Автор : Малахова Елена Валентиновна Название книги: Семь кругов адского рая Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/malahova-elena-valentinovna/sem-krugov-adskogo-raya _«Можно соблазнить мужчину, у которого есть жена. Можно соблазнить мужчину, у которого есть любовница, но нельзя соблазнить мужчину, у которого есть любимая женщина.»_ _Омар Хайям._ Глава 1 Чёрная, тщательно намытая и отполированная до блеска Nissan Teana моментально бросилась в глаза из общей кучи пыльных автомобилей. Свернув с проезжей части, машина остановилась возле здания центрального банка города Благодатска. Из открывшейся дверцы седана вышел подтянутый брюнет высокого роста. Он выглядел куда моложе заявленных двадцати восьми лет благодаря необычайной свежести кожи и игривому взгляду ребенка. Правильные черты в сочетании с аккуратным, слегка вздернутым носом, придавали лицу необыкновенную аристократичность. Ветер порывом леденящего холода растрепал челку, ниспадающую на лоб густыми прядями до линии бровей и мгновенно переключился на других жителей, обильно снующих на пешеходных зонах, по тротуарам и вдоль мостовой. Прихватив папку с документами, молодой человек вошёл в пятиэтажное здание и лифтом поднялся наверх. На первом этаже в холле банка сидела взволнованная Евгения Жукова. Нервно перебирая в руке электронный талон, она посмотрела время на экране мобильного. Прошло 25 минут ожидания, и чем дольше она убеждала себя, что всё под контролем, тем сомнительнее становилась перспектива намеченного дела. Ей хотелось услышать чей-нибудь голос, веющий поддержкой. Но телефон предательски молчал, и она убрала его в сумку. С тех пор, как в жизни девушки произошли грандиозные перемены, времени катастрофически не хватало. Вдобавок сегодня Женя торопилась на необычайно важное мероприятие. Страх не успеть к назначенному времени одолевал с новой силой. Ведь даже столь уважительная причина, как воплощение мечты в реальность, никак не оправдала бы её опоздания в этот знаменательный день. Голос динамика озвучил номер её талона, и Женя лёгкостью бабочки вспорхнула с места. Пока сотрудница банка подготавливала необходимую документацию по вопросу, Женя снова перевела взгляд на часы, висящие на стене. Три коварные стрелки участвовали в молчаливом заговоре исключительно против нее. Очередная потерянная минута добавлялась к получасу, просиженному в холле, и возможность успеть вовремя уменьшилась в геометрической прогрессии. Наконец, с документами было покончено. Женя собрала их в охапку и унеслась прочь. Тем временем высокий брюнет из чёрного седана уверенной походкой прошел к стойке информации на втором этаже. Девушка возле стойки оглядела его с ног до головы сразу, как только парень вышел из лифта: кожаная куртка цвета горчицы, светлые джинсы и кожаные, в тон куртке, ботинки смотрелись на нем стильно и со вкусом. Большие карие глаза миндального оттенка светились добротой и спокойствием. Увидев заинтересованность девушки, он подошел ближе к наблюдателю. – Добрый день. Я Никита Соколов из компании «Design and Style». Мне назначена встреча с нотариусом. – А меня зовут Александра Петрова. – выпалила девушка. Она тотчас поняла, что сболтнула лишнего. Ведь никому дела нет до её имени. На сдобных щеках девушки выступил румянец. – Он вас ожидает. Пройдите до конца коридора, первый кабинет от пожарной лестницы. Никиту позабавило опрометчивое поведение девушки. По его сдобным губам растеклась очаровательная улыбка. Облокотившись на круглую стойку, он подался телом вперёд, как можно ближе к застенчивой шатенке. – Благодарю вас, Алекса-анд-ра Петрова! – флиртующе сказал он. – Вы мне очень помогли. Никита любил подразнить женский пол, для которых становился объектом вожделения. Знакомое чувство маленькой победы вылилось на добродушном лице в пряную улыбку. С ней он проследовал в направлении, указанном Александрой. Покончив с делами у нотариуса, Никита вызвал лифт и опустился на первый этаж. Когда он шагнул из тесной кабины, в него влетела Женя, которая, словно горная антилопа, подгоняемая кровожадным хищником, неслась на всех парах в сторону выхода. Виной столь неожиданного столкновения послужили настенные часы в виде доллара. Женя засмотрелась на них, понимая, что не успевает. Папка вылетела из рук Никиты и с противным треском приземлилась на кафель. Он хотел выругаться, но мимолетно взглянув на девушку, остановился, как вкопанный. Мгновение было секундным, но ему показалось, что прошла вечность. Хронологию ее движений карие глаза воспроизводили в режиме замедленной съёмки. Какое-то неведомое до ныне ощущение электрическим током пронеслось по всему телу, покрывая кожу мелкой дрожью и каплями испарины холодные ладони. Она подняла папку с пола и равнодушно протянула ему. – Извините, я не хотела! Правда, простите! Их глаза встретились. Ах, что это был за взгляд! Чёрные, словно ночь, глаза, испуганно глядели в его чёрствую душу. Каштанового оттенка волосы ниспадали на плечи блестящими локонами. Тёмный блейзер и прямые облегающие брюки отлично подчеркивали стройный силуэт, а блузка молочного цвета с пуговкой у горла разбавляла траурный вид делового костюма. Девушка подскочила и побежала прочь через автоматические стеклянные двери. Что-то белое скользнуло из её кармана и, совершив многочисленные пируэты в воздухе, благополучно приземлилось на пыльный кафель. Никита еще минуту стоял в оцепенении. Скованное легким чувством невесомости тело наотрез отказывалось подчиняться. В воздухе упоительно витал аромат ее цветочных духов. В кабину лифта вошел тучный мужчина в драповом пальто. Пристально оглядев Никиту, он обратился к нему. – Вы поедите? – Нет… Спасибо. Недоумевая, мужчина пожал плечами и тотчас скрылся. Никита поднял с пола выпавший из кармана девушки картонный прямоугольник и торопливо побежал к выходу в надежде догнать её. Он огляделся вокруг: улица по обыкновению была оживленной и многолюдной, но от прекрасной незнакомки не осталось и следа! Никита опустил глаза, чтобы получше рассмотреть находку. То была визитка. Вверху курсивным шрифтом напечатано: «Салон у Маргарет, ул. Литейная 44-1, 42-70-50». Он загадочно улыбнулся. – Значит, у Маргарет?! – прошептал Никита. – Вот ты и попалась, таинственная незнакомка! Глава 2 Заботливо накрывая продрогшую землю одеялом мерцающих звезд, сумерки давно опустились на здания мегаполиса. Уставший город убаюкивали звуки ревущих машин. Задумчивый Никита ехал в общем потоке, и та самая загадочная улыбка не сходила с розовых губ. В голове всплывал её образ –образ художественной простоты и непорочности, блеск иссиня черных глаз, весело танцующие по плечам кудряшки… Где она сейчас? Вот бы отмотать клубок времени назад и побежать за ней вдогонку, не медля ни минуты, узнать ее имя и номер телефона. Он достал из папки визитку и прочитал ещё раз напечатанное курсивом. Чем дольше его глаза бегали по печатным буквам, тем шире становилась искренняя улыбка. Светофор загорелся зеленым, и еле ползущий поток, подобно тяжёлому грузовому составу, двинулся с места улиточным темпом. Никита, не успев проскочить на зеленый, остановился у стоп-линии. Ему не терпелось поехать в салон, указанный на визитке. Ведь тот таит разгадку с кем на этот раз столкнула его судьба. Он мысленно представил, как искусно заигрывает с девушкой, а она, не сдерживая задорного смеха, кокетливо моргает великолепными ресничками. Он был полностью уверен, что очарует ее безо всяких усилий! Эта самоуверенность подпитана многолетним опытом в любовной практике. Он рос хрупким и тихим мальчиком, чего не скажешь о студенческих годах – он пользовался большой популярностью среди сверстниц! Его харизма сводила девушек с ума. Они считали его весьма остроумным и находчивым. За время студенчества его личные отношения с противоположным полом чаще всего имели характер скабрезного наваждения (именно так он называл мимолетные интрижки), или легкого флирта. Реже они выливались во что-то более серьезное. Тем, кому он не давал ни малейшего шанса на близкие отношения, искали в нем верного друга. Но и дружба эта обычно приносила одни расстройства, когда невинные помыслы все же сводились к желанию стать для него кем-то большим, чем просто хорошей подругой. Однако, стоит подметить, что чувствам по отношению к девушкам он не отдавался полностью, чего нельзя сказать о творчестве. Живопись была его страстью! Каждый раз, начиная работу над произведением искусства, он закуривал толстую папиросу «Капитан Блэк» и начинал оживленно водить кистью по белому холсту. Ничто не могло усмирить в нём дикий пыл излить на бумагу то, что так сильно тревожило поэтичную душу; ничто бы не сумело вызволить разум из лабиринта непорочных фантазий. Даже в случае войны, безусловно, юный художник сперва закончил бы начатый шедевр. – Ради любимого дела и жизни не жаль! – говорил Никита друзьям. Предпочтение он отдавал пейзажам, потому как для портретов, по его мнению, необходимо исключительное вдохновение, которое может подарить лишь «живописный» вид изображаемого человека. А в его окружении таких людей не наблюдалось. Подлинное влечение к искусству стало проявляться ещё в раннем детстве на горькую беду его отца – Андрея Ивановича. Он, как бывший майор УВД города Благодатска, всю жизнь положивший к ногам работы, хотел, чтобы любимый сын пошёл по его стопам. С детских лет Андрей Иванович внушал Никите, что правильнее всего сделать выбор в пользу военной или гражданской службы Отечеству. Но мальчик рос и все больше времени проводил, разгребая завалы маминых черновиков. Любовь Петровна – мама Никиты, посвятившая себя искусству слова, в частности, сочинению современных детективов – работала дома и лишь изредка появлялась в редакции с готовым материалом для печати. Никита разрисовывал задние страницы ее черновиков гуашью в тему к содержанию книги. И в ту минуту отец понимал, что шансы отдать мальчика учиться в военную академию или полицию, таяли на глазах. Сын отдалялся…Душой он близок творческому настрою матери, в глазах которой Никита оставался несмышлёным ребёнком. «Мой маленький Ники» – ласково звала его мама, а друзья обращались сокращенно – Ник. Андрей Иванович не смел уступить жене, продолжая борьбу за первенство авторитетов. Дабы расположить к себе сына, Андрей Иванович потратил половину сбережений на дорогой подарок по случаю совершеннолетия Никиты. Но даже чёрная Теана не смогла убить в нём тонкую натуру творческой личности. Когда назрел вопрос о поступлении в вуз, Никита заявил о своём желании поступить в Петербургский художественный университет. Андрея Ивановича чуть удар не хватил от бестолкового выбора сына. Он только что волосы не рвал на своей голове от ужасной досады. – Взгляните на него, – кричал разъяренный Андрей Иванович, – он собирается примкнуть к шайке этих дармоедов; этих оболтусов, чьи руки и на кусок хлеба заработать не могут! Разбазарить лучшие годы молодости, чтобы так и не стать мужиком! Чтоб заиметь бабскую профессию! Художник Соколов… Что за постыдная фраза?! Кому нужна будет дешёвая бездарность незнакомого лентяя? Не держи его! Пусть уходит! – обратился он к побелевшей супруге, которая преграждала собой путь Никите с чемоданом в руке. – Характерные мы какие! Попомни моё слово: щенком побитым вернётся в этот дом! – Андрей.. Прошу.. – взмолилась Любовь Петровна. – Ты видишь до чего довели твои любовные детективчики? – не унимался он. – Вырастили себе вторую дочь! – Уж если кто и воспитал во мне женщину, так это ты своей мужской безучастностью! – с этим словами Ник вышел из дома, громко хлопнув дверью. С тех пор отец ничего не хотел слышать о сыне, каждый раз криком реагируя на попытки жены рассказать последние новости из жизни их Петербургского художника. Но стоило ей уединиться на кухне для разговора с Софьей – младшей дочерью – о Никите, как Андрей Иванович, проходивший в кабинет мимо кухни, замедлял шаг и прислушивался к беседе. Нельзя сказать, что он подслушивал. Нет! Он просто проходил мимо, случайно услышал… Кто виноват, что эти женщины не могут найти другого места для подобных разговоров?! Полностью себя оправдав в собственных глазах, он шел дальше в рабочий кабинет. Сконфуженный тем, что Никита вопреки всему успешно сдает экзамены, пророчества отца о возвращении блудного сына после провала, становились все более несбыточными. Но не это настолько распаляло его сознание, и даже не то, что тот ютится в общежитии и подрабатывает ночами в клубе барменом. Андрей Иванович начинал закипать, словно масло на раскаленной сковородке, зная, что мать помогает ему материально. Она «незаметно» брала из семейного бюджета энную сумму и отсылала на карту маленькому Ники, ни минутой не помышляя, что муж в курсе всех манипуляций. Андрей Иванович с трудом держал в себе негативное мнение на этот счет. Последние слова, сказанные в сердцах Ником, звучали с той же отчетливостью в его голове. И он каждый день засыпал с вопросом: почему сын считает отца безучастным в воспитании!? Со временем горечь обиды притуплялась, уступая место невыносимой тоске, вызванной отсутствием пропущенных вызовов от Никиты на мобильном. Андрей Иванович до последнего надеялся, что сын одумается и попросит прощения. Он любил его…Правда, в душе… в самой глубине души… А разум, напротив, отвергал наличие сентиментального чувства. Им руководствовала гордыня и застарелый эгоизм. Так шли годы, а Ник, обиженный непониманием со стороны родного человека, по-прежнему не собирался идти на примирение. Он слишком увлёкся тем, что происходило в жизни, и совесть его ничуть не мучила. Особенно теперь, когда мысли были заняты таинственной незнакомкой. Он продолжал вести машину в раздумьях о ней. Интересно, куда она так торопилась? Беззаботная улыбка потухла, а лицо омрачилось при мысли, что она не одинока. Вдруг она уже клялась в любви и верности надутому от гордости увальню в зале бракосочетаний? Грузное тело, шершавые руки и вздорный характер – таковы были представления парня о супруге незнакомки. Он не мог думать о привлекательности и хороших качествах того незримого соперника, чьё положение заставляет его существо ревновать до дрожи в пальцах. Ведь будь он красив, заботлив и верен ей до гроба, их тёплые чувства не сможет разрушить ни одна хитроумная выдумка Ника завоевать девушку. Или, быть может, у нее куча детей? Ник никогда не интересовался детьми. Он считал их ненужном балластом, отнимающим кучу времени. Материнские силы в полной мере брошены на удовлетворение детских потребностей организма и ежедневных капризов, обижая подобным поведением мужское эго. А вдруг, вдобавок ко всему, они ещё и маленькие? Никита поморщился. Соревноваться с малышами сложно, судя по единственному опыту в жизни: в начале последнего курса кафедры «Рисунка и живописи», Ольга Львова после академического отпуска попала в его группу. Ника привлекла ее помпезность и гордая осанка, за что получила прозвище Гусыня. Ник приударил за ней, задаваясь целью соблазнить недотрогу. Но на деле она оказалось не настолько неприступна, как того диктовала манера ее поведения. Часто пренебрегая их свиданьями, она бежала к двухлетнему ребенку, который только и делал, что капризничал, болел и плакал. Как-то раз Оля пригласила его к себе. Когда малыш уснул, они уединились в спальне. Ник обнял ее, страстно притянув к себе… И в этот момент из детской послышался голос мальчика. Он закричал, что ему страшно, и, затянув протяжный жалобный вой, стал ждать, когда в комнату примчится растерянная наседка. То была их последняя встреча. Ник зарекся не связываться с женщинами, у которых есть дети. Он постарался унять бурную фантазию. Зазвонил мобильник. На дисплее всплыло фото улыбающейся светловолосой девушки по имени Эля. – Более подходящего времени ты не нашла… – процедил Ник. Переводя рычаг в режим «драйв», он свернул на второстепенную дорогу. – Дорогой, ты приедешь за мной? – послышался голос лисы Патрикеевны в динамике телефона. Тон сказанного ей был утвердительным, и вопрос в форме настоятельной рекомендации категорически не подразумевал отказа. – Я сегодня так замотался, – ответил Ник, пытаясь скорее избавиться от нежеланного разговора. – Давай завтра! Я обещал Серёге заехать. – Но, Ник, мы вчера не виделись, теперь сегодня… Не представляешь, какой невероятный маникюр мне сделала Миланка! Ты должен оценить. Кстати, ты не забыл о моем дне рождения? «Забудешь тут!»– мелькнуло у него в голове. – Эль, оно будет через полгода. Я помню! – Ты сильно занят или не хочешь разговаривать? – Эль, я за рулём. – Я не вижу ничего дурного в том, что Серёжа подождет до завтра. – Серёжа, как раз, подождать не может, потому что делает с бригадой ремонт в галерее, которую я готовлю к открытию. И уж поверь мне, это важнее, чем твои ногти! Эля еще продолжала щебетать, а по ту сторону линии уже пикали короткие гудки сброса вызова. – Так разве дело в ногтях!? – еле слышно пролепетала она, положив брендовый мобильник на стол. Милана Бестужева оторвалась от кропотливой работы маникюрши и возмущенно взглянула на подругу. То была девушка примерно двадцати пяти лет, курносая и заурядного роста. Яркий грим – извечный спутник манерной девицы. Она была весьма обаятельна, но впечатление портила одна важная деталь: тонкие безликие губы. И только выразительный взгляд скрашивал их скудную форму, заставляя приковывать внимание к красивым глазам. С Элей она знакома не больше года. Будучи соседями на беговых дорожках одного тренажёрного зала, они стали здороваться чисто из вежливости. Несколько позже приветствия переросли в ответные улыбки и, наконец, закончились пустым диалогом. Непонятно до конца что именно сблизило двух напыщенных дам, ведь Милана и Эля не относились к одному социальному рангу. Быть может, их объединило умение хладнокровно облить грязью, что удавалось им без всякого труда и сожаления. Тем не менее, они идеально сошлись характерами и как-то по особенному чувствовали душевное состояние друг друга. – Он что повесил трубку? Эля приняла самый что не наесть невозмутимый вид. Она была не в силах сознаться подруге в правоте её подозрений. – Разъединилось скорее всего… – блеск отполированных ногтей вызвал у Эли довольную улыбку. – Ник ужасно занят, потому сегодня я никуда не тороплюсь. Милана не стала лезть в душу и промолчала. Она избавилась от рабочего фартука и облегченно вздохнула. Рабочий день кончился пару часов назад, оставляя подругам достаточно времени посудачить и перемыть косточки всем в подряд. После работы за Миланой ежедневно заезжал ее бойфренд – Илья Загорин – широкоплечий коренастый мужчина, обладающий восточными чертами лица. Она предупредила сообщением, чтобы тот не торопился, и подойдя к зеркалу, внимательно осмотрела себя. Напряженный день оставил печать усталости на лице. Она вспомнила, что припасла для важных гостей бутылку расслабляющего напитка. – Предлагаю освежиться Мартини. Достань его из холодильника, а я за бокалами. – скомандовала Милана и скрылась за аркой. Эля принесла бутылку и, подобрав ноги под себя, устроилась на мягкой софе. Разговор с Никитой не шёл из головы. Как может он столь непозволительно разговаривать с ней, Элеонорой Виноградовой. Ведь раньше никто не позволял себе подобной наглости. Эля с детства была заносчива и высокомерна, но высокомерие её не было пороком врожденным. Скорее в нем повинны богатые родители, которые баловали обильным вниманием любимое чадо. Они покупали ей всё по первому крику в детстве и по первой просьбе в отрочестве. После школы она жила, как хотела, и никто для нее не был указом. Одним весенним вечером после пары выпитых ботексными губами коктейлей компашка представительниц манерной интеллигенции единогласно вынесла вердикт в пользу необходимости поступления в высшие учебные заведения. Не с целью просвещения ума возникла та необходимость; скорее то были отголоски новой моды устраивать фотосессии с дипломом в руках, цитируя народную мудрость: «Учение – свет, а не ученье – тьма!» Девятнадцатилетняя Эля загорелась идеей поступить в строительный университет, о котором вздыхали накаченные губы женской половины элиты Благодатска. Но через семестр пыл и тяга к учебе поутихла и, перегорев полностью, она перестала посещать занятия. Отец, спесиво нахваливавший дочь на званных обедах в дорогой обстановке, сгорал от стыда, когда Эля заявила, что заберет документы из университета. Слепая вера в смышлёность дочери подвела. Чтоб не прослыть вралем и не упасть в глазах возвышенной публики, он покупал ей все зачёты. Но и то не спасло от неминуемой трещины на репутации: через год Эля всё-таки забрала документы. Отец настолько любил дочь, что обида улетучилась спустя неделю после безрассудного поступка. Обладая совершенными чертами лица и огромным состоянием, последние годы она успешно просиживала в салонах, бутиках и клубах. Мужчины пускали по ней слюни. Угодить ей было весьма сложно – её выходки многие расценивали, как пытку. Но, не взирая на это, каждый из них теплил в мечтах отвести Элю под венец, находя довольно перспективным такой союз. Но удача подобных мечтателей обходила стороной. На момент их встречи с Никитой, тот работал барменом в клубе «Лагуна». Эля, навещая больную тетю в Питере по приказу отца, от скуки заглянула в клуб. Ник заприметил у бара томную, красивую Элю, отвергающую попытки кавалеров угостить напитком, и загорелся идеей узнать её поближе. Сверкая ослепительной улыбкой, Ник бесцеремонно заговорил с ней. – Держу пари, что тот парень в чёрной шляпе ни за что не обратит на вас внимание. Она бросила равнодушный взгляд на говорящего парня, смахнув длинные волосы за плечо. Выпяченные губы свернулись трубочкой, и она медленно произнесла: – Это ещё почему? – Разгадка тривиальна до тошноты… Если выиграю я, то мы встретимся завтра. – А если я? Эта игра начинала ей нравится. Далеко не банальная форма знакомства показалась Эле довольно милой. Да и сам молодой человек был красив и обворожителен. – Я исполню любое ваше желание. Они условились подождать час. Обозначенного времени Эля считала более чем достаточно, чтоб ее заметили. Она то и дело кокетливо поглядывала на парня в шляпе, а тот лишь аккуратно лавировал одновременно ногой и рукой в танце, не замечая её. И тогда Эля прошла мимо него и задела плечом. Принося извинения, накрашенные губы растянула виноватая улыбка. Парень в шляпе пожал плечами, а мутные глаза обдали холодом и безразличием. Эля в недоумении вернулась на стул и перегнулась через стойку к Нику. Тот заканчивал делать клубничный Мохито. – Я сдаюсь. – прокричала она. – В чём разгадка? Ник ответил таинственной улыбкой. Он выждал, пока парень в танце повернется лицом, и махнул ему. Тот подошёл к бару с вопросительным взглядом. Ник протянул ему бокал готового Мохито и нарочно прокричал настолько громко, чтобы Эля могла слышать диалог. – Бой, ты сегодня какой-то зажатый… Выпей, и это поможет расслабиться! – Спасибо, друг! – паренёк осклабился. – Я тронут твоей заботой! Эля не обладала аналитическим складом ума, но ответ парня в шляпе заставил ее смутиться. Она тщательно вслушивалась в разговор. – А где же Марк? – спросил Ник. – Кажется, сегодня я видел его с неизвестным типом в вип-зоне: они страстно обнимались. Парень резко осунулся и будто постарел на десяток лет. Ненаигранная боль отразилась на нежном лице. Он молча взял коктейль и отошёл. Со стороны Никиты было жестоко так играть на чувствах бедняги, но он не имел привычки пасовать перед задуманным. Парень в шляпе неосознанно стал орудием, которое помогло обойти всех соперников одним махом. Невероятное умение отыскать ключ к расположению даже самой недоступной не раз выручало Ника получить желаемое. Эля закрыла лицо руками, чтоб не расхохотаться к концу трогательной беседы. Стильный парень оказался нетрадиционной ориентации. Разгадка и впрямь оказалась тривиальна до тошноты. – Ты, однако, проныра! Меня зовут Эля, завтра в 12:00 кафе «Буше» на Малой Морской. Ник самодовольно улыбнулся. Она оставила свой номер телефона и удалилась. Ник покорил ее остроумной шуткой, потому Эля осталась у тётки на пару недель. Их отношения постепенно набирали оборот. С тех пор прошло два года, и всё стало тривиально до тошноты… Эля нехотя оторвалась от дорогих сердцу воспоминаний, когда Милана вернулась с чистыми бокалами и села рядом. – Быстрей бы моё день рождение. – сказала Эля. – Думаю, Ник сделает мне предложение! Счастливая улыбка озарила лицо интриганки. Милана наполнила доверху два фужера и один подала подруге. – Почему ты думаешь, что он его сделает? – спросила Милана. – Предчувствие. А если говорить честно, я подслушала его разговор с матерью о фамильном кольце. Она должна отдать безделушку на днях. Понимаешь, к чему я клоню? Милана усмехнулась. – И как относится свекровь к потенциальной невестке? – Да плевать я на это хотела! Пусть кольцо отдаст, и миссия её завершена! Эля истерично расхохоталась. Милана считала сволочной характер подруги дьявольски притягательным. Она понимала, как далеко ей до той, и потому всячески пыталась скопировать поведение стервозной приятельницы. – Тогда за Элеонору Соколову! После звона бокалов, они испили напиток до дна во имя сладостной победы над свободной жизнью. Глава 3. Черная Teana укрылась на парковке Пушкинской улицы, сливаясь воедино с усыпляющим мраком ночи. Ник заглушил мотор и направился к белокаменному зданию с громадными колоннами и барельефами в стиле ампир, которое еще два месяца назад арендовал, спасая от неминуемого одиночества. От фасада веяло стариной. В такой громадине едва ли обосновался магазин, салон красоты или банк, а вот для картинной галереи, выставки или музея весьма подходящий вариант. Раньше здесь ютилась городская библиотека. Несколько тысяч книг пылились на деревянных полках, ожидая, когда по страницам вновь будут гулять пальцы увлеченных библиофилов. Мэрия города не выделяла средств для ее содержания. Но несмотря на финансовые трудности, крах поджидал с другой стороны. Создание в центре города виртуальной библиотеки вызвало фурор среди молодёжи, которые толпами бросались читать. Широкий ассортимент литературы привлек людей от мала до велика, от школьника до профессора. Таким образом, администрация не только решила проблему низкой успеваемости и нехватки полезного досуга, но и неплохо пополнила казну за счёт пошлины. Судьба городской библиотеки была предрешена, и вскоре ее прикрыли. Никита вошёл в залу, где горел свет. – А-а, вот и наш талантливый художник! – воскликнул Сергей Краснов, поворачивая голову в сторону двери. То был широкоплечий русоволосый мужчина атлетичного телосложения. Длинный правильной формы нос, глубоко посаженные оливковые глаза и лёгкая щетина – все эти критерии внешности в совокупности превращали метр 84 см роста в неоспоримого брутала. – Я вижу, кто-то совсем заработался. – подметил Ник, усаживаясь на единственный стул. – Чудный кораблик на твоей голове! Сергей тяжело вздохнул. – Пилотка – издержки несбыточной мечты… – Не спорю, компания аэрофлота лишилась аппетитненькой стюардессы. – иронизировал Ник. – Если бы ты был девушкой, я б непременно тобой занялся. Серега фыркнул, продолжая скользить валиком по стене, нетронутой краской. – Интересно, ты хоть иногда думаешь о чем-нибудь, кроме баб, а также их замечательных пилотках? Между прочим, я о морском флоте! Ник весело рассмеялся. Сергей обладал необычайным даром поднимать людям настроение. И было удивительно, что тот до сих пор не обзавелся семьей или хотя бы долгими отношениями, ведь он был тверд, как кремень, и надежен, как морской узел. Ник осмотрел покрашенные стены и серьёзным тоном спросил: – Что со сроками? Укладываемся? – Полагаю, нам потребуется не больше двух недель. – По-твоему впишемся в бюджет? Материала докупать не придётся? Сергей покачал головой. – В моей бригаде работают трудолюбивые ребята, но не чистые на руку. Постараюсь присутствовать ежедневно, тогда материала не только хватит, а даже останется! Комната наполнились заразительным хохотом. Краснов закончил красить стену и убрал инвентарь в подсобное помещение, а Ник сидел в полной задумчивости. В этих стенах нерушимая тишина звучала как-то по особенному; казалось, эхо раздавалось в помещении, даже когда никто не разговаривал. Отсутствующий взгляд Ника не остался незамеченным. Сергей внимательно посмотрел на друга, будто пытаясь проникнуть за пределы разума. – Что с тобой? Никак витаешь в облаках. Ник ответил не сразу. Помолчав пару минут, он мечтательно промолвил: – Я видел самые прекрасные глаза на свете … Глава 4. Сергей Краснов и Никита дружили с раннего детства. В отличии от друга он не получил высшего образования, а мастерству пришлось обучаться рано, что, благодаря натуре целеустремлённого человека, получалось блестяще. Спустя два года в строительной конторе Сергея повысили до мастера, уполномоченного командовать личной бригадой маляров, штукатуров и электриков. Так он с головой окунулся в работу, отодвигая личную жизнь на второй план. Рядом с девушками он держался отречённо и неприступно, подобно Измайловской крепости во время штурма. Обиженные немыслимым равнодушием дамы отправлялись восвояси. Краснов обожал заводить знакомства, и все без исключения люди были от него без ума: будь то бабушка из соседнего подъезда, или продавец автозапчастей, или холенная красавица, строящая глазки в кафе за столиком напротив. Возможно, он заводил мимолетные интрижки, но об этой тайне, покрытой мраком, не знал даже Никита. Для разговора им двоим не нужны слова; порой минуты молчания в обществе верного друга говорили куда красноречивее. Сергей всегда был готов прийти на помощь в трудную минуту. Знакомые и друзья дорожили его мнением и делились с ним самым сокровенным, ожидая мгновенного улучшения самочувствия душевного, а затем физического после разлитой порции старины «Jack Daniel's», если того диктовала ситуация. Отодвинув расстеленные газеты, Сергей устроился на столе и протянул пачку сигарет Никите. Тот в свою очередь отрицательно покачал головой. – Что ж, заинтриговал! – сказал Краснов, подкуривая сигарету. – Рассказывай. Никита подскочил со стула, как ошпаренный, и принялся расхаживать по комнате. – Я сам не пойму, что со мной…Эти глаза точно драгоценные сверкающие агаты! Но вся соль не в цвете или блеске… В них есть что-то адское… или райское, чему не придумали названия на планете! Не представляешь, какая волна непонятных эмоций захлестнула меня: хочется петь романсы, кричать нелепые слова, танцевать спонтанными движеньями! Такое чувство, словно в сосудах нет крови – там сплошной адреналин! Она зарядила моё тело невероятной энергией. Внутри меня всё бурлит и закипает! – Ник развел руки в стороны, а его взгляд устремился к потолку. – Хочется обнять весь мир… небо… землю… всех людей, не важно добрых или злых!… Хочу отдать им всё, что имею! Словом, я чувствую за спиной огромные крылья, которые несут меня к небесам… Сергей выглядел ошеломленным. Возбуждённо жестикулируя, со стороны Ник походил на несчастного поэта, помутившегося рассудком; а его признание – на неизданный сборник безумных сочинений. Но как бы там ни было, Никита получил облегчение от вылитой тирады и сел обратно. Глаза его мерцали таинственным блеском, а щеки неистово пылали. Амплуа умалишённого человека развеял басистый голос Сергея. – Никогда ещё не слышал подобной ахинеи! Но если ты все-таки решишься раздать вещи нуждающимся, хочу быть первым в списке претендентов на твой Ниссан. Ник улыбнулся. – Серы-ы-ый, если бы ты только её видел… – Вынужден заметить, что ты, брат мой, втюхался по самые гланды! – Не знаю, какое понятие может охарактеризовать то, что творится у меня внутри. Но скажу одно: эти глаза, как два сияющих агата ходят за мной попятам, и я не хочу их прогонять… – Жаль портить тебе настроение. Однако, спешу огорчить, что хоть по размерам мы значительно уступаем Москве, но городок у нас немаленький. Как ты найдёшь её? В миндальных глазах Никиты мелькнула тень коварства. – У нее визитка выпала из кармана с адресом салона красоты. И завтра я съезжу туда. – он небрежно провел рукой по темно-русым волосам. – Пора заняться прической… Сергей был поражён! Ведь Ник – человек флегматичного склада характера. Да он быстро загорался новыми красивыми девушками, но то чувство так быстро отпускало. Внутреннее чутье Краснова подсказывало, что Ник ещё хлебнет горя от вспыхнувшего пламени огня… Он долго наблюдал, как друг мельтешит по комнате, уточняя местоположение салона по карте. Наконец, когда температура тела Никиты приблизилась к нормальным цифрам, и он заговорил более спокойно, Сергей осведомился его делами в офисе. – Там все гладко. – отмахнулся Ник. – Макс улетает в Лондон на месяц, я на подмене. Днем мотался с доверенностью к нотариусу. – Макс никогда не сидит на месте, не понимаю, зачем он огнездился в офисе? Его главное призвание – кататься по миру и пудрить иностранцам мозги! Они рассмеялись, вспоминая, как Максим Грановский – директор рекламного отдела, искусно проводит встречи. Необходимость столкнуть с места застрявший бизнес частенько приводит к нему итальянцев, испанцев и немцев. Когда необузданная скупость толкает тех начать торги с Максом (они предлагают ничтожную сумму за полный пакет услуг, стоящий в трое дороже предложенных денег!), он по вспыльчивости своей громко начинает швырять нецензурные словечки в адрес заграничных жмотов. Они удивлённо моргают глазами, не понимая ни слова. Скудный словарный запас русского языка не раз давал Максу шанс отлексиконить тех, как следует. А молоденькая переводчица Ирина, привыкшая к буйному нраву начальника, переводила, точно сломанный телефончик: матные ругательства заменяя вежливо короткими фразами. Но вести себя подобным образом он начинал только, когда его пытались одурачить. С достойными, по его мнению, людьми он вёл себя спокойно и расчетливо. Способность убеждать была развита в нем в колоссальной мере, что помогало в подписании очередного договора с выгодными партнерами. Грановский был самым что ни на есть экстравертом. Хамоватая натура с примесью необычайной наглости, не смотря на интеллигентное происхождение его рода, сформировалась на генном уровне до его рождения. Внешностью он не блистал: объёмный с едва заметной горбинкой нос; светлые голубые глаза; русые местами рыжие волосы и глубокая ямочка в подбородке. Единственным достоинством Макса можно считать накаченный торс. На массивных мышцах рук, казалось, вот-вот лопнут вздутые вены, а сквозь белую фирменную рубашку просился наружу пресс, толкая кубиками натянутую ткань одежды. Идеально прямым ногам с крепкими икрами могла позавидовать любая барышня, часами потеющая на фитнессе. Выпивал он редко, но всегда до состояния «Принеси меня домой». Женитьба и серьёзные отношения в его планы не входили. С Юлей – помощницей отца в офисе, на первый взгляд, его связывали крепкие узы. Никто не мог предположить, как неудачно кончится их любовная эпопея. Юля находила с ним общий язык в любом состоянии, будь тот в гневе или пьяный в стельку. На трехлетнюю годовщину отношений он подарил ей шикарное украшение в ресторане «Звёздное небо». Юля вела себя холодно, и он не понимал причину перемены в ней. Не успев принять любовного поздравления, она поставила его перед фактом: либо они женятся, либо расстаются. Макс пришёл в ярость! Никто не смел диктовать ему правила поведения и ставить перед ним немыслимые рамки! Он взревел, словно бешеный буйвол, сыпля на нее кучу обидных ругательств. В тот день он, не моргнув глазом, принял решение, что не готов окольцеваться именно сейчас. Она, молча выслушав, вставала из-за стола и ушла из его жизни навсегда. Через неделю Юля уволилась с работы, дабы избежать нежелательных встреч с Максом. С тех пор серьёзных отношений Макс не заводил, понимая, что девушки его возраста станут посягать на свободу, с которой он ни за что не готов расстаться; а те, что моложе (так называемые им «тупые бесполезные курицы»), едва ли смогут разжечь в нем интерес. Но даже такие противные люди, как Макс, способны на чувства. Он привязался к Юле за немалый срок отношений. Мотивируясь поговоркой: «Клин клином вышибают», он стал волочиться исключительно за лёгкой добычей, в основном, за секретаршами на работе, желая как можно скорее избавиться от точащих внутри переживаний. Когда ему надоедала любовница, фирма выплачивала выходное пособие, и уже новый стук каблуков раздавался рядом с его кабинетом. Днем – увлечение, вечером – спорт, так размеренно и стабильно протекали его деньки. Несколько лет назад за городом, на речке веселая мужская компания праздновала день рождения Сергея Краснова. Оба лучших друга были в числе приглашённых. Здесь Соколов и познакомился с Грановским. Изрядно напившись дорогого виски, молодые люди стали спорить между собой на любовную тему. Макс хоть и прослыл довольно хладнокровным человеком, но в любовь с первого взгляда верил свято. – Мои родители душа в душу живут двадцать восемь лет, – с гордостью утверждал Макс. – И я, между прочим, результат их непорочной и красивой любви! – Я вижу насколько красивой была та любовь… – иронично подметил Никита, подразумевая ничем непримечательную внешность Грановского. – Всё это чушь собачья, которую придумывают писаки любовных романов! – А-аа, Соколов, только не надо утрировать! Я привёл тебе живой пример. А какое доказательство своей версии есть у тебя, кроме того, что ты занудный скептик?! – А таких доказательств нет в принципе в природе, потому что чувства такого рода может и существуют, но зовутся явно не любовью. – спокойно сказал Ник. – Ты сам посуди, как можно влюбиться в человека, не зная его, как личность? Не обмолвиться ни единым словом, ни единым прикосновением? Влюбиться с первого взгляда – значит влюбиться в человеческую красоту, оценив лишь его внешние данные. То есть у человека, не обладающего привлекательной внешностью по какой-то причине, будь то старость или изуродованное лицо после аварии, нет ни единого на шанса на то, чтоб его полюбили с первого взгляда? Если любовь и красота – два понятия тесно связанных, тогда почему эту вашу любовь считают абсолютной, если на самом деле она так далека от совершенства? Макс растерялся и не знал, что ответить. Сергей держался отстранённо, тихонько посмеиваясь над упертыми товарищами. – Друзья! – говорил он. – Сила вашего логического мышления доходит до феноменальности! Но не стоит забывать, что товарищи – верные товарищи – куда важнее всяких споров! Предлагаю за это выпить. Всё закончилось мирными объятьями и бокалом пенного в руке. Однако, то не помешало остаться каждому из спорщиков при своём личном мнении. За время студенческих лет их пути пересекались не часто. Макс получил превосходное образование маркетолога в Москве и совершенно не пыжался, ища работу. Его отец основал компанию одну из двух в городе, квалифицированную около 15 лет на дизайне и рекламе под названием «Design and Style». И, вернувшись с дипломом на руках, фирма отца радушно встретила его в качестве директора рекламного отдела. Никита, наоборот, после окончания института, все силы бросил на поиски работы. Несмотря на отличное резюме, которое характеризовало его, как исключительно положительного и трудолюбивого работника, удача улыбнулась ему далеко не сразу. Ни для кого не секрет, что востребованность в живописцах и дизайнерах интерьера не велика. Да и в узкой специализации без опыта работы трудно получить вакантное место. Через месяц после отправления резюме Нику случайно позвонил Макс, чтобы узнать, как тот поживает. Узнав, что Никита не нашёл работу, Макс потолковал с отцом, и на следующей неделе Ник получил должность архитектурного дизайнера в «Design and Style». Никита ещё долго рассказывал Сергею о рабочих моментах, а крашенные стены отражали их заразительный гогот. Как хорошо, что Макс в ту минуту не слышал рьяного сарказма в отношении себя из уст лучших друзей! Глава 5 Благодатск – городок средней полосы России, с полумиллионной численностью населения. На западной стороне его громоздились горы Крижачи, на несколько сотен метров прокалывая кучевые облака острыми пиками. Горы славились гостеприимностью и спокойствием. О лавинах и селях здесь не слышали с прошлого столетия. Безопасное нахождение на максимальной высоте хребта привлекло массу приезжих с соседних городов альпинистов и сноубордистов. На главных улицах плечом к плечу ютилось множество витрин продовольственных и хозяйственных магазинчиков, деликатно пропуская между собой здания детских садов, школ, ресторанов, нескольких больниц и других госструктур, характерных в любом городе. От Центральной улицы до торгового квартала по мостовой через узкую, но глубокую реку Беглянку можно было попасть в зелёную парковую зону. Там за пожелтевшими верхушками деревьев выглядывало колесо обозрения и несколько других аттракционов. Обогнув парк или пройдя сквозь его тенистую аллею из микса дубовых и кленовых деревьев, взору открывался потрясающий вид на гладь озера. Раньше, когда о парке вовсе не задумывались в верхних кругах мэрии, озеро веяло чистотой и девственной непорочностью. Красоты водоёма, сокрытого в лесном массиве, сложно передать словами. Сидя на берегу возле камышей, можно насладиться успокаивающей тишиной. И только дикие утки и цапли, опускаясь на водную поверхность, не бояться нарушить ее величественного безмолвия. Потому давным давно эти места нарекли Тихими Заводями. Со временем люди облюбовали живописное место, и заводи тихими назвать было трудно. Всё чаще здесь можно встретить кучки отдыхающих горожан. Они приходили сюда с палатками, покрывалами и ручной кладью для пикника, чтобы жадно впитать тёплые лучи солнца и вдоволь насладиться сюжетом, как сквозь чистые пласты воды мелькают косяки маленьких рыб. На другом берегу озера, где людей сновало значительно меньше, сонливо уставились на Тихие Заводи с десяток заселенных коттеджей и новостроек. Семья Соколовых участком на Заводях владела давно. Андрею Ивановичу дом и сад с несколькими сотками земли достались по наследству от отца. Каждое утро Андрей Иванович уединялся в тени садовых деревьев и, вдыхая свежий утренний воздух, наслаждался прекрасной погодой. Это утро не было исключением. Дурманящий запах аппетитного завтрака разнесся по всему дому. Любовь Петровна готовила для мужа яичницу с помидором и беконом. Андрей Иванович уже сидел в кресло-качалке в саду, увлеченно листая утреннюю газету. Неугомонные утки то и дело отрывали его от любимого занятия весёлым кряканьем. В те моменты он размышлял на темы, которые предпочитал обдумывать в одиночку. С Любовь Петровной они были полной противоположностью, словно огонь и вода, крик и тишина. Любовь Петровна обладала мягким складом характера, всегда старалась избегать ссор и имела безграничный запас ангельского терпения. Этим качеством сын очень походил на мать, однако, Ник унаследовал некую часть и от отца: спесивое упрямство. Любовь Петровна убедилась, что Андрей Иванович спокойно читает газету и набрала Никите, ожидая услышать в трубке бодрое «алло». – Доброе утро, мам. – послышался тенор сына, явно не имеющий ничего общего с бодростью. – Который час? – Ники, ты что ещё спишь? Уже 9 утра. – Только не это! Я снова проспал. Позже позвоню, мам! По ту сторону линии послышался треск от положенной трубки, и длинные гудки разрывали телефон своей монотонностью. Любовь Петровна улыбнулась. Частенько в школьные годы приходилось будить его в два захода. Никита давно не мальчик, а привычки остались прежними. Андрей Иванович все также сидел спиной, погруженный в чтение. Она разложила завтрак по тарелкам и понесла в сад. Глава 6. «Утро добрым не бывает!» – мелькало в голове Никиты, когда тот бежал по ступеням офиса в кабинет. Рабочий день пролетел на одном дыхании. В перерыве на обед половина сотрудников приступала к смачному поеданию домашней пищи из контейнеров; другая половина покинула офис, как тараканы, разбегаясь по близлежащим заведениям общепита. Ник решил воспользоваться временем обеда с пользой и отправился в салон красоты, указанный на визитке. «У Маргарет» он провел настоящее расследование с допросами всех работников подряд. Но никто из персонала салона по описанию внешних данных сбежавшей красотки не признал в ней ни клиентку, ни работающего там специалиста. Он расстроено поплелся к машине. Нежный образ черноглазой нимфы пульсировал в голове, не давая покоя. На улице стоял теплый день, но ему стало дурно и зябко. Казалось, наступила беспросветная тьма и холод, которому нет ни конца, ни края. Разочарование, безысходность, обида на себя за бездействие в момент столкновения – все эти чувства сплотились в нем и бичевали ноющее сердце. Он сел в машину и от непомерной досады ударил кулаком по рулю. Ему потребовалась несколько минут, чтоб усмирить бушующий вулкан чувств. Предупредив на работе, что якобы задержится на новом объекте, он повернул ключ зажигания. Шины колес засвистели по асфальту, и черный «конь» во весь опор помчался в сторону Тихих заводей. Растроганной душе хотелось тишины, чтоб обдумать план дальнейших действий, а зеленая лужайка перед озером – лучшее место для подобной цели. На ближайшем светофоре загорелся красный, и Ник набрал номер матери. – Ники, ты во время! Приезжай на пикник. Отец уехал с Кончаловскими в горы и вернётся поздно. Ласковый голос матери внёс гармонии в душевное состояние. Спустя 20 минут Ник был на месте. Он помог матери сложить готовые блюда для пикника в плетенную корзину, и они побрели в сторону парка по выкошенной лужайке. – Как странно устроен мир, сынок. Когда ты был маленьким, ты мне всё рассказывал. Возьми хотя бы тот случай с отцовским патроном. Помнишь? Ты спрятал его за домом, а Андрей грозно кричал, что непременно накажет всех виновных в краже…Ведь он до сих пор не знает наверняка, чьи ручонки рылись в его кабинете. Ник мягко улыбнулся, припоминая неистовый страх перед отцом. В те годы он дико боялся поступить наперекор ему. – Мам, не люблю, когда ходишь вокруг да около. Скажи сразу, что ты хочешь узнать? Любовь Петровна проникновенно взглянула на сына. – Ты собираешься жениться, а я в полнейшем неведении, кто твоя невеста. Почему ты не привезешь её к нам? Не спорю, твоя мать уже не такая красавица, как раньше, но один вечер стыда ты сумеешь пережить. Ник беззаботно рассмеялся. – Мам, ты же знаешь, что ты самая красивая и добрая женщина на всем белом свете. – Тогда в чем причина? Ты больше не доверяешь мне? – Как раз-таки доверяю, поэтому не привожу. Меня мучают сомнения. – Позволь узнать какие? Возможно, я сумею облегчить твою голову. Ник молчал. Ему безумно хотелось поделиться, но вовсе не рассказом об Эле. Мутные думы о незнакомке перевернули его душу вверх дном. Любовь Петровна внимательно глядела на сына. – Знаешь, родной, я не в праве вторгаться в твою личную жизнь. Ты у меня взрослый рассудительный мужчина. Только знай одну маленькую истину, сынок: порой испытания, дарованные нам с неба, по незнанию мы проклинаем. Но лишь благодаря этим испытаниям посреди полного мрака можно увидеть божественный свет счастья… На щеках Ника заиграли очаровательные ямочки. Он приобнял мать и сделал глубокий вдох. Свежий озерный воздух проник через лёгкие, успокаивая натянутые нервы. Ему показалось, будто невидимая сила подхватила и унесла его падающее тело подальше от бездны разочарования. Они расположились на противоположном берегу от дома, чтобы не попасться на глаза отцу в случае его внезапного возвращения раньше обещанного времени. Большой хлопковый плед с каждой минутой всё больше напоминал скатерть-самобранку. Долгие разговоры по душам о работе, галерее, о Соне, которую Ник не видел больше месяца, перенесли их в иной мир. Никого не замечая, словно прошлое обернулось настоящим, и точно не существовало стены между сыном и отцом, мешающей как раньше просиживать вечера напролёт за чашкой чая с шарлоткой; мать и сын болтали, уплетая тёплые закуски. Погода создала им необходимые условия для отдыха. Вода блестела от купающихся в ней лучах яркого солнца; утки восторженно хлопали крыльями и виляли хвостиками. Точно возомнив себя гвоздем программы на цирковом манеже, они развлекали детишек, которые с визгом кидали в воду кусочки белого хлеба. Высокие деревья шумели в такт происходящему, создавая тихий фон для бродячих артистов. Любовь Петровна уселась поудобнее, наслаждаясь жаренным чесночным тостом. Спортивный костюм смотрелся на её форменном теле с невинной нелепостью. Хоть возраст и подбирался к заветному юбилею, лицо её по-прежнему выглядело молодым и ухоженным. Густые, карамельного оттенка волосы вперемешку с махагоновыми прядями были прилежно собраны в высокую прическу. Аккуратно вздернутый нос горделиво возвышался над выступающими скулами. Взглянув на них со стороны, становилось понятно, что сходство внешности сына и матери состояло в изящном носе. – А знаешь что? – вытирая руки салфеткой, спросила Любовь Петровна. – Что ? – с набитым ртом промямлил Ник. – Я вижу палатку с мороженным. Она вопрошающе посмотрела на сына своими глазами цвета карамели. – Зима на носу, а тебе, вероятно, хочется замёрзнуть раньше положенного времени! – Сынок, не ворчи. Посмотри, какая чудная погода! И между прочим, матери грешно отказывать! – Убедила, сдаюсь. Она еще продолжала мечтательно улыбаться, а Ник стремительно направился к палатке у входа в парк. Когда Ник вернулся с двумя ванильными рожками в руке, то обнаружил пустое покрывало. И лишь одна корзинка с остатками недавнего пиршества подтверждала, что он не ошибся лужайкой. Недоумевая, Ник огляделся по сторонам. В панораме парка нигде не мелькала фигура матери. Он сел на уголок пледа, спиной к коттеджам и достал телефон, пиликающий стандартной мелодией. Звонила Эля. – Привет, любимый. – Привет. – Почему не звонишь? – Да некогда было. – рассеянно ответил Ник, продолжая вертеть головой. Он не любил праздных вопросов такого рода. Ведь ответ казался настолько очевидным – человек не звонит лишь по двум простым причинам: ему не интересно, или он чертовски занят неотложными делами. В итоге, все равно второй вариант сводится к первому. Было бы желание – а время всегда найдётся! Эля ждала, что Ник поинтересуется, как проходит её день, но Ник молчал. Страх, что он снова повесит трубку, пересилил эгоистичный нрав блондинки. – Приезжай ко мне, закажем что-нибудь из итальянского ресторанчика. А то ты у меня такой худенький! Забота из уст избалованной девицы звучала нелепо и резала слух. Ник не понимал, как можно якобы переживать за его фигуру, но стараться откормить его чужими руками, точно он поросенок, которого пичкают не рубленной крапивой, а комбикормом. Ведь домашней пищи от нее не дождешься, как снега в тропиках. Готовить Эля не умела и не хотела, ибо не царское это дело. Поэтому она испробовала весь ассортимент меню лучших ресторанов города. Ник не имел ничего против ресторанной еды, но забота девушки противоречила способу ее проявления. Вся её чувственность – сплошная фикция. Он часто задавался вопросом: зачем лишний раз выставлять мнимое за действительное? Но все же у него хватило самообладания, чтобы не высказать ей этого. – Буду часам к 8, целую. – завершая разговор, Ник вернул телефон в карман. Сбоку, с другого конца покрывала до ушей Никиты донеслось небрежное шуршанье бумаги. В полной уверенности, что исчезнувшая странным образом мама вернулась для продолжения пикника, он обернулся. Но догадки оказались не верны. То была маленькая девочка. Она лежала на животе и энергично болтала согнутыми ногами. Её русые волосы ниспадали водопадом мягких прядей на альбомный лист, где стены нарисованного домика движеньем цветного карандаша облачались в малиновый цвет. Ник невольно улыбнулся, а голос заиграл ироничными нотками. – Здорово же вы помолодели, Любовь Петровна! Девочка подняла на него большие зеркала невинной души, а затем снова опустила вниз. Столько осознанности и здравого смысла было в этом взгляде! Художника прельщало поведение девочки. Она молча, как ни в чем не бывало, продолжила «отделку» фасада перекошенного домика. – Похоже, мадам, вы помолодели гораздо больше, чем я предполагал. Но ничего страшного, выучить слова – дело наживное. Ответа не прозвучало. Когда девочка закончила разукрашивать крышу, она снова взглянула на Ника. – Ты похож на безумного шляпника. – промолвила она. – Он тоже говорил непонятно. Ник засмеялся. – Мам, да ты великолепная шутница! – А я не шучу. – не поднимая головы, сухо ответила девочка. Забавно… Она появилась так внезапно, из неоткуда, на его покрывале и вдобавок совершенно не хотела контактировать! Ник загорелся идеей во чтобы то не стало добиться расположения маленькой вредины, но неожиданно смутился. О чем, интересно, в обычной обстановке говорят с детьми? Впервые возникшие тёплые чувства к ребёнку росли с каждым последующим ее ответом. Ник перевёл взгляд с девочки на рисунок и спросил: – Это домик, в котором ты живёшь? Она удивлённо заморгала. Ее умные пуговки светились уверенностью. Никитой овладело странное чувство, будто он знал это милое личико всю осознанную жизнь. Непонятная ностальгия сжала размеренно бьющееся сердце. – Ну и глупости! Как можно жить в таком доме? – скандировала маленькая художница. – Он же бумажный. Ник рассмеялся, прикидывая, что с виду девочке не больше шести лет, но она без труда развеяла весьма скудные его представления о детской сообразительности в этом возрасте. Ведь он полагал, что дети глупы вплоть до юности. Тот серьёзный вид, с которым девочка рассуждала, вызывал ненаигранную улыбку. На её фоне он выглядел смешно, что только сильнее подзадоривало. И тогда Ник решил изменить тактику. Дабы быть с девочкой наравне, сперва он лег на живот рядом с ней, а затем спросил, играя интонацией. – А хочешь, я помогу тебе нарисовать, например… Например, утку? – Ты что умеешь рисовать? Она недоверчиво покосилась на Ника. В тот момент ему показалось, что взрослая жизнь остановилась на месте, вернув ему десятка два ушедших лет. Он почувствовал себя озорным ребёнком. Девочка цепляла элементарной точкой зрения на неоднозначные для ребёнка понятия и развитым не по годам интеллектом. Несомненно, она была особенной! – Увидишь! Лёгкими движениями он принялся водить карандашом по листу, нанося короткие прямые и косые штрихи с правильной методикой нажима на графит. С неподдельным интересом смотрела она, как на глазах рождается шедевр. Ее улыбка становилась всё шире, а крохотное личико просияло радостью. – Готово! – Ой, да она же как живая! – девочка захлопала в ладоши. – А что ты ещё умеешь рисовать? – Всё умею. Ты только скажи. – И меня нарисуешь? Она смотрела на него зачарованными глазами. Все немыслимые преграды в общении, несколько минут назад мешающие появлению ее великолепной улыбки, были сломлены. Ее проникновенный взгляд качнул глубоководье его души до такой степени, что ему не хотелось расставаться с девочкой. Мать Ника стояла и молча наблюдала за ними. Она подошла как раз в тот момент, когда новые приятели усердно корпели над рисунком. Она не верила глазам! Ник никогда не питал должного интереса к детям. И мать, как никто другой, знала, что обзаводиться своими в ближайшее время Ник не собирался. Поэтому Любовь Петровна смиренно ждала, когда на него снизойдет озарение. Она понимала, что давление на сына только усугубит без того предвзятое отношение к потомству. А как ей хотелось лелеять любимых внуков! Так разве им скажешь об этом?! Ни сын, ни дочь не торопились осчастливить будущую бабушку. А ведь ей без малого – пятый десяток… – А как тебя зовут? – полюбопытствовала девочка. Ник улыбнулся. Маленькая воображуля разожгла в нем азартного игрока. Снова ощутив вкус победы, он остался доволен собой. Ведь находчивый Никита Соколов опять сумел завоевать новое сердечко, хоть и невероятно маленькое. – Зови меня: безумный шляпник. Девочка собиралась представиться, но замялась – со стороны парка доносился обеспокоенный женский голос. – Алиса! Алиса! Ну где же ты? Девочка моментом собрала рисунки в охапку и, вскочив подобно гепарду, побежала по лужайке. Ветер игриво путал длинные волосы, а подол розового платьица, точно флаг на здании резиденции, развивался плавными волнами. Она обернулась и энергично помахала рукой. – Пока, шляпник! Одаривая доброй улыбкой новую подружку, Ник махнул ей в ответ. – Мой маленький Ники, ты ли это?! Любовь Петровна не сумела скрыть умиления. Оказывается, ее сын довольно умело обращается с маленькими детьми. Вопрос казался риторическим, и Ник не ответил. Ласковый тон матери заставил его смутиться. Она села на покрывало и тотчас приступила к допросу. – Кто эта прелестная особа? – Это Алиса. – Откуда взялась эта Алиса? Ник бросил мечтательный взгляд в сторону парка, где недавно скрылась девочка. – Я бы тоже хотел знать…Может, она сбежала из Страны Чудес… Ему стало интересно, увидятся ли они когда-нибудь вновь? Второй раз за столь короткое время его руки неудержимо чесались написать портрет, чего не случалось ранее. Весьма странное стечение обстоятельств: то ни одного «живописного» лица, то целых два! Ник внезапно вспомнил о загадочном исчезновении Любовь Петровны. – Мам, а ты-то куда пропала!? – Мне позвонила соседка, сказала, что видела Севера неподалеку от дома. Негодник опять сорвал цепь! Вот и пришлось бежать домой. Север – стародатская легавая – появился в семье, когда Андрей Иванович всерьёз заинтересовался охотой на пару с Кончаловским Николаем Алексеевичем. Они жили по соседству больше десяти лет и частенько выходили в лес у самого подножия гор с собаками, чтобы размять застарелые мышцы и подышать горным воздухом. Север не выносил одиночества. Он с ходу привязывался к людям, добродушно виляя бело-шоколадным хвостом. Однако, вид охотничьей породы окружающих пугал не на шутку, когда тот пробегал в ошейнике с порванной цепью. Ник любил пса. В свое время именно он подкинул идею, как назвать собаку. Теперь прошло столько времени, что остаётся только догадываться, узнает ли Север его сейчас. Глядя на мать, Ник не удержался, чтоб не подразнить ее. – Я прихожу с мороженым, а тут ты, такая молодая и посвежевшая… – Значит, я по-твоему старая? – фыркнула Любовь Петровна. Ее брови недоверчиво подскочили вверх. Ник всегда смеялся при виде выраженного сомнения на лице матери. В памяти Ника всплыли кадры из детства: брат и сестра покорно шли показать матери оценки за неделю. Листая страницы дневника Софьи, Любовь Петровна обнаруживала у дочери двойку, о которой она якобы была осведомлена, что подтверждало наличие индивидуальной закорючки напротив оценки. С той же забавной мимикой лица она уточнила: «Неужели я расписывалась на прошлой неделе? Что-то не припомню…» Никита мастерски умел подделывать подписи родителей. Они еле сдержались, чтоб не залиться раскатистым смехом. Зато после, в её комнате, два афериста гоготали до болей в животе. Эх, как он скучает по сестрёнке… Он зарекся в уме обязательно созвониться с Софьей и встретиться с ней в ближайшее время. Ник нежно обнял мать. – Ну что ты, мам! – на его душе стало тихо и спокойно. – Ты у меня самая лучшая! Глава 7. Прошло две с половиной недели после встречи Никиты с матерью. Наступила пора осенней непогоды. Ветер обжигал лицо леденящими порывами. Пёстрое покрывало земли из желтых опавших листьев обдавало холодом. Солнце совсем не показалось за прошедшие дни. А голые деревья стояли уныло, навивая меланхолию по безвозвратно потерянной летней поре. Печальная гамма красок душевного состояния природы полностью соответствовало апатичной минорности Ника. Всю неделю он ходил, подобно тени, удивляясь стабильности дурного настроения. После четырёх дождливых дней, утро понедельника задалось ясным и приветливым. Ник отправился в кафе на углу парка на Ленинской улице. Несмотря на то, что лучи раскаленного светила изрядно припекали, Ник знал насколько обманчиво солнце в эту пору, потому оделся теплее обычного. На смену горчичного цвета куртке пришло чёрное кашемировое пальто. Он возлагал огромные надежды на эту встречу. Ведь, пожалуй, лучшего способа отвлечься от тягостных мыслей о предмете взыгравшей любви не найти. Не осознавая до конца насколько сильно влип, Ник не называл ларчик, доверху набитый чувствами, понятием ему неведомым. Постоянный мозговой штурм только больше загонял его в угол. Что за хворь приключилась с ним, если не любовь? Сначала она заставила его летать. Никогда ещё вкус жизни не казался ему таким сладостным! А потом она растоптала его… руки опустились, а глаза потухли. Теперь он был бы счастлив вырвать свое сердце, которое постоянно ныло от терзаний опостылевшего чувства. Полная уверенность, что любви с первого взгляда не существует – дала огромную трещину. Неужели воля злого рока решила проучить невежду за необоснованную уверенность в себе? Он понимал, что душевный недуг набирает головокружительные обороты. Его изнуряла тоска, негодование и страсть. Живой интерес к её персоне и жажда получить взамен ответные ощущения теплоты пожирали его изнутри. Время давало возможность распаленному воображению скрупулезно импровизировать детали её прошлого и настоящего. Конкретно к определённой девушке он испытывал только одно чувство: необузданное влечение или симпатию, восхищение или непристойное желание разделить ложе на двоих. К ней – отнюдь, он проникся всем букетом из перечисленных эмоций. После двух недель одиночества, Ник перекочевал из малогабаритной квартиры в громадную трехкомнатную обитель Элеоноры. Та сперва растерялась, увидев его на пороге с чемоданом. Она неоднократно предлагала начать совместную жизнь в просторной квартире, но Ник постоянно откладывал, ссылаясь на нехватку времени на переезд и массу других нелепых отговорок. Он никак не мог решиться лицезреть Элю больше двух часов в день. Событие казалось Эле неожиданным только первые минуты. Она не стала задавать вопросов о переезде по той простой причине, что всё было очевидным: никто не в силах устоять перед Элеонорой Виноградовой – любимицей богатого отца и настоящим сокровищем для любого мужчины! Эта мысль необычайно льстила, и самооценка длинноногой блондинки взлетела выше заоблачных далей небес. Она и не думала замечать, что их отношения катились ко всем чертям… Однако, смена одиночества на другой способ самоуничтожения, не оправдала ожиданий парня на спасение из плена воспоминаний о девушке, превратившей размеренное существование в семь кругов ада. Обманывая себя день за днем, что завтра депрессивное состояние сменится повседневной маской заинтересованности к внешнему миру, Ник отпустил ситуацию. Он старался жить, как мог… Как умел… До знакомства с кудрявой обольстительницей. Скучность быта с высокомерной Элеонорой постепенно угнетала его. Питались они исключительно в ресторане. Иногда Её лень и охватившее Его безразличие к публичным местам диктовало неподходящей парочке оставаться дома. И тогда курьер из службы доставки неоднократно спасал от голодной смерти два урчащих желудка. Часто он слушал рассказы напыщенной расточительницы отцовского капитала о трендах месяца, новом платье с показа моды в Москве или о жизни бестолковых подруг. И только выбранный фильм по её усмотрению дождливым вечером спасал от пустой болтовни. Ник не спорил с ней, не грубил, но и должного внимания не уделял ей ни как женщине, никак человеку, пропуская весь фарш бесполезной информации мимо ушей. Несмотря на это, уходить от неё не входило в ближайшие планы его будущего. Тяга к поискам приключений с другими женщинами в нём исчезла, потому заводить новую пассию ему не хотелось. Так Эля стала верным способом не зарыться до конца в мире неоправданных иллюзий. Он искал спасения. И лишь веселые встречи допоздна, где смех раздавался, сотрясая стены пивной, галереи или бильярдной в компании лучшего друга Сергея Краснова немного скрашивали никчемное существование. Ник, заряжаясь положительной энергией и стойким терпением, возвращался в двуспальную постель к Эле, завернутой в шелковый кокон. Работа в офисе чередовалась с решением технической стороны обустройства галереи в обеденный перерыв. Все, что он делал, направлено исключительно на то, чтобы забыться. Порой ему удавалось отвлечься. Дышать становилось проще и свободней. Но потом новой волной захлестывали феромоны притягательного образа убегающего прочь силуэта девушки. Он никак не мог отделаться от мысли, что жизнь потеряла сочность красок. Никита вошёл в кафе и занял свободный столик. Заказав кофе, он погрузился в глубокие раздумья, что не заметил, как сзади подошла девушка. – Угадай кто? – пропищала она, закрывая изящными руками глаза Никите. – Ангел ночи, внезапно похитивший меня, и теперь я точно пропал. – А вот и не угадал! Софья Соколова крепко сцепила руки на шее Ника и прижалась к его гладкой щеке. – Не представляешь, как я скучала, братишка! – Ты как всегда опоздала! Я начал подумывать, что тебе по пути встретился привлекательный чебуречник, и ты выскочила замуж. Притворное недовольство Ника сменилась хитрой улыбкой, обнажая привлекательные ямочки на щеках. – Значит, вот какого ты обо мне мнения?! Соня изобразила обиду, а оттопыренная нижняя губа плавно подалась вперёд. – Ну-ну, не дуйся! Кстати, тебе идет каре! Софья действительно выглядела отлично: пепельный оттенок волос подчеркивал фарфоровый оттенок кожи без видимых дефектов. Стрижка в стиле удлинённого каре делала её моложе своих лет. За счёт высоких каблуков и юбки чуть выше колен, её ноги, казалось, росли от ушей, а небесного цвета блузка добавляла глубины её ясно-голубым глазам. – Я сгораю от любопытства и жажды, но если хорошенько подумать, то больше от жажды! Что пьешь? Она повесила пальто на вешалку и обвела взглядом зал в поисках официанта. – Двойной экспрессо. – Фу, жизнь итак сплошная горечь, а тебе, вероятно, мало. Ручаюсь, без сахара!? Ник засмеялся. – Ты что будешь? Софья устроилась на скамейке и небрежно махнула рукой. – Минимум капучино! – А максимум? – А максимум: дом на берегу моря, во дворе – мокрого полуголого спортсмена, который принёс бы много-много вкусных водянистых коктейлей. Потому что напоминаю: я просто умира-а-аю от засухи! – Пожалуй, обойдемся минимумом. – улыбался Ник. В радиусе занятного ими столика по-прежнему не наблюдалось персонала. – К сожаленью, от жажды тебя спасёт не мокрый спортсмен. – Мокрый полуголый – прошу обратить внимание! – Извини! На спортсмена я, вообщем-то, не тяну, но сестру из лап коварной засухи вырвать сумею. Ник проследовал к барной стойке и спустя пару минут вернулся с чашкой ароматного кофе и маленькой плиткой горького шоколада на блюдце. – Позволь угадаю, – ехидно произнесла Софья, – что ты нашёл в забегаловке, где даже официанты прячутся от клиентов!? – Я и сам не догадываюсь. Открой мне глаза! –… бесплатную шоколадку! Та-да-а-ам! Ник обворожительно улыбнулся, и на смуглом лице вновь обнажились скрытые ямочки. – И давно это у тебя!? – спросил он. – Что именно? – Большие способности в дедукции? – Чуть раньше, чем Конан Дойл прославился Шерлоком Холмсом! Аромат вкусного напитка заставил Софью на секунду забыться, прикрыв глаза от удовольствия. Она сделала два аккуратных глотка и спросила: – Как твоя картинная галерея? – Превосходно, готовлюсь к открытию. – Что будешь в ней представлять? – Есть пара весьма необычных идей… Но их нужно хорошенько продумать. Соня вопросительно посмотрела на брата. Однако, спрашивать не стала, зная его привычку отмалчиваться, если тот не готов раскрыть карты. – Неужели муза Элеонора так вдохновляет моего неугомонного братика творить поистине шедевры? Ник выдавил снисходительную полуулыбку, но ни словом не обмолвился. – Кстати о вдохновителях. – продолжила Софья. – В среду звонила Эля и спрашивала совета, где отметить день рождения. Я предложила кафе, куда устроилась на работу. Оно откроется как раз весной. Всё-таки место новое, не то что эти заезженные ресторанчики в стиле её манерного амплуа. К моему удивлению, она заинтересовалась. Ты знаешь, Женька – хозяйка кафе, так здорово все придумала: меню, интерьер, место! Мы так подружились, что я вызвалась помогать ей в обустройстве кафе. Ведь у меня куча времени, пока не началась сессия. Да и хорошая прибавка к зарплате мне обеспечена. Она великолепная девушка, и вас непременно надо познакомить! – Помню: звонок среди ночи… Ты хотела выплеснуть бурю эмоции от знакомства с ней. И, похоже, я ничего не пропустил! – Ник вкрадчиво осмотрел сестру, сгорающую от преисполненного энтузиазма. – Глупый, мне просто хотелось поделиться с тобой! А в первую очередь услышать твой голос… Она осторожно подводила к теме, которую давно собиралась обсудить с ним. На фарфоровом лице неистовая радость сменилась невольной грустью. – Я так скучаю по вечерам, когда мы садились за стол все вместе: ты, я, мама и папа…Ники, в последнее время он ходит такой хмурый и подавленный… И ты не хуже меня знаешь причину. Позвони ему! Софья положила горячую ладонь на руку брата, стараясь найти в миндальных глазах оправдание последней надежде на мир и спокойствие. – Нет, нет и ещё раз нет! – отрезал он. – Я не стану обсуждать эту тему! Грубоватый тон сменился на более лояльный, и он потрепал сестру за аккуратный носик. – Достаточно того, что ты суешь эту маленькую сливку в мою личную жизнь. – Интересно, кто кроме меня скажет правду? Твоя Эля – грымза! Ты, кстати, не передумал на ней жениться? – Ты узнаешь первая о моем решении. Но когда придет время! – Знаешь, кто ты? – Скажи! – Выпущенный на землю рак! – Это ещё почему? – Да ты вечно упираешься, а потом ползешь назад. Уж поверь мне, твоя Эля – тот ещё сотейник. Она пожарит тебя без добавления масла до хрустящей корочки, и тогда сочность твоя будет безвозвратно загублена. Но ты же слишком умный, чтоб пользоваться чьим-то добрым советом, и поэтому я «умываю руки»! – она сделала глоток кофе. – А подарок ты ей подготовил? – Не сомневайся. Мама только достанет его из пыльной шкатулки. – Так-так! Попахивает гадкими манерами альфонса… – Скорее маменькина сынка! Они от души рассмеялись. Лёгкая обоюдная ирония только разжигала в них интерес к живительному диалогу. Внешне сходство брата с сестрой было невелико, зато внутренне – совсем другое дело. – А как же та девушка с углями вместо глаз? – Глазами-агатами. – поправил Ник. В коротком контексте по телефону Ник поделился с Софьей, что встретил девушку, которая покорила его сердце проникновенным взглядом, после чего он присвоил чёрным очам имя драгоценного камня. – Какая разница, глаза-угольки не хуже звучит! – сказала Софья. Никита резко поменялся в лице. Ему не хотелось развивать наболевшую тему, но и держать в себе, оставаясь один на один с надеждой на встречу, потерпевшей фиаско, больше не мог. А Соня подходила на роль внимательного слушателя, как никто другой. Он знал, что сестра сумеет сохранить любовную тайну. – Я искал её … Искал и надеялся… Но судьба больше не столкнула нас. И, вероятнее всего, никогда не столкнет. Тусклый огонёк безысходности обуял всю его сущность: голос, глаза, тело. В движениях прослеживалась дерганная нервозность, а грусть вылилась на смуглом лице страдальческим видом. Он опустил голову. Софья сохраняла безудержный напор. – Предположим, ты женишься. А она попадется тебе где-нибудь на улице или в магазине. И каковы будут твои действия? Развод? Я раньше не видела тебя в такой печали, это ведь о многом говорит! Соня была права, как никогда прежде, и Ник понимал это. Отпив глоток из чашки, он поставил её на блюдце. Пустой взгляд терялся в черном осадке на дне. Несколько секунд он молчал, затем голос приобрёл повседневную тембральную окраску без примесей сентиментальности. – Потому что раньше я не гонялся за призраком. Я добивался любую из моих девушек в день нашего знакомства, если такова была моя цель. Я ее никогда не найду, пойми! Надо смотреть правде в глаза. Жизнь – штука не вечная… – не договорив до конца, он обратился к проходящему мимо официанту с просьбой принести счёт, после чего продолжил. – Пусть женюсь я на другой, но в моей голове и моем сердце она будет жить, пока жив я. – Что ж… Вижу, ты уже всё решил! – Соня тяжело вздохнула, бросив взгляд на наручные часы. – Я ведь хотела и о деле поговорить. К открытию кафе нам нужно подготовить рекламные буклеты. Я пообещала Женьке, что всё устрою. Я же всё устрою?! Соня виновато заморгала, и Ник рассмеялся над потешным видом сестры. – Разве я могу тебе отказать! Я замещаю Макса, так что никаких проблем. – Отлично, я тогда скину тебе данные вечером. Ник подумал, что ведёт себя, как самовлюбленный эгоист, потому что до сих пор ни слова не спросил о жизни сестры. – А как долго мне ждать момента, когда я увижу тебя счастливой в объятьях надёжного парня? – Боюсь, ты быстрее станешь отцом. Накрашенные губы Софьи изобразили плутовскую улыбку, а Ник лукаво прищурился. – Я никогда не видел твоих ребят и начинаю сомневаться, что с тобой всё в порядке!? – Да уж. Очевидно, что папе не повезло с детьми: ни полицейских в роду, ни рождения внуков в ближайшие годы ему не грозит. Брат с сестрой громко расхохотались. На сердце у Ника отлегло. Разговор по душам облегчил тяжелую ношу человеческого креста, растворяя часть многодневного бремени в кофейной гуще. Заплатив по счету, они вышли из кафетерия. – Ты сейчас куда? – спросил Ник. – Заскочу на будущую работу. Представляешь, на днях забрала пальто из химчистки и за разговором забыла его у Женьки в кафе. – Поехали, я тебя довезу? Софья согласилась, и они отправились в путь. Здание, в котором Софья собиралась трудиться, выглядело унылым и заброшенным. На окнах висели старые пыльные жалюзи, а сквозь частые щели наружу пробивался тусклый свет лампочки. – Грандиозную ты нашла себе работку! – засмеялся Ник, паркуясь возле главного входа в помещение. – Смейся, смейся… Через полгода я тебе припомню! Соня вышла из машины и дернула ручку двери здания. Дверь оказалась запертой, и она решила попытаться ещё раз только с чёрного хода. Ник, внимательно наблюдая за передвижением сестры, достал из кармана пиликающий телефон и ответил на звонок Сергея Краснова. – Соколов, ликуй – ремонт окончен! Можешь принимать выполненную работу. Пока Ник разговаривал, искренне радуясь, что хоть в чем-то его дела стремительно продвигаются, из главного входа обшарпанного здания вышла кудрявая девушка с каштановыми волосами. Закрыв дверь ключом, она сверкнула чёрными, как ночь, глазами на стоящую Теану, после чего направилась по тротуару вверх в сторону остановки. Стал накрапывать противный дождь. Соня села в машину с пакетом в руках как раз, когда Ник закончил разговаривать по телефону. – Хотела познакомить тебя с Женькой, а рабочие сказали, что она минуту назад вышла. Ты не видел, кто-нибудь выходил из кафе? Никита покачал головой. – Не обратил внимания. – Наверно, мы разминулись. – задумчиво произнесла Соня. – Ладно, тогда в другой раз! Надеюсь, ты не заставишь меня добираться на автобусе до дома в такую погоду? А там может и на чаек зайдёшь… – Хитрая плутовка! – ухмыльнулся Ник, заводя машину. В прекрасном расположении духа, что предвещало отличное продолжение ненастного дня, они отправились в сторону Тихих Заводей. Глава 8 Калейдоскоп времен года крутится с головокружительной быстротой, сменяя осень зимою, зиму весной. Прошли декабрьские холода, унося с собой празднование Нового года и Рождества. Ник встретил праздники в кругу Эли, Макса Грановского, сестры Софьи, Сергея Краснова и двух коллег с работы в развлекательном лыжном комплексе, где перед боем курантов вся компания встала на лыжи. Спускаясь с трамплинной горки так быстро, что перехватывало дух, они радовались, точно малые дети. Следом зажигались бенгальские огни, а с большого экрана у входа в комплекс звучали песни новогоднего шоу «Голубой огонёк на Шаболовке». После январских выходных толпы офисных работников, казалось, ещё не отрезвевшие от алкоголя, вяло потянулись на службу в замерзших машинах. Ник погрузился в работу. Днем трудился над проектами в офисе, вечером ставил на мольберт чистый холст и начинал умело водить кистями. Он писал её… Признав неоспоримое поражение, Ник оставил бесполезные попытки забыть незнакомку. Он отдал шанс судьбоносной реке самостоятельно направлять течение жизни в верное русло и следом пересмотрел точку зрения относительно любви. Бороться с чувствами необычайно сложно, так зачем оказывать бурное сопротивление столь редкому подарку судьбы? Он понял, что все прошлые и настоящие связи с женщинами не стоили и гроша ломаного единственной роковой встречи с девушкой, которая покорила сердце одним лишь пронзающим взглядом. Не каждому предоставляется случай найти истинную вторую половину. И он благодарил провидение, столкнувшее двоих у лифта. Но сентиментальные мечты не интерпретировали склонности флегматичного характера к реализму. Галерея стала для него порталом в мир несбыточных грез и он, словно искусный пловец, нырял в картины манящего образа. Разглядывая портреты часами на пролёт, им овладевало чувство дежавю. И лишь сонливость и усталость заставляли покинуть воздушные замки и окунуться вновь в реалистичные объятия любящей Элеоноры. Теперь ему становилось жаль упущенного времени, когда каждая черта прекрасного личика черноглазой девушки четко выбивалась на полотне подсознания. Образ становился расплывчатым…Он цеплялся за тонкие нити воспоминаний, но те начинали ловко ускользать из рук. Штрихи он наносил нежно, с невероятной аккуратностью, словно опасаясь причинить боль любимой девушке. В день их единственной встречи Ник запечатлел великолепие жгучих очей, осветивших тьму в его сердце. Когда поток гениального творчества изливался на холсте, Ник не нуждался в ином источнике вдохновения, как раньше. Не обошлось ни одной работы начинающего художника без выкуренной папиросы «Капитан Блэк»; новая коллекция под названием «Тайна одной незнакомки» являлась исключением. Он писал по памяти и без вредной привычки в качестве вдохновляющего помощника. Портрет представлял собой крупным планом пару несравненных глаз, сверкающих точно два бесподобных агата; сверху глаз – смоляные изящные брови, между ними – переносица, а сбоку контура лица проглядывались пряди темно – каштановых волос. Спустя месяц после разочарования с визиткой, Ник написал следующее полотно на тематику. На картине, именуемой «Закат», незнакомка сидела на качелях, спиной к зрителю, в белом платье на фоне пестрого заката. Её распущенные великолепные пряди струились блестящими нитями. Такой сюжет задуман не случайно: качели символизировали непомерно летящее время; белое платье олицетворяло ее непорочное ангельское обличье; она отвернулась от него… исчезла – что объясняло вальяжную позу на качелях, и ушла прочь…в закат, который указывал не иначе, как на конец истории без права на продолжение. Конечно, Ник не забыл про обещание, данное Алисе. Он написал ее портрет в двух экземплярах: один – на холсте для выставки, второй – для девочки на ватмане простым карандашом, планируя почаще наведываться в Тихие Заводи. Картина получилась весьма реалистична, но присутствовала и сказочная фантастика: на залитой солнцем лужайке, в густой сочной траве с улыбкой лежала Алиса в точности, как при знакомстве на озере. Её восхищенный взгляд был прикован к стоящему рядом безумному шляпнику. Свободного кроя рубашка персонажа была заправлена в широкие лиловые штаны, а сверху красовался малиновый пиджак. На голове у него взгромоздился цилиндр. При помощи магии он сосредоточенно удерживал нарисованный домик, парящий в воздухе над листом бумаги, где виднелась важная уточка. Глядя на полотно, Ник всякий раз непроизвольно улыбался. Он сделал вывод, что Алиса куда более талантливая волшебница, чем он. Ведь необычайный творческий подъём в те дни он испытал благодаря ей. Его отношения с Элеонорой охладели. Милана сделала несколько попыток открыть глаза подруге, но она не замечала перемены в нём или не хотела замечать, боясь признаться себе, что обладательница завидной внешности, ухоженная, одетая с иголочки, не может быть нелюбима. Она нетерпеливо ждала дня рождения, а точнее золотого подарка от Ника с последующим предложением руки и сердца. Он никогда не обеспечивал её, как того делали другие мужчины. Быть может, его самодостаточное хладнокровие и надломила в ней стержень высокомерия. Она восхищалась его флегматичным спокойствием и своеобразной манерой поведения. И чем больше времени Ник оставлял ее в одиночестве без ласки и внимания, тем сильнее Эля ненавидела и любила его! У нее возникла своего рода зависимость по отношению к нему. Его руки и обворожительная улыбка вмиг рассеивали тёмные тучи над белокурой головой. Она совершенно была не готова идти на разрыв. Поэтому, стараясь не накалять атмосферу, часто проглатывала холодность и безразличие художника. Дела картинной галереи, в отличии от личной жизни Ника, значительно продвигались. Само здание состояло из двух залов: один – побольше, хорошо освещенный, в котором Сергей Краснов доделал косметический ремонт; постепенно туда перенесли картины, вдыхая жизнь в пустое помещение. Другой – поменьше, остался нетронутым. Его судьбу Ник долго обдумывал, проводя свободное время в гулких стенах оштукатуренного здания. Он приложил немалые усилия, чтобы воплотить в реальность интересную идею, завладевшую им всецело… Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org