Автор : "Daykiry"
Название книги: Лебединая (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/daykiry/lebedinaya-si

========== Часть 1 ==========

— Что, вашу мать, вы делаете? — Томас неторопливо подошёл к парням, которые тёрлись на школьной парковке возле блестящей тойоты Оливера Стоуна.

Спрашивал Томас беззлобно, с ленивым любопытством, но всё-таки внимательно смотрел на каждого гогочущего приятеля.

— Прокачиваем карету нашей принцессы, — отозвался Маркус. Томас слегка нахмурился и, лишь когда парни расступились, смог рассмотреть царапины на чёрном отражающем послеобеденное солнце боку тойоты.

В царапинах угадывались буквы, а присмотревшись получше, Томас смог разобрать «пидор». Он хмыкнул и покачал головой:

— Если папаша этого козла узнает об этом, то вы до конца жизни будете заниматься общественными работами и драить сортиры в больницах. Он же корешится с шерифом, я слышал, тот к ним даже ужинать ходит со своей резиновой куклой.

Марк заржал и щёлкнул зажигалкой, прикурив выуженную из внутреннего кармана куртки сигарету:

— Кукла что надо, что ты. Я бы пообщался с этой милфой, сиськи у неё — огонь.

— А по поводу этого, — Эрик вынырнул к ним, закидывая руку на плечо Маркуса, широко улыбнувшись, — не волнуйся. Принцесса не настучит папочке, кто исцарапал её карету, если не хочет снова хлебать воду из унитаза. Да и вообще, его папочка должен быть нам благодарен. Мы ведь ставим его в известность о том, кому любит подставлять жопу его сынок.

Томас закатил глаза и махнул рукой. По факту ему было совершенно плевать. К Оливеру Стоуну он относился совершенно никак. Сам его не трогал, отмашки трогать не давал, просто наблюдал, как новенького, которого перевели к ним в начале осени, изводили, и только усмехался — каждый сам должен барахтаться, чтобы взбить лапками масло. У Оливера это получилось плохо, даром, что из богатеев — вон, машину собственную имеет, новую, блестящую, недешёвую. Томас вовсе никакой не имел, мог только брать иногда отцовский старый форд.

Впрочем, забавы с унижениями Томаса никогда особо не интересовали. Потому Оливер оставался для него довольно нейтральным персонажем, за которым и наблюдать-то не слишком любопытно. Очередной мальчик для битья. И сам в этом виноват, если не даёт должного отпора. Пацанов-то отвадить легко можно — они хоть и любили выпендриваться, но трусливыми были до смерти. Скажи им Оливер хоть раз, что настучит отцу, а тот доложит шерифу — и всё, закончились бы беззаботные деньки с пинанием всем известного органа.

Томас Ченнингтон с самой младшей школы являлся бессменным лидером всех ровесников в округе. У его родителей не было ни особых денег — мать работала в закусочной, а отец в автомастерской, — ни положения — всё по той же причине, — ни каких-то особых способов добиться влияния. Оно у Томаса просто было и всё. «Это врождённое», — говорила его мать, Молли, улыбалась и гладила тогда ещё десятилетнего Томаса по голове, отдавая ему пластырь, чтобы он заклеил разбитые коленки.

Конечно, Томас ничего против не имел. Ни против пластыря, ни против вроде как врождённого лидера внутри себя.

Ровно до того дня, пока в одном из школьных туалетов, которым никто особо не пользовался, он не обнаружил курящего под окном Оливера Стоуна со свежими ссадинами на белом лице. Они так ярко выделялись на коже, что и вовсе казались неумелым гримом, и Томас хмыкнул, подходя к раковине, чтобы помыть руки.

— Что, нервишки шалят? — спросил он, разглядывая отвернувшегося Оливера в отражении. — Значит, духу сигареты купить у тебя хватило, а мордаху свою отстоять — нет? — он повернулся уже лицом и опёрся бёдрами на край раковины.

Оливер хмуро посмотрел на него и затянулся. Томас видел, что курит он неумело, если не впервые, то явно раз пятый, не больше. Сигарета между пальцами держится неуверенно, ломко, словно Оливер и сам не знал, нужна она ему или нет. И всё это выглядело так карикатурно, что смешок сдержать становилось всё сложнее.

— Хочешь, помогу тебе?

— Что? — недоверчиво переспросил Оливер, сводя тёмные густые брови к переносице. Он выглядел как нахохлившийся птенец, только-только выпавший из гнезда: тонкий, нескладный и очень-очень подозрительный. — В смысле, поможешь?

— Скажу парням, чтобы перестали тебя трогать.

— А взамен что?

Томас оскалился: а Оливер-то не дурак, понял, что за просто так ничего не бывает.

— Дашь мне трахнуть себя.

— Что? — чужое лицо вытянулось, но Томас лишь пожал плечами:

— Мне всегда было интересно, как это — трахнуть парня.

— Ты пидор, что ли? — мрачно спросил Оливер, всем видом показывающий, что не верит ни единому слову.

Но Томас не лгал. Он бы помог, сказал бы парням, те бы отстали. Вопросы только задавали бы, но со временем нашли бы другую грушу.

— Неа, — сказал он, сам закуривая. — Но почти уверен, что би. Похуй же кого трахать, задницы у всех одинаковые.

— Я не пидор.

— А все говорят обратное. Даже твой вид говорит обратное, ты девчонку-то хотя бы мял?

Оливер начал неожиданно краснеть, отвёл взгляд и буркнул:

— Мял.

Томас уже откровенно расхохотался. Почти от умиления. Прелесть какая, подумал он, этот парень смущается от подобных разговоров. Впрочем, его смех затих так же внезапно, как и начался. Томас отлип от раковины, выкинул в унитаз щелчком пальцев окурок и дёрнул плечами.

— Ну, нет так нет. Бывай, — он окинул Оливера ещё раз взглядом и вышел.

Благородства в нём не было ни грамма. Томас никогда не замечал за собой откровенно альтруистичных порывов и к ним не стремился. Вот и сейчас он сделал предложение исключительно от скуки и с выгодой для себя, не собираясь предпринимать абсолютно ничего без согласия Оливера на условия. Не его стиль и не в его характере.

Осень была любимым временем года Томаса. Потому что экзамены не скоро, ещё тепло, впереди Хэллоуиновская вечеринка и рождественский гусь. А ещё осенью все более расслабленные, чем весной. Странный факт, вроде должно быть наоборот, но Томас каждый год ловил всех вокруг на неврозе перед предстоящей годовой аттестацией. Ему самому никогда не приходилось испытывать трудности с учёбой, гением он не был и звёзд с неба не хватал, но своё удовлетворительно получал стабильно.

А ещё осенью проходили самые громкие вечеринки, не только в честь Хэллоуина. И ни одну из них Томас не пропускал.

Он никогда не устраивал их в собственном доме, тот просто был не предназначен для этого — малогабаритный, с постоянно присутствующими по вечерам родителями, которые никуда и не ездили всю жизнь, кроме соседнего городка на пару часов к престарелой тётке Томаса. Но вот на вечеринки к другим он ходил постоянно по регулярным приглашениям.

В конце сентября как раз тусовку устраивала Райли Холланд. Её дом находился в более престижном квартале города, да и сама она была не простой соседской девчонкой. Её отец торговал подержанными машинами и пригонял новые со всей страны, чтобы сбывать в их штате. Отец Томаса как раз работал в автомастерских семьи Райли, где подержанные машины приводились в порядок, потому они неплохо общались — Томас и Райли — и даже в детстве ходили друг к другу на дни рождения.

Сегодня Томас отправлялся на более шумный праздник жизни, чем детский день рождения с пиньятой и шоколадным тортом.

Райли выглядела, как обычно, сногсшибательно. Она не казалась Томасу красавицей, но в ней определённо было это среднезападное очарование американки: покрытая загаром после лета, большеглазая и большеротая, но с неизменным безоблачным игривым настроением. Райли втянула Томаса внутрь дома за локоть и, захлопнув дверь, сразу дала ему в руки картонный стакан с разведённым джином.

— Предки смотались на два дня, так что веселись на всю катушку, ковбой, — подмигнула она ему.

Томас ответил ей пошлым шлепком по круглому бедру, но не вкладывая в это никакого подтекста. Райли была ему как кузина, но точно не объект для того, чтобы желать стянуть с неё трусики или хотя бы вздрочнуть.

— Тогда где мой револьвер? — хохотнул он в ответ, отпивая джин из стакана и обводя помещение взглядом, чтобы получше рассмотреть сегодняшнюю публику.

— У тебя в штанах, — Райли толкнула его в бок и ускакала в кухню, откуда тут же раздался её громкий смех.

Их городок не был таким уж большим, потому публика из раза в раз практически не менялась. Томас уже привык, да и не мечтал никогда о миллионе незнакомых лиц. Чем больше знакомых, тем лучше. Только в последнее время ловил себя на мысли, что от вида некоторых его тошнить начинало. Наверное, кому-то пора было выдавать волчий билет на все тусовки в городе, чтобы не портили настроение своими рожами.

Томас пошёл было к креслу, которое занимал у Райли обычно, чтобы дойти до кондиции и уже втянуться во всеобщее веселье, как его взгляд зацепился за то, что он не привык видеть ни на одной вечеринке в их городе и точно не был готов к этому.

— А ты какого хера тут делаешь? — вместо кресла он упал на диван, сбоку которого сидел Оливер Стоун и сжимал в своей руке точно такой же красный стакан, как и у Томаса.

— Меня позвали, — Оливер скосил взгляд на него и поджал губы. Томас по одному возникшему напряжению, которое чувствовалось даже в шумной комнате, понял, что его соседству не рады.

— В шоу-программе вечера заявлено избиение младенцев? — фыркнул Томас, но в общем-то не особо удивился. Райли всегда любила жалеть слабых и обиженных, пыталась социализировать их, так что приход Оливера на её вечеринку был вполне ожидаем. Странно только, что Оливер согласился на её предложение. Неужели думал, что парни вроде Марка решат его не трогать тут, чтобы не портить вечер?

Томас хмыкнул: наверное, Оливер очень плохо разбирался в людях, иначе почему он здесь?

Следовало, наверное, уйти в свой угол, но Томас всегда ловил себя на любопытстве, а под действием джина так и вовсе немного расслабился и теперь смотрел на Оливера, не скрывая интереса и желая подковырнуть его, потому что видеть его излишне спокойным было совершенно непривычно. А Томас не любил, когда картина мира вокруг него менялась.

— Не думал, что хорошие мальчики ходят на тусовки и пьют, — и это было правдой, Оливер никак не походил на того, кто мог по-настоящему отрываться. Аккуратный, в дорогих шмотках, пострижен нормальным мастером, а не материнскими кухонными ножницами. И вид такой чужой здесь, как та сигарета в его руках несколькими днями ранее. Оливеру бы сидеть и чинно чаёвничать с детьми президента или хотя бы играть в бридж в семье мэра города, а не в этом доме, полном угашенных подростков, почти каждый из которых с удовольствием вылил бы свой напиток ему в лицо за то, что у него есть возможность проехаться с ветерком на новеньком автомобиле до Майами и обратно только ради того, чтобы окунуться пару раз и развеяться, а у всех остальных все возможности заканчивались на границе штата. В лучшем случае.

— С чего ты взял, что я хороший мальчик? — вдруг огрызнулся Оливер, глотая из стакана и теперь уже мрачно смотря на Томаса. — Только потому, что у моего отца есть деньги и к нам в гости ходит шериф?

— И поэтому тоже, — согласился Томас, довольный реакцией. Всё лучше взгляда в пол и втянутой в плечи головы. Томас никогда не любил жалких людей.

— Ясно, — Оливер поджал губы и отвернулся. Томас же продолжал его рассматривать. Заинтересованным он в нём не был. Нисколько. И всё-таки этот Оливер Стоун казался забавным в своих реакциях и в том, как сильно сжимает стакан пальцами, как отрицает очевидное и как сильно хочет втереться в их тусовку, что даже пришёл сюда, рискуя быть снова избитым.

Томас залпом допил остатки джина, оглянулся в поисках новой порции и нашёл ополовиненный стакан на журнальном столике. Подниматься и искать бутылку, чтобы сделать напиток себе самому, было категорически лень, потому он не брезговал воспользоваться чужим.

И подтянув его к себе, он сам подвинулся к Оливеру и спросил:

— Неужели не боишься, что тебе по морде дадут и здесь? Парни ведь любят шоу со зрителями.

— Плевать, хуже всё равно не будет, — буркнул Оливер. Его явно напрягало присутствие Томаса, а того смешило в свою очередь, что Оливер так реагирует. Это подзуживало.

— Может быть, — Томас философски покачал головой и хмыкнул. — Только если тебя не решат нагнуть прямо в туалете и не выебут какой-нибудь шваброй, если побрезгуют вставить член. Знаешь, — он совсем сократил расстояние между ними и понизил голос, — я видел в одной порнухе, как так драли тёлку. Прямо в туалете на полу. Запихнули в рот пальцы, чтобы не кусалась, и трахали в рот, пока несколько других оприходовали её дырки внизу. Хочешь так же?

Оливер резко повернулся к нему, почти сталкиваясь с Томасом носами, и едва ли не оскорбленно посмотрел, вполне серьёзно спрашивая:

— Дебил, что ли?

Томас отвалился, расхохотался и откинулся на спинку дивана. Прелесть какая, в который раз думал он.

— Нет, я реалист. И предупреждаю, что хуже может быть всегда. А ты наивно полагаешь, что парой пинков всё и ограничится.

Оливер покачал головой и поднялся со своего места, отставляя пустой стакан в сторону.

— Моё предложение всё ещё в силе, — сказал Томас, приподнимая брови и уголки губ в насмешливой улыбке.

Оливер развернулся к нему и полыхнул взглядом. Томаса это уже откровенно смешило, он даже ждал ответа, но Оливер, видимо, решил его им не удостаивать, шагая к двери. Томас и не шелохнулся бы, чтобы его остановить, но на пути Оливера прямо в проходе появился Маркус, который уже уверенно теснил Оливера к стене вместе с остальными парнями.

Томас ненавидел вмешиваться в потасовки, если они не касались его лично, потому спокойно наблюдал за тем, как Оливеру прилетает сначала обидная оплеуха, а после ещё одна, но посильнее, она и валит его на пол, к которому Маркус прижал его тяжёлым ботинком, наступая на всё ещё не зажившую щёку. Вокруг собирались зрители, кто-то гоготал, кто-то хмурился. Нравилось далеко не всем, но абсолютному большинству. Томас почти не слышал, что говорил Марк, но знал наверняка, что ничего приятного для Оливера.

А ведь он предупреждал.

Даже предлагал помочь. Просто у всего есть цена.

И сейчас Томас не двинулся бы с места, если бы откуда-то сбоку на него не наскочила Райли и не зашипела разгневанной кошкой:

— Какого хрена ты сидишь?! Сделай что-нибудь!

Томас лениво повернул голову в её сторону и выгнул правую бровь:

— Ты пригласила сюда Стоуна, ты и разбирайся. Твой дом тем более.

— Том! — Райли дёрнула его за руку. — Я пригласила его, потому что хотела, чтобы он хоть с кем-то начал общаться, а не для того, чтобы Маркус со своими дружками начали размазывать его мозги по маминому ковру! Сделай что-нибудь, — вновь потребовала она. — Они же слушают тебя.

Томас снова закатил глаза и неторопливо, даже вальяжно поднялся, направляясь к разворачивающейся сцене. Маркус заметил его сразу, гоготнул и махнул рукой:

— Видел, какой у нас особый гость сегодня. А я думал, будет скучно.

Оливер слабо хрипел под ботинком, впивался в ногу Марка, пытаясь сбросить её с себя, но выходило у него не слишком удачно. Он был явно слабее, да ещё и поза не самая выгодная. Томас скользнул взглядом по нему, Маркусу и остальным и негромко, но чётко сказал:

— Заканчивайте.

Марк удивлённо посмотрел на него, не понимая, почему ему нужно останавливаться. Почему Томас вдруг резко встаёт на сторону новичка, которого до этого в упор не замечал. Томас поморщился — примерно на такую реакцию он и рассчитывал. Естественно, непонимание. Естественно, к нему возникнут вопросы, с чего вдруг он влезает. Но Марк ногу всё-таки убрал, а Томас сам несильно пнул Оливера, бросая:

— Поднимайся и вали отсюда. И Райли спасибо скажи, — Томас был недоволен собой и мрачно смотрел на Райли, которая помогла Оливеру встать. Её брови сошлись к переносице, когда она вновь оглянулась на Томаса, а после обвела взглядом Маркуса и его компанию. Томас успел подумать, что она наверняка начнет выговаривать об испорченном вечере, но вместо этого Райли только дёрнула плечами.

И тогда Томас повторил, возвращая внимание Оливеру:

— Вали, говорю. И не суйся сюда больше. В следующий раз кто-то может организовать веселье в туалете с тобой в главной роли, и вступаться будет некому.

Томас не понимал этого парня. Он думал, что, окажись в такой ситуации, никогда бы не стал лезть на рожон. Другое дело, что он никогда бы не стал таким, как Оливер. Если бы он внезапно и занял место аутсайдера, то получал бы от него удовольствие. Томас, при всех своих лидерских качествах, был одиночкой, не любил частое и близкое присутствие кого-то и зачастую свободное время проводил вне компаний. Потому и не стремился бы в них оказаться, будь он на месте Оливера.

О происшествии на вечеринке быстро забыли, Маркус нашёл Полли Зейн и отложил свои вопросы к Томасу об ушедшем Оливере, а у самого Томаса пропало настроение веселиться. Он опрокинул в себя ещё стакан джина и незаметно ушёл.

На улице к ночи прохладнее. Томас поднял капюшон толстовки, накинул его на голову и сунул руки в карманы. Домой не хотелось, Томас вообще предпочитал шляться по улицам допоздна, пользуясь тем, что родители практически никогда не задавали ему вопросов.

Пропинав алюминиевую банку из-под газировки к мусорному баку, Томас огляделся. Над головой тускло мигал фонарь, заставляя щуриться, а в конце улицы угадывалась тень на скамейке прямо под ещё одним фонарём. Подойдя ближе, Томас разглядел в силуэте Оливера и беззвучно хмыкнул. Что, этот парень тоже не любил ранние возвращения домой?

— Зализываешь раны? — Томас подошёл в несколько широких шагов и навис над сидящим Оливером.

Тот поднял голову и поморщился.

— Хочешь помочь? Кажется, я не соглашался на твою цену.

— Поэтому и не хочу, — Томас рухнул на скамейку рядом с Оливером, заставляя его подвинуться, и достал сигареты. Предлагать Оливеру не стал, помнил, как тот ломко курил в туалете. Да и вряд ли он оценит дешёвый табак, которым баловал себя Томас. — Твои родители не следят за твоим поведением?

— Мне шестнадцать, а не шесть, — отозвался Оливер. — У вас много предрассудков о моей семье.

— Ты льстишь себе, солнышко, — фыркнул Томас. — У меня вообще нет о тебе никаких предрассудков. В отличие от Марка, я о тебе не думаю и днём, и ночью.

— А он думает? — с подозрением спросил Оливер, разглядывая горящий уголёк сигареты.

Томас довольно оскалился, где-то внутри радуясь, что провокация сработала:

— Спроси у него. Думаю, он с удовольствием ответит. Ещё и покажет.

— В жопу иди, — сразу же огрызнулся Оливер, засовывая руки в карманы куртки.

Томас коротко хохотнул и больше не лез. Странно было сидеть здесь с Оливером Стоуном, хобби которого явно было валяться в грязи под подошвами Маркуса. Но сиделось неплохо, спокойно, даже почти не холодно. И тихо.

Потянувшись, Томас щелчком отправил бычок в газон и зевнул. Он искоса глянул на Оливера, в который раз рассматривая его, и всё-таки спросил:

— Какого хера ты ничего не делаешь? — он не любил вмешиваться и тем более не умел читать проповеди. Но момент казался подходящим. В конце концов, любопытство тоже стоило немного унять. А Оливер Стоун и его манера поведения вызывали много вопросов.

— В смысле? — Оливер даже не повернулся в его сторону, только нос сунул в поднятый ворот куртки.

— В смысле, какого хера ты всегда даже не сопротивляешься. Один раз стукнешь своему папаше — и они отъебутся.

Оливер молчал, покачиваясь на месте. Томас хмурился, потому что игнорирование ему не нравилось. Он толкнул Оливера в бок, несильно, но чтобы тот начал говорить, за что получил ещё один злой взгляд.

— Они отъебутся и так рано или поздно, — сказал Оливер, отодвигаясь совсем. — И ты отъебись.

Томас прищурился. Такой тон ему не нравился. Он, конечно, не был любителем драк, но Оливеру захотелось въехать кулаком в лицо.

— Ты язык-то прикуси, а то никто от тебя не отъебется, но знатно отъебут. На всю жизнь запомнишь.

Теперь он понимал отчасти Маркуса. Если Оливер и ему кидал нечто подобное, то и удивляться нечему. Сам ведь напрашивался. Томас хотел ещё что-нибудь сказать, предупредить о расстановке ролей, но за их спинами внезапно раздался визг тормозов, грохот и звон разбитого стекла. Томас резко обернулся, пытаясь понять, что происходит, и наткнулся взглядом на старый потрёпанный джип, въехавший прямо в дом. Он прошиб одну из стен, сворачивая её тяжёлым бампером, и из разбитого окна выглядывало испуганное женское лицо. Свет в доме уже включился, и Томас толкнул Оливера вперёд.

— Пойдём поможем.

— Что? Нет. Надо вызвать полицию и врачей. Чем мы поможем? — Оливер наоборот шагнул назад.

— Капот дымится, видишь? Если рванёт, то и водитель погибнет, и те, кто в доме, — Томас снова ткнул его ладонью между лопаток, убегая вперёд.

Женщина в доме верещала, а Томас старался открыть водительскую дверь. Парень за рулём был в отрубе, дверь заклинило, а дым становился ещё более едким. Выброс адреналина помогал не броситься наутёк, оставляя водителя в машине. Томас крикнул Оливеру, обматывая руку толстовкой, которую успел с себя стянуть:

— Не стой столбом! Скажи, чтобы они выходили оттуда нахер!

Оливер растерянно обернулся, огляделся и кивнул, но ещё пару мгновений оставался на месте, лишь только потом ринулся в дом и принялся долбить в дверь, крича, чтобы жильцы выходили. Женский голос уже затих, дверь открылась почти сразу, и на пороге показался высокий мужчина, та самая женщина и девчонка-подросток лет двенадцати.

— Идите подальше! — крикнул им Томас, размахиваясь и долбя рукой в стекло. — Вот-вот рванёт!

Боли от того, как сильно он бился в окно, Томас пока не чувствовал. Мозг работал так быстро, что просто не успевал за всеми реакциями на физическое воздействие. Окно поддалось не сразу, но когда уже почти дым начал забиваться в лёгкие и Томас начал кашлять, разбить стекло получилось. Томас просунул руку внутрь, на ощупь нашёл ручку, и, наконец, дверь открылась.

Оставались считанные секунды до того, как маленький огонёк под капотом, который Томас уже видел краем глаза, разгорится до пожара. Томас вытащил водителя, с трудом отволакивая его в сторону, на обочину дороги, крича о том, чтобы Оливер и жильцы дома отошли ещё дальше. Себя он слышал словно сквозь вату, адреналин уже спадал, а усталость и стресс давали о себе знать.

Когда сзади прогремел взрыв, Томаса немного швырнуло ударом вперёд, но он удержался на ногах, и опалило жаром спину. Обернувшись, он сглотнул, глядя, как начинает полыхать и дом, а весь воздух вокруг наполняется гарью. Внутри Томаса всё сжималось от запоздало накатившего страха. У него даже руки тряслись, чего с ним никогда не было. Он потёр ладонями лицо и закашлялся, ёжась от холода — толстовка осталась возле машины.

— Я позвонил в 911, — Оливер подошёл и помог ему положить водителя на землю.

— Да, — кивнул Томас, бессильно опускаясь рядом.

Где-то за углом уже слышались сирены, и почему-то это не принесло никакого облегчения.

========== Часть 2 ==========

В полицейский участок Томас попал впервые. И, признаться, предпочёл бы остаться без подобного опыта, потому что ему не нравилось абсолютно всё: духота, натужно шумевшая вентиляция, запах пота и обшарпанные стулья в коридоре, на которые их усадили до приезда родителей. Офицер Дженкинс, высокий и сухой мужчина, что привёз их сюда, предложил им, правда, воды, но Томас лишь помотал головой, а Оливер мрачно отвернулся.

Наверное, подумал отчуждённо Томас, Оливер Стоун вообще не слишком компанейский и общительный парень. Или это тоже действие участка? Впрочем, повода для нервяков у них не должно было быть. Томас, отошедший после произошедшего, считал себя почти героем. Считал мысленно и никогда бы не признался, что гордится своим поступком, но всё равно невольно расправлял плечи, вспоминая о том, что он спас жизнь как минимум одному человеку.

— Вот они, — Дженкинс появился в коридоре в компании ещё одного мужчины, в котором по дорогому пиджаку без труда узнавался отец Оливера.

Томас поднял взгляд, рассматривая его. Вообще-то ничего необычного. Ну, не роба автомеханика, да, следов машинной смазки нет, но взгляд такой же усталый, как и у его собственного отца. Ещё бы, вряд ли кто-то вообще будет рад звонку полиции во втором часу ночи с новостью, что его сын сидит в полицейском участке.

— Все вопросы мы уже задали, они выступают свидетелями, — Дженкинс, увидев, как брови Стоуна-старшего сомкнулись на переносице, сразу же поспешил его заверить, что ни в чём его сына не подозревают. — Могу с уверенностью сказать, что вы можете гордиться Оливером. Он помог спастись нескольким людям.

Томас беззвучно хмыкнул, вспоминая растерянное лицо Оливера, который даже стучать в двери не торопился, когда машина уже начала дымиться.

— Не сомневаюсь, — практически безэмоционально проговорил Стоун-старший и перевёл взгляд на Томаса. — А вы, молодой человек?..

«А вы что?», — хотел было уточнить Томас, но, наткнувшись на непроницаемый взгляд, только несвойственно ему промямлил:

— А я помог. Меня зовут Томас Ченнингтон, сэр.

— Джейсон Стоун, — кивнули ему в ответ и, ещё раз окинув взглядом, спросили: — Где твои родители, Томас?

— Полагаю, спят, — пожал плечами Томас. Не то чтобы его родители не обеспокоились бы его внезапным присутствием в полицейском участке, Томас просто до них не дозвонился, а домой его без сопровождения взрослого не отпускали. Дженкинс, правда, сказал, что чуть позже, если за ним не приедут, он сам отвезёт его, но сдать Оливера на руки отцу было, конечно, важнее.

Сам Оливер лишь мрачно молчал и не спешил вступать в диалог. Он за последние минут сорок вообще ни одного внятного слова не проронил, отвечая только короткими междометиями.

— Я отвезу его, — Джейсон Стоун кивнул Дженкинсу, и тот только пожал плечами, явно мысленно выдыхая от облегчения. Томас его понимал — ему тоже не очень бы хотелось после ночного дежурства со взрывами, пожаром и участием несовершеннолетних подвозить кого-то вместо того, чтобы ехать домой самому.

В просторный кожаный салон автомобиля Томас пролез вслед за Оливером, ловя себя на мысли, что, наверное, ему больше никогда не удастся покататься на такой дорогой тачке. И оттого хотелось, чтобы путь до дома был как можно длиннее. В машине ничего не дребезжало, не скрипело, не чувствовался отголосок запаха бензина и не трясло, как в отцовском форде.

— Не лучший звонок в моей жизни, Оливер, — Джейсон заговорил первым, когда они выехали на главную улицу и Томас сказал свой адрес.

— Я знаю, прости, — Оливер даже от окна не отвернулся и сказал без грамма вины в голосе. Ровно и безэмоционально, как будто только что отказался заехать в Макдональдс перекусить.

Томас видел, как на мгновение в полутьме салона руки Джейсона сжались на руле, но тут же расслабились.

— В следующий раз рекомендую тебе помнить о комендантском часе и не попадать в сомнительные истории.

Оливер промолчал, Томас же подумал, что, наверное, эта семейка вообще не самая разговорчивая. И это так отличалось от его собственной. Они всегда шумели в машине, когда куда-то ехали. Отец включал музыку, преимущественно что-то из прошлого века, Томас громко спорил и говорил, что не готов слушать эту дрянь, мать пыталась их угомонить. Но всё это было без особого напряжения, без злости, а сейчас воздух в машине, по ощущениям Томаса, можно было бы резать ножом, и тот бы наверняка сломался.

— Да, вот тут, — сказал он, когда они повернули на его улицу. — Остановите здесь, пожалуйста. Ага, — Томас вылез наружу и, заглянув в салон, сказал: — Спасибо. Ну что, — он глянул на Оливера, — увидимся в школе.

Оливер повернул голову и так убийственно на него посмотрел, что Томас почти расхохотался — столько экспрессии в одном взгляде. А ведь Томас ничего-то и не делал ему, не подзуживал остальных, не агитировал и сам не приставал. Ни единого повода так на него злиться. Тем более сегодня он даже вступился.

Хмыкнув, Томас закрыл дверь и направился к дому по подъездной дорожке.

И всё-таки странным был этот парень, Оливер Стоун. Томас его совсем не понимал.

Новость о пожаре и его участниках расползлась быстро. Марк в первый учебный день, стоило ему застать курящего Томаса в туалете, сразу накинулся на него, от любопытства вытягивая шею.

— Ну и как тебя угораздило вляпаться в эту историю? Да ещё и со Стоуном в компании?

Томас лениво сбросил пепел в унитаз и закатил глаза.

— Свидание у нас, блин, было. Решили острых ощущений получить.

Маркус фыркнул, не поверив ни слову. Томас же только усмехнулся, выкидывая сигарету туда же в унитаз и запрыгивая на подоконник.

— Батя у него, кстати, классный. Мои предки, когда узнали, разорались, что я полез куда-то, ещё бы сам сдох, о них не подумал. А этот, Джейсон, кажется, ничего, даже голос не повысил. И домой меня подвёз из участка. Тачка у него, конечно, бомба.

— Может, попросишь, чтобы тебя усыновили? — Марк поджал губы и выгнул брови, сплёвывая прямо на пол. Томас приподнял уголки губ, оскалившись. Он бы попросил, может, даже Джейсон Стоун был бы не против такой перспективы, всё лучше сушёной воблы Оливера с одними его гневными взглядами и полным словесным игнором.

Из туалета они вышли вдвоём. Марк рассказывал о том, как оприходовал Полли на вечеринке, и о том, что грудь у неё на ощупь получше многих будет.

— Там трёшка, не меньше. Получше костей Моники Стрейзенд будет.

— Ну да, тебе чем больше сиськи, тем лучше. Может, тебе стоит обратиться к миссис Франческе?

— Фу, — Марк расхохотался. — Иди нахер с такими предположениями. Она на всю жизнь провонялась школьной столовой и своей тушёной капустой.

Они вывернули за угол, и на них внезапно налетел Оливер, едва не сбивая обоих с ног. Томасу удалось удержать равновесие, он даже рефлекторно подхватил за локоть пошатнувшегося Марка и смог удержать своим весом Оливера, чтобы они все не рухнули на пол, но никакого удовлетворения от этого не почувствовал.

— Какого хера, Стоун? — Томас нахмурился, делая шаг назад и недовольно морщась. Ещё не хватало на полу в школе валяться из-за недоумков.

У Оливера снова была разбита губа с запёкшейся коркой в уголке и слишком взъерошенный вид. Томас вздёрнул брови, но если бы даже хотел что-то спросить, то не успел — Оливер уже, даже не извинившись, помчался дальше, скрываясь в одном из боковых коридоров.

— Даун, блин, — Маркус тоже был не рад встрече. — Его ходить нормально не учили? — он потряс головой и огляделся, возможно, для того, чтобы сразу же поделиться опытом хождения, но Оливер уже исчез.

— Его и жить нормально, судя по всему, не учили, — Томас пожал плечами и продолжил идти к выходу из школы. Уроки закончились, и оставаться тут не имело смысла. — Твоя работа опять?

— Ты про что?

— Про рожу его. Снова побитый весь, вы б осторожнее, он, может, папочке жаловаться не будет, но рано или поздно кто-нибудь из преподов наткнётся на вас.

— Что ты учишь ученого, Ченнингтон? Не трогали мы его ещё, но и не нам одним он не нравится. Точнее, только ты и твоя подружка решили, что он неплохая компания для тусовки, остальным он как бельмо на глазу.

— С чего ты решил, что для меня и Райли он лучшая компания? — Томас сунул руки в карманы, недовольный таким выводом.

— А что, нет, что ли? Райли его к себе зовёт, ты, вон, на пару с ним героями местного разлива становишься. Херня какая-то, Том, на самом деле. Я думал, что ты на нашей стороне, а ты с ним корешишься. Нахуя он сдался-то тебе?

Томас реагировал быстро. Он в мгновение взял Марка за шиворот, приложил к шкафчикам и придавил предплечьем плотнее, глядя на то, как расширяются в изумлении его глаза.

— Ты с разговорами-то осторожнее. Я ни на чьей стороне, — проговорил он беззлобно, но предупреждающе. — Мне ваш Стоун вообще не нужен, в отличие от вас, придурков. Я отдаю себе отчёт в том, что его папаша рано или поздно узнает обо всём, и тогда вам всем крышка — поедете на общественные работы вместо колледжа. Я в проблемах не нуждаюсь, а вы их ищете, — проникновенно проговорил он, отпуская затихшего Маркуса. — И Райли не трогай. Вообще. Совсем, — бросил он, вновь направляясь к двери.

Маркус остался у шкафчиков, глядя ему вслед, едва нахмурив брови. Вряд ли его устраивал такой поворот событий, но идти против Томаса в этой школе ни у кого не хватало духа — слишком неоспорим был его авторитет.

Томас не злился, он даже не хотел по-настоящему напугать Марка, просто напомнил, кто на каких позициях находится. И что разговаривать нужно осторожнее, как и задавать вопросы. Впрочем, с Оливером Стоуном нужно было что-то делать. Не сказать, что Томаса волновали слухи, но с Оливером стоило определиться. Нейтралитет не получилось держать, а сам Оливер порядком задрал своей напускной независимостью, с которой регулярно получал по роже.

И Томас бы забил, как забивал большую часть времени, потому что проблема была не такая уж и мешающая, чтобы он всерьёз решил с ней разбираться. Но буквально через пару недель, когда до конца семестра оставалось чуть больше месяца, их учитель биологии решил вместо привычных контрольных в конце полугодия сделать зачётный проект, разделив всех по парам.

Томас рисовал карандашом на полях тетради невыразительные рожицы, когда услышал свою фамилию и фамилию Оливера вместе. Он вскинулся и несколько секунд пытался осознать, услышал ли он всё верно, после чего повернул голову и глянул на не менее обескураженного Оливера, губы которого моментально поджались, стоило Томасу на него посмотреть. А Томасу осталось только закатить глаза.

Бунтовать он не собирался, это было бы полной глупостью. Да и плевал он, на самом деле. Так и сказал Маркусу, когда они сидели в столовой во время большого перерыва между занятиями.

— По крайней мере, у меня не Эббони в паре, — выразительно посмотрел на ухмыляющегося Марка Томас. — Стоун хоть не тупой и действительно что-то будет делать.

Марк сконфуженно отпил газировки и пробормотал:

— Зато можно пялиться всё время в её вырез на футболке.

— Там и выреза не надо, чтобы пялиться, — хохотнул Томас, почёсывая щёку.

В принципе, Оливер и правда был не самым плохим партнёром. Томас помнил, что тот неплохо отвечал на всех уроках, получал хорошие отметки за контрольные и в биологии, по ощущениям, тоже разбирался. У Томаса с этим было похуже. Так что, вполне возможно, с помощью Стоуна ему повезёт получить что-то повыше удовлетворительно.

— Ладно, — Томас поднялся, — пойду поищу его. И, это, — он глянул на Марка, — не трогайте его пока. Мне его мозги целыми нужны, не готов отдуваться в этой херне за двоих.

— Да отъебись уже от меня с этим, мы после той тусовки у Райли вообще его не трогали, — поморщился Маркус.

— Чего это? — Томас приподнял брови, потому что так быстро эти парни ни от кого не отставали.

Маркус дёрнул плечами и неохотно сказал:

— На глаза редко попадается.

— Ну конечно, — Томас недоверчиво усмехнулся. Но думать об этом слишком долго не стал, пока его больше занимало то, как они сработаются с Оливером.

И его ожидания и опасения подтвердились. Когда Томас нашёл его на парковке, Оливер уже собирался уезжать. Томас в пару прыжков оказался перед машиной, захлопывая только что открытую Оливером дверцу, и опёрся на неё бёдрами.

— Сбегаешь с бала, принцесса?

— К чёрту иди, — посоветовал Оливер.

— Обязательно, но после того, как мы обсудим с тобой нашу работу по биологии. Есть идеи?

— Есть, я делаю, ты не влезаешь, — огрызнулся Оливер.

Томас присвистнул от такой наглости и покачал головой. Примерно так он и представлял их сотрудничество. Того, что он знал об Оливере, успев с ним немного пообщаться, хватило для подобных выводов. И любой бы, наверное, согласился попинать всевозможные детородные органы, но Томас не любил оставаться на обочине, особенно когда дело непосредственно касалось его.

— У меня другое предложение. Мы едем к тебе и занимаемся этой херней вместе.

— Почему ко мне? — Оливер, казалось, впервые за долгое время действительно искренне удивился, потому что его брови поползли вверх.

— Потому что у меня нет привычки приглашать в свой дом аутсайдеров. К тому же неблагодарных, — Томас довольно улыбнулся. — Да и вообще, жалко тебе, что ли? У меня, может, больше не будет возможности попасть в дом богатеев вроде твоей семейки.

— Мы не богатеи, — Оливер вновь недовольно нахмурился.

— Ага, рассказывай, — Томас уже обошёл машину и сел на пассажирское сиденье, вольготно устраиваясь и рассматривая приборную панель.

Забавно на самом деле получалось. Томас словно бегал за Оливером Стоуном, причём с самого начала. Возможно, так выглядело со стороны, и Томаса волновало бы это, будь это на самом деле тем, чем и казалось. Сейчас его больше интересовала ещё одна новенькая и дорогая машина, в которую он попал, и которую очень хотелось подержать за руль. Он даже облизнулся, когда Оливер сел рядом и завёл двигатель, отозвавшийся ровным и мерным звуком.

— Хочешь? — спросил его Оливер, оборачиваясь.

— Что именно? — Томас поднял взгляд с руля на лицо Оливера.

— Повести хочешь, — тот уже не спрашивал, а лишь устало выдохнул. — Садись.

Томас не стал спрашивать, с чего такая щедрость. Он привык брать то, чем делились, без вопросов.

Перебравшись на водительское сиденье и дождавшись, когда Оливер, обойдя машину, окажется на пассажирском, он тронулся с места и едва ли не застонал от блаженства. Да, это было определённо лучше отцовского форда, разваливавшегося на части прямо во время езды. Томас нажал на педаль газа, проезжая по почти пустой дороге, и выдохнул:

— Охуенно же, мать твою.

Оливер не ответил, судя по всему, у него ни вождение, ни машина не вызывали никакого восторга.

— Зажравшийся ты козёл, — буркнул Томас, несколько обескураженный тем, что его восторг не разделили.

— Это просто машина, — ответил Оливер. — Не личный самолёт и не космический корабль.

— Ты, наверное, не ездил на просто машинах, — Томас уже откровенно заржал, думая, что мир Оливера слишком далёк от обыденного мира Томаса и большей части его знакомых, чтобы Оливер смог хоть немного понять их.

— Четыре колеса и руль, ничем принципиально машины друг от друга не отличаются.

— Почему же ты не попросишь папочку купить тебе развалюху, а вместо своего навороченного телефона не взял кнопочную трубку?

— Потому что это глупо, — Оливер посмотрел на него с лёгким непониманием. Будто бы удивлялся, что Томас вообще спрашивает о подобном.

— Ты космический придурок, — ответил Томас.

Не понимал он его. Он сильно отличался от всех тех, кого Томас знал. Даже не из-за крутой тачки и брендового шмотья. Просто он был совсем другим, закрытым и отчуждённым, держался в стороне от всех, но даже не из-за того, что его не сильно жаждали видеть в своих компаниях, а по собственной воле. Томас подумал об этом совершенно неожиданно и снова посмотрел на Оливера, смотревшего в окно и совершенно не интересующегося тем, как ведут его машину.

— В чём твоя проблема, Стоун? — спросил он, когда они подъехали к дому Оливера и Томас припарковался на обочине.

— О чём ты?

— О том, что ты и правда словно из космоса.

— Пойдём, — Оливер только вышел из машины и направился к двери. Возле неё он немного замешкался, обернулся к Томасу, но всё же зашёл в дом и тут же разочарованно выдохнул — Томас не мог этого не заметить, а потом уже услышать голоса, в одном из которых он узнал Джейсона Стоуна.

— Ты не имеешь права брать мои вещи! — говорил он, и говорил вовсе не так спокойно, как тогда в машине.

— Пойдём, — повторил Оливер и потянул Томаса за рукав, оказываясь неожиданно близко.

— Имею, если твои бляди названивают тебе прямо домой! — визгливый женский голос с каким-то надломом был гораздо громче голоса Джейсона.

А Томас сразу же почувствовал себя не в своей тарелке, впервые за долгое время ощущая, как на него накатывает неловкость.

— Может, в другой раз? — тихо предложил он Оливеру. Присутствовать при семейном скандале ему совсем не хотелось.

— Думаешь, в следующий раз будет по-другому? — Оливер вдруг усмехнулся и качнул головой, снова повторяя: — Пойдём. Сам ведь напросился.

Они поднялись на второй этаж, и в любой другой раз Томас бы оценил дом и просторный коридор, на стенах которого были даже картины и фотографии. Их рассматривать Томас не стал, но успел подумать, что у него дома на стенах только выцветшие обои. Конечно, дом Оливера не был особняком, которые показывают в фильмах, но даже без помпезности и вычурности всё в обстановке говорило, что в этом семействе в деньгах точно нет нужды.

«Зато спокойствия точно не достаёт», — подумал Томас, когда внизу что-то разбилось и громко хлопнула судя по всему входная дверь.

Родители Томаса, конечно, ссорились, но редко и не громко.Лет до двенадцати Томас вообще не видел ни одной их ссоры, только иногда замечал прохладу между ними, но через несколько дней всё становилось стабильным.

Никогда не было такого, чтобы он возвращался домой и заставал скандал. А Оливер даже не удивился. И, впрочем, теперь становилось понятным его нежелание везти Томаса к себе. Тот бы тоже не хотел, чтобы кто-то из школы стал свидетелем подобных семейных драм.

— И часто так? — не успев прикусить язык, спросил Томас, когда они зашли в комнату Оливера: вполне обычную, просторную, светлую, но ничего в ней не говорило о том, что её владелец Оливер — ни плакатов на стенах, ни каких-то личных вещей. Просто кровать, стол и шкаф с непрозрачными дверцами. В углу, правда, стояло кресло, на котором скопилась одежда, но на этом всё.

— Бывает иногда, — Оливер кивнул на кровать и стащил со стола ноутбук. — Ты хотел проект обсудить, а не мою семью.

Томас потёр загривок и кивнул — и правда, не стоило углубляться в тему.

— Есть какой-то план? — уточнил он, садясь рядом с Оливером и выуживая свой учебник из рюкзака.

— Примерно. Я думал о том, чтобы взять за тему какое-нибудь животное, дельфина, например, и сделать макет его организма в деталях, рассказывая о каждом органе отдельно.

— Слишком заебисто, — Томас поморщился. — Ты из чего этот макет делать собрался?

— Из полимерной глины. Я в средней школе делал нечто подобное, заебисто, но если успеем, то точно получим отлично, — Оливер почесал подбородок. — Да и не так сложно на самом деле. Тут даже не красота нужна, а просто техника.

— Я даже в детстве из пластилина не любил лепить, — Томас сильно сомневался, что у него хоть что-то выйдет. Но идея ему нравилась. Действительно, выходило оригинально. Их никто не ограничивал в темах, но вряд ли хоть кто-то догадается использовать полимерную глину и вылепить органы дельфина. Хорошо, не в полную величину.

— Так и не лепи, — Оливер вновь поскреб подбородок. — Выучи тогда всё. Будешь рассказывать, я сам вылеплю.

Томас уже открыл рот, чтобы возразить, но дверь распахнулась и на пороге появилась невысокая женщина, всклоченная, с осунувшимся лицом и полупустой бутылкой бурбона в руке.

— Ты вернулся, Олли? — спросила она, не сразу замечая Томаса. — Я устала сегодня, Бетти придёт из школы — покорми её. И скажи, чтобы не беспокоила. О, — её взгляд наконец нашарил Томаса, и она неловко попыталась убрать бутылку. — Ты не один, — удивлённо сказала она. — Ну… Веселитесь.

Когда Томас уже привычно скосил взгляд на Оливера, тот уже на мгновение прикрыл глаза и вздохнул.

— Не иногда, верно? — вспомнил их недавний разговор о частоте ссор Томас.

— Да, — спустя только несколько секунд ответил Оливер.

— Кто такая Бетти? — решил перевести тему Томас, думая, что за этой оболочкой успешной семьи прячется много скелетов. Неприятный осадок. Томасу казалось, что его будто обманули.

— Моя сестра, она учится в младшей школе, ей восемь.

— А… — кивнул Томас. — Я один в семье. Никогда не слышал, что у тебя есть сестра.

— Ты ничего обо мне не слышал, кроме того, что у моего отца есть деньги, — Оливер вновь ошпарил его взглядом. — Пойдём на кухню. Я есть хочу.

От обеда Томас отказался. Ему банально и трусливо хотелось сбежать, что он и сделал, сославшись на то, что забыл о срочных делах. Дел у него никаких не планировалось, но оставаться в доме не было никакого желания. Томас вышел на улицу и выдохнул, думая, что вляпался в какое-то дерьмо, настояв на поездке к Оливеру.

Теперь, правда, его отчуждённость не вызывала такого удивления. Наверняка, живя в подобной атмосфере, отгородиться хочется не только от родителей, но и от всего мира. Томас покачал головой, потирая лицо ладонью. Херня какая-то, думал он. Рассчитывал на шикарный дом, а получил хижину со скелетами. Странно было осознавать, что и в других семьях, где не приходится ездить на старых машинах и есть кукурузные хлопья на завтрак, тоже бывают проблемы. Нет, Томас не считал себя дураком, конечно, он понимал, что все люди ругаются, но почему-то он никогда не думал, что ругаться вот так и пить среди дня могут и родители. Они ведь вообще всегда казались людьми из другого мира.

По крайней мере, его родители заставляли думать именно так, но сейчас это не приносило никакого облегчения.

========== Часть 3 ==========

— Слушай, — Маркус сидел напротив Томаса в школьной столовой, смотрел на него подозрительно хмуро и мрачно. С лёгким пренебрежением даже. И для Томаса последняя эмоция во взгляде была чужда. Он выгнул одну бровь, приподнимая её, и скривил губы в подобие вежливой улыбки, примерно представляя, что ему сейчас скажут.

Маркус не подвёл. Сказал:

— Не слишком ли много ты шатаешься со Стоуном?

Томас мысленно расхохотался, кивая:

— Ты не разочаровываешь меня в ожиданиях, — и тут же с широкой улыбкой подтвердил: — Слишком. Но тебя-то это почему ебет? — он тянул сок из трубочки, чуть морщась от кислоты апельсина. Сок — это вообще довольно бабская тема. Вон, Райли постоянно пьёт такое дерьмо, говоря, что оно полезное и малокалорийное. Томас предпочитал газировку вроде колы, но к тому времени, как он пришёл в столовую, все банки уже разобрали. Приходилось давиться соком.

— Меня ебет, потому что это, мать твою, Оливер Стоун.

— Завидуешь, что ли? — Томас беззлобно подначивал, понимая, почему Марк бесится. В конце концов, Томас почти отобрал любимую игрушку для битья. Теперь так безнаказанно не зажмёшь в углу школы и не вдаришь под дых. Теперь Томас может поинтересоваться причиной.

Он бы этого не делал. Ему было совершенно наплевать на проблемы Оливера, которые тот, по всей видимости, предпочитал решать сам. Томас не имел ничего против. Сам так сам. Он и не претендовал на героя спасителя. Просто по стечению обстоятельств с Оливером приходилось контактировать, сидеть в библиотеке или у него дома, смотря, как тот ловко и почти красиво вылепляет из куска полимерной глины что-то, напоминающее дельфиньи лёгкие.

Оливер вообще-то не настаивал на присутствии Томаса. Первое время всячески противился ему, тем более Томас особо и не помогал в лепке, так что его присутствие в доме Стоунов было совершенно лишним. Но Томас не отставал — просто так, из вредности и от скуки, потому Оливер сдался уже спустя неделю.

Не то чтобы Томасу очень нравилось тратить своё время на подобную ерунду, он бы с гораздо большим удовольствием отправился на какую-нибудь тусовку и выдрал бутылочку пива, но тусовки проводились преимущественно вечером, а пиво Томас умудрялся таскать из холодильника Оливера. Последний только недовольно поджимал губы и возвращался к лепке, периодически матерясь из-за слишком скрупулёзной работы.

— Почему ты не пытаешься потусоваться хоть с кем-то? — спросил Томас в тот же день, когда они разговаривали с Маркусом в столовой, только теперь он сидел на кровати Оливера, скрестив ноги и потягивая холодное пиво. — Это вызывает вопросы у остальных. Ощущение, что ты настолько выпендриваешься своими деньгами, что считаешь всех окружающих дерьмом собачьим.

Оливер поднял голову и прямо, без попытки как-то увильнуть глянул на Томаса.

— Мне плевать, — ответил он ровно и практически безэмоционально.

— Э, нет, — Томас качнул подбородком, подобрался поближе, садясь совсем рядом и, почесав затылок, снова глотнул пива. — Если бы было плевать, то ты бы не попёрся на ту вечеринку к Райли. К тому же я говорю не только про вопросы к тебе, но и про вопросы остальных ко мне.

— А ты при чём? — Оливер вернул взгляд к глине и собственным пальцам, пытающимся вылепить очередной чудо-плавник.

— При том, что моё постоянное присутствие рядом с тобой вызывает вопросы.

— Так не таскайся за мной, чтобы не вызывать вопросы.

— Где тогда мне среди дня пить пиво?

— Тогда не жалуйся, — Оливер снова посмотрел на него, теперь уже с лёгким недоумением и укором. Якобы Томас только и делал, что жаловался, а он впервые завёл эту тему.

По-хорошему, Томасу было всё равно на мнение Марка и остальных. Он никогда особо не обращал внимания на то, что все говорят вокруг, а уж в том, что разговоры скоро утихнут, он нисколько не сомневался. В конце концов, его репутация и положение были неоспоримы с младшей школы, так что Марк мог сколько угодно предполагать и задавать вопросы, рано или поздно ему надоест. Найдёт себе нового мальчика для битья или же оставит Оливера — это совершенно не касалось Томаса.

— Много тебе ещё осталось делать? — спросил Томас, отставляя уже пустую бутылку и вытягивая шею.

— А тебе учить? — кажется, Оливер совершенно не умел разговаривать и отвечать на вопросы по-человечески. Даже сейчас, на совершенно обычный, без подковырки вопрос вскинулся и прищурился, как будто его только что попросили продать всю семью. Впрочем, Томас отчего-то был уверен, что на подобное предложение реакция была бы куда мягче.

— У меня всё под контролем, я ведь сказал, что справлюсь с этим, — он закатил глаза. — Тебе стоит научиться доверять хотя бы своим напарникам.

Оливер ничего не ответил. Только сильнее нахмурился и опустил голову ещё ниже. Томас неслышно вздохнул, повалился на подушку и посмотрел в слишком белый потолок. Что ни говори, а у Оливера было круто. Даже кровать удобнее, шире, мягче. И дом не провонял полуфабрикатными котлетами, которые мать Томаса готовила почти каждый вечер, от подушки пахло кондиционером для белья, а тишина в доме казалась вполне уютной. Свой дом Томасу тоже нравился, но валяться в кровати Оливера ему нравилось сильнее.

Снизу послышались какие-то звуки, довольно громкие из-за не закрытой двери в комнату Оливера. Сначала хлопнула дверца, потом неясное звяканье, а следом уже знакомый крик матери Оливера, надсадно-обиженный. Томас почти не разобрал ничего, но ему и не нужно было — он и так понимал, с кем та опять ссорится. И так как ответов они не слышали, можно было предположить, что она разговаривает по телефону.

Томас перевёл взгляд на Оливера, но тот продолжал заниматься тем же, чем и занимался, словно ничего не происходило. Склонив голову набок, Томас несколько секунд просто пялился на него, рассматривая и замечая, что руки у него всё равно немного подрагивают, а брови сведены сильнее обычного.

— Хочешь, прогуляемся? — спросил Томас. Спросил и сам не ожидал подобного от себя. Он, конечно, почти всю последнюю неделю после школы провёл в доме Стоунов, но никак не собирался проводить время с Оливером вне его дома или библиотеки.

Оливер посмотрел на него, как Томасу показалось, с благодарностью и медленно кивнул, откладывая все материалы в сторону. Томас не пожалел, что предложил, но чувствовал себя немного странно. С другой стороны, наверное, он тоже был бы благодарен, если бы его позвали куда-то, когда его мать кричит на отца. Даже по телефону.

Он натянул на себя толстовку, Оливер взял со стула тонкую куртку, и когда они уже почти спустились вниз, то услышали ещё один отрывок разговора. Мать Оливера стояла прямо на кухне, Томас мог видеть её через дверной проём. Но она стояла полубоком, наливала себе виски в прозрачный стакан и немного визгливо говорила в трубку:

— Тогда подавай на развод! Я не собираюсь это терпеть! Определись уже наконец, с кем ты хочешь быть: с семьёй или двадцатилетней шваброй!.. — в трубке послышались возражения, и женщина выплюнула: — Да мне плевать, сколько ей лет!

Оливер застыл на последней ступеньке, явно вслушиваясь, а Томас, подумав, аккуратно схватил его за локоть и потащил за собой на выход. Он искренне считал, что слушать такие разговоры — себе хуже только делать. И только оказавшись на улице, он спросил:

— Давно так?

Оливер медленно пожал плечами:

— После рождения Бетти. Но иногда мне кажется, что всю жизнь.

— Может, развод для них действительно будет хорошим решением? — Томас сунул руки в карманы и первым пошёл по тротуару, Оливер поплёлся за ним следом, так ничего и не ответив. Но, судя по его лицу, он был не согласен.

Томас отчасти его понимал. Когда его дядя с тётей разводились, он много разговаривал с кузиной, что была младше его на пару лет, и она считала, что родители всегда должны быть вместе, эгоистично полагая, что именно ради неё они должны перешагнуть через все разногласия. Оливер не был похож на его кузину, но Томас понятия не имел, что творится в чужой голове.

Они дошли до небольшого и пустынного в этой части парка, где Томас сразу сел на скамейку и закурил. Оливер тоже достал сигарету, но просто покрутил в руках и убрал обратно в карман. Томас хмыкнул:

— Из тебя курильщик, как из меня отличник. Если не нравится, то не кури исключительно назло родителям.

— Они даже не заметят, — Оливер пощёлкал зажигалкой впустую и её тоже убрал.

— Вот именно. Тогда смысл? — Томас с удовольствием затянулся.

— Думаешь, я из-за того, что хочу привлечь чьё-то внимание, курю? — ощетинился Оливер, глядя на него с каким-то слишком уж наигранным возмущением.

— А разве нет? — Томас постучал по фильтру, скидывая пепел, и посмотрел в ответ очень спокойно. — И рожу себе бить позволяешь разве не для того, чтобы предки наконец заметили и поинтересовались твоими делами? Не работает ведь, так зачем продолжать? Дай им разобраться между собой, да и нахуя тебе их внимание?

— Много ты понимаешь, — Оливер фыркнул, забираясь на скамейку уже с ногами.

Томас согласился — понимал он мало, но зато знал, как бы сам вёл себя в подобной ситуации. Наверняка практически так же, как Оливер. Может, даже ещё более вызывающе: громил бы магазинные витрины, трахнул бы какую-нибудь учительницу или учителя — почему нет? — и заваливался домой вусмерть обдолбанным. Всё что угодно, лишь бы заметили, что и у него есть проблемы, что он существует. Оливер таких категоричных мер не приимал, но действовал очень похоже.

— Тебе нужно забить просто, — посоветовал он. — Пусть сами разбираются. Ты им ничем не поможешь. Знаешь, — он повернулся к нему снова и предположил, — тебе нужно развеяться. В субботу у Криса Брукса будет тусовка, не такая, как у Райли, поменьше, для своих. Приходи. Скажешь, что я позвал.

— И, конечно, никто не задаст вопросов, — скептически поджал губы Оливер, не слишком доверчиво глядя на него.

— Задаст, но это будут мои проблемы. Тем более меня не особо ебёт чьё-то мнение по поводу того, кого мне хочется куда-то позвать. Тем более, — ещё раз уточнил он, — ты не такой уж и козёл, каким хочешь казаться.

Оливер несколько секунд молчал, а потом хмыкнул:

— Ты тоже.

Томас не был идиотом, чтобы не понимать, зачем он это делает. Может, он и мог легко обманывать других, но не себя точно. Оливер нравился ему, нравился не так, как нравятся одноклассники, с которыми просто можно потусить. На Оливера стояло. И не только потому, что он был, что скрывать, вполне приятным на рожу, но и потому, что слишком сильно выделялся среди всех остальных своей отчуждённостью и умением поговорить не только о булках Эббони или груди Полли, которая выпячивала её при любой особи мужского пола.

Плюс ко всему, у Томаса никогда не было цели заваливать в постель любого или любую, кто только попросит об этом, но иногда он пользовался выпадающим шансом, тем более протеста никогда не получал. Хоть никогда и не хвастался своими победами на постельном поприще. А Оливер был не из тех, кто вешался. Он вообще вряд ли воспринимал парней, как потенциальных партнёров. И тем интереснее было Томасу. Он никогда не замечал за собой инстинкта охотника — или как это называли в бабских телешоу? — но определённо ловил себя сейчас на азарте.

На вечеринке Криса он появился в самом начале, что было для него удивительно и странно, но Томас не хотел упустить момент, когда придёт Оливер, чтобы тот не успел схлопотать по роже от кого-нибудь. Приходить вместе было бы совсем не в традициях Томаса, но вот дождаться и успеть повлиять на реакцию остальных — вполне.

— Серьёзно, чувак? — Крис Брукс страдальчески застонал. — Ты пригласил этого зазнавшегося мудака? Между прочим, у меня нет коньяка двадцатилетней выдержки и водки за сотню долларов за бутылку. Только виски из супермаркета. Он же глотнёт и сдохнет от того, как это дёшево.

— Не утрируй, — Томас закатил глаза. — Или думаешь, он и жопу себе стобаксовыми купюрами подтирает? Не сын Трампа, хочу сказать.

— Мог бы хотя бы спросить, — Крис надулся и глотнул из своего стакана виски с содовой. Томас пил неразбавленный и постоянно косился на дверь.

Для него это было в новинку. Обычно он никого так не ждал, обычно ему было совершенно плевать на присутствующих, но сейчас Оливера хотелось увидеть. Он даже написал ему пару часов назад сообщение, чтобы удостовериться, что тот придёт, а сейчас каждый раз смотрел на дверь, стоило той открыться.

Оливер явился только через час. Чистенький, приглаженный, с бутылкой коньяка явно из отцовского бара и явно не из местного супермаркета. Томас подавил смешок, вспоминая их с Крисом разговор.

— Молодец, — сказал он, подходя ближе и кивая на бутылку, — подготовился. Пойдём, — он словно невзначай прихватил его за талию и увлёк в сторону дивана.

План был прост: напоить, а потом начать предпринимать более явственные телодвижения и поползновения в сторону Оливера. По-другому тот его просто пошлёт, и Томас в итоге точно останется в пролёте. Пока чесалось не так сильно, и Томас был готов подождать.

На удивление, всё проходило не так плохо, как могло быть. Томас ожидал, что пришедший Маркус вместе с парнями начнёт лезть на рожон, но Марк только мрачно посмотрел на Томаса, вальяжно устроившегося на диване с раскинутыми на спинке руками, под одной из которых сидел уже довольно расслабленный Оливер. Томас пересёкся с Марком взглядами и выдержал его, приподнимая в вопросительном жесте брови — мол, и какого хуя ты от меня хочешь? Но Маркус отвернулся, поджав губы.

— Спорим, они считают меня предателем, — хохотнул Томас. — Но они до сих пор не поняли, что я ни на чьей стороне. Если тебя решат опять взъебать, это всё ещё будет не моей проблемой.

— Так, может, стоит это им объяснить, — Оливер чуть напрягся и убрал ладонь Томаса, которая ненавязчиво переползла со спинки дивана на его плечо. — Пока не взъебали тебя.

— У них духу не хватит. Я же говорил, что они трусы, каких поискать.

Виски вперемешку с коньяком папаши Оливера давали о себе знать. Томас уже порядком захмелел, был более расслабленным и то и дело посматривал на Оливера, пытаясь угадать его состояние. По расчётам, уже пора было переходить к более интересным событиям, но Оливер слишком контролировал каждое поползновение в свою сторону, словно догадывался о намерениях.

— Расслабься, чувак, — посоветовал Томас.

Оливер посмотрел на него слишком трезво:

— Я помню твоё предложение, — проговорил он спокойно и без лишнего напряга, но вполне серьёзно. — И я его не принимал, — он положил руку на ладонь Томаса на собственном колене и убрал её в сторону.

Вот сука, подумалось Томасу, когда Оливер вдруг лукаво улыбнулся — почти незаметно, но от Томаса не укрылось. «Как целка, блин, ломается, ведь догадался уже, чего хочу», — и Томас был уверен, что если бы Оливер до сих пор категорично отказывался бы от всего, то не сидел бы вот так спокойно рядом, ожидая последующих действий. Словно делал ставки, на сколько Томаса хватит.

— Не смешно нихуя, — буркнул Томас, немного обескураженный, но азарт всё равно играл в крови, не позволяя сдаться прямо так. Он бы и без азарта не сдался, но так было интереснее.

— А по-моему, забавно, — Оливер скрыл очередную улыбку стаканом с виски, и Томасу почти сразу стало ясно, что и Оливера алкоголь пробрал, иначе чего он так часто лыбится и вполне себе почти заигрывает?

— Ты цену себе, что ли, набиваешь? — спросил он, хватая Оливера за запястье и рывком поднимая с дивана.

Вокруг все были уже довольно хмельные. Музыка играла громко, кто-то танцевал, кто-то курил на заднем дворе, кто-то что-то перетирал на кухне. Томас знал, что никому до них и дела нет. Потому уверенно вытащил Оливера на улицу через парадный вход и прямо на крыльце развернулся к нему, зажимая у двери, опершись на ту обеими руками, чтобы не дать Оливеру ускользнуть.

— Ну так и что? — спросил он, смотря довольно требовательно.

— Трахаться я с тобой не буду, — Оливер смотрел точно так же, но чуть-чуть расслабленнее. А у Томаса крышу рвало из-за гормонов, потому и взгляд чужой казался с поволокой, и в уголках губ чудилось заигрывание. Думать он не стал — хватит, уже надумал, — сразу качнулся вперёд, прижимаясь к Оливеру всем телом, и накрыл его рот своим, моментально проникая языком между чужих губ.

Рядом с ними никого не было, да если и были бы, Томас не особо волновался, застань его кто-то целующимся с парнем. Он свою ориентацию не скрывал, хоть и не выпячивал. А Оливер так умело отвечал, хватая его за одежду в районе пояса, что и следить за происходящим вокруг вовсе забывалось. Томас поймал себя на том, что давно так не заводился от одних лишь поцелуев, потому что встало у него моментально, тёрся о бедро Оливера пахом он тоже совсем не двусмысленно. Да и поцелуй пришлось прервать только из-за того, что воздуха в лёгких катастрофически перестало хватать, а носом дышать не получалось.

— Нихуя ж себе, — сделал вывод Томас, — я думал, что ты мамочкин девственник, а целуешься ты не хуже любой…

— Осторожнее со словами, — Оливер выразительно посмотрел на него, откидываясь затылком на дверь. — И определениями. И, судя по всему, — его взгляд скользнул вниз, на пах Томаса, — мамочкин девственник вовсе не я. Иди вздрочни, что ли, а.

Томас сощурился. Такой тон ему совершенно не нравился, Оливер откровенно зарывался, и поблажек ему Томас не собирался делать. Только и язвить в ответ тоже, потому Томас сделал единственное, чем мог заткнуть его — снова притиснул к двери, целуя в этот раз гораздо напористее, перехватывая инициативу полностью и не позволяя отстраниться. Впрочем, Оливер не особо сопротивлялся, шумно дышал ему в рот и продолжал держаться за одежду, сминая её пальцами.

Прервались они только тогда, когда дверь внезапно открылась и Оливер едва не упал спиной вперёд, утащив за собой и Томаса.

— Оу, — послышалось над ухом, и Томас тут же повернулся на звук, встречаясь взглядом с Маркусом. И тот явно был не готов видеть подобную картину, потому что стоял удивлённый, даже ошарашенный, держа в руках так и не подкуренную сигарету.

— Ну, чего встал? — недовольный тем, что их прервали, протянул Томас. Марк не двигался, переводил взгляд с одного на другого и лишь через несколько секунд нахмурился, довольно презрительно выплёвывая:

— Не знал, что ты пидор.

— Пидор это ты, — не остался в долгу Томас. — Я бисексуал.

— Слабое оправдание, — Маркус, наконец, закурил и сделал несколько шагов дальше, отходя от них и теперь смотря с расстояния в несколько метров. — А я-то всё думал, чего это ты вдруг заступаться за него начал. Вот оно что… И кто кому член в жопу вставляет?

Оливер молчал, но сразу напрягся, вытянулся и посмурнел. Томас не собирался ни перед кем оправдываться, тем более перед Марком, потому просто качнул подбородком и вновь взял Оливера за запястье, потащив его в сторону от дома. Конфликтовать сейчас с Маркусом он не планировал, разберётся с ним позже. В понедельник в школе или ещё когда, но явно не сейчас, когда Оливер только-только разгорячился.

Они снова оказались в парке, на той же самой скамейке, куда тут же упал Томас, привычно подкуривая сигарету. Оливер не стал садиться, смотрел на него сверху вниз и словно пытался догадаться, что у Томаса на уме.

— Что? — не выдержал тот, закатывая глаза. — Не бери в голову. Маркус всегда был педрилой, тебе ли не знать.

Оливер молчал, слишком напряжённый и явно уже не думающий ни о поцелуях, ни о каком-то продолжении. Томас поманил его к себе и хлопнул ладонью по колену, приглашая присесть. Оливер недоуменно приподнял брови и всё же послушно шагнул, отчего Томас лишь расслабленно выдохнул — уговаривать Оливера вот совершенно не хотелось.

Почувствовав чужой вес на себе, Томас обхватил Оливера за пояс, притягивая к себе, и снова затянулся.

— Давай покажу, как правильно курить, — проговорил он прямо в чужие губы и тут же вновь накрыл их своими, выпуская дым уже в рот Оливера. Тот моментально закашлялся, а Томас расхохотался: — Я ведь говорил, что курение не твоё.

В понедельник Томас шёл в школу без особого напряга. Он знал, что про его поцелуи с Оливером уже наверняка все знали, а кто не знал — узнает сегодня, но его это мало волновало. Гораздо больше интересовал Оливер Стоун, с которым субботний вечер закончился не так, как Томас планировал, не в продавленной кровати, но тоже вполне неплохо — в парке они целовались ещё пару часов, пока окончательно не замёрзли и не разошлись по домам.

Томас не знал одного: как сегодня Оливер будет реагировать на него, потому что внутри копошилось очень явственное подозрение по поводу того, что Оливер совсем не ожидал такой быстрой развязки в их коллективном творчестве над проектом по биологии. Правда, и это не слишком напрягало Томаса. Для себя он уже решил, что в любом случае Оливер для него по внутренним ощущениям явно не просто перепих на один раз. Конечно, ни о каких встречаниях и речи быть не могло. Томас плохо представлял себя с кем-то в постоянных отношениях.

— Эй, Ченнингтон, — Томас аж вздрогнул, когда за его спиной неожиданно раздался возглас. Он стоял в туалете и справлял нужду над унитазом, и уже хотел повернуться на зов Маркуса — его голос он узнал сразу, — но не успел даже член в штаны толком убрать, когда ему прилетело по лицу.

Удар он не ожидал, потому и не отреагировал, врезаясь всем корпусом в тонкую туалетную перегородку, где-то на краю сознания отмечая, что всё-таки замки в мужском туалете нужно посоветовать администрации школы сделать.

— Какого хуя?! — Томас быстро развернулся, поднимаясь на ноги, но даже разогнуться не успел, когда Марк вновь ударил его, но уже под дых. Воздух моментально выплюнулся из лёгких, и Томаса скорёжило на несколько секунд, давая Марку ещё одно преимущество и возможность ударить по лицу коленом. Из носа сразу хлынуло, Томас невольно упал на колени и попытался совладать с моментально закружившейся головой.

— Что, блять, Ваше Величество не думало, что за свои действия когда-то придётся отвечать? — Маркус плевался желчью злобно и едко. Томас поднял голову и сдавленно рыкнул:

— Нахуй иди, пожалеешь же потом.

— А я-то всё думал, какого, блять, хера ты вступаешься за этого недоноска, а вот оно что, — Марк явно его не слышал, ходил вокруг туда-сюда, мельтешил и говорил с явным превосходством. Конечно, думал Томас, напасть со спины на ссущего врага — верх отваги.

— Трусливый ублюдок ты, Марк, — выдал он, поднимаясь всё-таки на ноги.

Маркус наклонил голову набок и поинтересовался:

— А ты пидор ебаный, Том. И ладно бы сосался с кем-то другим, но со Стоуном?! Какого, блять, хера?

— Это ты какого хера лезешь? — Томас шагнул ближе. — Тебя ебать это не должно. Или сам думал ему присунуть, а теперь локти кусаешь, что не успел, — ответить он не дал, с размаху заезжая кулаком по лицу Марка. Оклематься он тоже не позволил, завалил на пол, придавливая, и ударил ещё несколько раз без промаха. Маркус взвыл, сделал рывок и поменял их позициями, отвечая такими же ударами, но Томас и не думал сдаваться, вновь переворачиваясь.

Они выкатились в коридор кубарем, с разбитыми лицами и воем-рычанием, матерясь и продолжая колошматить друг друга, не слыша и не видя никого вокруг. Томас пришёл в себя, только когда над ухом кто-то завизжал, зовя его по имени, и лишь краем сознания идентифицировал голос Райли, пытавшейся оттащить его от уже почти бессознательного Маркуса.

— Прекрати, придурок, прекрати! Ты уже почти вырубил его! Том, остановись! — как заведённая повторяла она, оттягивая его за руку, вцепившись мёртвой хваткой так, что Томас, всё ещё находясь на грани аффекта, никак не мог стряхнуть её.

А когда всё-таки поддался и позволил Маркусу со стонами выбраться из-под него, заметил собравшуюся вокруг толпу, а среди бледных и удивлённо-возбуждённых лиц вычленил лицо Оливера и сразу же показал на него пальцем:

— Ты.

Оливер недоуменно нахмурился, но молчал и просто смотрел. Томас с трудом поднялся на ноги, утирая разбитый нос:

— Пошли со мной.

Спорить с человеком, у которого такой тон, не решился даже Оливер, послушно ступая вслед за Томасом, не оборачиваясь на остальных. Преподавателей никто не позвал, как никто не стал их дожидаться. Даже Маркус уполз к умывальнику, не говоря ни слова.

— Тебе в медпункт надо, — сказал Оливер, когда они зашли в раздевалку при спортивном зале — сейчас пустую из-за того, что все занятия по физкультуре уже закончились.

— Рот закрой, — Томас был до сих пор на взводе и успокаиваться не планировал. Резко развернулся и уже привычным движением придавил Оливера к стене, горячо дыша ему в лицо. — Я сам знаю, что мне надо. А сейчас мне надо, чтобы ты просто сделал свою работу, — он недвусмысленно положил ладонь Оливера на свой оттопыренный пах и посмотрел в его глаза вполне серьёзно.

Оливер же слушаться в этот раз не собирался. Упёрся ладонями в плечи Томаса, пытаясь того отстранить, но сейчас потерпел неудачу. Адреналин продолжал бередить кровь Томаса, тот был на взводе и силы применял больше.

— Я же говорил, что не собираюсь с тобой трахаться, — Оливер недовольно поморщился.

— Я не прошу, блять, трахаться. Подрочи просто, — Томасу требовалось снять напряжение. Не только после драки, но и вообще. А Оливер, если бы хотел по-настоящему сопротивляться, сопротивлялся бы — Томас это понимал, где-то на периферии сознания, но понимал. — Ну же, давай, с тебя не убудет, — он уронил голову на чужое плечо и глубоко вдохнул, когда Оливер всё-таки вернул руку на его пах и неуверенно сжал его.

Времени для того, чтобы привыкнуть, им обоим понадобилось не так уж много. Через пару минут Оливер уже довольно быстро водил рукой по члену Томаса, а тот вздрагивал от каждого прикосновения к головке, чувствуя, что непозволительно рано приближается к оргазму. Накрыло его моментально, он даже выстонал, цепляясь губами за губы Оливера, выдыхая в них и почти благодарно целуя, после чего застегнул джинсы и упал на скамейку, прикрывая на несколько мгновений глаза.

— Мудак ты, — сказал Оливер, вытирая руку о чьё-то забытое полотенце.

Он стоял поодаль, привалившись всё так же к стене, и недовольно поджимал губы.

— Прости, — Томас потёр виски и качнул головой. — Накатило.

Волна удовольствия и расслабленность после оргазма прошли, и теперь он слабо чувствовал вину. Не так он хотел, чтобы ему подрочили. Он, конечно, не собирался тянуть, но уж точно не имел в планах затащить в раздевалку и заставить схватиться за член. Оливер, судя по всему, не имел ничего против дрочки вообще, но тоже не планировал, что это произойдёт именно так.

— Прости, — повторил он.

Оливер переступил с ноги на ногу и в итоге, вздохнув, рухнул на скамейку рядом:

— Из-за чего вы так сцепились?

— Кто-то подумает, что из-за тебя, но на самом деле из-за уязвлённого самолюбия Марка. Он придурок ещё тот. Не умеет нормально воспринимать ничего вокруг, если это выходит за рамки того, что он привык видеть.

— А тебя он привык видеть с девчонками?

— Меня он привык видеть не с аутсайдерами, которые Марку так не нравятся, что он за ними бегает по всей школе, — хмыкнул Томас.

Они снова замолчали. Томас просто сидел с закрытыми глазами, запрокинув голову к потолку, и мигал на каждое мерцание флуоресцентной лампы. Оливер перебирал в руках связку ключей, что почти беззвучно звякали друг о друга.

— Родители разводятся, — сказал он наконец. — Я слышал, что они обсуждали это вчера ночью.

— Наверное, это правильно. Я не знаю, никогда не был в такой ситуации. Что будешь делать? — спросил Томас.

— Ждать, что мне ещё остаётся? — Оливер пожал плечами, поднимаясь и направляясь к двери.

Томас его окликнул уже, когда он выходил:

— Эй, Олли, — и, дождавшись, когда тот обернётся, отсалютовал ему рукой, — спасибо.

Оливер остался с непроницаемым лицом:

— Сходи в медпункт. Смотреть на тебя страшно.

Томас тихо рассмеялся, но внутри немного отлегло — если Оливер вернулся к прежней манере общения, значит, он не окончательно всё испортил.

Драку в школе обсуждали недолго — неделю или немного больше. Томасу вопросов никто не задавал, хотя Райли пыталась, но получала в ответ лишь многозначительный взгляд. Маркус же вообще предпочитал всех игнорировать, лишь порой зыркая на Томаса со своего места и демонстративно не здороваясь с ним. Томас плевал. Как обычно. Ему не было дело ни до Маркуса, ни до сплетен. Он вёл себя ровно так же, как и обычно. И не чувствовал никаких изменений вокруг себя, хотя они были. Как минимум одно — теперь он обедал с Оливером Стоуном и большую часть свободного времени проводил именно с ним.

Они не встречались, вряд ли это можно было назвать так, потому что ничто из того, что они делали, не входило в понятие Томаса «встречаться». Они не держались за руку, не гуляли, не ходили в кино на последний ряд, не ели одно мороженое на двоих — вот вообще ничего из этого. Впрочем, Томас отдавал себе отчёт в том, что его понимание весьма стереотипное и, скорее всего, он просто отрицает очевидное. Но себе отчёт он отдавал, а вот с Оливером делиться не спешил.

Время уже шло к Рождеству и финалу семестра. Они с Оливером успешно сдали свой проект по биологии, но валяться в комнате Оливера после уроков так и не закончили. Только теперь это было не обсуждение дельфинов и поедание чипсов, которые Томас запивал пивом, а поедание чипсов, которые Томас продолжал запивать пивом, но реже, и бесконечные поцелуи с периодическими ласками. Дальше взаимной дрочки Оливер заходить не давал, хотя Томас пытался. И последний никак не мог понять почему. Оливер упрямо молчал и не отвечал на вопросы, и Томас в итоге смирился и был рад хотя бы чужой руке на собственном члене, хотя полноценного секса очень не хватало.

На всякий случай он всё равно держал упаковку резинок и смазки, но настаивал всё реже, придя к выводу, что Оливер просто такой — тормозит все процессы, пока что-то в голове не щёлкнет. Или у него, или у Томаса. Томас насильником не был, поэтому ему приходилось только ждать.

Накануне Рождества, буквально за неделю, родители Томаса уехали к тётке в соседний город, сказав, что останутся на ночь — тётка то ли заболела, то ли просто загрустила. А мать Томаса слишком уж сильно любила родственницу, чтобы отказать ей в совместно проведённом вечере. Отец закатывал глаза и страдальчески стонал, но всё же повёз, правда, предложил сначала Томасу съездить с матерью, на что тот только сделал вид, что вообще не понимает, о чём речь.

Сначала, оставшись дома один, Томас хотел устроить какую-нибудь движуху, но в последнее время всё чаще ловил себя на мысли, что к тусовкам он теряет интерес, а потому просто позвонил Оливеру, но тот не взял трубку ни в первый раз, ни во второй, ни в пятый. Зато объявился сам, когда Томас уже собирался завалиться спать, разочарованный без толку проведённым вечером.

Томас открыл дверь и удивлённо уставился на встрёпанного Оливера, который обычно не захаживал к нему. Оливер, непривычно не прилизанный, одетый наспех и раскрасневшийся, выдал только:

— Родители дома?

— Нет, они уе… — ответить полностью Томас не успел. Он хотел сказать, что уехали, а он, как идиот, весь вечер названивал Оливеру, чтобы пригласить к себе, но вместо этого уже оказался прижатым к стене — надо же, непривычное ощущение — и с чужим языком во рту.

Объяснять Оливер не спешил совершенно ничего. Он явно спешил, забирался руками под одежду Томаса, хватался за его бока и рёбра, стискивая сильнее, а когда наконец оторвался, то хрипло сказал:

— Пойдём в твою комнату.

Томас не ожидал такого напора. Он не зря ждал, когда у Оливера перемкнёт, но сейчас происходящее казалось ему… не таким. Не просто перемкнутым, а с осадком чего-то слишком поспешного и отчаянного.

— Подожди, — он остановил Оливера, когда тот, повалившись на кровать, стаскивал джинсы. — Что происходит?

— Ты ведь хотел трахнуться, так к чему вопросы? — Оливер поднял на него перевозбуждённый взгляд, а после вновь привлёк к себе, седлая бёдра Томаса и избавляя их обоих от остатков одежды.

В любой другой раз Томас бы смог остановить происходящее. Наверное. Точно смог бы.

Но он так давно хотел Оливера, так хотел ощутить его кожа к коже, что крышу сорвало моментально. Томас забыл вообще обо всём, кроме резинок и смазки, спрятанных в самый нижний ящик тумбочки. И, конечно, не забыл об Оливере, сдавленно и болезненно стонущем от первых толчков. Томас старался не спешить, не давать себе перескакивать сразу на быстрый темп, не забывать об Оливере, но в глазах всё темнело от удовольствия и вида лежащего под ним и выгибающегося тела.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — шептал он, кусая чужие губы. — Чёрт, прости, не могу.

И правда ведь не мог. И Оливер ещё голосил так низко и бархатно, что Томас вообще потерял всякий контроль над собой, надеясь только на то, что Оливер поспел вслед за ним. И когда разлепил глаза, удовлетворённо выдохнул, замечая испачканный живот Оливера — успел.

Они сходили в душ по отдельности, после чего Томас принёс им обоим газировки, а сам сел позади Оливера, заваливая его к себе на обнажённую грудь.

— Чего это ты? — спросил он. — Так внезапно.

Оливер сделал глоток из запотевшей банки и, прикрыв глаза, ответил:

— Я переезжаю.

Томасу показалось, что он ослышался. Вздрогнул, оцепенел и на всякий случай переспросил:

— Переезжаешь?

— Да, родители разъезжаются. Бетти остаётся пока с отцом, мать хочет лечь в реабилитационную клинику, а отец отправляет меня в другую школу. Типа частного интерната, там, он говорит, хорошая подготовка к колледжу.

Томас зажмурился и невольно сильнее стиснул Оливера в объятиях. К такой развязке он не был готов.

— Ты сам хочешь?

— Никого это не волнует.

— Меня волнует, — процедил Томас.

— Жаль, что ты не мой отец, — улыбнулся Оливер.

Томас поджал губы и, оценив позу и положение, в котором они находятся, мрачно посоветовал:

— Нахуй иди.

Оливер хихикнул, но скорее нервно, а после уже расхохотался в голос, заражая смехом и Томаса. А когда они, отсмеявшись, успокоились и просто растянулись на кровати, Томас спросил:

— И когда?

— Со следующего семестра. Поеду прямо после Рождества.

Томас промолчал. Внутри него боролось сразу много чувств, но все из них не хотели отпускать Оливера. Да, может быть, они не встречались в общеизвестном понятии, но Томас был уверен — их общение держится не только на поцелуях и взаимной дрочке. Даже этот секс, который, казалось, он так долго ждал, не принёс никакой радости после.

— Ну ладно, — Оливер сел, слегка поморщился от остаточных ощущений после секса, и погладил Томаса по голой коленке. — Я приеду на весенние каникулы. Отец остаётся жить здесь, а мать пока будет в клинике, поэтому поживу каникулы у отца.

— А потом? — уточнил Томас.

— Потом не знаю, — Оливер вздохнул, нервно почёсывая щёку. Его напускная бодрость тут же дала сбой. Томас покачал головой, прикрыл глаза и почувствовал нестерпимое желание курить, но уже знал, что ни одна сигарета не принесёт ему такого нужного сейчас облегчения.

— Что ж, — вздохнул он, — надеюсь, ты поступишь в хороший колледж.

========== Часть 4 ==========

Семестр для Томаса начался с вполне очевидных вопросов, где Оливер. Все так удивлялись, что тот перевёлся в другую школу, и постоянно спрашивали Томаса, что он об этом знает, что к концу уже первой недели Томаса это всё изрядно задолбало, и он в ответ только мрачно молчал, игнорируя все расспросы. Его удивляло другое: неужели они с Оливером всем так примелькались, что их действительно стали считать парой, раз спрашивали об отсутствии Оливера.

Томасу это категорически не нравилось. Но делать с этим он, конечно, ничего не собирался.

Его голову занимали совсем другие мысли, Томасу они тоже не нравились, а избавиться от них он не мог. Оливер так прочно засел в голове, что даже иногда снился. И это при том, что Томасу вообще сны снились категорически редко.

Попрощались они как-то сумбурно и неясно. Томас пришёл к дому Оливера, где отец грузил вещи в машину, и пожал руку, потому что странно было бы прощаться как-то по-другому. Не обниматься же, обливаясь слезами и давая друг другу обещания в вечной верности. Глупо это. Но Томас не удержался и инстинктивно погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Оливера, перед тем как выпустить. Оливер тогда глянул на него из-под ресниц и слабо улыбнулся, а Томас так и стоял на обочине, глядя вслед уже давно исчезнувшей за поворотом машине.

Он не чувствовал той вязкой пустоты, о которой слышал. Но внутри всё равно что-то надломилось. Может, потому что Томас впервые почувствовал что-то кроме интереса и азарта по отношению к другому человеку, и равнодушие не накатывало сразу после первого же секса, когда цель, казалось, была достигнута.

— Да ты влюбился, — резюмировала Райли, когда они, спустя пару недель после начала учебного года, сидели в небольшом кафе недалеко от школы после учебного дня. Райли ковырялась десертной ложечкой в шарике мороженого, а Томас тянул через трубочку колу, морщась почти на каждое слово подруги.

— Бабский бред, — сказал он, глядя на неё со скепсисом.

— Серьёзно? Тогда, может, ты знаешь объяснение получше?

Томас не знал, но признавать очевидное не хотел. Как не хотел чувствовать себя одним из тех идиотов, на которых до этого смотрел с недоумением. Он не отрицал, но не видел в своём отношении к Оливеру влюблённости. Это было всё что угодно, но не розово-ванильная херня, которой так любили страдать девчонки, романтизируя всё подряд.

— Что планируешь делать дальше? — спросила Райли, когда они уже выходили из кафе. — Это типа отношения на расстоянии?

— Мы ничего друг другу не обещали, — Томас задумался, потому что вопрос был очень правильный. А что дальше-то? Они с Оливером вообще встречались, или это просто для обоих было развлечением с приятным досугом?

— Так может, тебе стоит позвонить и спросить? Странные вы, ребята, — Райли непонимающе покачала головой и дёрнула плечом. — Ну ладно, до завтра, — махнув рукой, она пошла к месту, где припарковала машину, а Томас остался стоять, замешкавшись в поисках сигарет.

Так просто позвонить Оливеру он не мог. Тот сразу объяснил, что школа, в которую он поступает, вроде как очень закрытая, с фиксированными звонками и другими контактами. Даже связь по интернету очень ограниченная, не дающая выход к социальным сетям и банальной электронной почте. Томас удивлялся и не понимал, говорил, что Оливер едет в монастырь, а не в школу, на что тот просто хмурился и соглашался.

Настроение у них обоих в последние дни перед отъездом было не особо хорошим. Оливер огрызался больше обычного, ёршился и зачастую не подпускал к себе, а Томас просто постоянно обдумывал ситуацию и никак не мог прийти ни к какому выводу. Что они будут делать потом, они не обсуждали, каждый находился в собственных мыслях и о «потом» совсем не задумывался. А стоило бы. Томас понимал это сейчас, когда Райли обычным вопросом поставила его в тупик.

Что ему делать-то сейчас? Возвращаться к прежнему образу жизни или же ждать, когда Оливер выйдет на связь, чтобы расставить все точки над «i»? В любой другой ситуации Томас просто забил бы и не стал слишком долго думать, жил бы дальше, продолжал тусоваться по выходным и цеплять кого-то на вечеринках. Но сейчас постоянно ловил себя на том, что не может даже просто расслабиться. И это конкретно раздражало.

Оливер позвонил только к концу января. Томас как раз возвращался из школы, когда услышал звонок, и несколько секунд просто смотрел в экран телефона, не зная, стоит ли брать. К этому времени он уже решил, что даже если они продолжат общение — отношения? — то это ни к чему не приведёт. Ну, приедет Оливер на каникулы, ну, потусят они неделю вместе, а дальше что? Потом лето, да. Но не факт, что Оливер вернётся к отцу, а не уедет жить к матери. А после ещё один учебный год и колледж, в который Томас вряд ли поступит, потому что на стипендию ему не приходилось рассчитывать, а денег на обучение у его семьи не было.

Они всё равно рано или поздно разбегутся. Так Томас и говорил Райли пару дней назад, когда они снова засели в кафе. Райли только качала головой и говорила, что так можно прогнозировать вообще все отношения, включая дружеские. Томас соглашался и пришёл к выводу, что в таком случае и отношений заводить не стоит.

Но несмотря на всё это, на звонок он всё же ответил, ловя себя на лёгком уколе радости при звуке голоса Оливера. И от этого стало так противно, что он поморщился и вместо хоть немного дружелюбного, ответил:

— Привет. Не думал, что ты позвонишь.

— Я тоже, — Оливер, судя по голосу, был спокоен, но говорил негромко. — Думал, что вообще никому не позвоню.

— Что, жизнь, как в пансионе для благородных девиц? — Томас опустился на высокий бордюр. Улица была немноголюдной, поэтому он смело закурил, разглядывая знак запрета парковки перед собой. — Всё по расписанию, даже звонки?

— Типа того, — Оливер на том конце провода то ли вздохнул, то ли зевнул.

— Тебе хоть нравится?

— Не особо, не люблю, когда меня со всех сторон контролируют. Тут есть тип один…

— Опять влез в какое-то дерьмище? — Томас даже не удивился.

— Нет, это херня. Я про препода по немецкому, — Оливер снова выдохнул в трубку, и Томас смог вполне живо представить его выражение лица. — Заёбывает постоянно какой-то хренью, взъелся, что я подумываю учить французский со следующего года, если останусь тут.

— Если? — зацепился Томас.

Оливер помолчал пару мгновений:

— Ты ведь знаешь, что не я решаю.

— Тебя ведь сплавили туда, чтобы решить свои проблемы, а не для лучшего образования. Иначе тебя бы отправили туда с начала года, — сказал Томас то, что они и так оба знали.

— Я знаю, — коротко ответил Оливер.

Они оба замолчали. Томас почёсывал коленку и вслушивался в дыхание с другой стороны провода, пытаясь угадать, о чём Оливер думает, но ничего не выходило. Он затушил сигарету об асфальт и всё-таки спросил:

— Что будем делать?

— О чём ты?

— Ты понял, — объяснять Томас совсем не хотел. Они всё-таки не в мыльном девчачьем сериале, чтобы что-то разжёвывать.

На заднем фоне со стороны Оливера послышались какие-то голоса. Томас успел лишь нахмуриться, а Оливер уже быстро пробормотал в трубку:

— Мне пора…

— Что? А как же…

Томас хотел получить ответ на вопрос. Это было необходимо, потому что Оливеру-то плевать в своей закрытой школе со строгими правилами и расписанием, а Томас здесь, на свободе, с развязанными руками и отсутствием понимания, что с этими руками ему делать.

— Слушай, — Оливер говорил уже гораздо тише и явно спеша, — приезжай как-нибудь ко мне. Нас выпускают к посетителям, поговорим здесь. Я тебе писал адрес, помнишь?

Томас помнил, только ещё и знал, что школа Оливера находится чёрт знает где, что сначала до неё нужно добраться, проехав почти тысячу миль, а денег у Томаса на это не было совершенно. Но его язык жил собственной жизнью, соглашаясь раньше, чем Томас успел всё обдумать. А через мгновение в трубке послышались короткие гудки.

Томас вздохнул — на одну проблему стало больше. Поездка к Оливеру не казалась такой уж плохой идеей, но вместе с этим он понимал, что просто подойти к родителям и попросить несколько сотен баксов на дорогу он не может себе позволить. Те его просто не поймут, да и вряд ли кто-то из них располагал подобной суммой, чтобы её просто так отдать Томасу.

Вариант оставался один, и Томас набрал номер Райли.

Устроиться работать в одну из мастерских её отца было не таким уж и плохим решением. Томас пришёл к нему внезапно быстро, но, в принципе, обговорив все условия с мистером Холландом, понял, что не промахнулся. Он раздумывал над этим вариантом довольно давно — подзаработать никогда не было лишним, тем более его карманных денег хватало разве что на сигареты и ланч в школе. Но он никогда и подумать не мог, что придёт к этому решению окончательно из-за Оливера и возможности встретиться с ним.

Томас сам от себя закатывал глаза и старался не реагировать на по-дружески насмешливые комментарии Райли.

Дела шли неплохо. Томас почти каждый день после школы шёл в мастерскую, где проводил время до вечера, и домой шёл со сразу выданными деньгами, большую часть из которых откладывал, ведя подсчёт, сколько дней ему ещё стоит отработать и вообще стоит ли, потому что весенние каникулы неумолимо приближались.

Оливер звонил ещё пару раз, оба раза они говорили совсем недолго, но при обоих разговорах Томас вполне уверенно заявлял, что приедет. А если не успеет до каникул, то приедет на них и сам заберёт Оливера. Тот хмыкал в трубку и уточнял, насколько сильно Томас любит достигать своих целей.

— А если не успеешь приехать и на каникулы? — спросил он с едва слышимой смешинкой в голосе.

— Тогда отвезу обратно, — ответил Томас, намекая, что лучше не спорить.

Было неплохо. Лучше, чем Томас представлял себе это. Без тошнотворных обещаний или признаний в любви, просто такие же разговоры, какими они были во время проживания Оливера под боком. Томаса неожиданно устраивало. Он даже не засматривался ни на кого особо среди окружающих его, хотя на некоторых тусовках кое-кто откровенно пытался подваливать с намёками. Где-то внутри Томас и соглашался на ни к чему не обязывающий перепих, привычки требовали своё, но стоило вспомнить, как тогда, в их первый и последний раз, выгибался Оливер, и всё желание сразу улетучивалось. Оливера таким хотелось увидеть ещё раз, кого-то другого — нет.

За неделю до каникул, так и не заработав достаточную сумму, Томас возвращался с работы, мысленно сетуя, что из-за своей смены не попал на футбольной матч их школы с соседним штатом. Не то чтобы он особо увлекался футболом, но матчи любил смотреть. Этот пришлось пропустить — деньги ему сейчас были важнее, тем более что каникулы приближались вместе с приездом Оливера, а значит, и отъезд тоже. Забрать по своим подсчётам Томас его не смог, а вот отвезти обратно — вполне. Родители только удивлялись и смотрели с лёгким подозрением, но вопросов понимающе не задавали, видимо, решив отложить на потом. К тому же Томас перестал попадать в неприятности, чаще по вечерам сидел дома, устав, а по выходным иногда выходил на помощь в закусочную, где работала мать, чтобы заработать ещё пару десятков долларов.

На улице уже стемнело, когда Томас шёл домой, по привычке сунув одну руку в карман, а второй держа сигарету. И он бы шёл дальше, если бы не услышал громкие крики вперемешку с ругательствами со стороны парка. Томас покачался на пятках туда-сюда, разглядывая в тусклом свете фонарей компанию из нескольких парней в форменных толстовках той самой школы, с которой они играли сегодня, избивающих кого-то у них под ногами. Томас догадывался, кто это мог быть — кто-то из их команды, никак иначе. В конце концов, эти матчи всегда заканчивались подобным образом, если команда их школы побеждала. Кто-то совсем не умел проигрывать, особенно пропустив после игры по бутылочке пива.

Влезать не хотелось, Томас ненавидел конфликты и особенно чужие конфликты, благородством он до сих пор не обзавёлся, но парня били сильно, а Томас уже по его возгласам и мату понял, кто именно попался этим ребятам.

Вздохнув, он кинул сигарету под ноги, неспешно затушил её подошвой кроссовка и вразвалочку направился к компании, небрежно присвистнув.

— Как дела? — спросил он таким тоном, словно подошёл к приятелям, раскуривающих марихуану. Невзначай окинул взглядом всех присутствующих и зацепился за лежащего на земле Маркуса с разбитым носом и наливающимся синяком на скуле, видимым даже в полутьме. — У тебя, как я смотрю, не очень, — сделал он вывод.

— Чего тебе? — один из парней повернулся в его сторону и недовольно зыркнул. — Пиздуй куда шёл.

— Да я к вам как раз шёл, — Томас пожал плечами, доставая руки из карманов и жалея, что с собой нет какой-нибудь бутылки или бейсбольной биты. Правда, оба варианта могли закончить этот вечер плачевно и снова в полицейском участке. Их было пятеро, а он один. Марк, валяющийся под ногами, не считался за дельного союзника.

Если бы Томаса спросили, зачем он лезет, когда никогда не лез, он бы не смог ответить так, чтобы его поняли. Да, он терпеть не мог влезать в чужие разборки и тем более заступаться за кого-то, кто сам не в состоянии постоять за себя. По той же причине он никогда не пытался защитить ни Оливера, ни кого-то вроде него. Но Марк-то мог за себя постоять и в помощи не нуждался, Томас знал это лучше остальных, получив от него по морде. И вот в подобном случае Томас никак не мог остаться в стороне. Райли бы не поняла логики, никто бы не понял, но Томаса это мало волновало. Он всегда делал то, что считал нужным. И сейчас нужным считал отпихнуть Маркуса ногой в сторону, чтобы не мешался, и сходу врезать одному из парней кулаком в живот.

Напряжения за прошедшие месяцы в нём скопилось немало, и снять его требовалось хоть каким-то образом. Драка — не самый худший вариант, Томас не привык упускать выпадающие шансы.

Одному справиться ему бы не удалось, подключился поднявшийся Марк, вломивший кому-то из противников со спины, ставя ему подножку и с силой ударяя в живот, а пока тот повалился на землю, и остальные отвлеклись на него, Марк с силой ухватил Томаса за плечо, потащив за собой вглубь парка, где фонари уже не работали, чтобы скрыться в темноте.

Они остановились только когда воздуха в лёгких перестало окончательно хватать. Маркус упал прямо на землю возле чёрной глади местного пруда и потрогал окровавленное лицо руками. Томас сел рядом с ним, чувствуя, как сильно болит челюсть, по которой ему зарядили, и рука, которой он не рассчитал силу и траекторию удара.

С Маркусом они не общались с той памятной драки в прошлом семестре. Марк продолжал его игнорировать, Томасу, занятому своими проблемами, и дела до него не было. Сейчас, когда они внезапно оказались по одну сторону баррикад, молчание стало каким-то неловким. Маркус угрюмо смотрел впереди себя и наконец буркнул:

— Совсем придурок, что ли? Их пятеро было. Мы бы всё равно не справились.

Томас вытянул ноги, а после и вовсе лёг на траву спиной и посмотрел в тёмное пасмурное небо, доставая из кармана сигареты и протягивая вперёд:

— Курить будешь?

Марк перевёл взгляд на него, помолчал ещё немного и взял пачку из чужих рук, через мгновение глубоко затягиваясь табачным дымом. Молчание в один момент утратило неловкость, позволяя вдохнуть чуть-чуть свободнее.

С Оливером Томас встретился на второй день каникул. Они пересеклись вечером в парке, когда уже стемнело, на ставшей уже привычной скамейке, и несколько минут вообще не разговаривали. Томас просто курил, Оливер смотрел прямо перед собой и жевал нижнюю губу. Первым тишину нарушил Томас, туша сигарету о край скамейки.

— Как в школе?

— Нормально. Но в старой мне нравилось больше.

— Тебя же все терпеть не могли.

— Да, но там от меня не требовали невозможного, — Оливер пожал плечами и скосил взгляд на Томаса. — Повезёшь меня обратно?

— Ага, — коротко ответил Томас.

Они ещё немного помолчали, и Томас вновь спросил:

— Что с тем преподом по немецкому? Доёбывается?

— Типа того. Оставляет постоянно на дополнительные занятия.

— Зато будешь знать немецкий.

— Ага, — отзеркалил прошлый ответ Томаса Оливер, едва усмехнувшись.

Неловкости не было, но Томас чувствовал себя не в своей тарелке. Примерно подобного он и ожидал, когда говорил, что у них вряд ли что-то получится со встречами раз в несколько месяцев. Всё-таки они толком друг друга не знали, чтобы действительно скучать и не отрываться друг от друга, стоит увидеться.

Вздохнув, Томас подвинулся ближе, поддаваясь неясному внутреннему порыву, и положил руку на чужое колено, совсем как тогда, на вечеринке, перед их первыми обжиманиями. Оливер чуть дёрнулся, вскинул голову, чем заставил Томаса слегка нахмуриться:

— Что не так-то?

Оливер покачал головой и даже улыбнулся, что с ним по наблюдениям Томаса случалось редко.

— Всё в порядке. Я просто отвык, что ли.

— Пиздишь же, — Томас ни на грамм не поверил, но развивать тему не стал, притянул Оливера ещё ближе, всё же целуя, нависая чуть сверху, упёршись одной рукой в скамейку. И, к счастью, сопротивляться Оливер не стал, ответил, привычно обвивая руками чужую талию. Иначе Томас бы его просто убил.

— К тебе или ко мне? — пробормотал сквозь поцелуй Томас, когда внизу уже всё стояло и было готово к логичному продолжению. — У меня родители, — сразу предупредил он, наваливаясь ещё сильнее и переходя уже поцелуями на шею, оттягивая ворот футболки.

— Ко мне, у тебя стены бумажные, — едва слышно ответил Оливер, тут же отстраняясь и лишь несколько секунд смотря в лицо Томаса, внимательно и с какой-то вопросительностью, но уже через мгновение потянул вслед за собой в сторону своего дома.

У Стоунов было всё так же просторно, ничем не пахло и тихо, как в гробу. Лишь где-то в глубине дома слышался телевизор и тихий женский голос.

— Кто дома-то? — негромко спросил Томас, когда они поднимались на второй этаж.

— Сестра и Барбара.

— Барбара?

— Отцовская девица.

— А, — Томас вспомнил те упрёки матери Оливера, которые слышал, и больше вопросов не задавал. Не хотел портить настроение ни себе, ни Оливеру.

Дверь в комнату, к счастью, запиралась. Оливер щёлкнул замком, сразу поворачиваясь к Томасу лицом и стягивая с себя футболку. И не говоря ни слова, сделал шаг ближе, словно отточенным движением заваливая Томаса на кровать и избавляя от одежды уже его.

— Ты точно уже не мамочкина девственница, — успел пробормотать тот, помогая избавиться от лишнего тряпья, приподнимая брови.

— Уже давно не девственница по всем фронтам, — хмыкнул Оливер. Они снова долго целовались, тихо переговаривались, и пару раз Томасу пришлось прикусить себе губу, чтобы не застонать в голос, а когда Оливер внезапно оказался между его ног с вполне конкретным намёком, то сразу же помотал головой, округляя глаза:

— Нет, так мы не договаривались! — возмущённо прошептал он.

— Мы и в прошлый раз не договаривались, — так же тихо ответил Оливер, не собираясь сдаваться и придавливая Томаса к кровати сильнее.

— Я не собираюсь подставлять зад, ты совсем охренел?

— Да ладно тебе, какая разница-то? — Оливер приподнял брови, уже садясь между его ног и смотря сверху вниз. — Я ведь не прошу подставлять его всё время. Будем меняться.

Томас смотрел на него с немым укором и злостью. И только лишь одно слово заставило немного расслабиться и переспросить:

— Будем? — давало хоть какое-то определённое будущее.

— Будем, — Оливер уверенно кивнул, снова наклоняясь над ним, теперь уже не планируя отступать.

Только то, что они в доме не одни, не позволило Томасу взбрыкнуть и по-настоящему разораться, когда Оливер оказался внутри. Было больно так, что он стиснул зубы на наволочке от подушки, морщась и пытаясь ускользнуть от движений внутри.

— Тихо ты, так хуже будет, — пробурчал над его ухом Оливер, который явно старался не двигаться слишком быстро и резко, но сил на это не хватало.

— Больно, мать твою, отъебись, — прошипел Томас. Ему не нравилось совсем. Но ровно до тех пор, пока Оливер не просунул под него руку и не обхватил пальцами член, начиная уверенно дрочить. Только тогда Томасу удалось немного расслабиться, а после и вовсе даже пару раз двинуть бёдрами навстречу, находя положение, в котором болезненные ощущения будут гораздо меньше приятных.

Когда они оба по-тихому сходили в душ, Томас сидел уже одетый на краю кровати и мучился не только от желания курить, но и неприятного жжения между ягодиц, недовольно поглядывая на Оливера. Тот только закатывал глаза.

— Брось, тебе ведь понравилось.

— В другой позиции мне нравится больше, — хмуро ответил Томас. С парнями снизу он никогда не пробовал и пробовать не планировал. Был уверен, что если бы не Оливер, то и не попробовал. Но тот застал его врасплох, когда у Томаса и вовсе уже всё стояло и давно ничего не падало от отсутствия секса в течение нескольких месяцев. Томас счёл бы это почти предательством, если бы не…

— Так что, будем меняться? — ещё раз спросил он, оглядываясь на Оливера. Тот двинул плечом и кивнул, опрокидывая в себя сразу полстакана воды.

И сдержал же обещание. До конца каникул не один раз, Томаса это полностью устраивало. Он даже смирился в итоге, подстроившись и привыкнув к менее выгодной для него позиции. И он мог честно сказать, что это были бы, наверное, лучшие каникулы в его жизни, если бы они не закончились так скоро.

— Так и что будем делать? — задал он всё-таки вопрос, который волновал его ещё с Рождества.

Он действительно вызвался везти на отцовской машине Оливера обратно в школу, на что удивились не только его собственные родители, но и даже Джейсон Стоун, но отпустил обоих, пообещав проверить наличие Оливера в школе звонком директору. Оба, и Томас, и Оливер, только глаза закатили. Как будто кто-то из них собирался сбегать. У Томаса и причины-то не имелось, а у Оливера — возможности.

— Ты о чём? — Оливер повернулся к нему и слегка нахмурился. Его вид говорил, что он явно не хочет назад в школу. Томас тоже не хотел, но не сам не хотел в школу, а чтобы Оливер уезжал. И чувствовал себя, словно на эшафот его везёт, правда, никогда бы и никому не сказал ничего подобного вслух.

— Ты понял. Как и тогда.

Оливер вздохнул и покачал головой:

— Ты серьёзно думаешь, что это стоит обсуждать? Эй, мы ведь не на всю жизнь вместе. Я даже отношениями это не могу назвать.

— А что это тогда? — Томас не хотел заводиться, но всё равно не мог унять в себе раздражения, сжимая крепче руль. Да, он тоже не считал это отношениями, так и говорил себе или Райли, но слышать подобное от Оливера было почему-то неприятно. Томаса даже перекосило от напряжения.

— Не знаю, нам круто вместе и всё.

— На каникулах, — вставил Томас, цедя сквозь зубы.

— Что?

— Круто на каникулах.

— Да, типа того.

Томас выпустил с усилием воздух из лёгких и сильнее нажал на газ. «На каникулах» его удивительным образом не устраивало, но говорить об этом больше не хотелось. Всё выходило так, словно это только одному Томасу хотелось быть в чём-то уверенным, и этот козёл Оливер Стоун начинал бесить не хуже, чем когда-то бесил Маркуса.

Они прощались сухо. Томас вытащил сумку Оливера из багажника и передал ту ему, Оливер стоял, переминаясь с ноги на ногу и смотрел из-под чёлки немного виновато и очень внимательно.

— Тебе и правда нужна определённость? — вздохнув, уточнил он.

— Типа того, — передразнил его Томас, складывая руки на груди.

Оливер шагнул к нему ближе и взял за руку, но только лишь пожал её, едва улыбнувшись одними уголками губ, но такая улыбка была уже знакомой Томасу.

— Тогда постарайся дождаться лета. Пока мне сложно тебе ответить, но летом я обязательно вернусь к отцу.

Томас медленно кивнул и отпустил чужую руку, смотря вслед Оливеру, окликнув его только, когда тот отошёл на несколько метров.

— Эй, Олли, — почти совсем, как в тот раз в раздевалке, — постарайся не трахнуться с кем-то за это время.

— Очень смешно, — хмыкнул Оливер в ответ, выгибая средний палец и демонстрируя его Томасу.

Обратно Томас ехал в несколько смутных чувствах, но всё же приободрённый подобным раскладом. До лета оставалось чуть больше двух месяцев, а это не так уж много в свете предстоящих экзаменов. И именно поэтому он спокойно вернулся к привычной жизни, не бросая работу ни в автомастерской, ни в закусочной, думая, что летом было бы неплохо выбраться вместе с Оливером на эти деньги куда-нибудь к океану или хотя бы к озеру в соседний штат, где их никто не знал.

Что-то пошло не так в его плане, когда в начале мая Оливер вдруг позвонил среди ночи. Томас в это время был на очередной тусовке у Райли, родители которой снова куда-то в преддверии лета уехали, а Райли не собиралась упускать подобный шанс устроить последнюю громкую вечеринку перед экзаменационными неделями.

Оливер в такое время не звонил, Томас знал, что им запрещено. Да и откуда телефон-то? Оливер говорил, что у них их забирают до возможности сделать звонок в разрешённое время или же по очень важной причине.

— Что ты так смотришь? — Маркус, сидевший рядом, тоже смотрел на экран его телефона, отхлёбывая пиво из стакана. — Бери уже.

— Да так, — Томас махнул рукой и вышел на улицу, отвечая на звонок. — Всё в порядке? — без приветствия спросил он, так как внутри него интуиция истошно вопила, что всё далеко не в порядке. И не ошиблась.

Голос у Оливера был дрожащим и тихим, излишне глухим, и Томас сразу напрягся, застыл и даже не успел поднести сигарету к губам.

— Слушай, — Оливер говорил прерывисто, что заставляло ещё больше нервничать, — ты можешь приехать за мной?

— Что? — Томас нахмурился, всё-таки щёлкнул зажигалкой и прижал телефон к уху. — Что случилось, Олли? Почему ты звонишь в такое время?

Он хотел ясности, хотел хоть немного разобраться в ситуации. И нет, он не мог приехать. У него, мать его, не было денег на ещё одну подобную дорогу.

Опустившись на ступеньки, он, глубоко вдохнув и попытавшись успокоиться, попросил ещё раз:

— В чём дело?

А Оливер вдруг захлебнулся, то ли всхлипнул, то ли просто дрожащее выдохнул, зажимая рот рукой, и заговорил. Что-то про немецкий, преподавателя, дополнительные занятия и запертые двери в коридор. Про то, что кто-то старше и сильнее, и рот зажимал, и больно было, и вообще всё слишком плохо, чтобы он мог рассказать нормально. Оливер то ли беззвучно трясся, потому что его дыхание было слишком прерывистым, то ли просто не мог совладать с голосом и собственной носоглоткой, но у Томаса всё внутри холодело с каждой секундой.

Ему не нужны были подробности, чтобы понять произошедшее. Он не задавал больше вопросов, потому что и его уже трясло, только от злости, а Оливер продолжал что-то бормотать. Томас улавливал смысл на периферии сознания.

— Ты звонил отцу? — спросил он, в какой-то момент прерывая Оливера. — Ты должен рассказать кому-то. Отцу, другим учителям, полиции. Какого чёрта ты мямлишь?!

Он знал, что не стоит срываться на Оливера. Тот не виноват был, но Томас ненавидел себя в этот момент за бессилие. У него не было никакой возможности помочь именно тогда, когда он так нужен.

— Я звонил, — неожиданно спокойно проговорил Оливер. — Я, наверное, так выгляжу, что мне даже позвонить дали сейчас, — он и правда как-то слишком быстро успокоился, только голос стал ещё более глухим и каким-то механическим. Томасу это не нравилось.

— Что сказал отец?

— Сказал, что я выдумываю, — Оливер издал истерический смешок. — Чтобы привлечь внимание. Как тогда, когда они с матерью только собирались разводиться.

Томас сжал и разжал кулак. Хотелось выматериться, но он сдержался. Со свистом выпустил воздух сквозь сжатые зубы и сказал твёрдым и не терпящим возражений и вопросов тоном:

— Собирай вещи. Ты там не останешься.

Он положил трубку и почти бегом направился по тротуару к дому Стоунов, находившемуся всего в паре кварталов от Райли. Злость бурлила в нём с новой силой. Он поверить не мог, что кто-то на заявление об изнасиловании сказал, что это блажь и привлечение внимания. Томас глухо зарычал, но заставил себя замедлить шаг у самого дома Стоунов и хоть чуть-чуть успокоиться.

Ни черта не выходило. Его всё ещё трясло от негодования и агрессии, и в дверь он колотился с такой силой, что наверняка разбудил всех обитателей дома, а не только Джейсона Стоуна.

— Какого чёрта? — тот появился на пороге в пижамных штанах и босой, но Томас не стал даже здороваться и проявлять хоть какое-то дружелюбие. Он сразу шагнул внутрь дома, прижимая Джейсона к стене за горло и, яростно сверкая глазами, потребовал:

— Забирай его оттуда, — процедил он. — Забирай. Какое нахуй привлечение внимания?! Внимание он привлекал, когда с рожей разбитой ходил. Ты совсем поехал на своей Барби с буферами, что очевидного не видишь?

Томас мало контролировал себя, он думал лишь о том, что где-то в тысяче миль отсюда Оливеру завтра опять нужно идти на чёртов немецкий, и всё снова может повториться. Он не мог допустить подобного, не простил бы себя никогда. И это было не его дело, он ненавидел за кого-то вступаться, но сейчас остаться в стороне не мог. В конце концов, это не пинки в туалете, а, чёрт его дери, изнасилование. И не кого-то абстрактного, а Оливера, который ещё недавно, улыбаясь, предлагал ему меняться.

Где-то сбоку послышался женский визг — та самая Барбара спустилась на шум, а теперь пыталась отодрать Томаса от Джейсона, но Томас продолжал разъярённо смотреть на мужчину:

— Езжай к нему и забери оттуда. Это не шутки! Ты знаешь его лучше меня, ты должен знать его лучше меня. Он бы никогда не стал шутить с подобным, он не настолько ебанутый! — сбавить тон никак не получалось, Томас всё равно полукричал-полушипел и весь трясся от злости, продолжая сжимать чужое горло.

Джейсон, застанный врасплох, стал сопротивляться гораздо позже, разжимая пальцы на своей шее, а в итоге отпихивая Томаса в сторону как раз в тот момент, когда в дом заходила полиция — ушлая Барбара уже успела позвонить.

Томаса скрутили быстро, он рвался из рук полицейских, но его запястья тут же сковали наручниками сзади и загнули, выкручивая руки. Вскинув голову, Томас вновь процедил сквозь зубы, проговаривая каждое слово по отдельности:

— Забери. Его. Оттуда.

Джейсон стоял напротив, мрачно потирая горло и смотрел хмуро, не предвещая своим взглядом ничего хорошего. Томас о последствиях думал мало.

Зато его родители, прибывшие в участок, не уставали наперебой кричать на него. Мать даже отвесила оплеуху, когда отец стоял рядом, сложив руки на груди.

— Ты совсем с ума сошёл, Том?! Это нападение на человека! Ты вломился в его дом! — мать едва ли не переходила на ультразвук, выговаривая ему всё, что думает, когда они уже были в гостиной их дома. Томас сидел на диване и почти не слушал её, раз за разом набирая номер Оливера, но его телефон был уже отключён.

— Прекрати меня игнорировать! — его мать выхватила телефон из рук и швырнула его в стену. Экран мигнул и погас, разбиваясь о выступающий тусклый светильник. — Ты не представляешь, как тебе повезло, что Стоун не стал писать заявление!

— Пиздец как повезло, — Томас с ненавистью посмотрел на мать, а после на телефон. Связь с Оливером была потеряна, и он мог думать только об этом.

— Томас! — уже одёрнул его отец, подходя ближе и смотря в его лицо серьёзно. — Надеюсь, на это была серьёзная причина?

Томас выдержал его взгляд и коротко ответил:

— Да.

— Иди спать, — отец покачал головой и опустился в кресло, потирая виски. Томас не стал спорить, уходя в свою комнату, но не смог уснуть и на полчаса этой ночью. В воскресенье родители не выпускали его из дома, мать даже взяла выходной в закусочной, следя за каждым движением, но Томас особо и не рвался никуда. Только изучил внимательно телефон, приходя к выводу, что тот безвозвратно сломан.

У него не было никакого плана. Ему просто нужно было найти пару сотен баксов, чтобы самому забрать Оливера и привезти сюда или к матери. Даже, может, к отцу. Куда угодно, но только подальше от этой блядской школы с её немецким.

В понедельник он шёл в школу полностью разбитый и потерянный, растерянный, не знал, что ему делать. И невзирая на запреты, закурил прямо на газоне перед входом в школу, не сразу реагируя на то, что к нему подошли Райли и Марк.

— Ты какого хрена творишь-то? Напал на Стоуна в его доме, — Марк выглядел не особо удивлённым, сколько хмурым. — У тебя вообще мозги-то есть?

У Томаса мозги были на месте, поэтому он повернулся к Райли и спросил:

— Дай мне двести баксов, отдам, как заработаю.

Глаза у той округлились, и она изумлённо спросила:

— Зачем тебе?

— Хочу съездить за Оливером, — не думая, ответил правду Томас. — Ну, так что?

— Прости, Том, но у меня нет столько. И родители мне не дадут такую сумму, если я им скажу, что мне нужно занять тебе. Особенно сейчас. После того, как ты… Ну, знаешь, — она скомкано закончила и отвела взгляд.

— Блядство, — процедил Томас и повернулся к Марку, кивая на него. — А у тебя что?

Тот смотрел на него всё так же мрачно:

— Совсем поехал крышей со своим Стоуном? Что случилось, объясни хоть. Зачем он тебе звонил?

— Не твоё дело, — огрызнулся Томас, понимая, что так ему денег не достать. Он затушил сигарету, затоптав её в траву, и, закинув рюкзак на плечо, уже собрался внутрь школы, когда Марк поймал его за плечо и остановил.

— Думаю, тебе не стоит за ним ехать.

— Что? — Томас обернулся и резко скинул руку с себя. — Ебало завали своё. Сам решу.

Марк приподнял брови и кивнул за спину Томаса:

— Назад посмотри, дурень.

Томас непонимающе глянул сначала на него, а потом послушно обернулся, чувствуя, как внутри всё падает куда-то вниз, а горло сводит от спазма. На краю парковки, прямо возле собственной такой же блестящей, как и в начале года, машины стоял Оливер Стоун. Томаса сначала прошибло от слишком явственного дежавю, а потом он, бросив рюкзак прямо на землю, быстро, почти побежав, бросился к Оливеру, несколько секунд после просто смотря в его бледное, явно не выспавшееся лицо.

— Как ты…

— Отец вчера утром приехал, мы вернулись только поздно вечером, я не смог тебе дозвониться, — пробормотал Оливер, но взгляда не отводил, смотрел прямо. А потом сам шагнул ближе, сокращая расстояние между ними до минимума: — Отец рассказал про то, как ты… ввалился в наш дом. И, знаешь, — он понизил голос ещё сильнее, до такой степени, что последнюю фразу Томас смог прочесть только по губам:

— Спасибо.

Томас не стал отвечать, просто крепко прижал его к себе, зарываясь пальцами в волосы на затылке и вдыхая запах знакомого шампуня. Он всегда делал то, что считал нужным, и почти никогда не ошибался. Во всём. Даже сейчас, обнимая Оливера Стоуна прямо на школьной парковке на глазах у всех, чьё мнение его никогда не волновало.

И наконец, наконец впервые за этот грёбаный бесконечный учебный год он чувствовал облегчение.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org