Автор : Данн Кэрола
Название книги: Тайна зимнего сада
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/dann-kerola/taina-zimnego-sada

Кэрола Данн

Тайна зимнего сада

_Роман_

Carola Dunn

The winter garden mystery

© Carola Dunn, 1995

© Перевод. Н. Кудряшев, 2018

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

Глава 1

Видавший виды серебристо-серый двухместный «Свифт» возмущенно заскрежетал тормозами и, кашлянув выхлопом, остановился. Еще минуту достопочтенный [1] Филипп Петри посидел за рулем, склонив начинавшую лысеть голову: уж не послышались ли ему в ворчании мотора новые нотки? Ему очень хотелось залезть под капот, но Дэйзи ведь могла опоздать на поезд.

Филипп хмуро посмотрел на узкий домик с побеленными стенами, возвышавшийся по ту сторону дороги, за невысокой чугунной оградой. Что бы там ни говорила Дэйзи, богемный Челси – не лучшее место для проживания и работы двух девушек, тем более если у обеих есть семьи, готовые их приютить. Вот если бы ее брат унаследовал Фейракр, а не отдал жизнь за короля и отечество где-то под Ипром…

Однако сейчас шел 1923 год, со времени гибели Жервеза миновало уже пять с лишним лет. Нет смысла ворошить прошлое. Филипп не без усилия (ох уж эти длинные ноги) выбрался из-за руля, пересек улицу, узкий палисадничек с засохшими кустами и клумбой цветущих подснежников и аконитов, поднялся на крыльцо и позвонил в дверь.

Ему открыла Люси Фотрингэй. Высокая, с мальчишеской, но тем не менее соблазнительной фигурой, густыми темными волосами и глазами янтарного цвета, она приветствовала его обычной, чуть ироничной улыбкой. Филипп находил эту улыбку несколько зловещей, хотя не признался бы в этом даже под страхом смерти.

– Привет, Филипп. Заходи. Дэйзи уже в пальто облачается. Вот ее вещи. – Люси махнула в сторону груды сумок и чемоданов в углу крошечной прихожей.

– Угу. Что ж, пойду грузить их в свою тачку.

– Поосторожнее с моим фотоаппаратом. – Она подошла к ведущей на второй этаж лестнице и подняла голову: – Дэйзи, Филипп приехал.

– Кр-р-расота! Я мигом.

Филипп сунул потрепанную сумочку и тяжелый саквояж от Гладстона в багажник и вернулся в прихожую как раз в тот момент, когда туда спустилась Дэйзи.

Темно-зеленое твидовое пальто до колен не могло скрыть от взгляда ее не слишком вписывающиеся в требования моды ноги в чулках телесного цвета. Изумрудно-зеленая, игриво сбитая набок шляпка-клош обрамляла круглое, жизнерадостное лицо с улыбающимися голубыми глазами. Губы, тоже далекие от общепринятого канона красоты, были накрашены вызывающе ярко, знакомые Филиппу с детства веснушки скрылись под толстым слоем пудры, и все равно она оставалась той же старой доброй Дэйзи. Ничего зловещего – ни капли.

– Как жизнь, дорогуша?

– Привет, Фил. Чертовски мило с твоей стороны меня подбросить. – Она взяла из груды вещей фотоаппарат в кожаном футляре. – Возьмешь пишущую машинку? Она считается портативной, но весит добрую тонну.

– Идет. И штатив. Это все?

– Похоже, так. – Дэйзи повернулась к Люси и чмокнула воздух в непосредственной близости от ее щеки, как обычно делают женщины, чтобы не смазать помаду. – Пока, подруга.

– Счастливо, дорогая. Надеюсь, Окклз-Холл окажется достоин твоего пера, а ты сама хоть немного развеешься.

Они вышли на улицу, и Филипп положил машинку и штатив в багажник.

– Кстати, Фил, – заявила Дэйзи, когда он отворил ей дверцу, – постарайся не слишком гнать, а то у меня шляпка слетит. Представляешь, едва держится, как бы я под ней ни закручивала волосы.

– Хочешь, подниму крышу?

– Не надо. Такая хорошая погода для февраля.

Втискиваясь за руль, Филипп косился на выбившиеся из-под шляпки завитки темно-медовых волос.

– Почему ты их просто не подстрижешь покороче?

– Хотела бы, – сокрушенно вздохнула Дэйзи. – Но длинные волосы – это мой последний рубеж в попытках угодить маме.

– Ты гораздо больше угодила бы ей, живя с ней в Дувр-Хаусе.

– Чтобы она сводила меня с ума? Давай не будем собачиться еще и из-за этого.

– Извини, дорогуша. Больше не буду.

Он повернул ключ зажигания и прислушался к шуму старого движка. Нет, пожалуй, вибраций не больше обычного, решил он даже чуть разочарованно. Сражения с бездушной машинерией в конце концов тоже относятся к житейским радостям. Он врубил передачу, и «Свифт» плавно отчалил от тротуара.

– Как дела в Сити?

– В рамках приличия, – отмахнулся Филипп от скучной темы. – Скажи лучше, что это за место, о котором ты собираешься писать.

– Окклз-Холл, это в Чешире. Дом из числа черно-белых тюдоровских особняков, очень живописный.

– Кто там живет?

– Я выбила приглашение у девицы, с которой училась в школе, Бобби Парслоу. Она из этаких истово спортивных девушек. Ее отец – баронет, а мать приходится сестрой лорду Деламэру.

– Уж не леди ли Валерия Парслоу?

– Ага. А ты что, с ней знаком?

– Ну, не лично. У мамы было с ней несколько сражений на Ривьере году в позапрошлом. Какая-то ерунда насчет бронирования номера с балконом на море. Сама понимаешь, насколько это болезненная тема. Если мне не изменяет память, поле боя осталось за леди Валерией.

– Уж наверное. Я слышала, у нее необоримая пробивная способность. Томми и Мэдж Пирсон познакомились с ней в прошлом году в Каннах. С ней был сын, чертовски привлекательный блондин, если верить Мэдж, только они мало общались. Мать держит его на коротком поводке, и Томми показалось, она боится, как бы тот не нашел себе жену, ускользнув таким образом из-под ее каблука.

– Послушать тебя, жутковатая семейка. Слушай, дорогуша, а тебе так уж обязательно туда ехать? – с надеждой в голосе спросил Филипп.

– Надо. Мой редактор в «Городе и селе» роет копытом в ожидании новой статьи. Сам понимаешь, история про Вентуотер-Корт имела большой успех, пусть даже я не могла рассказать обо всем, что там произошло.

Он застонал:

– И не напоминай! А теперь ты снова собралась в гости к другой компании не от мира сего.

– Так это всего на несколько дней, – возразила Дэйзи с присущим ей оптимизмом. Впрочем, тут же, спохватившись, она постаралась успокоить Филиппа: – Да ты не переживай: молния дважды в одно место не бьет.

По приезде на Юстонский вокзал Филипп отловил носильщика, и они вошли в угрюмую, кишевшую людьми пещеру вокзала. Дэйзи заняла очередь в билетную кассу, Филипп стал рядом и услышал, как она просит у кассира билет в вагон второго класса.

– Эй, послушай, – спохватился он, вынимая бумажник. – Тебе нельзя вторым! – и, несмотря на ее возражения, доплатил разницу в стоимости между вторым и первым классом. Обедать придется не в «Пикадилли-грилл», а в «Лайонз-корнер», но Жервез ожидал бы от него такого. Только позволь этой молодой особе ехать вторым классом – и кто знает, с какими психами ей там придется общаться. Дэйзи, увы, не слишком придавала значение своему положению в обществе.

С носильщиком в арьергарде они направились к нужному перрону.

– Мисс Дальримпл!

Услышав свое имя, Дэйзи просияла.

– Мистер Флетчер! – с улыбкой оглянулась она. – Филипп, ты же помнишь старшего инспектора Флетчера?

Филипп насупился. Он очень даже хорошо помнил полицейского – особенно как тот допрашивал его в Вентуотере. Легко ли забыть эти грозные черные брови над серыми глазами, взгляд которых пронизывал насквозь, притом что лицо оставалось невозмутимым? Одного этого сочетания уже хватало, чтобы собеседник ощущал себя неоперившимся дурачком. Во имя всего святого, что здесь делает этот тип?

Надо признать, вид тот имел вполне достойный джентльмена: темный костюм, плащ и мягкая фетровая шляпа вроде той, что красовалась на голове у самого Филиппа. Но все равно этот тип и в штатском оставался натуральным полисменом. Впрочем, что бы он здесь ни делал, к достопочтенной Дэйзи Дальримпл это не имело отношения, иначе она вряд ли бы ему так обрадовалась. Вот что выходит, если позволять уважаемым лицам женского пола заниматься писательством и прочей подобной чепухой!

Филипп холодно кивнул.

Сыщик изогнул губы в ехидной улыбке и снова повернулся к Дэйзи.

– Рад, что успел вас поймать. Мне надо бежать, но прежде вот… вам на дорогу. – Он протянул ей коробку шоколадных конфет.

– Алек… мистер Флетчер, как мило с вашей стороны! Сейчас же поддамся искушению, и от них ничего не останется еще до пересадки в Крю.

Нет, вы слышали – Алек! В угрюмом молчании Филипп проводил Дэйзи к вагону, поборов острое желание украсить холеную щеку невежды отпечатком своей пятерни.

– Бодрее, дружище! – ослепительно улыбнулась ему Дэйзи, высунувшись из окна. – В этом случае Люси с тобой, наверное, была бы солидарна… но, согласись, иногда полезно иметь в союзниках полицейского. Спасибо за то, что подбросил. До встречи!

– До встречи, – мрачно отозвался Филипп.

Сидя рядом с обветренным возницей, забиравшим ее от станции, Дэйзи оглядывалась по сторонам. По обе стороны дороги тянулись каменные изгороди, а за ними виднелись зеленые луга Чешира. На свежей травке паслись круглобокие, упитанные коровы. Там и здесь из рощиц торчали шпили сельских церквей. Несмотря на пасмурное небо, воздух казался по-весеннему мягким, а в живых изгородях вспыхивал золотыми пятнами чистотел.

Понурая кляча не слишком спешно цокала копытами без особых понуканий со стороны ее хозяина. Тэд Рупер, как он представился, с готовностью выкладывал Дэйзи все подробности своей семейной жизни. Больше всего он гордился старшим внуком, который научился водить «ну, этот, как его, грузовой автомобиль» и теперь на регулярной основе возил товары из Манчестера в Лондон.

Дэйзи не удивлялась тому, что незнакомые люди запросто открывают ей душу. По неизвестной ей причине такое происходило уже далеко не в первый раз. Сама же она, подавая вовремя полные восхищения или сочувствия реплики, откладывала разные мелочи в памяти – пусть полежат там до того дня, когда она наконец выкроит время, чтобы заняться романом. Ну, на худой конец, повестью.

В писательском ремесле все пригодится.

Дорога обогнула лишенную листьев рощицу, и перед ними вдруг протянулась деревенская улица.

– Окклсуич, – объявил Тэд Рупер. – А вон, гляньте, на холме виднеется. Это Окклз-Холл самый и есть.

Склон был пологий – наверное, круче в Чешире и не бывает. По обе стороны тянулись одинаковые изгороди из белого штакетника, за ними – одинаковые палисадники с клумбами, а уже за палисадниками – одинаковые же, стоящие попарно домики. Все производило впечатление аккуратного, ухоженного: на клумбах проклевывались из рыхлой земли цветущие подснежники и зеленые стрелки тюльпанов, на фоне выбеленных стен темнели покрашенные в черный цвет брусья деревянного фахверка, окна сияли чистотой. На крышах из плитняка не виднелось ни пятнышка мха. Даже дым из одинаковых труб, как вышколенный, поднимался к небу одинаковыми серо-голубыми шлейфами.

– Ох, мистер Рупер! – спохватилась Дэйзи. – Вы не остановитесь на пару минут? Этот вид просто просится на фотографию, а как знать, может, все остальное время будет идти дождь.

– Тпру, Горячка! – Совершенно не соответствовавшая этому прозвищу кляча послушно остановилась. – Снимайте сколько душе угодно, мисс. Это у нас то, что называется «образцовая деревня», – объяснил возница. – Тому уже сто, может, сто пятьдесят лет, как тогдашний лорд всю деревню под корешок снес, а на ее месте эту выстроил.

– Ага, я видела похожую в Дорсете, – кивнула Дэйзи, выбираясь из двуколки и поворачиваясь, чтобы взять аппарат и штатив. – Но эта даже красивее. И такая ухоженная.

– Это вам свезло, мисс, что вы не видели Окклсуича до того, как сюда приехала леди Валерия. Она да ее деньги. Прежде-то и село, и Холл так себе смотрелись. А подумать, так и семья ихняя тоже. – Тэд Рупер от души рассмеялся и почти сразу же умолк, будто спохватившись. – Только не думайте, я про сэра Рэджинальда слова дурного не скажу. И то сказать, настоящий джентльмен, хотя и под каблуком у их светлости. Уж ежели у них в доме кто и ходит в штанах, так это ихняя светлость.

– Значит, это леди Валерия привела село и усадьбу в порядок? – уточнила Дэйзи, устанавливая камеру на треногий штатив. Церковь из розоватого песчаника послужит хорошей вертикалью, решила она и перенесла штатив с фотоаппаратом на противоположную сторону улицы.

– Ага, она их живо построила. Теперь это главная ихней светлости гордость. Не считая мастера Себастьяна, само собой. Поглядите – перед домами никакой капусты, даже брюссельской, только цветы. Никому из наших и в голову не придет ей перечить, да и в семье ихней тоже.

– Это почему же?

– Вот приедете, мисс, – сами увидите, – заверил ее Тэд Рупер. – Еще как увидите.

Дэйзи сделала несколько снимков. После того как ее фотографии из Вентуотер-Корта оказались такими удачными, она поверила в свой талант фотографа, но береженого бог бережет. В конце концов она удовлетворенно убрала аппарат и штатив обратно в повозку и полезла на свое место. Лошадь двинулась вперед, не дожидаясь ленивого оклика Тэда Рупера.

Сразу за церковью, только на противоположной стороне улицы стоял дом, внешностью повторявший деревенские постройки, но крупнее. Вывеска над входом гласила: «Гостиница „Чеширский сыр“». Рисунок под надписью заставил Дэйзи улыбнуться: на нем была изображена огромная голова оранжевого сыра, из дырки которого с опаской косилась на довольно ухмылявшегося кота серая мышка.

– Фред Чивер, трактирщик наш, хотел сменить название на «Чеширского Кота», – поведал Тэд. – Да только леди не позволила. Сказала, как был «сыр», так и будет. Только картинка от той задумки и осталась. Ее художник один, вроде как с Уэльса, намалевал, покуда здесь на пару дней останавливался.

– Мне нравится. – Тут Дэйзи заметила пожилого мужчину, дремавшего на лавочке у входа. У ног мужчины сидела такая же сонная собака. Только теперь до девушки дошло, что это первый человек, которого она встретила в Окклсуиче. – А где все? – поинтересовалась она.

– В Уитбери, мисс. День нынче рыночный. Уж женщины так точно почти все там, с первым же автобусом отчалили. А что до детишек, так те в школе – вон, аккурат за Святым Дунстаном, рядом с домом викария. – Тэд бросил взгляд на церковные часы. – Вот как раз урок закончится, да и автобус из Уитбери на подходе. Это мы со старушкой Горячкой ездим по старинке, – добавил он с сокрушенным вздохом. – Когда бы не ихняя светлость, давно бы уж в отставку вышли, да только они не желают, чтоб в Окклсуиче были какие машины окромя ихней. Портят пейзаж. Даже автобус дальше околицы не пускают.

– Похоже, леди Валерия привыкла, чтобы все было как ей нравится, – заметила Дэйзи.

– Ага, в точности так, – согласился Тэд Рупер.

За «Чеширским сыром» улица забирала вправо. Надпись с завитушками над дверью одного из домиков гласила: «СЕЛЬСКАЯ ЛАВКА И ОТДЕЛЕНИЕ ПОЧТЫ»; над следующей дверью виднелась вывеска «ПОЛИЦИЯ». Указатель за домом приглашал всех пройти по усыпанной гравием дорожке к залу для собраний, которого, однако, не было видно за деревьями. Похоже, этими заведениями общественный центр Окклсуича и ограничивался.

Еще ста ярдами дальше улица утыкалась в поперечный проезд, вдоль которого тянулась высокая стена из того же розоватого песчаника. Горячка не спеша потянула двуколку вверх вдоль стены, в которой виднелась белая железная калитка.

– А где главный въезд? – спросила Дэйзи.

– Направо и еще с четверть мили.

Дэйзи повернула голову в указанном направлении и ахнула от открывшегося ей зрелища.

– Ух ты, жуть какая!

Крайний дом явно принадлежал сельскому кузнецу, проживавшему на втором этаже, прямо над кузницей. Вместо палисадника с клумбами на мощеном дворике возвышались груды ржавого железного хлама. Погнутые подковы и лемехи, сломанные кроватные рамы, старомодные кухонные плиты и котлы, не говоря уже о бесчисленных автомобильных деталях – все это громоздилось бесформенными горами, доходящими аж до подоконников второго этажа.

– Стэн Мосс, кузнец наш, задумал открыть бензоколонку, – с ухмылкой пояснил Тэд Рупер. – А ихняя светлость, само собой, и слышать об этом не пожелали. Это, понимаете, портило бы, как его, пат… патриархальный пейзаж. Ну, Стэн и устроил ей в ответ. Нынче-то еще ничего, он часть оприходовал. И все задарма, заметьте.

– И что, леди Валерия это так и оставила?

– Ну, не без боя. Поди, уж третий год пошел, как они сражаются. Она даже нанимала чужаков, чтоб те все это добро повывезли, да только он их расшугал. Потом она их обратно пригнала, а с ними пару копов, когда он по делам в Нантвич отъехал. Так провалиться мне на этом месте, ежели он не вернулся с полной подводой нового хлама, словно наперед знал, что она затеяла.

– Нашла коса на камень, – заключила Дэйзи.

– Стэна нашего так просто не задвинешь, – согласился Тэд Рупер. – Завсегда был мужиком скандальным, а как меньшая его, Грейси, ноги сделала, у него и вовсе характер испортился. Разом остался без ее заработка и без рук по хозяйству.

– Грейси?

– Дочурка его. Сбежала с одним из торговцев заезжих, тому уже скоро два месяца будет. Да только поверьте моим словам, мало кто ее за это осудит. Молоденькая, хорошенькая, ей бы жить да веселиться, а тут как с работы вернешься – она горничной в Холле работала, – так гни спину на Стэна, а он еще и выручку ее до последнего пенни забирал… Господи боже, никак ихняя светлость идут – поедемте-ка скорее.

Он хлопнул вожжами, послав Горячку рысью. Оглянувшись, Дэйзи увидела, как из калитки решительным шагом вышла дама в коричневом платье и охотничьей шляпе с фазаньим пером; за ней бежал пятнистый пойнтер. Леди Валерия размахивала тяжелой тростью с медным набалдашником.

Не глядя по сторонам, она пересекла дорогу, протиснулась между грудами металлолома Стэна Мосса и забарабанила тростью в его дверь.

Дальнейшее скрыли от Дэйзи деревья, но даже сквозь цокот копыт Горячки до нее донеслись два раздраженных голоса, явно повышавшие тон с каждой секундой.

– Ох, снова-здорово, – вздохнул Тэд.

Первая встреча с леди Валерией не слишком ободряла. Когда несколько минут спустя привратник распахнул перед ними кованые чугунные ворота Окклз-Холла, Дэйзи невольно поежилась.

Глава 2

Восточный фасад Окклз-Холла оказался потрясающим. Окрашенные в черный цвет деревянные детали складывались в шевроны, шестигранники, ромбы, розетки и гребни, явно декоративные, а не играющие какую-либо структурную роль. Каждый из трех верхних этажей чуть выступал над предыдущим. По оси фасада красовалась большая сквозная арка, перекрывавшие ее массивные деревянные балки искривились от возраста. Неширокий каменный мост перекидывался через остатки оборонительного рва, в гладкой воде которого, как в зеркале, эффектно отражалось все здание.

Дэйзи с сожалением решила, что света для фотографии слишком мало. Более того, на поверхности воды начали разбегаться круги от первых дождевых капель, портившие отражение. Так что, каким бы неуютным ни оказалось проживание под одной крышей с леди Валерией, Дэйзи явно предстояло оставаться здесь до тех пор, пока погода не позволит сделать хорошие снимки.

Горячка протащила двуколку через мост и со вздохом облегчения остановилась под аркой – в самом центре полутемного туннеля, в который едва попадали остатки дневного света.

Оглядевшись по сторонам, Дэйзи увидела в расположенной ближе к ней стене тяжелую, окованную железом дверь. Повесив на плечо драгоценную фотокамеру Люси, она спрыгнула на землю и направилась к двери. Из отверстия в дверной раме свешивался шнур звонка с тяжелой старомодной ручкой, на самой двери красовался еще более тяжелый чугунный молоток в форме оскаленной морды мастифа. По опыту Дэйзи знала, что попытка подергать за шнур может обернуться вывихнутым плечом, поэтому предпочла мастифа, которым и выбила по двери гулкую дробь.

Пока Тэд разгружал ее багаж, она успела попудрить носик. Никаких признаков жизни в доме пока не наблюдалось. Дэйзи расплатилась с Тэдом и совсем было собралась уже попросить его подергать за шнур, но тут дверь наконец с абсолютно готическим скрипом отворилась.

Дворецкий оказался долговязым субъектом с покатыми плечами и редеющими седыми волосами. По виду его можно было предположить, что стиплер, на которого он поставил последние полкроны в Гудвуде, сошел сразу после старта.

– Мисс Дальримпл? – спросил он голосом, в котором явственно сквозило отчаяние.

– Да, я мисс Дальримпл, – подтвердила Дэйзи и решительно переступила порог. Прихожая оказалась маленькой, обшитой деревянными панелями и освещенной газом.

– Меня зовут Моуди, мисс. Прошу вас, сюда.

Следуя за ним по анфиладе почти одинаковых помещений, Дэйзи надеялась, что настроение у него случается и лучше нынешнего.

В конце концов они прибыли в очередную обшитую деревянными панелями комнату, которая оказалась больше предыдущих. Потолок, впрочем, нависал так же низко, зато свет в нее попадал еще и из расположенных на противоположной стене окон. Пейзажа за ними Дэйзи не видела: на улице сгущались сумерки, а мелкие стекла в частых переплетах заливал дождь. Поэтому ей ничего не оставалось, как только оглядываться по сторонам. В трех остальных стенах окон не было, зато имелись множество дверей и проходы по меньшей мере на три лестницы. Простенки украшали портреты в тяжелых резных рамах. Вся мебель в помещении сводилась к нескольким стульям, спинки которых отличались столь замысловатой резьбой, что Дэйзи десять раз подумала бы, прежде чем сесть на такой.

– Длинная зала, мисс, – скорбно объявил Моуди. – А это миссис Твичел, она проводит вас в вашу комнату.

Экономка, жизнерадостная женщина средних лет в сером платье с кружевными воротником и манжетами, показалась Дэйзи значительно симпатичнее понурого дворецкого. Оживленно щебеча, она вела Дэйзи по узким лестницам.

– Мисс Роберта, верно, сокрушаться будут, что сами вас не встретили, мисс Дальримпл. Они как выехали покататься после ленча, так по сю пору не воротились – никак, заехали дальше, чем хотели. А ведь дождь, да и так темнеет уже. Ну, дождем-то мисс Роберту не напугать, да только к чаю могли бы и воротиться.

Они сворачивали за скругленные углы, поднимались и спускались по лестничным маршам, миновали анфилады бесконечных комнат, больших и маленьких, в деревянных панелях и с выбеленными стенами… Строители Тюдоровской эпохи, похоже, не подозревали о существовании таких помещений, как коридоры, а высоту потолка принимали абсолютно по своему усмотрению, в результате чего полы расположенных выше комнат находились на разных уровнях. Даже к двери отведенной Дэйзи комнаты, когда они до нее наконец добрались, пришлось подниматься по ступеням.

– Ой, я же ни за что не найду дороги обратно!

– Скоро привыкнете, мисс. А вот Грэг, горничная их светлости, – она вам и поможет, если что. И в желтую гостиную проводит к чаю, как соберетесь.

Грэг, коренастая, невысокая селянка, уже распаковала саквояж Дэйзи, каким-то волшебным образом оказавшийся в комнате раньше хозяйки. Она предложила погладить лучшее вечернее платье Дэйзи из нежно-розового шелка. Поддавшись, не иначе, обаянию гостьи, она даже призналась, что ей это будет в удовольствие.

– Их светлость модой не интересуется, а мисс Роберте от меня только и нужно, что почистить заляпанные бриджи или чулки для гольфа, – объяснила она.

Дэйзи это не удивило: она помнила Бобби по школе.

Над расположенной в углу фарфоровой раковиной она смыла дорожную грязь, потом привела в порядок пудру и помаду. Поправив прическу, она укрепила ее дополнительными шпильками. Возможно, все-таки стоит отрастить челку, подумала она, а может, и вовсе сменить прическу. Люси давно уже уговаривает ее сделать это, а у мамы и без того столько поводов понудить, что одним больше, одним меньше…

Джемпер из светло-голубого джерси все еще оставался вполне презентабельным, хотя и не соответствовал последней моде, как и платье чуть длиннее колен. Что ж, она хотела выглядеть не столько гламурно, сколько профессионально. В последний раз глянув на себя в зеркало, Дэйзи объявила, что готова проследовать в желтую гостиную.

Двое джентльменов поднялись, когда она вошла в гостиную, но Дэйзи смотрела только на одного. Данное Мэдж описание Себастьяна Парслоу как красивого молодого человека никак не подготовило ее к тому, что она увидела.

Лет двадцати двух – двадцати трех, он был высок, плечист, с узкими бедрами и длинными ногами. Пышная волнистая шевелюра имела цвет золотой кукурузы. Ярко-синие глаза обрамляли невероятно темные ресницы, нос и рот словно вышли из-под резца искусного скульптора; квадратный подбородок чуть выступал вперед. Ни дать ни взять английский Адонис!

Дэйзи мгновенно пожалела, что не переоделась в вечернее платье из золотистого шифона.

– Мисс Дальримпл, как дела? Меня зовут Себастьян Парслоу, – голос его звучал сочным баритоном, а двигался он, как оказалось, когда он сделал несколько шагов навстречу Дэйзи для рукопожатия, с легкой грацией атлета. От него явно не укрылось ее потрясенное восхищение. – Простите, что семья встречает вас в столь неполном составе. Познакомьтесь, это Бен Гудмэн.

– Секретарь сэра Рэджинальда, – голос Бена Гудмэна прозвучал сухо, негромко. – Как поживаете, мисс Дальримпл?

Дэйзи оторвала-таки взгляд от Адониса и перевела его на худощавого темноволосого мужчину. Ей понравилось то, что мистер Парслоу не стал делать акцента на разнице статусов Бена Гудмэна и его собственного. На вид она дала бы секретарю лет тридцать пять. Его узкое, бледное лицо женщины признали бы некрасивым, почти уродливым, и все же оно обладало странной привлекательностью.

– Приятно познакомиться, мистер Гудмэн. – Она протянула ему руку.

При ходьбе он заметно прихрамывал. Дэйзи разом скинула с его предполагаемого возраста десяток лет, заменив их ранением на фронте. Улыбка сделала Бена еще привлекательнее – к уголкам его глаз и губ сбежались симпатичные морщинки.

– Полагаю, вы созрели для чая после бесконечного путешествия, – предположил он. – Я попросил Моуди подать его сразу, как вы спуститесь.

– От чая не откажусь, хотя поездка вышла не такая и ужасная, – спасибо купе первого класса и коробке шоколадных конфет. – По крайней мере не пришлось делать пересадку в Бирмингеме, только в Крю. И дорога от станции мне понравилась. Тэд Рупер рассказал мне все про Окклсуич.

На безукоризненно правильное лицо мистера Парслоу легла тень огорчения.

– Нам стоило бы послать за вами «Даймлер», – произнес он извиняющимся тоном. – Ну, или по крайней мере «Моррис». Но…

– Дэйзи! – Бобби Парслоу вихрем ворвалась в помещение и швырнула шляпу на ближайший к ней стул. Одежду ее составляли мокрые куртка и бриджи для верховой езды; башмаки, перемазанные глиной, оставляли следы на ковре. – Как же здорово тебя видеть!

Внешность мисс Роберты Парслоу не оставляла сомнений в ее родстве с Себастьяном, но и только. Широкие плечи, уместные для мужчины, у женщины смотрелись гротескно. Коренастая фигура резко контрастировала с элегантностью брата. Прямые волосы соломенного цвета были коротко острижены. Квадратное лицо казалось смазанным подобием его лица, словно художник положил портрет лицевой стороной вниз, не дождавшись, пока высохнет краска. Даже глаза, тоже синие, уступали Себастьяну интенсивностью цвета, а уж ресницы и вовсе сливались по цвету с кожей.

Впрочем, Дэйзи она радовалась совершенно искренне.

– Мне очень жаль, что я так опоздала. Собиралась на станцию и обратно до чая, но Рейни потеряла подкову. Познакомилась уже с мамой?

– Нет еще, – призналась Дэйзи. – Но видела… – Тут она замолчала, потому что горничная подала чай.

– О! Шикарно! – вскричала Бобби. – Нальете мне, Бен? Я устала как собака и расплескаю всю эту бурду. Сандвич хочешь? – Она протянула Дэйзи блюдо, не забыв при этом взять себе несколько хрустящих треугольничков, и уселась на стул.

Мистер Гудмэн поинтересовался, как Дэйзи пьет чай – с молоком или лимоном, с сахаром или без, и Себастьян протянул ей чашку.

– Мать пошла в деревню объяснить мистеру Лейку, где он напортачил во вчерашней проповеди, – объяснил он сестре. – Но ты же знаешь, она не может пройти мимо кузницы, не поскандалив со Стэном Моссом, иначе она бы уже вернулась. Рано или поздно они подерутся… даже странно, что этого до сих пор не случилось.

– Мрак! Этак он завтра откажется подковывать мне Рейни.

– Вы подковываете лошадей в деревне? – спросила Дэйзи.

– Да. Кузня у Мосса просто мрак, да и характер у него не сахар, но лучше его в наших краях кузнеца нет, а уж с машинами он вообще гениально управляется. Жаль только, что мама не выбрала другого дня, чтобы с ним поцапаться. И все равно, хорошо, что ее нет дома, – честно призналась Бобби с набитым сандвичами ртом. – Я боялась, Дэйзи, что не успею тебя предупредить.

– Меня? Предупредить? – Дэйзи мгновенно стало не по себе.

– Насчет мамы. Эй, Бен, это не фруктовый ли бисквит? Будьте лапочкой, отрежьте мне кусок побольше. Видишь ли, Дэйзи, боюсь, она не особенно обрадовалась твоему приезду.

– Дорогая, тебе стоило бы меня уведомить. Я не могу писать про Окклз-Холл без ее разрешения.

– На этот счет можете не беспокоиться, – ободряюще улыбнулся Бен Гудмэн. – Леди Валерия рада тому, что Холл получит общественное признание, которого он, несомненно, достоин.

– Тогда что же?…

– Бобби немного поторопилась. – Себастьян чуть поморщился. – Она пригласила вас, не испросив на то материнского согласия, а это здесь приравнивается к смертному греху.

– Твое письмо пришло, когда мама с Себастьяном загорали на Антибах, – виновато пробормотала Бобби. – А по части просительных писем я не сильна. И Бена не хотела просить, потому что он тогда плохо себя чувствовал. Это все простудное заклятие, помните, Бен? Вас чуть не наизнанку выворачивало от кашля.

Мистер Гудмэн немного покраснел.

– Горчичный газ, – объяснил он Дэйзи. – Мне не хотелось бы, чтобы вы подумали, что попали в дом, где болеют чахоткой.

Дэйзи кивнула, постаравшись вложить в свой взгляд как можно больше сочувствия. Чего тут еще скажешь. Со времен Большой войны в Англии было полным-полно молодых людей с искалеченными легкими. И еще неизвестно, кому повезло больше: им или тем, кто, подобно Жервезу и Майклу, остался лежать во Фландрии.

– Мать отказалась взять Бена с нами на Ривьеру, – сказал Себастьян, сжав губы, словно от с трудом скрываемой злости. Потом он пожал плечами. – Если она приняла решение, с ней бесполезно спорить.

– Абсолютно бесполезно, – подтвердила Бобби. – Вот потому я спросила насчет приглашения Дэйзи папу, а не стала рисковать получить бесповоротный отказ от мамы. Папа решил, что идея замечательная. А где он, кстати?

– Сэр Рэджинальд еще не вернулся с фермы, – ответил мистер Гудмэн.

– Бедный папочка. Боюсь, его ожидает еще один скандал в связи с приездом Дэйзи.

– Я не хочу быть яблоком раздора… – Как бы неуютно ни ощущала себя Дэйзи, голова ее лихорадочно работала. Интересно, сумеет ли она быстро-быстро отыскать другой особняк для статьи? Если не получится ничего другого, она всегда может воззвать к кузену Эдгару и Джеральдине. Ее родной дом, Фэйракр, и вполовину не так живописен, как Окклз-Холл, но в шторм любой порт сгодится. – Наверное, – поспешно предложила она, забыв про свою профессиональную гордость, – мне лучше уехать. Завтра же, с утра.

– Нет! – все три голоса прозвучали одинаково решительно.

– Пожалуйста, останься, – взмолилась Бобби. – Раз уж мама так надеется увидеть Холл на страницах «Города и села», она не перенесет, если этого не случится. Честно говоря, все дело в том, что она не одобряет работающих девушек – ну, в смысле, из нашего круга. Она боится, что ты заразишь меня всякими идеями. Но если она увидит, что девушка способна оставаться настоящей леди, даже работая, может, она все-таки пойдет на попятный и позволит мне заниматься чем-то, приносящим пользу. В конце концов, ты куда больше похожа на леди, чем у меня когда-нибудь получится при всем желании. Передай мне еще бисквита, Басти.

Брат послушно протянул ей тарелку.

– Оставайтесь, мисс Дальримпл, – поддакнул он. – У нас так редко бывают гости.

Дэйзи мысленно поежилась, вспомнив слова Томми Пирсона насчет леди Валерии: он говорил, та боится, как бы сын не сорвался с поводка, женившись. Уж не в этом ли невысказанная причина того, что она так сопротивлялась присутствию Дэйзи?

Правда, до сих пор Себастьян не выказывал особых признаков восхищения ею, да если бы и выказал, она не стала бы его поощрять, пусть он даже вдвое красивее Рудольфа Валентино, нового кумира американского кино. Жизнь у жены Адониса, подозревала она, нелегка, особенно если та на ножах со свекровью.

– Ну…

– Надеюсь, вы все-таки останетесь, – произнес мистер Гудмэн со своей неотразимой улыбкой. – Я специально покопался в истории Окклз-Холла к вашему приезду.

– А это дорогого стоит, – заметил Себастьян. – Бен интересуется античной историей, и обычно история английская для него – так, ерунда.

– Да ну! – рассмеялся тот. – Но вряд ли бы я занялся этим так серьезно, не намекни мне леди Валерия, что просвещение вас входит в мои обязанности.

Дэйзи рассмеялась.

– Разумеется, я не могу брать на себя ответственность за то, что вы впустую тратили время на ерунду. И потом, должна признаться, мне было бы нелегко найти себе новый объект для статьи в февральском номере. Я остаюсь.

– Кр-р-расота! – сказала Бобби. – Возьми еще бисквита.

– Нет, спасибо. Мистер Гудмэн, если бы вы изложили мне краткую версию истории прямо сейчас, я бы могла начать прикидывать план статьи.

– С удовольствием. Правда, не могу сказать, чтобы она была слишком уж захватывающей. Здание построено после Войны Алой и Белой розы, так что не застало тех развлечений. Владельцы поместья всегда были тихими, законопослушными сквайрами-домоседами, благосостояние крестьян и соседей интересовало их ровно настолько, чтобы о них не распускали сплетен. Поместье расположено достаточно далеко от Лондона, чтобы сюда не долетали политические страсти и дрязги, и достаточно далеко до границы, чтобы сюда не доходили разбойники-шотландцы. Отсюда далеко даже до промышленных районов, поэтому о луддитах здесь знали только понаслышке.

– Чертовски скучная дыра, – подытожил Себастьян.

– По большей части, – согласился мистер Гудмэн. – Минуты славы, если это можно так назвать, Холл пережил в годы Гражданской войны. Сквайр был роялистом. У самого Кромвеля хватало дел и поважнее, но дом осадил отряд местных сторонников парламента. Поскольку вся оборона основывалась на рве и нескольких мушкетах, одной маленькой пушечки хватило, чтобы вселить в защитников страх перед Господом – ну, или по крайней мере перед круглоголовыми. Оборонявшиеся благоразумно сдались после пяти-шести выстрелов.

– Этакий сельский вариант победы «надменного Гампдена» над «кавалерами», – заметила Дэйзи.

Себастьян рассмеялся:

– Вот такие у меня предки – немые, без славы скрыты в прах [2].

Бобби никак не отреагировала на цитаты. Как, интересно, она смогла окончить школу, не слышав «Элегии» Грея – излюбленного перла английских школьных учителей?

– Зря смеешься, – укоризненно сказал Себастьяну мистер Гудмэн. – Эта недолгая оборона положительно сказалась в годы Реставрации. Продержись они подольше – и как знать, может, ты не смог бы претендовать на титул баронета. Еще чаю, Бобби?

– Ага, спасибо. Да не ковыряй ты так пирог, Басти!

Ни леди Валерия, ни сэр Рэджинальд так и не появились ко времени, когда Бобби наконец утолила голод и выбралась из-за стола.

– Пойду, пожалуй, переоденусь. Заходи, Дэйзи, поболтаем без помех.

Дэйзи не слишком удивилась тому, что все стены спальни у Бобби оказались завешаны спортивными фотографиями. Снимки олимпийских чемпионов вроде Констанс Джинз, Китти Маккейн и Филлис Джонсон соседствовали с фотографиями Бобби в седле или в составе команд. В школе она входила во все спортивные команды: по гольфу, теннису, крикету, гребле, плаванию – и почти во всех стала капитаном. Дэйзи, которая к концу последнего класса доросла до запасной во второй команде по крикету, помнила, как отчаянно ей завидовала.

Впрочем, увидев на столике у кровати номер «Города и села» со статьей про Вентуотер, она начала надеяться, что в каком-то смысле сравнялась с объектом своей зависти.

Дэйзи медленно обходила комнату по периметру, узнавая лица на фотографиях. Бобби отпустила служанку и скрылась в ванной, не закрыв за собой дверь. Сквозь всплески воды, которым позавидовал бы и кит, до Дэйзи доносился ее голос:

– Я думаю, папа тебе понравится. Он у меня славный. Обязательно захочет показать тебе свою образцовую ферму, но не оскорбится, если ты откажешься.

– Похоже, это может стать интересным дополнением к моей статье. Сэр Рэджинальд ведь лично участвует в ее работе, так ведь?

– Он половину своего времени там проводит. Три четверти. Там все до жути по-научному, и он экспериментирует с новыми методами. Его чеширские сыры получают призы на ярмарках.

– Обязательно надо об этом написать. – Бедняга Реджиналд, наверное, использует ферму, чтобы прятаться от жены. Судя по тому, что слышала Дэйзи, он находился под тем же каблуком, что и его дети.

– Какая ты умница, что пишешь. И что, тебе за это действительно платят? – Похоже, Бобби не на шутку ей завидовала.

– Правда, здорово? Я пробовала себя в стенографии и терпеть ее не могла, но писать мне определенно нравится. Ну, со всеми этими статьями и прочими почеркушками – я ведь еще помогаю Люси с ее фотостудией – кое-как свожу концы с концами. Еще немного денег досталось мне в наследство от тети – они тоже приходятся кстати. Ты говорила, тебе хотелось бы найти работу?

– Жуть как хочется, только я мало в чем разбираюсь, кроме лошадей и спортивных игр. И денег своих у меня нет ни пенни. – Послышался булькающий звук сливающейся воды, и через несколько секунд Бобби появилась в дверях, завернувшись в огромное розовое полотенце. – И если я когда-нибудь сбегу отсюда, а что-то пойдет не так, я не переживу, если придется приползти обратно и умолять, чтобы меня пустили.

– Понимаю, о чем ты. Моя мама никогда не прекратила бы напоминать мне о побеге, вернись я жить к ней в Дувр-Хаус.

– Твой брат погиб на войне, так ведь? – без обиняков спросила Бобби, снова скрываясь в ванной.

– Да. А отец умер от инфлюэнцы. Так что титул и Фэйракр унаследовал мой кузен. Надо отдать ему должное: они с Джеральдиной с радостью приютили бы меня, но они оба жуткие зануды. Или я могла бы жить с сестрой, Вайолет, и ее мужем – они настоящие лапочки. Однако я предпочитаю независимость, пусть для этого и требуется побороться.

Бобби снова вышла из ванной, на этот раз в розовой фланелевой комбинации. Ее мокрые волосы торчали во все стороны копной сена. Она была довольно-таки крупной, но никак не полной. Иной худосочный мужчина даже позавидовал бы ее мускулистой фигуре.

– Я очень рада, что ты приехала. – Разговаривая, она натянула поверх нижнего белья крепдешиновую юбку. – И Себастьян тоже, это я точно знаю. Могу сказать даже, ты ему понравилась, потому что он с тобой заговорил. Бедный ягненочек обыкновенно жуть как стесняется девушек.

Должно быть, мамаша слишком часто пугала ослепительного Себастьяна женскими кознями, предположила Дэйзи. Стоит ли удивляться тому, что он боится их как огня?

– Девицы, наверное, буквально охотятся на твоего брата? – осторожно спросила она.

– Он очень красив, правда? Хотелось бы мне хоть вполовину быть такой красивой. – Бобби просунула голову в складки зеленого шелкового платья и сражалась с ним, пока то не расправилось должным образом. Впрочем, на ней оно все равно сидело мешковато. – Наверняка охотились бы, если бы мама отпускала его от себя дальше чем на пару ярдов.

– А разве он не выезжает на Ривьеру?

– Только на коротких постромках. Мне кажется, мама понимает, что его надо время от времени выгуливать на свежем воздухе, чтобы люди не начали думать, будто она прячет его как слабоумного или чего другого с этом роде. Себастьян бы и там скучал, как здесь, если бы не плавание. Он плавает как рыба. Да, еще есть всякие римские развалины, по которым она разрешает ему лазить.

– Мистер Парслоу увлекается римскими развалинами? – удивилась Дэйзи.

– Ну, он еще в школьном возрасте безумно заинтересовался обломком римской мозаики, который нашли на одном из папиных полей. Мама настояла на том, чтобы ему разрешили перекопать все поле, и Себастьян нашел там еще пару монет. Хотя у меня сильное подозрение, что она сама купила их и специально закопала. Очень уж они хорошо сохранились.

– Она правда на такое способна?

– Еще бы – на все, только бы доставить ему удовольствие. Что угодно, кроме того, чтобы отпустить его от себя, – с горечью подтвердила Бобби. – А потом на работу к папе пришел Бен и заразил Басти интересом к древним грекам.

– Значит, мистер Гудмэн действительно изучал античную историю?

– Ага, сначала в Оксфорде, и он стал бы доктором, если бы война не началась и все не испортила. Ну, конечно, он книжный червь, и философ, и все такое, но ему здорово удается развлекать Басти, обучая его древним горшкам и всякой такой ерунде. Мама даже купила ему древнюю и дорогую ампу… или как там ее… амфору? Но Басти говорит, это не то же самое, как если бы он сам ее выкопал.

– Мне кажется, археологией на жизнь не заработаешь, – задумчиво предположила Дэйзи. – Люди, которые себя этому посвящают, должны быть изначально богатыми, как лорд Карнарвон, который в прошлом году откопал гробницу царя Тутанхамона.

– Да нет, у Себастьяна денег достаточно. На жизнь в любом случае хватит. Он получил наследство от тети, прямо как ты. Вот мне повезло меньше: мне она не оставила ни пенса.

– И он до сих пор не сбежал в Грецию? – От удивления Дэйзи даже забыла про такт.

Бобби покраснела.

– Нельзя винить его в том, что он не может противостоять маме, – как бы извиняясь, произнесла она. – Подожди, вот познакомишься с ней – сама поймешь.

Глава 3

– Так, значит, вы дочь Мод Дальримпл? – Судя по тону, которым леди Валерия произнесла эти слова, она не видела повода поздравлять вдову виконта с потомством.

Стоя под ее критическим взором, Дэйзи пожалела, что не надела зеленое платье с высоким стоячим воротничком и не отказалась от пудры с помадой. Она испытывала сильные сомнения в том, что легкомысленное шелковое платьице способно защитить ее от взгляда василиска.

По крайней мере стоило бы удостовериться, что в гостиной есть кто-нибудь еще, кроме леди Валерии, прежде чем спускаться.

Я профессионал, а не какая-нибудь нахлебница, твердо напомнила себе Дэйзи и уселась на один из украшенных резьбой с финтифлюшками викторианских стульев. У нее нет никаких причин ежиться под этим пронизывающим взглядом. Ни одна дама с королевской осанкой, облаченная в королевский пурпур, не сможет запугать ее, если только она сама этого не позволит. Даже голосу леди Валерии, до ужаса напоминавшему школьную наставницу, не удастся превратить ее в дрожащую первоклашку.

– Вы знакомы с моей матерью, леди Валерия? – вежливо спросила Дэйзи.

– Мы с ней вышли в свет в один сезон, хотя не общались уже много лет. В те дни юных леди воспитывали как положено. Эмансипация! Мы и слова такого не знали. Я просто шокирована тем, что Мод позволяет своей дочери искать работу.

– Моя мать невластна над моими поступками.

– А следовало бы. Впрочем, Мод никогда не отличалась твердостью характера.

Дэйзи пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержаться. Ее мать была ворчливой занудой, постоянно жалующейся на жизнь, но не леди Валерии осуждать ее за это.

– С учетом обстоятельств, – процедила Дэйзи сквозь зубы, – у моей матери все в порядке. Я передам ей, что вы справлялись о ее здоровье. И примите мою благодарность за то, что пригласили меня написать об Окклз-Холле. – «Можете засунуть свое приглашение в трубку и выкурить ее». – И дом, и деревня просто очаровательны.

Выражение сурового порицания сменилось на лице леди Валерии самодовольством.

– Когда я выходила за сэра Рэджинальда, все здесь было запущено. Не сочтите за хвастовство, но вы вряд ли найдете другое поместье, отреставрированное и ухоженное, как это.

Соблазн был слишком велик.

– За исключением кузницы.

Леди Валерия нахмурилась.

– Вы не должны писать про кузницу, – непреклонным тоном заявила она.

– Нет, конечно. Эта тема не из тех, о которых хотят читать подписчики «Города и села», – не без сожаления согласилась Дэйзи. – Не сомневаюсь, и без этого найдется о чем написать.

– Я велела секретарю сэра Рэджинальда оказывать вам всяческое содействие. Полагаю, на сбор материала для статьи вам хватит дня, максимум двух. Разумеется, вы сможете позвонить мистеру Гудмэну по телефону, если у вас возникнут вопросы по возвращении в город.

Изящно обставлено, не могла не признать Дэйзи. Возьми конфетку и выметайся. С другой стороны, у нее не имелось абсолютно никакого желания злоупотреблять неодобрительным гостеприимством леди Валерии дольше, чем необходимо.

Она улыбнулась хозяйке:

– Вы слишком добры.

Леди Валерия как будто даже смутилась. Счет один-один, подумала Дэйзи и не без любопытства принялась ждать следующего выпада.

От очередного раунда ее – по крайней мере на какое-то время – спасло появление невысокого полного джентльмена в старомодном алом охотничьем камзоле.

– А, вот наконец и ты, Реджи, – приветствовала его леди Валерия. – Но почему ты не переоделся к обеду?

Сэр Рэджинальд с легким удивлением опустил взгляд на свой живот.

– Пардон, дорогая. Я задумался о клевере и совершенно забыл, что у нас гости. – Он улыбнулся Дэйзи. – Не позна…

– За что я плачу деньги твоему камердинеру? – рявкнула его супруга.

– Он сильно простужен, – невозмутимо отозвался баронет. – Я отослал его болеть домой и не велел возвращаться, пока он не почувствует себя лучше. А теперь не познако…

– Сколько раз я говорила тебе, Рэджинальд, не баловать прислугу – это ничем хорошим не закончится.

– Не сомневаюсь, ты права, дорогая, но у меня нет ни малейшего желания заразиться, а возможно, и передать от него заразу молодому Гудмэну. А теперь, наконец, не познакомишь ли ты меня с нашей гостьей?

– Мисс Дальримпл, мой муж, сэр Рэджинальд. Мисс Дальримпл пишет для журнала.

– Добро пожаловать в Окклз-Холл, мисс Дальримпл. Могу я предложить вам стаканчик шерри? – В глазах его, таких же синих, как у Себастьяна, горел озорной огонек. – Боюсь, у нас тут не найти ингредиентов для американских коктейлей, которые предпочитаете вы, молодежь.

– Благодарю вас, сэр Рэджинальд, я с удовольствием выпью шерри.

– Не сомневаюсь, – негромко, но вполне слышно фыркнула леди Валерия.

Баронет налил шерри в три стакана.

– Так вы дочь Эдварда Дальримпла? – спросил он, подавая стакан Дэйзи. – Стыдно признаться, но мы с ним были не слишком хорошо знакомы, хотя, помнится, он дал мне как-то раз хороший совет насчет голштинок. Очень толковый. Большая потеря для нашего сельского хозяйства. Вы ведь учились вместе с Бобби, не так ли?

– Да, но она на два класса старше меня и была чемпионкой по спортивным играм. Я безнадежная мазила, поэтому относилась к ней с благоговейным ужасом.

– О, полагаю, теперь вы поменялись местами. Вы независимая барышня, зарабатываете на жизнь своим пером. Рад, что вы выбрали для своей статьи Окклз-Холл. Смею ли я надеяться на пару строчек о моей ферме?

– Что за чушь ты несешь, Реджи? Статья мисс Дальримпл посвящена Холлу и деревне.

– Как я могу не написать о ферме, сэр Рэджинальд? Я считаю поддержку британского сельского хозяйства патриотическим долгом. Надеюсь, вы будете столь добры, что сами покажете мне ферму, правда?

Леди Валерия покраснела в тон своему платью и поперхнулась шерри.

Бобби и Бен Гудмэн спустились вместе. Леди Валерия переводила взгляд с дочери на Дэйзи и обратно с видом крайнего неудовлетворения. Дэйзи даже пожалела, что надела розовое платье: по сравнению с ним зеленое платье Бобби выглядело еще более мешковатым.

Хорошо хоть мистер Гудмэн обедает со всей семьей. Значит, Дэйзи будет не единственной чужой среди Парслоу – и потом, он ей понравился.

– Мистер Гудмэн! – Леди Валерия подозвала секретаря к себе и принялась пенять ему на письмо, которое тот написал для нее пару дней назад.

Бобби подошла к Дэйзи и сэру Рэджинальду. Она с видимой симпатией чмокнула отца в щеку и повернулась к Дэйзи:

– Что, мама тебя не слишком измучила?

– О нет, – вежливо солгала Дэйзи, лихорадочно прикидывая, что бы сказать. – Оказывается, они с моей мамой были представлены королеве Виктории в один и тот же год. И с ее стороны очень мило попросить мистера Гудмэна рассказать мне историю Окклз-Холла. Леди Валерия даже предложила, чтобы я звонила ему с вопросами, когда вернусь в Лондон.

– Надеюсь, вы пробудете у нас до тех пор, пока не узнаете ответы на все вопросы, – негромко, но твердо произнес сэр Рэджинальд. – Бобби, мисс Дальримпл была так добра, что пообещала уделить в своей статье несколько слов моей ферме.

– Ого!

Они поболтали еще несколько минут о будущей статье Дэйзи, пока не вошел дворецкий Моуди.

Он оглядел помещение, и мрачное выражение его лица сменилось на скорбное.

– Обед готов, миледи, – объявил он.

– Мистер Себастьян еще не спустился, – буркнула леди Валерия. – Мы подождем.

– Очень хорошо, миледи.

Себастьян ворвался спустя пять минут. У Дэйзи перехватило дух при виде его в вечернем костюме. За несколько часов, прошедших с их последней встречи, она почти сумела убедить себя в том, что он не может быть таким красивым, как ей запомнилось. Но он мог.

– Извини, мам, задержался, – бросил Себастьян. – Томкинс не мог найти запонки, какие я хотел.

– Мой мальчик, – в голосе леди Валерии раздражение мешалось со снисхождением. – Если ты настаиваешь на том, чтобы не увольнять этого типа, несмотря на его безалаберность…

– О, Томкинс меня вполне устраивает. Извините, что не дал вам приступить к обеду, мисс Дальримпл. – Когда Парслоу улыбнулся Дэйзи, та поняла, почему мать так души в нем не чает и боится отпускать его в женское общество.

Вернулся Моуди. Двигался он так, словно у него болели ноги.

– Обед накрыт, миледи.

За обедом прислуживали дворецкий и горничная: после войны только самые богатые дома могли позволить себе лакеев. Дэйзи узнала горничную, уже подававшую им чай, – плотную брюнетку, которая двигалась с опаской, вздрагивая всякий раз, когда Моуди шепотом давал ей указания. Каждая тарелка, которую она брала в руки, казалось, готова выскользнуть из ее пальцев, но все шло хорошо до самого конца второго блюда, когда леди Валерия прикрикнула на нее за то, что та начала собирать тарелки не с той стороны стола.

В результате тарелка, которую горничная только что забрала, грянулась об пол; вилка и нож с лязгом полетели в разные стороны. Всхлипнув от отчаяния, девушка выбежала из столовой.

– Право же, – сердито буркнула леди Валерия, – если она и за три недели не научилась выполнять свою работу как положено, ей здесь не место. Моуди, я не понимаю, почему вы с Твичел не можете найти и вышколить нормальную горничную. Вам стоило бы лучше постараться.

– Да, миледи, – уныло согласился Моуди. – Очень хорошо, миледи.

Десерт прошел в напряженном молчании, если не считать Дэйзи и сэра Рэджинальда, которые честно пытались вести разговор о сырах. По крайней мере, она смогла совершенно искренне поздравить его с чеширским сыром, которым завершился обед.

Леди Валерия поднялась, чтобы проводить дам.

– Викарий с миссис Лейк подойдут к нам в гостиную, – объявила она. – Его не было дома, когда я звонила в викариат сделать ему внушение за проповедь. Надо же: все равны перед Господом! Анархистский вздор!

– Большевистский, мама, – поправил ее Себастьян. – Анархисты… можно сказать, все повзрывались.

Дэйзи, сэр Рэджинальд и Бен Гудмэн рассмеялись. Бобби так хлопала глазами, что Дэйзи усомнилась в том, что та вообще слышала о большевиках или анархистах.

– Умница, Себастьян, – произнесла ее светлость с натянутой улыбкой. – И не налегай на портвейн, Реджи, слышишь?

– Ни за что, Валерия, – пробормотал баронет.

Преподобный и миссис Лейк уже ожидали их в гостиной-студии. Оба были похожи друг на друга – худые, в очках, слегка встревоженные на вид. Тем не менее взгляд, который миссис Лейк бросила на леди Валерию, когда та устроила выговор ее супругу, был полон скорее отвращения. Да и сам викарий, к удивлению Дэйзи, отважился отстаивать свою позицию. Выходит, Лейки только на первый взгляд казались беззащитными кроликами.

Позже – когда подошли джентльмены и освободили их от необходимости развлекать миссис Лейк – Бобби объяснила подоплеку происходящего.

– Им до смерти хочется сменить этот приход на любой другой, поэтому мистер Лейк частенько читает проповеди, которые заведомо вызовут мамино неодобрение – в надежде на то, что она наябедничает епископу и заставит его назначить сюда нового священника. И ведь так и будет. Со времен старого мистера Пискода, который у мамы только что разрешения дышать не испрашивал, ни один викарий не продержался у нас дольше двух лет.

– Похоже, у вас и горничные не слишком долго задерживаются.

– За два месяца трое сменилось, – поморщилась Бобби. – Ну, то есть их повышали из служанок, а потом понижали обратно, как только маме надоедала их неловкость. Сейчас на очереди еще двое служанок, а потом, боюсь, придется искать среди кухарок.

– Но их не увольняют совсем?

– Шутишь? Сейчас днем с огнем не найдешь таких, чтобы хотели работать в доме.

– Со времен войны у всех, похоже, трудности с прислугой, – заметила Дэйзи, которая не могла позволить себе горничную, даже если бы ей удалось найти такую. Им с Люси еще сильно повезло, что к ним ежедневно приходила уборщица. – Нынешние девушки хотят больше свободы и больше денег, чем им заплатили бы в услужении.

– И правильно делают, я бы сказала.

Моуди, шаркая подошвами, подал кофе. Дэйзи приняла чашку, но, не выпив и половины, извинилась и сбежала спать. Она устала с дороги, и, что важнее, ей предстояло много работы, на которую, если не случится чуда и сэр Рэджинальд не одолеет свою супругу, у нее осталось всего два дня.

Утром Дэйзи проснулась от света, лившегося в комнату сквозь клетчатые занавески. Несколько мгновений она пыталась понять, где находится и как здесь очутилась. Потом память вернулась, и Дэйзи выскочила из постели.

Окна выходили на восток. Для фотографии утро было идеальным временем дня, а сегодня наконец распогодилось. Дэйзи натянула пуловер, юбку и плащ, схватила камеру со штативом и вышла.

Она заблудилась всего дважды. В первый раз ей подсказала дорогу служанка с совком для угля, во второй раз она сама набрела на дверь, выходившую во внутренний дворик, и вышла туда. Надеясь, что, когда солнце поднимется выше, можно будет поснимать и здесь, Дэйзи нырнула под арку, миновала темный туннель под восточным корпусом и, жмурясь на яркий свет, оказалась у рва.

Освещение было просто идеальным. Февральское солнце поднялось еще не слишком высоко, поэтому тени смотрелись интереснее всего. Морозный воздух казался прозрачным и неподвижным, как хрусталь, и дом отражался в воде полностью до последней детали черно-белого фасада. Дэйзи отсняла целую катушку и только потом решила, что настало время для второго важного пункта программы – завтрака.

Бобби и Бен Гудмэн уже спустились в столовую и радостно приветствовали ее.

– Бери сама, не стесняйся, – посоветовала Бобби, махнув рукой в сторону стола с блюдами. Рядом с ее тарелкой лежал неразвернутый номер «Таймс». – Классный день, правда?

– Кр-р-расота, – согласилась Дэйзи, инспектируя содержимое блюд под крышками. Проигнорировав яйца, которыми питалась дома, она остановила свой выбор на копченой пикше, горячих булочках и чае. – Я уже выходила пофотографировать, – сообщила она, подсаживаясь к столу.

– Здорово! В гольф играешь? Мне только сначала надо отвести Рейни к кузнецу, но мы еще успеем покатать мячик до обеда… Можем начать не с первой лунки.

– Я не могу, – без особого сожаления призналась Дэйзи. – Мне надо работать. Твоя мама недвусмысленно намекнула, что мое пребывание здесь ограничено двумя днями.

– Всего двумя? Мрак! Вряд ли она это всерьез. Бен, а вы как считаете?

– Пожалуй, я придержу свое мнение при себе, – произнес тот с улыбкой, преобразившей его некрасивое лицо. – Но я в любое время к вашим услугам, мисс Дальримпл.

– Я бы погуляла по садам, пока погода позволяет.

– Ну, в это время года там не на что особенно смотреть – за исключением зимнего сада, конечно.

– У вас тут есть зимний сад? Потрясающе! – Дэйзи как раз собиралась спросить у него, как туда пройти, не вытаскивая при этом Бена из дома с его больной ногой, когда вошел Себастьян.

Вид у него был заспанный. Наполнив чашку кофе, он сел за стол.

– Ты сегодня рано, Басти, – не без удивления заметила его сестра.

– Сегодня прекрасный день, а у нас в доме прекрасная гостья. – Он одарил Дэйзи улыбкой, от которой у нее затрепетало сердце. – Вы ездите верхом, мисс Дальримпл? Я мог бы показать вам окрестности.

– Спасибо, но…

– Басти, – перебила ее Бобби. – Дэйзи говорит, мама сказала ей, что она может остаться у нас только на два дня.

– Ну, не совсем так, – поспешно вставила Дэйзи.

– Как думаешь, она это серьезно?

Себастьян отхлебнул кофе.

– Кто ее знает? Останьтесь дольше, и все станет ясно.

– Не будь занудой! Папа пригласил ее оставаться здесь столько, сколько ей угодно.

– Можно подумать, его слово здесь что-то значит, – буркнул Себастьян.

– И наша мама была знакома с мамой Дэйзи в досторические времена.

– Ну, если так, думаю, мисс Дальримпл, вам ничего не угрожает, если, конечно, между ними не произошло чего-то совсем уж ужасного.

– Леди Валерия ни о чем таком не упоминала.

– Она бы ни за что не упустила такой возможности. Так вы прокатитесь со мной?

– Спасибо, но мне все равно лучше посмотреть сады, пока ясно. На случай, если завтра пойдет дождь.

Себастьян кивнул и не стал давить на Дэйзи. Впрочем, и проводить ее по садам тоже не предложил.

– Наверное, я смогу сама найти дорогу, мистер Гудмэн, – осторожно предложила Дэйзи. – Если вам нужно работать в доме…

– Я рад предлогу выбраться в такой замечательный день.

– Там чертовски холодно, – бросил Себастьян. – Все газоны в инее. Ради всего святого, не простудитесь.

– Я уже выходила с фотоаппаратом. Там довольно морозно. – Дэйзи показалось, что он переживает не столько за нее, сколько за Бена Гудмэна. Что ж, ей нравилось, что ему небезразлично подорванное здоровье секретаря.

– Мы закутаемся потеплее, – пообещал мистер Гудмэн.

К выходу он действительно капитально утеплился: надел тяжелую армейскую шинель без погон и прикрывавшую рот и нос вязаную балаклаву под шапкой.

– Вид только ворон пугать, – с улыбкой сообщил он. – Надеюсь, вас это не смущает.

– Я не ворона. Холодный воздух вреден для ваших легких?

– Только если буду глубоко дышать. Но солнце уже начинает пригревать. Еще пару минут – и я сниму балаклаву.

Первым делом он отвел Дэйзи на террасу с южной стороны дома. Оттуда по широким каменным ступеням они спустились в регулярный сад. Клумбы в обрамлении аккуратно подстриженных живых изгородей были еще пусты, но Дэйзи решила, что чуть позже и здесь можно будет сделать пару удачных снимков. Камеру она на этот раз не взяла, чтобы не таскать ее зря.

Они шли по усыпанной гравием дорожке, слева от которой тянулась живая изгородь, а справа – увитая плющом кирпичная стена, в которой через пару сотен ярдов обнаружилась калитка. Мистер Гудмэн остановился снять балаклаву.

– Вот эта дорожка, – он указал пальцем, – переходит в тропу, по которой быстрее всего попасть в деревню. Вы не против прогуляться со мной до «Чеширского сыра»? Мы могли бы перекусить перед ленчем.

– Я с удовольствием, но вам не трудно идти так далеко?

– Моей ноге полезны нагрузки, иначе она затекает. Если я правильно понял, вы потеряли на войне брата?

– Единственного… И жениха.

– Простите. Жуткое было время. Оба в армии?

– Жервез – да. – Дэйзи редко говорила с кем-либо о Майкле, но невысказанное сопереживание, которое она ощутила в своем спутнике, заставило ее продолжить: – А жених водил санитарную машину.

– Пацифист? – Он произнес это слово совсем не так, как Филипп, да и большинство остальных людей. У тех оно звучало почти презрительно. – Вот такие же ребята и меня вытащили. Надо обладать особой смелостью, чтобы нырять в ад, не имея даже оружия, чтобы защитить себя.

У Дэйзи защипало в глазах. Необходимость наглухо закупоривать чувства до тех пор, пока она не научится защищать его имя, делала рану от потери Майкла еще болезненнее. То, как понимал ее Бен Гудмэн, ускорило процесс выздоровления, уже запущенный другой сочувствующей душой.

Бен повернулся и толкнул калитку. Не успела она отвориться, как хруст гравия под тяжелыми башмаками заставил их оглянуться. Их бегом догонял темноволосый парень в одежде садовника.

– Мистер Гудмэн, сэр, вам там звонят, – объявил он с певучим акцентом уроженца Уэльса. – Междугородная.

– Черт. Ну да ладно. Мисс Дальримпл, это Оуэн Морган, который, несомненно, гораздо лучше меня покажет вам зимний сад. Вернусь, как только смогу. Извините. – Он торопливо захромал к дому.

Дэйзи улыбнулась раскрасневшемуся от бега юноше.

– Профессиональный провожатый? Отлично.

– Только я еще не все латинские названия выучил, мисс, – признался парень. – Вот мистер Блай, старший садовник, тот знает.

– Честно вам скажу, мне гораздо интереснее их обычные названия. Идемте же, Оуэн. – Она первая прошла в калитку… и оказалась в весне.

Высокие стены со всех четырех сторон защищали сад от ветра. Посередине, в центре вымощенной камнем площадки стояла классическая статуя: массивный мужчина с буйной шевелюрой, прижимавший к губам коническую раковину. Борей, северный ветер, догадалась Дэйзи. А вдоль стен расцветали буйством красок клумбы.

Здесь росли вечнозеленые деревья и кустарники – Дэйзи узнала лавр и разноцветный падуб – и растения с серебристо-зеленой листвой. Цветущие лианы и кусты почти полностью скрывали стены; желтые каскады зимнего жасмина, белые слива и жимолость наполняли воздух ароматом, японская айва алела, словно кораллы. А перед ними цвели наперебой подснежники, акониты, сциллы и ирисы, крокусы и фиалки, разноцветные примулы, пурпурно-синие анемоны, лиловые барвинки, алые цикламены…

– Как красиво! – выдохнула Дэйзи. – Как жаль, что не изобрели еще удобного способа делать цветные фотографии! Ведь, даже если я выучу все до одного названия, словами этой красоты не передать.

Оуэн вел ее по кругу, демонстрируя зимние и весенние сорта роз, оранжевые китайские фонарики физалиса, желтые сережки орешника. Его голос нравился ей почти так же, как названия цветов.

– Из каких мест в Уэльсе вы родом? – поинтересовалась Дэйзи.

– Из Гламоргана, мисс. Из Мертир-Тидфила.

– Это же на самом юге. Далеко же вас занесло от дома.

– Ох, и далеко, мисс. И как же я скучаю по дому.

– Наверное, всю семью там оставили?

Он поведал ей свою историю.

– Отец, он в яме – то бишь в угольной шахте – погиб. Поэтому мать нас после этого в шахтеры не пустила. Пятеро нас, братьев, и всех раскидало по свету. Двое на флоте, один у джентльмена в Лондоне в прислуге. Рис – тот учителем в школе, – не без гордости сообщил Оуэн. – И одна из сестер тоже. А две другие замуж вышли – дома, в Мерфире.

– Вам, наверное, одиноко здесь – после такой большой семьи?

– Гулял я тут с одной зазнобой, – лицо Оуэна потемнело от огорчения. – Мы с ней, можно сказать, обручились почти, а она возьми да сбеги в Лондон.

– Значит, она не заслуживала такого, как вы, – решительно заявила Дэйзи. Они свернули в последний раз, почти завершив обход сада. Похоже, ее слова мало утешили Оуэна. – Уж не тюльпаны ли это прорезаются – вон, между подснежниками? – спросила она в надежде сменить тему, хотя и без ответа прекрасно знала, что это так.

Садовник поморгал и шмыгнул носом.

– Они самые, мисс, и нарциссы тоже. Они в этом саду раньше, чем где еще, расцветают.

– А вон тот куст? – Дэйзи махнула рукой в сторону чахлого кустика посреди голой клумбы. – Это что?

– Азалия, мисс. – Оуэн озадаченно нахмурил брови. – Они здесь рано цветут, только…

– Что-то не так?

– Выглядит неважно. И где ирисы? Я их сам вокруг высаживал, того сорта, что уже цветут обычно сейчас, и чтобы ни один не взошел? – Садовник осторожно шагнул к кустику. Его немногочисленные листья побурели, за исключением одинокого зеленого побега.

Дэйзи пригляделась: в темной земле зеленели редкие стрелки ирисов.

– Возможно, собака разрыла клумбу, так что луковицы оказались глубже, чем положено? – предположила она, хотя ни одного комка земли, какие обыкновенно оставляют за собой роющие землю собаки, рядом не наблюдалось.

– Азалия-то погибает… – Похоже, этот факт привел Оуэна Моргана в отчаяние. – Все побеги почти засохли. Что скажут их светлость? Мисс, мне нужно отыскать мистера Блая!

– Ну конечно, Оуэн. Я подожду здесь возвращения мистера Гудмэна.

Она походила еще по садику, размышляя, есть ли смысл фотографировать все это разноцветное великолепие на черно-белую пленку. В конце концов решила, что сад и на фотографии будет смотреться неплохо, да и Борей наверняка заслужил одного-двух кадров.

По замыслу автора тот, должно быть, выдувал из своей раковины ветер, хотя волосы, борода и хламида развевались в противоположную сторону, да и вообще лицом он был обращен к северо-востоку. Дэйзи сделала несколько шагов вправо и влево в поисках лучшего ракурса, а потом прикинула, стоит ли сбегать за аппаратом или дождаться, пока вернутся Бен Гудмэн или Оуэн.

Первым возвратился Оуэн – с тачкой, лопатой, граблями и древним, выцветшим мистером Блаем. Одежду старшего садовника составляла охотничья накидка неопределенного цвета, подвязанные у колен бриджи и шерстяные гетры в веселую – розовую и голубую – полосочку. Здороваясь с Дэйзи, он приподнял шляпу, под которой обнаружилась лысина, такая же обветренная, как лицо, и карие бойкие глаза.

– Мое почтение, мисс, – произнес он и, закончив с официальной частью, принялся за осмотр куста.

Оуэн с обеспокоенным видом шел за ним по пятам. Дэйзи надеялась только, что его не обвинят в катастрофе, случившейся с азалией и ирисами. Похоже, неприятностей у бедолаги хватало и без этого.

– Все, мертва, – объявил мистер Блай. – Выкапывай ее отсюда, парень, и подыщем, что посадить на ее место, покуда их светлости не втемяшилось сюда прогуляться. И вас покорно прошу, мисс, – неожиданно обратился он к Дэйзи, – не говорить их светлости покуда об этом. Ей ведь не объяснишь, что растениями не покомандуешь так, как она людьми.

– Ни слова не скажу, – пообещала Дэйзи. Оуэн взял лопату и принялся копать под бдительным надзором присевшего на край тачки старика. Вернувшись к статуе, Дэйзи вдруг сообразила, что солнце вот-вот поднимется на нужную ей для съемки высоту.

– Я схожу за камерой, – сообщила она старшему садовнику. – Если придет мистер Гудмэн, передайте ему, что я сейчас вернусь.

– Как скажете, мисс. Что там у тебя, парень?

– Мешает что-то, мистер Блай. Футах в полутора под землей. Вроде как корни сплелись.

– Копни пошире, только осторожно. Негоже будет, если мы еще кого погубим.

Дэйзи оставила их решать новую головоломку и поспешила домой. Свежую катушку пленки она уже вставила в камеру. Нагруженная аппаратурой, она шла по длинной зале, когда ее догнал Бен Гудмэн.

– Вы не будете возражать, если я пойду вперед? – спросила она. – Боюсь, как бы не упустить солнце.

Тот кивнул:

– Бегите, я поковыляю, как смогу.

Добравшись до зимнего сада, Дэйзи, к своему удивлению, увидела, что Оуэн выкопал на голой клумбе продолговатую яму. Они с мистером Блаем стояли и смотрели вниз с нескрываемым отвращением.

– Лезь туда, парень, смотри, – скомандовал мистер Блай.

Оуэн спрыгнул на дно траншеи и, опустившись на колени, потянул что-то со дна.

– Ох, боже мой, – вдруг выдохнул он и отшатнулся назад, закрыв лицо руками. – Боже, это она! Моя Грейс!

Глава 4

В садике воцарилась тишина, нарушаемая только всхлипами молодого валлийца. Дэйзи застыла у калитки.

– Что тут у вас? – Бен Гудмэн догнал ее и остановился рядом.

– Мне кажется… – ее голос дрогнул, и она облизнула пересохшие губы. – Мне кажется, они нашли труп.

– Что?

Ясное дело, он ей не поверил. Сама же Дэйзи испытывала то жуткое ощущение, какое бывает при повторяющемся кошмаре. Она шагнула к Бену на ватных ногах.

– Ее же не могли закопать живьем, правда?

– Ее? Ради бога, дорогая мисс Дальримпл, о чем это вы?

– Грейс. Оуэн говорит, это Грейс.

– Боже праведный! – Мягко взяв ее за локоть, Бен чуть отстранил Дэйзи, хромая, вошел в калитку и заглянул ей в лицо. – Они нашли Грейс Мосс закопанной в клумбу? Бедная девочка.

Что-то в тоне, с каким он произнес эти слова, насторожило Дэйзи. Помимо искреннего сожаления, не послышались ли ей нотки облегчения? Нет, наверняка ей показалось. Лицо Бена оставалось скорбным, сочувственным: его явно тронуло безутешное горе Оуэна Моргана.

Теперь она вспомнила, кто такая Грейс Мосс. Погибшая возлюбленная садовника была пропавшей дочерью кузнеца – хорошенькой горничной, которая любила развлечения. Той самой, о которой ей рассказывал Тэд Рупер. Как давно она пропала? В мозгу у Дэйзи щелкнули и закрутились колесики. Когда ее закопали? И кто? И почему?

Убита?

Бен Гудмэн опомнился от потрясения и принялся руководить. Прихрамывая, он обогнул клумбу.

– Блай! – окликнул он. – Это правда? Вы нашли тело?

Старик вздрогнул. Взгляд его, словно привороженный, не отрывался от ямы у его ног. Казалось, он даже стал меньше ростом.

– Ага, сэр. Труп, самый что ни на есть труп. Мертвее мертвой, бедняжка.

Секретарь прикусил губу.

– Мисс Дальримпл, будьте так добры, сходите в дом и вызовите полицию. Телефон в чулане рядом с длинной залой. И ни слова леди Валерии, пока об этом не будут оповещены органы правопорядка. Вообще никому ни слова, если получится, если только не застанете сэра Рэджинальда.

В том, что посвящать леди Валерию в произошедшее не стоит, если только в этом не будет крайней необходимости, Дэйзи не сомневалась ни минуты.

– Хорошо, только давайте я сначала сделаю фотографии. Видите ли, некоторое время назад мне пришлось иметь дело с полицейским расследованием, и мои фотографии им очень пригодились.

К этому времени мистер Гудмэн подошел к яме и заглянул вниз. Его и без того бледные щеки побелели еще сильнее, и он мотнул головой.

– Нет. Оставьте камеру, а снимки сделаю я сам.

Дэйзи не стала спорить. Нельзя сказать, чтобы та, предыдущая история была ей в радость, а вид юной девушки, пролежавшей в земле не один день, наверняка окажется еще хуже. Прислонив камеру на штативе к пьедесталу Северного ветра, она поспешила в дом.

Ее одолевало сильное искушение позвонить Алеку, но она достаточно изучила полицейские процедуры, чтобы понимать: Скотленд-Ярд не будет вмешиваться в расследование, если только его об этом не попросит старший констебль графства. Кому тогда? Не сельскому полисмену, решила она, даже если у того и есть телефон. В любом случае он скорее всего объезжает вверенную ему территорию на велосипеде. Где тут ближайший полицейский участок? В Честере, скорее всего…

Она без труда нашла длинную залу, и четвертая дверь, которую она открыла, оказалась дверью телефонной кабины. Узкая, темная конурка с виндзорским стулом, маленьким столиком и телефонным аппаратом. Интересно, подумала Дэйзи, для каких целей ее использовали до изобретения телефона?

Закрыв за собой дверь, она оказалась в кромешной темноте и поспешно распахнула створку. Грейс ведь умерла прежде, чем ее закопали, правда?

Она отогнала от себя эту мысль. На стене висел газовый рожок, в ящике стола обнаружились коробок спичек, несколько листков бумаги, карандаш и местный телефонный справочник. Дэйзи зажгла газ, подкрутила огонек и снова закрыла дверь. Или в каморке имелся невидимый ей источник вентиляции, или рано или поздно какого-нибудь любителя поговорить по телефону в приватной обстановке найдут задохнувшимся до смерти. Погребенным. В темноте, без воздуха… Она невольно задышала чаще, резче.

Рука сама потянулась к дверной ручке, но Дэйзи совладала с собой, сняла трубку и покрутила рычаг.

– Алло, оператор? Будьте добры, соедините меня с полицейским отделением Честера.

– Да, мадам. Я перезвоню вам, как только дозвонюсь туда.

– Нет, это срочно. Я подожду на линии.

Дыхание в трубке предупредило ее о том, что девица собирается подслушивать. Наверняка узнала номер Парслоу, и уж пропустить звонок из Окклз-Холла в полицию выше ее сил. Что ж, вряд ли смерть Грейс удастся долго хранить в тайне. В Вентуотер-Корте все было совсем по-другому.

Ж-ж-ж-ж-ж, щелк, дз-з-з-з, у-у-у-у…

– Алло, честерская центральная. Соедините, пожалуйста, с полицией. – Щелк-щелк, дзынь. Еще дзынь, еще…

– Полиция Честера, – произнес усталый голос.

– Абонент, говорите.

– Я звоню из Окклсуича. – Дэйзи сама восхитилась спокойствию своего голоса. – Хочу сообщить… – Об убийстве? О трупе в клумбе? – О необъяснимой смерти.

– Необъяснимой смерти? – переспросил голос. – Сейчас соединю вас с инспектором Даннетом, мэм.

Не прошло и минуты, как она повторила свое сообщение.

– Необъяснимая смерть? – переспросил инспектор Даннет и тут же спохватился: – Кто говорит?

– Достопочтенная мисс Дальримпл. Я звоню вам из Окклз-Холла. Я здесь в гостях. Владельца поместья еще не оповестили об этом.

– О чем «этом», мисс? О «необъяснимой смерти»?

Дэйзи начала уже жалеть о своих словах. Можно ведь было и как-то по-другому…

– О мертвом теле в зимнем саду, – ровным голосом ответила она. – Мне казалось, важнее связаться с вами, чем тратить время на поиски сэра Рэджинальда или леди Валерии.

– Леди Валерии? – в тревоге вскричал инспектор. Похоже, репутация леди Валерии была хорошо известна и в Честере. – Вы имеете в виду леди Валерию Парслоу? Вы не будете возражать, мисс, если мы проверим, откуда вы звоните? А то нам частенько звонят всякие шутники.

Внутренне вскипая, Дэйзи подождала, пока инспектор проверял вызов сначала у честерской телефонистки, потом у местной. Зато, когда он снова заговорил с ней, голос его звучал почтительнее:

– Прошу прощения, мисс… приходится соблюдать осторожность. Не дело беспокоить леди… наше дворянство по пустякам. Достопочтенная, вы сказали? Мисс Дальримпл… Дэ… а… эл…

Она продиктовала ему свою фамилию.

– И вы еще не сообщали леди… сэру Рэджинальду?

– Я находилась в саду с его секретарем, когда садовники обнаружили тело. Я сразу поспешила звонить вам. – Теперь она жалела, что не уговорила Бена Гудмэна звонить, а сама не осталась фотографировать. – Право же, я ничего больше не могу сказать. Так вы собираетесь расследовать это или нет?

– Да, мы выезжаем, мисс, – в голосе инспектора Даннета звучала обида. – Мы будем в течение часа. Было бы неплохо, если бы леди Валерию оповестили до нашего приезда. И сэра Рэджинальда, конечно.

– Я прослежу за тем, чтобы его информировали, – буркнула Дэйзи и положила трубку. Вот ведь трус: надеется, что она сделает за него всю грязную работу! Будь она проклята, если пойдет первая с этими новостями к леди Валерии.

Крошечная, как гроб, комнатка снова начала сдавливать ее стенами. За злостью на полицейского Дэйзи почти забыла про бедную девушку, лежавшую в импровизированной могиле. Поежившись, она открыла дверь, но со стула не встала, задумавшись.

Сэр Рэджинальд, наверное, сейчас у себя на ферме… где она, кстати? Насколько она могла себе представить, он уходил туда к утренней дойке, возвращался домой к завтраку и снова уходил в свое убежище до конца дня. Взяв со стола лист бумаги и карандаш, Дэйзи написала ему краткую – не больше того, что сообщила инспектору Даннету, – записку.

Складывая ее, она ощутила на себе чей-то взгляд. Обернувшись, она увидела Моуди, созерцавшего ее с откровенным неодобрением.

– Писчая бумага у нас в библиотеке, мисс. И в красном салоне, и в…

– Благодарю вас, мне хватит и этой. Скажите, сэр Рэджинальд на ферме? Будьте добры, попросите кого-нибудь отнести ему вот это.

Он взял у нее листок бумаги так, словно тот был неизвестным науке, но наверняка опасным животным.

– С вашего позволения, мисс, я бы запечатал ваше письмо в конверт. К сожалению, младшие слуги в наше время умеют читать.

– Делайте что считаете нужным, – нетерпеливо сказала Дэйзи – только проследите, чтобы сэр Рэджинальд получил это в течение ближайших двадцати минут. Если он спросит насчет меня, я буду в садах. – Дэйзи не терпелось сбежать из дома, прежде чем дорогу ей перейдет леди Валерия.

И надо вернуться в зимний сад, чтобы сообщить мистеру Гудмэну о том, что полиция уже в пути. К тому же она оставила там драгоценный фотоаппарат Люси.

Бен Гудмэн был в саду один. Он неловко, бочком сидел на краю пьедестала Борея. Завидев Дэйзи, он поднялся и шагнул навстречу. Штатив Бен держал в руке, камера висела у него на шее.

Она покосилась на яму – там, похоже, ничего не изменилось.

– Вы не разрешили им копать дальше?

Он невесело улыбнулся ей.

– Я достаточно начитался детективных романов, чтобы знать: никто не должен ничего трогать или двигать. И потом бедняга Оуэн вряд ли сейчас в той форме, чтобы копать, даже если бы у меня и хватило жестокости заставить парня откапывать его девушку.

– Это действительно Грейс Мосс?

– О да, ее вполне можно опознать. Она завернута в простыню. Старого Блая это тоже изрядно потрясло. Даже слишком, с учетом его-то возраста. Я отослал обоих к нему в дом глотнуть укрепляющего.

– Надеюсь, у него там найдется что-нибудь покрепче пива.

– Виски. Исключительно в медицинских целях.

Дэйзи даже смогла улыбнуться.

– Главное, чтобы они не перебрали лекарства. Боюсь, полиция захочет побеседовать с обоими.

– Они едут?

– Инспектор Даннет из Честера. Я решила действовать в обход деревенского констебля, но должна заметить, по телефону инспектор показался мне каким-то беспомощным. Он до смерти боится леди Валерию.

– Что ж, не он один, – сухо заметил мистер Гудмэн. – И не без причин. Ее светлости это вряд ли понравится. Насколько я понимаю, вы ей еще не говорили – иначе она уже была бы здесь.

– Нет. Я только послала записку сэру Рэджинальду.

– А Себастьяну?

Дэйзи ощутила в голосе Бена какое-то странное напряжение, отпустившее его, когда она ответила:

– Я не видела ни его, ни Бобби.

– Что ж, – только и сказал Бен. – Оно и к лучшему. – Он протянул ей аппарат: – Вот. Я сделал с полдюжины снимков… ямы. Я не знал, что вы собирались снимать, пока свет подходил.

– Борея. – Она хмуро покосилась на статую. – Сейчас уже не идеально, но я все-таки сделаю пару снимков: вдруг завтра пойдет дождь. Я надеюсь, вы не сочтете меня совершенно бессердечной.

– Тот, кто зарабатывает на жизнь собственным трудом, не может позволить себе излишней чувствительности.

– Раз так, пойду поснимаю регулярный сад. Вы не против посторожить здесь в одиночестве?

– Нет. Но в подобных обстоятельствах убил бы за сигарету… если бы она прежде не убила меня.

– Это уж как повезет, – сочувственно сказала Дэйзи, хотя курение (как, впрочем, и короткая стрижка) оставалось той степенью эмансипированности, которой она себе пока не позволяла. Она не любила сигаретного дыма – впрочем, дым от сигар нравился ей еще меньше.

Впрочем, думала Дэйзи, возвращаясь в регулярный сад, трубка Алека не так уж и плоха. Как ей хотелось, чтобы это он ехал на ее вызов, а не этот прыщ Даннет…

Сложности фотографирования регулярного сада отодвинули смерть Грейс куда-то на задворки сознания. Сначала в поисках хорошего ракурса пришлось забраться на каменную балюстраду террасы, поставив штатив на одну из каменных урн, выстроившихся вдоль лестницы. Потом, чтобы заглянуть в видоискатель, пришлось взгромоздиться туда самой. Стоять при этом приходилось, балансируя на узком краю, чтобы не дай бог не наступить на землю из боязни раздавить какой-нибудь еще не проклюнувшийся росток.

Она сделала несколько кадров в надежде на то, что хоть один из них выйдет пристойным. Время спускаться. Тут Дэйзи вспомнила истину, усвоенную еще во времена босоногого детства: спускаться с дерева гораздо труднее, чем забираться на него. Земля сразу показалась ей ужасно далекой.

– Разрешите вам помочь, мисс Дальримпл?

Осторожно, чтобы не потерять равновесия, она повернула голову. Там стоял сэр Рэджинальд в твидовых бриджах и заслужившем неодобрение супруги красном охотничьем камзоле. Чуть дальше виднелся пыхавший негодованием Моуди.

– Спасибо, сэр Рэджинальд. – Она благодарно улыбнулась ему. – Если бы вы взяли мою аппаратуру, полагаю, я справилась бы сама.

Спустя несколько секунд она уже стояла обеими ногами на каменном мощении террасы.

– Признаюсь, – заметил баронет, – я не привык к нравам современных молодых женщин. В мое время они возлежали на диване, а не штурмовали высоты.

– Вы получили мою записку? Господи, вы, наверное, считаете меня совсем бесчувственной.

– Мисс Дальримпл! – От дома к ним спешила леди Валерия. – Я видела вас из окна и глазам своим не поверила! Что я скажу вашей матери, если вы свернете шею со своими детскими забавами, гостя в Окклз-Холле?

– Дорогая, – вмешался сэр Рэджинальд. – Боюсь, у нас есть проблемы посерьезнее этой. Мне кажется, тебе лучше присесть.

– Присесть? Что за вздор, Реджи. Что ты такое несешь?

– Мисс Дальримпл сообщила мне, что…

– Тогда ей стоит сообщить это и мне!

Дэйзи вздохнула. Вот вам и все попытки избежать участи горевестника. У нее имелись сильные сомнения в чувствительности натуры леди Валерии, но и заставить себя просто выпалить страшное известие она тоже не смогла.

– Один из ваших садовников показывал мне ваш зимний сад, – начала она. – Я заметила сохнущий куст…

– Стыд какой. Обязательно поговорю об этом с Блаем. Но это вряд ли стоит такой шумихи, Рэджинальд.

– Леди Валерия, прошу вас, дослушайте! Мистер Блай приказал своему помощнику выкопать куст, и под ним они нашли труп. Труп Грейс Мосс.

– Грейс Мосс! – Раскрасневшееся лицо леди Валерии побледнело. А потом, как и ожидала Дэйзи, гнев ее обратился на вестника: – Это все вы виноваты! Приехали туда, где вам не рады, всюду суете свой нос, вмешиваетесь…

– Дорогая, – сэр Рэджинальд собрался с духом и перебил супругу, – ты не можешь винить…

– Я могу винить всех, кого считаю нужным. Вот что выходит, когда ты приглашаешь кого попало, не посоветовавшись со мной!

– Инспектор Даннет, миледи! – замогильным голосом объявил Моуди.

Леди Валерия обернулась как ужаленная.

– Полиция! Я догадываюсь, кому должна сказать за это спасибо, – добавила она, бросив на Дэйзи убийственный взгляд.

Инспектор в синей полицейской форме, с фуражкой в руке стоял рядом с облаченным в черный сюртук дворецкого Моуди. Они запросто могли сойти за братьев. Длинное, изборожденное морщинами лицо инспектора Даннета смотрело на враждебный мир с тем же самым подозрительным выражением, плечи сутулились так же потерянно. Впрочем, он казался младше Моуди лет на десять. Дэйзи, однако, решила, что дело не в возрасте: просто Моуди давным-давно привык к выходкам леди Валерии, которые не усугубляли его врожденного пессимизма, потому что тот и так достиг крайней точки.

Инспектор же Даннет, похоже, относился к ее светлости с опаской, граничившей с безоглядным ужасом.

Она тем временем испепеляла его взглядом.

– Эта история не имеет ко мне ни малейшего отношения, Даблет, или как вас там. И к моей семье тоже. Мисс Дальримпл – ей, похоже, все об этом известно. Вот с ней и разбирайтесь. Идем, Рэджинальд.

Не дожидаясь ответа, она повернулась и, едва не задев инспектора бедром, устремилась в дом. К облегчению Дэйзи, сэр Рэджинальд за ней не последовал. В качестве защиты она сравнила бы его скорее с тростинкой, а не с дубовым посохом, и все же она была рада иметь его рядом.

– Я сейчас, Валерия! – крикнул он вслед супруге и похлопал Дэйзи по руке. – Я вас не брошу, милочка. Инспектор, я сэр Рэджинальд Парслоу. Мне очень жаль, что в Окклз-Холл вас привели столь печальные обстоятельства.

– Я исполняю свой долг, сэр, – флегматично откликнулся тот. – С вашего позволения, сэр, я прикажу доктору осмотреть покойную, а остальным своим людям – место происшествия. Они ждут у входа в дом.

– Да, конечно. Только я не знаю точно, где… – Он вопросительно посмотрел на Дэйзи, и та вспомнила, что в своей записке не упомянула о месте находки.

– В зимнем саду. Я Дэйзи Дальримпл, инспектор.

– А, мисс Дальримпл. Это вы нашли покойную, – в голосе его звучали обвиняющие нотки.

– Я сообщила о находке, – поправила она. – Тело нашли садовники.

– Да, мисс. Все равно мне нужно будет взять у вас показания.

– Я провожу вас туда, а по дороге все расскажу.

– Я тоже пойду, милочка, – взволнованно заявил сэр Рэджинальд. – Моуди, проводите людей инспектора в зимний сад.

– И будьте добры, положите мой фотоаппарат в какое-нибудь надежное место, – добавила Дэйзи.

– Очень хорошо, сэр. – Дворецкий принял распоряжение своего хозяина с обыкновенным унынием. Труп в зимнем саду? Что ж, этого можно было ожидать, буквально говорил весь его облик. – Очень хорошо, мисс.

Дэйзи с инспектором двинулись вниз по ступенькам, и она начала свой рассказ:

– Один из младших садовников показывал мне зимний сад.

– Минуточку, мисс. Младший садовник, говорите? Вы здесь в гостях?

– Точнее говоря, я пишу статью про Окклз-Холл.

– Репортер! – инспектор Даннет явно относил репортеров к низшим формам жизни.

– Гостья, – поправил его сэр Рэджинальд. – Желанная гостья.

– Я пишу статьи для журнала, – подтвердила Дэйзи худшие опасения инспектора.

– Пишете статьи для журнала? Достопочтенная мисс Дальримпл? – недоверчиво спросил полицейский. – Вы ведь так представились, верно?

И снова на помощь ей пришел сэр Рэджинальд:

– Она дочь покойного виконта Дальримпла из Фэйракра.

– Ну, если вы так говорите… Прошу вас, продолжайте, мисс.

Похоже, профессиональная деятельность Дэйзи понизила статус, который мог бы иметь ее титул в глазах Даннета, до несущественной величины. Ей вспомнилось, как Алек игнорировал ее мнение, пока считал ее обыкновенной светской попрыгуньей, но начал относиться к ней серьезно, узнав о том, что она работает. Дэйзи вздохнула.

– Я заметила засохший куст, – продолжала она как могла кратко. – Старший садовник приказал Оуэну выкопать его. Я сходила домой за фотоаппаратом, а когда вернулась, они нашли труп.

– И вы оставили этих садовников сторожить покойную, а сами вернулись в дом звонить?

– Нет, к этому времени к нам присоединился мистер Гудмэн, секретарь сэра Рэджинальда. Это он попросил меня позвонить в полицию. Обнаружив мертвое тело Грейс Мосс, садовники, разумеется, испытали сильное потрясение, поэтому он отослал их и сторожил находку сам.

Инспектор Даннет встрепенулся.

– Грейс Мосс? Вы знали покойную?

– Я даже не видела тела, – буркнула Дэйзи. – Я здесь впервые и не отличила бы ее от Адама… то есть, скорее, от Евы.

Полицейский подозрительно покосился на нее: уж не глумится ли она над ним.

– Тогда кто опознал покойную? И вообще, кто была эта Грейс Мосс?

– Грейс работала у нас горничной, – со вздохом сообщил сэр Рэджинальд. – Очень милое, веселое дитя.

– Мистер Гудмэн, Блай и Оуэн Морган – все ее узнали. Они мне и сказали.

– То есть все сведения вы знаете понаслышке, – упрекнул ее Даннет. – В таком случае мне от вас в настоящий момент никакой пользы. Мой сержант позже запишет ваши показания, мисс. А, вон доктор Седжвик и мои люди. – Он свернул навстречу приближавшейся группе из нескольких мужчин в полицейской форме и упитанного штатского с черным саквояжем. Оказавшаяся не у дел Дэйзи побрела в направлении дома.

Вскоре ее догнали сэр Рэджинальд и Бен Гудмэн. Вступив в дом, сэр Рэджинальд осведомился насчет жены и с облегчением вздохнул, когда Моуди сообщил ему, что та уехала на «Даймлере» на собрание Комитета матерей графства.

– Ну, если так, с вашего позволения, милочка, – сказал он Дэйзи, – я вернусь на ферму.

Мистер Гудмэн предложил ей историческую экскурсию по Холлу.

– Бедной Грейс мы все равно ничем уже не поможем. Зато можем выйти, прогуляться вокруг дома, пока погода не испортилась. Там до сих пор можно увидеть отметины от ядер круглоголовых.

Поэтому Дэйзи приготовила блокнот и вскоре уже корябала на листке собственную версию скорописи Питмена. Они дошли до конюшни, частично перестроенной в гараж, – и тут как раз вернулся с верховой прогулки Себастьян.

Верхом на чалом мерине он смотрелся еще более потрясающе – если такое вообще возможно. В нем появилась какая-то сила, молодецкая удаль, энергия, свободная от обычных светских манер и подчинения властной матери. Он улыбнулся Дэйзи и Бену Гудмэну, и Дэйзи улыбнулась в ответ.

– Позвольте, я ему расскажу, – вполголоса сказал ей секретарь, и она, спохватившись, вспомнила про Грейс Мосс.

– Хорошо. Тогда я пойду, расшифрую свои записи. Спасибо за экскурсию.

Он с легкой улыбкой кивнул и тут же посерьезнел, снова поворачиваясь к Себастьяну.

Слегка озадаченная, Дэйзи вернулась к себе в комнату и достала пишущую машинку. Уж не боялся ли Бен того, что Себастьян лишится чувств, услышав про труп? Может, он хотел избежать любых проявлений слабости при посторонних? Он ведь не родственник Себастьяну… впрочем, Дэйзи было симпатично его сочувственное отношение.

Бобби защищала брата от вероятной критики со стороны Дэйзи за неспособность вырваться из-под материнской опеки. Леди Валерия охраняла его от охотниц за состоятельными мужьями. Возможно, он привык к такой защите, что означало слабость характера. Ну да, известие о смерти Грейс могло потрясти его до слез, если не хуже.

Нет, это вряд ли справедливо, одернула себя Дэйзи. Бен Гудмэн, навидавшийся ужасов войны, и тот был потрясен смертью невинной девушки. Себастьян слишком молод, чтобы успеть повоевать. Значит, в том, чтобы испытывать потрясение от убийства девушки, которую он знал, нет ничего постыдного.

Ох, все сначала. То, от чего она пыталась бежать. Убийство. Те, кто умирает своей смертью или даже в результате несчастного случая, не оказываются закопанными на глубине восемнадцати дюймов в цветочную клумбу.

Грейс Мосс убили.

Глава 5

Расшифровав последнюю закорючку стенограммы, Дэйзи допечатала последнее слово и сложила бумаги аккуратной стопкой. Случившаяся в семнадцатом веке осада Окклз-Холла представлялась ей довольно расплывчато. Она не могла винить обитателей усадьбы за скорую капитуляцию людям Оливера Кромвеля. Конечно, со всех сторон дом был окружен рвом, но от пушки тот защитить не мог. Продолжай они сопротивление – и от дома ничего бы не осталось, а ей было бы не о чем писать. Впрочем, даже так ей требовалось больше материала, чтобы статья вышла интересной.

Жаль, «Город и село» не принадлежал к тем изданиям, в которых пишут об убитых горничных.

Дэйзи спустилась вниз. В доме было пусто. В окно она увидела, как полицейские отнесли плотно накрытые носилки в фургон и уехали. Вообще-то сержанту полагалось остаться допрашивать свидетелей, но и его тоже не было видно.

Она вышла на террасу, и ноги сами привели ее в зимний сад. Вряд ли она рассчитывала найти там какие-нибудь новые улики. Даже профессионалам-полицейским сильно повезло бы, если бы их поиски дали результат – спустя столько-то времени.

По крайней мере Грейс находилась здесь с самого своего исчезновения, решила Дэйзи. Достаточно долго, чтобы куст успел засохнуть. Дэйзи вспомнила, как Тэд Рупер говорил ей о том, как дочь кузнеца сбежала два месяца назад, да и Бобби упоминала о двух несостоявшихся горничных за два месяца.

У убийцы было более чем достаточно времени для того, чтобы обнаружить пропажу шарфа или перчатки, вернуться сюда и забрать их. И за это время дождь, снег и ветер даже в таком защищенном уголке не могли не уничтожить следов борьбы, смыть следы и кровь… Бр-р-р-р-р!

Странно, правда, что никто не обнаружил погибающий куст и недостающих ирисов раньше. Хотя, с другой стороны, у садовников могло и не быть причин заходить в зимний сад: ну что можно сажать или пропалывать в январе? Однако же в саду все цвело. Неужели никто из членов семьи не заходил сюда полюбоваться?

Дойдя до калитки в стене, Дэйзи распахнула ее, вошла и огляделась по сторонам. В таком буйстве красок, поняла она, нарушение порядка в одном отдельно взятом месте вряд ли можно заметить, если только не приглядываться к растениям специально. Она и сама ничего не замечала до тех пор, пока Оуэн не подвел ее к этому месту. С учетом погоды и того, что все в доме были заняты чем-то другим, ничего удивительного в этом нет.

Значит, на протяжении двух месяцев все считали, что Грейс убежала, тогда как все это время она лежала мертвая, а улики, ведущие к ее убийце…

За спиной захрустели по гравию чьи-то шаги. Дэйзи вздрогнула и оглянулась.

– Ох, Бобби, это ты!

– Ага! Я… ну, через деревню вернулась, – как-то уклончиво ответила та. Лицо ее раскраснелось чуть сильнее обычного здорового румянца. На ней был костюм для гольфа, но клюшек она с собой не захватила. – А разве Бен не с тобой? Я не ожидала, что ты окажешься в одиночестве.

– Я уже почти жалею, что не пошла играть с тобой в гольф. Боюсь, тут случилось нечто ужасное.

– С Беном? – испугалась Бобби. – С Себастьяном?

– Нет. Садовники нашли в зимнем саду труп. Вашу горничную, Грейс Мосс.

Бобби побелела как полотно.

– Грейс Мосс? – пролепетала она слабым голосом.

– Ну-ка, иди, присядь сюда. – Дэйзи подтолкнула ее к каменному блоку, стоявшему у калитки. – Опусти голову на колени, вот так. Мне ужасно жаль, Бобби, правда. Ужасно глупо с моей стороны вывалить это на тебя без подготовки.

– Да нет, я ничего. Правда. Я… просто очень это все неожиданно. Значит, Грейс вернулась?

– Она не просто лежала, ее там закопали. Мне кажется, скорее всего, она вообще никуда не убегала. Хотя не знаю, что об этом думает полиция.

– Полиция! Вот черт! Мне нужно поговорить с Басти. – Бобби вскочила на ноги: похоже, она уже пришла в себя. Тем не менее Дэйзи пошла с подругой, едва поспевая за ее широкими шагами. – Вот, значит, что делала полиция во дворе у кузнеца. Извещали отца. Судя по его поведению, я решила, что это мама снова послала их к нему. Голос у него звучал злобно, а не скорбно… впрочем, Стэн Мосс на все так реагирует.

Когда они дошли до конца дорожки и собирались уже пройти через регулярный сад к дому, из-за ограды зимнего сада вышел полицейский в форме.

Все трое застыли на месте. Бобби вцепилась в руку Дэйзи.

Полицейский отдал честь и переводил вопросительный взгляд с одной на другую.

– Мисс Дальримпл?

– Мисс Дальримпл – это я. Это мисс Парслоу, проживающая здесь. А вы, должно быть, тот сержант, о котором говорил инспектор Даннет? Вам нужны мои показания?

– Именно так, мисс. Сержант Шоу. Я уже допросил садовников. Мне бы теперь потолковать с вами, мисс, а потом еще с этим джентльменом, секретарем.

– Пойду отыщу его. Дэйзи, скажи Моуди, пусть проводит вас в красный салон, – с этими словами Бобби поспешила в дом.

Дэйзи с сержантом последовали за ней, но медленнее. Полицейский был крепко сложен, хотя и не так, как сержант Алека, Тринг. Зато Том Тринг передвигался с бесшумной грацией кота, тогда как сержант Шоу топал рядом с Дэйзи, как гиппопотам. С другой стороны, если подумать, полицейская форма Шоу раздражала глаз куда меньше, чем безвкусные костюмы в клетку, которые носил Тринг.

Том Тринг нравился Дэйзи, и она приготовилась к тому, что сержант Шоу тоже ей понравится, несмотря на лишенного обаяния начальника. По крайней мере общение с ней он начал с гораздо более дружеской ноты, нежели инспектор Даннет.

– Грязное дело, мисс. Убийство вообще штука поганая, но убивать молоденьких девушек – такого я вообще не понимаю.

– Значит, ее точно убили?

– Все к тому, мисс. Доктор Седжвик говорит, ее ударили по голове тупым инструментом. Сзади. И достаточно сильно – так, что череп пробили.

Дэйзи поежилась, ее начало мутить.

– Но умерла она сразу?

– Мгновенно, мисс. Она и не поняла ничего.

– Это хорошо, – значит, ее по крайней мере не похоронили заживо. Слава богу. Одним кошмаром меньше.

– Жаль мне этого чужеземца, мисс.

– Чужеземца?

– Садовника, Оуэна Моргана. Его этой историей здорово пришибло. Кажись, он с ней погуливал. – Сержант Шоу, пыхтя, поднялся по ступеням террасы. – Но, конечно же, они могли поругаться, вот он ее и пришил.

– Не может быть! – Сердце у Дэйзи болезненно дернулось. Она с самого начала симпатизировала незадачливому валлийцу. – Он был ужасно расстроен, когда нашел ее.

– Может, и так, мисс, и выкопал, и расстроился. Но всяко бывает. Помяните мои слова, мисс, из-за любви чаще убивают, чем из-за денег.

Моуди ждал их у входа и проводил в красный салон. Вид он при этом имел столь неодобрительный, что Дэйзи почувствовала себя виноватой, сама не зная, в чем именно. Должно быть, к этому моменту уже все слуги знали, что произошло. Подобно леди Валерии, Моуди явно считал ее виновной во всем. Она надеялась только, что остальные слуги смогут взглянуть на события более объективно.

В отличие от большинства обшитых деревянными панелями помещений, стены небольшой комнаты были оклеены красными в тонкую золотую полоску обоями, что, однако, не делало ее веселее. Над камином висело полотно Викторианской эпохи, изображавшее какую-то кровавую батальную сцену. Дэйзи решительно выбрала себе место спиной к картине.

Должно быть, Бобби выбрала эту комнату из-за красивого антикварного стола, за который не стыдно посадить и полицейского. Вот ведь интересно: при всех переживаниях голова у нее сохранила способность логически мыслить. Про себя Дэйзи такого с уверенностью сказать не могла бы.

Внезапно она ощутила себя ужасно усталой и с благодарностью опустилась на подвинутый ей сержантом Шоу стул.

– Вы не возражаете, мисс, если я дам роздых ногам? Так легче писать. – Со вздохом облегчения он уселся напротив Дэйзи и достал из кармана блокнот. В голосе его зазвучали отеческие нотки: – Ну, вы, главное, не беспокойтесь, мисс. Это чистая формальность. Просто повторите мне, что вы говорили инспектору. Я запишу это, кто-нибудь в участке отпечатает на машинке, а потом вас попросят расписаться на протоколе. Пожалуйста, для начала продиктуйте-ка мне ваше имя, мисс.

Он старательно записал имя. Дэйзи повторила свой краткий рассказ, делая паузы после каждой фразы, чтобы карандаш сержанта поспевал за ней. Мистер Гудмэн попросил Оуэна показать ей сад, она заметила засохший куст; Блай приказал Оуэну выкопать его, она вернулась из дома как раз к моменту, когда Оуэн откопал лицо девушки и опознал в ней Грейс Мосс.

– И вы говорите, он очень расстроился, этот Оуэн Морган?

– Ужасно, – ей не хотелось описывать страдания молодого садовника. – А потом пришел мистер Гудмэн и попросил меня позвонить в полицию, поэтому я ушла. Позвонив инспектору Даннету, я послала записку сэру Рэджинальду…

– Мистер Даннет говорит, нет причин тревожить хозяев усадьбы, – поспешно перебил ее сержант Шоу. – Мистер Гудмэн может рассказать нам все, что нужно, о покойной. Ну вот и все, мисс.

– Мне надо будет давать показания под присягой?

– Думаю, нет, мисс. Видите ли, вы не были знакомы с покойной, и есть еще свидетели, которые видели то же, что и вы. А вот и последний из них, – добавил он, когда дверь приоткрылась и в комнату заглянул Бен Гудмэн. – Заходите, сэр. Спасибо, мисс, у меня к вам все.

Снова оставшаяся не у дел Дэйзи вышла. Мистер Гудмэн, придержавший для нее дверь, улыбался, но лицо его посерело от усталости. Она надеялась, что он не разболеется после прогулок с ней.

Оказавшись за дверью, Дэйзи в нерешительности остановилась. Она честно пыталась не думать о жестоком убийстве, но ничего не могла поделать со снедавшим ее любопытством. Ей не хотелось верить в то, что это Оуэн Морган убил любимую девушку, но если не он, то кто?

Деньги в качестве мотива убийства явно не подходили: горничные особым достатком никогда не отличались. На девушку, способную заставить людей относиться к ней с ненавистью, Грейс тоже не походила. Тэд Рупер, наверняка в этой истории не замешанный, описывал Грейс как любительницу развлечений, а сэр Рэджинальд называл ее веселой девочкой. Интересно, подумала Дэйзи, что думали о ней слуги в Холле.

Возможно, кто-то из них соперничал с Оуэном за ее внимание. Если бы следствие вела Дэйзи, она бы начала его, переговорив со слугами. Похоже, у инспектора Даннета такого желания не возникло. Вне всякого сомнения, он боялся навлечь на свою голову гнев леди Валерии.

Если бы следствие вела Дэйзи… Она буквально слышала у себя в голове голос Алека: «Держитесь подальше от этого, Дэйзи». Однако предостерегающий голос довольно быстро был заглушен бурчанием в животе. Она пропустила утренний кофе и проголодалась. Должно быть, подходило время ленча. Ей стоило подняться к себе, помыть руки, а если повезло бы повстречаться с горничной леди Валерии, Грэг – ну, кто поставит ей в вину, если она перекинется с ней парой слов о несчастной судьбе Грейс Мосс?

Спустя несколько минут Дэйзи сидела перед зеркалом у себя в спальне, расчесывая и подкалывая волосы. Она заметила, что волосы растрепаны, еще спрыгивая с урны на террасе, но сразу забыла об этом, так что прическа, должно быть, растрепалась с тех пор еще сильнее. Неудивительно, что инспектор Даннет смотрел на нее так неодобрительно. Возможно, по возвращении в город все-таки стоит коротко постричься. Короткие волосы вообще практичнее, особенно для фотографа.

С утра она пренебрегла помадой и пудрой, так что решила обойтись без них и сейчас. Бобби вчера вечером обедала без макияжа. Впрочем, у нее такой косметики, возможно, и нет. Беда в том, подумала Дэйзи, показав язык своему отражению в зеркале, что из-за веснушек она кажется отвратительно юной. А еще у нее маленькая мушка в уголке рта, но уж ее никакая пудра не может скрыть.

– Мисс? – в комнату вошла Грэг. – Я могу вам чем-нибудь помочь? – Глаза у нее покраснели, а лицо пошло пятнами.

– Нет, спасибо, сейчас ничего. Вы ведь слышали уже про Грейс Мосс? Мне очень жаль. Вы, наверное, хорошо ее знали.

– Да, мисс. Она в школе училась с моей сестрой, а потом тут, у нас в Холле, работала. Веселая была, всегда во всем старалась видеть хорошее. Ни унции злобы не было в Грейси, что бы там мистер Моуди ни говорил насчет того, что она вроде как вертихвостка и что он не удивился, когда она сбежала.

– Вертихвостка? Я знаю, что она гуляла с Оуэном Морганом, но ведь в конце концов выяснилось, что она никуда не сбегала.

– Подумать только, она все это время лежала здесь мертвой! – Грэг всхлипнула и вытерла глаза.

– Значит, у вас нет оснований называть ее вертихвосткой.

– Ну, и то правда, она положила глаз на молодого господина. Только не думайте, я не хочу сказать, что там что-то такое было.

– Только слепая девушка не положила бы глаз на мистера Себастьяна, – задумчиво заметила Дэйзи. Что, если у Оуэна действительно имелся соперник? И был ли Себастьян пассивным объектом восхищения или играл более активную роль?

– Он красивее любой кинозвезды, правда, мисс? И ведь рано или поздно станет сэром Себастьяном. Неудивительно, что у бедной Грейси голова шла кругом. Ох, вон на ленч звонят, мисс. Вам дорогу показать?

– Думаю, теперь уже и сама найду. Спасибо, Грэг. – Когда эхо далекого гонга смолкло, Дэйзи воткнула последнюю шпильку, расправила юбку и с неприятным ощущением внутренней пустоты (причиной которой был явно не только голод) спустилась вниз.

Леди Валерия вернулась. Ее муж, дети, секретарь мужа и незваная гостья сидели, подавленные трагедией, и только леди Валерия была сердита.

– Я встретила у ворот репортера, – объявила она, пока Моуди разливал по тарелкам шотландский бульон, а горничная на цыпочках носила их на стол. – Типа из местной газетенки. Я прогнала его так, что он бежал поджав хвост, но за ним, несомненно, прибегут другие.

– Дорогая, – осторожно подал голос сэр Рэджинальд. – Не лучше ли будет сделать краткое заявление? Ведь если они не будут знать правды, то могут насочинять небылиц на потеху публике.

– Правды! Эти скандалисты и слова такого не знают. Дай им ее, и они только вывернут все наизнанку. Я уже попросила Моуди передать слугам, что любой, заговоривший с ними, будет немедленно уволен. Разумеется, никто из нас тоже не будет удовлетворять их гнусного любопытства – никто, кроме… – Она хмуро покосилась на Дэйзи. – Разумеется, я не смогу помешать вам трепаться с вашими коллегами, мисс Дальримпл.

– Они мне не коллеги, леди Валерия, – холодно возразила Дэйзи. – Я не репортер. Я пишу статьи для журнала, более чем уважаемого издания, а не для газет или желтой прессы. И у меня нет привычки болтать с кем попало. Можете быть уверены в том, что, как гостья Окклз-Холла, я не буду обсуждать ваши дела с представителями прессы.

Кислый вид, с которым леди Валерия приняла ее слова, дал Дэйзи понять, что они достигли цели. Если она дала слово не общаться с прессой «как гостья», у хозяйки не будет возможности пытаться выставить ее из дома как можно быстрее.

Впрочем, та мгновенно нашла новый повод пыхать кипятком.

– Наши дела? То, что эта дуреха не нашла себе лучшего места умереть, как в наших владениях, еще не делает это дело нашим!

Краем глаза Дэйзи увидела, как рука Себастьяна дернулась, что можно было бы расценить как знак протеста, но, когда она посмотрела в его сторону, он молча ел суп. Он вообще выглядел апатичным, как после сильного эмоционального всплеска, хотя Дэйзи могла лишь догадываться, что стало его причиной.

Какие отношения связывали его с убитой?

– Я говорила с этим типом, пешкой из полиции, – продолжала леди Валерия. – Инспектором Реннетом или как там его. Он понимает, что наша семья ничем не может помочь его расследованию. Я не вижу ни для кого из нас необходимости присутствовать на судебном заседании, хотя, как это ни печально, мистеру Гудмэну и двоим садовникам все-таки придется дать там показания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org