Автор : "Ясная зоря"
Название книги: Ястребиная ночь (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/yasnaya-zorya/yastrebinaya-noch-si

====== Memento mori ======

Рывок. Еще рывок, суровый северный ветер недружелюбно хлестал по лицу. Камень редко шуршал под кроссовками, сменяясь изумрудной травой, скрывающей шаги. Мы продолжали часовой подъем, холодок раннего утра неприятно забирался под олимпийку. Размеренно дышал чистым горным воздухом, слушая укоризненный грохот сердца в ушах, с восхищением оглядывая великолепие горного склона.

Далеко внизу, под ветром качалось мягкое травяное покрывало, нашептывая что-то на своем шуршащем, не понятном человеку, языке. Сквозь зеленые просторы горного бока тянулась и мрачная, монолитная серость скал, с острыми выступами и углами, смотря на них с такой высоты, невольно ощущаешь страх сорваться вниз и страстно поцеловаться с землей. Я передернул плечами, подтянул лямки тяжелого рюкзака со снаряжением и экипировкой, нужными для прыжка, и потопал в гору за остальными.

С каждым шагом мою душу и сердце охватывало непередаваемо-трепетное ощущение предстоящего полета. Тело само вспоминало пьянящее ощущение и нереальный драйв, когда ты сбрасываешься вниз и теряешь всякую опору под ногами, отправляясь в быстрое и стремительное падение. Каждая мышца моего тела сладко напряглась и тут же расслабилась, по венам уже бежал адский огонь вместо крови. Семь лет занимаюсь бейсджампингом, а мондраж перед прыжком все никак не проходит, хорошо хоть коленки не тряслись.

С уважением и легкой накипью зависти посмотрел на Ежи Мазура, настоящего аса вингсьюта. Он занимался этим уже больше девяти лет и получил широкую известность в определенных кругах. Я затруднялся сказать, сколько же прыжков у этого ветерана за плечами. Это была идея Ежи прыгать со Стены Троллей, известной каменной стены горного массива Тролтиндэн.

Идеальное место для прыжков, магнитом притягивающее бейсеров со всей Европы. Правда из-за несчастного случая, в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом, когда разбился Карл Бениш, норвежские власти ввели закон, запрещающий бейс-прыжки со Стены Троллей. Поэтому, то, что мы собирались сделать незаконно. Но с нами Ежи, а значит, все будет в полном порядке, он как-никак местный и прыгал здесь не первый год, людей нужных знал. Смотря на этого непримечательного человека лет тридцати, с серыми глазами и блекло-блондинистыми волосами, сложно сказать, что внутри у бейсера стальной стержень воли, а язык острый, как наточенный кинжал.

Мельком обвел взглядом остальных. Из них только Тамерлан Вересков вызывал у меня интерес и участие, чего уж греха таить два незнакомых норвежца (знакомые Ежи) не привлекали мое внимание. Их ломанный английский так же отрезал на корню все попытки наладить общение, да и вообще, ребята были довольно угрюмы. Изредка они перебрасывались короткими фразами с Мазуром.

Мы с Тамом уже не в первый, и даже не в десятый, раз идем в один прыжок, как-то притерлись уже и держимся вместе. Все-таки из одной школы экстремального спорта выходили. Правда, Вересков не такой уж и опытный в сфере вингсьюпа. Я даже удивился, когда узнал, что именно он летит со мной за бугор, прыгать с одного из легендарнейших мест бейсеровской славы.

Несмотря на то, что темноволосый паренек существо довольно отзывчивое и в разговоре приятное, я жалел о том, что полетел именно Там. Обычно прыгал со своим лучшим другом – Ладом, для меня напарника и технаря лучше не найти. Хоть к черту на куличики с ним поезжай, хорошо подвешенный язык и знание пяти языков приведут обратно на родину. Ладислав так хотел поехать с нами, но судьба-мухлевщица распорядилась по-другому, иронично перетасовав свои судьбоносные карты.

Бейсер-профи сломал ногу, грохнувшись с лестницы, когда шел в магазин за продуктами. Мои гневные вопли в трубке о том, что у кое-кого ноги растут из плеч и заплетаются узлом, Лад стоически проигнорировал и добрым словом отправил в поездку вместе с Тамерланом...

Последние метры до места назначения – все посторонние мысли сами покидают голову, внимание приковано к экипировке и крутому спуску вниз. Я тщательно проверил снаряжение, в особенности целостность “крыльев” на костюме и исправность парашюта. Неторопливо облачился в свое черное нечто с оранжевыми полосами. Тихо шуршит прочная материя, это я надевал на спину парашют. Голову надежно обхватывает шлем, а глаза защищены от безжалостного ветра очками.

Проверив качественность своей подготовленности, остался доволен. Рядом со мной неуклюже натягивал вингсьют Там, заметив, что я посмотрел на него, парень отвел свои синие-синие глаза и уронил взгляд вниз. Это чудо, увлеченное экстремальным спортом, всегда было на удивление робким и нервным, не смотря на постоянную потребность пощекотать свои яйчишки.

Милостиво отвернулся, задумчиво созерцать чистое небо, дабы не смущать паренька еще больше. Норвежцы уже закончили с подготовкой и все мы терпеливо ждали Верескова. Вот, наконец, он поправил очки и буркнул что-то извиняющееся Ежи, не забыв метнуть смазанный взгляд на меня. Теперь все готовы.

Мазур подошел к обрыву и первым прыгнул вниз, я внимательно проследил за полетом нашего аса. Падение Ежи резко превратилось в стремительный полет, на грани опасного баланса и скольжения над самой землей. Норвежец в мгновения ока превратился в мелькающую над склоном крылатую, подобно летучей мыши, фигурку.

Размеренно вдохнув и выдохнув, я сорвался в пропасть следом за Мазуром. Тело потеряло опору, дыхание на мгновение засело в легких, ветер бешено хлестал по лицу. Перед глазами одной мутью неслись горные склоны, небо и трава. Все смешалось в одно. Кровь в венах забурлила мгновенно, словно это был подожжённый бензин, сердце исправно застучало, напоминая мне двигатель машины.

Знакомый трепет птенца перед первым полетом завладел мной, отработанным движением я принял нужное положение. Легко маневрируя корпусом и ногами, сохранял равновесие, подобно пикирующему орлу, управляющему полетом кончиками крыльев и хвостом. Воздух резко наполнил крылья костюма и меня подбросило вверх. Секунды полета то летели со скоростью света, то замирали и тянулись резиной. Мое восприятие мира взвинтилось до невероятного уровня... Горный склон стремительно кончался, была пора открывать парашют.

Мудрое сердце первое тревожно кольнуло, отозвавшись болью в груди. Парашют открываться отказывался. Все перед глазами потемнело, такого животного ужаса я не испытывал никогда в жизни. Где-то на краю испуганного сознания зашкрябали коготки леди смерти, принося с собой ледяное дыхание пустоты.

Обжигающий адреналин все еще пламенел в моем теле, но вот разум стремительно застилала паника. Из глотки рвался вопль страха, но выдох затерялся где-то в замерших легких. Я сумел лишь поднять туловище вверх, а ноги вниз, надеясь таким способом резко сбросить скорость и хоть как-то приземлиться.

Тяжестью легло на грудь понимание того, что не успею приземлиться и меня просто размажет по скале, внезапно выросшей на пути и стремительно приближающейся. Мозг встретил это со странным равнодушием, подавляя панику. Странно, но фаталистом я никогда не был.

Мысль того, что хрупкая ниточка жизни может оборваться в один миг, словно бы перерезанная чьими-то ножницами, мне и в голову не приходила. Но реальность суровая штука. В последние мгновения моего существования перед глазами не проносилась вся жизнь, мне никто не посылал умные мысли свыше. Просто умирать молодым и так глупо не хотелось. Какая-то мозговая извилина настойчиво держала меня в сознании.

Даже когда меня, словно тряпичную куклу, бросило на скалистый бок горы, я каким-то фантастическим образом был в сознании. И хруст собственных костей звучал насмешливой иронией над глупым человеком, желавшим острых ощущений. Жалел ли я о том, что пошел в этот прыжок и так бездарно умираю?

Да сложно сказать, в эти молниеносные секунды в моей извращенной головушке вдруг родился вопрос, являясь оплотом умирающего мозга. И звучал он так: “А что ждет меня там, за гранью?”. Что будет после? В итоге любопытство и нездоровая тяга к экстриму меня и сгубила.

Но кто знает, может именно эта мысль, возникшая на последнем рубеже, когда ребра сломались с жутким хрустом и сердце проткнуло их осколками, послужило причиной тех событий, что произошли дальше. За гранью жизни и смерти.

Бейсер Даниил Фрейн скоропостижно скончался и перестал существовать в родном потоке времени, в своей временной параллели. Опускайте занавес и позвольте рассказать, что же случилось после. Я хочу рассказать о своем посмертие...

====== Упасть сквозь время ======

Довольно странно осознавать свое целостное “Я” после кончины физического тела. Кошмар вроде бы остался позади, кости в дребезги, голова некрасиво свернулась на бок и болеть уже не чему. Но тут какая-то левая сила вытряхивает тебя из мертвого тела и переносить куда-то. Назовем это место “тут”, потому что слово “здесь” сюда совсем не подходит. Затрудняюсь ответить, что я сам такое и где пророченный нам ад или рай? Где дифирамбы и пухлощекие мальчуганы с дудками?

Ощущение, схожие с моими можно получить, если долго-долго сидеть с закрытыми ушами и глазами, не думая не о чем. Один сложнейший черный вакуум, наполненный пугающей тишиной и... ничем.

“Ничто” – очень странное слово. Сразу веет какой затхлостью, пустотой, безвыходностью, тоской, мученьем одиночества... список бесконечен. Тут было лишь мое сознание. И главным врагом в нем был лишь я сам. Находиться непонятно где, не чувствуя ничего, наедине с собственными, даже не тараканами, а какими-то подводными монстрами, о которых ты и не подозревал, стремно. Но они таились в глубине человеческого разума. Только я и мои грешные мысли в непонятном месте под названием «тут».

Но я не собираюсь верить в то, что это конец. Ну не соответствует это тому, что вдалбливалось в головы поколений годами. “После” обязательно должно быть. Я еще долго висел в лабиринте собственных размышлений, пока кто-то невидимый не шепнул деликатно “покайся”. Это было очень неожиданно и, если бы у меня была кожа, по ней бы уже струился холодный пот и бегали мурашки.

Значит кроме меня тут был кто-то еще и бессовестно “считывал” чужие мысли. Терпеть не могу, когда кто-то вторгается в зону личного комфорта, тем более в такую интимную часть, как мои мысли. Это остудило испуг и захлестывавшую панику. Что-то посмертие это меня совсем не устраивает. Покайся! За что? Хрен вам, не за что. Можно мне куда-нибудь в другое место?

Последнее я буквально проорал во всех диапазонах, но ответом было лишь озадаченное молчание. Покайся, блин! Собрал мысли в кучку и старательно напряг извилины, вспоминая принципы своего обыденного уклада и скоропостижно проебанную жизнь.

Одиночество – штука крайне неприятная, тем более, если заняться особо не чем. Хотел я или не хотел, а лабиринт старых сомнений и страхов услужливо распахнул передо мной свои двери. Самокопание – не самое любимое мое занятие, обычно неприятные воспоминания не воротил. Центр моей эгоистичной вселенной не позволяет винить себя в чем-то. Если не я, то кто будет холить и лелять нежное Alter ego? Ну да, не без самовлюбленности. А кто сказал, что я доброе и альтруистическое существо?

Но вернемся к моей прожжённой судьбинушке, в ней хватало и радостей, и разочарований. Дни складывались в недели, они в месяцы, а месяцы в годы. Время летело, а я все бился, метался и пытался найти себя, встревая в каждое событие, что могла предложить мне жизнь. Не всегда это было что-то хорошее, но всегда приносящее опыт. До тринадцати я был существом довольно фаталистичным, плывя в общем потоке, принимал все происходящее со мной, как должное.

Тихий мальчик, вечно уткнувшийся в свои нудные книжки, не отличник, но учился сносно. Таким видели меня сверстники. Сколько себя помнил отношения с родителями шли туго. Мама вышла за отца из-за ранней беременности, и вскоре страстная любовь потухла и превратилась в равнодушное сосуществование бок о бок. Отец был моряком и долгое время его не было дома. Но это не мешало ему воспитывать во мне волю, прививать строгие принципы и нормы морали. Все как на флоте. За это я ему даже благодарен, стальной стержень во мне, наверное, есть.

Мама с головой ушла в работу. Она стояла на первом месте в ее приоритетах, а потом все остальное. Едва ли я слышал сухое “я люблю тебя, сынок” или худое “молодец”. Мои ошибки и успехи были никому не нужны. Редко я видел в материнских глазах неодобрение и тут же старался исправиться, угодить, докричаться – “вот он, я, смотрите!”. Моя семья не была плохой или хорошей, ее словно бы вообще не было. Просто три человека жили в одной квартире и изредка виделись...

Переломный момент наступил в четырнадцать. Все как-то резко полетело в тартарары. Я понял, что девочки меня совершенно не привлекают. Это стало для меня совершенной неожиданностью и поводом для полугодовых терзаний и еще большим уходом в себя.

Обсудить свои внутренние метания мне было не с кем. Пришлось выкарабкиваться самому, признав одну истину – родители и все мое близкое окружение никогда не узнают о том, что внутри меня. Что за равнодушной оболочкой бьется и мечется стихия чувств.

Да, я рано научился держать все в себе. Искал себе теоретического партнера, заглядываясь на симпатичных парней на улице. Пытался представить, каково это целовать мальчишеские губы? Такое сладкое сочетание предвкушения и страха перед устоявшимися предрассудками. Юношеский максимализм идеализировал все вокруг. Однако реальность была не такой уж и радужной.

Первый раз я поцеловался с парнем во время дикого пьяного угара. В памяти этот эпизод практически не сохранился. Это было в кабинке туалета, незнакомые губы были чужими и жесткими, сильно пахло алкоголем. Меня знатно шатало, сам поцелуй был нелепым и какими-то неумелым. Не помню ни имени, ни лица, ничего кроме того, что мне лапали задницу. Первый блин был комом. Зато я приобрел хороший урок – не стоит напиваться в незнакомых местах и уж тем более, целоваться с незнакомцами.

Это еще хорошо, если ваша история кончилась, как моя. В момент, когда разум протрезвел, мы разошлись, словно корабли в море. Странно, но после этого случая, я понял, что хочу получить от жизни все, что можно. Хочу дышать полной грудью и ничего не бояться. В старшей школе мне было тесно, необходимость контролировать свое поведение угнетала.

Мать смотрела на меня, поджав губы, видно догадываясь о посещении мной всяких “злых” мест. Но воспитательные проповеди уже не имели свое значение. Я устроился на подработку и сам копил на нужные мне вещи, не прося денег у предков. А по ночам таскался с “друзьями” по не самым приличным заведениям определенного круга. В то время, полное непонимания и жутких дебошей, я думал, что жизнь у меня самая хреновая, о школе даже не заикаюсь.

В шестнадцать мне посчастливилось познакомиться с Ладом Ярославцевым. На одной из пьяных вечеринок я наткнулся на парня с глазами человека, повидавшего всякого дерьма в своей жизни. Он просто сидел в самом темном углу и молча потягивал свой дешевый алкоголь.

Что меня поразило, так это сочувствующий взгляд поразительных красновато-карих глаз, направленный на извивающуюся толпу, на сосущихся по углам парочек. Не знаю, каким Макаром, но меня магнитом потянуло к нему. Я не верил какие-то там божественные замыслы, но столкнувшись глазами, мы почувствовали в друг друге родственные души. Подсел к Ладу и мы начали трепаться о чем только можно.

Незнакомым людям легче рассказывать о своих переживаниях, чем знакомым. Все, что накопилось у меня за долгие года, я выплеснул в душевном разговоре с будущим лучшим другом. Он умел слушать, как никто другой. Я с той же внимательностью слушал и его исповедь, слушал и понимал, что кому-то еще хреновее и зацикливаться на мелочах не стоит.

Вдаваться в подробности жизни парня не буду, скажу лишь, что он сбежал из дома из-за домогательств со стороны отчима в пятнадцать и около года бродяжничал по стране, побираясь и подрабатывая, как только мог. Даже собой.

При всем том, что обрушилось на него, Ладислав смог не сломаться и не потерять себя. Не утратить человеческое начало и веру в хорошее. Умудренный жизнью, он стал тем, кто отогнал меня от пропасти в неизбежное. Тем, кто научил жить по-другому и надеяться только на себя.

Только моя собственная воля изменит все. Тогда я понял, что пора отойти от роковой черты, и задался вопросом – “Что ты делаешь с собой, Дан?!” Как результат, я взял все в свои руки и наверстал упущенное, закончив школу с хорошим аттестатом, поступил на интересующую меня профессию. Успеха добился и Лад, поступив на один факультет со мной. Счастья полные штаны, началась взрослая жизнь, которую мы все же связали с острыми ощущениями...

Из дому же я уходил молча, по-английски. Только спустя несколько месяцев кто-то из наблюдательных ворон шепнул родичам на ушко, о том, что их сын педик. Был страшный скандал, мать переживала из-за запятнанной репутации и своего честного имени, тряслась за работу и чужое мнение. Холодное презрение – вот что я получил от нее. Отец клял меня на чем след стоит, обвиняя в сексуальных отношениях с лучшим другом (да, пару раз мы с ним целовались в губы, но дальше этого дело не доходило) и задавался вопросом, почему от его крови родилась такая тварь. В тот момент я оборвал с родителями все связи, и мы сбежали с Севера в центральную часть России, устраивать свою личную жизнь. Амбициозные и уверенные в успехе...

Потекла лихая студенческая жизнь с лишениями, но очень счастливая. Помимо учебы и подработок, я и Лад смогли выбиться в круг довольно известных бейсеров. Не чета тем любителям, с которыми мы обычно зависали. Там все стало серьезно и люди были интересными.

Сперва на пареньков-сорвиголов смотрели с явной насмешкой, особенно бывалые ветераны, но вскоре их мнение поменялось. Я с энтузиазмом принимал любые предложения о прыжках, будь они легальным или нет. За собой с упрямством тащил Лада, безрассудно кидаясь в водоворот ощущений (впрочем, как и всегда).

И только благодаря здравому смыслу и подозрительности друга, мы избегали множества проблем. Время шло, опыт набирался, из увлечения бейсджампинг перерастал в нечто большее, через него мы реализовывали себя. Приглашения в разные организации сыпались как из рога изобилия. Ну а дальнейшее развитие событий не так уж сложно и предугадать. Вот так и протекла моя разномастная жизнь, местами хорошая, а где-то не совсем. Конец сказочки про бейсера Даниила Фрейна...

Я усмехнулся в пустоту, чувствуя на себе откровенно настороженный взгляд. Принципы, они и после смерти принципы, не за что мне каяться. Все вокруг задрожало от негодования, словно морские глубины яростно вспенились, завлекая меня в какой-то адский водоворот, тянущий на дно.

Надо мной и подо мной все так же чернела тьма, а бренную мою душеньку куда-то влекло невидимыми силам. В какой-то момент все прекратилось. Время опять растянули так, что одно мгновение шло целую вечность.

Только теперь, я очень явственно ощущал на себе чей-то пронизывающий, но абсолютно равнодушный взгляд. Так смотрят на букашку, ползающую по потолку. Вроде бы и жужжит, да убивать лень. Мне казалось, что для этого Некто я прозрачен, как стёклышко. Все мысли, стремления и мечты, все вывернули из самых потаенных уголков. Так и хотелось обрасти колючками и заползти в ближайшую щель, зализывая уязвленное самолюбие и торопливо пряча все свои внутренности обратно.

Кажется, Некто нахмурился, еще бы, на него вдруг микроб зарычал. Меня начали изучать с большей внимательностью, чем раньше. Почти чувствуя, что надо мной висит дамоклов меч, я собрался в комок, состоящий из нервозности и угрюмой упрямости.

Исчезать с лица Вселенной отчаянно не хотелось. На периферии сознания проскользнула чужая, но понимающая усмешка. На сцене появился второй, невидимый для меня, персонаж, явно противостоящий той равнодушной Вечности. Ненадолго соприкоснулся с существом иного мироздания и меня обдало положительной энергией, поразительной легкостью и всепоглощающей мудростью. Присутствие этого... божества (а что, если не это?) не давило на мою душу титановым прессом.

Лихо в сознании замелькали образы, посылаемые Иным. Мне давали второй шанс. Цинично усмехнулся, делаем ставки, выживу ли я там, куда меня хотят запихнуть. Мир, созданный ими, видите ли стал похож на тухнущее болото. Творение не оправдало надежд. Но слишком много сил вложено в него. Божество действовало из каких-то своих принципов. От меня явно было что-то нужно.

Чужая усмешка.

Догадливый падший...

Двадцать перерождений назад ты родился в западных ветрах этого мира. Можешь считать это возвращением на родину. Даже хорошо, что я нашел тебя одновременно с Хро. Еще один Мотив найдет себе связку. Сегодня я буду щедр и одарю тебя своим благословением. Выбери правильный лик... Дафф.

Чем буду обязан?

Верши дела в честь моего имени. Узнаешь его в свое время. Третьего шанса нет. Найди своего Мотива. Даже в терновнике растут розы. Не спеши окунаться в чужую веру и чтить чужие традиции. Мой дар – новые знания, твоя задача лишь научиться ими пользоваться. Надеюсь, встретимся мы еще нескоро.

Слова благодарности я произносить не торопился, гадая, куда меня забросят. Впервые, за это время усмехнулось Нечто, как орешек, раскусив замысел Иного. А меня опять низвергли в водоворот. Непонятная материя начала собираться в пульсирующий сгусток... чего-то. В сознание вливались новые знания, грубо впихнутые в мою нематериальную тыковку.

Под чужой волей материя превращалась в живую плоть и обретала кровь. Со мной опять заговорили.

Твое тело станет моим вторым даром и будет воплощением твоего истинного “Я”. Твоя собственная сила будет отличным дополнением. Все его свойства узнаешь самостоятельно. (Последнее было сказано с легкомысленной усмешкой.)

Я почти слышал биение сердца, находящегося в безвольном теле, словно оно было родным... Пора оживать? Сознание погасло, чтобы вспыхнуть вновь.

====== Дивный новый мир ======

Где-то между ребер тихо отсчитывало мгновения возрожденное сердце. Не отдавал себе отчета, кто я, где нахожусь, важным было лишь гулкое тук-тук. Жадно затрепетали ноздри, втянул в себя свежий прохладный воздух, наполненный ароматом молодой зелени и цветов. Такой необычно сильный запах. В голове тут же возникли яркие образы изумрудного покрывала травы, пестрой палитры цветов. На мгновение чуткое обоняние услышало свеже-сладковатое амбре…

Я растянул губы в улыбке, не торопясь открывать глаза, сосредоточившись на обычных мелочах. После лишения физической оболочки, они обрели ценность и приносили радость. В памяти тут же всплыл образ изящной орхидеи из одного ботанического сада, посещенного мной в Казахстане. Стоило лишь потянуться к этому видению, и оно резко покинуло меня, словно наваждение…

Тут же забыв об этом, я широко распахнул глаза. Надо мной раскинуло свои величественные просторы чужое ночное небо. Мириады ярчайших звезд вплелись в потрясающую россыпь на фиолетовом полотне Космоса. Я сразу понял, что оно чужое. И я чужой ему. Пока. Цепко взирала на меня другая планета, которую луной назвать язык не поворачивался. Отсюда мне была видна вуаль атмосферы, таинственные материки и океаны. Планета-спутник.

Я закаменел в немом изумлении, с первых мгновений этот мир решил удивлять. Любуясь на просторы далекой, неизведанной Вселенной, невольно понимаешь насколько ничтожен ты сам. Крупица в песочных часах жизни, а может и того меньше. И та незнакомая планета, словно чье-то око изучало мою скромную персону и спрашивала. Зачем я пришел сюда? Что сотворю на этой земле и оставлю после? Будет ли мое существование таким же, как на Земле? Рискну ли еще раз поиграть с судьбой в русскую рулетку? Ничтожно краткий век жизни и гордая бессмертная душа. Да. Никто не знает, что будет после, пламенные искры или тлеющий пепел? Одни вопросы, но ответы найти должен я сам.

Привычно усмехнулся, делая над собой усилие. Сел. Новое тело было странным, я понял это разумом и поэтому не торопился с ознакомлением. Теперь же время пришло. Придав корпусу вертикальное положение, уронил взгляд на распростертые по земле ноги. А вот и первый сюрприз. Нет, у богов определенно очень извращенное чувство юмора!

Вместо привычных ног, у меня были птичьи лапы. После небольших экспериментов, я понял, что все не так уж и плохо. Бедра и зад у меня были нормальными, если так можно выразиться, а вот ниже колен начиналась птица. И как мне теперь ходить прикажете?

Лодыжки были длиннее за счет дополнительного сустава перед костистой лапкой. Кожа становилась грубой и ярко-желтой (да-да, обычные ястребиные лапы). Ступня заменилась пятью сильными, длинными и гибкими пальцами, созданными для хватания добычи. Три было направлены вперед, а два назад. Оканчивалось все это великолепие черными, кривыми и наверняка очень прочными когтями. М-да. Нахмурил брови, устрашающие лапы послушно зашевелили пальцами.

Ну-ка! Попробуем встать! К собственному удивлению мне это удалось сразу. Мир резко покачнулся, и я уверенно впился когтями в землю. Охренеть, сколько же в моих новых конечностях силы! Мозгу было непривычно осознавать странность щедро подаренных ног, с дополнительной парой суставов.

А вот телу все привычно, в меня словно вживили нужные инстинкты. Сделал пару уверенных шагов. Ноги послушно несли в нужном направлении. Если человек ходил, наступая с пятки на носок, я ступаю наоборот. Сначала вес переносился на три передних пальца, а потом на задние. Когти вонзались в землю, оставляя необычные следы. Не видел сего великолепного зрелища со стороны, но что-то мне подсказывало, что я такой же грациозный, как цапля. Обувь теперь явно не нужна. Минут пятнадцать осваивался с новыми нижними членами своего организма, бегая и прыгая…

Перейдем к следующей паре новых конечностей. По наличию птичьих ног, можно было догадаться и о крыльях. Сознание уже не пыталось отрицать их существование. Я полу раскрыл одно, чувствуя, как напряглись десятки незнакомых в эксплуатации мышц, заходила ходуном спина и плечи.

Дотронулся до гладких перьев. Под подушечками пальцев ощущалось горячее тепло и твердые мышцы. Видимо, усилилось не только обоняние, но и зрение. В темноте ночи я видел прекрасно. Расцветка крыльев была пестрой, подобно оперению ястребов или сапсанов. Я не слишком разбирался в форме птичьих крыльев, но эти были не слишком широкими и явно не предназначенными для парения. Вытянул крыло во всю его немаленькую длину. Оно было узким и заостренным, перья вели плавную изгибающуюся линию. Для парения недостаточно широки, а вот для скоростного пикирования самое то. На стрижа это явно не похоже (не слышал про такие впечатляющие когти у стрижей), наверное, эти крылья принадлежат ястребу.

На пробу расправил крылья и осторожно взмахнул. В воздух меня не подбросило и чуда не произошло — я остался уверенно стоять на земле. Ладно, с полетом разберусь позже. Ощупал лицо и понял, что физиономия у меня своя собственная. Высокий лоб, вздернутый нос с тонкой переносицей, плавная линия скул, немного вытянутое лицо и овальный подбородок. Ничего не изменилось.

Даже волосы остались прежнего блондинистого цвета. Хоть с этим не пролетел. На коже красовались издержки земной жизни — татуировки. И это странно. По правому бедру змеились ветви Иггдрасиля, в его корнях висело солнце, а в кронах луна. От запястий до локтей мои руки обнимали черные татуировки, изображавшие механизмы. На одной компас, на другой часы. Хорошо же иметь друга, работающего в салоне тату. Посмотрев на компас, вспомнил об одной упущенной проблеме — где я?

Повертел головой. Забросило меня на какую-то возвышенность, внизу темнели зловещие кроны деревьев-исполинов. Признаков цивилизации не было. Взволнованно царапнул когтями землю. Тут мой взгляд упал на какие-то вещи, скромно сложенные у камней. Заинтересованно подошел к ним. Тот странный божественный мужик не обманул, мне оставили необходимые манатки, а то дефилирую тут в чем мать родила.

Пальцы коснулись коричневой, гладкой кожи странного гибрида жилета и топа. Минут пять озадаченно вертел в руках и разбирался с многочисленными ремешками и застежками. С горем пополам нацепил эту штуку на себя, изрядно провозившись.

Спина оказалась открытой, а грудь наоборот, закрытой по горло. Основные ремешки, держащие все это великолепие, находились на шее и талии. До середины спины меня стягивала шнуровка. Крыльям ничего не мешало и не терло.

Следующей вещью оказались обычные бриджи цвета топленого шоколада. Нижнего белья не прилагалось. Провозившись с когтистыми лапами, все-таки успешно сунул ноги в штанины. Легли как влитые, видимо сшитые на меня лично. Далее обнаружились кожаные наручи со вставками из черного металла. Это были странные фигурки зверей, из которых удалось опознать лишь динозавра.

Имелась и сумка, очень странной наружности. Крепилась она тяжелым широким ремнем на бедрах и ложилась на мою левую ляжку. Внизу фиксировалась еще одним ремешком и при ходьбе сидела, как влитая. Видимо, это было сделано для того, чтобы в полете с меня ничего не снесло ветром.

В сумке обнаружились не очень полезные непонятного назначения вещи: сфера, выточенная из камня, цветом похожая на изумруд, комок спутанных серебристых ниток, перстень с головой какой-то птицы, странные пузырьки, набор обычных ниток и мешочки с чем-то пряным и травяным, и деревянная ложка. Замечательно, что мне со всем этим делать?

Порадовала железная фляжка, крепившаяся к ремешкам на правой ноге (вообще все вещи и одежда были строго из кожи, разной степени прочности и выделки). На жилете была уйма ремешков непонятного предназначения и колец для крепления с чем-то.

После нахождения еще одной связки ремешков, я понял зачем они нужны и убил приличное количество времени на то, чтобы правильно нацепить на себя эту сбрую. Набор юного мазохиста, любителя шибари, еще немного и можно сниматься в БДСМ роликах.

Талию теперь обвивали три ремня, связанные друг с другом прочными кольцами, грудь крест-накрест пересекало еще два. Вся эта конструкция держала ножны с парными кинжалами, у которых была замысловатая форма лезвия (выгнутая не вверх, а вниз) и гравировка все того же ястреба. Еще имелся скипетр или жезл из чистого аметиста. Словно его целиком выточили из кристалла, придав граням идеально гладкую поверхность.

Вот и весь реквизит начинающего летуна. Немного побродив по своей возвышенности, я решил спускаться к лесу. Спуск получился занимательный. Я взял с места в карьер. Тело сжалось в тугую пружину и разжалось в затяжном прыжке. Неловко взмахнул крыльями, расправляя их. Спина и плечи сильно напряглись, незнакомые инстинкты заставили меня управлять потоками ветра, несущими тело вниз. Это оказалось совсем не просто! Нетренированные мышцы отозвались дрожью, а после не слишком удачного приземления, и слабостью. Кряхтя, поднялся с земли и отряхнулся.

Задумчиво пошевелил пальчиками ног и направил стопы вперед, вступив под сень многовековых деревьев. С интересом я рассматривал местную флору. Расцветки и формы были непривычными. Ветви у деревьев скручивались в спирали, переплетаясь между собой. Узловатые корни древесными змеями расползлись по земле, среди них спрятались нежные венчики лесных цветов. Я наклонился над одним из них. Ноздри чутко затрепетали, втягивая нежный аромат. И снова этот дразнящий запах орхидеи, постоянно скользящий на периферии сознания! Поспешно встал, пытаясь понять — мерещится мне это или нет…

***

По лесу шел осторожно, внимательно осматриваясь и прислушиваясь. От колючих кустов и высоких зарослей меня защищала прочная одежда и возможность передвигаться по вертикальным поверхностям с помощью когтей. Слушал пение незнакомых птиц, не показывающихся на глаза. Видел странный гибрид лисы и обезьяны пятнистой расцветки. Мелькали мелкие животные с гибким длинным телом ласки и белоснежной шерстью. В кустах натыкался на кого-то шипящего, возможно на змею.

Однажды набрел на странные деревья с тонкими, черными стволами и алыми полосами. От них мне велели держаться подальше инстинкты, я последовал совету и наверняка избежал опасности. Блуждал до глубокой ночи. Ягоды и грибы, попадавшиеся на моем пути, есть пока не решался — мало ли какие будут последствия. Безумно устал, но более-менее освоился с новым телом. Заметил, что день длиннее земного.

Бродил в поисках убежища на ночь. Не найдя ничего лучше, забрался на дерево с ветками шириной чуть ли не в полтора метра. Устало растянулся на ветке, примотав себя к дереву ремнями и надежно впишись в толстую кору когтями. Крылья защитили от ночного, пробирающего холода. Спал урывками, вздрагивая от малейшего шороха. Непонятных звуков не пугался, но чувствовал себя довольно напряженно, слыша чей-то вой или рев…

Проснулся же на холодной заре, долго провожая солнце на небосвод. Мне повезло найти огромные (сантиметров сорок), желтые плоды с сочной кисло-сладкой мякотью, отлично утолившие мою жажду и немного голод. Заметно повеселев, я отправился дальше. И спустя час блужданий меня ждала удивительная находка.

На земле мое острое зрение заприметило вереницу невероятных следов. Сразу внимание привлекал след крупного животного. В целый локоть длиной, сильно вдавленный в землю, что говорило о колоссальных размерах и весе этого существа. Следы напоминали мои собственные, только без отставленных назад пальцев. Но наличие когтей было на лицо.

Существо это явно бежало в спешке, с треском проламываясь сквозь буйную растительность, оставляя за собой явный след. Мне не сразу попались и другие следы — отпечатки копыт, как у оленя. Но загвоздка в том, что существа эти ступали на двух ногах, так же, как и преследуемое ими животное. Это открытие ввело меня в замешательство. Я не сразу понял, что это облава.

Спустя несколько сотен метров наткнулся на интересную полянку, на которой, видимо, было неравное столкновение. Острый запах крови тут же ударил в нос. Земля была пропахана когтями зверя, которого вероятно пытались окружить. После тщательного осмотра обнаружил застрявшее в стволе дерева копье. Причем довольно неплохого качества. Силенок на то, чтобы вытащить его хватило. Решил взять с собой. Порадовало наличие цивилизации, пускай и средневековой, а вот то, что копытной — настораживало. Буйная фантазия нарисовала чертей, улюлюкающих и бегающих с копьями наперевес.

Поздно заметил стремительную перемену в себе. Меня словно бы откинуло за грань человеческого сознания, давая место другому. Древнему и хищному, умеющему выживать, не смотря не на что. Тело само пришло в движение, мир вокруг смазался. Ноздри широко затрепетали, улавливая запах живого существа в тридцати метрах от себя. Копье выпало из рук. Подобно выпущенной пуле, я взвился в воздух, позабыв, что не умею летать. Расстояние сократилось за четыре удара сердца. Внизу, при виде пикирующего меня, испуганно завизжала крупная птица, похожая на индюка.

Секундная задержка и птичьи когти сжали отчаянно вырывающееся тельце птицы в стальные тиски, безжалостно впиваясь в плоть. Чужое, бешено трепещущее, сердце замерло. Я, тяжело дыша от напряжения, медленно разжал лапу, позволяя окровавленной тушке шлепнуться на землю. С какой-то заторможенностью посмотрел на стекающую по птичьим пальцам кровь. Чертовы боги! Как работает этот механизм хищника в моей голове?

Вытер перепачканные в крови конечности листьями. Отвращения и отторжения эта мимолетная охота у меня не вызывала. Новое тело было гуманоидном, но повадки явно принадлежали птице и не смотря на человеческий рассудок, оно не собиралось умирать и выжить было готово любой ценой.

Меня это и радовало, и настораживало. В лесу не скорчусь от голода и от хищников уйду, но попади я в цивилизованное общество — что будет? Это древняя птица внутри, делившая с человеком одно тело на двоих, имела куда больше влияние, чем мне думается. Не удивлюсь, что и летать могу, но не хочу из-за психологических барьеров. Надо же, как интересно…

Попытка разжечь костер первобытными методами оказалась весьма успешной. Огонь с жадностью поедал сухие ветки и листья, собранные мной. По дедовскому методу соорудил подобие вертела. Снял с птички кожу (ощипывать ее мне было лень), промыл в проточной воде родника, у которого остановился на ночь, подальше от поляны, где произошла бойня. С большой опаской взялся за мешочки из сумки, к моей радости в одном из них была соль. В других вероятно какие-то травки для лечения, а может для чая и пряные специи. Но использовал только соль. Жадно заглатывал куски, практически не чувствуя вкуса. Спал по той же схеме, что и прошлой ночью, тщательно затушив костер и закопав недоеденные остатки птицы.

Утром продолжил путь, стремительно наверстывая упущенное время. Рискнул довериться внутренней птице и передвигаться по толстым ветвям деревьев, аки любопытная сорока. Мало ли кто мог пойти по моему странному следу? Острое зрение позволяло не упустить следы с высоты. Заметил изменение в веренице отпечатков, к ним прибавились два новых — следы человеческих ног в обуви, они явно принадлежали мужчинам…

====== Боги чужого мира ======

Тем временем на Земле

Тамерлан ушел в прыжок следом за Даном. Захваченный азартом и восторгом полета, он не сразу заметил, что у более опытного бейсера что-то пошло не так. Крылатая фигурка в черном костюме с оранжевыми полосами начала странно приподниматься корпусом вверх, словно пытаясь сбросить бешеную скорость. Там попытался окликнуть Даниила, но ветер поглощал его отчаянный крик. Дерганный полет Фрейна продолжался еще с минуту. С опозданием парень понял, что у его товарища по прыжкам не исправен парашют. Это было очевидно, Дан пытался приземлиться...

Вересков с животным ужасом видел, как умирал его любимый. Ветер кинул Даниила на скалистую стену. Сложно сказать, погиб ли парень сразу, как его расплющило о горный гранит, или какое-то время он чувствовал всю свою боль? Дальше безвольное тело упало вниз и безжизненно замерло.

Там едва ли мог контролировать полет, находясь в шоковом состоянии от той ужасной сцены, что произошла на его глазах. В легкие едва-едва поступал кислород. Бейсер не мог выровнять дыхание. Несмотря на то, что взгляд Тамерлана был замутнен пеленой слез, он видел, что летит прямо на скалу. Он легко мог уйти в сторону, костюмы для вингсьюта обладали фантастической маневренностью. Но это был осознанный выбор, Вересков не стал сворачивать.

Он знал, что жизнь после смерти его любимого будет пустой, наполненной бесконечной болью и страданиями. Даниил Фрейн был для Тама всем, пускай сам парень об этом бы никогда не узнал. Кто-то скажет, что Вересков болен и одержим Даном, что все это бессмысленно. Можно прожить счастливую жизнь и найти свою вторую половинку. Что давала парню безответная любовь к Фрейну?

Но Тамерлан все для себя решил. Смерть была болезненной, но мгновенной. Как только тело налетело на гору, осколок сломанного ребра пронзил сердце...

***

Но желанное забвение не пришло. Тамерлан Вересков находился в странном месте, где не было ни времени, ни пространства. Тела у него тоже не было. Там представлял собой клубок из депрессивно-угрюмых мыслей. Его мучил лишь один вопрос – был ли здесь Дан?

Как-то незаметно для себя, Тамерлан погрузился в раздумья и воспоминания. Как мог такой опытный бейсер, как Фрейн, так нелепо погибнуть? Во истину, в этой жизни никто не был застрахован от глупых, но судьбоносных случайностей. Но почему так, почему именно Даниил?! Тама, казалось, не сколько не заботил тот факт, что он сам мертв...

Молодой бейсер занимался вингсьютом два года. Два долгих года, наполненных невероятным драйвом от прыжков и всепоглощающей любовью к Дану. Это был горько-сладкий коктейль, заставляющий понять, что значит жить полной жизнью. Полеты позволяли парню ощутить ту непостижимую свободу, которой наделены птицы. Эту отрешенность от земного мира внизу сложно передать. Как и экстаз, заряжающий адреналином, когда ты несешься над землей, стремительный и независимый.

А чувства к Даниилу делали его чувствительней к эмоциям других, возвышеннее. Любовь перерождала эгоистичное человеческое “Я”, заставляя радоваться и улыбаться победам и достижения другого. Там помнил облик любимого до мелочей. Звук легких шагов, грациозную походку, стройную фигуру, приятный текучий баритон и плавные черты нежного лица, не совпадающие с характером бейсера. У его любви был импульсивный и дерзкий характер. Светло-серые глаза смотрели на мир с изрядной толикой цинизма. Дан находился в самом центре событий и ему это нравилось, нравилось кидаться в водоворот с головой и быть в центре внимания. Фрейн любил вызывающе одеваться. Со сладким содроганием Тамерлан вспомнил, как однажды видел парня в ночном клубе узко специализированного круга...

Подкаченный торс вызывающе прикрывала полупрозрачная белая рубашка, застегнутая только на пару пуговиц. Длинные ноги облегали узкие черные штаны. Серые, подведенные глаза распутно смотрели на извивающуюся толпу. Полные, блестящие от блеска, губы растянулись в игривой улыбке. Волосы тут же притягивали к себе взгляд. От корней и до середины они были каштановыми, а потом гармонично перетекали в блондинистые. Пробор был на боку, прядки доставали до подбородка...

Дан никогда не испытывал недостатка в любовниках. И Там прекрасно знал, что возлюбленный не любил длительных отношений. Никто из его пассий не задерживался больше, чем на месяц. Вересков ревновал, мечтая оказаться с желанным бейсером в одной постели... Но молчал о своих чувствах. Молчал и боялся быть отвергнутым.

Был эпизод, когда Тамерлан все же попытался признаться Даниилу в любви, но все это кончилось непониманием в серых глазах (Там говорил слишком расплывчато и не сказал три заветных слова) и желанием парня провалиться куда-нибудь в ад от стыда. Это убило всю надежду молодого бейсера на возможные отношения. Однако, Вересков понимал, что этот страх неоправдан и он ведет себя глупо. Но ничего поделать с собой не мог из-за природной робости и стеснительности...

Тамерлан еще долго висел в темноте, прибывая в гордом одиночестве. Как-то неожиданно он почувствовал, что больше не один. Удивительно, но на парня кто-то внимательно смотрел. Кто-то, кто не хотел ему зла. Вне пространства и времени раздался приятный голос, наполненный властью и невероятной силой.

Так сильно любишь, дитя чужого мира? Любишь, не смотря на отсутствие взаимности?

Если бы Там мог, он бы покраснел. Но сейчас он был настолько ошарашен, что даже не возмутился, что кто-то слушал его мысли все это время.

Уверенное “да” стало ответом невидимому собеседнику.

Ты не считаешь, что это глупо, умирать из-за смерти другого? Ты смог бы прожить долгую и счастливую жизнь...

“Нет,” – перебил Вересков, – “Я сделал свой выбор. Не вижу себя без НЕГО. Мне не мила жизнь, где нет моего любимого, где я не вижу улыбки Дана и просто не нахожусь рядом. Это чувство делает сильнее и придает решимости.”

Достойный ответ дитя. Я давно наблюдаю за жизнью вашего мира и ни разу не видел столь самоотверженных чувств на Земле. Твой возлюбленный не ведает, какая любовь прошла мимо него. Та любовь, что в вашем мире бывает раз в столетие. В моем мире вы бы стали парой Созидающих...

“Вы бог чужого мира?” – осторожно и вежливо спросил Там, вызвав безмолвный смех существа во тьме.

Да. Чувства твоей души такие сильные и это удерживает тебя от того, чтобы уйти в Забвение и переродиться. Моя задача упокаивать такие души. Но ты совершенно другой случай. Как и тот, кому ты отдал свое сердце. Вот только он сильно цеплялся за жизнь, а не за конкретного человека... Мой партнер дал ему второй шанс на жизнь в сотворенном нами мире – Ласариссе.

“Даниил жив!” – радостно затрепетала душа Тамерлана.

Близиться время выбора, дитя. Я могу возродить тебя в новом мире, и ты получишь шанс попытать своем счастье вновь. Но оживешь совсем ненадолго... по моим меркам. Видишь ли, Даниил Фрейн умер по воле случая, а ты пошел навстречу смерти сам. Тебе суждено умереть, я лишь отсрочу это. Мне и моей паре не силу тягаться с теми, кто хотел умереть. Единственный, кто мог вернуть тебя к жизни на совсем, давно не вмешивается в дела живых...

“Я хочу этого всем сердцем, даже на короткий срок...” – тихо проговорил Вересков, прислушиваясь к себе, – “Но если мы сможем быть вместе, и я уйду в Забвение... Это так эгоистично, разбивать сердце кого любишь, даже ради его любви. Найдет ли он того, кто угасит боль и заставит полюбить снова?”

Я не могу предсказывать будущее, но вероятность велика. Личность твоего возлюбленного такая яркая и притягательная, что мало кто устоит. В моем мире много достойнейших существ, которые могли бы стать ему партнерами...

“Тогда я согласен,” – решительно произнес Там.

Пусть грусть не охватывает твое сердце, юноша. Та раса, к которой принадлежит Даниил живет очень долго. Ты погибнешь, но уйдешь на перерождение... И кто знает, может возродишься на Ласариссе и встретишь его вновь.

“Этого не предугадаешь,” – печально вздохнул парень и немного напряженно спросил, – “Я понимаю, это наглость с моей стороны, но могу я попросить вас еще о кое-чем?”

Раздался беззвучный смех, который можно было расценивать, как одобрение.

“Есть еще кое-кто, кто не представляет себе жизнь без Дана. Вы можете заключить сделку, он не откажется, лишь бы встретиться с Фрейном...”

Отступление.

Как только эта решительная душа покинула Чистилище, из мрака материализовался кое-кто третий. Аш, божество Тени и Любви, приветственно усмехнулся своему партнеру. Нарцисс, бог Судьбы и Магии, обладал поразительной красотой, которую никогда не суждено увидеть ни одному смертному. По правде говоря, они выглядели как близнецы. Темная и Светлая сторона одной силы. Луна и Солнце. Нарцисс укоризненно покачал головой, кудри, переливающиеся в кромешной тьме жидким золотом, разметались по плечам Судьбы. Серебряные глаза выражали явное неодобрение.

- Зачем ты воскресил этого падшего? Хронос и так недоволен тем, что мы вытаскиваем души чужого мира в наш.

- Но разве эта хрупкая душа не достойна этого? За ее миром давно уже не следят забытые боги. Магия покинула несчастную, угасающую Землю. Тысячи неупокоенных душ летают в астрале. Эгоистичные, недостойные нового шанса. Ласариссу не повредят новые идеи и мнения...

- Ты собрался перенести третьего? – чуть менее недовольно уточнил Нарцисс.

- Да... Взгляни, довольно интересный смертный, – перед Ашем возникло зеркало с изображением молодого человека в баре. Судьба склонила златокудрую голову над зеркалом, вглядываясь в незнакомую душу.

- Занятно. Но стоит ли он нашего внимания? – партнера Тени все еще одолевали сомнения.

- Определенно. Все три души уникальны. Храбрость, самоотверженность и ответственность... К тому же, именно ты первый перенес душу новорожденной гарпии.

- Тахиллина, – поправил Нарцисс своего избранника, – Он не ровня тем жалким крылатым уродцам. А какая чудная была раса! Если бы не гнев Хро... Душа этого Даниила Фрейна принадлежит Ласариссу. Я перенес эту душу в наш мир из-за её Мотива.

- А разве он есть? – удивленно спросила Воплощенная Любовь. Судьба молча сменила картинку на око-зеркале.

- Ты уверен? Я не чувствую между тахиллином и этим... воином нить, – после долгого молчания спросил Аш.

- Да. Нити нет, потому что они еще не знакомы. Этот Баваан Ши ненавидит себя и всю свою жизнь... Воин замкнулся в себе и отрекся от внешнего мира. Мне жалко это заблудшее дитя, – грустно склонил голову Нарцисс, – Тахиллину будет сложно приручить этого берсерка...

- Не говори так, – жестко обрубил фразу пары Тень.

- Но ведь срок новоиспеченной Грезы такой короткий... – начала Судьба и замолчала под гневным взглядом своего близнеца...

***

Нетвердой походкой Лад возвращался домой. Мир перед глазами куда-то плыл. Пожалуй, не стоило пить так много. Но по-другому тяжесть на сердце и боль от потери уйти не смогли. Прошло две недели, как в Норвегии разбился Там и Дан. Их тела отправили в Россию в закрытых гробах, настолько сильно были изувечены их тела. Ладислав до сих пор не мог поверить в то, что лучший друг, почти брат, разбился в прыжке. Парень проклинал свою сломанную руку. Все могло бы обернуться иначе, полети с Фрейном он, а не Вересков.

В бейсерском обществе поднялись массовые волнения. Этот случай обсуждали не только в СНГ, но и за рубежом. Каждый день Ярославцеву приходили электронные письма с соболезнованиями от их общих с Даниилом англоговорящих знакомых. Многие были тесно знакомы с неунывающим, дерзким парнем, основным занятием которого был опасный вингсьют. Лад вежливо отвечал каждому, снова и снова рассказывая, как это случилось... У одного не раскрылся парашют, а второй не справился с эмоциями и налетел на скалу.

Мазуру и двум его друзьям с трудом удалось отвертеться от полиции. Многие люди, знакомые с Даном, не верили, что у такого опытного бейсера не открылся парашют. Проверка экипировки – одно из важнейших положений не только бейсджампинга, но и вингсьюта. Честно говоря, Ладислав и сам мало верил в то, что его друг что-то не проверил. Так почему же это произошло?! Почему?!

Парень с горечью вспомнил похороны. Тогда очень много людей пришло проститься с Тамерланом и Даниилом. Вся бейсеровсаая тусовка, в которой зависали все трое, он сам, Там и Дан. Когда Ярославцев смотрел, как плачет безутешная мать Тамерлана с его младшей сестрой, жгучая вина терзала молодое сердце. Это он не предвидел, он не отговорил!

Во время погребения Лад видел родителей Дана. Они состарились за те семь лет, что парень не видел их. Мать Фрейна беззвучно плакала, нервно сжимая в руке мрачный букет черных роз. На лице отца Даниила застыло пустое выражение какого-то недоверия и растерянности. Впервые он так нежно и бережно прижимал к себе плачущую жену. Она была настоящей матерью для Данни лишь дважды. Во время его рождения и смерти. Ладислав не брался утверждать, изменятся ли эти холодные люди, так сильно зависящие от мнения общества. Но он надеялся, что они поняли, что совершили ошибку и смерть их сына слишком большая плата за то, чтобы понять это. Никогда безликое общество не сможет заменить семью...

Ярославцев чуть дернул плечом, почувствовав на себе чужой цепкий взгляд. К собственному удивлению он услышал дробный стук... копыт. Из-за ближайшего куста грациозно выскочила самая настоящая золотая антилопа, испускающая странное колдовское свечение, и большой темный олень. Парень ошарашенно остановился. Он конечно был пьян, но не на столько. Однако эта парочка казалась такой реальной. Бля-я-я-я!

“Мы пришли за тобой, человек,” – раздалось у Лада прямо в голове.

- За-а-ачем? – выдавил из себя бейсер, не в силах сдвинуться с места.

“Один твой знакомый попросил меня отправить тебя к Даниилу Фрейну, возрожденному в другом мире,” – нетерпеливо ударил копытом олень.

- Что, Дан жив?! – парень тут же забыл о страхе и невольно сделал шаг в сторону странных божественных животных.

“Да. Решай скорее, хочешь к нему или нет?” – недовольно фыркнула антилопа, у которой неожиданно оказался глубокий мужской голос.

- Да! – твердо выпалил Ладислав, даже не задумываясь, что это может быть пьяным бредом. Ему нечего было терять. И никто его больше не ждал.

“С одними условием, смертный. Ты не откажешь первому разумному, что предложит тебе союз,” – строго сказал олень и его рога засветились жутким красным цветом. Сознание Ярославцева погасло...

====== Баваан Ши и Грезы ======

От того, что в этом мире есть люди (или кто-то похожий на них) мне немного полегчало. Прибавил скорости. Я наловчился стремительно перепрыгивать с ветки на ветку, надежно вонзая в ствол когти и даже планировать. Это, несомненно, облегчило мне жизнь.

К тому же, не только на ногах у меня были когти, но и на руках. Правда не такие впечатляющие, больше похожие на кошачьи, но они были бритвенно-острыми! Раз уж заговорил об этом, стоит признаться, что и с зубами было все не так просто. Как только я начал есть мясо мои зубы сменились клыками (до этого это были обычные человеческие челюсти). В школе у нас был скелет какой-то ящерицы, вот у нее был подобный наборчик.

Клинообразные, направленные немного назад, острые клыки частоколом наполнили мой рот. Нормально жевать с ними не получалось, я отрывал куски и глотал их целиком, подобно хищным птицам и рептилиям. Угрохал немало времени, чтобы понять, как менять клыки на зубы и обратно. Все еще не устаю восхищаться извращенным строением моего организма...

Следы стали совсем свежими и разные запахи, сопровождавшие их, еще не развеялись. Мой нос снова начал дразнить знакомый, земной аромат орхидей, к которым примешался еще один, не типичный для этих мест с тропическим климатом. Шлейф подобного амбре присутствовал в наших, русских лесах. Кедровая смола, пряные палые листья, мох и сладковатый дыма от костра. Я ускорился, теперь меня больше вел запах, чем следы. Он казался важнее.

Заметил, что джунгли вокруг претерпели некоторые изменения. Едва заметные, но очень важные. Птицы и звери были более осторожным, чем раньше. Они стремительно замолкали и прятались при моем приближении. Я уже не пытался скрыть свое присутствие от чутких животных и целенаправленно преследовал охотников.

Вскоре увидел свет костров в темноте леса. Тихо и осторожно подбирался к чужому лагерю. Ночная тьма скрывала меня в тени листвы того дерева, которое я выбрал своим наблюдательным пунктом. Чуткий слух доносил до меня множество голосов, разговаривающих на незнакомом языке. Я прислушивался, ловя обрывки фраз. Принюхался, в воздухе витал аромат дыма и жарящейся на костре дичи. А еще меня настиг запах орхидей.

Внимательно посмотрел на воинов-охотников, сидящих у костров. Высоченные, как афроамериканские баскетболисты (все как на подбор – не ниже метр девяносто), с самыми что ни на есть козлиными рогами, мощными ногами, оканчивающимися широкими и крепкими раздвоенными копытами. Строение ног (не считая копыт) отличалось от моего. Колено у охотников не гнулось в другую сторону, как у кузнечиков. Икры были чуть более вытянутыми, чем у обычного человека, и имели подвижные сухожилия-сгибатели. Фавны (а кто еще это мог быть?) красовались потрясающим бронзовым оттенком кожи, под которыми соблазнительно ходили тугие жгуты мышц.

Одежда напомнила мне о Древней Греции. Мощные торсы были закованы в кожаные кирасы, наручи и поножи были из того же материала, под доспехами у чертей (или лучше фавнов?) были туники. О штанах эти господа явно не слышали и короткие подолы туник, опускающиеся чуть ниже середины бедра, как стеснительные девицы не отдергивали. Ходячий тестостерон, это вам не наши показушники-бодибилдеры. Тяжеленные мечи висели на поясах непросто так, да и копья они метать умели. Опасные парни.

Недалеко от костров находилась их живая добыча. На земле, тяжело дыша и злобно огрызаясь на своих пленителей, лежал связанный прочными веревками динозавр. Динозавр, мать вашу через одно место и во все дырки!!! Настоящий, живой ящер древности. Мозг на какое-то время закоротил, я тупо рассматривал яростно и упрямо извивающуюся в путах рептилию.

Толстая шкура, которую копья этого мира вряд ли могли пробить с первой попытки, была удивительного цвета старой латуни. Ящер достигал трех с половиной метров в длину. Длинный подвижный хвост оказался прижатым к земле веревками и навредить никому не мог. Лапы имели три пальца с устрашающими серповидными когтями, травоядным это чудо местной генетики явно не было. На гибкой шее нашла свое место массивная голова с сильными челюстями и большими оранжевыми глазами. Динозавр видел в темноте не хуже меня.

Даже жаль, что такой мощный и свирепый зверь оказался пленен, но не побежден. Удивительно, но эти мысли шли от моей птичьей сути. Мне немного поплохело, здравствуй шиза. Ястреб в глубине моего сознание презрительно свистнул.

“Я – это ты, дурак,” – чужой голос, но такой похожий на мой собственный, осторожно закрался в мысли.

“Если ты – это я, то почему молчал? И вообще, как ты можешь быть мной, если я ощущаю тебя чужим?!” – удивленно спросил, погружаясь в потаенные уголки своего разума.

“Вы, люди, всегда отторгайте то, чего не понимайте. Не точно выразил свою мысль, я – то начало, что отвечает за птицу внутри тебя. А ты – человек, ведущая личность. Я так же являюсь оплотом всех знаний, что были дарованы богом,”- глас ястреба звучал недовольно. Я молчал, переваривая услышанное.

“Пока ты не примешь меня, как часть себя, мы так и будем двумя половинками одного тела,” – уже мягче продолжила птица.

“И как мне принять тебя?” – растерянно поинтересовался, продолжая наблюдать за лагерем фавнов.

“Этот вопрос ты должен задавать не мне, а себе. И еще, это не фавны, а Баваан Ши или просто Ши,” – насмешливо свистнул обитатель моей головы. Зашибись, мои мысли больше не принадлежат мне одному. Ястреб проигнорировал мой укор.

“Эта раса действительно похожа на фавнов из греческой мифологии внешне. Они так же любят пляски, хорошее вино и нимф. Их национальный инструмент многотрубковая флейта, в твоем мире эту флейту называют панфлейтой или флейтой Пана. Музыка Ши обладает гипнотическими свойствами. В полнолуния рогатые устраивают шабаш и сладким пением флейт заманивают путников в свой круг. А потом полностью обескровливают. Считай эту расу гибридом вампиром, фавнов и инкубов.”

“Инкубов?! Баваан Ши пьют кровь и насилуют жертв?”

“Нет конечно. Это племя довольно безобидное, если знать, чего от него ждать. Сходят с ума они только по полнолуниям, на своих шабашах. Устраивают оргии с нимфами, зачаровывают и завлекают. Но даже в обычное время Ши чертовски притягательны. От них так и прет сексуальной энергией.”

“Я должен знать о них что-то еще?” – после выразительной паузы ястреба спросил я.

“Из них выходят самые лучшие Мотивы. Ши понимают любой язык. Нам повезло, что наткнулись на них. Мужчины Баваан Ши такие же великие воины, как и кентавры. Живут кланами в своих станицах. Свободолюбивые, неукротимые и сражающиеся до последнего. Довольно общительные,” – неспешно перечислило мое второе «Я».

“После твоих объяснений у меня появилось больше вопросов. Сколько рас в этом мире? Знаешь, я все же склонен думать, что нахожусь в Древней Греции. Все эти нимфы, кентавры и одежда Баваан Ши... Вылитая Греция. И что за Мотивы? Я не первый раз слышу этот термин, но не знаю его значения.”

“Гм... Это поправимо, я отвечу на все твои вопросы. В этом мире много рас. И не все мне знакомы. Основные с кем тебе предстоит столкнуться – это Ши, Грезы, нимфы, кентавры, морской народ, сфинксы и гарпии. Обо всех расскажу как-нибудь позже. Чисто технически ты прав, мы в Греции, точнее не в ней, а рядом. Это остров, который ты знаешь под названием Крит. Весь этот мир является отражением Земли в древности. Одинаковое расположение материков и морей, схожие моменты в культуре, точнее в твоем мире это мифы. Но Ласарисс, так называется этот мир, находиться во власти совершенно иного пантеона богов, нежели Земля. Кроме, пожалуй, одного, Хроноса – бога Вечности... О том, что боги здесь не пустой звук, ты и без меня прекрасно осведомлен. О них тоже узнаешь немного позже. Магия Ласарисса очень своеобразная. В теории она доступа каждому, но при определенных условиях. Творить колдовство можно только в паре. У каждого разумного существа своя направленность. Есть Безграничные и Мотивы. Безграничные, выражаясь понятным тебе языком, это своего рода батарейка, а Мотив – пульт. Один делиться своей энергией, черпаемой из силовых потоков, с Мотивом, а тот превращает ее в магию. Такую пару называют Созидающими. Сами по себе они бесполезны. Безграничный не может сам преобразовывать энергию, только копить, а Мотив умеет преобразовывать, но не накапливать. Пустышка без энергии и энергия без вместилища.”

“Не вижу никакой проблемы, просто лю... разумные разных направленностей договариваются и колдуют вместе. И никаких заморочек.”

“Нет, Дан, все совсем не просто. Созидающие пары во всех смыслах этого слова. Они должны друг друга дополнять и полностью доверять партнеру. Безграничный должен отдавать свою энергию Мотиву, не жалея, а он в свою очередь должен следить, чтобы партер не истощился. Все-таки в магии ведущими являются именно Мотивы. Но не в отношениях.”

“В отношениях?” – усмехнулся я.

“Да, в отношениях. После того, как Созидающие вступят с друг другом в тесный духовный и магических контакт, появиться и физическая тяга. Это не только магическое партнёрство, это любовные узы. Партнеров выбирают по сексуальным предпочтениям,” – кое-кто явно намекал на мою ориентацию.

“Ладно, последний вопрос – кто я?” – устало вздохнул, перебирая в мыслях новую информацию.

“Ты – тахиллин. Идеальное слияние птицы и человека. В настоящее время на Крите живут только гарпии, не чета мне и тебе. Гарпии – уроды-выродки, не умеющие контролировать свое птичье начало. Они жрут, спят, трахаются и живут общинами, часто нападают стаями на караваны и деревни, грабя. Тебе надо быть осторожнее, эти неотёсанные Ши могут принять тахиллина за гарпию. На Крите твоя раса давно не живет.”

“Вот как, спасибо за содержательный разговор.”

“Если бы ты меня принял, эти знания просто находились в твоей голове. Кстати, чуть не забыл. Не смей называть своего настоящего имени, Даниил Альбертович Фрейн. Истинные имена знают только родственники и любимые. Это дает власть над тобой. Бог Ласарисса дал тебе новое, теперь ты Дафф,” – торжественно провозгласил ястреб.

Мысленно послал птице волну благодарности, наблюдая за лагерем. Баваан Ши что совсем не собираются ложиться спать? Внимательно всматривался в лица рогатых и вдруг вспомнил про другие следы, которые принял за людские. Среди Ши должен был быть кто-то еще.

Действительно, у одного костра сидели две фигуры, завернутые плащи. Мои ноздри настойчиво защекотал аромат орхидей. Незнакомцы не были такими высокими и массивными, как Баваан Ши. От того костра шел шлейф из запаха навязчивых цветов, дыма, жареной дичи, пряно-горького вина и кедрово-мускусного аромата Ши. Судя по звонкому смеху и громким голосам, та компания явно была навеселе.

“Цветочный аромат обычно встречается у Грез, Дафф. Тебя так долго ведет запах... Это не спроста. Грезы – самая развитая раса Ласарисса. Ты бы принял их за очень красивых людей. Они оплот искусства и магии. В принципе, это и есть люди, только очень красивые и долгоживущие. Имеют большое предрасположение к лечебной магии, эмпаты. Достаточно высокомерны, ставят себя выше остальных, особенно на Крите. Их города богаты и прекрасные, Ши, и не только они, стремятся попасть к Грезам. Мне не понятно, почему эти двое так спокойно сидят у костров Баваан Ши,” – недоумевала моя птица.

“Потому что пьяные,” – тихо фыркнул я, с интересом смотря на этих Грез. Одна из них потянулась и капюшон, скрывающий от меня лицо незнакомца, упал. Мое острое зрение позволило разглядеть малейшую черточку прекрасного юного лица. Я оторопел. Это лицо... было таким знакомым, если не обращать внимания на алебастровую кожу и очень юный возраст. Это был Лад. Да быть не может!!!

“Оу... Твои друзья на Ласариссе...” – обескураженно пробубнил ястреб, недоумевая вместе со мной. Неужели Ладислав умер и попал сюда?! Или это его двойник? Я занервничал. Моего лучшего друга опоили эти самые Ши, которые инкубы и в каком-то смысле вампиры! С этим надо что-то делать...

Расправил крылья, намереваясь планировать вниз.

“Даже не думай об этом! Это воины, а ты похож на гарпию. Один точный бросок копья и все. Баста. Тут надо осторожно,” – переполошилась птица, предлагая свой план.

***

Ладислав оживленно беседовал с красивым командиром охотников – Лейвом из клана Грайи-Схи, когда все разговоры Баваан Ши прекратились. Лейв одним плавным движением оказался на ногах и схватился за меч, висящий на поясе. Его примеру последовали все Ши. Ладислав и Тамерлан, не смотря на все выпитое ими вино, еще не потеряли возможность разумно мыслить и чувствовать опасность. Парни торопливо встали и повернулись в ту сторону, куда напряженно смотрели все воины.

На границе света и тьмы стояло мифическое существо, о котором словоохотливые охотники рассказывали бывшим бейсерам ужасающие байки. Это была гарпия. Там смерил опасливым, но любопытным взглядом высокую крылатую фигуру, прячущую лицо в ночном сумраке. Только янтарные глаза и горели во тьме.

Неизвестный бесстрашно шагнул в круг слабого света костров. Тамерлан удивился, это красивое создание не подходило под описание гарпий, что поведали Баваан Ши. Вересков учился на хирурга, и с точки зрение врача, это чудо, стоящее перед ними, представляло собой потрясающе гармоничный сплав человека и птицы. Желтые лапы хищной птицы плавно перетекали в стройные бедра, обтянутые кожаными бриджами. От человека гарпию отличали достаточно длинная гибкая талия и ребра, которые были объемнее человеческих, чтобы вместить в себя выносливые легкие и сильное сердце. Грудь гарпии обтягивал необычный кожаный топ со множеством ремешков. За спиной незнакомца находились прекрасные, полураскрытые крылья, цветом и формой напоминающие ястребиные. Это мифическое создание было высоким и немного худощавым, но все черточки в нем так и кричали, что это хищная птица.

Там посмотрел на Ярославцева, тот с удивленным видом рассматривал лицо и руки гарпии. Вересков снова посмотрел на крылатого уже более внимательно и задохнулся от изумления. Эти изящные предплечья были покрыты знакомыми татуированными рукавами. Парень вгляделся в лицо этого чуда.

Глаза стали янтарными, по-птичьи круглыми, лишенными ресниц и снабженными третьим веком. Но этот прямой нос, украшенный едва заметной горбинкой, четкие скулы, высокий лоб, пухлые яркие губы и овальный подбородок совсем не изменились. Без сомнения, это был Даниил Фрейн. Живой Дан! Его любимый стоял и дышал в двадцати метрах от Верескова.

Парень не удержался и побежал к гарпии. Хмель в крови лишил его робости, а радость только подстегнула этот неудержимый порыв. Капюшон слетел с темноволосой, Дан с удивлением посмотрел на бегущего к нему Тамерлана, в первые секунды не узнавая. Да, Там и Лад тоже изменились внешне, но не так сильно, как Фрейн. Глаза их обоих поменяли цвет, а волосы стали чернее самой ночи и ужасно длинными, до талии, кожа обрела молочно-белый цвет, черты лиц были более благородными. Но в целом их можно было узнать. Вот и Даниил, спустя несколько мгновений, признал в этой красивой Грезе Тама.

Вересков прижался к изумленной гарпии, обняв за шею. Парень посмотрел в круглые янтарные глаза и нежно поцеловал своего любимого в губы, совсем ненадолго прижавшись своим ртом к чужому. Дан машинально обнял в ответ.

- Как хорошо, что ты живой, Дан, – тихо-тихо произнес Тамерлан, но Фрейн услышал.

- Тише, Тамми, – прошептал в ответ Даниил и новоявленная Греза внутренне затрепетала от ласкового сокращения своего имени, – В этом мире истинные имена никому нельзя говорить. Тебе нужно срочно нужно придумать себе какое-то имя. Вы уже говорили свои имена Ши?

- Что? Говорили, но только нескольким и то, сокращенные, – недоуменно проронил Тамерлан, продолжая буквально висеть на гарпии и вдыхать аромат ее кремовой кожи.

Так мог пахнуть букет из ночных трав – шалфея, полыни и тимьяна. Свежий и острый, дымчатый и тяжелый, отдающий древесно-травяные нотками, этот аромат был прекрасен. Так пахла сама любовь Тама – горькая и острая, но такая притягательная.

- Ну что ж, не так страшно, но пожалуйста, не забывай об этом. И зови меня Дафф, – быстро сказал Дан, прежде, чем Ладислав буквально отодрал Верескова от своего друга. Но Ярославцев и слова проронить не успел, как гарпия прошептала парню тоже самое, что и Тамерлану.

- Черт бы тебя побрал... Дафф! Мы тебя так долго ждали! – возмутился Лад, стискивая Фрейна в объятиях.

- Конечно ждали, да еще в такой приятной компании! – на удивление жестко отрезал Дафф, недовольно сверкнув глазами.

Тем временем, эта самая компания ошарашенно пялилась, как две гордые и прекрасные Грезы целуются и ластятся к мифическому тахиллину...

====== Конфликт и разумные динозавры ======

Я напряженно вглядывался в лицо главного Баваан Ши. Один приказ и на меня накинуться всего его воины. Эти рогатые чего-то хотели от опьяневших Грез. Когда Лад обнял меня, лицо вождя Ши выразительно превратилось в нечитаемую маску. Я видел, как Ярославцев и охотник общались до этого, чуть ли, не прижимаясь к друг другу. Неужели их сексуальное притяжение так сильно? Но почему тогда Тамми не повелся на него?

Два моих товарища огромными радостными глазами смотрели на меня. Но сейчас не время откровенных разговоров. Едва удержался от того, чтобы не притронуться к губам, на которых Тамерлан оставил мимолетный поцелуй. Грезы выпили предостаточно. Не мне судить их за некую распущенность.

– Ай-яй-яй, что ж вы, уважаемые воины, путников честных опаивайте? – обратился к настороженно молчавшим воином, крепко прижимая к себе Ладислава и оберегающе прикрывая крылом Верескова.

Вперед неторопливо вышел главный. Это был голубоглазый Баваан Ши с темно-каштановыми волосами. Его сильные пальцы выразительно поглаживали рукоять меча. Я затолкнул растерянных парней себе за спину и обнажил прорезавшиеся клыки в волчьем оскале. Прикинул, сколько смогу продержаться против целого отряда с копьями и мечами, пока Грезы не убегут.

– Поосторожнее с обвинением... тахиллин, – на чистом русском, но с явным акцентом, прорычал вождь, сверля меня нехорошим взглядом.

- А я что, говорю неправду? – насмешливо приподнял брови, – А как по-вашему называется запудривание мозгов мои друзьям?

– Дафф перестань сейчас же! – строго припечатал Лад, выходя из-за моей спины, вставая между мной и Ши. В полутьме его раскосые глаза цвета граната светились алым.

Я не ответил и оборонительную позу не сменил, внимательно рассматривая своего изменившегося друга. Бледная худощаво-скуластая физиономия с острым подбородком и запоминающейся родинкой на нем. Довольно привлекательные губы сжаты в упрямую линию. Пожалуй, самое важное, что я выделял во внешности людей – это глаза. У Ладика они изменились. Раскосые, с гранатовой радужкой, в обрамлении густых, черных ресниц под изломанными черными бровями. А взгляд прежний – долгий, пытливый, мгновенно все замечающий. Угольно-черные волосы красиво стекают по плечам на грудь. Раньше они были каштановыми.

– Правда, перестань, – поддержал моего друга Тамерлан, – Они спасли нас от хищника, накормили и рассказали много полезной информации.

Прошел тяжелым взглядом по Вересковому. У Лада и Тама прослеживались похожие черты. Кроме фарфоровой кожи, черных волос и острых подбородков. Например, разрез глаз, манера двигаться. Не могу объяснить точнее, но осанка стала более правильной, походка пружинящей и мягкой. Синие глаза Тамерлана сменились на лавандовые, мерцающие каким-то колдовским светом. Эти дугообразные бровки на высоком лбу, тонкий нос с вздернутым кончиком, аккуратные губы сердечком придавали Тамми невинно-соблазнительный вид, полностью обезоруживающий меня. Тем более теперь, когда он выглядел на восемнадцать. Даже как-то комично это все выглядело. Захмелевший паренек недовольно смотрел мне прямо в глаза, сжав свои губки как-то совсем уж капризно. Раннее наблюдать подобной мимики у Верескова мне не доводилось.

“Красивый мальчик,” – незамедлительно откликнулся ястреб, мечтательно протягивая фразу. И я не мог с ним не согласиться, – “Ты – Безграничный, а он Мотив...”

“Не торопи события,” – отрезал, чувствуя, как со стороны моей птичьей половины идет острое желание обладать.

“Ф-ф-ф, ты просто не ощущаешь тех эмоций, что идут от Тамерлана в наш адрес,” – недовольно фыркнуло второе “Я” и замолкло...

Обратил внимание на одежду Грез. Нет, ну точно Древняя Греция. Там и Лад были одеты в шелковые хитоны, фиолетовый и алый, достигающие колен. Хитон представлял из себя длинный обрез ткани, изящно обернутый вокруг тела, красиво подчеркивающий стройный стан. Он проходил через одно плечо, второе оставляя открытым, закалывался большой брошью на закрытом плече и фиксировался широким поясом на талии. Полы хитонов, кстати, парни заправили за пояса, так что, это одеяние доходило до щиколоток. Поверх хитонов Грезы накинули плащи из черной ткани, подбитые алым и фиолетовым подкладами. Весь прикид дополняли кожаные перчатки без пальцев, длиной до локтя, и подобием коричневых сапог с вырезом под пальцы и со шнуровкой спереди. Такая обувь предназначалась для ношения в жарком климатическом поясе, и красовалась толстой подошвой, приспособленной под дальние переходы. За пояса парней были заткнуты ножны с оружием...

– Прости, Лейв, — обратился Ярославцев к главному охотнику, – Дафф наш потерявшийся друг, который не очень хорошо себя ведет.

– Вы бы еще потрахались, блять, — смешивая английский и русский прорычал я. Ши удивленно захлопал глазами. Их дар понимать языки действует на каждый язык отдельно. Зато меня прекрасно понял Лад и задохнулся от возмущения. Уже спокойнее продолжил, – А эти милые парни не говорили вам, что пьют кровь и заманивают честных Грез к себе в постель?!

– Следи за языком... гарпия! – прошипели Баваан Ши сразу на несколько голосов. А вот это уже оскорбление.

Ястреб внутри меня перестал изображать равнодушие, наше общее негодование вылилось в пронзительный высокий крик. Все тут же поморщились, наверное, это больно резануло по перепонкам. Знак командира и меня окружили. Там и Лад напряглись, но ничего не сказали. Я посмотрел на них, молча окатив презрением. Эти охотники напрочь лишили их разума. Надо было бежать, а эти бестолочи не понимали!

– Тебе нужно успокоиться, Дафф, – осторожно сказал Вересков. Я гневно зашипел на одного из тех, кто меня окружил. Мне приставили меч к горлу.

– Нефиг тут героя корчить! – Ладислав чуть ли не кричал, его всего трясло.

Ястреб во мне требовал крови за унижение. Проснулись те самые инстинкты, которых я так опасался, попав в чужое общество. Почувствовал запах собственной крови, остро наточенная сталь оставила на моем горле порез. И это выводили меня из себя.

“Усмири свой гнев, Крылатый, ” – раздался в моей голове усталый голос, идущий от связанной рептилии, – “Они свяжут тебя, как и меня. Рогатые выродки не любят расставаться тем, на что положили глаз.”

“Ты разумен?! Как я могу тебя понимать?” – изумился я, чувствуя, как меня покидает жажда крови. Подумал, что это звучало слишком неэтично по отношению к разумному существу и вежливо добавил, – “Прости, просто мне не доводилось говорить с тебе подобными.”

“Мыслеречь не требует перевода. Меня зовут Терн, моя раса зовет себя дэморисами. Тахиллины способны воспринимать нашу мысленную речь. Эти уроды не знают, что мы разумны. Баваан Ши ловят дэморисов и забивают ради шкур и ингредиентов для зелий. Их доспехи сделаны из разумных существ. Неотесанные болваны!” – прошипел динозавр.

“Как тебя поймали?”– озабоченно спросил я, чувствуя, что нож с моей шеи убрали, но вместо этого скрутили в бараний рог. Впрочем, я следовал совету дэмориса и не сопротивлялся.

“Я шел в город Грез. Моя раса заключает контракт с двуногими, мы несем службу, охраняя караваны или доставляя дичь. Многие из нас входят в состав регулярных армий. Странно, что эти Грезы даже не вмешались!”

Мне связали руки и грубо кинули под какое-то дерево. Я торопливо сел и продолжил диалог с Терном.

“Скажи, давно Ши пленили этих Грез?” – мрачно спросил у динозавра.

“Вообще-то они сказали правду. Охотники спасли их от хищной кошки и увели к себе в лагерь. Но тот красноглазый приглянулся их вожаку. Я внимательно наблюдал за ними все это время. Они глаз с друг друга не сводили. А потом тот, что в фиолетовом зашил раны Баваан Ши, что я нанес своими клыками и когтями. Твой друг умелый лекарь. Таких очень ценят, ведь лекарское знание на вес золота. Воины смекнули, что две красивых Грезы, не знающие ничего о Крите и говорящие на чужом языке, совершенно беспомощны. И очень доступны. Их опоили и вот результат. Можешь даже не пытаться их вразумить, дурман, что был в вине, рассеется только к утру.”

“Откуда ты знаешь?” – удивился я.

“От них пахнет вином и цветами аллерна. Аллерн – ядовитое растение, вызывающее помутнение разума. Его двуногие используют для кратковременных зелий убеждения,” – пояснил ящер.

“Хочешь свободы?” – вдруг рубанул я в лоб Терну.

“Что за глупый вопрос, Крылатый?” – недовольно фыркнула рептилия.

“Зови меня, пожалуйста, Дафф. Предлагаю соглашение. Я даю тебе свободу, а ты сопровождаешь меня им моих друзей до места назначения.”

“Ты так самоуверен,” – усмехнулся дэморис, – “Их пятнадцать. И все вооружены. Тебя повяжут быстро.”

“Не переживай,” – насмешливо хмыкнул, – “Я же буду рисковать шкурой, а не ты. Если не сделаю ничего сейчас, Ши могут опоить моих друзей снова.”

Не теряя больше времени на треп, ловко изогнулся, поддевая острыми когтями лап веревку за спиной. Быстрое движение и путы на земле. Раскрыв крылья, взвился в воздух. Мой ястреб помог управлять полетом. Пролетев высоко над головами Ши, оказался на другой стороне лагеря. Дэморис ошарашенно смотрел на меня своим оранжевым глазом. Стремительно выхватил кинжалы и перерезал три главных веревки, прижимающих ящера к земле. Готовый к подобному, Терн начал подниматься, преодолевая сопротивление своих пут. Колья, к которым Баваан Ши привязали веревки, выдернулись из земли. Еще несколько волнительных секунд, и вот, дэморис уверенно стоит на ногах. Терн опустил голову, и я осторожно освободил его голову. Динозавр устрашающе защелкал челюстями, хлестнув воздух мощным хвостом.

Охотники тут же ощетинились копьями и мечами, образовав оборонительный строй. Повисла напряженная тишина. Играя на публику, дэморис склонил ко мне голову, делая вид, что слушается меня. Негласно нами было решено, что о разумности ящера никто не узнает. Осторожно почесал рептилии надбровную дугу.

– Предлагаю начать разговор с начала, не дорогие и не уважаемые. Вы позаботились о моих друзьях и дали им свою защиту. Но Тамерлан отплатил за обоих, залечив ваши раны, воины, – я говорил спокойно и уверенно, но при этом кинжалов не убирал, – Но вы поступили эгоистично, попытавшись обманом расположить Грез к себе. Вам лучше не испытывать мое терпение.

– Не говори чепухи, – раздался громкий голос Ярославцева из-за спин Ши, – Не нужно было усугублять конфликт, Дафф. Никому не нужны драки.

– Ну так идите сюда и никого конфликта не будет, – как можно терпеливее крикнул я, – Мне нужно чтобы вы были рядом и все.

– Все хорошо, Лейв, ничего страшного не произойдет, пропусти меня и Лада к Даффу, – эта реплика принадлежала Тамерлану.

– Он освободил нашу добычу, мы гнали этого дэмориса два долгих дня! Тахиллин забрал у нас целое состояние, – прорычал этот Лейв, и его воины поддержали его яростными выкриками.

– Что значит забрал? – насмешливо передразнил я и повернулся к Терну, – Хочешь пойти с ними?

На это динозавр испустил громоподобный рев, заставивший Баваан Ши отступить назад. Они неверующе смотрели, как я, успокаивающе похлопываю опасного хищника по мощной ноге. Да, их было больше, но охотники не были к этому готовы. Ящер мог положить многих из них. Да и я был у Терна на подхвате. Возможности тахиллинов воины не знали.

– По-моему все честно, – промурлыкал в точной уверенности, что они не нападут, – Вы опоили моих друзей, я лишь преподал урок, что не стоит вставать на пути тахиллинов.

Раздались торопливые шаги, Грезы все-таки вышли из-под защиты Баваан Ши. В знакомых глазах был испуг. Терн внушал трепетный ужас. Вожак бессильно сжал челюсти. Лад с сожалением оглянулся на Лейва.

– Давай уйдем с рассветом, – попросил Ладислав, нервно стискивая кулаки, – Вместе ночевать безопаснее.

– Правда, давай останемся до рассвета, – напряженно подхватил Вересков, – А потом мы уйдем с тобой.

– А у вас есть еще варианты? – жестко процедил, – Откуда вы знаете, может мне в спину воткнут копье. И охотники получат то, что хотят!

“Не волнуйся, я прослежу чтобы этого не случилось,” – предложил дэморис, первым спокойно идя к дереву с удобным расположением корней. Я доверился ему и под удивленными взглядами прошествовал к дереву и вытянулся на земле. Благо, к холоду тахиллины были устойчивы. От твердой земли и неудобной позы мое тело не затекало. Спать можно. Парни последовали моему примеру и забрав свои сумки, растянулись на земле, подложив их под головы и завернулись в плащи. Растерянных Баваан Ши немигающим взглядом сверлил динозавр, лежавший у нашего дерева.

Полупьяные Грезы уснули сразу, их дыхание стало ровным и глубоким. А вот я уснуть не мог, редко погружаясь в чуткую полудрему. Баван Ши вернулись к своим кострам, которые вскоре погасли. В лагере царило заметное напряжение. Иногда я просто лежал с закрытыми глазами и думал.

Больше всего меня волновал вопрос, как на Ласариссе оказались Тамерлан и Ладислав. Понятное дело, что без богов тут не обошлось. Но при каких обстоятельствах? Было ли это принуждением или согласием? Да, не смотря на то, как вел себя сегодня Ярославцев, я знаю, что он пойдет за мной и в огонь, и в воду. Родных и любимых, которые бы нас искали и переживали, ни у меня, ни у него не было.

Но вот Вересков... Его родители наверняка ищут и места себе не находят от волнения, не зная, что никто из нас не сможет вернуться назад. Но и перед Ладом мне стало стыдно. На Земле мы имели значимое положение в обществе, там у нас осталось много друзей и знакомых, общения которых мне лично будет не хватать. А что мы имеем на Ласариссе? Ни дома, ни денег, ни репутации, постоянная угроза жизни и неизвестное будущее...

Мне правда не стоило реагировать так резко. Поставил себя на место Лада и Тама. Незнакомый мир, опасность и никаких следов разумной жизни. Эти Ши спасли их и накормили. Нам действительно повезло, что это оказались именно они, способные понимать чужой язык. Я бы вряд ли отказался от выпивки, попав в такой круговорот событий. Но у меня были преимущества, чуткая птица внутри и крылья, на которых можно улететь... если научиться. Мои друзья не виноваты в своем поведении. Это я заявился к их спасителям с обвинениями. Конечно, меня разозлил тот факт, что парни доверились не мне, а какими-то сраным охотникам. Которые хорошо вооружены и подготовлены. Если бы не Терн, все бы кончилось плачевно.

Еще эти перепады моего настроения. На этих мыслях, мой ястреб виновато свистнул. С собой он нес не только знания и нужные для выживания навыки, но и жажду убийства. Ярость от того, что кто-то оспаривает мое первенство. Да уж, я больше гарпия, чем тахиллин. Надо бороться с древними инстинктами. Теперь Даниил Фрейн наполовину птица, но это не должно делать из меня животное...

С Баваан Ши решил больше не спорить. Мы тихо-мирно уйдем. Ши по любому сказали Грезам хотя бы приблизительное направление, в котором находиться какие-то города или поселения. Без знания языка мы никуда податься не можем... Нет, я неправильно формулирую свою мысль. Знанием языка обладает моя птица и мне она может это объяснить, пока не произойдет слияние. А я поделюсь этими знаниями с парнями. Чтобы выйти в общество, нам необходимо уйти в какое-нибудь маленькое поселение и социализироваться там...

====== Цена глупости ======

Проснулся незадолго до рассвета. Под боком сопело что-то теплое и живое. Сонно моргая, посмотрел на безмятежное лицо Тамерлана. Он прижался ко мне ночью, спасаясь от холода. Красивый. Избегая соблазна, погладить Грезу по щеке, встал. Терн повернулся ко мне. Баваан Ши спали, но часовые честно бдили на своих постах.

“Зачем встал в такую рань? До рассвета целый час,” – дэморис смачно зевнул.

“Хочу поймать завтрак. Не у Ши же просить,” – с хрустом потянулся.

“В трехстах метрах отсюда протекает ручей. У твоих друзей есть казанок,” – просветил меня динозавр.

“Спасибо за подсказку. Сам-то на охоту не хочешь?”

“Я рептилия, мне не нужно питаться каждый день,” – ящер насмешливо посмотрел на меня. Усмехнувшись, я вышел из лагеря, провожаемый недобрыми взглядами бодрствующих воинов.

Ночные хищники уже ушли отсыпаться в свои логова. Первые дневные животное выходили из своих укрытий, чувствуя приближение рассвета. Проснулась и моя птица, заставляя органы слуха и обоняния обостриться. Бесшумно поднялся на дерево и уже оттуда начал выслеживать свою будущую добычу. Осторожно перелетая с ветки на ветку, уловил запах какого-то крупного травоядного. Они обладали особым, узнаваемым запахом. Внизу шли чуткие однорогие подобия оленей. Я нацелился на маленького детеныша. Тушу взрослого оленя мы все равно не съедим даже втроем.

Бесшумно упал вниз. Инстинкты охотника руководили действиями тела. С поразительной точностью я успел подобрать нужное время для того, что раскрыть крылья. Ловкий маневр у самой земли и вот птичьи когти пронзили пятнистую шкуру и плоть олененка. Он дико закричал, олениха испуганно затрубила. Рванул вверх, унося добычу с собой. Лапы сжались сильнее, полудохлая дичь натужно хрипела в моих когтях. Аромат свежей крови будоражил. Вес однорожки почти не ощущался. Крылья мощными взмахами рассекали воздух, ястреб помогал контролировать полет. Мне нравилось наше общее торжество небесного охотника, настигшего свою дичь. Острое зрение позволяло лететь меж огромных ветвей на большой скорости, избегая столкновения. Поразительно!

Пестро-коричневой тенью, скользящей в свете восходящего солнца, влетел в лагерь. Баваан Ши постепенно просыпались. Выронил уже мертвую добычу на землю. Гася скорость, распахнул крылья и эффектно приземлился. Грезы еще спали, завернувшись в плащи. Дэморис одобрительно заворчал, разглядывая мою добычу. Я поторопился ошкурить и разделать однорожку. Жаль, что черная с белыми пятнами шкурка испорчена моими когтями и нет времени на то, чтобы выделать кожу...

Парни проснулись только тогда, когда в воздухе летал потрясающий аромат жареного мяса. Птица подсказала какие травы можно использовать в качестве специй, а какие добавлять в чай, что кипел в казанке. Улыбнулся проснувшемуся Таму, сонно потирающему глаза. Такой заспанный мальчик. Я уже давно привел себе в порядок, быстро ополоснувшись в холодном ручье, и милостиво позволил Грезам поспать дольше рассвета. Тамерлан растолкал недовольного Лада.

- Ого, когда ты успел? – пробурчал красноглазый, потягиваясь.

- Дрыхнуть надо меньше, – фыркнул я, – Ешьте, потом сходите к ручью.

- Спасибо, Дафф, – смущенно поблагодарил Вересков, когда отдал ему сочный кусок мяса с зеленью на чистом широком листе. Тамерлан и Ладислав молча ели, наслаждаясь пойманной мною дичью и травяным чаем. Я умел хорошо готовить.

Мои друзья-товарищи не знали, чего ждать от меня, вполне справедливо ожидая выволочки за пьянство. Но ее не последовало. Вересков и Ярославцев провели утренний марафет. Разлили чай по фляжкам, мясо отправили в вымытый казанок. Дэморис уже расхаживал вокруг стоянки, нетерпеливо ожидая отбытия. Грезы прощались с Ши. Я удивленно смотрел на неловкое прощание Лада и Лейва. Воин бессильно сжимал кулаки, явно с неохотой отпуская Грезу. Но к моему удовольствию охотник и слова не сказал, чтобы удержать кразноглазого парня.

“Они нравиться друг другу. Этот Лейв – Мотив, а Лад – Безграничный, ” – задумчиво шепнул ястреб.

“Спасибо, кэп, а я и не заметил,” – грустно фыркнул я, – “Это лишь мимолетное знакомство, они не станут парой. Слишком разные. Думаешь, я оставлю своего лучшего друга вампиру и инкубу? Чтобы Ладу разбили сердце?”

“Ты его не знаешь, Дафф,” – возразила птица, – “Возможная пара Созидающих чувствует притяжение к друг другу сразу. Мотивы из Ши получаются внимательными и верными.”

“Но этот Лейв не пытается остановить Лада. Он даже не борется за возможного партнера,” – настаивал я на своем.

“Он думает, что ты и две Грезы вместе,” – усмехнулось второе “Я”, – “А если охотники пойдут за нами?”

“Пусть идут,” – мысленно оскалился, смотря на Терна, – “Если тебе правда кто-то нравится, нужно стоять до последнего.”

***

Солнце вошло в зенит. Наша компания шла по течению ручья на восток. Дэморис был неподалеку, впрочем, не показываясь на глаза. Пока шли, я рассказывал все то, что знал о Ласариссе. Там, где этот ручей впадал в реку, начинались поля и часто встречались поселения. Возможно, нам и Баваан Ши было по пути, там находилась их станица. Меня терзал интерес, пойдут за нами охотники или нет...

- ... Я не справился с собой и налетел на скалу, а потом перенесся в странное место и меня воскресило божество, – кратко рассказал Тамерлан, как появился на Ласариссе. Мы с Ладиславом мрачно слушали его. Когда подавленная Греза закончила говорить, я подошел к ней и обнял.

- Мне очень жаль, что так получилось, – тихо прошептал на ухо застывшему Вересковому, – Но назад уже не вернуться. Обещаю, что буду рядом. И чтобы не произошло, защищу.

- Развел тут драму... – проворчал Ярославцев, мягко оттесняя меня от Тама. Друг крепко сжал его предплечье, утешая. Самого Ладислава переместили боги, в обличие животных по просьбе Тамми. Очнулись они вместе. Что касается богов…

На Ласариссе существует два культа. Первый официальный. В него входит Хронос – верховный повелитель Вечности, его жена Фиран – богиня плодородия, их дочери Октара и Нюкта, близняшки дня и ночи, света и тьмы. Октара проходит по небу в облике солнца, а Нюкта луной. Они циклично крутятся в своем танце, соперничая, но встретиться им не дано. Что-то подобное я слышал и на Земле.

Второй культ интереснее, о нем мой ястреб рассказывал не так сухо, как о первом. Долгое время Хронос висел в Вечности один, пока не создал Нарцисса, бога Судьбы. Вместе они создали Ласарисс, вступив в священный союз. Хронос и Нарцисс стали первой парой Созидающих. Но они были слишком разными, спокойная Вечность и шебутная Судьба. Их любовь не длилась вечно. Нарцисс охладел к Хроносу и создал из собственной тени своего близнеца. Кто-то говорил, что Аш, божество Тени и Любви, древний темный бог Хаоса из другого мира, тайно влюбленный в молодого Нарцисса, притворялся его тенью. Аш окончательно развел Вечность и Судьбу. От новой пары на Ласариссе возникла магия и разумные. Только Хронос так и не смог простить изменчивую Судьбу…

В подобную чепуху я бы не за что не поверил, если бы меня лично не перенес этот самый Нарцисс, Тама Аш, а Ладислава и вовсе забрали сразу два бога. На мой взгляд, официальный культ вытекал из тайного. После Нарцисса Хронос потянулся к женщине-богине и от их брака родились дочки. Но факт остается фактом, первая пара на Ласариссе была однополой. И вообще все “черную” работу делали Аш и Нарцисс. Магия, расы, возникновение разумности и образованности... – все это их творение. Хронос лишь наблюдал.

- Дан? – окликнул меня Там, мы долгое время шли в молчании.

- Дафф, Тамми, – мягко поправил я, – Не забывай, что истинные имена говорить нельзя. Уже выбрал себе имя?

- Мне нравится Акино, – смущенно проронил Вересков.

- На японский лад... Мне тоже нравится. Можно сократить твою фамилию до Вереска. Акино Вереск, – одобрительно кивнул головой и саркастично добавил, – А вы, Ладислав?

- Вайлин, – пожал плечами друг, пребывая в своих мыслях, – Если сократить фамилию, Вайлин Ярость.

- Замечательно, – удовлетворенно произнес я, – Мы можем звать друг друга привычными имена наедине. Но для начала нужно привыкнуть к этим, Аки и Вайли.

- Мне нравится, как звучит, – блеснул лавандовыми глазами новоиспеченный Вереск. Ярость снова погрузился в себя. Я рассказывал Таму о богах, Лад же слушал в пол уха, если вообще слушал...

- Не пора ли сделать привал? – предложил спустя два часа после полудня. Парни согласились. Я по ястребиному крикнул, зовя Терна. Дэморис на мгновение мелькнул в кустах и сообщил, что пока мы отдыхаем, он поохотиться неподалеку.

- Можно, – согласился Акино. Мы достаточно быстро разложились. Вайлин решительно встал и собрался куда-то идти.

- Бродить одному опасно, я пойду с тобой, – сказал, вставая.

- Уже поссать в гордом одиночестве нельзя?! Извините за подробности! – неожиданно злобно прошипел друг и кинулся в лес.

- Что я сказал не так? – непонимающе протянул я.

- Все правильно, Дафф. Все дело в самом... Вайлине, он похоже слишком сильно переживает из-за расставания с Лейвом, – грустно сказал Аки, – Ты просто не видел как тесно они общались до твоего прихода.

- То есть я испортил ему очередной роман? – насмешливо выгнул бровь. Вереск нейтрально пожал плечами...

Вайли не было уже пятнадцать минут. Конечно, в таком состоянии Греза могла решить, что потрепать нам нервы, это отличная идея. Но моя интуиция орала, что что-то не так. Лучше бы она ошибалась. Откуда из леса раздался истошный крик. Не раздумывая не секунды, бросился на звук. Сяфка беспонтовая! Предупреждал же. Мощным прыжком взвился в воздух. Ярость забрался очень далеко в лес. Где-то позади остался Акино.

Когда прилетел на место назначение, перья зашевелились от ужаса. Этот идиот наткнулся на очень опасные тонкие черные деревья с алыми полосами. В свое время я их уже встречал и обошёл стороной. Но Греза не знала, что эти деревья плотоядны. Стоит задеть корни, и они опутают жертву, постепенно сжимаясь и душа. Затем кокон с ослабленной добычей обливают соком, помогающим переварить мясо. Основная часть этих хищных организмов находилась под землей.

Выхватил кинжалы, пикируя в то место, где бился в путах насмерть перепуганный Вайлин. Отскакивая и отбиваясь от злополучных корней, пытался освободить Вайли. Все новые и новые корни лезли из-под земли. Срезал корни с друга. Их сок попал на мои предплечья и кисти. Я взвыл от боли, которая возникает тогда, когда на кожу попадает кислота или щелочь.

Но я не мог бросить Ярость, которого вот-вот затащит под землю. Давя в зародыше болезненные крики, продолжил срезать корни. Наконец Греза освободилась. Ударил крыльями о воздух, обхватывая талию парня лапами, стараясь не поранить когтями. Сдавленно постанывая, устремился вверх.

От кончиков пальцев и до локтя мои руки невыносимо жгло, будто я опустил их в адскую лавовую реку. Пальцы, сжимавшие кинжалы, не слушались. Перед глазами все плыло и сознание мутило. Видно, кислотный сок корней содержал какой-то токсин, которого мне досталось будь здоров. Как же, блять, херово! Я едва держался на грани обморока, мне нужно приземлиться. Мы уже отлетели на безопасное расстояние. Не слишком осторожно уронил Вайлина, разжав лапы. Сам приземлился неудачно, упав и проехав на несколько метров вперед. Сил подниматься не было, теперь я мог позволить себе некрасивый обморок, уходя от ужасной боли.

***

Задыхаясь от быстрого бега на пределе сил, Акино следовал за латунным ящером, знающим в какое направление, улетел Дафф. Истошные, не прекращающиеся крики Вайлина разбавились гневным клекотом и шипением тахиллина. Терн и Вереск не успели помочь, крылатый сам вытащил Грезу и полетел в безопасное место. У парня зашевелились волосы, когда он увидел, что за его любимым и Вайли в воздух устремились черные щупальца. Было видно с каким трудом Даффу давался каждый взмах. Но это явно не от тяжести живой ноши. Человек и дэморис взволнованно проследили, как неудачно приземлился крылатый.

После падения, перемазанный в чем-то черном и склизком, Ярость поднялся, страшно матерясь. Несостоявшийся врач мельком оглядел идиота, полезшего в эпицентр опасности, он вроде был цел. Вереска больше волновал крылатый блондин, невольной куклой рухнувший на землю и больше не поднимавшийся. Парень подбежал к бледному тахиллину, находившемуся без сознания. Акино не смог сдержать гневного вскрика при виде рук любимого. От пальцев и до локтя руки парня оказались покрыты красными пятнами и многочисленными волдырями, в некоторых местах кожу разъело до мяса. Это было похоже на сильнейший химический ожог. Надо быстрее промыть его!

- Нет, дурак, не трогай одежду! – закричал Вереск Вайлину, – Эта слизь как ядовитая кислота! Помоги мне лучше с Даффом!

Но Грезу опередил дэморис, разумный динозавр осторожно подхватил безвольное тело передними лапами и понесся к воде. Не обращая внимания на ошарашенную Ярость, Аки, сломя голову, бежал за ящером, переживая, что у них нет антибиотиков и мазей для лечения таких серьезных ожогов третьей степени и противоядия против яда тех деревьев.

Как только добрались до реки, Терн занес тахилинна над водой. Вереск осторожно, держась за неповрежденную кожу, опустил руки Даффа в воду. У них не было времени, чтобы прокипятить проточную воду и остудить ее для снятия жжение. Тут подоспел и Вайли. Осторожно снял всю свою перепачканную одежду и обувь. Вместе с Вереском он освободил крылатого от многочисленных ремешков, жилета и бридж с сумкой. Сок разъедал только живую органику, не трогая ткани и кожаной одежды, видимо обработанной каким-то раствором от этой слизи. Другого объяснения, почему сок дерева не пропитал одежду Даффа и Ярости, у сиреневоокого парня не возникло.

Греза расстелила свой плащ на земле, чтобы положить на него тахиллина. Развели костер, чтобы вскипятить воду и сварить отвар из коры, что принес Терн. Такой раствор должен помочь при отравлении. Вереск сидел подле любимого, мрачно всматриваясь в бледное лицо. На виновато сжавшегося Вайли парень даже не смотрел, если бы не он и не его глупость с Даффом все было хорошо.

Акино толок пестиком в мраморной ступке красные листья какого-то лекарственного растения, отдающие горьким ароматом, и желтые ягоды величиной с желудь. Все это тоже принес дэморис, показав, что это мазь от ожогов. Парню ничего не оставалось, как довериться разумному динозавру. К огромному сожалению Аки не слышал мыслей ящера и не с первого раза понимал, чего хочет его молчаливый собеседник.

За три прошедших часа Дафф просыпался урывками и бредил. Вереску удалось напоить его отваром из коры, а потом наложить повязки с мазью на руки. Грезам требовалась помощь в уходе за тахиллином. У крылатого был жар, он часто просыпался и бредил. Лежание на земле в полевых условиях не делало больному лучше. Дэморис помогал парням чем мог. Отгонял хищников от стоянки, охотился для них, давал рекомендации жестами, что нужно делать с тахиллином. В таком напряжении прошел весь день.

А когда начало вечереть, на Грез наткнулись Баваан Ши. Ну как наткнулись, Аки полностью разделял мнение Даффа, что охотники шли по их следам. Новоиспеченный лекарь едва удержался от того, чтобы не скривиться, когда Вайли не выдержал и повис на шее поспешившего к ним Лейва, сотрясаясь в безмолвных рыданиях. Акино прекрасно понимал, что это большой шок, побывать на краю смерти. Но это целиком и полностью вина его самого. И Вереск не мог перестать злиться на Ярость за раны любимого.

Греза склонилась над бледным лицом тахиллина, и не обращая внимания на воинов, начала ласково целовать парня в лоб и щеки. Смелый и сильный Дафф никогда не бросал друзей, даже таких пустоголовых, как Вайлин. Но теперь все будет хорошо. Баваан Ши предложили принести тахиллина в свою станицу и выходить бедолагу там. Аки цинично хмыкнул про себя, понимая, как сложно им будет выйти оттуда. Но это единственный способ вылечить Даффа как надо.

====== Лечение ======

После безмолвного забвения, прерываемого редкими проблесками сознания, пробуждение казалось манной небесной. Просыпался постепенно, в сознание вплывали мелкие детали. Я лежал на чем-то мягком и пушистом. Ноздри щекотал острый запах каких-то трав и легко узнаваемый свеже-сладкий аромат орхидей. Рядом со мной кто-то ходил, я узнал легкую поступь Акино. Моей щеки коснулись ласковые пальцы, чужие губы запечатлели нежный поцелуй на лбу. Разнеженный таким приятным пробуждением, медленно открыл глаза, убедившись, что Греза отошла от меня.

Мельком мазнул взглядом по своему необычному ложу из шкур и стенам чужого дома, обшитым деревянными панелями из светлого дерева с невероятно красивыми барельефами и резьбой. Все мое внимание было приковано к Грезе. Видимо, сейчас раннее утро и он только проснулся.

Черные густые волосы свободно струились по обнаженной алебастровой спине. Единственной одеждой Вереска был кусок белой ткани, обмотанный вокруг бедер. Оценивающим взглядом прошелся по стройным длинным ногам, перетекающим в приятно округлые ягодицы. Талия гибкая и тонкая, осанка ровная и гордая, руки очень изящны в своей обманчивой хрупкости и тонкости. Не будь я так ужасно слаб, у меня бы обязательно встал на Аки.

Так хреново себя не чувствовал давненько. Голова налилась свинцовой тяжестью, хотелось пить и есть, конечности отказывались слушаться, присутствовала и легкая сонливость, с которой успешно боролся. Попытался окликнуть Вереска, но из горла вырвался жалкий хрип. Но парень меня услышал и обернулся.

- Ты очнулся! – радостно воскликнула Греза, оказываясь рядом со мной. На лоб легла прохладная ладонь, – Жар спал, это хорошо. Ничего не говори, тебе, наверное, жутко хочется пить. Подожди пожалуйста чуть-чуть, я сейчас все принесу.

Акино торопливо вышел из комнаты, я остался один. Чуть повернул голову, рассматривая низкий столик у своего ложа из шкур, заваленный всевозможными глиняными горшочками, связками трав и бинтами. Рядом со столиком стояло мягкое кресло. Кое-кто видно честно бдил возле меня. Я даже знаю, кто это.

Интересно, чей этот добротный дом? Баваан Ши? Если да, то уровень жизни и развития этого народа намного выше, чем я думал. Они все же шли за нами на мое счастье. Значит ли это, что Вайлин сейчас с Лейвом? Мои размышления прервал Вереск.

Он нес поднос с тарелкой каши, кувшин с молоком и чашу, напоминающую пиалу. Греза поставил свою ношу на столик и аккуратно приподнял меня, подложив под спину подушку. Ненавижу эту слабость, но раздражение от собственной беспомощности приглушала забота этой красивой Грезы, проявляющей ко мне явный ярко выраженный интерес. Аки напоил меня теплым молоком с медом, чтобы размягчить голосовые связки.

- Понимаю, хочешь есть, но тебе нельзя сразу давать много твердой еды. Придётся немного посидеть на кашах, – сказал Акино, черпая ложкой кашу. Я насмешливо приподнял бровь, уж ложку подержать смогу сам. С заметным усилием вытащил из-под шкуры, которой укрывался, руку. Это еще что? Моя длань от пальцев и до локтя была перевязана.

- Что это? – каркающим шепотом поинтересовался у погрустневшего парня.

- Не помнишь? Ты получил сильные ожоги от сока далру, тех хищных деревьев. В некоторых местах дерма была повреждена до мяса. Даже с твоей высокой скоростью к восстановлению, процесс заживления идет уже пятый день. Но повязки с мазью снимать нельзя, все уже покрылось корочкой, но я не хочу рисковать. Если ты будешь двигать кистью и пальцами, раны начнут кровоточить, – Вереск закончил говорить и поднес к моему рту ложку. Медленно взял ее в рот и отпустил. Лавандовые глаза насмешливо блеснули на провокацию, следующие минуты можно было описать, как шоу “Я, Акино и каша”.

- Спасибо, Тамми, – тихо поблагодарил Грезу, проникновенно прошептав ее истинное имя.

- Пожалуйста... Данни, – в том же ключе откликнулся странно напрягшийся парень, – Тебя еще надо перевязать. Мазь может немного щипаться.

Врач отложил пустую тарелку и начал разматывать мои забинтованные руки. Я мрачно следил за движением тонких пальцев. Обнажилась изуродованная красная кожа, покрытая ужасной коркой и рубцами. Ожог был сильный, шрамы у меня останутся на всю жизнь. Тату тоже очень жаль. Ужас. Мне придётся постоянно носить перчатки. Целой была только ладонь. Пальцы, предплечье и кисть были изъедены кислотным соком и порыты коркой. Отвернулся, не в силах смотреть на свои конечности. Я отвратителен.

- Даже не думай убиваться по этому поводу, – негромко проронил Аки, намазывающий мои ожоги чем-то прохладных, правильно поняв мою реакцию, – Эта мазь очень хороша, просто останутся большие розовые пятна.

- Я бы не был так уверен, Акино, – вздохнул, выпуская когти, – Это просто кашица из растертых трав и ягод. На Ласариссе нет таких медикаментов, чтобы быстро и качественно вылечить ожоги.

- По-твоему я плохой врач? – серьезно припечатала Греза.

- Что?! Не... – возмущенный шепот прервали теплые чужие губы. Аки повернул мою голову к себе и наклонившись, поцеловал...

Спустя долгие годы я снова и снова буду вспоминать это миг. Черные шелковистые пряди стекли мне на голую грудь и плечи, щекоча. Цветочный аромат орхидей витал в воздухе. Я, немедля и не сомневаясь, встретил губы Вереска своими. Этот поцелуй был чувственным и медленным, позволявшим почувствовать весь спектр эмоций партнера. От неуверенности и радости, до нежности и волнения. Лавандовые глаза чудесно сияли, словно говоря мне, что долгое ожидание наконец окончилось. Смотря в эти прекрасные озера, я проскользнул языком в рот Аки, лаская его язычок. Мы углубили поцелуй, посасывая и переплетая языки друг друга. Это был очень интимный разговор, давший начало нашим отношениям...

Спустя некоторое время Греза неохотно отстранилась от меня, вернувшись к накладыванию мази на ожоги. Замотав правую руку свежими бинтами, Акино взялся за левую.

- Для меня ты всегда был и будешь красивым, – мило порозовев, сообщил парень. Из моей груди вырвался тихий польщённый свист. Врач закончил с перевязкой моих пострадавших конечностей. Он нырнул под шкуру, осторожно сложив мне руки на грудь. Шевельнул крылом, приобнимая Вереска.

- Что с Вайлином, Аки? У него нет ожогов? – тревожно спросил я, чувствуя на своем боку и основании крыла ласковые ладони.

- Нет, хитон и плащ полностью закрыли тело Ярости. Единственное, что он получил после всей этой историй, синяки от твоих лап и сильный шок, – фыркнула Греза недовольно и печально добавила, – Из-за его глупости пострадал только ты.

- Где он кстати? – озабоченно нахмурился я.

- Кхм, – деликатно кашлянул Акино, – Наверху спит, наверное.

- Что-то случилось? – при упоминании Ярости парень заметно напрягся и серьезно посмотрел на меня.

- Вайли тебе не рассказывал, но когда боги переместили его сюда, то взяли обещание. Он не должен отказать тому, кто первым предложит ему союз... – Греза туманно заходила из далека, – Лейв сказал, что станица Баваан Ши может стать домом всем нам троим... Не возмущайся, я знаю, что ты думаешь по этому поводу! Но сначала дослушай. Ши не такие чудовища, как ты думаешь. Ну так вот, условием хёвдинга* было заключение союза между ним и Вайлином. Вайли согласился, не раздумывая. Сейчас они вместе.

- Я надеюсь, Лад знает, что делает, – тихо пробормотал я, давя свое недовольство в зародыше, – Они собираются стать Созидающими?

- Уже стали, – многозначительно проронил Вереск.

- Что? Но разве можно узнать партнера за такой короткий срок? – громко удивился я.

- Вполне, – так же громко ответили мне из другой комнаты. Мгновение и к нам зашел сам Вайли. Он подошел к ложу и изумленно приподнял брови, заметив темную макушку Грезы на моем крыле, – Да не один я тут такой быстрый? Ну вы, ребята, даете.

- Ты уверен, что сделал правильный выбор? – напряженным шёпотом уточнил я.

- Понимаю твои сомнение, Дафф, – грустно покачал головой друг, – Но они беспочвенны. Я очень рад, что все случилось так внезапно и Лейва никто не увел...

Внезапно парень спохватился и опустился на пол рядом с постелью, утыкаясь лбом в мое крыло. Его голос звучал приглушенно и виновато:

- Прости меня, если сможешь. Из-за моей глупости мы могли погибнуть. Но ты спас и меня, и себя. Спасибо. Я виноват в том, что случилось с твоими руками... Прости.

- Твои извинения ничего не изменят, Вайлин, – прохладно ответил я, чувствуя, как напрягся Акино и вздрогнула Ярость, – Если ты и дальше не будешь думать, что делаешь, все может обернуться плачевнее, чем мои изуродованные руки. Я не сержусь на тебя, но прощать пока не готов.

- Ясно. Спасибо за откровенность, – убито прошептал друг. Рассерженно стукнул его крылом по темечку.

- Это не конец света. Я не собираюсь обижаться на тебя вечность, – поставил на этой теме жирную точку и перешел к другой, – Лучше расскажи, как это творить магию и что там у тебя с парнокопытным.

- Это похоже на эйфорию. В основном колдовал Лейв, я лишь отдавал ему свою манну. Состояние, когда Созидающие сливаются для колдовства, неспроста называется Экстазом, – щеки моего друга порозовели. Я удивленно моргнул, ладно Аки смущает любой сексуальный подтекст, но чтобы смутить двадцативосьмилетнего Вайлина...

- Ну-ну, малыш, тебе сколько лет, чтобы смущаться при намеке на секс? – ехидно поддел красноглазую Грезу. Вереск взволнованно зашевелился под боком. Да, дорогуша и твоя очередь скоро придет. Только сил наберусь.

- Да при чем тут это? – Греза увильнула от скользкой темы, – Главное, что Лейв очень внимательный и опытный Мотив...

Улыбаясь про себя, слушал какими хорошими качествами обладает хёвдинг. Вайли он определенно нравился.

- А что с Терном, друзья-товарищи? – запоздало вспомнил про дэмориса и наш договор.

- Мы с трудом уговорили его идти в город Грез. Этот ящер уперся, что еще не выполнил свой долг жизни, – Аки высказал свое недовольство, – Но благодаря именно Терну и его знаниям, мы смогли нейтрализовать яд и спасти тебя.

- Ну и правильно сделали. Нечего дэморису склонятся около станицы Баваан Ши, – одобрил я и тут же помрачнел, – С тобой, Вайли, все ясно, но какое социальное положение у нас с Вереском?

- Решения хёвдинга не оспариваются. Если он сказал, что вы можете жить в общине и иметь те же права, что и другие Ши, то так оно и есть, – пожала плечами Ярость.

- Все те дни, что ты был без сознания, я лечил Ши, – осторожно сказал Акино, – Они оказались приятными пациентами, которые могут быть благодарными. За оказанную помощь нам принесли обрезы различных тканей и еду...

- А у тебя разве есть хирургические инструменты? – изумился я.

- Да. Божественный подарок, правда? – улыбнулась Греза с лавандовыми глазами.

- Вся станица гудит, что теперь среди них живет очень опытный лекарь, – доверительным шепотом сообщил Вайлин.

- Сто раз говорил всем, что я доктор-хирург, а не лекарь, – фыркнул Вереск, скрывая удовольствие от похвалы за возмущением.

- Ну ты же разбираешься в других направлениях медицины, по меркам Ласарисса ты универсальный врач, – возразил я парню.

- О поверь, я знаю не больше, чем местные знахарки. Не разбираюсь в здешних травах и болезнях, – сокрушённо вздохнул Аки, садясь на постели.

- Всему можно научиться. Дафф знает травы, мы можем поучиться у него или у любого случайного Ши, – назидательно сказала Ярость.

- Правда научишь?

- Конечно, как только ты разрешишь мне встать, – осторожно выдвинул бартер.

- Ну это не раньше, чем рез неделю, – как-то подозрительно ласково проронил Акино и откинул мне челку со лба, – Три дня постельного режима и еще неделю в повязках...

Страшный лекарь свое слово сдержал. Три долгих дня я много спал и много ел, восстанавливаясь и успешно набирая потерянную массу. Иногда, если хорошо себя вел, мой прекрасный надзиратель позволял мне выползти во внутренний двор дома и греться на солнышке. После трех дней, я почувствовал себя лучше и в ожесточенной борьбе отвоевал свою свободу. Но дальше дома две строгие Грезы меня не выпускали, боясь, что я сниму повязки. Правильно, что боялись. Руки зажили быстрее, чем за неделю после постельного режима. Но мне пришлось отходить в них поставленное Вереском время.

Пятнадцать дней я убивался от собственной беспомощности, но нежная забота симпатичной Грезы и внимание лучшего друга, помогли мне перешагнуть через это. Аки заставлял меня делать зарядку три раза в день, гоняя до изнеможения. А Вайли забалтывал до невозможности. Так меня отвлекали от вешнего мира. С Лейвом я контактировал достаточно часто. Нам обоим пришлось пересмотреть отношение к друг другу. Понемногу моя изначальная неприязнь к нему испарялась. Ши был интересным собеседником и иногда в его глазах я видел отблески огромной благодарности за его Безграничного.

Что касается наших отношений с Акино, я не торопил Грезу. Он негласно дал понять, что до заживления рук дальше поцелуев мы не продвинемся. И я охотно принимал его позицию, видя, что в любой момент Аки готов шагнуть мне навстречу. Нежная забота и внимание, что он мне уделял, не смотря на появившуюся занятость из-за пациентов, были важнее слов. Отношения не терпят спешки, они должны формироваться по желанию обоих партнеров. Вереска не смущали ни мои когти, ни шрамы, ни крылья и за это я был ему несказанно благодарен...

Хёвдинг – племенной, военный, политический и религиозный вождь Ши. На Земле подобный термин встречается у скандинавских народов.

====== Охота ======

Тихо выскользнул из дома во внутренний двор. Мне не требовалось спать так много, как людям или Ши. Птица внутри меня всегда посыпалась после полуночи, требуя активных действий. Колдовской свет Лиреллы, планеты-спутника Ласарисса, бросал серебристые лучи на дом. Мощным прыжком взвился в воздух, хлопнул крыльями и приземлился на красную крышу белокаменного здания. Станица спала. Оглядел владения Лейва.

Неудивительно, что у хёвдинга был целый особняк с огромными территориями. Дома Баваан Ши строили вокруг внутреннего двора, образуя своеобразный квадрат или прямоугольник. Получалось четыре крыла с двумя этажами. Хёвдинг с грустью говорил, что для него одного и пары слуг родовой особняк слишком большой. Во внутреннем дворе располагался ухоженный садик с беседкой, мощенными камнем дорожками, клумбами и купальней по центру. Да, пожалуй, последнее удивило меня больше всего.

Это был целый комплекс, который построили еще задолго до рождения Лейва. Изящное сооружение с белоснежными колоннами, арками, бассейном с дорогой плиткой и мраморными ступенями, даже банька была. У Баваан Ши был проведен примитивный, но сносный водопровод и канализация. Когда Грезы говорили о станице рогатых, максимум, что я мог представить, это древнее поселение с деревянными домиками или даже юртами. Но не как не цветущий, богатый поселок с красивыми белокаменными домами и общительными жителями. Пожалуй, шабаши и массовые оргии никак не вписывались в жизнь этого цивильного места.

Но они были. В полнолуния Ши уходили в лес или собирались на главной площади и начинали свои сумасшедшие пляски. Невероятное сочетание, дикие звериные нравы и такой уровень развития. М-да. Поразительная раса... Окинул взглядом шумящие от ночного летнего ветерка кроны прекрасного фруктового сада.

Баваан Ши полностью обеспечивали себя сами. Мужчины охотились и защищали свои дома, а женщины занимались хозяйством. В станице рогатых воинов жили не только Баваан Ши. Но и несколько Грез, исключая моих друзей, и даже таинственные сфинксы, видеть которых мне еще не приходилось...

“Удивительный мир – Ласарисс,” – подумал я, вспоминая рассказы Лейва. Станица клана Грайи-Схи находилась на юге Крита, на равнине Месара, располагающейся у залива Месара в Средиземном море. А если быть точнее, на правом берегу реки Иер, одной из двух самый крупных рек Крита. Помимо Баваан Ши тут жили кентавры, ближайшие союзники Грайи-Схи, нимфы и Грезы. На севере равнины возвышалась гора Ида, самая высокая точка острова, на ней нашли свое пристанище гарпии. В лесах Месара бродили дэморисы. В общем, очень оживленное место.

Это поселение Баваан Ши было самым многочисленным на юге Крита. Станица успешно торговала с Фестом, городом Грез, дичью, пушниной и другими дарами природы. Точно знаю, что Ши продавали лучшее на острове вино, мед, поразительной выделки кожу, редкие травы и зелья. Скотоводство тоже был на уровне, но этим больше занимались кентавры, поэтому образовалась хорошая такая конкуренция. Вот так клан и жил...

Взглянул на свои руки, по локоть затянутые в кожаные перчатки без пальцев. Лейв выделил для этого мягкую кожу молодого теленка. Аки сносил это к местной ткачихе, и она пошила мне удобные перчатки. Теперь мои уродливые загрубевшие шрамы от ожогов были скрыты. Вереск все твердил, что кожа станет мягче и останутся только розовые пятна. Каждый раз на ночь Греза мазала мои руки ароматным маслом, пахнущем розами и бергамотом, упрямо уверенная, что все пройдет. Мой заботливый мальчик. Вздохнул про себя, вспоминая нежные губы парня. Минул один день, как с меня сняли повязки. Теперь от меня не отвертеться.

Удивительно, но Грезы очень быстро обжились среди Баваан Ши. Акино устроил целую больницу на первом этаже западного крыла дома (С разрешения хёвдинга, конечно. Он часто сокрушался, что целый дом простаивает просто так. А вот теперь в станице был свой лекарь и больница с “операционной”, кабинетом Аки и приемной.). Местная знахарка, Валара, была у парня на подхвате. Они потихоньку учились друг у друга. Ши рассказывала Грезе о болезнях Баваан Ши и учила разбираться в травах. Девушка была молодой и, по словам нашего лекаря, очень способной ученицей. Аки постепенно и терпеливо учил ее основам биологии и медицины. Конечно, в Древней Греции, гигиена и медицина были развиты хорошо, но до современной Земли им было еще далеко. Чемоданчик хирурга оказался поистине бесценен. А уж вкупе со знаниями врача... Баваан Ши прекрасно понимали, какими невероятными знаниями обладал лекарь и что ему нужно обеспечить все возможные условия для работы…

Ярость помогал Лейву во всем, чем только мог. Правда на охоту и патрулирование Вайли он не брал, оставляя драгоценного Безграничного дома. Это жутко бесило Вайлина, но он послушно находился в станице, не желая ругаться со своим Мотивом. Я был полностью согласен с хёвдингом. Грезы не умели владеть оружием и ничего им было бродить по опасному лесу.

Когда Лейва не было дома, красноглазый парень следил за хозяйством. Удивительно, никогда бы не подумал, что моему другу понравиться возиться с огородом или высаживать цветы. Да, у меня просто не было возможности это проверить. Познакомившись с вождем Ши, Вайли нашел свое место и предназначение. По станице ходили правдивые слухи. Греза и Баваан Ши стали одной из сильнейших пар Созидающих в поселке...

И только я еще не нашел себя в новом мире. Никогда не смог бы заниматься земледелием или скотоводством. Моя профессия была связана с бумажной работой и не могла пригодиться в обществе аграрного типа, в котором еще существовало рабство. Несмотря на то, что я и Ярость закончили один факультет, он смог найти себя, обладая множеством других способностей. Я мог бы научиться шить или осваивать травничество... Но моя вторая сущность была против всего этого.

После получения ран, я все реже и реже слышал ястреба. И уже перестал воспринимать его, как другую часть себя. Две сущности, человеческая и птичья, постепенно сливались. В моей голове появлялись знания, данные Нарциссом. Я больше не обращался к ястребу за объяснениями, прекрасно находя ответы в собственной памяти. В отличие от Грез, мне не нужно было учить греческий. Не так давно стал понимать о чем говорят Баваан Ши между собой и даже научился читать. К зависти парней, я мог беспрепятственно ознакомиться с обширной библиотекой хёвдинга. Если Вайли постигал магию вместе с Лейвом, мне были известны принципы ее работы и много-много заклинаний. Правда, использовать я их не мог, потому что не имел Мотива. Но потенциальный кандидат у меня уже был...

Но все же стоит вернуться к тому, чем я хотел бы заняться. Думаю, что охотой и собирательством. Да, кажется, что это самое примитивное и древнее, чем может заняться разумное существо. Но не надо забывать, что я тахаллин. Птичье инстинкты еще никто не отменял. Баваан Ши несколько дней могут выслеживать и загонять дичь. Или же расставлять силки и ждать, когда зверь попадет в ловушку.

Я же был создан для охоты намного лучше любого Ши. Мое острое зрение и крылья позволяли быстро выследить мелкое или крупное животное. Не думаю, что жертва ожидает нападения с небес. Острые когти на сильных птичьих лапах позволяли за считанные мгновения умертвить добычу. Как жаль, что на Крите не изобрели арбалета. Охотиться было бы в разы легче. Баваан Ши метали копья и редко стреляли из лука. Но хёвдинг и его воины умели это делать. Я подумывал попросить Лейва научить меня стрелять.

Мысли об охоте и полете пробудили ястреба. Я тут же поддался искушению полетать в ночном небе. В последнее время не нуждался в помощи птицы при приземлении и взлете, а планировать научился занимаясь вингсьютом. Легкой тенью соскользнул с крыши. Тихо захлопав крыльями, начал подниматься вверх. Я еще никогда не летал потому что мне просто захотелось. Только по необходимости, когда охотился или вытаскивал из беды нерадивых Грез. Вкус настоящего полета и головокружительного пикирования мне испытывать не доводилось. Но это всегда можно исправить. Неторопливо набирал высоту, смотря, как отдаляется спящая станица.

Поймав восходящий поток теплого воздуха, перестал махать крыльями так часто. Поднимаясь еще выше, контролировал полет лишь кончиками маховых перьев. Меня охватил детский восторг и необъяснимо торжество. Не удержал и испустил громкий, высокочастотный ястребиный крик, который тут же унес ветер. Лирелла неслась надо мной, роняя свои тусклые лучи на прекрасную зеленую равнину, лежащую внизу. Облака отбрасывали на землю причудливые тени. Двумя серебристыми лентами змеились реки Анап и Иер, делящие низменность Месара на три части.

Я взлетел к самым облакам. На такой высоте было достаточно прохладно и сильный ветер трепал мне перья. Но мое тело было создано для таких высот. Заложил крутой вираж, всматриваясь вниз. На юге блестели воды Средиземного моря. На севере зловещей темной тенью пронзала небеса гора Ида, дом гарпий. От Иды на восток шли низкие Кофинские горы, соединяющие два пика, Иду и Дикти. Вспомнил искусно вытканную карту, висевшую в кабинете Баваан Ши. На западе, в заливе Месара, должен находиться город Грез – Фест.

Я не знал, сколько провел в полете. То кружил над равниной, то пикировал вниз с головокружительной скоростью, то кувыркался в воздушных потоках. Все мои сомнения и страхи вытеснило головокружительное чувство свободы. Я не сразу заметил, как что-то во мне изменилось. Больше не было птицы и человека, существовавших отдельно. Был только я, тахиллин по имени Дафф. Все знания, чувства, навыки и эмоции слились воедино. Мы приняли друг друга в независимом и гордом полете.

Теперь, когда все знания, дарованные Нарциссом, разложили по полочкам и стали доступны в любой момент, я знал, что у тахиллинов был очень красивый обряд. Когда крылатый находил того, с кем хотел создать пару Созидающих, он приносил будущему партнеру сердце хищника и символичный букет из цветов. Вдохновленный этой мыслью, торопливо повернул домой. Этим утром Аки сильно удивится. Я не дурак и не слепой, чтобы не замечать в нежном взгляде того чувства, о котором Греза еще не говорила. К тому же, мне он очень нравился. А птица до слияния и вовсе считала, что парень принадлежит нам...

Увидев под собой станицу, сложил крылья, отправляясь в стремительное падение. Когда до земли осталось меньше двадцати метров, полу раскрыл крылья, управляя падением. Уже над крышей знакомого дома распахнул крылья и взмахнул ими пару раз, стабилизирую полет и сбрасывая скорость. Тихо вошел в дом, беря с собой все нужное. Стоит вспомнить о том серебристом клубке нитей, что я нашел в своей сумке, когда только очнулся на Ласариссе. Это была удивительно тонкая и крепкая, подобно паутине, сеть, обладающая некими магическими свойствами. Пристигнул сумку на бедро. Надел ножны с кинжалами и перевязь с копьем.

Уже подготовленный, полетел на ночную охоту в лес. Тенью, несущей смерть хищникам, лавировал меж больших ветвей, внимательно смотря вниз и прислушиваясь. Мой выбор пал на охотившуюся кошку с потрясающе красивой дымчато-пятнистой шкурой. Хищный зверь напоминал ягуара, но только серебристо-черного. Бесшумно следовал за охотницей, выслеживающей семейство кабанчиков. Сложность моей охоты состояла в том, что я не хотел рвать когтями прекрасную шкуру зверя.

Поэтому я выждал момент, когда молодая хищница настигнет свою добычу. Вот острые клыки сомкнулись на шее кабанчика, свежая кровь вскружила голову зверю. Кошка потеряла бдительность, полностью сосредоточившись на убитой дичи. Я осторожно соскользнул вниз, мощно метая заранее занесенное над головой копье. Острое птичье зрение и отличная координация меня не подвели. Наконечник пробил шею животного, водя по самое древко в живую плоть. Кошка захрипела в предсмертной агонии. Чтобы не растягивать этот момент, подобрал тяжелый булыжник и опустил обездвиженной хищнице на голову, упокаивая навсегда.

Удача сегодня на моей стороне. С трудом разжал мощные клыки кошки кинжалом, вырывая из пасти кабанчика. Осторожно вытащил копье из еще теплого тела. Мрачно оглядел гибкое и длинное кошачье тело. Дотащить его до станицы будет весьма проблематично. До нее далековато идти. Не уверен, что смогу поднять такую тушу в воздух. В туше этой было около шестидесяти-восьмидесяти кило. Но делать было нечего, надо тащить. Завернул убитого зверя в сеть и начал долгий путь до дома, осложнившейся парочкой гиеноподобных падальщиков, тащившихся за мной на почтенном расстоянии. Особо смелых приходилось отпугивать громким криком и размахиванием копья. Спустя два утомительных часа добрел до Баваан Ши.

В пять часов утра станица еще спала. Пешочком добрался до знакомого дома. С натугой перенес свою отнюдь не легкую ношу через высокий забор, перелетев его. Подвесил сеть с тушей на толстый сук раскидистого дерева. Если я все же не успею вернуться до рассвета, тень густой кроны спасет труп от губительных солнечных лучей. Сделал короткую передышку, утоляя жажду. Затем забрал из дома небольшую корзинку и взмыл в небеса.

Стремительно несся над спящей равниной, внимательно смотря на землю, проносившуюся подо мной. В поисках прекрасных сиреневых цветов провел больше часа. Я видел пашни и поселения, целое море маков и других цветов, но удача улыбнулась мне только в лесу. Как только услышал знакомый сладковато-свежий аромат, понял, что обязательно принесу Аки орхидею. Гордый белоснежный цветок рос меж корней некого подобия дуба с золотистой листвой. Осторожно выкопал растение прямо с корнем и завернул во влажную тряпку. Когда с этим было покончено, отправился дальше...

Начало рассветать. На востоке поднимался красный диск Харата, окрашивая небо в прекрасные сиреневые, розовые и золотые цвета. А я и не заметил, как в своих поисках приблизился к горе Иде вплотную, перелетев всю равнину от юга к северу. Настороженно прошелся взглядом по зеленым склонам горы, ища гарпий. Но видимо, их жилище было скрыто от посторонних глаз. Только высоко над пиком кружила одинокая фигура, видимо это дозорный. Я хотел было повернуть назад, но солнечные лучи осветили склоны холмов, вблизи горы и ее саму.

Заинтригованный, спустился пониже, летя над самой землей. Среди гранита скал рос вереск, особенно прекрасный в лучах восходящего солнца. Приземлился в это сиреневое великолепие. Не спуская глаз с дозорного-гарпии, аккуратно вырыл кустик вереска, и как орхидею, замотал в мокрые тряпки и уложил в корзинку. А потом быстро сделал крылья от Иды, торопясь домой и надеясь, что моя Греза еще не проснулась...

====== Слаще меда, пьянее, чем вино ======

Тихо подлетел к окну второго этажа. Мне повезло и Греза с лавандовыми глазами не проснулась. Я успел даже разделать кошку и снять с нее кожу, а потом привести себя в порядок. Нервно покосился на корзину с большим сердцем в черной чаше и двумя цветками в горшочках. Повезло, что окно Акино выходило на сад и находилось прямо под верандой. Приземлился на ее козырек. Створки оконного проема оказались настежь распахнуты, голубые занавески с золотым узором трепетали от ветра, поднятого моими крыльями.

Удивленно наклонил голову, услышав тихие всхлипы. Кажется, я не вовремя со своим ритуалом. Это невежливо, так грубо вторгаться в личное пространство в такой момент. Но почему мой красивый мальчик плачет, заглушая всхлипы? Нерешительно застыл на козырьке, разрываясь между желанием утешить и узнать, что случилось, и намерением оставить Вереска в покое. Может это слишком личное?

В итоге поддался первому и деликатно свистнул, сообщая парню о своем присутствии. Всхлипы прекратились. Аки, судя по характерному скрипу, встал с кровати и появился перед окном, завернувшись в одеяло. Заплаканные глаза изумленно посмотрели на меня с корзинкой в руках.

- Прости за вторжение, но можно мне войти? – неловко попросил я. Лекарь кивнул, пропуская меня в спальню.

- Что это? – предмет моей симпатии кивнул на корзину в моих руках.

- Да, неважно... Вернее важно, но не сейчас, – сумбурно ответил, ставя свою символичную ношу на стол, – Твои чувства сейчас важнее.

Подошел к Грезе и аккуратно подхватив легкое тело на руки, отнес его на кровать. Акино устроился на моих коленях, обняв за шею. Укрыл его крыльями. Потерся щекой о темную макушку.

- Я скучаю по Земле... – Аки выдохнул это мне в ключицу, – Знаешь, когда Аш забрал меня из Чистилища, я совсем не думал о своей семье... Мои мысли были заняты другим. А потом, понял, как же сильно мне не хватает мамы и сестры. Я оставил их одних. Никто ведь не знает, что мы живем в другом мире... А на Земле остались лишь мертвые тела...

Вереск содрогнулся от рыданий, роняя на мое голое плечо слезы. Прижал Грезу к себе покрепче и приподнял его голову, собирая губами соленую влагу с глаз и щек. Мне и Вайли было легче, мы не скучали по своим родителям. Я вообще считаю, что у меня их давно нет. Моей семьей был мой друг. А теперь и этот красивый мальчик. Но и я испытывал горечь, когда вспоминал о нашем родном мире.

- Да, маленький, я тоже скучаю по Земле. Мне очень не хватает общения с друзьями и ребятами-бейсерами. Так грустно становиться, когда понимаешь, что больше не прочтешь любимых книг и не прикоснешься к искусству современного мира. О техническом прогрессе на Ласариссе не услышат еще много веков. Да и обычных благ развитого общества нам больше не увидеть, – печально пробормотал в макушку лекаря.

- А по родителям ты скучаешь? – Акино поднял на меня глаза.

- Нет, не скучаю. Вообще предпочитаю думать, что у меня их никогда не было, – нервно дернул крылом, вспоминая ненавистные лица.

- Даниил, – сочувственно произнес Аки, почему-то назвав мое настоящее имя. От этого все мое существо затрепетало. На Ласариссе истинные имена действительно имели особую силу. Мне очень нравилось как это прозвучало в устах Вереска. Когда Греза назвала меня так, я почувствовал весь спектр чувств, что он испытывал ко мне.

- Тамерлан, – интимно прошептал, прижавшись губами к аккуратному ушку. Нежное чудо в моих руках выгнулось и задрожало, видно он ощутил, что я испытываю к нему. Лекарь отвлекся от более болезненной темы. Нашел губы Аки и мягко поцеловал. Он сам углубил поцелуй, ища застежку топа на моей шее. Деликатно перехватил тонкие пальчики и оторвавшись от рта парня, нежно поцеловал каждый.

- Почему мы остановились? Не хочешь? – хрипло проронил Акино.

- Потому что я не хочу чтобы наш первый секс вытекал из крайности и отчаяние. И не надо думать, будто мне легко сдерживать себя, когда на коленях сидит такой красивый мальчик. Но сегодня у меня на тебя немного другие планы, более официальные, – под насмешливым взглядом лавандовых глаз замотал полуголую Грезу в одеяло.

- Я не мальчик! – двусмысленно возмутился Вереск, поглаживая мою обнаженную спину и основание крыльев, – Что за планы?

- Тебе двадцать три, правильно? А мне двадцать восемь. Для меня ты красивый и образованный мальчик, который все никак не покинет мои мысли и к которому я испытываю неоднозначные чувства, – паренек весело засмеялся, извиваясь от моей щекотки.

- Ты не выглядишь на своей возраст, – отсмеявшись, вынес вердикт Вереск, – Я думал, тебе двадцать шесть или двадцать пять. Старичок (меня мстительно ущипнули за бок)! Расскажи о себе, Даффи.

Устроив парня поудобнее на своих коленях, начал свой рассказ. Лавандовые глаза периодически расширялись, когда я затрагивал особенно острые моменты в своей биографии. Греза не могла поверить в то, что я та еще оторва, хотя мы часто пересекались в гей-клубах. Реакция парня на мою потерянную девственность в чужой машине, на заднем сидении была забавной. Он краснел, недовольно сжимал губы, но слушал, видимо, мысленно костеря меня на все лады. Да уж, если бы не Вайли, кто знает, какой блядью я был бы сейчас. Про родителей рассказывал неохотно, отвечая на наводящие вопросы Аки.

Затем настала очередь биографии Вереска. Парень рос в неполной семье. Отец ушел от них, когда ему было десять, а сестре пять. Мама с трудом вытягивала двух детей и себя, работая ревматологом. По примеру мамы Акино пошел в медицину, на хирурга. В старших классах мой мальчик подрабатывал везде, где только брали несовершеннолетних, помогая маме. После того, как Вереск с отличием окончил школу и поступил в универ, появилась тяга к экстриму. Так он полтора года прыгал с парашютом и постепенно пристрастился к вингсьюту. Тогда, два года назад, мы и познакомились. С уважением посмотрел на Аки. Эта особа умудрялась хорошо учиться, продолжать подрабатывать, чтобы отсылать деньги семье, и заниматься вингсьютом. Да еще и по ночным клубам шастать...

- Сахарный, ты такой правильный мальчик, – нежно прошептал Вереску на ухо и торопливо отстранился. Взял со стола забытую корзину.

***

Акино изумленно наблюдал, как тахиллин подхватил свою ношу со стола. Дафф подошел к кровати и опустился перед ней на колени. Он протянул корзину Грезе, странно улыбаясь. Желтые глаза хищной птицы на человеческом лице тоже улыбались парню.

- Этой ночью мне не спалось, Аки. Я летал над равниной Месара и вспомнил об одном очень интересном обряде, – крылатый ласково погладил точеную щиколотку Вереска, – Когда тахиллин находит того, с кем хотел бы стать Созидающим, он приносит своему избраннику или избраннице сердце хищного зверя и цветы, что символизирует с возможным партнером.

- Дафф... – потрясенно выдохнул лекарь, поняв, что это за странное подношение. Блондин поднес палец к губам Грезы, склонившейся над корзиной.

- Это сердце большой кошки. Ее шкура сушится во внешнем дворе. Тебе понравится ее потрясающий мех, Сахарок, – дразнящее и ласково протянул Дафф и указал на цветы в симпатичных горшках, – Эта белая орхидея прекрасна, не находишь?

- Д-да, – заикнулся Аки, несносный тахиллин прошептал последнюю фразу ему прямо в губы.

- Совсем, как ты. Такой невинный, такой чистый и ответственный. Непорочный, – сильная рука Даффа привлекла Акино к нему. Человек и крылатый поцеловались, затем парень отстранился от Грезы и ткнул пальцем в куст маленьких сиреневых цветов – в вереск, – Как там было у Роберта Стивенсона*...

Неожиданно тахиллин расправил крылья и чисто пропел тягучим баритоном, смотря в потемневшие лавандовые глаза своими янтарными.

Из вереска напиток

Забыт давным-давно.

А был он слаще меда,

Пьянее, чем вино.

- Это точно про тебя, Акино, – парень взволнованно качнул головой и тихо спросил, – Ты будешь моим Мотивом, Тамерлан Вересков?

- Да, Даниил Фрейн, – четко произнесла Греза, прижимаясь к крылатому. Дафф опрокинул Акино на кровать, страстно целуя, стягивая с гибкого обнаженного тела одеяло.

***

Ротик Вереска был таким упоительно-сладким. Я выбрал правильное сравнение, вспомнив отрывок стиха из давно прочитанной книги. Слаще меда, пьянее, чем вино. Мои пальцы запутались в мягких длинных волосах Грезы, свободно растекшихся по постели. Парень довольно замычал, когда наши языки сплелись, углубляя волнующий поцелуй. Чуткие пальцы скользили по моей голой спине намного увереннее, чем в прошлый раз. Выгнулся, когда Акино начал ласкать основания крыльев. Так приятно, кто бы мог подумать, это же крылья...

Я прервал поцелуй и припал губами к ароматной шее своего сахарного мальчика, неторопливо спускаясь вниз. Нежно осыпал мимолетными поцелуями ключицы и втянул в рот розовый сосочек. Кинул быстрый взгляд вниз, Вереск начал возбуждаться, впрочем, как и я. Мой уже Мотив ловко расстегнул мне топ и откинул в сторону.

- Как на счет острых ощущений, любитель экстрима? – промурлыкал партнеру в солнечное сплетение.

- Положительно, – заинтригованно протянул Акино.

Тогда я усмехнулся и обнажил зубы, чтобы сахарный видел, как они сменяются клиновидными клыками. Осторожно сжал острыми зубами розовую вишенку, немного сдавив. Кхм, кажется, для Грезы это было немного слишком. Он прикрыл глаза. Воспользовавшись этим, выпустил когти и медленно повел по плоскому животику к лобку, прокладывая влажную дорожку языком. Лавандовые очи распахнулись.

Нежно поцеловал тазовую косточку и провел языком по гладенькому лобку парня. На теле у Акино не было не единой волосинки, впрочем, как и у меня теперь. Вернул человеческие зубы и без перехода взял в рот влажную темно-розовую головку. Член у Аки был ровненький, приличных размеров, не чем не уступающий моему. Чужие пальцы запутались в моих двух цветных волосах, насаживая на возбужденную плоть. Вызывающе смотря в лавандовые глаза, приласкал головку языком и неторопливо задвигал головой, посасывая эрекцию Вереска. Как жаль, что у меня не было с собой масла, поласкал бы сахарному парню дырочку.

Медленно и чувственно доводил Аки до финала. Мотив оказался потрясающе чувствительным любовником. Он метался на кровати, выгибаясь и соблазнительно выстанывая “Данни!”. Мой медовый эль. Вот наконец Акино замер, тяжело дыша и напрягся. Его тело содрогнулось в оргазме. Мой рот наполнился солоноватой спермой.

“Да, для него это, несомненно, был очень яркий сексуальный опыт,” -с некоторым самолюбием подумал я, любуясь Вереском, находящейся в послеоргазменной нирване. Улыбнулся и торопливо скинул штаны, тереться тазом о простыни, конечно волнительно, но невыносимо. Облегченно сжал пульсирующий член. Еще чуть-чуть и взорвался бы!

Тихонько застонал и широко расставил бедра, яростно надрачивая. Спустя три минуты мою руку перехватила чужая ладонь. Это мой Мотив решил отдать мне должок. Минет в исполнении Акино оказался немного неумелым, но парень быстро исправлял свои ошибки, следуя моим инструкциям. Парень умел отсасывать, но сексуального опыта у него было не так уж и много, однако это компенсировалось неуемным энтузиазмом. К собственному удивлению, довольно громко свистнул (действительно птичий звук) и кончил в рот Вереска. Парень все проглотил и неторопливо сел.

- Боги, ты отсасываешь, просто божественно, – потрясенно выдохнул Аки и задумчиво добавил, – Я знал, что ты умелый любовник, но довести меня так быстро...

- Тоже самое могу сказать о тебе, – бессвязно пробурчал я, блаженно раскидывая крылья по постели. К моему сожалению, кровать у Вереска оказалась слишком узкой, пернатая конечность шлепнулась на пол. Акино лениво растянулся рядом, наслаждаясь моментом единения.

*Шотландская баллада Роберта Стивенсона в переводе Маршака.

====== Созидающие ======

Позавтракать мы с Аки спустились ближе к полудню. Греза нервничала. Скоро должна была прийти Валара с пациентом, на котором я и Акино должны были впервые применить свою магию. Мое непоколебимое спокойствие и уверенность в успехе Экстаза передались Вереску. После плотного завтрака парень превратился в собранного и серьезного доктора.

С интересом наблюдал, как Греза готовится к приходу пациента с переломом. В комнату неторопливо вошла стройная Ши с волнистыми рыжеватыми волосами и серыми глазами, придерживающая подростка лет четырнадцати, который с трудом шел, опираясь на лекарку и здоровую ногу. Валара приветственно кивнула Аки и помогла мальчику сесть на высокую кушетку. Меня Баваан Ши не заметили, потому что я сидел на потолочной балке. В последнее время забираться повыше стало привычкой.

– Хорошо, Джил, намного лучше, чем три дня назад, – одобрительно пробормотал Вереск, осматривая молоденького Ши, – Дафф?

– Не переживай, все будет хорошо, – тихо шепнул я Акино, слетев вниз. Рогатые испуганно дрогнули. Серые глаза знахарки внимательно меня рассматривали. Вся станица знала о тахиллине, но никто из них, кроме Лейва, меня не видел. Не обращая внимания на напряженность пациента, Мотив взял меня за руку. Мы несколько раз обговаривали сам процесс появления магии.

С волнением ощутил, как Греза тянет из меня манну, пропуская через себя и преобразовывая в магию. Перья встали дыбом, когда рука Вереска от пальцев и до локтя засияла теплым сиреневым светом. Да, у Аки была явная предрасположенность к лекарственной магии, что неудивительно для врача.

Мое сознание на долю секунды померкло, сливаясь в одно с разумом лекаря. Вереск брал у меня столько энергии, сколько требовалось. Обмен манной оказался трудным для первого раза, но приятным. Два наших существа соприкоснулись на один единственный удар сердца... Пришло неожиданное понимание того, что мы больше не единое целое. Я знал, что мой сахарный удачно залечил перелом подростка. Ну, точнее не залечил, а ускорил процесс восстановления.

Тяжело дыша, парень откинулся спиной на мою грудь. Первый раз всегда самый сложный. Греза впервые попробовала себя в роли Мотива. Валара молча подняла изумленного Баваан Ши и вывела из дома. Я и Акино стояли посреди комнаты. Тесно прижимал своего партнера к себе. Единение, называемое Экстазом, не вызвало у нас сексуальной тяги, как описывал Вайлин. Была физическая потребность чувствовать того, с кем еще мгновение назад ты был единым целым духовно. Объятий вполне хватило. Осторожно развернул Аки к себе лицом и мягко поцеловал.

– Это было потрясающе. Ты молодец, сахарный, все хорошо, – Греза спрятала лицо на моем плече. Напряжение отпустило Акино, его плечи расслабились.

– Твоя манна великолепна. Мне так не хотелось рассоединяться с тобой... Боги, Дафф, я мог вытащить из тебя все! – с трудом выговорил парень. Да, существовала опасность при первом Экстазе, что Мотив не сможет разорвать единение и возьмет у Безграничного все, забрав его жизненные силы. Партнер от этого не умрет, но никогда не сможет стать Созидающим вновь. Ужасная участь.

– Но ты смог остановиться. Я чувствую себя превосходно, – игриво прикусил уставшему Мотиву мочку уха. Нас прервала рыжая девушка.

– Меня зовут Валара. Я много слышала о вас, Дафф, от Акино, – знахарка почтительно склонила голову и посмотрела на мою Грезу, – Ты не говорил, что вы Созидающие.

– Сегодня стали, – смущенно признался Вереск.

– Это был ваш первый Экстаз? – удивленно поинтересовалась Баваан Ши.

– Да, и он был прекрасен, – я адресовал это зардевшемуся Аки.

– Сожалею, но мне придётся забрать вашего Мотива, – вежливо улыбнулась Валара.

– Прости, но Дафф уже обещал поучить меня разбираться в травах сегодня, – виновато развел руками лекарь.

***

В лес мы собрались после полудня, прихватив с собой оружие и большие корзины. Вайлин напросился с нами, а Лейв с неохотой отпустил своего Безграничного. Грезы оделись в плотные хитоны и черные плащи. Неторопливой трусцой направил свой маленький отряд под сень деревьев-исполинов.

Парни были рады выбраться за пределы станицы, в которой они явно засиделись.

Глубоко вздохнул, вдыхая лесной аромат, эдакое приятное амбре из запаха прелых листьев, невидимых лесных цветов, коры и смолы. Чутко прислушался к лесу, рядом с нами не было опасных зверей. Только мелкие грызуны, да птицы. Яркие лучи Харата пробивались через густую крону высоких деревьев, освещая травы и витиеватые корни.

Уловил слабый горьковатый аромат. Это был девясил. Отлично, начнем урок травоведения… Ходили по лесу от одного растения к другому, я показывал Аки и Вайли лекарственную траву и рассказывал о ее свойствах и правильном сборе. Постепенно корзинки наполнялись. Мы собирали и грибы, и ягоды, и кору с деревьев, которую потом можно было заварить, как чай.

– … А это что, Дафф? – заинтересовался Вайлин, указывая на траву с необычным спиралевидным стеблем и красивыми голубыми цветами.

– Это ядовитое растение. Жжет похлеще крапивы, голыми руками ее лучше не трогать, – ответил я. Надо же, мы ушли от станицы достаточно далеко. Дорога назад займет не меньше четырех часов. Надо успеть прийти в поселок до темноты.

Устроили с парнями короткий привал, примостившись на больших корнях дуба. Мой острый слух улавливал журчание быстротечного Анапа, чье русло проходило сквозь этот лес. Откинулся на гладкий ствол дерева, ожидая, когда Грезы утолят жажду, и глядел вдаль.

На противоположном берегу находилось странное кольцо из стройных деревьев с беловатой корой и пожухлыми сиреневыми листьями. Никогда не видел, чтобы деревья росли подобным образом сами. Кому понадобилось садить деревья в этой глуши? Друидов на Крите отродясь не было.

– Похоже, Ши не единственные, кто ходит в этот лес… Видите вон те деревья? – негромко обратился к Вереску и Ярости.

– Дан, люди не обладают острым зрением хищной птицы, – укорил меня сахарный.

– Как ты вообще можешь видеть так далеко, сквозь эти чертовы джунгли?! – тихонько возмутился Вайлин, прищуриваясь в указанном мной направлении.

– Да я постоянно забываю об этом, – отмахнулся я, – Эти чертовы деревья не дают мне покоя!

– Боги, слетай и посмотри, что за это деревья. За три минуты нас никто не съест! – усмехнулся лекарь. Ярость согласно кивнул.

– Смотрите у меня, без глупостей! – крикнул, уже поднимаясь в воздух.

Стремительно вылетел из-под защиты леса и заскользил над быстрыми водами реки. Ветер донес до меня запах крови с металлическими нотками. Настороженно закружил над странными деревьями. Тут явно произошло сражение, причем не так давно. В ноздри настойчиво забивался стойкий цветочный аромат, который присущ только Грезам. Очень интересно!

Ловко приземлился на ветку дерева, оглядывая поляну сиреневых деревьев внимательнее. Услышал испуганное сердцебиение прямо под собой. Но на земле никого не было! Мне понадобилась целая минута, чтобы понять, что удары чужого сердца идут прямо из дерева. Что за гребанный театр абсурда?

Спланировал на землю. Возможно, это нимфа? Что тут вообще могло произойти? Мне нельзя было долго тут оставаться, а то Грезы заволнуются.

– Эй, я знаю, что ты тут! Я ничего тебе не сделаю! – громко сказал я, обращаясь к дереву. Листва зашевелилась от невидимого ветра. От ствола невероятным образом отделилась тоненькая фигурка. Это действительно была белокурая, длинноволосая и заплаканная нимфа, одеждой которой были лишь волосы и зеленый прозрачный хитон. На меня глядели испуганно и настороженно.

– Кто ты? – тихо прошептала она, разглядывая меня сквозь спутанные волосы.

– Меня зовут Дафф. Я и мои друзья, мы собирали травы... А потом я решил проверить это место. Ты можешь сказать, что тут случилась?! – быстро ответил, внимательно следя за реакцией девушки.

– Грезы забрали моих сестер в рабство! – громко простонала нимфа и, содрогаясь от рыданий, обессиленно упала на колени. Я заметил на ее боку довольно глубокий и кровоточащий порез, явно нанесенный ножом или кинжалом.

– Послушай, я понимаю, тебе хреново и ты мне не доверяешь. Но один из моих друзей лекарь, он может тебе помочь. Без срочной помощи твои раны могут загноиться, и начнётся воспаление. Пойдем со мной. Тебе окажут помощь, – девушка остро на меня взглянула.

– Ты даешь слово, что я смогу уйти, когда захочу, и вы мне ничего не сделайте?

– Да, я даю тебе слово. Не бойся, иди сюда. Нам придется немного полетать, – успокаивающе развел руки, смотря, как нимфа приближается.

– Меня зовут Сатаили, – тихо пролепетала девушка, когда я аккуратно подхватил ее на руки.

Нимфа оказалась совсем легкой. Мне удалось без проблем взлететь. Быстро перелетел через реку и нашел парней. Сатаили испуганно взвизгнула, увидев Грез. Прижал нимфу к себе теснее и уверенно прошептал ей на ухо:

– Я дал тебе слово, помнишь? Это не Грезы, что увели твоих сестер. Не глупи и дай помочь тебе.

– Хорошо. Но хоть одно неверное движение... – подкрепляя слова девушки, из земли выползи уродливые узловатые корни.

– Спокойно, дамочка! И не таких лечили, – Аки бесстрашно приблизился ко мне. Ярость закатил глаза.

Лекарь демонстративно взял у меня нимфу и положил на свой плащ. Внимательно рассмотрел ее порез. Вереск промыл рану питьевой водой из фляги. Сатаили даже не поморщилась.

– Даффи, – властно позвал меня мой Мотив, намеревающийся применить магию. Грациозно опустился на колени рядом с нимфой. Сжал изящное запястье Грезы. Мы слились второй раз за день. На этот раз контакт был глубже и увереннее. На моих глазах порез девушки покрылся темной корочкой. Акино вытер лоб, покрывшийся холодной испариной, тыльной стороной ладони.

Сатаили обескураженно смотрела на наш странный, с ее точки зрения, союз. Гарпия и Греза. Посадил своего сахарного мальчика себе на колени. Аки откинулся мне на грудь и нежно погладил по щеке.

– Такой вкусный и сильный тахиллин. Пациентка почти здорова, – неожиданно Вереск подарил мне поцелуй при всех. Понятливо обнял своего парня и нежно ответил. Это особая закономерность, чем энергозатранее и дольше Экстаз, тем сильнее тяга Созидающих друг к другу. Отпускать Акино мне совсем не хотелось.

– Дома пофлиртуете! – возмущенно фыркнул Вайлин, предлагая девушке лепёшку с вяленым мясом и фляжку с водой. Сата в двух словах описала парням, что произошло.

– Надо связаться с Лейвом, Вайли, – весомо припечатал Вереск, ласково потираясь о мою шею носиком.

Нимфа устало лежала на плаще, сыто прикрыв глаза. Девушку надо доставить в станицу. Она все еще находилась в шоковом состоянии. Отдал красноглазому парню изумрудную сферу, которая служила неким подобием телефона и имела связь с подобным артефактом в доме хёвдинга. Ярость убежал разговаривать в ближайшие кусты.

– Лапа, у нас ЧП! Да, это снова мои словечки! Пошли к нам двух-трех воинов! Что случилось? Дафф спас нимфу, у которой всю семью увели в рабство! Да, это были Грезы. Я допускаю, что отряд работорговцев может быть где-то поблизости… Ага, как же! С нами Дафф, все будет хорошо, рогатенький, не трясись, – на последнюю реплику Безграничного его Мотив ответил сочным матом. Ярость возмущенно зафыркал, и Ши тут же прекратил сквернословить, что-то грозно наказав Грезе и отключился.

– Лейв попросил никуда не уходить самим, – виновато дернул плечом Вайли и пристально поглядел на нашу подопечную…

Домой мы попали поздно вечером, уж слишком долго ждали прихода Баваан Ши. Нас нашёл хёвдинг с семью крепкими воинами. На мой взгляд, это была напрасная мера предосторожности. Отряд Грез находился на другом берегу Анапа, широкой полноводной реки, пересечь которую без лодки бескрылым невозможно.

Но говорить это Лейву я не стал, Ши и так извелся, переживая за своего Безграничного. Вождь был очень мрачен и серьезен. Кажется, назревало что-то серьезное. Важный разговор отложили до утра.

====== Важный разговор ======

Утро началось в мрачном напряжении. Валара забрала Сатаили к себе, чтобы привести нимфу к душевному равновесию. Мы же собрались за столом, ожидая, что скажет Лейв по поводу нападения Грез на нимф.

– Это не единственный подобный прецедент. Я не в первых раз слышу о злых деяниях этой группировки Грез. Только они и занимаются работорговлей на Крите, справляя несчастных, ставших рабами, на континент, в Элладу. Эти мудаки называют себя Райскими птицами, – кулак хёвдинга яростно обрушился на дубовый стол. – Два года назад по равнине Месара начали пропадать и кентавры, и Баваан Ши. Эти паскуды ловили разумных по одиночке, чтобы родные и близкие не узнали. Тогда все забили тревогу, совместно с кентаврами и сфинксами мы устроили на них охоту. И два года прожили спокойно.

– А разве Грезы не миролюбивая раса? Куда смотрит правитель Феста? – нахмурившись, спросил Акино.

– Так-то оно так, но это целая сеть, порвать которую мы не смогли. За два года шпионажа и подкупания тех, кто находился в сговоре с Райскими птицами, клану Грай-Схи удалось узнать, что все это идет из Айоса-Ни (столицы Грез на Крите) и самого императора. Работорговля очень прибыльное дело, правящая верхушка никогда не была против обогащения.

– И неужели ничего нельзя сделать?! Эти Райские птицы не нападают на одного разумного! У Саты увели десять сестер разом! – громко возмутился Вайли, откинувшись на спинку стула.

– Они жили обособленно от других нимф, дружище. Их полянку даже рощей назвать было нельзя. В такой глуши никто бы не стал их искать, – прервал я возмущения Ярости, – Если и можно что-то изменить, то только изнутри самой этой системы или каким-то волшебный образом повлиять на императора.

– Верно, Дафф. Воздействовать надо непосредственно на Айос-Ни. Я и вождь кентавров устраивали большое собрание в Фесте, давя на управляющего городом, но вот эти Райские птицы снова активизировались, – хёвдинг тяжело вздохнул.

– А кого похитили из клана Грай-Схи? – поинтересовался Акино, сжав под столом мою руку.

Лейв не ответил сразу. Он встал и подошел к барной стойке, взял бутылку вина. Молча налил себе в бокал и одним махом осушил его. Только потом печальный воин обернулся к нам и проронил:

– Моего старшего брата, Дилана. Он был искусным кузнецом, известным на весь Крит. Ди часто ездил в Фест за металлами и инструментами. Но когда появились Райские птицы, он не вернулся домой. Мои воины и информаторы рыскали по всему Криту, но все следы обрывались в Афинах, столице Эллады. Никаких других ниточек, ведущих к моему брату, найти не удалось.

– Лапа… – нежно прощебетал Вайлин, вставая и утешая своего Мотива поцелуем. Я взволнованно зашевелил крыльями. Вспомнив исторические книги и фильмы, я догадывался, куда могли увести мощного Баваан Ши, ценившего свою жизнь.

– Лейв, а твой брат был воином? – словно читая мои мысли, спросил Вереск у Ши.

– Он был великим воином, который сражался до последнего! – оскорбленно фыркнул хёвдинг. Тут и до Вайли дошло, к чему мы ведем. Он растерянно посмотрел на нас большими красными глазами.

– А разве Колизей уже построили? – растерянно пробормотал я и обернулся к мужчине, – У тебя есть карта континента?

– Сейчас принесу. Она в библиотеке, – непонимающе нахмурился вождь и ушел.

– Дан, с ума не сходи! Мы на Ласариссе, а не на Земле! Мы даже не знаем, есть он или нет! – скептически усмехнулся Ярость.

– Все возможно, Лад, – усмехнулся я, вспоминая одну божественную парочку, – Исторические линии нашего мира и этого пересекаются в некоторых моментах. Почему бы не проверить догадку?

До прихода хёвдинга с картой мы просидели в полном молчании, думая о своем. Быстро расстелили искусно вытканное полотно на столе и внимательно над ним склонились. На карте была изображена вся Евразия и Африка. Но только Восточная Европа имела нормальные и многочисленные пометки городов, рек и гор. Я нашел греческий полуостров и рядом испанский. Вот он, Древний Рим.

– Лейв, ты знаешь, откуда мы взялись? – резко спросил я, не смотря на нервничающего Вайлина. Конечно же, он все рассказал своему мужчине. Баваан Ши кинул быстрый взгляд на своего Безграничного и согласно наклонил голову, – Замечательно, даже объяснять ничего не придётся. В нашем мире Рим, столица Италии, славится огромным амфитеатром, известным, как Колизей. В древности на его арене проводили бои с рабами-воинами, которых называли гладиаторы. Слышал о строительстве чего-то подобного?

– Лично я – нет, но наш архивариус путешествовал по континенту и мог что-то знать об этом… Ты сказал, что подобные бои устраивались у вас в древности, что это значит? – хёвдинг непонимающим обвел нашу троицу.

– Разрыв между нашим временем и этим может составлять не одно тысячелетие, – осторожно проинформировал Аки Баваан Ши, – По нашим меркам ваше общество на очень низком уровне развития в научном, культурном и социальном плане. Но сейчас это не так важно… Пожалуй, надо позвать архивариуса…

Историком, которого так расхваливал Лейв, оказался сфинкс. Я впервые видел представителя этой расы. На фоне сфинкса, слияние птицы и человека, отразившееся в гарпии, так сильно не будоражило сознание. Это было существо с гибким телом льва, нелепыми белоснежными крыльями, явно не приспособленным для полета. Звериные плечи плавно перетекали в человеческую шею и ключицы, а потом и голову.

Архивариус оказался мужского пола. Людской лик принадлежал юноше, но я знал, что по лицу о возрасте сфинкса судить бесполезно. Эти черные, лишенные и белков и радужки, глаза обладали гипнотической силой. За этими розовыми губами скрывались звериные клыки. Кудрявые черные волосы удерживал серебряный обруч.

Шесес, так его звали, с ленивой грацией расслабленной кошки пересек комнату и взобрался на стул, который был приготовлен специально для него. Бросив быстрый взгляд на Грез, сфинкс внимательно уставился на меня.

– Что вы хотели узнать? – его голос оказался приятным с мурчащими нотками. При этом Шесес продолжал играть со мной в гляделки. Очень странное создание, по первым впечатлением. Я все ждал, когда архивариус начнет сыпать загадками. Но видимо, это лишь стереотип.

– Слышал что-нибудь о строительстве огромного амфитеатра в Риме, на котором сражаются воины-рабы? – быстро спросил хёвдинг. Все с напряжением посмотрели на сфинкса. Он невозмутимо обвил лапы хвостом и утвердительно кивнул.

– Пять лет назад закончилось долголетнее строительство Колизея. За это время слава о нем и гладиаторских боях распространилась по всему Востоку. Однако на Крит новости приходят с опозданием. В Рим стекается знать всей Европы, чтобы насладиться кровавым представлением. Италия стала центром работорговли воинами, – Шесес задумчиво склонил голову и посмотрел на Лейва.

– Ты видел хоть одно сражение? – поинтересовался Акино.

– Да. И поверьте, в этом нет ничего захватывающего. Гладиаторы сражаются на нагретом солнцем песке, пока один из них не упадет замертво. Частенько воины сражаются со свирепыми зверьми. Итальянский император Тит и его приближенные сделали на Колизее целое состояние.

– Значит, наши догадки могут быть верными! – радостно воскликнул Вайли и посмотрел на своего Мотива, – Лейв?

– Да, мое сердце. Вероятность того, что Дилан может быть там, высока. Но в такое опасное время, когда Райские птицы рыскают по Криту, я не могу покинуть клан. Не могу бросить всех и кинуться на помощь одному, даже если это мой брат. В первую очередь я хёвдинг…

– А если бы меня похитили, ты бы тоже сидел, сложив лапки?! – жестко произнес Ярость. Баваан Ши тяжело вздохнул и посадил парня на свои колени.

– Тебя никто не похитит. Я не позволю им этого сделать. И прежде, чем все бросать и плыть в Италию, нам необходимо навести порядок здесь, – Лейв примиряюще погладил своего партнера по спине.

– Если я не ослышался, и вы действительно хотите разобраться с Райскими птицами, то почему все еще сидите тут и трепитесь! Послания другим вождям сами собой не отправятся, – недовольно проворчал Сфинкс.

– Полегче на поворотах, – негромко обронил я, видя, что Ши нехорошо сузил глаза.

– У вас есть гарпия, отправьте его к вождям, хёвдинг, – продолжил Шесес, не обращая внимания на возмущенно вставшего Вереска, который не собирался спускать оскорбления в мою сторону. Сфинкс прекрасно знал, что я тахиллин и что это оскорбительно, называть меня гарпией. Странное создание.

– Ну, надо же, а я-то думал, что сфинксы намного мудрее, чем оказалось на самом деле. Кто ты без своих книг, недокошка? – молниеносное движение крылом и стул Шесеса падает. Архивариус успел спрыгнуть на пол и грозно распушившись, повернулся ко мне.

– Нет того, что было бы мне не известно! – прошипел этот зазнайка.

– Висит груша, нельзя скушать, – забавляясь, задал Аки загадку, ответ на которую знали только трое.

– Не часы, а тикает, – подхватил Вайлин.

– Что? Это загадки? – сфинкс казался обескураженным. На это никто из моих друзей не ответил, мы только улыбались про себя. Я торопливо поднялся и повернулся к Баваан Ши.

– Правда, необходимо, как можно скорее оповестить вождя кентавров, – встрепенулся я, расправляя крылья.

– Ты окажешь мне эту услугу, Дафф?..

***

Я внимательно смотрел на равнину внизу. Сделал крен, ложась на правое крыло. Поселение кентавров лежало подо мной. С помощью барабанов Баваан Ши отправили своим союзникам тайное послание касательно меня. Не каждый день этим ребятам доставляют письма тахиллины.

Начал снижаться по спирали, надеясь, что меня уже заметили и никаких неожиданностей не будет. Через пять минут внизу поднялся столб дыма, так мне сообщали, что можно спускаться быстрее. Сложил крылья и рухнул вниз, прикрыв глаза мигательным веком. Приземлился на главной площади, где собралась целая делегация кентавров.

Ко мне вышел рослый вождь. Стараясь сдержать любопытство, рассматривал воина. Это был очень рослый кентавр, шерсть и волосы которого были совсем черными. Черты лица оказались резкими, даже грубоватыми. Не смотря на свои габариты и вес, кентавр двигался бесшумно и плавно, мягко ступая тяжелыми копытами по земле. Одеждой воина был один лишь кожаный жилет и перевязь с очень длинным копьем.

– Меня зовут Влассас, крылатый, – звучно представился чужой хёвдинг, пронзительно разглядывая меня желтыми глазами.

– Я – Дафф. Вот, – быстро произнес я, протягивая письмо Влассису. Многочисленные любопытные взгляды кентавров меня нервировали, – Меня попросили подождать, пока вы не напишите ответ. Это дело требует спешки.

– Наши гонцы быстро доставят ответ в клан Грай-Схи, не беспокойтесь, – снисходительно улыбнулся кентавр и удивленно приподнял брови при моем деликатном покашливании.

– Простите мне мою наглость, но кентавры самые быстрые НАЗЕМНЫЕ гонцы. Мне лететь до Баваан Ши минут пятнадцать от силы… Лейв Кируэл просил доставить ответ как можно скорее…

====== Фест ======

Лениво лежал в гамаке, натянутом между двух потолочных балок, и наблюдал, как работает с пациентами мой Мотив. Вчера прошло экстренное собрание трех хёвдингов, на котором решались острые вопросы, связанные с Райскими птицами. Было решено выйти на главу данной группировки и через него ликвидировать всю эту банду. Легко сказать, но сложно сделать. Из поселений никто не выходил по одному, если выезжали в города, то только большими группами, держа постоянную связь с кланами. Все наши союзники и каждый в Грайи-Схи были оповещены о появившейся угрозе.

Вожди искали рычаги давления на императора Грез. Война никому не была нужна, но я сильно сомневался, что Райских птиц удастся устранить, не задев интересов Грез и не вызвав военных столкновений. Через информаторов Лейва мы знали, что Райские охотятся за диковинками. В Фесте они высматривали своих жертв в одной условной таверне, где у них были пособники. По словам Ши, в “Павлине” останавливается много путников. Это было недорогое заведение с хорошим обслуживанием.

От мыслей меня отвлек пряный аромат трав. Акино уже закончил с пациентами и творил что-то. Заинтересованно свесился вниз. Мотив сидел за столом. Перед ним лежала старый фолиант в очень красивом кожаном переплете с выпуклыми фигурками зверей и стояли чашечки с перемолотыми корешками и сушеными растениями.

– У нас тут кружок юных зельеваров? – насмешливо поинтересовался, слетая вниз. Греза подняла на меня лавандовые глаза.

– Да, хочу кое-что сварить... Мне не хватает лепестков анцерна... Валара сказала, что сейчас время его цветения и сбор можно начинать. В поселении нет запасов этого растения, – грустно вздохнул Вереск.

–Солнце, анцерн растет на отвесных каменистых склонах, в ущельях. Собирать его не лучшая идея, – тревожно нахмурился я, видя в очах партнера страстное желания действовать.

– Конечно, это опасно... Для тех, кто не имеет крыльев и птичьих лап, – легко согласился Аки и умоляюще посмотрел на меня. Тогда я не заподозрил подвоха.

– Если ты хочешь, я соберу их для тебя. Но Аки, мне не хочется оставлять тебя без присмотра в такое время... В Ущелье красных бабочек полечу только через неделю, когда все уляжется, – недовольно проворчал я.

– Но Дан, что со мной может случиться в станице, полной воинов? – невинно спросил Вереск, весело улыбаясь.

– Не знаю, сахарный. Мне просто не хочется тебя оставлять, – крепко обнял своего парня, зарываясь носом в ароматные черные волосы.

– Ничего страшного не произойдет, – мягко успокоил разнервничавшегося меня Акино. Врунишка.

***

Разговор, который никто не услышал...

– Вайли, ты уверен, что это хорошая идея? – взволнованно произнес Вереск, сжимая в руках подол хитона.

– Да, Аки, у нас все получиться. Лейв хочет отправить в Фест своих соглядатаев, но я не думаю, что так можно чего-то добиться. Эти Райские птицы не дураки, они не будут проявлять активность при чужаках. Работорговцев не интересуют Грезы, что довольно странно, на мой взгляд. Ничего не случится, если мы просто съездим в Фест, разведать обстановку, – Ярость выглядел взбудораженным и нервно нарезал круги по комнате.

– Это глупо, Вайли, ехать в Фест в такое опасное время. Да и ради чего? Откуда у тебя вообще взялась эта безумная идея? Мы, что, детективы? Как пырнет кто-нибудь ножом в толпе, никто и не узнает. Да и как мы покинем станицу без транспорта? Ты забудь об этой безумной идее. Никуда мы не поедем, – возмущенно зафыркал Вереск, рассеяно листая книгу по травоведению.

– Это не моя блажь, Акино. Пойдем, покажу кое-что, – упрямо замотал головой Вайлин, настойчиво маня за собой. Лекарь вздохнул и последовал за другом, надеясь поскорее от него отвязаться. Скоро Валара должна привести воина с серьезным ранением и Аки не мог отвлекаться надолго.

Они вышли во внешний двор. Вайли уверенно шел вглубь сада. Парни остановили у одной из грядок. Ярость указал на что-то черное. Аки удивленно посмотрел на мертвую ворону с былым нарциссом в клюве. Что за чертовщина? Глупая шутка Ярости?

– Эта птица упала тут замертво вчера на закате, когда я копался на грядках. Сначала не придал этому значения и просто выбросил труп, но в полдень случилось тоже самое. Птица упала передо мной и умерла, держа этот цветок, – триумфально проинформировал Вайлин Вереска.

– Это не смешно. Если ты хочешь приключений, не надо придумывать всякую чушь! Да, в этом мире есть магия, но это не значит, что в нем нет логики! Я больше не хочу это слушать! – лекарь внял голосу разума и развернулся на триста шестьдесят градусов, чтобы встретиться с укоризненным взглядом серебристых глаз. А вот и рояль в кустах!

Из ближайших кустов выглядывала голова золотой антилопы. Греза в изумлении открыла рот, пытаясь что-то сказать.

– Учитесь видеть наши знаки и доверять им, – строго промолвило божественное создание и растаяло в белой дымке. Грезы еще долго смотрели в том направлении, не в силах прийти в себя. Неужели за ними наблюдали все это время?

– Это птица наверняка намек на Райских. Но почему именно ворон? – первым подал голос Вереск, послушно разбирая поданный знак.

– Думаю, это мы узнаем в Фесте… Белый нарцисс – это наверняка сам Нарцисс. Нам говорят, что этот дохлый ворон наша судьба? – громко спросил Вайли у пустоты, но она хранила молчание.

– Скорее, сама Судьба хочет, чтобы мы занялись этим… Пора вернуть божественный долг. Ты говоришь, что ворон появился на закате? – задумчиво пробормотал Акино.

– Да, это может быть условным временем. Возможно, в эти часы Райские птицы собираются в “Павлине”? – нахмурился Вайлин, изучая мертвое тельце и цветок.

– Нам придётся это выяснить и придумать, как отвлечь Лейва и Даффи, – мрачно подытожил Аки, задумчиво смотря на книгу по травоведению в своих руках.

***

Грезы готовили свой побег целую неделю, выжидая удачный момент. На собрании хёвдингов предприимчивый Вайлин умудрился выторговать у одного кентавра из свиты Влассиса двух лошадок. Лейв не стал отказывать своей паре в подобном желании. Ему самому и Даффу кони были не нужны, Баваан Ши очень быстро перемещались на своих двоих, а тахиллин летал. А вот Грезам требовался транспорт.

На двух высоких и статных лошадей собралось посмотреть пол станицы. Кентавры лучшие на всем Ласариссе заводчики лошадей. Вождь довольно поцокал языком, внимательно рассматривая выносливых кобыл булатной и игреневой мастей. Вайли и Аки учились ездить на них под руководством самого Лейва и ехидные комментарии несносного Даффа, которые заставляли стараться изо всех сил. Лошади кентавров были очень смекалистыми и общительными, к новым хозяевам они привыкли быстро.

Грезы решили уходить в тот день, когда вождь был на охоте, а Дафф улетел за анцерном. Оседлав кобыл и приторочив к седлам сумку с продуктами и необходимыми вещами, парни выехали из станицы, направляясь к главному тракту. Путь до Феста занимал целый день. Булатная Васаби Ярости и игреневая Удаль Вереска неслись по дороге, показывая свою выносливость и быстроту.

За день Грезы останавливались дважды. В первый раз на переправе через Анап, чтобы поздно пообедать и дать напиться и передохнуть лошадям. Вторая остановка случилась перед самим городом. Парни переодевались в выбранный ими образ для маскировки. Акино пришла в голову эта сумасшедшая идея, когда они вдвоем все еще ломали голову над знаком Нарцисса, который скрывал в себе множество подсказок. В Фесте белый цвет совсем не значил непорочность, даже наоборот, так одевались путаны, закрывая все легкой тканью, кроме глаз. До поры до времени белые хитоны и самодельную паранджу из непрозрачного подобия шифона скрывали легкие плащи голубого цвета с глубокими капюшонами.

Акино любовался морскими водами в заливе Месара, бликующими в лучах солнца. Васаби и Удаль смели галоп на ленивую рысь, перед путниками лежал город Грез. Их раса обладала поразительной архитектурой. Высокие (для этого этапа развития в строительстве) здания из темно-розового или светло-серого камня, изящные колоны, искусные статуи и барельефы. Фест находился на склоне холма, поэтому на улицах было много площадок и лестниц. Портовый город утопал в зелени садов и аллей.

Зачарованные, Вайлин и Акино проехали главные ворота. До заката было еще далеко. Вайли внимательно осматривался по сторонам, успокаивающе похлопывая свою булатную по шее. Вереск спросил у одной девушки, где можно найти нужную им таверну. “Павлин” стоял недалеко от главных ворот. Всадники проехали три квартала и оказались в нужном месте. Сузив глаза, Аки рассматривал вывеску с белой птицой.

Грезы привязали лошадей у коновязи и настороженно зашли внутрь. Внутри таверна была не менее симпатична, чем снаружи. Мебель из светлого дерева гармонировала с белыми стенами, которые украшали цветные росписи и дорогие подсвечники. Окна в помещении были большими и занавешенными бежевым тюлем и желтенькими шторками. В “Павлине” было многорасово. Столики занимали как Грезы, так и парочка сфинксов и Баваан Ши, которые были из другого клана* и даже не с равнины Месара.

Комнату на двоих снимал Ярость. Парни свободно говорили на греческом, но у Акино все еще были некоторые проблемы с произношением. А вот полиглот Вайлин изъяснялся так, как будто родился на Крите и это был его родной язык. Получив ключ от комнаты, Грезы перенесли туда свои вещи и удостоверились, что лошадей устроили в конюшне и накормили.

Время до заката Аки и Вайли скоротали, гуляя рядом с таверной и бродя по рынку. Вереск не удержался и купил Даффу красивый кулон. Кварц был сделан в форме лезвия, а серебряная оправа стала рукоятью. Вайлин с пеной у рта сбивал цену на кожаный, потрясающей выделки плащ для Лейва, удивительно, но матерая торговка сдалась и скинула обычную цену в три раза. Довольная красноглазая Греза уложила свою покупку в сумку.

– Пора возвращаться, – Аки тревожно посмотрел на садившейся Катар.

– Тогда пойдем скорее…

Ярость и Вереск занимали крайний к окну столик, откуда были видны все посетители. В “Павлине” выступал скрипач, и постояльцы могли насладиться чарующей мелодией скрипки. Для заведения, где торгуют рабами, все слишком спокойно. Но вот в таверну вошла весьма колоритная Греза. Разговоры тут же стихли (в основном за столиками, где сидели собратья Акино и Вайли). Это был мужчина в черном хитоне и такой же накидке, темноволосый и темноглазый. На его поясе красноречиво висел двухручник.

Аки и Вайли ликующе переглянулись, это был тот, кого они искали по знакам Нарцисса. Мужчина о чем-то поговорил с барменом и занял столик в темном углу. Потягивая вино, он рассматривал постояльцев. Целый час ничего из ряда вон выходящего не происходило. Но тут дверь в зал резко распахнулась, и внутрь вошел злющий, как стая волков Дафф.

Аки стало не хорошо от понимания того, что сейчас могло произойти. Теперь уже затихли все, в опупении смотря на статную “гарпию”. Греза в черном тут же плотоядно осмотрела Даффа, мысленно подсчитывая, сколько можно выручить за подобный экземпляр. Акино ревниво сузил глаза. Ему не нравилось, когда кто-то так бесцеремонно поедал глазами его Безграничного. Тут тахиллин повел носом, внимательно изучая всех присутствующих. Затем охотник развернулся в нужном направлении и направился к столику своих друзей. Их нашли! Все могло сорваться!

***

Ментор чуть вином не поперхнулся, когда в дверном проеме возникла крылатая фигура. Что гарпия забыла в Фесте? Эти выродки редко спускались с Иды, а города и вовсе не посещали. Вот необычный гость ступил под свет ламп и работорговец мог оценить, как же красив этот крылатый. Ничего общего с обезображенными лицами гарпий и их непропорциональными конечностями! Это был ястреб высокого и гордого полета!

Ворон довольно облизнул влажные губы. Подобного экземпляра нет даже в коллекции императора! Да какой там император, Ментор был не прочь стать обладателем подобной птицы. Парень грациозно прошелся по залу, завораживая своими движениями и внешностью. Грезу удивили волосы гарпии, никто на Крите не красил шевелюру двумя цветами.

Ментор пригладил локоны. Это был условный знак для бармена, наблюдавшего за ним. Ворон указал на сексуального ястреба. Другая Греза едва заметно кивнула и скрылась в рабочем помещении. Темноглазый перевел взгляд на гарпию. Он остановился у столика двух шлюх, непонятно что забывших в таверне. Они выжидали что-то весь вечер, вяло притрагиваясь к заказанному ужину.

Один “мальчик” поднялся гибким движением и приглашающе прильнул к недовольному чем-то крылатому. Позже его примеру последовала вторая шлюха. Белые* что-то зашептали гарпии. Блондин выпрямился и как-то странно хмыкнул. Путаны повлекли своего клиента наверх.

Неожиданно Ястреб (Ментор решил звать это чудо именно так) обернулся и прошелся взглядом по посетителям. Янтарные и черные глаза встретились. Ворон решил для себя, что эта гарпия будет принадлежать ему.

*Воины Баваан Ши носят отличительные косички у висков с бусинами разных цветов и металлов. У женщин функцию опознавательного знака играют герба на украшениях и одежде.

*Белыми Грезы называют всех тех, кто был связан с проституцией.

====== Гарпия в ночи ======

Как только закрылась дверь в комнату, я сердито распушил перья. Из-за глупости этих двоих вся станица на ушах забегала, Лейв чуть волосы на себе рвать не начал, когда узнал, что Грезы сбежали. Через сферу связи Баваан Ши оповестил меня, что случилось. Так быстро я еще никогда не летал. Хевдинг уже направился к Фесту, но подоспеют они только к полуночи. Даже не помню, как перелетел всю равнину Месара и нашел этих дурачков!

– Чья это идея и кого лупить первым, разберемся потом, не сомневайтесь! А сейчас быстро снимайте эти тряпки и переодевайтесь в нормальную одежду, надо убираться отсюда! – свирепо прошептал на русском, боясь, что нас могут подслушать. Уж очень красноречивым были черные глаза Грезы. Мне даже противно стало от взгляда работорговца полного похоти и желания обладать. Как он до сих по не выдал себя, раз провожал каждую жертву подобным взглядом? Или я вхожу в особую категорию?

– Но, Даффи, тогда мы упустим шанс выйти на Райских! – запротестовал Аки.

– На меня уже точат зуб, дорогуша! Если не уйдем, сами станем рабами, у того парня тут наверняка есть сообщники! – обрубил все протесты на корню, распахивая оконные ставни. Тут был козырек, отлично!

– Так, вы сейчас спускайтесь в конюшню и быстро выводите лошадей! Потом выезжайте из главных ворот и отдаляйтесь от города на десять километров. Встретимся на побережье, у двух черных скал, вы сразу же их увидите! Смотрите внимательнее, чтобы лошади не подвернули ноги в темноте, – скороговоркой проинструктировал Грез, подталкивая их к окну.

– А как же ты?! – воскликнул Вереск, не желая уходить, но Вайлин потянул его за собой на подоконник.

– Я их задержу. Не переживай, мы скоро снова будем вместе, сахарный, иди скорее, – успокаивающе улыбнулся Акино. Мой Мотив хотел заупрямиться, но Ярость уже выволок его на улицу.

Взлетел на потолочную балку, готовя свою чудо-сеть и кинжалы. Чутко прислушиваясь к чужим шагам за дверью, принял позу для прыжка. Сердце ровно билось в груди, я был уверен, что не промахнусь. В последний раз оглянулся на окно, это был мой единственный путь для отступления. У тебя все получиться, Дафф!

Дверь резко распахнулась, я сбросил сеть. Нападавших было трое и все вооружены. Тот, кого мои друзья окрестили Вороном, смог избежать ловушки, отпрыгнув в сторону перекатом. Опытный воин, но не Грезам состязаться с тахиллинами в силе и ловкости.

Спрыгнул прямо на Ворона, который не успел вскочить на ноги после кувырка. Мой удар кинжалом, занесенным над головой, обрушился на его запястье той руки, что сжимала меч. Лезвия моих клинков сверхострые. Воин дико закричал, когда отрубленная конечность упала на пол. Однако противостоять мне достойно он мог, вскочив и выхватив из сапога нож. Ушел в сторону, избегая чужой атаки.

Драться в закрытом помещении не слишком удобно, если у тебя нет крыльев. Взмахнул пернатыми конечностями, бросая себя вперед, на врага. Когти лап впились в плоть бедер Ворона, выбил у него нож и приставил свое оружие к горлу. Его пособники уже скидывали с себя сеть. Сквозь зубы чертыхнулся и рывком поднял работорговца, отравляя в полет, в окно, возле которого мы так удачно оказались. Выпрыгнул следом, ловя орущую Грезу лапами.

Натужно взмахнул крыльями, поднимаясь вверх с тяжёлой ношей. Вот отъелся, слонина! Громко хлопая пернатыми конечностями, приземлился на соседнюю крышу, не заботясь об удобстве и сохранности Ворона. Сжимая его в хватке своих лап, начал рвать чужой хитон и плащ, чтобы отобрать все оружие и магические амулеты. С легкостью удерживая брыкающегося мудака, связал его с помощью своих многочисленных ремней и сунул комок хитона в рот, чтобы не откусил себе язык. Как жгутом, перетянул ему культю, чтоб кровью не истек. Ну и глаза завязал, чтобы не видел, куда мы полетим.

Вдруг бок пронзила острая боль, заставившая испустить болезненный свист. С крыши противоположного здания, в меня целился лучник, стрела которого задела меня вскользь. Блядский работорговец! Скинул Ворона вниз и перехватил у самой земли снова. Косой недотепа только-только возводил новую стрелу на тетиву. Этих мгновений мне хватило, чтобы встать на крыло и низко полететь, маневрируя между домами и не давая таким образом попасть в себя.

Ранение от стрелы горело нестерпимой болью, но я летел вперед, стиснув зубы. Ворон продолжал извиваться к моей радости, давая понять, что он еще живой. От таверны я отлетел на почтительное расстояние, можно было набирать высоту. Прижал ладонь к боку, сдерживая обильное кровотечение. Стрела не засела в моем теле, но оставила глубокий порез. Надо быстрее добраться до Акино и Вайлина.

Было темно, но я прекрасно видел в темноте и искал внизу, на тракте двух лошадей и их всадников. Спустя три минуты наконец-то настиг их и громким клекотом оповестил о своем присутствии в ночи. Грезы остановили кобыл и спешились, уводя животных в заросли высокой травы, нас могут искать. Бросил пленника на землю и приземлился сам, покачнувшись.

Парни тут же оказались рядом, Грезы видели в темноте и смогли увидеть кровь на моем жилете и боку. Ярость первым заметил и пленника без запястья, тихо постанывающего.

– Потерпи немного, пернатенький, я тебя подлечу, – запричитал лекарь, кружа вокруг меня.

– Нет, сначала этого Ворона. Мы же не хотим, чтобы наш “язык” истек кровью и умер. Не бойся Аки, от этой царапины я не умру, – нежно прощебетал своему мальчику, замершему в нерешительности.

Мы подошли к черноглазой Грезе, я наступил ему на горло, чтобы не дал лекарю лбом. Мои друзья переглянулись, видя, как много ран у работорговца, а мои лапы в крови. Пальцы нашего доктора прошлись по дырам на поясе парня.

– Даффи, это было обязательно? Нам придётся потратить много манны, чтобы вылечить и его и тебя, – мрачно поинтересовался Вереск. Он не раз лечил воинов Ши, но теперь ему пришлось столкнуться с тем, что я прибегнул к жестокому насилию.

– Такие правила у этого мира, сахарный. И не забывай, что теперь я хищная птица, – мягко сжал дрожащие пальцы своего партнера и ласково потерся о его шею носом, напоминая, что никогда не причиню ему боль.

– Ты прав, – вздохнул парень, прикрывая лавандовые глаза. Он обработал раны замершей Грезы спиртом (моя запасливая пара привезла с собой аптечку в Фест) и намазал обезболивающей мазью. Я взял изящное тонкое запястье, стянув с руки окровавленную перчатку. Акино действительно взял много моей манны, чтобы остановить кровотечение Ворона и дать дырам от моих когтей затянуться, а так же заживить культю. Перед глазами заплясали алые всполохи, когда Мотив закончил.

– Теперь твоя очередь, – как-то облегченно выдохнул сахарный, вставая с колен и расстегивая ремешки моего топа. Нервно сглотнул при виде моей голой груди (после такого продолжительного Экстаза мы оба были напряжены), но тут же переключился на алый порез от стрелы. Я не издал ни звука, когда парень обрабатывал мою рану сильно щиплющей мазью. Лекарь спокойно мог заживать других на живую, но каждый мой болезненный стон он воспринимал с такой болью, будто это его раны.

Вереск взял у меня еще манны, и теплой ладонью, светящейся ярким сиреневым светом, провел над ранением. Наша магия была удивительной и прекрасной, как Экстаз. С неохотой открыл глаза, чувствуя, что мы перестали быть одним целым и дышать в унисон. Из-за физической истощенности я устал и от магических действий, но это не помешало мне захотеть Аки еще сильнее. Прижал парня к своей голой груди и обнял крыльями, водя носом по шее партнёра. Тихо заговорил, недовольный тем, что не могу получить желаемое прямо сейчас.

– Скоро подойдет Лейв со своими воинами. Тебе придётся очень постараться, Вайли, чтобы убедить хёвдинга когда-нибудь выпустить тебя не то что из станицы, а из дома. Тебя это тоже касается, сахарный, ближайшие месяцы ты у меня и носа из поселка не высунешь без моего присмотра. Валара будет за тобой наблюдать, пока меня не будет дома, – не смотря на свой серьезный тон, начал игриво прихватывать зубами кожу на шее непослушной пары. Акино подрагивающими пальцами расстегнул брошь на своем хитоне, оголив торс. Я уселся прямо на землю и устроил Грезу на своих коленях, жаркими покрывая жаркими поцелуями изящные плечи и ключицы. Ярость тактично отвернулся и сел рядом с Вороном, даже связанный и обессиленный он мог попытаться что-то сделать.

– Может, вы уйдете на время? До полуночи еще не меньше получаса, – осторожно предложил друг, понявший, какие непотребства творятся за моими крыльями.

– Отличная идея, – мурлыкнул я, торопливо вставая и подхватывая ойкнувшего Вереска на руки. Прихватил с собой плащ и взлетел, на ухо восторженно запищала Греза, цепко держась за меня ногами и руками.

– Ну как? – нежно шепнул паре на ухо, летя в сторону побережья, скользя над самой землей. На меня посмотрели восторженные лавандовые глаза, парень многозначительно улыбнулся, не в силах вымолвить не слова. Да, я знал, как Вайлину и Акино не хватает наших полетов с вингстьютом. Меня же боги одарили крыльями, и моя острая потребность в драйве постоянно удовлетворялась. Отчасти я понимал, почему Грезы ничего не сказали мне и Лейву, самовольно отправившись в опасный Фест. Им тоже хотелось почувствовать, что даже в новом мире они живут на полную катушку, как раньше.

– Солнце, полетаем или хочешь ласки? – поинтересовался у Аки, не спеша приземляться.

– Пару минут назад хотел тебя больше всего на свете, но Данни, стоило нам взлететь… Сейчас я чувствую себя так, как будто мы снова единое целое, – тихо прошептала Греза, смотря в ночное небо Ласарисс. – Разве ты не ощущаешь это? Необходимость в физическом контакте затмила духовная связь.

– Да, сахарный ты прав, – ласково протянул я, снижаясь. – Сменим позу и я смогу подняться с тобой повыше.

– Но, Дафф, ты не устал? – встревоженно спросил Мотив, когда мои ноги коснулись земли.

– Устал, – честно признался я, но улыбнувшись, добавил, – но тебя мои крылья всегда готовы поднять. Поправь хитон и завернись в плащ, сейчас достаточно прохладно. Моя спина тебя ждет.

– Да, – буркнул себе под нос лекарь, торопливо приводя одежду в порядок. Легкое гибко тело прижалось ко мне со спины, обнимая руками за шею и обхватывая талию ногами. Отстегнул от штанов несколько кожаных ремешков и надежно привязал свою пару к себе. Крепко схватил партнера за колени.

– Готов? – задал я Акино вопрос, раскрывая крылья и подбираясь для прыжка. Парень лишь сильнее сжал бедра на моей талии. Тихо хмыкнул и, напрягшись, оттолкнулся от земли, одновременно делая мощный взмах.

По сравнению с Вороном мой Мотив казался пушинкой или тут сработала старая поговорка, что своя ноша не тянет. Уверенно встав на крыло, начал медленно набирать высоту, экономя силы и давая Аки насладиться видом.

Под лучами большой планеты-спутника темные воды Средиземного моря отблескивали серебром. Не так далеко яркими огнями Фест разгонял тьму. Вереск не обладал настолько острым зрением, чтобы заметить в кустах двух лошадей и Ярость. Издал низкий, но хорошо слышный звук, заставивший друга поднять голову и увидеть на фоне луны мой крылатый силуэт с Вереском на спине.

Ночной ветер ударил мне в крылья, подхватывая и вознося ввысь. Контролировал полет лишь кончиками маховых перьев. Кружа в поднебесье, услышал проникновенный шепот Акино.

– Знаешь, Даниил (от истинного имени, произнесенного устами Мотива, мое тело наполнилось невероятной энергией), нет на Ласариссе существа более прекрасного, чем тахиллин. Я уже успел позабыть, каково это, чувствовать себя властелином всего мира, несясь на огромной скорости вниз. Сейчас я снова чувствую вкус адреналина и жизни в целом. Спасибо, что даешь мне подобную возможность, – задыхаясь от восторга и волнения, проговорил парень.

– Мои крылья – твои крылья, сахарный, – с любовью в голосе произнес я, вслушиваясь в быстрое биение сердце Вереска. Как бы мне хотелось, чтобы оно билось вечно в унисон с моим собственным.

На самом деле я мог сказать Акино намного больше, но почему-то промолчал. Для меня самым прекрасным и желанным существом была Греза на моей спине. Конечно, пройдет еще немало времени, прежде чем моё влечение и привязанность к парню, перерастут в такую же сильную и преданную любовь, как у самого Аки ко мне. Но я не сомневался, что это время непременно наступит.

Лейв, чтобы выразить свои чувства Вайли, играет ему на панфлейте. И только Ярость может услышать в проникновенной и нежной мелодии то, что говорит ему хёвдинг. А я буду говорить о своем отношении к паре через совместные полеты.

– Держись крепче, Тамерлан, – предупредил Мотива прежде, чем сложил крылья. Вереск даже пикнуть не успел, а мы уже начали падать. Он зажмурился из-за ветра, хлещущего в лицо, и счастливо засмеялся, цепко сжимая пальцы на моих плечах...

====== Тайна Даффа ======

Я, Вайли и Акино мрачно заседали в гостиной. Наступила глубокая ночь, но никто из нас не мог уйти спать из-за внутреннего напряжения. Свет очага разгонял ночную тьму, отбрасывая причудливые тени на стены и бледные лица Грез. Я расслаблено раскинулся на весь диван, положив голову на колени Аки, ласково перебирающего мои волосы. Ярость устроился в кресле и неторопливо потягивал чай из ягод шиповника и листьев ежевики.

В это же время Лейв и многие воины станицы присутствовали на допросе Ворона. Баваан Ши развязывали язык работорговцу при применении пыток, магии и своей гипнотической музыки. Своего Безграничного хёвдинг оставил под моим присмотром, Вайлин хотел пойти вместе с Ши, но охотник правильно рассудил, что ему не стоит видеть то насилие, что будет применено к пленнику. Сегодня Грезы и так столкнулись с жестокостью и кровью сполна.

Посмотрел на задумчивый лик Вереска, в лавандовых глазах притаилась грустная тень. Нам крупно повезло выбраться из Феста живыми и относительно невредимыми (мой порез не считается). Принял сидячее положение, заставив Грез встрепенуться. Я услышал знакомое цоканье тяжелых копыт Баваан Ши по каменным плитам внешнего двора. Ярость тоже повернулся к двери, почувствовав приближение своего Мотива.

Хёвдинг вошел в гостиную и удивленно поглядел на нашу честно бдевшую компанию. Устало подошел к подскочившему Вайли и опустился в кресло, усадив Грезу себе на колени. Мы выжидающе уставились на вождя.

– Наши догадки подтвердились. Райские птицы окутали своей сетью весь Крит. Главные поставки идут через Фест, Айос-Ни и Ираклион. Как все вы знаете, мы, критяне, полностью контролируем Эгейское море, поэтому осложнений при перевозке рабов на элладийский полуостров нет. Главой всего этого сброда является весь род Сошуссуэль, правящий род Грез. В принципе ничего нового Ворон нам не сказал. У Мелисса, императора Айос-Ни, Драконта, правителя Афин, и Тита, императора Рима, заключено какое-то соглашение о работорговле.

– Неужели больше нечего узнать не удалось? – разочарованно протянул Вайлин, ложа голову на грудь мужчины.

– Только названия кораблей и имена капитанов, которые являются частью всей этой системы. Конечно, это очень важно, но я забыл сказать о самом главном, – вождь виновато улыбнулся и, прикрыв голубые глаза, продолжил, – Ворон занимался переправой одного Баваан Ши по описанию похожего на Дилана в Рим. Это шваль слышала, что он до сих пор жив и известен во всем Риме как гладиатор по прозвищу Ди.

– Это замечательная новость, Лейв! Твой брат жив! – радостно подскочил Вереск.

– Конечно хорошая, Аки… Так, вы узнали все, что хотели. А теперь марш спать! Хватит с вас геройств на сегодня! – строго шикнул Ши на парней, вызвав море недовольства. Затем Лейв выжидающе посмотрел на меня, – Нам с Даффом нужно поговорить.

– Что за секреты от нас, Лапа? – обманчиво ласковым голосом поинтересовался Ярость, недовольно сверкнув красными глазами. Я тоже удивленно приподнял брови. Что за секреты?

– Иди спать, сахарный, скоро к тебе присоединюсь, – нежно велел я Акино, заметив подозрительный взгляд лавандовых глаз. Вождь очень красноречиво на меня посмотрел. Парни ушли, одарив нас с Баваан Ши многозначительными взглядами.

– К чему такая конфиденциальность? – поинтересовался у вождя, вольготно раскинув крылья по дивану.

– Сейчас узнаешь, – отмахнулся Лейв и неожиданно позвал, – Шесес!

Открылась входная дверь и в комнату проскользнул сфинкс, триумфально сверкая глазами в мою сторону. До чего же тщеславное создание, так и не смирился со своим унижением в тот раз. Галопом Шесес пересек гостиную и, припав к полу, прорычал:

– Пришло время вывести тебя на чистую воду, тахиллин!!!

– Что тут вообще происходит? О чем ты, киса? – насмешливо фыркнул я.

– Веди себя подобающе, Шесес! – утихомирил хёвдинг этого кошака и обернулся ко мне, – Мы, возможно, нашли рычаг давления на Грез. Дело в том, что я не понимал твоей важности, Дафф, до этого момента. На Крите успели забыть кто такие тахиллины и их роль в социуме птицеразумных существ. Но этот невоспитанный сфинкс (на этот укор он лишь фыркнул) рассказал мне, что тахиллины – это высшие гарпии. И не кривись, они твои ближайшие сородичи низшей ступени развития.

– И что же? Какое значение имеет в данной ситуации тот факт, что мои физические и интеллектуальные данные превосходят возможности гарпий? – насторожился я.

– Большое, ты же сам знаешь, о чем я, – вздохнул хёвдинг и указал на аметистовый жезл, висящий на моем боку, – Грез не раз интересовало, что это за артефакт и почему ты всегда носишь, его не снимая. Но ты всегда отмахивался, говоря, что это мощный накопитель манны, но никогда не использовал его. Да и перстень-печатка на твоем среднем пальце в виде головы ястреба…

– На материке мне доводилось встречаться с несколькими тахиллинами, – взял слово Шесес, – И они поведали мне, как живет их общество. Как и гарпии, твои сородичи селятся в горах. У них существует своя особая иерархия, у крылатых знатью считаются лишь те, кто несут в себе благородные гены хищных птиц. Самыми сильными и влиятельными являются Соколы и Ястребы, два соперничающих между собой рода. Только им великие Аш и Нарцисс даровали способность подчинять себе низших гарпий и сиринов… У нас под боком все это время жил птичий королек и молчал в тряпочку!

– Прости, это твое личное дело, говорить об это кому-то или нет… – вождь Баваан Ши замолчал, подыскивая слова, – Но гарпии могли сильно помочь нам, думаю Мелисс, да и вообще весь Айос-Ни сильно впечатлится, когда над городом появятся стаи гарпий. Конечно, только тебе решать, как поступать. Но это было бы отличным выходом из данной ситуации. Столица Грез защищена высокими стенами, да и добираться до залива Мерабелона не так уж и просто… На сбор отрядов и огибание Кофинских гор уйдет немало времени. Мощи одних сфинксов, что прибудут с востока Крита, из Ситии, не хватит. А вот гарпии доберутся по воздуху до города очень быстро.

Я не ответил сразу на пламенную речь Лейва. Да, мне были известны мои возможности и то, что гарпии воспринимают тахиллинов, как вожаков. Они уже давно знают о моем присутствии и зовут каждую ночь. Причем это не только гарпии равнины Месара и горы Иды, но и все те крылатые, что населяют Белые горы, пик Дикти и Кофинский горный массив. Но все отнюдь не так просто, как думают эти двое.

– Не надо упрощать, хёвдинг. Если я вмешаюсь в дела гарпий, то уже не смогу оставаться в стороне. Нельзя просто взять и позвать их в военных полет, а потом сказать, все, ребята, расходимся. Для низших я являюсь вождем, для них нет никакой выгоды в том, чтобы устрашить Айос-Ни и разлететься по домам. Если они и полетят в столицу Грез, то обязательно начнут грабить, это же военный полет.

– Так пусть возьмут дань, – равнодушно пожал плечами Лейв, – Разве они не будут беспрекословно слушаться тебя?

– Только в том случае, если убью их действующего предводителя и докажу, что я хороший вождь и мои поступки принесут стае пользу, – мрачно поправил, вставая и подходя к окну, – И если гарпии признают во мне лидера, я не смогу бросить их, будучи наделенным властью и ответственностью. Лично мне подобные привилегии и возможности не нужны. Тебе повезло, что твой Безграничный живет рядом и поддерживает тебя. Вы много времени проводите вместе, не смотря на твое звание вождя. Баваан Ши хорошо относятся к Грезам, но гарпии не признают тех, кто не имеет крыльев. Мой союз с Акино будут презирать… Да и вообще, я не хочу чтобы какие-то там гарпии разлучали меня с моим Мотивом! Мне нравиться жить так, я живу!

– Не за что не поверю, что тахиллину нравиться творить лечебную магию! – съязвил сфинкс, вызвав еще больше моего отвращение по отношению к себе, – Ты бы мог улететь на континент и найти кого-то получше, чем лекарь!

– Сейчас же возьми свои слова назад, чертова кошка! – рявкнул хёвдинг и плавным движением оказался рядом со сфинксом, – Что с тобой вообще происходит, Шесес?! Где твой такт и манеры?! Еще раз выкинешь что-то подобное и смещение с поста архивариуса, это меньшая из зол, что тебе грозит!

Я никак на это не ответил, услышав торопливые шаги наверху. Грезы никуда не уходили и внимательно вслушивались в наш разговор. Аки все слышал! Мой Мотив слышал глупые слова этого придурка! Не обращая не на кого внимания, рванул на второй этаж. Пробежал мимо застывшего Вайлина в нашу общую спальню.

Лекарь лежал на кровати, спиной к двери. Его плечи мелко дрожали. Торопливо сократил расстояние между нами и притянул Грезу к себе.

– Даже не думай воспринимать его слова в серьез! Мне нужен только ты! И наша магия! – поднял лицо самого красивого парня за подбородок и заглянул во влажные лавандовые глаза, – Глупый сфинкс не знает, что нет магии прекрасней, чем лечебная. Дарить и поддерживать жизнь, разве это не достойно уважения? Запомни раз и навсегда, Тамерлан Вересков, только ты и больше никто и никогда не станет моим Мотивом! Люблю, знаешь ли, симпатичных лавандовоглазых врачей!

– Почему ты не рассказал мне о том, что можешь стать вождем гарпий?! Ты мне не доверяешь?! – праведно возмутился Вереск и уткнулся в мое плечо, а затем обнял.

– Прости, я – эгоист, мне казалось, так будет лучше. Гарпии с самого начала чувствовали мое присутствие на Крите и постоянно звали. Но мне не нужна власть над ними, не нужен птичий социум! Я хочу остаться в клане Грайи-Схи, хочу остаться с тобой, Лейвом и Вайли! Если я просто не буду обращать на них внимания, они не посмеют ворваться в мою жизнь! – лег на постель и укрыл Аки крыльями, – Ничто и никогда не встанет между нами!

– Все хорошо, я знаю, что так и будет… Прости, что так серьезно отнесся к словам этого бесполезного куска меха, – Акино вытер слезы и положил голову на мою грудь, – И все же, пернатенький мой, идея Лейва с гарпиями хороша. Поверь, это не разделит нас, мы же Созидающие. Мне кажется, этих бедных птиц можно социализировать. За последнее время твоими услугами, как вестника или даже почтальона пользуются не только Баваан Ши. Гарпии могут быть полезны. Представь птичьи патрули или связисты! Не думаю, что все гарпии такие дикари, как о них говорят. Если заставить забыть их о налетах и грабеже они станут полезными для всего Крита.

– Легко сказать, сахарный, но сложно сделать. Я не обладаю даром убеждения и не думаю, что из меня выйдет хороший вождь. Расстаться с привычным образом жизни, пускай и не правильным, сложно, – грустно прошептал я, вспоминая свое прошлое.

– Но ты смог преодолеть это. Пусть даже на это тебя подтолкнул Вайлин (как всегда, мой мальчик чувствовал меня и ход моих мыслей)… Ничего не случиться, если просто попробовать изменить гарпий. Сотрудничество с другими расами Крита даст им защиту от постоянных облав. Ты знал, что всякую гарпию, что подлетит к городу или поселению убивают без разбирательств? Не удивительно, что этот народ так сильно озлобился и стал жить обособленно от других. Ты попробуешь договориться с ними? – озабоченно поинтересовался Аки, перебирая мне маховые перья.

– Я попробую, но не обещаю, что получится, – пробурчал, сраженный нежными и ненавязчивыми ласками партнера.

– Все получается, если за дело берётся Даниил Фрейн, – улыбнулся Вереск и оседлал меня, – После произошедшего нам требуется передышка, а уж потом можешь слетать к ним. Я бы хотел с тобой, но гарпии, наверное, не любят Грез.

– Когда-нибудь мы слетаем к ним вместе, – уверенно сказал я.

Комментарий к Тайна Даффа Прошу прощения за долгое ожидание. У меня появились некоторые неотложные дела.

====== Гарпии ======

Парил над пиком Иды, терпеливо дожидаясь, когда часовой заметит меня. Не то чтобы я боялся гарпий, просто не хотелось начинать знакомство с вторжения на чужую территорию. На востоке медленно рассветало, окрашивая небо в сиреневые и розовые цвета. Акино наверное уже встал и занялся пациентами… С момента моего отлета прошло лишь несколько часов, а я уже скучаю…

Бросил пронзительный взгляд вниз, на горе наметилось оживление, меня заметили. Неторопливо начал снижаться по спирали, кажется, меня собралась встречать целая делегация крылатых, ну или конвой.

***

Аэлла, предводительница стаи Иды, была разбужена воинами-стражниками. По колонии моментально разнеслась новость о том, что прилетел тахиллин, которого крылатые уже не надеялись увидеть пришедшим на их зов. Предводительница стремительно вылетела из своей пещерки и посмотрела наверх. Над самым пиком горы величаво кружил… Ястреб!

Она не даже не надеялась, что на Крите может появиться представитель столь благородного и сильного рода. Отдавая приказы своим воинам, предводительница взлетела навстречу тахиллину, взяв с собой для безопасности пятерых мужчин. Они быстро сократили разделяющее их расстояние и начали крутить вокруг Ястреба.

Тахиллин спокойно к этому отнёсся и, следуя этикету крылатых, приземлился в поселении в сопровождении самих гарпий. Аэлла с большим восхищением рассматривала высокого красивого хищника с мощными лапами и широкими удлинёнными крыльями, созданными для быстрого взлета и маневрирования. Яркие янтарные глаза прошлись по толпе, пришедшей поглазеть на крылатого.

– Удачной охоты и хорошего дня, – поприветствовал всех тахиллин на гортанном птичьем языке.

– Попутного ветра в крылья, – отозвалась Аэлла, выступая вперед и обращая на себя внимание сильнейшего.

Предводительница обладала редким даром видеть магический потенциал разумных. Ей было открыта тайна того, что Ястреб-Безграничный состоял в паре Мотивом и магия их оказалась лечебной. Девушка внутреннее негодовала, Безграничный такого потенциала выбрал никчемное направление Экстаза Жизни. Желтые глаза гарпии алчно блеснули, она была самым талантливым Мотивом своего племени. Если Ястреб займет место вожака и объединит под свои крылом всех крылатых, а он непременно этого захочет и сделает, она может бросить вызов его паре и занять ее место.

Даже по меркам тахиллинов Аэлла была чертовски хороша собой. Её прапрабабка была тахиллинкой с кровью Голубых Соек. Девушка была черноволосой и желтоглазой, с белоснежной кожей и эффектными голубыми крыльями с рядами белых и черных перьев. Предводительница была одета в расшитый разноцветными нитями кожаный лиф и короткие шорты, к поясу которых крепился длинный кусок полупрозрачной голубой ткани, имитирующий юбку.

Полностью поглощённая глупыми мечтами о своем возможном будущем, Аэлла резко раскрыла крылья, давая знак своим воинам напасть на Ястреба. Ей хотелось проверить, насколько он силен, будет ли достойным партнером. Её стражи не посмели ослушаться и кинулись на тахиллина.

Крылатый отскочил в бок, уходя от чужого броска. Нападающих было трое и с одним воином Ястреб расправился очень быстро, полоснув по горлу остро отточенным клинком. Затем он закрутился волчком, избегая чужих ударов и нападая. Второй полег от мощной лапы с крепкими серповидными когтями хищной птицы. Третий противник начал отступать, видя, как быстро пали его товарищи под атаками тахиллина. Но сильнейший не собирался оставлять в живых того, кто покушался на его жизнь. Он ловко метнул кинжал, который вошел взлетевшей гарпии в спину, серьезно ранив.

Совершенно спокойно Ястреб настиг свою жертву и добил, забрав свое оружие. Тахиллин выпрямился и обвел толпу гарпий презрительным взглядом, заставив Аэллу засомневаться в правильности своих действий.

– Ну что ж, мирного разговора у нас не получилось. Я глубоко разочарован тем, что произошло. Вы только что доказали, какими дикарями являетесь. Существа с необоснованной агрессией и не способные трезво оценивать свои поступки, недостойны моего внимания. Я улетаю к другой колонии ваших сородичей, неся с собой весть насколько же невежественны крылатые горы Иды. В ваших же интересах сидеть и не рыпаться, когда начнётся всеобщая военная компания. И еще… Летать над Фестом стало опасно. Счастливо оставаться! – тахиллин взмахнул крыльями и поднялся в воздух, не обращая внимания на протестующие крики гарпий.

Предводительница застыла, понимая, что сильнейший покинул стаю из-за её невежественности и эгоизма. Гарпия стремительно взлетела и кинулась догонять неспешно улетающего Ястреба. Вся колония последовала ее примеру, никому не хотелось, чтобы тот, кого они ждали так долго, просто взял и улетел, посчитав их недостойными.

– Стой, сахху*!!! – крикнула голубокрылая, ровняясь с величественно скользившим по воздуху тахиллином.

– Возвращайся домой, женщина. Я не собираюсь менять свое решение касательно вас, – холодно ответил предводительнице крылатый, закладывая крутой вираж влево. Несущая в себе кровь Голубых Соек легко повторила его сложный маневр и снова оказалась рядом.

– Нападения на тебя – это мой приказ и моя ошибка! Я нанесла тебе оскорбление, сделай со мной все, что пожелаешь, но не покидай стаю! Это моя невежественность, а не их! Пожалуйста, возьми мою жизнь, но не оставляй нас! – в сердцах закричала Аэлла, складывая крылья и камнем падая вниз, прямо на камни горы. Если ей придётся отдать свою жизнь в обмен на благосклонность и прощение Ястреба, она сделает это!

Однако самоубиться предводительница не успела, у самой земли ее перехватили мощные лапы сильнейшего. Под взволнованный галдеж стаи он аккуратно положил ее на землю, тяжело дыша. Это был опасный и сложный трюк – перехватывать свою жертву прямо в полете, зная, что если не успеть вовремя раскрыть крылья, можно разбиться насмерть.

– Я прилетел к вам с предложением вступить в военный союз и отправиться в полет на Айос-Ни, чтобы устрашить Грез! Чтобы напомнить всем, что с гарпиями нужно считаться и не воспринимать, как дикарей! Но вы напали на меня! Расы Крита никогда не перестанут считать вас смертельной угрозой, если продолжите грабить и нападать на поселения! Для них, – тахиллин красноречиво обвел рукой всю равнину Месара, отлично просматриваемую с высоты Иды, – вы не больше, чем тупые вредители! Нельзя жить вечно в полной изоляции! Ни одно общество не может прожить, не контактируя с другими! Чего вы добились за все эти годы?!

По рядам гарпий, приземлившимся на горный склон, прокатился недовольный ропот, но никто из них не мог достойно ответить на вопрос тахиллина или же возразить ему. Ястреб был прав, не грабя, они не могли обеспечить себя сами, не могли лечить своих раненых и что-то выращивать, производить какие-нибудь изделия и продавать. Между собой стаи тоже не общались и медленно вырождались из-за близкого кровосмешения. Именно из-за него и неумения лечить гарпии прослыли такими уродцами.

– С каждым днем вас становиться все меньше! Из-за налетов на чужие дома гарпий не только из вашей стаи уничтожают поголовно, расстреливая!!! Разве вы не устали от такой жизни, не устали терять своих родных и близких?! Остановить это геноцид можно только показав насколько сильны крылатые, когда соберутся вместе! Летя к вам, я надеялся, что вы сможете понять всю плачевность и встать на правильный путь! На континенте гарпии мирно живут с другими расами! – стая недоверчиво загалдела, выкрикивая протесты.

– Как они выживают, если не берут то, что им нужно у других?! – громко спросила Аэлла, поднимая руки и унимая крики. Тахиллин благосклонно наклонил голову и ответил.

– Как и все остальные расы, взаимодействуя с другими. Вы все знайте, что Баваан Ши, кентавры и Грезы торгуют с друг другом, давая что-то и получая взамен желаемое. Боги наделили вас крыльями, которые можно использовать, чтобы помочь бескрылым и получить оплату за свои услуги… – Ястреб замолчал, пристально оглядывая непонимающе притихшую стаю, – Это и называется торговля, вы предоставляйте свою возможность летать другим, чтобы извлечь из этого выгоду.

Вдруг сильнейший резко влетел в толпу гарпий и выцепил испуганного паренька, дрожащего в присутствии властного хищника. Тахиллин весело фыркнул от такой реакции на себя и спросил у юного крылатого:

– Тебе было бы сложно отнести письмо из одного поселения кентавров в другое, пролетев какие-то жалкие десятки километров или разнести важную весть по округе? А может, нам, властителям воздуха в лом собрать трудноступную для бескрылых траву, которая растет на скалистых склонах и практически бесценна для не летающих лекарей из-за сложностей сбора?

– Н-нет, совсем не сложно, – заикаясь от волнения, ответил паренек и посмотрел на одобрительно улыбающегося сахху, – И за такие мелочи нам будут платить?!

– Да, будут. И мало того, если сможете забыть о разбоях и стать полезными обществам других рас, вас перестанут опасаться. Все вы спокойно сможете ходить в городах и на честно заработанные деньги покупать то, что хотите. На зло всегда отвечают злом. Нужно научиться извлекать выгоду из своих возможностей, – строго закончил свою пламенную речь тахиллин.

– Тогда… Соизволишь ли ты, сильнейший, остаться у нас, чтобы решить все острые вопросы? – вежливо поклонилась голубокрылая гарпия перед сахху.

– Соизволю, – усмехнулся Ястреб и прежде, чем взлететь, звучно добавил, – Меня зовут Дафф.

***

– … Эти Райские птицы уводят в плен разумных и справляют на континент. Вожди Баваан Ши, сфинксов и кентавров тоже участвуют в этом походе, но сложность заключается в долгом огибании Кофинских гор. Быстро могут подойти только сфинксы. Поэтому чтобы воздействовать на императора Грез, нужно надавить на весь город. Представьте, какую панику вызовет наше появление над городом! Если Мелисс не выполнит поставленный ультиматум, мы нападем на столицу. Это заставит весь Крит вспомнить, что гарпии – это сила, – я замолчал, откинувшись на спинку своего стула.

Передо мной за большим столом сидели три предводителя гарпий с Кофинскиго хребта, Белых гор и пика Дикти. С моего отлета из дома прошло три дня, столько понадобилось, чтобы облететь близлежащие Кофинские горы с двумя его пиками и побеседовать с живущими там гарпиями. К Белым горам я летел в сопровождении уже знакомых крылатых.

Не смотря на свое плохое поведение в начале, голубокрылая предводительница с Иды мне сильно помогла, заранее разослав посыльных к вождям, предупреждая о нашем скором визите к ним. Аэлла так же рассказала мне, чего следует ждать от каждой властной гарпии и как лучше начать разговор.

Гарпии равнины Месара тут же согласились учувствовать в военном союзе с бескрылыми разумными и другими гарпиями, и даже выразили готовность попробовать влиться в чужое общество, предложив свои услуги.

Мой визит к крылатым длился намного дольше, чем планировалось изначально. Я не мог связаться с Лейвом, Вереском и Яростью через сферу, потому что был очень занят. Мотаться по всему Криту спорное удовольствие. Долгие разговоры с предводителями тоже изрядно утомляли. Одна лишь Аэлла приняла мое предложение сразу, не споря и не задавая глупые вопросы. Но на её сговорчивость повлиял и личный фактор. Для меня не были секретом взгляды полные вожделения, что бросала на меня гарпия…

– А что ты намерен делать после похода, Дафф? – задал странный вопрос Нереу, старый предводитель крылатых пика Дикти.

– Тоже, что и вы, – насмешливо дернул уголком губ при виде непонимания на лицах гарпий, – Вернусь домой и буду заниматься своими делами.

– Ты живешь на равнине Месара? Мы слышали, что у тебя уже есть Мотив. Он ведь не крылат? – подхватил Окин, вождь с Кофинского хребта.

– Да, я живу не так далеко от Феста. Но то, что мой партнер не тахиллин и не гарпия, к делу не относиться. Я не считаю это недостатком. В моем близком окружении это очень талантливый и уважаемый лекарь. Как все вы знаете, на Крите я пришлый. Мы с моим Мотивом родились в одной далекой стране, в которой крылья и магия не нужны, чтобы летать. Так что я бы еще поспорил, что бескрылым можно считать разумного, у которого нет явных физиологических признаков. У моего избранника душа крылата, – уверенно заявил я, вызвав одобрительную улыбку на лице Зириса, самого терпимого и дружелюбного из предводителей и властителя Белых гор. Он сам состоял в паре с одной Безграничной и понимал, что отсутствие каких-либо конечностей не характеризует привлекательность и полезность твоего партнера.

– Достойный ответ, сахху. Гарпии Белых гор готовы вступить в военный союз и попытаться наладить отношения c другими расами, – вдруг сказал Зирис.

– Моя стая так же вступает в новообразованный блок, – быстро проронил Окин. Я был о нем не лучшего мнения. Он вставал на сторону большинства, не отстаивая собственной позиции. Птичий подпевала, вот кто он!

– Я тоже одобряю создание подобного союза. Гарпии с Дикти присоединяются к вам под началом Даффа Ястреба, – важно произнес Нереу, старикашка не вызывал у меня положительных чувств. Можно подумать, мы тут собрались по его милости, будто бы он своим согласием оказывает всем присутствующим огромное одолжение.

– Благодарю за понимание и надеюсь на посильную помощь от всех вас. Когда все будут готовы, и можно будет вылетать, стая Иды вышлет своих вестников о начале военного полета… – я с облегчением закончил собрание и торопливо попрощавшись со всеми вождями, поспешил на поиски Аэллы и ее воинов. Пришла пора возвращаться на равнину Месара, пора возвращаться домой.

Сахху – с тахиллинского переводится как “вожак”. Но если быть точнее, данный термин означает верховного вождя военного или духовного.

Комментарий к Гарпии https://pp.userapi.com/c636916/v636916705/29a02/Ui__bwjXcwc.jpg – Аэлла.

====== Обещание ======

Заложил плавную дугу, с радостью осматривая с высоты россыпь знакомых домишек, расположившихся между Йером и Анапом. Как же я соскучился по дому хёвдинга и его обитателям! Жить на склонах гор – это точно не мое. Пребывание у гарпий изрядно меня измотало и честно говоря, раздражало, все эти удивленные и восторженные взгляды заставляли чувствовать себя неуютно даже такую эксцентричную личность, как я, любившую быть в центре внимания.

Издав высокочастотный счастливый свист, ухнул вниз, контролируя стремительное падение кончиками полураскрытых крыльев. Ветер трепал мои пестрые перья, а сердце радостно билось в преддверии воссоединения с моим прекрасным Мотивом. Острым ястребиным криком поприветствовал дозорных, пролетая над их костром. В тусклых отблесках кострах они рассмотрели меня и, убедившись, что это свои, ответили на приветствие тихим “Хой!”

Залетел во внутренний двор белокаменного дома, утопавшего в темной зелени фруктового сада. Жадно потянул носом, наслаждаясь букетом знакомого амбре. Сквозь запах яблок и винограда пробивался яркий цветочный аромат Вайли, который много времени проводил, ухаживая за растениями и деревьями в саду.

С сожалением оглянулся на темное окно нашей с Акино спальни. Я не мог заявиться к своей паре грязным. За три дня, что провел в полетах, времени помыться у меня как-то не было. Тихо зацокал когтями по каменным ступеням купальни, торопливо расстегивая многочисленные ремешки на своей одежде.

На деревянную лавочку опустилась перевязь с клинками, фляжка, сумка и аметистовый жезл. Расшнуровал жилет и скинул на пол, следом полетели штаны. Зажигать свечи, что в изобилии были расставлены на ступенях и в нишах купальни, не стал, прекрасно видя в темноте. Холодная вода бассейна меня не смутила, тело тахиллина было прекрасно приспособлено и к холоду, и к жаре.

С наслаждением опустился в воду. Критяне знали толк в хорошем мыле, особенно оливковом и, конечно же, в маслах. Яростно намыливая жёсткую мочалку душистым мылом, услышал, как в глубине дома с едва различимым скрипом петлей открылась дверь. Мечтательно улыбнулся, совсем скоро мне составят компанию.

Созидающие отлично чувствовали присутствие друг друга. Вереск, скорее всего, проснулся, как только я начал кружить над равниной Месара, между устьями Анапа и Йера.

Расправил крылья и издал самый мелодичный свист, на который был способен. Птичье наследие одарило мой голос широким диапазоном звучания. По внутреннему двору разлетелся тихий смех.

– Ты точно – Ястреб, а не Соловей, дорогой Мистер Птиц? – игриво поинтересовался Мотив, грациозно спускаясь по мраморным ступеням купальни.

– Для тебя я кто угодно, Тамерлан, – в тон ему мурлыкнул я, прищуриваясь от света свечи, что принес с собой Аки в подсвечнике.

Оглядел своего сахарного мальчика. Наготу Вереска скрывал лишь темно-синий обрез ткани на бедрах и широкий шерстяной платок, который Греза в спешке накинула на плечи. При тусклом освещении сиреневые очи мягко сияли. Вышел из бассейна и подошел к своему парню. Лекарь пряно пах лечебными травами, которые заглушали его настоящий медово-вересковый аромат.

– Я так сильно скучал по тебе, – прошептал, ведя губами по точеной шее Акино. Свободной рукой моя Греза (во всех смыслах этого слова) обняла меня за талию. Губы обжег пылкий поцелуй. Мы слились в одно целое, после такой невыносимой разлуки, Мотив брал у меня манну. Изящным запястьем, светящимся сиреневым огоньком нашей магии, партнер махнул в сторону воды, согревая её. Магическим образом подсвечник оказался стоящим на полу.

Придя в себя после волнующего Экстаза, сорвал со смеющего Вереска одежду и понес в бассейн. Гибкая Греза извернулась в моих руках, обвивая мне талию ногами. Легко удерживая равновесие, сел на каменные ступени искусственного водоема, устраивая пару поудобнее. Аки взял оставленную мной мочалку и мыло, плутовски улыбаясь.

– Давай так, я тебя мою, а ты рассказываешь мне последние новости. Когда над Кофинскими горами заметили целые косяки гарпий, все поселение тут же поняло, что тебе удалось заручиться их доверием, – наигранно безразлично произнес Акино, проводя по моей груди намыленными ладонями.

– Все четыре стаи крылатых Крита меня поддерживают и согласны участвовать в военном полете, – промурлыкал я, наслаждаясь ненавязчивыми, но ласковыми прикосновениями чужих рук.

– Я в этом и не сомневался, – мне прикусили мочку ухо и обольстительно произнесли, – Ты хороший вождь, что не говори. Но мне нужны подробности, ты же не хочешь останавливать нашу игру, верно?

– Эй, где мой стеснительный Мотив? Кто ты, незнакомый змей-искуситель? – весело фыркнул и уже серьезно продолжил, – В принципе социализировать гарпий можно, по крайне мере тех, что живут на Иде. Их предводительница Аэлла готова выполнять все мои поручения. Кто бы мог подумать, что в гарпии может течь кровь прекрасных Голубых Соек.

– И как она выглядит, эта Аэлла? – поинтересовался каким-то странным тоном Аки, резко запуская пальцы в мои перья у основания крыла, заставляя выгнуть спину. Это моя очень сильная эрогенная зона.

– Эффектная, если бы не знал, что она гарпия, принял бы за тахиллинку, – не сдерживаясь, простонал я, сжимая в ладонях упругие ягодицы своего сахарного мальчики, запоздало сообразив, в чем дело, – Даже не думай ревновать, меня женщины не интересуют, впрочем, как и гарпии.

– Но я слышу неудовольствие в твоем голосе, Даффи, когда ты говоришь о ней, – ровно проронил Вереск, немного агрессивно кусая мне соски, – Властная предводительница запала на МОЕГО красавца-тахиллина? Да?!

– Да, блять! – выкрикнул я, когда ладошка Акино сжалась на моем вставшем члене. И уже переведя дух, укорил Вереска, – Ты сам знаешь, что это чувство не принесет пользу нам обоим.

Мягко поцеловал рассердившегося Мотива, обнимая за талию. Откинул мокрые черные волосы партнеру за спину и, отрастив клыки, начал властно, но в то же время игриво, прикусывать нежную кожу. Пришел черед Аки чувственно выгибаться и прикрывать глаза от удовольствия. Акино нравилось, когда я ласкал его, используя клыки и когти.

– Все еще хочешь послушать, что происходило на собрании гарпий? – насмешливо ухмыльнулся, заставляя Мотива опереться спиной о мое крыло, прихватывая зубами его розовый сосок.

– Хочу, – тихо и покорно проронил Вереск, обвивая мне шею руками.

– Я озвучил предводителям четырех стай дату военного полета, названную Лейвом, – прервался, тянясь за бутыльком сандалового масла, – За две недели гарпии успеют мобилизовать свои клинья*и снарядиться. А Баваан Ши и кентавры успеют обогнуть Кофинский хребет и за пять дней… Никто об этом не задумывался, но я не думаю, что все будет так просто, Аки.

Партнер медленно убрал руки с моих крыльев и обнял за шею, недоуменно заглядывая в глаза и ожидая ответ на свой молчаливый вопрос.

– Не в одном Фесте дэморисы заключили договор с Грезами. Терн рассказал мне, что на выгодных условиях его собратья защищают этих напыщенных щеголей, получая взамен надежный источник пропитания и заботы. Не смотря на свою разумность, эти динозавры являются зверьми, которые страдают от паразитов и нуждаются в большом количестве дичи. Такие умелые охотники как Ши и сфинксы составляют им мощную конкуренцию, более того, на дэморисов охотятся как на тупую скотину. Разумным динозаврам не доступен Экстаз, защититься от чужой магии они не могут, поэтому сотрудничество с Грезами так выгодно. Нам не известно, сколько дэморисов охраняют Айос-Ни. Динозавры ненавидят Баваан Ши по понятным причинам, даже при поддержке крылатых военное столкновение на земле может произойти. Да и кентавры отстреливают этих поразительных рептилий, отгоняя от своих стад породистого скота. Но даже не это беспокоит меня сильнее всего. В столице Грез пар Созидающих намного больше, чем в Фесте, следовательно, магическая поддержка будет сильнее. Также я не верю в непоколебимый авторитет тахиллинов среди гарпий, во всех временах и обществах находились те, кто бросал вызов вождям, отчаянно стремясь к власти. Возможны стычки и среди самих стай крылатых, все они жили обособленно друг от друга. Падших будет много…

– Знаешь, весь этот военный полет… – Вереск замолчал, подбирая правильные слова, – Я все еще отказываюсь верить в то, что мы попали в период Античности. Колизей, города-государства, ожившие легенды… Ласарисс каждый преподносит что-то новое. Даже не знаю, нравится мне жить, балансируя на бритве острых ощущений, или нет.

– Все ты прекрасно знаешь, любитель драйва! – подколол я Мотива.

– Но, честно говоря, только полеты с тобой удовлетворяют мою потребность в острых ощущениях, – Акино сменил тему, льстя мне. Было приятно слышать подобные слова, однако я предпочёл оставить эту маленькую деталь в тайне.

– Только полеты доставляют тебе острые ощущения? – притворно изумился, дразнящее проводя скользкими от масла пальцами по промежности любовника. На другой руке выпустил когти и осторожно царапнул ягодицу своего сахарного мальчика. Нашел его губы и страстно поцеловал, не желая больше отвлекаться не на что другое.

Мягко коснулся крылом бока Аки, щекоча чувствительную кожу перьями. Кулачок Вереска сжался на моей эрекции, заставляя несдержанно толкнуться в его руку. Поймал зубами нижнюю губу партнёра и медленно ввел в него палец. Бедра Вереска напряглись и тут же расслабились. Сместился вниз, ведя влажную дорожку языком по солнечному сплетению Акино к низу живота. Палец, смазанный в масле, легко скользил в тугом анусе Грезы. Распластал крылья по ступеням для равновесия и вобрал в рот возбужденную плоть Мотива, заставив его шумно втянуть в себя воздух и немного прогнуться в пояснице.

– Даффи, глубже! – потрясающе хрипловатым голосом попросил сахарный, мягко надавливая мне на затылок. Покорно выполнил его просьбу, беря глубже, одновременно с этим заканчивая растягивать Аки. Приласкал шелковистую головку языком, дразнящее поглаживая поджавшиеся яички подушечкой указательного пальца. Задвигал головой, делая своему парню глубокий минет, но давая дойти до финала.

Сжал собственный член, чувствуя невыносимую потребность войти в своего Мотива прямо сейчас. Плавное движение вверх, бережно опустился на Акино, проникая в него. Любовно провел большим пальцем по крепко сжатому пухлому рту, наклонился и поцеловал Вереска в губы, замерев и терпеливо дожидаясь, когда Греза привыкнет к моему вторжению в себя.

Расправил трепетно подрагивающие крылья, умопомрачительно целуясь с партнёром и неспешно двигая тазом. С тихим стоном Вереск качнул бедрами навстречу, чуткими пальцами пробегая по крылу, ведя по вздыбленным перьям от основания к излому. Игриво прикусил точеную шейку, подхватывая Аки под колени и ускоряя темп проникновения.

Мы снова слились в Экстазе, счастье накрыло липким покрывалом, оседая глубоко внутри. Страстная ночь уходила, растворяясь в темноте…

***

На востоке небо затянулось нежно-розовыми тонами. Встречали рассвет на крыльце дома, не заботясь, что кто-то может увидеть нашу наготу. Аки водил по татуировке Иггдрасиля на моем правом бедре, прижавшись щекой к крылу. Удовлетворенно прикрыл глаза, сосредотачиваясь на движении тонкого пальчика, повторяющем изгибы тату.

– Знаешь, Мировое Древо на коже тахиллина – это очень символично, – вдруг проронил Вереск, целуя меня в плечо.

– Объясни свою мысль, – я заинтересованно приоткрыл глаза.

– Крона – это верхний мир, небо. Корни, соответственно, земля. Не думаю, что ты вкладывал в эту татуировку понятия Ада и Рая по славянской мифологии. Ствол соединяет землю и небо, нижний и верхний мир, являющиеся полными противоположностями друг друга. Тут находятся гарпии и прочие крылатые, – Греза очертила листву Мирового Ясеня и скользнула к корням, – А тут расположились нелетающие разумные. А ты – это ствол Древа, ось на стыке двух миров, надежно их соединяющая.

– Да вы философ, молодой человек, – хмыкнул, приобняв своего сахарного крылом, – Ищите смысл там, где его нет. Я просто так набил это тату, без всякого таинственного подтекста.

– Это совсем не важно. Главное то, что теперь у нее появился смысл, – протянул Аки, заглядывая мне в глаза. Где-то запел жаворонок. Мы замолчали, прислушиваясь к чужой песне.

– Дафф, а ты помнишь слова из книги “Поющие в терновнике” о песне птицы на смертном одре в терновнике, насадившейся на самый острый шип? – внезапно и задумчиво спросил Вереск, как только утренняя пташка замолчала.

– Что за мысли у тебя сегодня, Аки? – взволнованно прижался губами к виску Мотива, – Я смотрел фильм. Но это было так давно… Кроме основного сюжета ничего вспомнить не могу. К чему ты ведёшь?

– Все лучшее достается ценой великого страданья, – как-то горько и надрывно проронил мой сахарный мальчик, резко притягивая меня к себе и целуя в губы.

– На Земле так и было, милый. По крайне мере в моей жизни. Но теперь все изменилось. Я живу на полную катушку, как и прежде. Меня окружают прекрасные существа, – стиснул в ладони пальчики Грезы, – К тому же у меня есть ты…

Заветное признание так и не сорвалось с моих губ. Вереск приложил палец к моему рту и улыбнулся. Одновременно нежно и грустно.

– Я знаю, Данни. И ты все знаешь. Сейчас не то время, чтобы проявлять сентиментальность. Просто поклянись мне, что никаких шипов в груди и предсмертных песен, – меня любовно погладили по крылу.

– Клянусь, никакого суицида! – шутливая клятва легко сорвалась с моих губ.

====== Битва ======

– Я скоро вернусь, сахарный… – нежно провел пальцем по щеке своего Мотива. Аки вместе с Вайли оставались под надежной охраной в поселении Ши. Хёвдинг с отрядом воинов покинул клан еще три дня назад, чтобы присоединиться к отрядам кентавров и других Баваан Ши для преодоления Кофинских гор. Гарпии из стаи Аэллы сопровождали их на протяжении всего пути. На рассвете все пешие отряды достигнут залива Мерабелон и тогда я поведу гарпий в воздушные просторы над Айос-Ни.

– Береги себя! Меня не будет рядом, чтобы залечить твои раны, – тонкие пальцы отчаянно сжали мои плечи, надежно защищённые кожаными наплечниками. Сухие губы мимолётно коснулись моего рта. Одарив своего любимого волной нежности и тепла, отстранился и поднялся в воздух, провожаемый взволнованным взглядом вересковых глаз…

Под моим крылом безмятежно спал Крит, не подозревая, какие потрясения ждут его сегодня. Мощный взмах крыльев подбросил меня вверх, стремительный полет над Кофинским хребтом. Бедро обожгло неожиданным жаром. Коснулся Жезла Власти, посылая гарпиям сообщение о том, что скоро буду над местом сбора.

От каменных склонов гор отделились десятки и сотни теней, смазанными молниями поднявшимися в воздух. Меня давно ждали. Издал острый приветственный крик, на который тут же ответили, едва не оглушив. Четыре вожака стай метнулись ко мне, приветствуя лично. Выражая свою волю через Жезл, дал команду набирать высоту. Многокрылым вихрем Крылатые помчались в поднебесье, отвоевывать былое величие и влияние.

***

Император Мелисс был разбужен, когда ночные сумерки разрезали первые розовые лучи заметавшегося рассвета. В городе творился полнейший хаос. Стремительно загорался свет в окнах. Зловеще звонил тревожный колокол, сообщая Грезам о надвинувшейся беде. Стражники поздно заметили подступавшие к стенам города войска, которые очень удачно скрывала ночная тьма, а позднее туманная мгла. С востока к Айос-Ни подобрались отряды мягко ступающих сфинксов. С юго-запада и юга подошли войска кентавров и Баваан Ши, выступающие одним фронтом.

Царственная Греза мрачно пробежался глазами по ровным рядам противников, оценивая нависшую над его городом угрозу. Вражеские воины подготовились хорошо. Тяжелая броня и обнаженные лезвия клинков грозно блестели в рассветных лучах. Правитель почти слышал, как натягиваются тугие тетивы боевых луков с отравленными стрелами, что так любили Ши.

Морская столица Грез не была защищена высокими крепостными стенами. Они укрепляли лишь центр Айос-Ни*. Созидающие уже плели магическую защиту, готовясь отражать вражеские заклинания. Император был уверен в том, что город выстоит перед такой внушительной армией. Раса Грез не зря славилась своими умелыми магами. Воины уже приняли оборонительные позиции. Однако нападать Баваан Ши, кентавры и сфинксы не спешили.

Над напряженно застывшими воинами разнесся громоподобный голос огромного черного, как мрак кентавра, выдвинувшего Мелиссу ультиматум. Либо им выдают всех членов группировки Райские птицы и отпускают похищенных критян, либо город будет осажден.

На эту угрозу царственная Греза лишь дернул уголком губ и отдал приказ атаковать. Наблюдая, как формируются и летят в противников боевые заклинания, император напряженно размышлял. Он давно знал, что многие связывают пропажу критян с торговой столицей Грез и предпринимаются постоянные попытки выйти на след работорговцев. Однако Райские птицы умели заметать следы. Если бы не непонятный переполох в Фесте с Вороном, возможно этого бы не произошло. Но кто бы мог подумать, что племена этих варваров с копытами будут выступать под одним знаменем со сфинксами, благородной и мудрой расой!..

В небо с яростным свистом взвилась туча стрел. Вражеские войска ощетинились щитами. Заполыхали синим магическим огнем защитные экраны, укрывая от чужих стрел. Затрубили боевые горны и отряды кентавров, Баваан Ши и сфинксов ринулись в атаку. Казалось, сама земля дрожала от тяжелой поступи копыт и лап. Раздались первые предсмертные крики. Группы кентавров первыми влетели в город, прорываясь сплоченным строем через защитников города.

– Мой господин, посмотрите туда!!! – окрикнул своего владыку один из военачальников, указывая на восток. Мелисс сощурил изумрудные глаза, вглядываясь в яркую полосу рассветающего горизонта. Он недоуменно моргнул, принимая черные, стремительно растущие в размерах точки за стаи птиц. Но птицы не летали в четко сформированных клиньях, придерживаясь определенного боевого порядка!

Император был Мотивом и поэтому мог видеть ауры и различать по ним разумных. Над морской гладью на фоне золотисто-красного рассвета стремительно летели стаи гарпий. Очень много гарпий! Никогда в небо Крита не поднималось столько Крылатых, ведомых одной целью. Гарпии часто устраивали разбойничьи налеты, собираясь в группы, но они были столь не организованы и многочисленны. Всем этим летучим войском явно управляли!

Мелисс смог различить среди схожих аур гарпий одну ярко пылающую ауру сильного Безграничного. Ауру тахиллина. Единственного за многие сотни лет тахиллина на Крите! Причем не просто тахиллина, а птичьего Владыку! Обычному Крылатому не под силу объединить стаи гарпий, постоянно грызущихся между собой, для единой цели.

Греза вспомнил доклады своих соглядателей из Феста, повествующих о вечернем бое, устроенном необычной гарпией. Крылатый сошелся в схватке с Вороном. Последний был удачным охотником на разумных и часто возвращался в Айос-Ни с богатой добычей. Все его жертвы благополучно попадали в цепкие лапки Райских птиц. Работорговец умело заметал следы и до вмешательства тахиллина и неких неопознанных Грез, фигурирующих в рассказах, осечек слаженная система не давала. Выяснить про эту троицу удалось немного.

Грезы въехали в Фест в шесть часов вечера на статных кобылах, явно кентаврийского развода. Этот факт был первым, за что смог зацепиться Мелисс. Породистые лошади на Крите стоили очень дорого, потому что никаких крупных и хороших заводчиков кроме кентавров на острове не было. Привести коней с материка через Эгейское море удовольствие не дешевое. А кентавры мало того, что завышали цену в десять раз, так еще и продавали далеко не всем желающим, потому что очень трепетно относились к лошадям. Поэтому у хозяев живого сокровища всегда был высокий социальный и материальный статус, а следовательно и известность. Однако приехавшие в город юноши были никому не знакомы.

Они заявились в «Павлин» под видом проституток, коими точно не являлись, и принялись наблюдать за посетителями таверны. Вскоре, по словам очевидцев, пришел Ментор, с которого они глаз не сводили. Каким образом неизвестные Грезы на него вышли, оставалось загадкой. Вскоре на сцене действий появился тахиллин, который явно находился в тесном знакомстве с «путанами» и по их наводке решил разобраться с Вороном. В ходе схватки Крылатый улетел с работорговцем в лапах, отделавшись стрелой в крыло. И он, и Грезы благополучно покинули город в потемках.

Ясно было одно – с этой троицы все и началось. Императора очень напрягало то, что среди его подданных объявились непокорные предатели, ушедшие под крылышко врага в прямом смысле этого слова. Раса Грез знала о произволе своих правящих родов по отношению к другим критянам и не вмешивалась в дела своего правителя. Работорговля обогащала весь народ Грез, сила и влияние двух портовых городов – Феста и Айос-Ни росла с каждым годом. И вот нашлись «герои» решившие пойти против системы. Так же весьма занимательными были слухи о двух Грезах живущих в станице Баваан Ши, расположившейся между реками Анап и Йер…

Мелисс тряхнул головой, отрешаясь от напряженно размышления, и с тревогой наблюдая за стремительным приближением летящих к городу воинов. Подлетев к Айос-Ни, единый строй распалась на восемнадцать крыльев*. Крылья организованно пролетели над городом. Воины Грез в страхе затаили дыхание, наблюдая, как гарпии бросаются вниз, отправляясь в свободное падение.

– Стреляйте! – разлетелся над оцепеневшими в первобытном страхе воинами зычный приказ командиров. Наваждение тут же спало. Напряженно загудели натягиваемые тетивы, с тихим свистом стрелы разрезали воздух. Заметалось фиолетово-черное марево смертельного заклятия – Выжигающей сети.

Попасть в маневренных летунов стрелами оказалось невероятно сложно, но возможно. Однако гарпий окутала сиреневая дымка, красноречиво напоминающая Грезам, что они не единственные Созидающие на Крите. Стрелы рассыпались в прах и рассеивались по ветру, едва достигнув гарпий. Уходя из радиуса поражения Выжигающей сети, Крылатые разорвали строй, выходя из завораживающего пике. Громко захлопали многочисленные крылья.

Они обрушились на Грез вихрем из острых когтей и кинжалов, вонзающихся в самое сердце. Из-за набранной скорости во время пикирования гарпиям не составляло труда пробить когтями лап толстую кожу доспехов, добираясь до уязвимой плоти. Неотвратимые, подобные смерти с небес, они кровожадно набрасывались на защитников Айос-Ни. Созидающим пришлось бросить все усилия на сдерживание гарпий, что стало причиной прорыва кентаврами и Баваан Ши стойко державшихся до этого фронтов основной обороны.

Враги достигли центра города. На улицах шли ожесточенные бои. Ши и кентавры вершили вендетту, мстя за загубленные жизни своих друзей и родных. Сфинксы не уступали своим союзникам в смертоносности и жестокости. Потери несли обе стороны, но Грезы начали быстро сдавать под яростным натиском противников. Созидающие и обычные солдаты не могли выработать правильную стратегию против гарпий, кроме как осыпать их стрелами и заклятиями.

Крепостная стена, защищающая основную часть населения портового города и правящую верхушку, была пустым звуком для крылатых воинов, с легкость перелетевшую ее. Основная часть гарпий снова поделилась на группы и разлетелась по определенным секторам, оказывая наземным войскам кентавров, сфинксов и Ши поддержку с воздуха.

Все надежда была на дэморисов, заключивших договор с Грезами о военной службе на постоянной основе. С тяжелым сердцем император велел отпереть ворота Центра и выпустить разумных ящеров, до этого охраняющих последний заслон от свирепых берсерков. Появление опаснейших хищников не остановило наступления кентавров и Баваан Ши. Дэморисы могли переломить ход сражения.

Внезапно перед ощерившимися в ужасающем оскале бронированными хищниками, готовыми кинуться на ровные строи прилично потрепанных воинов, осаждающих Айос-Ни, приземлился один из Крылатых. Император, наблюдавший за сражением из башни, подавил изумленный вздох. Перед распалёнными боем дэморисами стоял тахиллин. Сражение замерло, только гарпии беспокойно кружили над ящерами, в любой момент готовые напасть на них, защищая своего драгоценного сахху. У латунного вожака и Владыки Птиц состоялся безмолвный диалог.

Грезы заметно заволновались, помня о том, что тахиллины могут повелевать не только птицами. Однако подчинить разумных ящеров Ястреб даже не пытался, хотя Жезл Власти на его бедре сиял нестерпимым светом, показывая силу своего хозяина. Дэморисы были не просто наемниками, которым можно просто приказать, щедро заплатив. Нет. Ящеры имели свое чувство справедливости и придерживались определённых моральных устоев. Тахиллин с жаром убеждал в чем-то замерших в раздумьях хищников. Затем он обернулся к напряженным союзникам, обводя их рукой и громко произнес, обращаясь к вожаку дэморисов:

– Все мы собрались здесь для восстановления справедливости, Терн! Они отказались выполнить установленный ультиматум, – перст тахиллина обвиняющее ткнулся в главную башню, где заседал Мелисс с главами влиятельных родов и военачальниками, – нам не выдали тварей, обрекающих наших любимых, родных и близких в рабство! Это проблема не только тех семей, откуда пропали разумные! Это проблема всего Крита! Грезы возомнили себя владыками мира! Они считают, что вправе распоряжаться чужими жизнями и наживаться на них! По мирному это дело решить не получилось! Если нам не выдадут всех членов группировки «Райские птицы» и не отпустят плененных критян, от этого городишки и камня не оставим, все разнесем!

Последние слова Ястреба утонули в яростном реве кентавров и Баваан Ши, сфинксы ограничились согласным рычанием. Мелисс в голос застонал. Внимательно слушавший Крылатого, латунный дэморис, названный Терном, согласно склонил клиновидную голову и коротко рыкнул, отдавая команду всем ящерам освободить дорогу для наземных войск, которые тут же ринулись вперед. А гарпии, с радостным клекотом повинуясь приказу сахху, полетели к башне, где скрывался император. У Грез больше не оставалось надежды.

Гарпии пресекли жалкие попытки к сопротивлению, грамотно окружив башню и метко бросив в узкие бойницы горящие свертки с ядовитыми травами, дым которых вызывал паралич и удушение. Вскоре всю башню заволокло смогом. Кашляя и хрипя, правящая верхушка Аойс-Ни бросилась к лестнице вниз – единственному спасению. Отчаянно сливались в Экстазе Созидающие, пытаясь отбросить подступающую смерть от последнего рубежа, за которым начиналось неизбежное. Многим удалось прогнать из легких отравленный воздух и выбраться во двор крепости, где их уже поджидали гарпии с тряпицами на лицах, смоченными особым составом, защищающие от ядовитых испарений.

Спасая свою жизнь, Грезы выбегали из своего убежища, как крысы с тонущего корабля. Император оказался в числе тех, кто вышел из крепости живым. Но как долго продлиться эта жизнь? Зеленые глаза с ненавистью посмотрели на парящих над жалкой кучкой уцелевших Грез гарпий. Жестокость этих плебеев не знала границ! Послышалось цоканье торопливых шагов Ши и кентавров. Огромный черный кентавр первым вошел в крепость и остановился, цепким взглядом осматривая валяющихся на земле вельмож и нависших над ними Крылатых. Он отдал приказ, и мощные воины тут же окружили побежденных.

Вожак кентавров поднял Мелисса с земли, вздернув за ворот богатых одежд, перепачканных грязью. Лезвие остро отточенного кинжала прижалось к беззащитному горлу. Кучка царственных особ нашла в себе силы приподняться, с ужасом смотря на императора и безмолвно ожидая его дальнейшей участи.

– Этот и есть ваш император?! Да мешок навоза старой клячи в сто раз полезнее, чем он! – презрительно оскалившись, кентавр встряхнул Грезу, заставив бессильно и злобно извиваться над землей. По рядам воинов пробежали презрительные смешки.

– Опусти его на землю, Власис, – негромко велел воину хрипловатый баритон, принадлежащий внушительному Баваан Ши. Едва заметно прихрамывая, Ши подошел к кентаврам, – Ты сейчас все мозги из него вытрясешь, и мы ничегошеньки от него не добьемся. В этом городе все еще находятся те, кто нам дороги. Подумай о них.

– Как знаешь, Лейв,– император упал на землю, тяжелое копыто придавило его спину, – Этой падали следует преподать урок, если он не расскажет, где находятся пленённые критяне и куда доставили уже проданных рабов.

– Оставляю Грез на ваше попечение, господа, – рядом с Баваан Ши грациозно приземлился тахиллин, прожигая пронзительным взглядом вельмож. Затем обвел свое многочисленное крылатое войско желтыми глазами, – Свою часть договора мы выполнили. Пора заняться добычей!

Гарпии встретили слова своего Владыки ликующими криками. Лейв обменялся с Ястребом быстрым взглядом, согласно наклоняя голову. Добыча, что унесут Крылатые, станет платой за помочь в покорении Айос-Ни. И Ши, и кентавры понимали, что военный союз с гарпиями очень выгоден. При атаках с воздуха город пал за считанные часы, кто знает, сколько бы сражались критяне с защитниками столицы без тахиллина и его войска.

Однако гарпии все еще были дикарями и во всем искали личную выгоду, ни во что не ставя интересы союзников. Действовать сообща с наземными воинами и удерживаться от бесконтрольных грабежей, крылатое племя побуждало жёсткое командование Даффа. Гарпии безоговорочно выполняли все приказы тахиллина, с полной убежденностью в том, что он приведет их народ к процветанию. Его авторитет был незыблем. Сегодняшняя битва окончательно укрепила их веру в Ястреба. Еще не скоро утихнет молва о сокрушительной мощи гарпий. Даже своевольные предводители стай что-то пересмотрели для себя и с благоговением смотрели на сахху.

Признаться честно, Лейв не ожидал от Даффа такой грамотной тактики, впрочем, как и бесприкословнейшего выполнения приказов гарпиями. Тахиллин расправил широкие крылья и поднялся ввысь, к ожидающим его собратьям. Вскоре Крылатые закружили над Айос-Ни, выискивая интересующую их поживу.

Баваан Ши вскинул руку, собирая вокруг себя воинов клана Граай-Схи. Подвластные хёвдингу Ши должны были обыскать город в поисках пленных критян, а так же держать под контролем порт и корабли. Наверняка в темных трюмах невольники уже были готовы к отправке на материк. Кентавры и основная часть соплеменников Лейва патрулировали павший город. Сфинксам была поручена не менее важная работа – проштудировать счетные книги, в них таилось важнейшее знание...

***

Устало хлопнув крыльями, приземлился на изящный балкончик императорского дворца, где у сфинксов кипела бурная бумажная деятельность. Ученые полукошки как никто другой умели обращаться с книгами, поэтому нужные нам знания умело добывались и систематизировались. Сфинксам пришлось прочесть десятки счетных книг, перерыть документы в кабинетах императора и крупных сановников.

Так, как Айос-Ни был торговым городом, у императора под началом казначея существовало некое подобие бухгалтерии. В счетные книги Грезы систематизировали, что упростило работу сфинксам. Документы делились по сроку давности, различного вида договоры (купля-продажа, завещание, сделка о личном найме и т.д.), различного вида обязательства и торговые сделки естественно. Последние разделялись на импорт и экспорт, движимое и недвижимое, в зависимости от статуса торговца, по цене и так далее. Работорговлю выделили в отдельную группу, документы в которой уже находились в полнейшем беспорядке.

Классификация была лишь по цене и странам, к которым принадлежали покупатели рабов. Сфинксы вели свои собственные списки невольников, указывая в них все, что было указано в договорах о купле-продаже рабов, начиная от расы, пола, возраста и заканчивая видом деятельности и смутным описанием внешности, очень расплывчато сопоставимые с возможной принадлежностью к тому или иному роду.

Помимо списков рабов, сфинксы составляли учет членов группировки «Райские птицы» и всех, кто хоть как-то был с ними связан. В основном это были ставленники императора и старинные торговые семьи, державшие свои корабли. Баваан Ши и кентавры жестко контролировали всех подозреваемых, однако мирные семьи никто не трогал. Даже гарпии. Об этом позаботился лично я. Крылатые понаграбили имущество, находившееся во дворце и личной резиденции Мелисса. Жилые дома оставались нетронутыми…

– Дафф! – окликнули меня, вырывая из глубокой задумчивости. Я вскинул голову, ко мне неторопливо шел один из сфинксов с темно-коричневой шерстью и огромными синими, приветливо улыбающимися глазами. Рхан. За последнюю неделю я много времени провел в обществе этих кошачьих всезнаек и получал массу удовольствия от общения. Рхан и его собратья не были высокомерными и заносчивыми, как архивариус Баваан Ши. Мое мнение об этой расе кардинальным образом переменилось в лучшую сторону.

– Доброе утро, Рхан, – мои губы растянулись в приветливой улыбке. Сфинкс важно кивнул и протянул мне стопку грубоватой бумаги. Списки похищенных Ши из клана Граай-Схи.

– Ты улетаешь сегодня? – деловито поинтересовался полукот, устало потягиваясь гибким телом.

– Да. Лейв увел своих Баваан Ши вчера ранним утром, они наверняка уже достигли Кофинских гор. Гарпии разлетелись по домам еще раньше. Мне тоже пора возвращаться домой. Необходимые хёвдингу сведения ты мне уже отдал, – повысив голос, я обратился ко всем хранителям знаний, – Спасибо за проделанную работу, ребята!

Сфинксы позволили себе на минутку отвлечься от бумаг, и ответить мне тихим коллективным мурчанием. Рхан усмехнулся и хитро прищурил глаза.

– До встречи, Дафф. От лица всех здесь присутствующих приглашаю тебя в нашу скромную обитель. Мы с удовольствием поразгадываем твои загадки снова. И не забудь захватить свою пару. Мой народ давно хочет познакомиться с этим светочем медицины и записать мудрость, что он хранит.

– Обязательно загляну к вам вместе с Акино. Прощайте, – вскинул руку на прощание, возвращаясь к балкону. Положил ценные документы в сумку и упал вниз, перескочив через резные перила. Короткое падение сменилось быстрым полетом, стоило распахнуть крылья и ударить ими о воздух. Сделал несколько мощных взмахов, набирая высоту.

Вскоре Айос-Ни затерялся далеко внизу, среди зеленых просторов лесов и голубого сияния Эгейского моря. Под крылом мелькающей полосой проносился Крит. Я заложил вираж на юг, позволив сердцу сладко забиться при виде серого массива Кофинских гор. За горным хребтом лежала равнина Месара. Мой новый дом, где меня с нетерпением дожидается мой возлюбленный и лучший друг.

«Как же я скучал, Аки!» – нежно подумал я, касаясь невидимой ниточки, связывающей Безграничного с Мотивом. Чуткий Акино тут же откликнулся на мое осторожное прикосновение к своему сознания. Меня окатила волна любви и нежности, посланная Вереском. С энтузиазмом замахал крыльями быстрее, несясь на потоках восходящего воздуха туда, где меня ждали и любили…

*Греки не строили крепостных стен вокруг города. Стены крепости защищали лишь центр города.

*Крыло – боевой отряд тахиллинов или гарпий, состоящий из 25 воинов.

====== Дальние дали ======

Поднимая ветер крыльями, я приземлился во дворе дома Лейва. Меня уже встречали. Улыбнулся при виде Акино, торопливо пересекающего сад в развивающимся нежно сиреневом хитоне и белой накидке. Мотив влетел в мои объятия и уткнулся носиком мне в шею, шумно вздохнув. Я приподнял его голову за подбородок и страстно поцеловал, поглаживая желанное тело. Моя мана широким потоком вливалась в партнера, заполняя его пустующие резервы. Не знаю, сколько мы простояли так, возбужденно вжавшись в друг друга, соединившись сознаниями и сердцами. Но рано или поздно пришлось бы разъединиться.

– Больше не улетай от меня так надолго! – твердо посмотрели на меня вересковые глаза, – Я чуть с ума от беспокойства и тоски не сошел за эти дни.

– Ты же знаешь, я чувствовал тоже самое, – тихо прошептал, прижимая Аки к себе.

– А про меня как всегда забыли! – раздалось обиженно со стороны крыльца. Я усмехнулся и посмотрел на Вайлина, прижимающегося к рослому Лейву точно так же, как Вереск ко мне. Смотреть, как Созидающие входят в Экстаз, и оставаться равнодушным невозможно.

– Иди сюда и тебя потискаю, – фривольно проворковал я и получил весьма чувствительный тычок локтем от Акино, грозно посмотревшего на меня. Засмеялся и еще раз поцеловал своего Мотива. Тут уж и Вайли подошел обниматься. Когда нам надоело тискаться, я мягко отстранился от парней, и подошел к насмешливо наблюдающему за нами хёвдингу, который уже привык к подобным сценам и не ревновал меня к своему Безграничному.

– Здесь списки всех Ши из нашего клана, кого Райские птицы перепродали на материк, – пробурчал, сосредоточено роясь в набедренной сумке. Передал Лейву драгоценные свертки, – На наше счастье, Грезы додумались записывать кого кто и в какое время, а главное куда, отвозил. Трое, включая твоего брата, в Риме. Двое в Египте, а остальных дальше Эллады не увозили.

– Пошли в дом, такие вещи нельзя обсуждать на пороге, – взволнованно произнес Баваан Ши, исчезая в глубине дома. Наша троица последовала за ним…

– Сегодня вечером соберу всеобщее клановое собрание. Нужно дать отчаявшимся надежду. Нам многое известно о кознях работорговцев, теперь мы можем продолжать бороться против всего этого, – Лейв впал в глубокую задумчивость, видно прикидывая сколько сил придётся приложить на этот раз. Он сел за стол и мрачно развернул свиток, читая длинный список имен, угодивших в лапы работорговцев. На одном из имен хевдинг остановился, голубые глаза наполнились печалью. Да, Ши двигали не только совестливые мотивы и долг вождя, но и страх за брата Дилана. И все мы понимали его нетерпение и не озвученные опасения.

Какое-то время мы сидели в полнейшей тишине, пока Вайлин, не спохватившись, не ушел на кухню, поманив за собой Аки.

– Надеюсь, ты понимаешь, что мы можем не успеть спасти всех? Нам известна судьба только твоего брата, – осторожно начал я, с трудом сдерживая в себе свои домыслы и беспокойство.

Клан Грай-Схи еще не оправился после битвы под Айос-Ни, в поход было вложено немало. А теперь нужно вновь поднять дух воинов и убедить в необходимости не такого уж и далекого плавания. Многие семьи Ши пострадали от Райских птиц и их злодеяний, но не многие из них верили в то, что их любимые, родные и близкие до сих пор живы, и кого-то еще можно спасти. Да, клан немало поимел с Грез, но и снаряжение экспедиции – дело не дешевое. Торговые суда Грез не подходили для нашего плавания. Слишком тяжелые и не поворотливые. Да и команды кораблей не вызывают доверия, тем более после столь жёстких санкций против Райский Птиц все нация магов относится к остальным критянам очень враждебно.

– Конечно, – мой собеседник со вздохом отложил свитки, – Столько всего предстоит решить. Нужно отправиться в плавание до Италии в ближайший месяц. Думаю, остальные кланы Баваан Ши вновь окажут нам содействие, да и кентавры в стороне не останутся. Я опасаюсь восстания Грез, Дафф. Возможно, Мелисс исхитрился послать весточку своим союзникам в Элладу и Италию. В плавание примут участие не все, а только те, кому есть, кого спасать. Я не оставлю клан без защиты в это неспокойное время.

– Не думаю, что нам стоит опасаться вторжения извне. Торговцы видели наши союзные войска, и поверь мне, остались под сильнейшим впечатлением. Остатки группировки Райских Птиц залегли на дно, так что и на материке на какое-то время все затихнет. У нас сильный флот, практически полностью контролирующий Эгейское море. Через Крит лежат торговые пути не одного государства. Конечно, Эллада и Италия – мощные державы, но и критяне не из глины леплены. Неужели Фест и Айос-Ни – единственные крупные порты на Крите? Я не был в западной части острова, но слышал об Ираклионе, Ханье и Ретимно.

– Возможно, ты прав, Крит располагает внушительным флотом. В руках Грез сосредоточены легкие торговые суда. Ираклион же город подвластный Баваан Ши. Пускай он не такой большой, как Айос-Ни или Фест, но там сосредоточены тяжелые военные корабли. Там нам без труда удастся нанять толковую команду и внушительное судно, – кивнул рогатой головой Ши.

– И каковы наши дальнейшие планы? – пропел Вайлин, вплывая в столовую с чайником ароматного имбирного чая.

– Начинаем готовиться к плаванию в Италию, – хевдинг подошел к карте, с недавних пор висящей в столовой, – Наш морской путь лежит через четыре моря. Критское, среди просторов которого расположился Крит, Эгейское омывает берега Эллады, Ионическое и Тирренское, вытачивающее скалы у берегов Италии. Перед Римом остановимся пополнить запасы в Сиракузах, это самый крупный порт острова Сицилия, за которым начинаются воды Тирренского моря. Предугадать сколько мы пробудем в Италии невозможно, но обратный путь лежит через Грецию. И если экспедиция увенчается успехом, мы вернёмся на Крит и через какое-то время вновь оправимся бороздить водные просторы уже Средиземного моря, путь наш будет лежать в Египет.

– Планы-то конечно грандиозные, но насколько затянется их реализация? – остудил пыл Баваан Ши Аки, попутно разрезая свежеиспечённые лепешки. Я залюбовался быстрыми движениями ловких пальцев.

– Дафф, в Ираклион с посланием придётся отправить тебя. Гарпиям пока не слишком доверяют, – хевдинг запнулся, наткнувшись на острый взгляд Вереска, в чьи планы не входило больше расставаться со мной больше, чем на несколько часов, – Крит в ширину намного больше, чем в длину, Акино. По земле ты будешь долго добираться, Ираклион лежит на севере острова, за Белыми горами. Даже нашему быстрокрылому тахиллину придется лететь до Ираклиона дольше, чем до Айос-Ни.

– Лейв, ты не прав. Да, Удаль не поспеет за мной и Аки придётся долго ехать по плоскогорью Нида и огибать восточные хребты Белых гор, но я могу взять его с собой.

– Ты недавно вернулся с поля брани, не переоценивай свои силы! – настойчиво сказал Баваан Ши.

– Отдохну пару дней и приду в норму, не беспокойся. И вообще я здоров как бык, – осторожно ответил я, зная, что вождь не уступит.

– Отлежаться тебе и правда не помешает, – строго пригрозил пальцем мой личный лекарь, разминая уставшие плечи и основания крыльев.

– Вот и замечательно, – Вайлин поставил передо мной чашку, источающую чудесный аромат, – Полетите вместе, как только ты отдохнешь. Нечего Созидающим находиться порознь. Правда, дорогой?

– Конечно, солнышко, – вздохнул Лейв, сдаваясь под троекратным натиском.

Усмехнувшись про себя, посадил довольного Аки к себе на колени. Он потерся щекой о мое плечо. Мы неторопливо поглощали второй завтрак, каждый думал о своем. Я с каким-то странным удовлетворением подумал о том, что о спокойной жизни мы будем только мечтать во снах. На ближайшие пару месяцев адреналин нам точно обеспечен…

***

В полдень четвертого дня после моего возвращения домой мы с Акино готовились к полету в Ираклион. Счастливый Вереск удобно устроился за моей спиной между крыльями, обхватив мне талию ногами. Для всеобщего спокойствия Вайлин заставил Аки пристегнуться ко мне множеством ремешков, чтобы не дай Боги партнера не сдернул вниз порыв сильного ветра. В принципе полеты с драгоценной ношей за спиной стали привычны, но в этот раз я особенно волновался.

– Ты помнишь технику безопасности? – серьезно спросил я, ища место для короткого разбега по крыше усадьбы Лейва.

– Да-да. Руками не размахивать, сразу же говорить тебе, если меня укачает (чего, конечно же, не произойдет), во время посадок и приземлений тебя не отвлекать, – нетерпеливо проронил Аки, в предвкушении полета.

– Молодец, – хмыкнул, начиная разбег.

Оттолкнулся лапами от края крыши а, за спиной судорожно вздохнули. Короткий миг падения и натужный рывок вверх. Пару первых взмахов как обычно дались с видимым трудом, но вскоре я привыкнул к двойному весу и не спеша начал набирать высоту. Вереск затих, зачарованно разглядывая проплывающие внизу земли. Изрядно поднаторевшие в колдовстве, мы научились манипулировать простейшими стихийными заклинаниями. В радиусе полуметра от моих вздымающихся и опадающих крыльев тонкой пленкой переливался контур воздушной сферы, позволявший Акино не бояться холода больших высот.

Вскоре мы покинули ставшую родной равнину Мессара и полетели на северо-запад, далеко за пик Иды. А дальше лежали неизвестные мне земные и небесные просторы. Пользуясь острым птичьим зрением, осматривал зеленеющее под нами плоскогорье, испещрённое узкими долинами.

– На обратном пути было бы неплохо проверить, какие там растут лекарственные травы, – прошептал мне в ухо Акино.

– Проверим, – пообещал и, скосив глаза на партнера, задорно поинтересовался, – Вспомнить былое не хочешь?

– Хочу! – счастливо засмеялся Мотив, поняв, к чему я клоню.

– Через полчаса долетим до Белых гор, – я кивнул на величественные горные пики, которые, казалось, пронзали своими снежными макушками небо, – Полетам там.

Вереск ничего не ответил, но я откуда-то знал, что он радостно улыбался…

Я вошел в термик, позволив ему нести нас вперед. Усталости не было, но перестраховаться и отдохнуть, паря на большой высоте стоило. Гарпии Белых гор давно нас заметили и трое дозорных, облетающих свои владения, приветствовали меня громким клекотом, однако приближаться не стали.

Оказавшись по ту сторону величавых хребтов, дал команду Вереску приготовиться. Уверенно сложил пернатые конечности, и мы рухнули вниз. Акино заорал так, что мне заложило уши. На это я ответил насмешливым резким ястребиным криком, полу раскрыв крылья над самой землей. Мы стремительно мчались вниз, упиваясь драйвом полета. По изумрудной траве скользила наша тень, огибая острые скалы горных склонов. Резкий крен влево и я раскрыл крылья, чувствуя давление в плечах и грудной клетке. В мгновение ока пересекли небольшой лесок и десятком сильных взмахов набрали потерянную высоту.

Сердце металось в груди, дыхание со свистом вырывалось изо рта. Мне казалось, что нас двоих мелко трясет. Эти ощущения полностью затмевали собой адреналин, который получал бейсер от полета в костюме-крыле.

– Приземляйся, любимый. Нам обоим нужно прийти в себя, – мягко проворковал Вереск, правильно оценив мое состояние.

Сделав небольшую дугу, нашел наиболее удачное место для приземления – песчаный берег небольшой речушки. Лапы зашуршали по камням. Я помог Мотиву расстегнуть ремни и соскользнуть с моей спины на землю. Отстегнул от бедра фляжку и жадно припал к ее горлышку, утоляя жажду. Аки разминал затекшее от нахождения в одной позе тело. Кинул флягу партнеру и огляделся.

Внизу лежал белокаменный Ираклион. Рассекая носом голубые волны, в порт входили корабли. Я напряг зрение, рассматривая величавые суда. Даже я, совершенно не разбиравшийся в судостроении, заметил разницу между торговыми кораблями Феста и военными монстрами Ираклиона. Мне уже доводилось видеть античные галеры с веслами, но такие… грозные ни разу. Военные суда были легче и длиннее торговых, с устрашающим тараном на носовой части. Кажется, Лейв называл такие корабли триерами. Вот на одной из таких мы и поплывем в свое опасное путешествие к берегам древней Италии.

– Идем, сахарный, нам нужно найти капитана Атанаса, – обернулся к возлюбленному, который так же зачарованно, как и я рассматривал суда древности.

– Уже предвкушаю наши каникулы в Италии… – насмешливо хмыкнул Вереск, заходя ко мне за спину, – Теплое море, белый песок и крылатые мальчики. М-м-м…

Я широко улыбнулся, предвкушая будущее приключения. Однако это была уже совершенно другая история.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org