Автор : "Villano"
Название книги: Килька в томатном соусе (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/villano/kilka-v-tomatnom-souse-si

====== Глава 1 Сосед ======

Алексей

В тот день, когда в квартиру надо мной въехал новый жилец, я был слегка навеселе. Точнее, довольно-таки нетрезв. Ну ладно, ладно. Я был пьян в хламину. Делать все равно было нечего. В том смысле, что не хотелось.

Жена бросила меня несколько месяцев назад со страшным скандалом, и я погрузился в глубочайшую депрессию. Оказывается, за три года совместной жизни она заработала себе геморрой, нервный срыв и отвращение к моему члену, потому что ненавидела анальный секс, к которому я ее регулярно принуждал (!). А еще она сказала, что я неудачник, зануда и извращенец, каких поискать. Я от нее такой подлянки не ожидал и поначалу решил, что она просто хочет новое бриллиантовое колье, но жестоко ошибся, потому что моя благоверная хотела ни много ни мало, а половину моего состояния. Пока я переваривал (надо признаться, с превеликим трудом) все, что Ольга мне наговорила, она не только успела подать на развод, но и получила все, что хотела.

Я с боем отвоевал любимую пятикомнатную родительскую квартиру и деловые активы, но лишился своего Lexusa. RХ450-го, между

прочим! Новехонького! Я его даже продать сам не смог, а потому поручил это дело помощнице с наказом купить взамен простенький Ford Kuga и присобачить на него мои номера: Л777EХ 77RUS. Ну и что, что машина для лохов, она мне и не нужна по большому счету. Главное, номер сохранить! Кто ж мне его потом обратно добровольно отдаст, когда я себе LX570 куплю? Только круглый идиот, а таких среди владельцев Лексусов отродясь не бывало (блондинки не в счет).

В общем, после развода от жены мне остались тяжелые моральные травмы, пустой счет в банке и черный лабрадор по кличке Юум-Виилла Цезариус III, а по-простому Цезарь. Мы его купили, чтобы на нем тренироваться, прежде чем ребенка заводить. Идея была не моя, но в итоге все, что касалось пса, легло на мои широкие плечи. Поначалу я жутко нервничал и бесился, а потом привык, влюбился в Цезаря по уши и, конечно же, страшно его разбаловал: позволял скакать за теннисным мячиком по всем комнатам, царапая когтями паркет на поворотах, кормил вкусняшками вроде куриных косточек, колбасы и сыра и даже позволял спать на диване в гостиной. Все это жена перечислила в суде как доказательство того, что я пса люблю, а ее ненавижу. Дура!

Как я мог быть таким слепым?! Но на этот вопрос я давно уже ответ нашел, потому что Ольга была красоткой что надо: невысокая, с идеальной фигурой, небольшими упругими буферами, осиной талией и упругой попкой, которую я безмерно обожал. А что? У всех свои тараканы! Кто-то бухает, кто-то деньги зарабатывать не умеет, кто-то идиот по жизни, а я безумно любил анальный секс. Что тут такого? Я думал, жене нравится, а оказывается, она мне врала, тихо меня ненавидела и оргазмы имитировала. Как после такого женщинам верить? Любить их?! Заботиться о них!

Я задавал этот вопрос всем, кто под руку попадался, но внятного ответа не получил. Счастливые друганы-женатики с 15-летним стажем говорили, что мне просто не повезло. Разведенные бубнили, что все бабы стервы, а один знакомый гей сказал, что лучше б я его замуж позвал. Мол, такого, как я, ни одна женщина не выдержит. Я набил ему морду (не сильно, чисто ради профилактики) и ударился во все тяжкие, но так как денег на дорогих шлюх у меня не осталось, пришлось ограничиться алкоголем и порнухой.

Если б не пес, я бы даже из дому эти полгода не выходил, но он меня выгуливал регулярно, и плевать ему было на дождь, мое настроение и прочие отмазки. Впрочем, я сориентировался быстро и пользовался прогулками, чтобы добраться до продуктового магазина, что находился в нескольких кварталах от дома, и купить там пару бутылок коньяка и пожрать. Готовить я не умел, не хотел и учиться не собирался, денег у меня временно не было, желания их зарабатывать тоже, так что жил я, как студент: консервы всех видов, размеров и наполнения, макароны, сосиски, хлеб, кефир и апельсины. Из всего этого великолепия первыми обычно исчезала килька в томатном соусе. Обожаю ее с детства и могу жить на ней неделями! Что, в общем-то, я и практиковал уже второй месяц как. Наверное, я мог бы просуществовать в таком духе еще лет пять, но все мои планы спиться по-тихому и умереть во цвете лет от язвы желудка или цирроза печени, разрушил тот самый сосед сверху, которого я возненавидел до того, как узнал, кто он такой и где живет.

Все началось прекрасным декабрьским утром: сон не шел, коньяк кончился, пес просился по делам на улицу, так что волей неволей мне пришлось оторвать задницу от дивана. «Как же все гадко!», — думал я, не ведая, что это только начало. Знал бы, что будет дальше, остался бы сидеть дома. Мерзкий мелкий дождь поливал парк третий день подряд (середина декабря, епт), так что грязь на газонах стояла несусветная. Мало того, Цезарь умудрился залезть в пруд до того, как я успел его остановить. Это означало, что в ближайшем будущем мне придется мыть сначала его, потом ванную, а потом пол по всей квартире и полдня вдыхать ничем не убиваемый аромат мокрой псины. Заебись перспектива!

Настроение твердо держалось на отметке абсолютного нуля, но когда я зашел в магазин и увидел, как какой-то модный хлыщ берет с полки последнюю банку с моей любимой килькой, оно упало в минус. Ух, как я разозлился! Парень опередил меня буквально на секунду! Я окатил его презрением с тщательно подстриженной белобрысой макушки до сияющих зеркальным блеском черных кожаных штиблет и решил за кильку побороться. Зачем она ему? Он же гламурный подонок! Жрет, поди, ананасы в шампанском и мраморную свинину в яблоках, а килькой экономку кормит. А я лучше его экономки! И мне нужна килька!

— Парень, отдай кильку.

— Простите? — обернулся он.

Окинул взглядом и едва заметно скривился. У меня аж пар из ушей пошел, когда я глянул на себя его глазами: недельная щетина, воронье гнездо на голове, замызганные в битве с Цезарем куртка, штаны и ботинки плюс бутылка коньяка в руке. Бомж, епт, самый натуральный. Стыдно-то как! Одно радовало, коньяк был Remy Martin ХО, прямо скажем, не самый дешевый. А что делать? Не мог я бурду всякую пить, хоть ты тресни, и это выводило меня в короли. В короли алкоголиков, наверное, но это не суть важно.

— Кильку, говорю, отдай, — повторил я и вытащил из корзинки похитителя банку. — Тебе она не нужна.

— Это еще почему? — растерялся он.

— Потому что я так сказал, — отрезал я и отправился прямиком к кассе.

— Охуел?! Верни кильку немедленно! — возмущенный до предела голос обладателя лакированных штиблет услышали не только те, кто был в магазине, но, кажется, и те, кто по улице мимо проходил.

Так и знал. Я так и знал, что он истерику закатит! Гламурный подонок! Далась ему эта килька! Не успел я додумать мысль, как был нагло развернут за плечо, и оказался с крикуном лицом к лицу. Да ты ж мелочь наглая! Метр с кепкой в прыжке, детсадовский выпускник, а туда же! Одной левой в пол закатаю! Я поставил коньяк и банку с килькой на витрину с замороженными овощами, расправил плечи, похрустел пальцами и навис над парнем всей своей стокилограммовой тушей. Что-что, а нависать я умею. Даром, что ли, самбо со школы занимаюсь, в драки встревать не боюсь и любому люлей навешаю, дайте только повод.

— Ну?

— Баранки гну! — не поддался на провокацию парень. Прищурился, руки в кулаки сжал и нагло мне в глаза уставился.

Я прям его зауважал. Вот тебе и гламур. Кто бы мог подумать, а?

— Верни кильку.

— А в глаз? — вежливо поинтересовался я.

— А по яйцам? — не менее вежливо ответил он.

Тупик. Парень сориентировался первым: схватил консервную банку с килькой с витрины и попытался дать деру. Я его поймал тут же.

— Отдай!

— Пошел нахуй!

— Уебу!

— Хуй сломаешь!

Мы бились в горячих объятиях посреди магазина в попытке завладеть консервной банкой, которая переходила из рук в руки, как шлюха в бане. Мы ругались, боролись и в результате снесли стойку с чипсами, рассыпав пакеты по всему полу. Нас это не остановило. Я попытался сделать подсечку и уронить подонка на пол, но он вывернулся из захвата и едва не уложил на пол меня.

— Греко-римская? — выдохнул я, отступая. Ха! Чего бы не отступить? Банка-то была у меня!

— Самбо? — прищурился он.

Ринулся в атаку, но я решил быть умнее и хитрым финтом спрятался за спиной дородной тетки, что прибежала на шум битвы и принялась умолять нас прекратить сеять хаос и разрушение.

— Господа, я прошу вас! Что вы, как дети? Было бы что делить! К вечеру этих консервов целый ящик привезут. Клянусь! На всех хватит, а сейчас вам пора по домам. Или на работу. Утро же! Понедельник!

Я был с ней полностью согласен, а потому рванул к кассе, прихватив по дороге коньяк и шоколадку. Блондин скривился, но поддался уговорам и буянить перестал. Сразу так не мог?!

— Чем сегодня расплачиваться будете? — спросила меня на кассе знакомая продавщица. Улыбнулась кокетливо.

Я оскалился в ответ. Она увяла. Прости, детка, но нет у меня сейчас настроения с тобой в салочки играть.

— Картой, — сказал я, вытаскивая из внутреннего кармана платиновую карту известного строгими правилами швейцарского банка.

Не хотел, ох, не хотел я в НЗ залезать, но наличка кончилась, а до официальной зарплаты целая неделя. Жить-то на что-то надо!

— Ни хера себе, — сдавленно чертыхнулся за моей спиной блондин.

Я вскинул на потенциального самоубийцу глаза, но он сделал вид, что рассматривает шоколадки. Хороший мальчик. Умный. Понял, что я не так прост, как хочу казаться, и в бутылку не полез. Вот и славно. Я повеселел, снова чувствуя себя на коне, убрал карту во внутренний карман вместе с бутылкой и шоколадкой, сунул в наружный консерву и неторопливо направился к выходу. Вышел на улицу… и увидел стоящий недалеко от дверей кроссовок. Мой кроссовок!!! Да, номера у Lexusa теперь были другие, но это ж спешл эдишен, и не узнать его было просто невозможно: решетка радиатора, фары, бампер, тонировка… У меня аж сердце прихватило. Он же мне как сын был!

— Да что ж сегодня за утро-то, а? — спросил я серое небо над головой.

Оно пролилось на меня дождем. Достойный ответ. Я скормил сушку нетерпеливо скачущему на привязи у перил Цезарю, спустил с поводка и со слезами на глазах увидел, как он рванул к левой задней двери, чтобы по привычке забраться на сиденье и отправиться в путешествие.

— Цезарь, иди сюда, — голосом безнадежно больного позвал пса я. — Теперь это не наша машина.

— Вот именно, — раздался полный победного яда и злорадного смеха голос за моей спиной. — Это МОЯ машина!

Как я блондину ебало не начистил, не знаю. Наверное, он просто оказался быстрее меня: нырнул в салон, заблокировал двери и показал мне фак. От локтя!

— Гламурный подонок! — стукнул в его стекло кулаком я. Не сильно. Не дай бог стекло повредить!

— Кашалот в томатном соусе! — проорал подонок, завел мотор и с шиком стартанул с парковки.

Цезарь рванул было следом, но увидел печально торчащего посреди стоянки меня и передумал: вернулся, уткнулся носом в ногу и замахал хвостом.

— Я знаю, что все будет хорошо, лапа, знаю, — согласился с ним я, как следует приложился к коньяку и отправился домой.

…

Если б я знал, что ждет меня дома, напился бы в парке, потому что во дворе, прямо перед моим подъездом, стоял грузовик, из которого выгружали мебель, а на парковке маячил мой бывший кроссовок. Да что же это, а?!

— Мужики, что за переполох с утра пораньше? — спросил я у шустрых грузчиков, разглядывая кучу металлолома крайне подозрительного вида, которую они вытаскивали из машины с превеликой осторожностью.

— Новенький у нас, Алексей, прямо над твоей квартирой жить будет, — ответила вместо них Марь Ванна, что стояла под зонтиком неподалеку и, по старой привычке, контролировала весь процесс.

Вот только ее мне и не хватало! Она знала меня с пеленок, была боевой подругой отца по партийно-чиновничьей линии и держала наш дом в железных перчатках инквизиции. Теткой Марь Ванна была вредной, но умной и крайне проницательной, так что я старался с ней не связываться. Она, между прочим, на мою свадьбу опоздала аж на четыре часа, чем жутко моего отца расстроила, а вместо поздравления сказала, что эта плебейка мне не пара и лучше б я ее двоюродного брата замуж позвал. Толку было бы больше. Я тогда жутко обиделся и больше года демонстративно со старушкой не здоровался, но когда Ольга меня кинула, Марь Ванна пришла ко мне с бутылкой коньяка 1956 года розливу, и мы помирились.

— И кто он такой? — спросил я обреченно.

— Хороший парень, обеспеченный, — явно ушла от ответа хитрая старушка. Без ее ведома еще ни один жилец в нашем доме не поселился, так что кто-кто, а она всю подноготную нового жильца знала наверняка. — У него фирма по электронным приблудам, я в этом не разбираюсь.

— Понятно, — промычал я и пошел в подъезд, подпинывая скачущего вокруг пса под задницу коленом для ускорения.

— Его Даниилом зовут, — сказала мне в спину Марь Ванна. — Помоги ему по-соседски, Алексей.

— Я его только убить могу, по-соседски, — проворчал я, оглядываясь.

Шагнул в раскрытые двери и неожиданно врезался в чье-то тело. Запнулся за порожек и окончательно потерял равновесие, и так основательно нарушенное немалым количеством коньяка. Мы рухнули в тамбур подъезда, и я едва успел подхватить затылок человека под собой ладонью. Не дай бог расколет о гранит ступенек, мне ж потом его лечить придется!

— Ты издеваешься?!

Я аж матом подавился! Гламурный подонок лежал подо мной и прямо-таки искрился. Банка кильки выкатилась из моего кармана и громко шмякнулась на гранитный пол. Мы проводили ее глазами, а потом парень пришел в себя и зашипел, как дворовый кот на соперников в мае:

— Слезь с меня, долбоеб! Кашалот!!!

— Я тебя все-таки завалил, — расхохотался я, наслаждаясь победой. — Так тебе и надо!

— Радуешься, да? — перестал шипеть парень. Прищурился. Я напрягся. — Ну-ну.

— И что ты мне сделаешь? — насмешливо спросил я. Лучше б не спрашивал!

— То, о чем ты крепко пожалеешь.

Я напряг ноги, фиксируя его бедра, чтобы он мне в пах коленом не заехал, но парень оказался куда подлее, чем я думал, потому что обхватил меня за голову руками и поцеловал в губы. Точнее, засосал так, что у меня в глазах помутилось. От недостатка воздуха и негодования, я полагаю.

— Ммммм—шшш-уй! — через минуту ожесточенной войны языками вырвался из его рук я.

Вскочил на ноги, вытер губы рукавом, наткнулся на сумасшедший огонь в темно-синих, почти черных глазах и решил, что с меня этого подлого говнюка на сегодня хватит. Схватил Цезаря за ошейник, закинул подальше в сторону лифта и ринулся следом.

— Эй, кашалот, ты ничего не забыл? — ударил меня ножом в спину насмешливый голос нового соседа.

Я вспомнил про злосчастную банку с килькой, но сил на новый бой у меня не было, так что я воспользовался помощью друга:

— Цезарь, тащи кильку!

Пес послушно прихватил консервную банку и прискакал ко мне, донельзя довольный собой. Мы зашли в лифт, я показал глядящему на меня со странным выражением на лице парню фак от локтя и поехал домой с чувством не до конца, но выполненного долга. Я ж его завалил? Завалил! Кильку забрал? Забрал. Я молодец. И точка.

====== Глава 2 Шантаж ======

Целую неделю после переезда гламурный подонок таскал свои железки из одной комнаты в другую, что-то пилил, чем-то стучал и делал все, чтобы не дать мне спокойно спать днем. Я терпел это только из уважения к Марь Ванне, которая взяла отморозка под свое крыло и потребовала от меня вселенского понимания. Но в день, когда этот хмырь врубил долбежный музон в стиле транс, от которого люстры в двух комнатах из пяти начали бренчать хрустальными висюльками, мое терпение лопнуло.

— О, сосед, привет, — открыл дверь мелкий поганец и словно расцвел.

Я от его счастливого вида и улыбки как-то поутих, что ли. Передумал портить безупречное личико фотомодели, а вместо этого решил разгромить его аудио систему. Молча отодвинул парня с дороги и пошел на поиски колонок. С них, пожалуй, и начнем.

— Проходи, будь как дома, — ехидно сказал Даниил мне в спину. — Ты как раз одет подобающим образом.

Я аж вспотел, как-то вдруг понимая, что на мне только черные шелковые боксеры и тапочки. От это он меня взбесил, а?! Аж одеться забыл! Я поджал булки, чувствуя на заднице ожоги от чужого взгляда, и поспешил совершить акт возмездия. Больше я сюда ни ногой!

— Не спальню ли ищешь, дорогой?

— Что за шутки у тебя, придурок! Ты что, пидор? — огрызнулся я, останавливаясь в дверях комнаты, под которой моя люстра танцевала наиболее весело.

Ага. А вот и колонки, щас я их… Не тут-то было! Я остановился как вкопанный, когда увидел одни из самых крутых колонок в мире: Sonus Faber Aida, два ярко-красных монстра, стоящих целое состояние.

— Как хочу, так и шучу. А ты что, гомофоб? — возник за моей спиной Даниил, но мне на него было плевать. Это ж, епта, Sonus Faber Aida!!! Где он ее взял?! — Ясно, мозг выключился от восторга. Нравится, да?

— Конечно! — двинулся к красоткам я, но парень не дал мне сделать и шагу, неожиданно вцепившись в меня, как пиявка: обнял за талию и уткнулся лицом куда-то в загривок. Это еще что за нахер?! — Слышь, подонок, руки убрал!

— Не могу, — тихо выдохнул мне в позвоночник он.

Я аж мурашками весь покрылся и дышать перестал. Да что за хуйня?!

— Люблю тебя.

Я вывернулся и схватил парня за горло, с хрустом впечатывая в стену. Уставился ему в лицо, открыл рот, чтобы уничтожить, но огонь в его глазах едва не выжег мне мозг, и я смог только обреченно выдавить:

— Ты обкурился?

— Нет.

— Начитался любовных романов?

— Нет.

— Ты идиот?

— Нет! Я влюбился в тебя, едва увидел. Что в этом плохого? — сказал Даниил, складывая руки на мои бедра. — Хочу тебя до безумия!

Черт! Отпустить его шею, чтобы скинуть руки? Ну нет. Хер с ними, с руками. Я сжал пальцы на остром кадыке, парень захрипел и побледнел.

— Не смей ко мне приставать!

— Почему?

Я подзавис с ответом, а он спустил руки на мою задницу и сжал ладони.

— Пошел на хуй, отморозок! — подпрыгнул от неожиданности я.

— На твой — всегда пожалуйста.

Да что же это делается-то, а?! Я врезал ему коленом в живот, добавил кулаком в челюсть и свалил в свою квартиру в растрепанных чувствах. Этот подонок просто чокнутый! Как ему можно что-то объяснить? Он же глухой! У него, по ходу, мозгов нет, что уж про чувство самосохранения говорить! Ну его нахер.

…

Два дня я прожил в полной тишине, но так толком и не отдохнул, потому что после моего ухода к гламурному подонку приезжала скорая, и это серьезно меня напрягло. Силы-то во мне без меры, а парень хрупкий. Не дай бог в суд на меня подаст за моральный ущерб! Я ж практически нищий, а так и вовсе без штанов останусь. Но эти переживания не шли ни в какое сравнение с теми, что уготовила мне Марь Ванна. Она явилась на третий день после разборки и устроила пропиздон еще хуже, чем в детстве. А мне почти 35! Я мужчина в полном расцвете сил! Это же геноцид и садизм в чистом виде! Лучше б меня в обезьянник на пару дней посадили.

— За что ты парня избил, охламон?! Что ты себе позволяешь! Опустился вконец, пьяница! Тунеядец! Ремень по тебе плачет, мальчишка!

— Но он ко мне прист… — попытался подать голос в свою защиту я. Куда там!

— Знать ничего не желаю! Что хочешь делай, а вину свою загладь.

— Да не бы…

— Отцу позвоню и скажу, что ты сошел с ума, приставал к соседу и хотел его убить, — вонзила мне нож в сердце Марь Ванна. — Он тебя живо в Европу на лечение отправит.

— Это шантаж! — возмутился я.

— Он самый, — кивнула головой старушка. Гитлер в юбке! Чикатило! — В течение недели дело миром не решишь, пеняй на себя.

Она ушла, а я разбил о стену старинное блюдо из дедова сервиза, взял себя в руки и пошел к озабоченному подонку мириться. Что мне еще оставалось? Мой отец — тиран и сатрап, а я в молодости такое исполнял, что он меня даже слушать не станет: посадит в палату с мягкими стенами на полгода и все, капец котенку. Ни коньяка, ни прогулок с Цезарем, ни кильки в томатном соусе.

Даниил открыл сразу, будто у дверей стоял. Я помялся на пороге, виновато глядя на зелено-желто-синюю гематому на его челюсти, но внутрь вошел. По ходу, приложил я ему очень крепко. Ну и ладно, он сам меня спровоцировал!

— Зачем пришел? — стараясь не открывать рот широко, прошепелявил Даниил.

— Мириться.

Я протянул ему злосчастную банку кильки и увидел, как дрогнули в улыбке его губы. Так четко вырезанные, что любая красотка обзавидуется. На другом мужском лице они смотрелись бы крайне вызывающе, а тут наоборот, вливались, так сказать, в коллектив всеобщего великолепия. Даже две маленькие родинки на левой скуле это безупречное ебало не портили, чтоб ему! Он, наверное, по недоразумению мужиком родился.

— Этого мало, — взял консерву в руки Даниил.

— Чего тебе еще? — с досадой спросил я. — Я кильку, можно сказать, от сердца оторвал!

— Верю, но мне этого недостаточно. Проси прощения по-нормальному. Я, между прочим, тебе в любви признался, а ты меня избил! За что, спрашивается? У тебя совесть есть или как?

— Есть. Если бы ты меня не лапал, я бы тебя не бил.

— Если бы ты не был собой, я бы тебя не лапал, — вредным голосом сказал Даниил. — Пришел полуголый, ринулся в квартиру! Что я должен был подумать? Это ты во всем виноват!

Тьфу, вот ведь, зараза. Как он умудрился все с ног на голову перевернуть за пару предложений?!

— Я не виноват!

— Синяк на лице я сам себе поставил, что ли?

— Нет. Я.

— Вот и проси прощения!

— В кого ты такой настырный?! Соглашайся на мир по-хорошему, у меня нервы ни к черту, — начал злиться я.

— С чего вдруг? — двинулся на кухню Даниил.

Я отправился следом, разглядывая его задницу очень пристально. Почему нет? Он мою не только разглядывал, но еще и лапал, а мне нельзя? Тем более что она мне предложена была. Надо же знать, от чего отказываюсь. Лучше б не знал. Футболки на подонке не было, а когда он нагнулся, чтобы поставить банку с кильками на нижнюю полку кухонного шкафа, шорты сползли вниз, открывая очаровательные ямки пониже спины, и облепили поджарую задницу плотнее некуда. Я аж вспотел. Да если б он был женщиной, я б его тотчас же в постель затащил!

— Так что с твоими нервами, Алексей? — выпрямился Даниил.

Я поспешил незаметно прикрыть стояк рукой и краем футболки. Права была моя бывшая: любовь к анальному сексу до добра не доведет. Еще чуть-чуть, и на гламурного подонка дрочить начну. Черти что!

— Марь Ванна приходила, — брякнул я, не подумав. Сложно думать, когда мозг в яйцах плавает.

— Так это она тебя заставила ко мне прийти?! — помрачнел Даниил.

— Да.

Даниил помрачнел еще больше, отвернулся к окну и замолчал. Нехорошо так замолчал. С намеком на то, что я козел, дебил и настоящий ебанат. Он был прав, но мне почему-то стало обидно. Я, конечно, скотина, но не всегда. Изредка. Точнее очень редко. Только когда совсем невмоготу.

— Даниил, какая разница, почему я пришел? Пришел же!

Он плечом дернул, но не повернулся. Пришлось идти самому. Подошел к нему, положил руки на плечи. Кожа гладкая, как у ребенка, а под ней сталь натянутых канатов. Ни фига себе мышцы! Никогда бы не подумал.

— Убирайся, — дернулся в сторону он, — или извиняйся, как полагается!

Я прижал его бедрами к широкому подоконнику, чтоб не ерзал и не мешал с мыслью собираться. Я словами сто лет не извинялся! Неужели так непонятно? Обнял его, прижался к выступающим лопаткам грудью, порепетировал фразу в уме и процедил сквозь зубы:

— Так и быть: извини. Я не хотел бить тебя… так сильно.

— Мне одолжения не нужны! — напрягся Даниил.

— А что тебе нужно?

Зачем-то зарылся носом в светлые волосы, которые приятно пахли чем-то давно забытым, но очень вкусным. Даниил замер, а потом вцепился в подоконник тонкими длинными пальцами и выдохнул так, что мой опавший член мигом вернулся в исходное состояние и улегся прямо между упругих полупопий. Я опять вспотел и хотел отступить, но Даниил повел задницей, прогибая поясницу, и мои яйца аж зазвенели от накатившего возбуждения, а руки просто-напросто прилипли к ребрам и впалому животу.

— Ты.

— А? — не понял я, чуть покачивая бедрами, не в силах сдержать похоть.

В мозгах билось только одно: вот бы сейчас засадить ему! Со всей дури! Чтоб член свело от тесноты его стопудово узкой задницы. Он же парень, не девчонка, вытерпит и не такое.

— Мне нужен ты, — изогнулся в моих руках Даниил.

Как он это сделал?! Уму непостижимо! Задница по-прежнему впаяна в мой пах, но мне прекрасно видны его грудь, плечи и лицо.

— Зачем? — спросил я, обхватывая его рукой за шею.

Даниил похабно улыбнулся и развернулся ко мне лицом, а я едва не смутился от собственной тупости.

— Чтобы трахаться?

— Можно и так сказать, — скрыл огонь за длиннющими ресницами он.

Я заставил его снова смотреть мне в глаза:

— Я никогда не трахался с парнями.

— Ты любишь анальный секс?

Я немедленно сложил руки на его задницу и даже немного ее полапал. Под шортами. Ух! Парень довольно вздохнул и потерся своим стояком о мой. Очень странное, но чертовски приятное ощущение.

— Люблю. Если трахаю я, конечно. Мой зад неприкосновенен.

— Вот и прекрасно, — кивнул Даниил и погладил меня по щеке пальцами, сбивая с панталыку.

— Я властный тиран и чуть что пускаю в ход кулаки, — обхватил его за затылок рукой я.

Что я несу? Зачем?! Кому здесь нужны эти предупреждения? Мы же не пара. Я его третий раз в жизни вижу! Мы просто потрахаться. Так ведь?

— Я в курсе, — хмыкнул Даниил.

Слишком широко хмыкнул. Поморщился от боли. Я осторожно провел по синяку, довел палец до губ, с которых слетел если не стон, то что-то очень на него похожее. Меня это чертовски завело.

— Я люблю лишь себя, — предпринял последнюю попытку достучаться до парня я. Он так смотрел на меня, что мне стало его жалко. Нельзя так людям открываться. Нельзя! Сотрут с лица земли и не заметят. — Мне твои чувства по боку!

— Это мы изменим, — запустил руки под мою футболку Даниил. Провел холодными ладонями по спине и вцепился в мою задницу, прижимая к себе изо всех сил. — Ты будешь умолять меня о любви, запомни мои слова!

— Я предупредил, — сдернул с него шорты я.

Раз он глухой на оба уха, я снимаю с себя всякую ответственность! И думать о его моральном и физическом состоянии не собираюсь.

— Я тоже тебя предупредил! — потянул с меня футболку Даниил. Откинул в сторону, провел руками по моей широкой груди, вздохнул довольно. Приласкал пальцами соски. Ух! Аж мурашки по всему телу. — Если у тебя еще и член такой…

Я заткнул его поцелуем. Сколько можно болтать? Трахаться, так трахаться! Он ответил крайне скованно, так что я вспомнил, что у него болит челюсть, и сполз губами к уху и родинке под ним. Даниил задышал так, что мое терпение кончилось тут же: я скинул свои шорты на пол, развернул парня лицом к окну и запустил пальцы между полупопиями.

— Я растянут, не бойся, — уперся руками в подоконник Даниил.

— Кто постарался?! — рыкнул я и огрел его раскрытой ладонью по заднице, вызывая довольный ох.

У меня прям на душе посветлело. Ему нравится! Я приложил еще раз, чуть сильнее. Даниил выгнулся от удовольствия кошкой. Епт! Счастье есть! Если он еще и член мой полностью примет, то я его просто затрахаю!

— Я сам, — ответил Даниил.

Он сам? Что он сам? Ах, да! Растянул себя сам. Пошлые мыслишки завертелись в голове ураганом, но парень вцепился в свою задницу, раздвигая половинки, и у меня сорвало засовы: я только и успел, что схватить с подоконника тюбик со смазкой, вымазать в ней обоих и засадить Даниилу по самые яйца, забывая о презервативе напрочь. Я думал, он заорет в голос или попытается вырваться, но парень лишь сжался ненадолго, а потом выдохнул, повел ягодицами, прогибая спину, и отключил мои мозги. От нестерпимого возбуждения со мной еще и не такое бывает. Смутно помню, как перебрались на стол, потом почему-то оказались на полу, а потом я кончил и, кажется, потерял сознание.

Очнулся я от того, что меня поцеловали в губы. Я открыл глаза и увидел Даниила, который сидел среди обломков стола на полу рядом со мной и рисовал на моем теле узоры пальцами. Такой уязвимый… Ну нахер это все!

— Я сломал стол? — сел на полу я.

Даниил мигом вернул на лицо маску циника и насмешливо посмотрел мне в лицо:

— МЫ сломали, кашалот.

— Ни черта не помню, — признался я, поднимаясь на ноги. Прислушался к телу, понял, что похож на счастливый воздушный шарик, и сыто заулыбался. Вот это потрахались, так потрахались! — Судя по всему, я кончил, а ты?

— Я тоже, — улыбнулся Даниил и улегся обратно на пол. — Извинения приняты.

— Может, тогда вернешь мне кильку? — не смог не ответить на его кривую из-за синяка улыбку я.

Уж больно он был хорош. Такой грациозный, гибкий и даже на вид вкусный, что ух! Правда, весь в синяках от моих ручищ, но это пройдет. А когда пройдет, я приду к нему снова и буду осторожен. Буду смаковать, как самый дорогой коньяк в мире, запомню каждое мгновение и заставлю стонать от удовольствия. Я должен это помнить! Он же мой первый мужчина. В том, что у меня их теперь будет целая толпа, я даже не сомневался. Ни одна женщина не смогла бы выдержать того, что так легко перенес этот парень. Мало того, он даже получил от всего этого удовольствие, нескромными пятнышками блестевшее у него на животе. Эх, жаль, я не видел, как он кончил. Зрелище, наверное, фееричное.

— Не смотри на меня так, — оборвал поток моих пошлых мыслей Даниил. — А то я подумаю, что ты в меня влюбился.

Я смутился, отвернулся и начал поспешно натягивать шорты и футболку, а он замолчал и принялся смотреть на меня, не моргая, чем все сильнее выводил из себя. Я ему кто, порнозвезда?!

— Так что, кильку отдашь? — нарушил затянувшееся молчание я.

— Далась тебе эта килька!

— Я забираю? — уперся я.

Даниил потянулся, как кот, вызывая мурашки по моей спине, улегся на бок и подпер голову рукой.

— Нет. И если не хочешь все здесь убирать, проваливай.

Меня как ветром сдуло. Рушить — это я завсегда пожалуйста, а вот убирать… Ну его нахер!

Даниил

Только когда Алексей ушел, я смог, наконец, нормально дышать. Перебрался в джакузи, где и завис надолго, вспоминая все, что только что произошло. Тело ломило, но меня это волновало в самую последнюю очередь. Я в очередной раз совершил невозможное, и теперь ловил кайф. Я знал, что секс с Алексом будет охуенным. Знал с самого первого дня, как его увидел! Жаль только, что произошло наше знакомство на свадьбе моей двоюродной сестры. Три года коту под хвост из-за нее! Три! Года! Мне пришлось отрастить шкуру носорога и терпение императорского пингвина, чтобы не выдать себя и все не испортить. Слава Богу, я упрям, как осел, а потому всегда добиваюсь своего, и неважно, о чем идет речь: о сексе, деньгах, карьере или поставленных целях.

В тот день, когда я влюбился в Алексея по уши, я был нищим студентом последнего курса заштатного вуза, никак не мог признаться себе в том, что гей, и думал лишь о том, как выжить. Но эта свадьба изменила все. Я, как та самая Золушка, увидел своего принца и понял, что недостоин даже его мизинца. Прятать голову в песок было бесполезно: Алексей был старше меня на десять лет, владел несколькими небольшими заводами, объединенными в группу компаний, имел титул чемпиона в тяжелом весе по самбо-80, был красив, богат и знаменит. Что он нашел в Ольге, я так и не понял. Всем его друзьям, родным и знакомым было понятно, что ей от него нужны только деньги, а он смотрел моей двоюродной сестре в рот и верил всему, что она говорила. Кто бы знал, чего мне стоило промолчать на свадьбе!

Я бы, может, и не справился с нервами, если бы не странная старушка, которая подсела за мой столик ближе к концу вечеринки. Она была похожа на Маргарет Тетчер, настоящая Железная Леди, которая знает все обо всем и вертит сильными мира сего, как ей заблагорассудится. Не успел я и рта раскрыть, как она рассказала мне все тайны моей непутевой семейки, включая то, что я ради Алексея готов на все. В том числе и на публичный скандал.

— Малыш, сейчас не время снимать с Алексея розовые очки. Он принц, а ты нищий, он натурал, а ты гей. Что между вами общего?

— Но я…

— Ты любишь его, я вижу. — Я смутился, но она ободряюще похлопала меня по плечу. — Докажи это, и все в твоей жизни наладится.

— Как?

Старушка лукаво улыбнулась, и я понял, что только что продал душу дьяволу, но мне было все равно. Если однажды Алексей обнимет меня и скажет, что во всем мире ему нужен только я один, то я согласен. Посланница дьявола, она же Марья Ивановна Шницельбах, не подвела. Ее план был безупречен, и долгих три года я следовал ему, не отступая ни на шаг: включил мозги и упрямство, собрал команду программистов, заработал кучу денег, исправил изъяны в своей внешности и научился получать кайф от секса с мужчинами. Это было нелегко, ведь по сути своей я пассивом не был, но и представить Алексея, подставляющего мне зад, я не смог, как ни старался. Он был альфа-самцом, и это не обсуждалось.

Впрочем, через год мучений и десятка перебранных партнеров, я нашел того, кто показал-таки мне небо в алмазах, не вынимая член из моей задницы, и это дорого ему обошлось. Иван влюбился в меня, несмотря на все мои предупреждения, а я не смог на его чувства ответить. Я честно старался, понимая, что Алексей — это журавль, а синица вот она, у меня в руках, но делал только хуже. Мы расстались со скандалом, а через полгода Ольга бросила Алексея. Я забыл об Иване сразу же, но зато вспомнил о ведьмовской старушке и немедленно ей позвонил.

— Малыш, ну надо же, все еще не передумал? — нисколько не удивилась она.

— Я люблю Алексея, — сказал я. По-моему, этим все сказано, но она недоверчиво молчала, и я вынужден был продолжить: — Сударыня, мне уже 25 лет, я научился отличать ложь от правды и принимать серьезные решения. Я знаю об Алексее все и принимаю таким, какой он есть.

— А ты упрямый.

— Иначе бы вы мне не помогали.

— Какой сообразительный мальчик! — рассмеялась Марья Ивановна. — Приезжай ко мне, обсудим, как сделать нашего несчастного Алекса счастливым.

Я, конечно же, согласился. Без нее мне за Алексеем вечность бегать придется. Она читала людей насквозь, так что я приехал к ней тем же вечером, чтобы составить Великий План и убедиться в том, что у меня неплохие шансы на победу. Мы болтали до самого утра и, казалось, обсудили все на свете, но самое важное она сказала, когда я стоял в дверях.

— Ты должен знать кое-что, малыш. У Алексея опухоль мозга. Не пугайся, она доброкачественная, не растет с годами, сидит в его голове с детства и почти не мешает ему жить.

— Почти?! Как это «почти»? — запаниковал я. Ни хера себе, новости! А если он умрет? Как же я без него?! Сколько ему осталось? Сколько НАМ осталось?! — Алексей знает?

— Успокойся, Даниил, — похлопала меня по щекам Марья Ивановна. — Алексей не в курсе, потому что слишком эмоционален. Кто знает, что он навыдумывает? С него станется уйти в горы или заняться парашютным спортом, чтобы точно ничего в жизни не упустить. Кто бизнесом управлять будет?

— А мне вы зачем сказали, если все в шоколаде?

Марья Ивановна улыбнулась так пошло, что я покраснел. На что это она намекает?

— Опухоль дает о себе знать только тогда, когда Алексей перевозбужден: отключает мозг на время, и он не ведает, что творит.

— А он что-то творит? — прищурился я. Что-то старушка темнит.

— По-всякому бывало, — отвела глаза она. — И в драки лез, и к парням приставал, но то по молодости было.

— К парням?! По молодости?

— Ему тогда лет пятнадцать было. Он не помнил, что творил, поэтому его в Европу на обследование и отправили.

— Вы это к чему ведете?

— Алексей не любил никого из тех, с кем спал, даже жену, — после долгой паузы ответила Марья Ивановна. — Я не знаю, что с ним будет, когда он займется сексом с…

— С любимым, — подсказал я. — Я его любовь, Марья Ивановна. И вы это знаете.

— Я не знаю. Просто предполагаю, что ты не оставишь его равнодушным, — поправила меня она. — И я хочу, чтобы ты знал: если он полюбит тебя, а ты его предашь, я тебя уничтожу.

Я поежился от ужаса. Вот оно, истинное лицо дьявола! Как же это она своему подопечному на Ольге жениться позволила? Специально? Чтобы как можно дольше до парней не допускать и приступы беспамятства не провоцировать? Что же изменилось? Я не хотел знать ответы на эти вопросы.

— Ты понял меня, малыш?

— Да, сударыня.

Я попрощался с ней и вышел в коридор, когда меня догнал контрольный в затылок. Я ждал его, но все равно вздрогнул.

— Если Алексей узнает о том, что ты на него охотишься, и я тебе в этом помогаю, он тебя убьет.

Вот тогда-то я и почувствовал себя килькой в томатном соусе, которую поймали в сети, вкусно приготовили, замариновали и уложили в консервную банку, чтобы в нужный момент подать к столу. Жуткое ощущение того, что я марионетка в чьей-то игре, прошило меня насквозь, но лишь придало решимости. Я никому не позволю управлять Алексеем. Никому! Что бы он ни натворил. А для начала просто верну его к жизни.

Вода в джакузи совсем остыла, когда я вынырнул из тяжелых раздумий и поднялся на ноги. Задницу тянуло, синяки от пальцев Алексея наливались синевой, а гематома на челюсти желтым. Красавчик, куда ни глянь. Пришлось обмазываться специальными кремами с ног до головы, дабы привести себя в порядок. Я не хотел терять ни дня. Первый этап пройден, но это лишь начало. Самое трудное впереди. Как завоевать сердце того, кто теперь никому не верит?

— Я справлюсь, — подмигнул своему отражению в зеркале я и пошел спать.

====== Глава 3 Последнее воскресенье декабря ======

Алексей

Я сорвался через три дня. Порно меня больше категорически не устраивало, так что поздно вечером в последнее воскресенье уходящего года я привел себя в порядок и отправился в гости к Даниилу, прихватив с собой смазку и презерватив. Так, на всякий случай. К моей великой досаде, дверь мне открыла миловидная девица школьной наружности.

— Даниил дома? — спросил я.

— Еще нет, но скоро будет, — ответила она, протягивая мне руку. — Екатерина.

— Алексей, — вежливо тряхнул птичью лапку я. Выжидающе помолчал, но она только хлопала на меня глазами и явно не собиралась ничего больше говорить. — Ну ладно, я пошел.

— Я передам, что вы заходили.

Хлоп. Дверь закрылась перед моим носом, так что я развернулся и поплелся домой в ужасном расположении духа. Что за невоспитанные дети пошли? Даже войти не предложила! Я бы, конечно, отказался, но тем не менее! И где, интересно, носит Даниила? Машина под окнами стоит, сам видел. Вряд ли он будет таскаться по грязным улицам в своих пижонских штиблетах! Значит, кто-то его домой привезет.

— Вот мы и посмотрим, кто там у нас такой галантный, — проворчал себе под нос я, заходя в квартиру. — Где-то тут у нас был бинокль.

Я открыл кладовку и здорово напрягся при виде той горы хлама, что в ней лежала. Как в этом всем отыскать дедушкин морской бинокль?! Мне помог Цезарь. Пока я торчал столбом в дверях, он просочился у меня между ног и дернул за торчащее из груды шмотья розовое заячье ухо.

— Стой! — заорал я, но было уже поздно: гора барахла обрушилась на меня и практически погребла под собой. — Да чтоб вас!

Цезарь выбрался из нее первым, вытащил пушистого розового зайца и удрал потрошить его в мою спальню. Наверняка на постель залезет. Но сейчас это волновало меня в самую последнюю очередь, потому что бинокль нашелся! Я выбрался на свободу, взвесил все за и против, плюнул на кладовку и вывалившиеся вещи, и отправился следить за двором. Потом уберусь. Когда-нибудь.

С разведкой мне повезло, потому что не прошло и пяти минут, как на стоянку перед домом въехал незнакомый Ниссан Патфайндер, из которого выпорхнул взъерошенный, помятый и явно нетрезвый Даниил.

— Кто-то щас огребет, — сказал я мрачно и пошел встречать весельчака к лифту. Тяжело смотреть на пьяных веселых людей, когда сам второй день трезв как стеклышко и измучен борьбой с собственным членом.

Я поднялся к Даниилу, но лифт остановился на моем этаже. Странно. Я спустился по лестнице на один пролет и увидел стоящего у моей двери до безобразия элегантного парня, который явно репетировал речь. Я напряг слух, но ничего не услышал, так что шагнул еще ниже. Даниил насторожился, повернул голову, увидел меня и расцвел, превращаясь из гламурного подонка в счастливого мальчишку. Мне больно было на это смотреть. Нельзя же так! Нельзя!

— Иди сюда, поклонник, — протянул руку я.

Он скользнул ко мне с грацией кошки. Я глазом моргнуть не успел, как оказался впечатанным в стену.

— Алексссс, — зашипел мне в шею Даниил. — Ты скучал?

Я заткнул его поцелуем, заодно разворачивая к стене и стаскивая с него стильное кашемировое пальто. Отвлекся на пуговицы пиджака, получил поцелуи по всему лицу и шее, шипящее:

— Сссскучал!

И снова накрыл его губы своими. Заставил ответить, рассыпал по полу пуговицы его рубашки, обнажая грудь и живот. Выгнул спиной на подоконнике, чтобы провести руками по бокам, ребрам, выступающим ключицам. Наклонился и поцеловал родинку под ухом, заставляя Даниила урчать и лапать меня руками. Он добрался до моего паха, довольно вздохнул и запустил руку мне в штаны.

— Ты ж мой сладкий, дай я тебя поцелую.

Даниил расцвел в пошлой улыбке, оплетая пальцами мой член, и я без сил прислонился к стене, позволяя ему все, что угодно. Он меня не подвел: сполз на пол, вставая коленями на пальто, и накрыл головку губами. Я закрыл глаза от накатившего удовольствия и запустил руки в его волосы. Шаловливый язык прогулялся по стволу, вернулся к головке, и я толкнулся вглубь. В рот. В горло!

— Ррррр!

Вибрация отдалась на члене, яйца поджались, и я уплыл в довольно скалящуюся темноту. Вот же блядство!

…

Очнулся я у себя в квартире на постели. Как я сюда попал, было неясно. Повернулся и увидел лежащего рядом абсолютно голого Даниила. Ага. Значит, меня притащил он. Я попытался вспомнить, что произошло, и с ужасом понял, что опять потерял сознание в самый ответственный момент.

— Что ж я за лох!

— Алекс? — сонно вскинулся Даниил.

— Спи, — примостился с ним рядом я.

Он немедленно уложил голову на мою грудь, а руками и ногами оплел меня намертво. Я улыбнулся.

— Да ты собственник.

— Весь в тебя, — мурлыкнул мне в грудь он.

Я растрепал ему волосы и поцеловал в макушку.

— Где ты шлялся и кто тебя привез?

— Корпоратив был. Я решил напиться, но Василь не дал, представляешь? В самый разгар веселья вытащил с танцпола и привез домой.

— Правильно сделал, — прошвырнулся руками по стройному телу парня я. — Лучше со мной развлекайся.

— Спать хочу, — зевнул Даниил.

— Спи, — обнял его я. Накрыл одеялом и уснул сам.

…

Я проснулся поздно ночью от того, что Даниил тихо сполз с меня и куда-то пошел. Очень интересно. Я немедленно последовал за ним.

— Оооо, как хорошо, — завис над писсуаром парень, а я почувствовал себя полным придурком. Развернулся, чтобы уйти, но услышал конец фразы и остановился. — Так и кончить недолго.

Я вернулся, прислонился к косяку и уставился на Даниила в упор. Он почувствовал мой взгляд и поднял голову.

— Кончи для меня, — сказал я, стараясь не думать о том, как это звучит. — Я занимался с тобой сексом дважды, но не помню тебя в экстазе. Я хочу это увидеть.

— Здесь? — смутился он.

— В душе, — улыбнулся я. Кивнул вглубь ванной комнаты. — Вон там.

— Если ты будешь рядом, я доберусь до финиша куда быстрее, — сверкнул белозубой улыбкой Даниил.

— Я никуда не тороплюсь, — двинулся за ним следом я, залипая на сокращающиеся при ходьбе ягодицы. Они совершенны!

Даниил встал под душ, включил воду, провел руками по телу, смывая чужие запахи и грязь корпоратива, и я схватился за член, потому что парень был великолепен. Весь. От макушки до мизинцев на ногах. Его пальцы бродили по телу, играли со стояком и никуда не спешили, а я смотрел на него и делал все, чтобы удержаться на плаву и не утонуть в той мгле, что опять подкатывала к сознанию.

— Алекс, — уперся головой в стекло душа Даниил, закрывая глаза, ускорил движение руки на члене, поджал ягодицы. Напрягся струной и выстрелил почти прозрачной спермой на стекло. — Лекс…

Меня прошило от его шепота до самого нутра, и я кончил следом. Покачнулся, отчаянно цепляясь за угасающее сознание, и тут же почувствовал руки на талии, которые поддержали, не дали упасть и принесли умиротворение.

— Лекс, кашалотик мой, вернись, ну же! Я волнуюсь!

— Килька ты моя в томатном соусе, не волнуйся, — улыбнулся я, обнимая его. Смех разогнал тьму и вернул ясность мысли. — Я в порядке.

— Правда?

— Правда, — притянул его к себе я и крепко поцеловал в губы.

30.12.15

====== Глава 4 Гляделки ======

Алексей

Утро началось странно. Во-первых, я лежал на постели, но привычной тяжести от Цезаря на ногах не было. Во-вторых, по квартире витал офигенный запах жареного мяса. А в третьих, за окном шел снег. Надо же. Снег в самом конце декабря! Чудеса случаются. Как выяснилось пару минут спустя, чудеса случаются не только с погодой, но и со мной.

Я сполз с постели и, протирая глаза, медленно поплелся на кухню. Надо же узнать, кто там хозяйничал! Раз вытяжку не включил, значит, гость. Я добрался до кухни, открыл рот, чтобы начать разборки, но вместо этого рот закрыл, а раскрыл глаза, со странным ощущением пустоты в животе разглядывая колдующего у разделочного стола Даньку. Из одежды на нем были только синие стринги, которые ничего не скрывали, а только подчеркивали, и дурацкий фартук бывшей. Радио бренчало старого доброго Элвиса, так что Данька, как истинный любитель музыки, ему подтанцовывал, а так как руки у него были заняты ножом и морковкой, двигались только ноги и задница. Сексуальнее ничего в своей жизни не видел!

Я проглотил набежавшую слюну, поправил в трусах член, чтоб ему расти удобнее было, уставился на парня еще пристальнее и принялся его мысленно облизывать: с косточек на стыке ключицы и плеча до шеи, а затем неспешно спускаясь по позвоночнику вниз до ямочек над полупопиями. И только когда добрался до вожделенной задницы, увидел сидящего возле его ног Цезаря, который глядел на Даньку с не меньшим восторгом, чем я, но, в отличие от меня, капал слюной на пол.

— Отвали, — сказал ему Данька строго. Цезарь помахал хвостом и сделал жалобную морду. — Я же морковь чищу. Ты такое не ешь!

Я улыбнулся. Цезарь был таким же всеядным, как и я, а морковку и вовсе обожал. Впрочем, он жрал все подряд, особенно на улице, так что я уже не удивлялся, если он принимался с довольным видом есть гнилые яблоки, засохшие печенки или вообще траву с газона.

— Ты же мяса сожрал больше, чем Лексу осталось! Имей совесть, псина!

Я улыбнулся еще шире. Наивный чукотский мальчик. Совести у нас с Цезарем давно не было. У пса так с самого рождения. Так что у Даньки шансов отмазаться ноль.

— Не съешь морковь, я тебя выгоню из кухни, понял, попрошайка? — сдался парень, бросая кружок морковки, которая исчезла в розовой пасти лабрадора мгновенно. — Охренеть. Ты что, ее даже жевать не будешь?!

Цезарь посмотрел на него крайне неодобрительно и завилял хвостом, намекая, что было бы неплохо повторить, потому как мало и непонятно.

— Ну ты даешь, — покачал головой Данька и отправился к духовке. Через всю кухню. Ух! — Подожди, мясо проверю, потом дам тебе еще морковки.

Теперь настала моя очередь капать слюной в придачу к каплям смазки, что выступила на кончике члена, который я, оказывается, нещадно терзал рукой. Какой же я все-таки извращенец! Права была моя бывшая. Данька склонился над открытой духовкой, и я решил, что пора переходить к активным действиям. Какой смысл смотреть, если можно лапать?! Я прикрыл стояк трусами и шагнул в кухню.

— Привет… — я запнулся, подбирая ему прозвище. Зайка? Детка? Малыш? Милый? Фу! — Килька.

— Какая я тебе килька? — покосился на меня Даниил, тщательно скрывая улыбку. — Я зубастая акула! Мясо видишь? Ради тебя поросенка завалил!

— Плохой мальчик, — прижался к его заднице пахом я. Положил руку на плечо, поднимая к себе. — Гринписа на тебя нет!

— Мне повезло, — довольно вздохнул Данька.

Я обхватил его за шею, забрался второй рукой в трусы и коротко поцеловал в губы.

— Не очень. Я хуже Гринписа, уважаемый, и накажу тебя по всей строгости закона.

Так странно прикасаться к чужому члену! Но ощущение власти над себе подобным принесло чувство эйфории и желание подчинить мужчину, плавящегося в моих руках, полностью. Я поцеловал его в родинку под ухом, учащая дыхание, и потащил прочь от духовки. К окну. К широкому подоконнику.

— Лекс, постой, духовка, — попытался остановиться он.

Я был неумолим: подхватил его на руки и в два счета добрался до подоконника. Сдернул фартук, трусы и снова прихватил его член рукой, рассматривая во всех подробностях.

— Лекс, мясо же на стекле… надо в духовку…

Я заткнул его поцелуем, краем сознания понимая, что делал это уже не раз. Данька обхватил меня руками за плечи и шею, сползая по подоконнику так, чтобы открыть мне самое главное. Ух!

— На столе…смазка…

Мне было плевать, но Данька больно ущипнул меня за сосок, и я послушно метнулся к тюбику, лежащему на самом видном месте. Увидел сидящего, порочно-прекрасного парня на подоконнике издалека, и покачнулся от накатившего непереносимого кайфа. Нет. Нет-нет-нет! Только не во тьму! Да что ж за хуйня-то за такая?! Никогда такого не было!

— Лекс? — слетел с подоконника Данька. Обнял, прижал к столу бедрами.

— Так глупо, — cпрятал лицо на его шее я. — Сознание уплывает, когда я на грани, представляешь?

— Всегда так было? — пощекотал мое ухо губами он.

Дрожь удовольствия прошила меня до самых пят, и я подхватил его на руки, заставляя обхватывать меня ногами, благо весил Данька всего ничего. Повернулся, посадил его на стол, нещадно лапая руками и подставляя шею кусачим поцелуям. Хорошо-то как!

— Нет, не всегда.

— Буду считать это хорошим знаком, — рассмеялся Данька. Прикусил плечо. Больно! Получил за это ладонью по ягодице, но не остановился. — Ты влюбился в меня по уши и хочешь до умопомрачения!

— Я просто слишком много пил, — обломал его я, но он пропустил это мимо ушей и лег на стол.

Я от такого приглашения отказываться не стал и забрался в подставленную дырочку на всю длину, вполне себя контролируя. Но Данька выгнулся, когда я попал по простате, застонал тихо-тихо, и я поплыл, теряя себя в движениях и смазанных картинках.

— Лекс! Еще!

Это было последнее, что я запомнил.

Даниил

Смотреть на Лекса, не контролирующего себя, и страшно, и охрененно прекрасно. Второй раз у нас был полноценный секс и второй раз он довел меня до оргазма, не прилагая к этому никаких усилий: просто трахал как ненормальный, но моей капризной заднице это нравилось! Наверное, я такой же сумасшедший, как он.

Я пошевелился на столе и аккуратно сполз вместе с Лексом на пол, не позволяя страху заползти в сердце. Ничего страшного. Подумаешь, потерял сознание. Старушка же сказала, что это для него нормально! Я уговаривал себя, но видеть большого сильного мужчину таким беспомощным было больно.

— Лекс, очнись, любимый, — похлопал его по щекам я. — Давай, ну же.

Он зашевелился, со свистом втянул воздух в легкие, дернулся… Я заставил себя смотреть на все это. Я должен знать о нем все! Чтобы потом рассказать врачам. Другим врачам. Я найду тех, кто Лексу поможет. Цезарь подошел к нам, деловито обнюхал пах Лекса и, не успел я ахнуть, принялся слизывать сперму с его живота.

— Извращенец! А ну вон отсюда! — заорал я и принялся его отпихивать. — Тьфу! Брысь! Пошел!

Цезарь посмотрел на меня крайне недовольно, позволил себя отпихнуть и отправился вглубь кухни.

— Чего кричишь? — открыл глаза Лекс. Поморгал, восстанавливая фокусировку.

— Цезарь слизывал с тебя сперму, — скривился я. — Это ужасно!

— А еще он любит лизать подмышки и спать на моих носках, — рассеянно сказал Лекс. Меня аж передернуло. Тошниловка какая! Фу!!! — Но я его гоняю.

— Верится с трудом. У тебя вещи по всей квартире разбросаны, а уж носки так и вовсе.

— Серьезно? — удивился Лекс и сел, потирая виски пальцами.

— Единственное чистое место во всей твоей берлоге — это стол на кухне, — кивнул я, делая суровое и крайне осуждающее лицо.

У Лекса была охуенная квартира, просто чумовая! Столько любви, истории и элегантности в одном месте я не видел никогда, но он запустил ее так, что смотреть противно. Впрочем, себя он запустил еще больше. Я намеревался это исправить. Может, Лекс поймет все с первого раза? Увы.

— Вот такой я говнюк, — сказал он, поднимаясь на ноги и прихватывая меня следом. Взял за подбородок и посмотрел мне в глаза. — Однажды я выебу тебя в ясном уме и твердой памяти, правильный мальчик. И тебе станет все равно, насколько вокруг грязно!

— Лекс, я не хотел тебя обидеть, — дал заднюю я. Нормальные герои всегда идут в обход. — Мне и сейчас все равно.

— Я так и понял, — мрачно сказал он и жестоко поцеловал меня в наказание.

Глупый! Какое наказание?! Его поцелуи были высшим пилотажем, так что через секунду мы упоенно целовались и не думали ни о чем. Я-то уж точно.

— Чавк-чавк-чавк.

— Цезарь, кобель хуев, прибью! — неожиданно оторвался от меня Лекс и бросился к духовке.

Я растерянно моргал глазами, приходя в себя, а он схватил полотенце и огрел им по заднице лабрадора, который рванул с кухни с остатком мяса в зубах. Пса занесло на повороте, но он справился, оставляя царапины на старинном паркете, и скрылся в глубинах квартиры. Я рассмеялся в голос, глядя на несчастного голого мужика, стоящего на пороге кухни с полотенцем в руках.

— Не расстраивайся так, у меня в квартире есть твоя килька.

— Очень смешно, — надулся Лекс, подходя ко мне. — Я мяса хочу!

— Идем в ресторан, там твой ушлый пес еду у тебя из-под носа точно не уведет, — рассмеялся я, обнимая его. Лапая тихонько за все места сразу.

— Это не лучшая идея, — как-то враз посерьезнел Лекс, сжимая в руках сильнее положенного, и я вспомнил, что моя драгоценная сестричка оставила его без гроша в кармане. Ну, в его понимании без гроша, конечно.

— Я угощаю, — поцеловал его в застывший подбородок я. — Надеюсь, ты не будешь капризничать, а, мужчина в полном расцвете сил?

— Мелкий ушлый поганец, — рассмеялся он, поцеловал меня в губы и согласился.

30/12/15

====== Глава 5 Новый год ======

Алексей

Не знаю, как это получилось, но 31 декабря в 01:00 ночи я не лежал бухим дома, а шел по Икее и думал о жизни. Наверное, в этом все-таки был виноват несносный гламурный подонок по имени Даниил, который увел у меня из-под носа кильку в магазине, купил мою машину, заставил себя трахнуть и перевернул все в моей жизни с ног на голову всего за полторы недели. К моему великому сожалению, я так и не смог послать его на хуй. Я не любил его, но он, похоже, и вправду любил меня, и это дорогого стоило. Полгода грязной ругани с женой, а потом полгода в пьяном угаре доконают кого угодно, и я не был исключением. Только понял я это лишь после встречи с Даниилом. До того, чтобы сорваться в полную жопу, мне оставалось совсем чуть-чуть. И это было странно. В том смысле, что я, конечно, тот еще красавчеГ, но по жизни победитель, а не лузер. Как я допустил подобное? Этот вопрос заставил меня крепко задуматься впервые за…нное количество времени.

На следующий день после секса на кухне, когда Правильный Мальчик с презрительной миной на идеально выбритой моське открытым текстом обозвал меня свиньей, квартиру свинарником, а Цезаря мелким поросенком, мне пришлось собрать волю в кулак и пройтись по комнатам с открытыми глазами.

— Душераздирающее зрелище, — тоскливо сказал я Цезарю, который таскался за мной хвостом. — Дед бы меня за все это у стенки поставил.

На дворе стояло утро 30 декабря, а потому о том, как справиться со вселенским бардаком в квартире, я не имел ни малейшего понятия. Мало того, как-то вдруг я понял, что завтра Новый Год, который мне встречать негде, не с кем и не на что. Такого со мной не было никогда: я любил шумные вечеринки, толпы народу, всякого рода приколы, конкурсы и даже безбожно лажающих караокепевцев, а потому всегда встречал новый год в ресторанах, шикарных отелях по всему миру или на закрытых частных вечеринках вместе с какой-нибудь красоткой под боком. В этом году мне светила загаженная квартира, пара-тройка бутылок коньяка, горький шоколад и Цезарь в качестве напарника-собутыльника. Заебись! Так низко я не падал никогда. Выглянул в окно, увидел элегантного до отвращения Даниила, садящегося за руль моего Лексуса, и решил, что хватит с меня открытых глаз на сегодня.

— Что нам, свиньям, терять? — сказал я согласному на все Цезарю.

Кинул ему вместо сухого корма мясо, что сложил в морозилку мой хозяйственный любовник, и нажрался в хлам.

Как выяснилось вечером, терять мне было что (как минимум спокойствие), потому как гламурный подонок разбудил меня в девять вечера и развил бурную деятельность, от которой моя бедная голова чуть не треснула по швам. Я дар речи потерял, когда он ввалился в спальню с самой настоящей елкой.

— Как тебе? — спросил Даниил и воткнул ее в ведро с песком (где он его взял?!). Я не нашелся с ответом, а он добил: — Еле в машину засунул!

— В машину?! — взвился с постели я. — Мои белые кожаные сиденья!!! Я тебя убью, если на них хоть капля смолы осталась!!!

— Эй, успокойся, — спрятался за елку Даниил. — Я был осторожен.

— Да что ты говоришь!

— Не веришь?

— Не верю!

— Так проверь, — насмешливо отозвался из угла подлец.

Я метнулся к нему и зажал там намертво, чтобы без помех стереть ехидную ухмылку с его безупречного ебала. Поцелуем, естественно. Не то, чтобы целоваться с парнем мне безумно нравилось, просто другого способа не нашлось. Да и помять его гламурную одежку тоже не помешает. И то, и другое удалось на славу, так что когда я оторвался, выглядел он совсем по-другому: растрепанные волосы, яркие губы, тяжелое дыхание, распахнутое пальто, наполовину выдернутая из брюк рубашка… стоящий колом в расстегнутой ширинке член…

Ух, как я завелся!

— Похотливый мальчик, — провел пальцами по капле смазки на головке члена Даньки я. Он уперся затылком в стену, поднимая лицо к потолку, и нетерпеливо повел бедрами вслед за моей рукой. — Не провоцируй меня.

— Пожалуйста, Лекс, — забрался руками под мои трусы он.

Я не стал отказываться от приглашения: раздел его и закинул на постель задницей кверху. Он немедленно поднялся на колени и прогнулся. Мое тело рванулось к нему, забывая мозги в углу, так что я даже не обратил внимания на хрустнувшую под коленом планку кровати. А зря.

— Что это было? — насторожился Данька и посмотрел назад и вбок.

Позвоночник изогнулся… и я сорвался в очередной полет, полный тяжелого дыхания, стонов, долгих проникновений и оргазма, о котором я мало что запомнил. Опять.

Даниил

— Алексей, как тебе этот матрас?

Взглядом, что одарили меня в ответ, можно было резать стальные конструкции и крушить бетонные стены, но я его проигнорировал. После того, как мы сломали кровать и порвали матрас во время последнего секса, все мои сомнения в собственных силах испарились. Правда, в поход за рейками и новым матрасом я вытащил Алексея с боем, но вытащил же! Ну и что, что 31 декабря и полпервого ночи! По мне так самое время для покупок: в магазине народу почти нет, дороги в городе свободные, а Икея работает до 2х ночи.

— Мне похуй, — упал на очередную кровать Алексей. — Давай возьмем любой и пойдем уже!

— И не мечтай, — обломал его я. — Нам на нем спать хренову кучу ночей, так что соберись, тряпка.

— Я смотрю, у тебя далеко идущие планы?

Я предупреждение в его голосе игнорировать не стал и поспешил с покупкой покончить. Ссориться с ним сейчас мне было не с руки.

— С вас 56 099 рублей, — устало улыбнулась нам дама на кассе.

Я полез в карман за карточкой, но Алексей меня опередил и протянул ей свою платиновую Visa. Я взялся за тяжелый неудобный тюк и молча попер его к выходу. Черт! Откуда у него деньги? Он же на мели был еще вчера!

— Секс, еда, елка, матрас… в долги думал загнать? — догнал меня в лифте Алексей.

— Есть такое, — не сдержал досаду я. — Жаль, не удалось.

— Я зарплату получил. С поста генерального директора семейного бизнеса меня никто не увольнял, — насмешливо просветил он. — А зачем меня в долги вгонять, а, Правильный Мальчик? Ты же правильный мальчик, не так ли?

Я отвел глаза и прикрылся свернутым в трубу матрасом, но Алексей вытащил меня из-за него, вцепившись сильными пальцами в мой подбородок.

— Отвечай!

— Хотел исподволь заставить тебя встретить со мной новый год.

А чего темнить-то? Судя по всему, с этим упрямым кашалотом лучшая тактика — это нападение. Намеков он не понимал совершенно.

— Со мной?! — донельзя удивленные серые глаза Алексея меня изрядно повеселили. — Почему со мной? У тебя что, друзей нет?

— Есть, — пожал плечами я и вырвал подбородок из его цепких пальцев. — Но их много, а ты один.

— Это ты хорошо сказал, — неожиданно мрачно отозвался Алексей. — Я один.

Подхватил матрас и шагнул в открывшиеся двери лифта с таким видом, будто я воткнул ему нож в спину. Слов нет! Сам всех разогнал, а я виноват? Впрочем, вслух я это говорить не стал. Сорвется, а мне в новогоднюю ночь кашку манную жевать придется. Без зубов плохо, знаете ли.

— Я Новый год вообще встречать не хочу, — сказал Алексей, когда мы сели в машину.

В его машину. Я этот Лексус своим считать не хотел, слишком уж тут все было заточено под предыдущего хозяина. Мы вырулили со стоянки и выбрались на МКАД в полном молчании, которое я нарушать не собирался. До поры до времени, конечно. Алексей недовольно сопел, смотрел на спидометр и презрительно кривился, но молчал. Недолго.

— К твоему сведению, этот кроссовок может ехать в два раза быстрее 100 км/ч, — через пять минут неспешной езды не выдержал он. — Педаль газа справа. Та, что поуже.

— К твоему сведению, на МКАДе ограничение 100 км/час.

— И? К нам это какое отношение имеет?

— У тебя есть деньги на штрафы? — воткнул в него иголку я. А что? Сноб хренов! Денег толком нет, а туда же! Привык, что все позволено. — Я тебе все до единого пришлю.

— Зануда правильная! Бесишь!

— Мажор! — не остался в долгу я. — Золотой мальчик! Серебряная ложка в заднице жить не мешает?

— Еще слово — и я тебя прямо здесь выебу, — помрачнел он.

— Дождись новогодней ночи и еби, сколько сможешь.

Алексей подавился словами, а я едва сдержал улыбку. Ставить его в тупик доставляло мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Надеюсь, этого хватит, чтобы он согласился.

— Никакой новогодней ночи, — обломал меня Алексей.

— Почему?

— У меня нет денег на кабак даже на меня, что уж про тебя говорить.

— А при чем здесь кабак? — не понял я. Он посмотрел на меня, как на ненормального. — Что? Я говорю о твоей квартире, еде, свечах, елке и диком сексе, а ты?

— А я… — начал он и замолчал. Надолго.

Я с трудом заставил себя держать рот на замке. Алексей должен начать разговаривать со мной нормально! Мне нужен он весь, а не только его тело. Мы добрались до дому, заменили матрас на новый, унесли на помойку старый и вернулись обратно в полном молчании. Вот ведь упрямый тип! Какой смысл бухать в одного, если есть тот, кто может превратить тоску смертную в праздник?! Но Алексей молчал, так что я помог ему засунуть одеяло в новый пододеяльник и пошел к двери. К черту! Не собираюсь больше ничего выпрашивать. У меня тоже есть гордость!

— Обновить не хочешь? — слова догнали меня на пороге.

Сердце забухало в ушах. Я выиграл этот бой! Ура!

— Что? — остановился я. Но не обернулся. Он должен подойти ко мне. Просто обязан!

— Останься, — легли на мою талию властные руки.

Сползли на бедра. Потянули обратно в квартиру. Я схватился за косяк пальцами, схлопотал поцелуй в шею под ухом и вздрогнул от прилившей к паху крови.

— Остаться на Новый год?

— Упрямый гламурный подонок! — расстегнул пряжку моего ремня Алексей. Я поежился. Мы же в дверях! Что он творит?! — Всегда добиваешься своего?

— С тобой по-другому нельзя, — выдохнул я, наслаждаясь его пальцами на моем члене.

Алексею, видимо, нравилось прикасаться ко мне так, а уж про меня и говорить нечего.

— Со мной по-другому можно, — неожиданно рассмеялся мне в затылок он.

Я немедленно развернулся в надежде увидеть его улыбку. Она сводила меня с ума годами. В ней было столько ангельского порока, что я мог кончить только от нее. И я ее увидел: в уголках губ, в ямочках на колючих щеках и в просящих серых глазах. Они прошили мое сердце насквозь. Я убью любого, кто попробует у меня этого славного парня забрать!

— Расскажешь, как именно?

— У тебя и так неплохо получается. Дверь закрой. Не хватало еще ночью от непрошенных гостей отбиваться!

— У тебя ж пес есть, — скрыл облегчение и радость за ворчанием я, послушно щелкая замком на двери.

— Цезарь может только зализать насмерть, — рассмеялся Алексей, подхватывая меня на руки.

Я обхватил его за мощную шею качка рукой и не стал рыпаться. Нравится таскать меня на руках? Да ради бога! Лишь бы не отпускал вечность.

— Говорят, собаки все в своих хозяев.

— Не боишься?

— Боюсь, но вряд ли тебя это остановит.

Алексей многообещающе улыбнулся, но мне надоело смотреть на него просто так, поэтому я нагнул его голову к себе и стер улыбку поцелуем.

Алексей

Стрелка на часах неумолимо ползла к 24:00, я лежал на постели и никак не мог поверить в то, что 31 декабря 2015 года заканчивается. Целый год херни, дрязг, публичных унижений, безденежья и алкогольного угара уходил в темное прошлое неожиданно светло. Туда ему и дорога! Свечи, расставленные по всей комнате, подмигнули мне, Цезарь требовательно хрястнул лапой по ноге, выпрашивая кусочек вкусняшки. Проглот! Он неисправим! Лежащий у меня на груди Данька кинул ему кусок ветчины, что лежала на подносе рядом с нами, и сладко потерся о меня своим стройным гладким телом. Я изучал его целый день, но так толком и не запомнил, потому что наука сия давалась мне с трудом.

— О чем думаешь? — провел рукой по моей груди Данька.

— О тебе, — честно ответил я. — Ты свалился на меня, как снег на голову. Не думал, что однажды встречу новый год в тишине своей квартиры, голым и в обнимку с любовником.

— С любимым, — поправил меня он.

— Мечтай, — хмыкнул я, обнимая его крепче. — Для этого сейчас самое время.

— И то верно, — заерзал, выбираясь из моих рук, он.

— Ты куда?

Данька нашарил пульт от плазмы, что висела на стене напротив постели, и комнату заполнил нудный голос Путина.

— Как-то он в этом году голубоват, — хмыкнул Данька, разглядывая сиреневый галстук и такого же цвета губы президента.

— Следует модным трендам, наверное, — улыбнулся я, беря в руки бутылку шампанского.

— Прям как ты, — устроился за моей спиной Данька.

Обнял, прижался грудью к моей спине. Поцеловал позвонок на шее, вызывая дрожь по позвоночнику. Забрался шаловливыми руками мне в пах. Ух! Я отвлекся от речи президента на поцелуи и чуть не пропустил куранты. Шампанское едва не пробило пробкой навесной потолок и залило нас шипящим потоком, так что мы глотнули остатки прямо из бутылки и под гимн России принялись его друг с друга слизывать. Цезарь хотел было помочь, но был выставлен за дверь вместе с подносом ветчины в качестве утешительного приза, а мы выключили плазму и под свет свечей и гирлянды на елке принялись встречать Новый, 2016, год со всем пылом, на какой только были способны.

Как новый год встретишь, так его и проведешь, а я хотел в новом году оторваться на славу.

01/01/16

====== Глава 6 Василич ======

Даниил

Я проснулся как-то сразу. Обычно мне и десяти минут мало, чтобы проковырять глаза, потянуться, поворчать на будильник и только после этого сползти с постели, а тут словно шило в задницу воткнули: сел и принялся озираться по сторонам в поисках подлянки. Подлянки не обнаружил. Как и Лекса. И Цезаря. Может, гулять ушли? Я было успокоился, но на глаза мне попались настенные часы, которые показывали полседьмого. Знать бы еще, утра или вечера? Тьма кромешная за окном, алкогольный и сонный туман в голове мешали определить утро на дворе или вечер.

— Лекс? Ты где? Цезарь!

Тишина, разбиваемая тиканьем ходиков старинных часов, стала мне ответом. Это еще что за новости? Алексей же добровольно из квартиры ни ногой, а с Цезарем они гуляли в одно и то же время: 8 утра и 8 вечера. Куда он подевался? Я нашарил на тумбочке айфон и набрал номер Лекса. Длинные гудки… и задумчивый, но вполне трезвый голос:

— Да?

Фух! Прям от сердца отлегло. Я упал обратно на постель, проклиная себя за паникерство. Что я за человек-то за такой? Сначала думаю гадости, переживаю почем зря, а потом радуюсь, как ненормальный, что дурные предчувствия не сбылись.

— Лекс, ты где? Почему мне не сказал, что уходишь?

— А должен был? Это моя квартира. Хочу ухожу, хочу прихожу.

Я прикусил язык. Технически он прав. Кто я ему? Любовник. А любовникам вовсе не обязательно что-то говорить.

— Молчишь? — хмыкнул Алексей. — Ну да, ты же Правильный Мальчик. Скандалы закатывать не будешь.

— Хочешь, чтобы закатил? — вернул шпильку я. Он тяжело вздохнул, но промолчал. — Куда вас с Цезарем унесло? Для прогулки рановато.

— Я хотел отдохнуть от тебя, но ты так сладко спал, что у меня рука не поднялась тебя будить и выгонять. Вот я и пошел. Прогуляться.

— Оу, — растерялся я. — Но…

— Сегодня второе января. Мы провели вместе четверо суток! Это слишком…

— Хорошо? — подсказал я. Не позволю ему поганить то, что было между нами! Не позволю!!!

— Наверное, — неожиданно легко согласился Алексей. — Я отвык от людей, забыл, каково это — просыпаться по утрам в одной постели с кем-то, и не знал, что способен трахаться, как кролик. За эти дни я израсходовал свой годовой запас спермы!

— Буду считать это комплиментом, — улыбнулся я, счастливо пялясь в потолок.

— Да как хочешь, но отныне секса будет в разы меньше.

— Почему?

— Потому, — ушел от ответа он. Сука! — Так, ладно, раз уж ты проснулся, то одевайся, бери коньяк и тащи сюда свою шикарную задницу.

— Сюда — это куда?

— Мы в парке, что за домом. В беседке.

— Мы — это кто?

— Слишком много вопросов, — обломал меня Алексей. — Ах да, чуть не забыл! Возьми связку старинных ключей из второго сверху левого ящика секретера, что стоит в кабинете. И ключи от Лексуса не забудь.

— Но зачем?

Ответом мне стали короткие гудки отбоя. Вот ведь, интриган!

Я собрался быстрее ветра и едва ли не бегом добрался до назначенного места, где застал Алексея, сидящего в обнимку с пожилым мужичком, одетым скромнее скромного. Странно они смотрелись: богатый неряха и бедный аккуратист. Как они познакомились? Впрочем, звякнувшие стаканы открыли мне сию тайну на раз. Бухали вместе. Черт! Вот только запойного другана-алкоголика мне и не хватало! Цезарь лежал у них в ногах с таким видом, будто весь мир ему должен и отдавать не собирается. Я его понимал: на улице -16С, а он был, как ни крути, комнатной собачкой, не предназначенной для долгого лежания на полу беседки в парке при такой низкой температуре.

— О! Даниил! — Алексей увидел меня только после того, как я шагнул в беседку. — Не прошло и года. Ты что, быстрее не мог?!

— Не мог, — ответил за меня мужик, с которым он обнимался. — Ты только посмотри на него: он же с иголочки! Мне, чтобы так одеться, час как минимум нужен, а этот парень за полчаса обернулся.

— В пизду весь этот гламур, — отобрал у меня бутылку Алексей. — Ты вот тоже красавчик был, и что? Где ты теперь?

— На улице, — шмыгнул носом мужик. — Вот уж не думал, что на старости лет бомжевать буду.

— Не будешь, — хлопнул его по плечу Алексей. Глотнул коньяк из горла, поднялся на ноги и потянул его за собой. — Поехали!

— Поехали. С тобой я хоть куда поеду, Лешка. Я ж тебя от таким пацаном по двору метлой гонял!

— Было дело, — пошатнулся Алексей.

Я подставил ему плечо, но он глянул на меня, на мужика… и вцепился в мои бедра, задирая дубленку.

— Погнали, сладкий мой мальчик, отвезем Василича на новое место проживания.

Я от такого обращения опешил и остановился, а мужик окинул меня оценивающим взглядом и одобрительно хмыкнул:

— Я знал, что однажды ты снова баб на парней променяешь. Рад, что выбрал такого красавца.

— Это не я, — сжал мою ягодицу в руке Алексей и подтолкнул вперед по дорожке. — Это он меня выбрал.

— Какая, хрен, разница? — пожал плечами Василич, пьяно покачиваясь в такт шагам.

— Большая. Данька же у меня первый. Я б к нему подкатывать побоялся. Гламурный он больно. И красивый. И хрупкий. Ну, я думал, что хрупкий, а оказался гибким.

— Ты? Побоялся? — расхохотался мужичок и чуть не навернулся, споткнувшись о внезапно перебежавшего с одной стороны дорожки на другую Цезаря. Алексей подхватил друга за плечо и не дал упасть. — Лешка, что ты несешь?! Ты своего первого парня в 13 лет у меня в кладовке для метелок завалил, а он был старше тебя и вдвое больше.

— Врешь ты все, — помотал головой Алексей. Я же только уши навострил сильнее. Вот те раз! Какие, однако, интересные подробности всплывают. — В 13 лет я в Лондоне был. В спецшколе.

— Так ты туда поэтому и угодил, — важно пояснил Василич. — Отец тебя за этим непотребством застукал, избил чуть не до смерти, так что твоя мама тебя от греха подальше и сплавила.

— Байки из склепа, ага. Я про нашу семейку небылиц столько наслушался, что впору роман писать. Все про нас всё знают, одни мы не в курсях.

Почему это одни они? Я вот тоже многого не знал, но прямо-таки жаждал услышать все сплетни до единой. Увы. Мы добрались до Лексуса, неожиданно быстро в него упаковались и тронулись в путь.

— Направо, прямо два квартала, на проспект, перед развязкой налево, — сквозь сон вел меня по улицам Москвы Алексей.

Я с него охуевал. Он же был пьян в зюзю! Но! Его внутренний навигатор работал как часы и в итоге привел нас в Серебряный Бор. Охранники, увидев наш джип и спящего на пассажирском сиденье Алексея, даже пропуск спрашивать не стали: открыли ворота и едва не взяли под козырек.

— Чертовы снобы! — не удержался от легкой зависти я. Вот что значит три поколения мужиков у руля страны. — КГБ на вас нету!

— Дед по маминой линии был кгбешником, — сонно отозвался Алексей, тыкая пальцем на очередной поворот, уводящий нас в самый конец острова. — Трех вождей пережил. Кремень мужик.

Я бы про него поспрашивал, но мы уперлись в кованые ворота, и мне пришлось перевести разговор в прикладное русло:

— Открывай давай, мажор.

— Ключи у тебя, вот ты и открывай, — пробормотал он и попытался свернуться на сиденье калачиком.

Я рассмеялся вслух, с трудом разобрался в куче ключей и благополучно доставил нас до места назначения, которое оказалось огромным трехэтажным дворянским гнездом, стоящим посреди сосновой рощи. Чтоб я так жил! Как ни странно, из машины все выбрались самостоятельно. Цезарь рванул куда-то в темноту, Василич чутка протрезвел и принялся оглядываться вокруг с благоговением, а Алексей отобрал у меня ключи, открыл дверь и занялся сигнализацией.

— Василич, иди сюда, запоминай.

Я поспешил к ним присоединиться. Так, на всякий случай. Трезвый-то тут был только я один. Не дай бог, что не так, мне ж потом с полицией объясняться придется.

— Запомнил?

— Запомнил, — кивнул головой Василич. — Тока зачем?

— Жить здесь будешь, — кинул ему ключи Алексей. — Дарю тебе этот дом, друг.

— Но… я… это как же…

Мужичок аж протрезвел. Посмотрел на Алексея щенячьими глазами и кинулся обниматься.

— Да ладно, чего ты, он все равно пустой стоит. Вещи-то твои внучка еще не выкинула? Надо их сюда перевезти.

— Настя мне неделю дала, чтобы из квартиры убраться, но я ж не думал, что она вот так со мной. Под Новый Год! Пенсию я потратил, а до новой целых две недели.

— Добрая она у тебя, слов нет, — помрачнел Алексей и пошел вглубь особняка, зажигая по пути свет.

Мы с Василичем пялились вокруг, как два восторженных идиота, а он шел вперед и плевать хотел на окружающее его великолепие. Тот, кто родился с серебряной ложкой в заднице, наверняка считает все это обычным. Мы добрели до витой лестницы на второй этаж, поднялись по ней и остановились посреди коридора.

— Ты не против, если мы с Данькой здесь сегодня переночуем? — толкнул дверь комнаты, что была от него слева, Алексей.

— Как я могу быть против? — улыбнулся Василич, помогая ему добраться до кровати, что занимала всю вторую комнату.

Я поддерживал уплывающего в закат барина с другой стороны.

— Ну и ладушки, — упал на постель Алексей.

— Надеюсь, ты понимаешь, что про подарок он пошутил? — выпрямился я и посмотрел Василичу в лицо.

— Конечно. Его отец за такой подарок нас обоих в порошок сотрет, да и не потянуть мне такой дом никогда. На него же денег немерено надо!

— Данька, — поднял голову с подушки Алексей. — Дай Василичу полтинник на переезд и обустройство. Я тебе завтра отдам.

— Но...

— Я кому сказал! — рыкнул Алексей, и мы с Василичем безропотно подчинились: вход в личный кабинет с айфона, пару кликов, номер карточки для перевода, и, вуаля, пятьдесят тысяч уплыли на счет мужика, которого я видел первый раз в жизни.

— Я верну, — прошептал Василич. — Лешка проспится, я сюда управляющим попрошусь. Зарплата да пенсия — вот и рассчитаюсь. Не быстро, но куда нам торопиться?

— Не надо возвращать, — покачал головой я, усаживаясь на постель. — Вы просто приведите этот дом в порядок. Он того стоит, да и Алексей может обидеться.

— И то верно. Леша — широкой души человек. С детства такой. Барин, понимаешь? Жил бы в 19-м веке, промотал бы все состояние на нищих, проходимцев, баб и цыган с медведями.

— Хорошо, что мы в 21-м веке, и я мужик, — улыбнулся я, убирая волосы с лица Алексея пальцами.

Он поймал мою руку, потянул властно и подмял под себя так быстро, что я пикнуть не успел. Дернулся, чтобы накрыть нас одеялом (дом-то без отопления стоял, а на улице холод собачий!), но не тут-то было.

— Куда собрался? Не пущу. Поздно. Ночь. А ты красавчик. Лучше я тебя изнасилую, чем кто-то другой.

— Да я ж не против, — попытался еще раз выбраться из-под него я. — Но холодно!

— Я все сделаю, Даниил, — остановил меня Василич. — Принесу одеял побольше и камин растоплю. Котельную мне сейчас не одолеть, а вот печь растопить — запросто!

Я благодарно кивнул, завернулся в Лекса и даже не стал скидывать с постели улегшегося на ноги Цезаря. Он был таким теплым, что грех жаловаться на тяжесть. Василич суетился в нашей комнате почти час, но с камином справился. Ушел, оставив возле кровати початую бутылку коньяка и живой огонь. Вот так день. Кто бы мог подумать? Только не я!

Алексей выбил меня из колеи и заставил посмотреть на себя совсем с другой стороны. Его щедрость к практически незнакомым людям не укладывалась в голове. Как и покупка самого дорогого матраса в Икее. Он спустил сто тысяч рублей за три дня при том, что денег у него практически не было. Уму непостижимо! Это заставляло меня чувствовать себя жадным скрягой. Я так никогда не смогу. Хотя… Может, оно и к лучшему? Кто-то же должен московского барина хоть иногда тормозить! Я лежал в обнимку с любимым, смотрел на огонь в старинном камине и сам себе казался Золушком. Пробьют часы полночь, и превращусь я обратно в прыщавого неудачника из Мухосранска. Брр-рр-р! Ужас какой!

— Дорогая фея-крестная! Сделай так, чтобы никто и никогда не узнал о том, что я имею хоть какое-то отношение к бывшей жене моего принца. Пожалуйста!

03/01/16

====== Глава 7 Воспоминание ======

Алексей

Ослепительная полоса света… Метелки, лопаты, дворничий скарб… Замкнутое пространство… Пылинки в воздухе на стыке света из щели между досками… Парень… Наглые голубые глаза, ухмылка…

— Слабо?

Вызов… Адреналин… Руки сжимаются в кулаки… Рывок к наглецу… Борьба… Треск доски… Прижатые к полу руки над светловолосой головой… Страсть в глазах…

— Слабо?!

Поцелуй. Я толком не знаю, что делать, но знает он. Просто хочет, чтобы я был главным. И я хочу. Больше всего на свете!

— Ну же!!!

Одежда летит в сторону… Тяжелое дыхание… Он встает на колени, подставляя мне… И я толкаюсь… Стон… Неловко, но так… Оргазм подкатывает…

— Сукины дети!!! Убью!!!

Рывок за плечо. Удар в висок, в живот, в колено. За волосы на ноги. Рык. Удар в пах. Лицом в колено. Затылком в стену каморки…

— Нет! Отец, нет!!!

Я наверняка бы навернулся с постели, если бы меня не остановил… Данька. Так я не радовался с тех самых пор, как пешком под стол ходил. Облапал его и откинулся на подушки, закрывая глаза в немыслимом облегчении. Это был просто сон! Приснится же такое!

— Лекс, что случилось? Ты так метался по постели, что мне стало не по себе.

— Кошмар приснился.

— Про что?

— Я подросток, трахаю блондина в каком-то сарае, но в самый ответственный момент врывается мой отец и начинает меня убивать.

— О как.

Ни капли сочувствия в голосе. Скорее глубокие раздумья. О чем, интересно? Я заставил Даньку смотреть мне в лицо.

— Что значит твое: «о как»?

— Василич вчера говорил про твой первый раз, помнишь? — ответил он. — Вероятно, кошмар — отголосок этого разговора.

Василич говорил?! Колесики в моей голове закрутились с немыслимой силой… Забуксовали в болоте подростковых воспоминаний… И прорвались в тот день, когда я… Когда мы… Короче, в Тот Самый День.

— Лекс. Лекс! Вот черт, Лекс, очнись, ну же!

Я пришел в себя от нехилой пощечины, что отвесил мне Данька, и перестал тупо пялиться в пространство.

— Фух! Не пугай меня так больше!

Данька прижался ко мне всем телом и дотянулся до виска губами. Я немедленно отвлекся на его шею возле моих губ и на ноги, что обхватили мою талию. Одеяло сползло на постель, и я не замедлил прошвырнуться по его спине ладонями. И не только по спине, конечно.

— Лекс, — довольно заурчал мне в ухо Данька. — Уверен? Мне кажется, ты только что был серьезно не в себе.

— Я был не в себе двадцать лет, — поцеловал родинку под его ухом я и пустился во все тяжкие, с каждым движением вспоминая все больше: светлые волосы под моей рукой, прогнувшаяся спина, косые лучи солнца на гибком теле, ощущение правильности происходящего, глубокое неловкое проникновение, накатывающий оргазм и…

Все в моей голове смешалось в кучу: прошлое, настоящее и, кажется, даже будущее, которого лишил меня мой отец, проломив голову в том сарае. Я дернулся в сторону, уходя от удара, которого не было, упал спиной на постель, накрывая лицо руками, но Данька не позволил мне все испортить: пригвоздил мои руки к подушке над головой и уселся верхом:

— Лекс, ну же! Здесь только я, любимый.

— Данька, я не…

Он заткнул меня поцелуем так, как делал я, и поерзал на моих бедрах, отвлекая от идиотских мыслей о мести и ненависти. Я подчинился. К черту их! Потом разберусь. Данька перемену уловил и немедленно мною воспользовался.

— Ооох! — только и смог простонать я, когда он вернул мой член к жизни губами и сел на него до самого конца.

— На этот раз держи себя в руках.

— Я лучше буду держать себя в твоей заднице.

Данька рассмеялся и принялся меня насиловать, а я лежал под ним напряженным донельзя бревном и делал все, чтобы избавиться от тьмы, что пыталась накрыть меня с головой, едва я увлекался сексом слишком сильно, но я не сдавался и, в конце концов, почти ее победил. Хуй теперь моему отцу, а не обмороки!!!

— Лекссссс, — прошипел сквозь зубы Данька, ускоряя темп. — Ты со мной?

— Еще как с тобой!

Увидел, как он выгнулся от оргазма, стер каплю его спермы со своего живота, услышал облегченный стон и… потерял сознание. Вот же блядство!

…

Когда я очнулся, в комнате царил жуткий холод, и никого, кроме меня, не было. Даже Цезаря!

— Какого черта? — проворчал я, одеваясь и оглядываясь по сторонам.

Высоченные окна, старинные портьеры, потухший камин, золотые лилии на стенах и резные панели из дубового дерева. Ах, да! Серебряный Бор! Я же вчера наш фамильный особняк Василичу подарил. Это я, конечно, погорячился, но назад ходу…

— Леша, ты чего завис? О завтраке думаешь или обо мне? — ехидно спросил Василич, просовывая голову в дверь.

— Я, конечно, гей, но ты себе льстишь, древняя развалина, — хмыкнул я. Он немедленно перестал веселиться.

— Вспомнил?

— Да.

— Ясно. Что делать будешь?

— Убью отца, наверное, — задумчиво сказал я и похрустел пальцами.

Кулаки чесались до невозможности. Он сделал все, чтобы я на целых двадцать лет забыл о том, что такое полноценный секс и нормальный оргазм! Да за это его расчленить мало! Столько лет я терзал женские попки, а мне всего-то надо было перейти на парней! Но эту простую мысль из моей головы отец выбил самолично еще в детстве. Я ни разу, ни единого чертового раза за двадцать лет даже не подумал о парне в постели!!!

— Очень смешно. А если серьезно?

— Не знаю. Не думал об этом. Приведу себя в порядок, тогда и подумаю.

— Хорошая мысль, — одобрительно хмыкнул Василич. — Меня в помощники возьмешь? Точнее, в управдомы. Этот особняк — произведение искусства и нуждается в постоянном уходе.

— То есть владельцем его ты быть не желаешь? — с облегчением уточнил я. Этот дом был мне дорог.

— Мне он не по карману.

— Есть такое.

— Зато я по карману тебе. Приведу все здесь в порядок, отреставрирую, зимний сад к жизни верну. Тридцатки на зарплату мне вполне хватит.

— Идет, — кивнул я. Если он за такие деньги…

— Не считая расходов на содержание дома, конечно, — поспешил исправиться Василич, заметив мое повеселевшее лицо. — Полтинника для начала…

— Василич, имей совесть! — возмутился я.

— Ладно, ладно, ты ж теперь нищий. Напомню, когда снова богатым станешь.

Я кинул в него ботинком, но он пригнулся, и башмак улетел в коридор.

Клац, клац, клац… Хлюп…

— Цезарь! Фу! — ринулся спасать ботинок я.

Мне крупно повезло, потому что на пути Цезаря вырос Данька: схватил башмак и после непродолжительной, но кровопролитной битвы, сумел-таки его отобрать.

— Ты мой спаситель, — поцеловал Даньку в белобрысую макушку я, натягивая ботинок на ногу.

— Я знаю, — улыбнулся он, вернул поцелуй и потащил в столовую завтракать.

04/01/15

====== Глава 8 День Рождения ======

Комментарий к Глава 8 День Рождения с днем рождения, солнце мое) я помню)

05/01/16

Алексей

Рано утром меня разбудил звонок в дверь. Вставать не хотелось адски, потому как вернулись мы из особняка поздно ночью, а уснули так и вовсе под утро. Кого черти принесли?

— Лекс, к тебе пришли, — уткнулся лицом в подушки Данька.

— Как пришли, так и уйдут, — зарылся в волосы на его затылке носом я. Навалился, облапал гибкое голое тело, лизнул родинку под ухом.

Данька довольно заурчал, и… к звонку в двери добавился суровый вопль из моего телефона:

— Полундра! Свистать всех наверх! Полный вперед!!!

Я мигом передумал лапать Даньку и сел на постели. Не зря я чертей поминал! Только Марь Ванны мне сейчас и не хватало! Чего ей от меня надо с утра пораньше?!

— Кто ж тебя так хочет-то? — накрылся подушкой Данька.

— Догадайся с трех раз, — мрачно сказал я, сползая с постели.

Трусов поблизости не наблюдалось. Футболки тоже. О! Джинсы! Я спихнул с кресла Цезаря, встряхнул джинсы, на которых он спал, и черепашьим шагом отправился на казнь. От Марь Ванны разве чего хорошего дождешься?

— Алексей, ты себя в зеркало видел? Снежный человек и то приличнее тебя! Живо приводи себя в порядок! У тебя сегодня важный день.

Звуковой волной меня просто снесло с порога. В сторону ванной, естественно. Там можно забаррикадироваться и обрести покой на довольно долгое время. Да хоть до вечера! Не будет же она меня часами караулить. Я нырнул в ванную комнату и едва не прищемил просочившегося следом Даньку. Он захлопнул дверь, щелкнул замком и облегченно прислонился к ней спиной.

— Марь Ванна и до тебя добралась? — рассмеялся я, открывая краны в джакузи и скидывая джинсы на пол. — Ты бледный, как Смерть.

— Смешно ему, — буркнул Данька. — Я глаза открываю, а она на меня смотрит в упор! А я голый! В твоей постели!!! Стыдно — просто ужас.

— И ты сбежал, — поманил его к себе пальцем я, сползая в джакузи.

Водичкаааа! Я обожал воду и мог бултыхаться в ней часами. И даже днями, дай мне волю. К сожалению, шило в моей заднице было категорически против и вечно тащило меня в неизвестные дали на поиски приключений.

— Конечно! Ты вон, тоже сбежал, — скользнул ко мне в руки Данька.

— Ну ее к черту, — обнял его я.

Поцеловал в губы. Насладился неспешным ответом. Расставил ноги пошире, подставляясь знающей руке и ласковым струям

джакузи.

— Так, голубки, на все про все у вас час. Под «все» подразумевается не секс, а мытье и приведение Алексея в порядок, — раздалось командирское из-за двери. У нас обоих все упало к чертовой матери. Да чтоб ее!!! — Потом я позову Василича, он взломает дверь и расскажет о вас всему дому.

— Мы согласны на Василича, — отозвался я, поглаживая Данькину спину и ягодицы ладонью. Он рассмеялся мне в шею.

— Очень интересно. А что не так с Василичем?

За дверью повисла тишина. Зловещая такая… Не иначе Марь Ванна Василичу звонит. Мы переглянулись и обнялись покрепче. О том, что с нами сделает боевая старушка за похищение неизменного дворника и на все руки мастера нашего дома, я как-то не подумал.

— Алексей! Ты что себе позволяешь, поганец! Да я тебя сейчас ремнем выпорю! Украл Василича и думаешь, что тебе это с рук сойдет?! И не мечтай!

Я по привычке втянул голову в плечи, но Данька расхохотался, и я вспомнил, что ростом и годами давно уже не маленький. Да и сижу в безопасности за закрытой дверью. Не будет же она ее вышибать!

— Немедленно верни его обратно!

— Еще чего! Ему у меня в доме куда лучше, чем здесь, будет. Вам надо, вы его и уговаривайте.

— Или ты Василича возвращаешь, или я звоню твоему отцу.

— И что?

— И говорю, что застала тебя в постели с мужчиной.

Данька сжался, а я обнял его и расхохотался демоническим смехом:

— Звоните! И побольше грязных подробностей, пожалуйста. Непременно сообщите, что мой парень — невысокий красивый блондин с охуенной задницей, из которой я вот уже неделю не вылезаю!

Старушка охнула, а Данька нахмурился и поднес к моему носу кулак. Но мне море было по колено! Не фиг было меня головой о доски долбить!

— Откуда ты…

— Вспомнил! И не надо говорить, что вы не в курсе были! Сегодня парень в моей постели вас нисколько не удивил!

— Алексей, я…

— Да? — навострил уши я.

Извинений от Марь Иванны я не слышал никогда в жизни. Но меня ждал облом, потому что она громко вздохнула и резко сменила тему:

— У тебя сегодня День Рождения. 35 лет — круглая дата. Я тебя поздравляю.

— От это да, — схватился за голову Данька. — День Рождения! А у меня подарка нет.

— Мальчики, я вас прошу, приводите себя в порядок и вылезайте на свет божий. Хватит прятаться. У нас дел полно.

— Каких-таких дел? — насторожился я.

— Время девять, Цезарь скребет дверь в прихожей, а твоя помощница заканчивает оформление банкетного зала в моем ресторане.

— Вечеринка? — оживился я. — Прекрасно!

— Ты любишь вечеринки? — спросил Данька.

Я плюхнул его в воду и потопал в душ. При таком раскладе времени у меня и вправду было в обрез.

— Шутишь? Обожаю! На людей посмотреть…

— Себя показать, — закончил фразу Данька, устраиваясь в джакузи по-королевски. — Нимб тебе протереть, звезда?

— Я сам справлюсь, — взялся за бритву я.

— Зови, если что.

Я кивнул и принялся приводить себя в порядок. Меня хватило только на морду и подмышки, а ведь есть еще пах! Буйные заросли там выглядели крайне… Ужасно они выглядели! Данька вырос позади меня, я заценил его гладкое безволосое тело и застонал вслух:

— Как ты мне минет делал?!

— Ну, — хмыкнул он, обнимая меня со спины. — Я старался не углубляться.

— Ты что, глубже можешь? — напрягся во всех местах я.

Данька рассмеялся и прихватил мой член рукой:

— Могу. Но при условии, что ни одного волоска в паху у тебя не будет.

— Ради этого я готов на все, — развернулся к нему лицом я.

Вручил бритву и пену. Уселся на бортик джакузи, широко расставив ноги. Положил руку на белобрысую голову ставшего на колени парня и поплыл в закат от его возни на самом уязвимом, так что когда он уронил меня в воду и глубоко взял мой член в рот, я кончил мгновенно.

— Лекс, ну ты скотина! — рассмеялся Данька с неповторимой смесью довольства собой и досады на несдержанного меня. — А как же я?

— Иди сюда.

Я поднял парня на ноги, усаживаясь так, чтобы его пах оказался напротив моего лица.

— Лекс, ты уверен?!

— Гей я или не гей? — провел носом по его ровному, с небольшой аккуратной головкой члену я.

— Гей, — рвано выдохнул Данька и забрался мне в рот головкой.

Толкнулся чуть глубже, выбрался обратно. Я поспешил облизать его языком и губами. Подхватил тяжелые яйца рукой, второй проводя по всей длине, а потом взял член в рот так глубоко, как только смог. Данька передернулся всем телом, сжал мои волосы в кулаке, толкнулся в горло и тут же вышел, кончая куда-то мне на плечо.

— Лекс, спасибо, я даже не мечтал…

Я уложил Даньку рядом с собой в воду, и мы замерли в ней, обнявшись, на несколько долгих минут, которые стоили месяцев разговоров. Не знаю, о чем думал он, у меня в голове крутилось только одно: таким как сейчас, я своего гламурного воздыхателя проебу очень быстро. Влюбленность пройдет, и он уйдет от меня, не оглядываясь. Мы знакомы без году неделю! Насколько его хватит, если я продолжу бухать, вонять и толстеть? Конечно, я найду ему замену, но надо ли мне это? Данька устраивал меня по всем параметрам. Может, стоит приложить чуток усилий и свести его с ума как следует? Чтобы он если и смог выкинуть меня из своего сердца, так только с кровью! Больше я никогда в жизни не доверю душу тому, кто меня не любит.

— Что подарить тебе на День Рождения? — ворвался в мои мысли задумчивый голос Даньки.

— Себя, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

Он расцвел, превращаясь в счастливый воздушный шарик, и на душе моей потеплело.

…

Даниил

Марья Ивановна — дьявол в самом своем чудовищном облике. Казалось, она следила за мной даже тогда, когда я был в туалете ресторана, полного гостей. Кого здесь только не было! Впрочем, особо одаренные экземпляры были приглашены лишь после грандиозного скандала, который закатил своей помощнице Алексей ближе к обеду. Первым в дополнительный список попал Василич, потом продавщица из магазина, где мы бились за кильку, а затем крайне странные личности: бывший актер, а нынче запойный алкаш Григорий, владелец конюшни в Домодедово, тренер по стрельбе из тира на МКАДе, скрипач из Большого Театра и тп, и тд.

— Да где он их всех откопал?! — хваталась за голову Ирина, помощница Алексея. — Как я Валерию Николаевичу объясню, кто такой Миха?!

— А кто они оба такие?

— Один банкир, владелец двух трастовых фондов и миллионер, а второй берейтор и каскадер. Да я даже не знаю, кто такой берейтор!!!

Я незаметно подливал ей водку в мартини и успокаивал, как мог, ежась под грозным оком Марьи Ивановны, которая построила всех и вся, но так и не смогла унять виновника торжества. Алексей вел себя прилично ровно два часа: внимал поздравлениям, шутил, вежливо лобызался с дамами, безошибочно пользовался всеми столовыми приборами, что добрая Марья Ивановна в изобилии разложила вокруг тарелок, и даже не лез на рожон. А потом…

Гости приняли на грудь, расслабились… Какой праздник без драки? И она началась, когда один из известных на всю Россию актеров обозвал Григория бездарностью. Мы не успели и глазом моргнуть, как они вцепились друг другу в лица. Как ни странно, Алексей, прискакавший на шум в темном углу танцпола в первых рядах, вместо того чтобы добавить жару, помог мне и актеров с группой поддержки разнял.

— Неожиданно, — не удержался от шпильки я, когда мы вернулись к столу. Алексей утащил меня к себе во главу стола и усадил на место Марьи Ивановны, которая была на этом празднике Алексею вместо матери. — Я думал, ты присоединишься к веселью.

— Я хотел, — хмыкнул он, наливая мне брусничную настойку, а себе сок. — Но увидел твою недовольную мордашку и передумал. Ты бы мне наверняка не дал, устрой я пьяный дебош.

— Дал бы, — одним глотком закинул в себя алкоголь я. — Я мужик и понимаю, когда хочется спустить пар.

— Да ты ж моя прелесть, — растрепал мне волосы Алексей. Чуть шею не свернул! Тролль чертов, силищи немерено! — Так бы и затискал!

— Не здесь! — надавал ему по рукам я. — Обалдел?! Я приличный человек!

— Ты Правильный Мальчик, и это бесит! — тяжело вздохнул он. Завис ненадолго, а потом встал и решительно потянул меня на выход. — Пойдем, пора тебе подарить мне подарок.

Я оглядел зал. Гости перемешались в единую блудливо-развратно-грозную орду и прекрасно развлекались без именинника: знаменитый актер подкатывал к тренеру из тира, банкир тискал в углу продавщицу, элегантный Василич подкатывал к Марье Ивановне, танцпол то и дело вздрагивал от слоновьего топота зам министра образования, на столе танцевала дочка прокурора…

— Идем, сладкий мой подарок, я не хочу больше ждать.

Алексей подхватил меня на руки в темном коридоре и в два счета дотащил до служебного лифта. Как все-таки здорово, когда ресторан в том же подъезде, что и наши квартиры! Я не успел порадоваться этому как следует, потому что терпение именинника кончилось прямо в лифте, так что в его квартиру мы ввалились практически полуголыми. Цезарь попытался нас облизать, но мы и сами с этим прекрасно справились.

05/01/16

====== Глава 9 Ромул ======

07/01/16

Даниил

— Подъем! Сколько можно спать! Нас ждут великие дела.

Я зарылся головой в подушки. Знать не хочу, что там за дела. Праздники на то и праздники, чтобы не знать, не думать и предаваться полнейшему разврату.

— Ладно, как хочешь. Я пошел, увидимся… хм… когда увидимся.

Не понял?! Я сел на постели, лихорадочно продирая глаза. Это еще что за новости? Куда это дорогой мой Лешечка собрался?

— Эх! — уселся рядом со мной он, обнял, поцеловал в щеку. — Ты такой милашка спросонья. Так бы и затискал.

— Что тебя останавливает? — наконец раскрыл глаза я.

И здорово напрягся, потому что Алексей был одет, обут и подозрительно бодр. Таким я не видел его, ну, наверное, со свадьбы. Живьем в смысле.

— Мне пора, у меня свидание.

Моя рука немедленно отвесила ему пощечину. Сама. Это не я, правда!!! А вот на постель его завалил уже я. Осознанно. Он даже не сопротивлялся, только ржал, как ненормальный. Мудак!

— Ха-ха-ха! Данька, все, хватит.

— Ты! Бессовестный мудила! Я к тебе со всей душой! А ты! Мне! В глаза!

— Ха-ха-ха! Ревнивый придурок, остынь, — перехватил мои руки Алексей.

Я уперся, прижимая его к постели, но он хитрым маневром перевернул нас и придавил меня намертво.

— Я бы тебя с собой на блядки не позвал.

Я посмотрел в хитрое до невозможности лицо Лекса, и смутное подозрение, что меня только что развели, расцвело в моей душе пышным цветом. Обидеться, что ли?

— В чем тогда подвох?

— Думаю, теперь ты поскачешь на мое свидание впереди меня, ага? — рассмеялся Лекс, поцеловал в губы и скатился на постель. — На сборы у тебя двадцать минут. Форма одежды спортивная. На улице -16С и снег, если ты не в курсе.

— Двадцать минут?! Издеваешься?! Да я за это время только зубы почистить успею, — возмутился я. Он демонстративно посмотрел на часы, но я тоже не лыком шит, а потому шантаж показался мне самым правильным способом добиться своего: — Час, и мы едем на свидание на МОЕЙ машине.

— От же черт, — погрустнел Алексей. — Забыл совсем! Туда мне на форде соваться нельзя. Не поймут.

— Ладно, — сжалился над ним я и потащился в ванную. — Сорок минут.

Я уложился в тридцать пять, но Лекс моих стараний не заценил, потому что при виде меня снова заржал. Как конь, бляха муха!

— Что смешного?

— Гламурный ты подонок, Даниил, и всегда им будешь, — ответил Лекс и с королевским видом уселся на пассажирское сиденье. — Уфф! Хоть это в моей жизни не поменялось: через день после дня рождения водитель везет меня на свидание. Счастье есть. Ладно, поехали, нам на Каширку.

Я прикусил язык, но на провокацию не поддался. Не хочет говорить, куда и к кому едем, я спрашивать не буду.

Лучше б спросил.

Алексей

Смеяться много — вредно. После того, как одетый в бело-голубой горнолыжный костюм, белые перчатки и белые ботинки восхищенно-растерянный Даниил вошел в конюшню, я уже просто икал. Цезарь приложил свою лапу в деле превращения его одеяния в костюм кочегара еще в машине, когда сначала положил на плечо морду и закапал слюной, а потом вытер об его рукав грязные лапы.

— Леша, слышь, ты где такого чудика откопал? Белоснежка, ядрен батон. Он же тут угваздается в момент! — ехидный голос Михи, моего давнего друга, владельца конюшни и каскадера с многолетним стажем, невозможно было спутать ни с чем.

— Я не сказал, куда едем. Не чмори парня, ему и так не по себе, — оборвал его я и пожал мозолистую, покрытую шрамами руку. Прикалываться над Данькой могу ТОЛЬКО я, и никто другой.

— Да? — по-птичьи склонил голову набок Миха. — А по нему и не скажешь.

Мы задумчиво замолчали, глядя на то, как Данька кормит с рук злобного коня по кличке Боярин сеном и что-то шепчет ему на ухо, почесывая пальцами под нижней губой. Как он узнал, что этот монстр только так и дается в руки?!

— Ему просто повезло, — подумал я вслух и отвлекся от Даньки на приветствия обитателей спортивного комплекса, с которыми был знаком давно и не понаслышке.

Они считали меня богатым, но хорошим парнем с придурью в голове, а я запретил Михе вдаваться в финансовые подробности нашего с ним совместного проекта. Кому какое дело, что гостиница, банный комплекс и тренажерный зал принадлежат мне?

— Давно тебя не было, — потянул меня в сторону дальних денников Миха, пообещав остальным, что я, как всегда, останусь на ночь, тогда со всеми и поговорю.

— Думаешь, он меня забыл? — послушно потопал за ним я, придумывая отмазки.

Не готов я верхом ездить. Ну нах, меня на конюшне год не было! Вот рядом с конем походить или покормить его — это всегда пожалуйста.

— Ромул скучал, — укоризненно обернулся Миха.

Я сделал вид, что глажу любопытный нос Маруси, кобылы, что жила на этой конюшне еще с тех времен, когда она была сараем в поле. Это лучше, чем в глаза Михе смотреть. Стыдно. Ольга лошадей на дух не переносила, а я не спорил и ехал туда, куда она хотела. Дурак, что с меня возьмешь.

— Лекс, Лекс, ты только посмотри! — помахал мне рукой Данька, приплясывая от восторга возле крайнего в ряду денника. — Это же шайр! Настоящий! Чума!!! Глянь, какой он огромный!

— А ты откуда знаешь породу? — пытливо посмотрел на него Миха.

— Занимался конным спортом, когда студентом был, — не глядя на него, ответил Данька, чем поверг меня в культурный шок, а заодно подсказал путь к избавлению от мучений. — У нас тренер без теоретической подготовки и знания основ коневодства к лошадям и близко не подпускал.

— Хочешь проехаться?

Миха мой финт оценил, насмешливо покачал головой, но спорить не стал. Еще бы он со мной поспорил. Это же мой жеребец. Кому хочу, тому его и даю.

— А можно? — круглыми глазами уставился на нас Данька.

— Главное, шею не сломай, — кивнул головой я и чуть не сел на пол от неожиданной тяжести.

Ромулу надоела болтовня возле денника, и он решил привлечь к себе внимание: высунул морду в проход и, учуяв меня, а точнее сухарики из французского батона в моей руке, немедленно положил голову на мое плечо. Цезарь, что шел за мной хвостом, сел на задницу и уставился на нас в оба глаза в немом подозрении. Он к лошадям относился крайне настороженно.

— Привет, дружище, — повернулся к Ромулу я.

Конь аккуратно собрал сухарики с моей ладони и уткнулся лбом мне в лоб. Я обнял его за шею и спрятал в густой гриве лицо. Узнал!

— Я соберу коня, как только Алексей перестанет с ним обниматься, — сказал Миха.

— Может, про остальных расскажете? У вас тут кого только нет! – попросил Данька.

— С удовольствием.

Они ушли, а я зашел в денник, прислонился к теплому боку моего любимого жеребца и принялся выкупать прощение взятками. Ромул задумчиво доел сухарики, потом яблоко, морковку и рукав моей куртки, а потом довольно вздохнул, игриво подтолкнул меня головой к кормушке (я едва ее не снес) и простил меня за долгое отсутствие, одним махом слизав весь сахар, что я ему туда насыпал.

Даниил

Я забыл про свой костюм и ботинки, едва жилистый мужичок со странным именем Миха, которого я видел на дне рождения Алексея, вручил мне повод Ромула. Рядом с этим конем я чувствовал себя маленьким мальчиком. Ростом в холке 180см, больше тонны весом, вороной, с белыми чулками на задних ногах, он был великолепен. Я таких огромных зверюг только на фотках видел. В большом открытом манеже мы с ним, казалось, заняли все свободное пространство. С этим согласились абсолютно все, а потому по-тихому слиняли из него на дорожку, что вела вокруг, с явным намерением посмотреть на тот цирк, который скоро должен был начаться. Я клоуном быть не хотел. Не на того напали, уважаемые.

— Ромул у нас крайне флегматичный товарищ, — сказал Миха, оценивающе глядя на то, как я сажусь в седло, проверяю амуницию, подгоняю стремена и разбираю поводья. — Но терпеть не может, когда за рот дергают.

— Ок.

— Не пытайся его переупрямить, он тебя в стену манежа мигом закатает. Силы у него на трех жеребцов, как ты понимаешь.

— Ок.

Миха хмыкнул моим коротким ответам, подхватил корду и пошел в центр манежа бдить. Я бы на его месте еще и лассо захватил. Мало ли. Алексей остановился возле дверей и внутрь не пошел. Цезарь устроился возле него. Ага. Ежели чего, ловить на выходе будут. Ромул мотнул головой, я растерял поводья, смешки разлетелись в морозном воздухе… и я собрался с мыслями. Я не клоун!

— Ну что, малыш, давай знакомиться.

Ромул фыркнул и показал все, на что способен.

Алексей

Я перестал переживать за Даньку через двадцать минут незримой битвы, заценили которую абсолютно все, кто шарахался вокруг манежа. Ромул был крайне вежлив, Данька еще вежливее, но страсти от этого оказались еще более фееричными.

— Два дипломата, ядрен батон, — когда перемирие было заключено, подошел ко мне Миха. — Я думал, Даниил не справится. На одном упрямстве выехал! Ромул от такого мелкого всадника подобной подлянки явно не ожидал.

— Данька — наездник что надо, в отличие от меня. Я бы не справился.

— Тебя Ромул любит, поэтому все прощает. И подчиняется. Тебе вообще все вокруг подчиняются.

— Деньги творят чудеса.

— И это тоже, — кивнул головой Миха. — Но не только, так что не прибедняйся.

Данька пролетел мимо нас манежным галопом, который Ромул переваривал с трудом, а потому попытался незаметно вытереть стенку манежа ногой всадника. Фокус не удался: едва он начал бочить, Данька поставил его на вольт. Хитер, жучила!

— Кстати о деньгах.

— Ммм? — не смог оторваться от великолепной картинки я: мой конь и мой… любовник. Красавцы, а? Оба!

— Нас на соревнования зовут в Белоруссию, на конкура. Помнишь, ты двух девчонок под крыло взял? Они готовы. Если и не первое место взять, то побороться за призы точно.

— Сколько надо денег?

— Тысяч шестьдесят вполне хватит. Коневоз у нас, слава богу свой, прихватим по дороге еще пару лошадей от соседей, и вообще королями будем.

Ромул под руководством Даньки сделал остановку на галопе, и Миха одобрительно хмыкнул. Аж завидно стало. Мне он одобрительно никогда не крякал! Девчонки, что отшагивали своих лошадей по дорожке вокруг манежа, промолчать не смогли и добавили дифирамб Даньке с Ромулом словесно, а эти два перца поняли, что стали звездами шоу, которое всем понравилось, объединили усилия и повергли меня в уныние. Это что же получается? Им там без меня хорошо? А как же я? Цезарь потоптался по моим ногам и уселся на них, намекая на то, что уж он-то меня точно не предаст. И то вперед. Миха увидел мою помрачневшую физию, заржал в голос и потащил греться и приводить мое эго в порядок в клуб.

Даниил

Этот день я не забуду никогда. Ромул — охрененный жеребец: послушный, флегматичный, в меру упрямый, мягкий и огромный… идеальный! Конечно, не для спорта, но для любительских покаталок и даже для того же метрового конкура — самое оно. Я слез с него только через час и даже не заметил, когда Миха и Алексей из манежа ушли. Девчонки из местных помогли Ромула расседлать, показали, что и где на этой конюшне есть и даже успели состроить глазки. Я их намеки уловил, разочаровывать не стал и принялся подкатывать сразу к обеим, чтоб не обидно было, так что когда мы добрались до клуба, в котором заседали Миха с Алексеем, настроение мое зашкаливало за отметку 10 баллов.

Мужики при виде нас шептаться перестали, а вместо этого созвали народ к одному столу и принялись хохмить. И пить. И петь. И хуями меряться. А потом, глубоко ночью, Лекс утащил меня на конюшню, зажал в темном уголке амбара и чуть не изнасиловал. Я был не против, а очень даже за, но пискнувшая под ногами мышь и непонятно откуда прилипшие к уязвимым местам колючие соломинки заставили нас реалистично посмотреть на вещи, так что мы перебрались в номер в гостинице.

Я забрался в душ первым, но Лекс не стал ждать и последовал за мной буквально через пять минут, которые потратил на то, чтобы накормить Цезаря. Вода лилась нам на головы, алкоголь туманил мозг и раскрашивал мир в розовое. Вот бы жить так вечно! Все вокруг друг друга любят, всем хорошо и замечательно. Мир, дружба, жвачка.

— Ты сегодня такой счастливый, — прижался к моей спине грудью Лекс.

— Я влюбился, — не удержался от подколки я. А что? Ему можно надо мной прикалываться, а мне нет?

— И в кого?! — жестко обхватил меня за горло рукой Лекс. Я аж задохнулся. — Отвечай!

— В Ромула, — прохрипел я. Он ослабил хватку и громко выдохнул мне в затылок. — Долбоеб! Чуть не задушил! Шуток не понимаешь?

— На эту тему нет, — развернул меня к себе лицом Лекс. Виновато заглянул в глаза и ласково поцеловал в губы. — Простишь?

— Куда я денусь? — понимающе улыбнулся я. — Но это тебе за утреннее свидание, понял?

— Да понял я, понял, — нетерпеливо повел бедрами Лекс. — Давай потом поговорим, а? Лучше покажи, как ты умеешь двигать тазом, наездник. Мои бедра в твоем полном распоряжении.

Я рассмеялся, заценил по достоинству стоящее колом достоинство моего игривого жеребца, и согласился на верховую прогулку с превеликим удовольствием.

09/01/16

====== Глава 10 Некромант ======

10/01/16

Даниил

— Ты прикинь! Они! Меня! Замочили!!! УУУУУ! Закопаю, нах! Полдня коту под хвост!

Хорошо, что у меня реакция сестренкой тренированная: я увернулся от улетевшей в дверной проем мышки от компа с легкостью и даже успел дойти до стола, за которым сидел обиженный на весь мир Алексей до того, как он хлопнул крышкой ноутбука. Ага. В игрушки играем. В древние. Герои Меча и Магии, версия III. Это ж раритет! Где он ее откопал?!

— Что стряслось?

— Догадайся с трех раз, — буркнул Алексей и поманил меня пальцем с таким зловещим выражением на лице, что я расхохотался. — Иди сюда, мой любимый раб! Я буду вымещать на тебе злость за то, что только что просрал Правильным Мальчикам вроде тебя целый мир. Все замки, кучу денег и некроманта 25го уровня! Прикинь?! Не понимаю! Как так вышло?!

— На любимого согласен, на раба — нет, — послушно уселся на колени Лекса я и отобрал у него из рук фляжку с коньяком.

Он проводил ее глазами побитого жизнью пса, но спорить не стал, чем очень меня порадовал. Чем Лекс трезвее, тем с ним веселее.

— Меня не было всего полдня, когда ты успел завоевать целый мир, а потом его проебать?

— Я завоевал только половину, — забрался ладонями под мою рубашку Лекс.

Дыхнул мне в шею шумно… сжал как-то так… сладко… Я завелся как незнамо что… А он меня обломал!

— Пойду я на горшок, а потом заново начну. Некроманты вот так запросто не сдаются, даже если у них отобрали деньги, героев и замки! — решительно сказал Лекс и поставил меня на ноги.

— Ну ты засранец! — возмутился я. Получил смачный поцелуй в губы, шлепок по ягодице и туманное угумс в качестве оправдания. — Лекс! А как же секс?!

— Потом, — отмахнулся он, выходя из кабинета. — Вот отомщу рыцарюгам ангельским, и сразу тобой займусь.

— Или я тобой, — задумчиво прищурился я.

Ладно. Раз уж он собрался развлекаться без меня, я хоть научную статью по программированию почитаю, а то за две недели от жизни совсем отстал. В моем деле это недопустимо. Но и без секса день оставлять не хотелось.

— Сроку тебе до десяти вечера. Не придешь вовремя — никакого секса сутки.

— Че это? — притормозил у дверей Лекс.

— Завтра понедельник, уважаемый бездельник, — голосом вредной училки сказал я, поправляя невидимые очки на носу. — В отличие от некоторых охламонов, я работаю. Как и вся страна. У меня серебряной ложки в заднице нет, так что деньги с неба мне в карманы сами собой не падают.

— Мне тоже, — помрачнел Алексей. Вернулся ко мне, отвлек от ворчания долгим поцелуем и спер фляжку. — Иди, я приду к тебе вечером. Мне надо подумать.

— О чем? — облапал его я.

Обожаю с ним обниматься! Словно домой вернулся: тепло, надежно, развратно и легко. Класс!

— О том, как я докатился до жизни такой, — ответил Лекс. Я было обрадовался, но он продолжил: — У меня было шесть замков, восемь героев, а в отряде у Сандро аж двести лордов вампиров!!! Как же так получилось, что меня уделали?

Сука! Я отвесил ему подзатыльник и тут же продолжил ворчать. Не хочет по-хорошему, будем по-плохому:

— А еще у тебя была жена, уважение подчиненных, собственный бизнес, деньги и Лексус. Завтра начинается новый рабочий год. Настоятельно рекомендую подумать о том, что ты проебал в реальной жизни, а не о вампирах!

— Ты не понимаешь, — уныло потер затылок Лекс, пропуская мою тираду мимо ушей. — Некромантов убить практически невозможно! Где я лоханулся?

— Везде! — отрезал я и ушел из его квартиры, громко хлопнув дверью.

Пиздюк! Вот почему он такой? Все у него через край: если тратить деньги, так без счету. Если играть, то без времени. Если ехать, то без тормозов. Если любить, то… то без границ. Эта мысль уняла мои обиды и ворчания, оставляя щемящую нежность. Мужику 35, а он играется в древние игрушки и переживает за своих героев куда больше, чем за наши отношения. Наверное, за это я его и любил: Алексей, каким бы ни был отморозком, никогда не бросит тех, кого любит. Осталось только попасть в любимые.

— Надеюсь, секс перевесит желание покорить мир, — сказал я вслух и сам себе не поверил.

Алексей

— ДА!!! ДАДАДАДА! Получи, фашист, гранату!!! Что мне твои архангелы?!

Цезарь от моего вопля аж подскочил. Покряхтел, с трудом поднимаясь на скользком паркете, обиженно посмотрел на меня, мол, чего орешь, и ушел в спальню.

— Да ладно тебе! — крикнул ему вослед я. — Время-то всего ничего. Иди сюда, я тебя за ухом почешу.

Цезарь даже не оглянулся. Обиделся. Ха! Ну и подумаешь. Тоже мне, царь горы!

— Царь сегодня я! — гордо посмотрел на экран ноута я.

Мой главный герой, мой жуткий некромант Сандро пиздил толпу рыцарюг и архангелов в финальной битве и явно выигрывал. Ха! Нет денег? Найдем! Нет замков? Отберем! Главное, героя правильного выбрать, и все, победа обеспечена. Я сосредоточился на битве. Еще чуть-чуть!

— Бам. Бам. Бам!

Старинные часы пробили три ночи ровно в тот момент, когда я победил всех. Ура! Да здравствует Тьма, вампиры, костяные драконы и прочая нечисть! ХА-ХА-ХА!!! Некроманты рулят!!! Стоп. Три часа ночи?! Я оторвался от ноута и посмотрел на телефон.

— Твою ж мать!

Кресло недовольно заскрипело под моей задницей, и я закрыл слезящиеся от экрана ноута глаза руками. Данька же предупреждал, чтобы я не опаздывал! А я все проебал. Безупречная мордень моего неумолимого любовника немедленно возникла перед глазами. Красавчик. Ух! Но… Он же упертый! Наверняка не даст. Я покачался в кресле. А секса-то хочется! Как только мысль дошла до паха, победа в игре разом потеряла для меня всю свою прелесть и значимость. Завтра Данька уйдет на работу, и увижу я его только поздно вечером. Вот же дерьмо!

— Как же это я так увлекся?

Впрочем, я был бы не я, если бы не увлекся. Из-за этого все мои беды! Я поднялся и пополз в спальню. Что там мой Правильный Мальчик говорил про жену, уважение и деньги? И про мою машину. То есть про мою БЫВШУЮ машину. А еще я должен Даньке за Василича, Михе за девчонок, а Марь Ванне за банкет в честь моего ДР. А еще квартплату. И зарплату Василичу. И… У меня ж нет столько денег!

— Еперный театр! — замер статуей мировой скорби в дверях своей спальни я.

Разглядел лежащего посередине постели Цезаря и матерно выругался, осознавая всю степень своего падения. Подумал, подумал и решил кое-что в своей жизни переиграть. Теперь у меня появился новый герой, который поможет мне выбраться в короли. Снова. Главное, его не проебать.

Я хрустнул шеей и пальцами, расправил плечи, прихватил ключи от замка моего ангельского героя с тумбочки и пошел брать цитадель штурмом. Три часа ночи — самое время. Некромант я или где?

Даниил

Сказать по правде, я на Алексея даже не обиделся. Знал же, что не придет. Пока не победит, игру не прекратит. Упертый тип! Так что ровно в 23:00 я принял душ, глотнул на ночь чаю с медом и улегся спать. Завтра будет тяжелый день. После таких замечательных праздников думать не о сексе, а о работе будет крайне трудно. Я уснул, как младенец, а проснулся… проснулся, как свихнувшийся кобель, потому что Алексей прокрался в мою постель глубокой ночью и настолько раздраконил меня во сне, что я стонал в голос, не просыпаясь. Еще бы мне не стонать! Он делал мне минет!!!

Как только я это осознал, немедленно запустил руки в его спутанные волосы. Не дай бог сбежит. Я ж свихнусь! И только потом открыл глаза. Лунного света вполне хватило, чтобы заценить картинку: большой, обнаженный, возбужденный… довольный… От блаженного выражения на обычно недовольной моське Лекса я не сдержался и позорно кончил ему прямо в рот. Испугался… Но он проглотил сперму и даже не поморщился!

— Я мечтал об этом всю свою жизнь! — простонал я, откидываясь на подушки. — Я люблю тебя, Лекс. Правда!

— Докажи, — тут же навис надо мной он.

Я от его голоса распахнул глаза во всю ширь. Наждаком по нервам!

— Докажи…

— Все, что захочешь, клянусь!

— Убью, если обманешь, — губами на моем ухе пообещал Лекс, и я ему поверил.

— Не предам. Никогда!

Он посмотрел мне в глаза. Не знаю, что он в темноте разглядел, но какая-то запредельная ярость сменилась в нем на смех за секунду. Сумасшедший!

— Не бойся, мой Правильный Мальчик, солдат ребенка не обидит.

Я облегченно выдохнул, перевернул его на спину, оседлал, заставляя шипеть от наслаждения, и склонился к нему с самым пошлым выражением на лице, какое смог изобразить:

— Гламурным подонком мне нравится быть куда больше!

11/01/16

====== Глава 11 Просто так ======

Комментарий к Глава 11 Просто так Снегопаду в Москве посвящается)

13.01.16

Алексей

Снег засыпал Москву по самые уши, метель бесилась и сбивала спешащих на работу худышек с ног, а мы с Цезарем наслаждались неспешной утренней прогулкой. Мы обожаем снег, ведь под сияющей чистотой белизной не видно грязи и говна, в которых живем изо дня в день. Кругом летают ангелы, любят нас и осыпают холодными снежинками, приветствуя на празднике потусторонней жизни. Фонари загадочно мерцают сквозь снегопад и манят несбыточными надеждами, а ты идешь на свет и веришь им безоговорочно, ведь даже такие чудаки, как ты, во что-то верят.

С самого детства они были для меня отдушиной и почти что домом, потому что дом — это там, где тепло и уютно. Мне было гораздо теплее и уютнее под фонарями на улице, нежели в нашей с родителями квартире, так что свою любовь к ним я нес через всю жизнь, как знамя, и старался окружить себя всякого рода уличными лампами и светильниками по максимуму. Чем больше света, тем лучше. Цезарь был полностью со мной согласен, хотя бы потому, что каждый из них можно обежать кругом и пометить, а это, как ни крути, числилось его любимым занятием.

Мы совершили круг почета по парку, основательно подморозили яйца и единогласно решили, что прогулка удалась на славу и пришло время принять внутрь чего-нибудь согревающего. И тут я услышал шум трактора, который испортил мне весь кайф: он пронесся мимо меня, как болид Формулы 1, лихо навернул круг по двору и скрылся в соседней арке до того, как я успел оценить все последствия его появления. А оценить было что: снег, до этого лежащий ровным слоем, разлетелся в обе стороны от дороги, засыпав и тротуар, и стоящие по другую сторону машины. Цезарь вынырнул из кустов, с трудом одолел насыпь и немедленно ее за свои героические усилия обоссал.

— Согласен, дружище. Это она заслужила, — задумчиво сказал я, глядя на мой Лексус, не только засыпанный снегом, но и подпертый спереди огромной снежной кучей аж по верхний край решетки радиатора. — Вот же е…

— Еб твою мать! — подхватил мою мысль мужик, вышедший из подъезда. — Это кто у нас тут такой умный проехал?! Шею ему свернуть мало! Как мне теперь выезжать?!

Я сочувственно покивал, Цезарь деловито пошуршал в полузасыпанной снегом урне, а мужик, матерясь, как последний сапожник, и набрав полные ботинки снега, принялся откапывать свой Мерседес. Бедолага.

И тут я вспомнил, что Лексус-то не мой! А некоего гламурного подонка Даниила, который третью ночь подряд ложился спать в своей квартире, чем вынуждал меня к нему на эту самую ночь приходить. Я злился, но от чумового секса отказаться не мог, а он убедительно подлизывался в буквальном смысле слова и уговаривал не бубнить. Мол, он работает, а я нет, и тряпки для похода на работу у него в гардеробе развешаны, а не у меня. И потом, он приличный парень и не может, как некоторые беспардонные личности, шастать в одних трусах и тапочках с этажа на этаж.

— От ты попал, правильный мой мальчик, — злобно захихикал я, потирая руки в предвкушении бесплатного шоу. — Пижонам бой!

Представил Даньку во всем его гламурном прикиде…

«А потом без него, прижимающегося ко мне всем телом глубокой ночью и жутко шепчущего сквозь сон:

— Ты такой теплый, Лекс, а я все время мерзну. Согреешь?

— Конечно.

Невыносимо слышать тоску и страх в его почти бессознательном шепоте! Это нужно убрать. Немедленно! Обнять, поцеловать и даже немного пощекотать, заставляя ерзать попкой по моему паху. Ух! Главное, не отвлекаться. Смех убивает страх. Этому научил меня мой лучший друг еще в детстве.

— Знаешь, почему я теплый, а ты холодный?

— Почему?

— Потому что я Плохой Мальчик, почти что демон, и живу в Аду. У нас тут жарко.

— А я, стало быть, Хороший Мальчик, почти что ангел, и в Раю у нас страшный дубак? — переплетает наши пальцы и сжимает их в единый кулак Данька. Расслабляется, вплавляется в мои изгибы и довольно сопит, засыпая снова. Вот и славно.

— Угадал.

— Я стану Падшим Ангелом. Для тебя. Если попросишь.

— Не попрошу»

И желание смотреть на мучения Даньки, откапывающего машину, испарилось. Даже наоборот. Я огляделся по сторонам, и на глаза мне попалась скрытая деревьями подсобка Василича. О! То, что надо: лопата и щетка там сто пудово имеются. Правда, его самого нет, но я ж не весь двор откапывать буду, а только тропинку от подъезда до джипа проковыряю и выезд, так что позаимствую инвентарь на время, никто и не узнает.

— Алексей, ну надо же. Серьезное продвижение по карьерной лестнице от алкоголика до дворника! Ты теперь за Василича?

Ехидный голос Марь Ванны воткнулся в спину, как нож, едва я откопал выезд для Лексуса и принялся за джип щеткой. Твою ж мать! Я оглянулся, но скрывать следы преступления было бесполезно: лопата торчала в сугробе позади кроссовка, а вычурную зеленую щетку Василича знали все жильцы дома без исключения. Он ею за небольшую плату весной окна отмывал снаружи.

— Еще чего, — буркнул я, но вспомнил про хороший тон и заставил себя быть вежливым. — Просто машину откапываю. Что тут такого? И вообще, доброе утро.

— Доброе, говоришь? — еще ехиднее сказала Марь Ванна. Как она это делает?! У нее вместо крови кислота? — Даниилу так точно доброе. Это же его машина, не так ли.

— Так, — попытался отделаться от нее немногословием я. Ага. Щассс!

— Тогда почему ты ее откапываешь, а не он?

— Потому что, — отрезал я и жестко посмотрел доставучей старушке в глаза.

Еще слово, и она пожалеет, что на эту тему заговорила! Мои личные дела никого не касаются! Хочу чищу чужую машину, хочу снегом заваливаю!

— Хорошо, хорошо, не злись, — неожиданно легко сдалась Марь Ванна и как-то загадочно улыбнулась. Будто что-то пошло именно так, как ей хотелось. — Ладно, мне пора, у меня по плану куча дел. Вот сейчас, например, на собеседование к управдому дворники пришли. Он же без меня не справится!

Я проводил деятельную старушку подозрительным взглядом и передернул плечами. Бррр! Надеюсь, я в ее планах никоим образом не фигурирую. И Данька тоже. Она ж людоед: сожрет и не подавится, а он и не поймет, как так получилось. Цезарь проводил Марь Ванну до выхода из двора и вернулся обратно: что-то в нашей урне было такое-этакое, что никак не давало ему покоя. Наверняка неделю уже тухло. Самая вкусняшка! Но мне было не до пса. Народ начал выползать из подъездов, так что пора было делать ноги, а то и правда за дворника примут. Я ж в собачьем прикиде и с лопатой! Хорошо хоть снег идти почти перестал. Труды мои зазря не пропадут, и то вперед. Я избавился от лопаты, вручив ее очередному неудачнику на Инфинити, который наверняка опоздает из-за этих раскопок на работу, и обмёл Лексус щеткой еще разок. Напоследок. Он же ж моя прелессссть!

— Алексей?!

Я поднял голову от капота и увидел стоящего возле урны с Цезарем Даниила, который растерянно смотрел на меня черт знает сколько времени, нервно стискивая в руках тонкие кожаные перчатки и переминаясь с ноги на ногу в символически-зимних модельных туфлях из Италии. Такой мимимишный гламурный подоночек, что у меня аж яйца поджались от желания немедленно взять его на руки и потискать, портя безупречный вид! Хотя… Ему же на работу. Оставим обнимашки на вечер.

Данька вежливо дал перчатками Цезарю по морде, отвлекая от бумажного пакета, который тот выволок из урны, и подошел ко мне, старательно следуя выкопанной в снежных отвалах тропинке. Без шапки, светлый шарф на горле, стильное узкое пальто, брюки с иголочки и ботинки на манер летних. Как не в Москве зимой живет, ей-богу! Не зря, ох, не зря я тут ковырялся. Как бы он в таком виде машину откапывал?

— А что это ты тут делаешь?

— Самому догадаться слабо? — спросил я, сметая последний снег с капота.

Черт! Не люблю, когда ловят с поличным! Прям не по себе сразу. Надо было раньше когти рвать.

— Ты чистил выезд на дорогу и Лексус от снега, — после долгого раздумья выдал он, открывая машину.

— Поздравляю, Даниил. Ты сегодня — Капитан Очевидность, — ехидно сказал я, убирая щетку в багажник. Закрыл его и оказался нос к носу с Данькой.

— А зачем ты это делал? — почему-то шепотом спросил он и вцепился в мою руку своей. Такой холодной! Жуть.

— Просто так, — пожал плечами я, скрывая невесть откуда взявшееся смущение и пряча его пальцы в моей теплой руке.

Данька перестал дышать, переваривая мой ответ, а потом рвано выдохнул, расцвел и раскрасил мрачное снежное утро улыбкой ангела.

13.01.16

====== Глава 12 Светлячок ======

Комментарий к Глава 12 Светлячок Тем, кто замучил меня вопросами о Ромке и Серже) Я не обещаю, что часто, но изредка, крайне редко!, они-таки будут в этой истории появляться.

15.01.16

Алексей

Я поднимался по лестнице в Данькины апартаменты в глубоких раздумьях: вечер пятницы, денег нет, а хлеба и зрелищ хочется. Секс — это, конечно, здорово, но как-то маловато. Хотелось драйва, адреналина и прочих подобных прелестей. Мужские голоса неожиданно громко разнеслись по подъезду, и я замедлил шаг. Кто это там, интересно, ругается?

— Даня, не будь сукой! Разреши войти, нам надо поговорить.

— Я и есть сука, уходи сейчас же! Нам не о чем говорить. Между нами давно уже все кончено.

— Было бы кончено, ты бы сейчас так не волновался.

— Ваня, пошел нахуй, а? Скоро придет Алексей, я не хочу, чтобы он тебя видел.

— Почему это? Аааа! Так ты ему про меня не говорил!

— Если бы он спросил, я бы сказал, но ему плевать на моих бывших любовников.

— Тогда чего переживаешь-то? Сядем вместе, поболтаем, может, я ему чего в постели посоветую…

— Я тебе сейчас череп проломлю. Пошел вон!

— Не могу, Даня. Я ж тебя люблю, глупый мой зайка. Хватит уже бегать за своим недосягаемым Лешей, тебе нужен я. Не трать зря время. Сколько ты на него охотишься? Год? И что толку?

— Алексей — мой любимый и, с некоторых пор, мой любовник.

— ТЫ С НИМ ПЕРЕСПАЛ?!

Я от наполненного дикой яростью мужского вопля пришел в себя и понял, что стою на последней ступеньке лестницы, а за поворотом, в дверях Данькиной квартиры, кто-то пытается отобрать у меня любовника.

— Не смей повышать голос! — холодно оборвал мужика Данька. — И не вздумай распускать руки. Ты же знаешь: уебу на раз. Убирайся отсюда к чертовой матери и никогда больше даже близко ко мне не подходи.

Бряк! От захлопнувшейся двери вздрогнули окна на лестничной площадке. Я хрустнул пальцами. Данька — ангел, а я — демон, и поэтому кое-кто сейчас огребет по полной. Я шагнул на площадку и нос к носу столкнулся с парнем, что рвался в его постель. Высокий, мощный, чем-то похожий на меня, только моложе и беднее.

— Ты, кажется, поговорить хотел? — посмотрел на него в упор я.

Он вздрогнул от неожиданности, а потом обшарил меня с ног до головы оценивающим взглядом и презрительно скривился.

— Алексей? Офигеть! Ты же чмо! Что Даня в тебе нашел?! Целый год он парил мне мозг и в итоге все равно ушел. Променял меня на тебя! Да было б на что менять! Твою ж мать! Если бы я…

Хрусть! Мой кулак врезался в челюсть говорливой твари с такой силой, что откинул парня к лифту. Я шагнул к нему, нажал на кнопку вызова и вздернул на ноги за шиворот.

— Никогда. Больше. Здесь. Не. Появляйся. Убью!

— Не посмеешь!

Я в ответил ударом в нос, отправляя прямо в открывшиеся двери лифта. Он стукнулся затылком о зеркало и сполз на пол, а я нажал на кнопку первого этажа.

— Ты меня понял, уебище.

Лифт уехал, адреналин схлынул, и я вдруг понял одну очень важную вещь: Данька сох по мне целый год. Или все-таки «охотился» за мной?! ЦЕЛЫЙ ГРЕБАНЫЙ ГОД!!! Кусочки мозаики закрутились в мозгу и выстроились в некую закономерность: Даниил покупает МОЙ Лексус и квартиру над МОЕЙ не просто так. Даже кильку в магазине он отобрал специально, чтобы привлечь мое внимание! Я уперся лбом в холодное окно, вспоминая подробности наших встреч. Холодный ушат понимания чуть не уронил меня на колени. Даниил не смог бы подобраться ко мне так близко без помощи того, кто знал обо мне очень много, а это значит, что Марь Ванна, старая ушлая ведьма, была в курсе. Меня опутали паутиной лжи. Опять! Да что же это такое, а? Я вспомнил счастливое лицо Даньки, глядящего на меня с обожанием, и мне вдруг стало нечем дышать. Он был так похож на ангела!

— Ангелов не бывает, — сказал я вслух, чтобы расклинить челюсть и перестать скрипеть зубами. — А меня снова предали.

Я бессмысленно уставился на снег за окном, на полутемный двор, на машины, на укрытые снегом деревья. Вот семья выползла из машины. Вот новый дворник скребет лопатой у подъезда. Вот фонарь потух. Наверное, лампочка перегорела. Прям как я. Тьма накатила, утягивая в никуда, но взгляд зацепился за въезжающий через арку во двор оранжевый Инфинити. Свет его фар сверкнул звездой под погасшим за минуту до этого фонарем, и я ринулся вниз по ступенькам, как ненормальный. Мне нужен воздух. Просто глоток воздуха, черт побери!!!

Я чуть не вынес двери в подъезде и пулей вылетел на улицу. Вдохнул полной грудью, успокаивая бешено стучащее сердце, и вдруг увидел рядом с моим Лексусом тот самый оранжевый финик, из которого вышел высокий стройный парень. Увидел меня, заулыбался и приветственно махнул рукой.

— Доброго вечера, лопатовладелец! Как ты вовремя, а? Я уж думал тебя не найду, — в несколько шагов добрался до тротуара он. Тряхнул головой, скидывая снег с темных растрепанных волос, и встал рядом со мной под козырьком подъезда. — Ты мне здорово помог тогда, в снегопад. Я б без лопаты полдня откапывался.

О чем это он? Снегопад… лопата… сугробы… завал на парковке…

— А, — дошло до меня, — так это я тебе тогда лопату отдал!

— Ага, — кивнул парень и лукаво улыбнулся: — Но тебе тогда было не до меня.

— Точно, — заулыбался я в ответ и залюбовался игрой света и тени на его лице.

На красивом лице, надо сказать. Странно. Почему я раньше этого парня не видел? Таких, как он, замечают все и всегда, потому что есть все, а есть спешл эдишен вроде него: безмерно обаятельные дьяволы, искушающие одним своим видом. Они даже не пытаются маскироваться, а люди все равно попадаются в их сети и, если и выбираются, то с трудом.

— Ты не зря старался с тем Лексусом, — сказал парень, стягивая кожаные перчатки с рук. — Твой парень просто ангел.

— Он не ангел. Ангелы не предают, — отрезал я, разом приходя в себя.

— Что, прям так уж он тебя и предал? — усомнился дьявольский красавчик, и я невольно рассмеялся его недоверчиво-насмешливому тону.

— Да.

— А что случилось?

— Долгая история.

— Пойдем ко мне домой, там и расскажешь. Заодно лопату заберешь, — открыл дверь в подъезд парень и почтительно склонил голову. — Голые короли вперед.

Я рассмеялся, только теперь замечая, что стою на морозе в одних боксерах и тапках, шагнул в дверь, но остановился возле него и посмотрел ему в глаза:

— Лопату я украл, а мой ангел и правда меня предал.

— Когда смотрят так, как смотрел на тебя он, не предают, — отрезал парень, и я чуть не утонул в той волне боли, что накатила на него и отхлынула, исчезая без следа в его чуть сумасшедших глазах.

— Откуда ты знаешь?

— Иногда на меня смотрят точно так же, — улыбнулся он и подтолкнул меня в спину. — Поверь, мне есть с чем сравнить.

Я не стал комментировать. Мы поднялись на лифте на четвертый этаж, болтая обо всем и ни о чем, зашли в квартиру, и я завороженно уставился на нового знакомого, почему-то теряясь в чувствах и ощущениях. Словно я был знаком с ним сто лет или даже больше. Как будто когда-то, в прошлой или будущей жизни, он был моим любимым, любовником или братом. Тем, ближе кого не бывает.

— Не смотри на меня так…

— Алексей, — сказал я и шагнул к нему, мягко вжимая в стену прихожей.

Он не сопротивлялся. Положил руки на мои голые плечи и на талию. Улыбнулся задумчиво.

— Сергей.

— Наверное, я сошел с ума, но мне кажется, я знал тебя раньше, — сказал я, проводя пальцем по его точеному носу и губам.

Совсем не таким, как у Даньки. Мужским на двести процентов и порочным на все четыреста.

— Может быть, — зарылся в мои волосы рукой Сергей. Притянул ближе, и я разглядел огонек безумия в его глазах. — Но не в этой жизни.

— Не в этой, — согласился я и его поцеловал.

Он ответил, перехватил инициативу, развернул меня к стене, вжал в нее и… дернул за веревочку, что висела от нас справа. Яркий свет затейливого фонаря прямо над нашей головой резанул по глазам и по нервам. Мы стояли под ним, смотрели друг на друга, как свихнувшиеся придурки, и понимали, что…

— Если бы мы встретились раньше…

Я не знаю, кто это сказал. Может, мы оба, а может, никто, но истина — это даже не правда, которая у всех своя. Она одна-единственная, и мы это поняли.

— Друг? — улыбнулся Сергей, поглаживая меня по спине.

— Может, брат? — просяще посмотрел на него я, обнимая покрепче. — Для надежности, знаешь ли.

— Согласен, — рассмеялся он и крепко поцеловал меня в губы, но наваждение прошло, так что ничего кроме смеха этот поцелуй у нас не вызвал.

Сергей облегченно выдохнул, обмяк и оперся затылком о стену.

— Теперь я уверен стопудово.

— В своей верности?

— Да.

— Кому? — с любопытством спросил я.

Тот, кто приручил этого лукавого дьявола, заслуживает аплодисментов стоя.

Сергей ответить не успел, потому что дверь открылась, и на пороге вырос элегантный качок. Я от такого необычного сочетания мощного тела, квадратной челюсти и отлично подобранного прикида растерялся, а мужик взревел и протянул ко мне свои могучие ручищи, явно собираясь свернуть шею. Я отпрыгнул в сторону, а на его пути вырос Сергей, такой стройный, яркий и нереально спокойный, что мне стало не по себе. Казалось, он и перед летящим на всех парах поездом встанет точно так же. Жуть!

— Любимый, остынь. Леше просто нужно было разобраться в себе.

— Серж, однажды я тебя сначала убью, а потом буду слушать твои нелепые отговорки.

— Ромка, не бубни, — рассмеялся Сергей, цапнул громилу за квадратный подбородок и засосал так, что даже мне стало жарко.

— Должен будешь, — с трудом оторвался от него качок. Облапал, вминая в себя, и пристально посмотрел на меня. — И как, разобрался?

— Я думаю, — не удержался от подколки я.

Роман помрачнел, а Сергей рассмеялся и показал мне кулак. Я ухмыльнулся и выставил ему фак. А что? Он меня сюда затащил, и кто кого проверял — это большой вопрос. Впрочем, глядя на этих двоих, я в результате проверки не сомневался. Они не просто смотрелись одним целым, они им и были.

— К слову, я муж этого отморозка, — сказал Роман.

— Не муж! — возмутился Сергей. — Я тебе предложение не делал.

— Зато я тебе дважды кольцо на палец надевал. Один раз даже прилюдно.

— Это не считается, — буркнул Сергей, выбираясь из объятий своего… хм… мужа.

Для меня все здесь было понятно, впрочем, как и для них. Роман растрепал Сергею волосы и… посмотрел на него так, как Данька смотрел на меня. Невозможно смотреть ТАК, если не любишь. А значит, я просто обязан разобраться во всем от и до. На меня снизошло великое умиротворение, я с улыбкой посмотрел на Романа и вдруг понял, что лицо его мне до ужаса знакомо.

— Откуда я тебя знаю?

— Я жил в этом доме раньше, только в другом крыле, а потом отец умер, и мы переехали, — ответил Роман и так знакомо нахмурился, что я тут же вспомнил: лето, лопухи, лук со стрелами, погоня, стрелки мелом на домах, тротуарах, деревьях и прочих подвернувшихся штуках… — А сейчас решил вернуться. Мы в декабре переехали. По пробкам от дома до работы задолбались выбираться.

— Вараксин! Атаман, твою ж мать! — заорал я, перебивая его.

— Леха? Соловей-разбойник?! От это номер!

Мы смотрели друг на друга и не могли поверить в такую встречу. Со школы не виделись! И на тебе. Сюрприз-сюрприз. Да еще какой! Кто бы мог подумать, что мы, два альфа-самца, вечно делившие двор и пацанов на две непримиримые банды, в итоге столкнемся в одной квартире благодаря невероятному парню, что свел с ума его и чуть не выбил из колеи меня. Ха! Теперь мы с Ромкой были в одной голубой лодке, и это почему-то безмерно меня веселило.

— Что я пропустил? — помахал между нами рукой Сергей.

— Мы в детстве в казаки-разбойники играли во дворе, — пояснил Роман. — Шрам на моем бедре помнишь? Вот этот самый хмырь мне его и оставил. Стрелой из лука.

— А ты мне за это три зуба выбил! — не остался в долгу я.

— Не фиг было правила нарушать!

— Я не нарушал!

— Нарушал!

— В глаз дам!

— За решетку посажу!

— Как был занудой правильной, так и остался! — буркнул я, прекращая дебаты.

С Ромы станется и за решетку меня упечь, лишь бы спор выиграть.

— Я с вас умираю, — расхохотался Сергей и потащил нас в гостиную. — Брейк, ребята. Мир во всем мире, и всё такое. Идем, надо за встречу выпить.

И мы выпили. Как следует. А потом я рассказал печальную историю своей жизни, над которой Серега страшно постебался, а Рома сочувственно покивал головой и не дал мне ехидного поганца легонько отпиздить. А потом они рассказали свою историю, вероятно, как следует ее сократив, чтобы я не вздумал Серегу жалеть. А потом Ромка принялся давать мне советы насчет Даньки, явно основанные на собственном опыте борьбы с сумасшедшим любимым, а тот опять начал язвить и прикалываться. Мы пили, ржали и не смотрели на время. А потом Атаман закинул своего пленника на плечо и утащил в спальню, а я четким шагом совершенно трезвого человека отправился к Даньке: с какого-то раза открыл дверь, что-то со стены уронил, но добрался до постели, упал в нее и смял его в объятиях.

— Лекс, что случилось? — прошептал он, и я понял, что Данька лишь недавно перестал реветь. — Ты не брал трубку, не гулял с Цезарем и даже не оделся! Я поднял на уши весь дом! Где ты был?!

— Переживал, да?

— Конечно! Я же люблю тебя, — шмыгнул мне в шею он.

— У брата.

— У тебя есть брат?!

— Теперь да, — улыбнулся я.

Тяжело вздохнул, сел на постели, включил настенный бра, посадил на свои бедра Даньку лицом к себе, чтоб не сбежал, и начал допрос с пристрастием. Он поначалу перепугался, вцепился в меня, как клещ, и зачастил, перескакивая с одного на другое, но увидел, что я слушаю, успокоился и рассказал все с самого начала. С того самого проклятого дня моей свадьбы, который в итоге обернулся для меня счастьем. Данька говорил, а я смотрел на него и не мог поверить в то, что он изменил себя и свою жизнь в корне даже не ради меня, а ради мечты обо мне. Хорошо хоть, в лучшую сторону.

— А еще я хотел сказать, что эту квартиру я не купил, — напоследок сказал Данька, виновато повесив голову. — Я ее снимаю. Все мои деньги ушли на твой Лексус.

— Так переезжай ко мне, — погладил его по спине я.

Данька расширил глаза на пол-лица и засиял. Мне опять стало больно. Нельзя же так. Нельзя!!! Я так не могу.

— Будешь платить квартплату, хоть какая-то от тебя польза.

— Лекс, — уперся лбом в мой лоб Данька. — Это значит, ты простил меня?

— Если бы я тебя простил, то не стал бы брать квартплату.

Данька рассмеялся, перестал откровенничать и начал меня соблазнять. Я даже не пытался сопротивляться, плыл по течению и свято верил в то, что с сегодняшнего дня все в моей жизни станет по-другому. Он любил меня любым, и это расслабляло, но вот Роман… Перед ним я ни за какие блага мира не смогу предстать лохом и неудачником. НИ ЗА ЧТО! Лучше умереть. Ну, а Серега… Серега — это Серега. Он сумасшедший светлячок, и я, как и Ромка, не позволю ему погаснуть.

16.01.16

====== Глава 13 Переезд ======

16.01.16

Даниил

— Вставай.

— Ммммм.

— Данька, сладкий мой мальчик, подъем! У нас куча дел.

— Нет у меня сегодня никаких дел. Суббота же!

Я улегся на живот и зарылся головой в подушки. Спать хочу! У меня вчера не вечер был, а сплошной нервенный стресс, начиная с поисков Лекса, дикой паники и прогулки с безмятежным пожирателем всякой дряни Цезарем и заканчивая допросом, объяснениями и сексом. Наверное, я так до конца и не осознал тот факт, что теперь мне от любимого человека скрывать нечего.

— Ладно, как хочешь. Тогда я сам все сделаю.

Я насторожился, но голову из-под подушки не вытащил. Спать хочуууу! Ну почему Лекс оказался жаворонком? Времени наверняка еще и девяти нет! Куда его опять понесло?

— И начну я, пожалуй, с твоих колонок и аудиосистемы.

— Что?!

Я подскочил на кровати, как ужаленный, и уставился на Лекса в оба глаза с твердым намерением не дать ему и пальцем прикоснуться к моим сокровищам. Они же стоят кучу бабла! А у Лекса руки из задницы растут, если дело касается электроники. Три ноутбука в разорванном состоянии я в его кабинете только позавчера видел. Он их сначала сломал, а потом починить хотел. Ага. После его «ремонта» их только на помойку выкидывать. Жалко до слез!

— О, проснулся, — рассмеялся Лекс, усаживаясь на край кровати и бесцеремонно сгребая меня к себе на колени.

Я в такие моменты чувствовал себя девчонкой, но он явно наслаждался, так что пришлось смириться. На колени так на колени, а если еще не боком, а лицом к нему, так вообще замечательно. Увы. Лекс пересесть не позволил.

— Я запрещаю тебе прикасаться к электронным приборам без моего присмотра, — обнял его за шею я. Поцеловал в висок.

Лекс довольно зажмурился, подставляя губы для поцелуя в полной уверенности, что получит то, что хочет. Однажды я его-таки обломаю, но не сегодня.

Поцелуй затянулся…

Тела ожили…

Дыхание сбилось…

— Нет. Сначала дело, а потом секс.

Я Лекса чуть не задушил! У обоих стояки каменные, а он о каком-то деле бормочет, облизывая губы и жадно терзая мою голую задницу пальцами! Да гори это дело синим пламенем!

— Лекс, — обхватил его обеими руками за могучую шею я. — Или я кончу, или ты умрешь.

— Какой грозный няшка, — рассмеялся Лекс, обхватывая мой стояк рукой.

— Мммммм! Повежливее, пожалуйста, уважаемый, — откинул голову на его плечо я, прикрывая глаза ровно настолько, чтобы видеть его руку на моем члене и ничего больше. Картинка сводила с ума.

Широкая ладонь…

Выступающие венки меж костяшек и сухожилий…

Мелкие шрамы в самых неожиданных местах…

Узкое запястье и сразу за ним треугольником расширяющаяся мышца руки…

Мой член в теплой ладони и только головка в двух сильных пальцах…

Горячее дыхание в шею под ухом…

Поцелуй в висок… губы ползут по щеке ко рту…

Пальцы другой руки теребят сосок на моей груди… скользят по животу вниз и прихватывают мошонку…

Ласкают внутреннюю сторону бедра… подбираются к анусу…

Лекс прикусывает кожу на стыке моего плеча и шеи, ускоряет движение рукой, и я выгибаюсь в судороге чистого

восторга.

— Ангел мой, — шепчет мне в ухо Лекс, срываясь на короткие вдохи. — Самое время спасти меня.

Я сползаю на пол и беру его налитое жаждой нетерпение в рот. Он хватает меня за волосы. Жестко. Но мне нравится эта хватка. Как и его член: ровный по всей длине, неширокий, с выступающими венами и крупной головкой. Облизывать ее сплошное удовольствие, но Лексу нравится по-другому, и я веду губами по стволу, присасываясь, как вакуумная пиявка.

— Твою ж мать!

Лекс кончает и падает на постель, прикрывая глаза руками и ненадолго теряя сознание, а я утыкаюсь лбом в его ногу возле паха и чувствую себя маньяком. Никому его не отдам. НИКОМУ!

— А теперь мы можем заняться делом? — спросил через пару минут Лекс, не делая, впрочем, попытки сесть.

— Далось тебе это дело, — проворчал я, поднимаясь на ноги и берясь за его руку. — В душ пойдем, поросенок.

— Я кабан! — проворчал Лекс, послушно поднимаясь с постели. — Дикий и необузданный!

— Да как скажешь, — согласился я, заходя в душевую кабинку.

Лекс скользнул следом, вызывая во мне дрожь. Мыться вместе — это для меня интимнее секса. Это почти что забраться в душу человека руками.

— Не вздумай заводиться, — шлепнул меня по заднице он. Намылил мне голову и принялся ее массировать. Боже ты мой! Я обожаю массаж головы! Как тут не завестись?! — Ты и так все расписание похерил. Час точно потеряли.

— Ты специально издеваешься? — возмутился я. Он хмыкнул и засунул меня под воду. — Что за дело такое важное?!

— Переезд.

Я поперхнулся мыльной водой, промыл глаза и растерянно уставился на загадочно щурившегося Лекса.

— Но…

— М?

— Ты же пошутил вчера.

— Твой переезд ко мне — это не тема для шуток.

— У меня куча вещей!

— У твоей двоюродной сестрички было еще больше.

— Ты знаешь меня всего три недели!

— Зато ты знаешь меня три года.

— Это очень серьезный шаг, Лекс.

— Я в курсе, — нехорошо улыбнулся он и страшно прижал меня к стенке душа, смыкая руку на моей шее. — А ты? Вчера ты был счастлив, а сегодня лепишь отговорки, одна другой нелепее. Испугался?

— Да, — выдохнул я, держась за его руку своими двумя.

— Боишься, что не сможешь встречаться с Иваном? — заскрипел зубами Лекс, неосознанно сжимая ладонь.

— Нет! — прохрипел я. — Я убью ТВОИХ любовников или любовниц, и за это меня посадят. Я очень ревнивый, понимаешь? Я не потерплю конкурентов.

— Безусловная верность? Серьезный аргумент, — перестал хрустеть челюстями Лекс. Посмотрел на меня и неожиданно наклонился к моему уху: — Но это не главное, ведь так, Даниил?

— А что главное? — замерз под горячим душем от его тона я. Что у него в голове?!

— Я дам тебе все, чего ты хочешь, прямо сейчас: секс, дом и меня. Ты мечтал об этом три года, добивался изо всех сил, и теперь твоя мечта сбылась. Вот так запросто, всего за три недели! И тебе больше нечего хотеть, а я оказался вовсе не таким классным, как ты обо мне думал. Непростая ситуация, а?

У меня колени дрогнули от его слов. Я знал, что Алексей умен, но не думал, что настолько. Именно тогда я понял, что я умник, а он гений. Мое покровительственное отношение к нему развеялось, как утренний туман под лучами восходящего солнца, и мне стало действительно страшно. Я очень сильный духом человек, но Алексей, если захочет, спалит меня дотла. И он тоже это знал.

— Ты придумал идеал и нацепил этот ярлык на меня. Лестно, конечно, но я не тот человек, которого ты себе придумал, ангел мой.

— Ты лучше, — сказал я, закрывая глаза. — Хоть ты и демон.

— Ты готов познакомиться со мной настоящим? Не с жалким подобием, не с алкоголиком-транжирой, а с властным, скорым на расправу и решения мужиком…

Пауза, от которой у меня живот свело.

— У которого пропеллер в заднице.

— Э?! — оторопел я. Открыл глаза, наткнулся на ехидную улыбку и немедленно залепил Лексу пощечину. — Сука! Ты специально меня запугивал!!!

— Я хотел, чтобы ты осознал всю степень… — начал Лекс, смеясь и потирая щеку, но я его перебил:

— Иди ты нахуй, любимый! Точнее, домывайся и вали к себе освобождать комнату под мой кабинет.

Лекс улыбнулся, поцеловал меня в губы и пытливо посмотрел в глаза:

— Все-таки любимый?

— Не дождешься! — отрезал я, снял душ, облил Лекса со всех сторон водой и вытолкал из кабинки. — Приду через час и проверю!

— Ишь, раскомандовался, — хмыкнул он, выходя из ванной.

— То ли еще будет ой-ой-ой, — пообещал я скорее себе, чем ему.

Слова Алексея об исполненной мечте едва не развалили мою вселенную на части, но именно благодаря им я понял одну простую вещь: мечта мечтой, а реальный человек — это реальный человек. Если бы я не любил Алексея раньше, то за эти три недели наверняка влюбился бы в него без памяти, а жизнь свадьбой или переездом к любимому, как в женских романах, не заканчивается, а только начинается.

Я улыбнулся и в предвкушении потер себя мочалкой. Что-что, а жизнь с Алексеем скучной и предсказуемой назвать крайне сложно. Он шумный, циничный и умный поросенок, а я тихий, романтичный, упрямый и крайне педантичный зануда. Мы — две стороны одной медали, и я сделаю все, чтобы Алексей перестал в этом сомневаться. Если мы не убьем друг друга в процессе, конечно.

…

— Лекс! Ты что натворил?! Зачем ты вытащил этот офигенный гарнитур из комнаты?! Это ж красное дерево, 18 век!!!

— Ты сказал подготовить комнату под кабинет, вот я и…

— Ты вынес из нее абсолютно все! Заставь дурака…

— По жопе дам! Я для тебя, между прочим, старался!

— Ладно-ладно, не дуйся. Давай вернем в комнату мебель, любимый, она прекрасна.

— Тебе нравится? Правда? Фух, прям гора с плеч. Это прабабкин гарнитур, они с прадедом его во время революции сперли из особняка Голициных по-тихому. Он мне нравится, да и память, опять же.

— Так. Шкаф, библиотека, секретер, стулья. Ага. А стол есть?

— Да, Ольга хотела выкинуть, но я его разобрал и на лоджии в угол заныкал.

— Ольга — сука, жаль, что ты ее вообще встретил.

— Я тоже так думал, пока с тобой не познакомился. Она нас свела, ты же это понимаешь?

— Лекс, нас Марья Ивановна свела, если что. Про твою любимую кильку она мне рассказала.

— За это я ее покалечу чуть позже.

…

— Колонкиииии! Sonus Faber Aida! У меня в гостиной!!! Оуееее!

— Лекс, не смотри на них так. Я ревную! Лучше меня поцелуй за то, что я их тебе одолжил.

— Ты не одолжил. Это твое приданое.

— Ага. Конечно. Держи карман шире! Мы не женаты, если ты не в курсе, да и не буду я тебе женой, мужем — другое дело.

— Размечтался. Не жадничай, Данька. Тебе это не идет.

— Кстати о жадности и мужьях. Деньги мне отдавать будешь. Все до копейки.

— Что?! Так, я передумал жить вместе. Тащим все обратно. Я, так и быть, похожу в одних трусах к тебе в квартиру по вечерам.

— Лекс, перестань, я же ради сохранности! Хотя со всей зарплатой я переборщил. Давай половину, а? Накопим денег…

— И что? Купим остров в океане?

— Ого. У тебя такая большая зарплата?

— Немаленькая, особенно если я действительно буду работать.

— Не, остров в океане не хочу.

— А что хочешь?

— Яхту хочу. Парусную.

— Уговорил. Четверть оклада, но с условием, что яхту мы купим ту, которую выберу я.

— Из тех вариантов, которые предложу я.

— Да ты, оказывается, упрямая зануда, Данька.

— Тебе показалось.

…

— Данька, а ты точно мужик?

— Странный вопрос после того, как ты несколько раз делал мне минет.

— Тогда зачем тебе столько тряпья? Даже у моей бывшей так много барахла не было!

— Это мой гардероб. Часть меня, ясно? Если Цезарь хоть одни туфли сожрет, я его освежую заживо.

— А если я половину выкину?

— Изнасилую!

— Хр-хр-хр, гламурный ты мой подонок. Я тебя боюсь.

…

— Цезарь, охуел?! Не смей грызть провода, идиот! Лекс, убери его отсюда!

— Цезарь, лапа, иди ко мне, подальше от этого ненормального. Видишь, у него пена изо рта идет? Это бешенством называется.

— У меня изо рта и не то пойдет, если Цезарь еще хоть на один проводок позарится! Это ж серверная! Ты представить себе не можешь, сколько здесь важной информации хранится. В этих железках вся моя жизнь.

— Так уж прямо вся жизнь?

— Если бы тебе пес яйца отгрыз, ты бы как, нормально?

— Цезарь, идем отсюда. Этот маньяк с железными, да еще и электрическими яйцами тебе не по зубам.

— Не преувеличивай, Лекс. Все у меня с яйцами в порядке.

— Да ну.

— Не веришь?

— Нет.

— Так проверь.

— Хм. Интересная мысль. Цезарь, иди, поваляйся на постели, у меня тут дело образовалось. Внезапно.

…

Я лежал на старинном столе своего нового кабинета без сил счастливой, оттраханной во все места амебой и не мог даже думать. Часы в холле пробили два часа ночи, но я не пошевелился. Мы таскали вещи с десяти утра! И это я маньяк? Это Лекс маньяк! Пока все не перетащил, даже передохнуть не дал. А потом заставил все переставлять. И мыть!!!

— Данька, пойдем спать. Завтра доделаем.

Я хотел повернуть голову, но не смог. Наверняка завтра пластом лежать буду. Лекс подошел ко мне, хмыкнул понимающе, а потом поднял на руки, донес до ванной, прополоскал под душем, уложил в постель и вручил чай с медом. Откуда у него столько сил?! Я послушно выпил чай и поплыл в царство Морфея на парусной яхте под теплым солнцем, которое смотрело на меня, улыбалось ласково и виновато шептало в ухо:

— Замучил я тебя, Данька. Прости, но это надо было сделать за раз, понимаешь? Как отрезать. Со мной по-другому нельзя. Привыкай, мой ангел, дальше будет еще веселее. Это я тебе обещаю.

17.01.16

====== Глава 14 Тону ======

22.01.16

Алексей

Снег заметал Москву уже который день: автомобилисты откапывали по утрам свои машины, стояли в пробках, шлифовали, стартуя с перекрестков; прохожие матюкались, скользя то по грязи, то по каше, то по снегу; снегоуборочные машины портили жизнь и тем, и другим, и все они хором проклинали то, чего так долго ждали в декабре. Меня среди них не было.

Я смотрел на снег из окна своей квартиры, гулял под ним с псом, тонул в нем с головой и наслаждался чистотой и невинностью парка и заброшенного стадиона рядом с ним. Вот и сегодня мы вышли с Цезарем на прогулку и ушли вглубь, подальше от гула проспекта, от суеты, вечерней пробки, усталости и злости тех, кто спешил домой, но застрял по дороге к нему навеки. Прямо как я посередине своей жизни: и обратно невозможно, и вперед со скрипом.

Цезарь ускакал обшаривать мусорку у засыпанной снегом скамейки, а я свернул на неприметную тропинку, ведущую к стадиону. Когда-то на нем заливали каток, включали музыку и устраивали праздники, но все меняется, и теперь здесь изредка пировали бомжи и гуляли упоротые собачники вроде меня. Тропинка кончилась, и я побрел по колено в снегу в белое, никем не тронутое море снега. Словно перелистывал страницу и писал жизнь сначала. Тяжелая это работа, разгребать завалы и писать новую историю, не имея больше права на ошибку. Я же не дурак, все понимаю с первого раза.

Может, не надо было начинать квест под названием «возвращение к нормальной жизни» с понедельника? А с другой стороны, когда еще начинать-то. В субботу Данька переехал ко мне, воскресенье мы провели в постели, а в понедельник он укатил на работу. Я тоскливо проводил глазами любимый Лексус до арки между домами, собрал сумку и направился в спортивный комплекс, что построили посреди соседнего двора лет восемь назад. Лучше б я туда не ходил.

Васек, мой лучший друг и личный тренер еще со школы, при виде меня заржал так громко, что напугал двух блондинок, которые крутили педали на велотренажере по соседству.

— Леха, твою мать, ну ты и кабан! Салом поделишься? У нас тут хохлы на подработку приехали, засолили бы по-быстрому.

— Васек, в морду дам, — огрызнулся я и пошел в раздевалку.

Он прицепился следом, ржал над моей тушкой и вгонял меня в злую от стыда краску. Все было более-менее терпимо, но когда я разделся, а потом залез в штаны и майку трехлетней давности, Васек упал со скамейки на пол и зарыдал от смеха. На шум собрались мужики. Посмотрели на меня и заржали всей толпой.

— Мужик, ты на какой помойке обретался?

Я не стал бить им морды, а дошел до зеркала в полный рост… и расхохотался следом. Мне было совсем не весело, но надо же было как-то замаскировать истерику! Линялая майка плотно облепила обвисшую грудь второго женского и закончилась на небольшом, но крайне смешном пузике, которое существовало практически отдельно от меня. Казалось, можно взять пилу и просто-напросто его отпилить. Но хуже всего выглядели мыщцы — словно мокрые тряпки! Где рельеф? Упругость? Резкие переходы? Фактура, наконец?! Я же бывший чемпион! Образец для подражания! Твою ж мать…

— Леха, это пиздец. Никогда не думал, что ты опустишься до такого!

— Васек, спасай. Я не могу явиться на работу в таком виде! Сплетням конца-края не будет. Скажут, мол, спился с горя, потому что любимая жена бросила.

— Разве это не так? — перестал ржать Васек. — Ты же ее и правда любил без памяти.

— Мне так казалось, — попытался усесться на скамейку я, но он не позволил и потащил меня в тренажерку. — Только теперь я понимаю, что просто хотел сделать что-то назло всем. Ольгу же все мое окружение ненавидело.

— Потому что она сука. Я сто раз говорил, но тебе похуй было.

— Мне и сейчас похуй, — ухмыльнулся я, вставая на беговую дорожку тренажера. — Она теперь далеко, а я вернулся к жизни.

Васек выставил программу бега по пересеченной местности на 40 минут, и я понял, что живым мне отсюда не выбраться. Это ж просто разминка!

— Гонишь, — не поверил он.

— Правда. Я абонемент сюда купил, который на все подряд. Как раньше.

— И с чего это вдруг такая перемена?

— Влюбился, — пожал плечами я, стараясь дышать ровно и лишних телодвижений не делать.

— Опять?! В кого?!

— Секрет.

— Давно?

— Не очень.

— Она тоже будет против твоих здесь тренировок?

— Нет.

— Уверен?

— Да.

— И то вперед, — хмыкнул Васек. — Красивая хоть?

— Как ангел.

— Умная?

— Даже слишком.

— Богатая?

— Не очень.

— К нам приведешь?

— Нет!

— А фотку покажешь?

— Нет!

— Заинтриговал, — задумчиво протянул Васек.

Я облегченно выдохнул и поднажал в горку, а он возьми да и ляпни:

— Царапины на твоей спине и заднице ее рук дело? А засосы на шее? А синяки на плече?

Я сбился с шага, чуть не упал, спрыгнул на пол рядом с тренажером и посмотрел на Васька в упор.

— К чему столько вопросов?

— Сильная у тебя блондинка. И стильная, — нехотя ответил он, и я понял, что про Даньку он знал, просто верить не хотел. Знать бы еще, какая скотина растрепала! — Точнее, стильный.

— И что? — сжал руки в кулаки я.

Неважно, что я сейчас не в форме. Даньку в обиду не дам. Никому! Даже слова злого не позволю сказать.

— Такого же хочу, — тихо-тихо сказал Васек и посмотрел мне в глаза.

— Охуеть, — охренел я.

Потер виски пальцами, переваривая информацию. Васек — гей? Наш Васек — боец, тренер, бодибилдер, задира и потаскун — гей?! Я знал его лет двадцать, если не больше, но он ни разу не прокололся. Ни единого чертового раза!

— Не ожидал, да?

— Не то слово. И давно с тобой такое приключилось?

— Со школы, — пожал рельефными плечами Васек.

— Ну ты и конспиратор! Штирлиц по сравнению с тобой мальчишка.

— Это точно, но мы о тебе говорим и о твоем новом увлечении. Где ты этого красавца отыскал?

— В магазине, — улыбнулся я. — Из-за банки с килькой подрались, а позже выяснилось, что он мой сосед.

— Повезло ему, — тихо сказал Васек и подтолкнул меня обратно на тренажер, задерживая руку на моем бедре дольше положенного. — Я бы с тобой тоже… подрался. Давно хотел, если честно. Очень давно.

— Он успел первым, — свернул разговор я, чувствуя себя крайне неловко.

Где Васек был весь тот год, что я бухал? Почему не пришел и не соблазнил? А он ведь мой друг! То есть… ну… Хотел же он меня давно, так? Толку только от этого никакого. Другое дело Данька. Пришел, увидел, победил. Прям гордость распирает за его находчивость и нетрадиционный подход ко мне любимому.

— О нем думаешь? — ворвался в мои мысли Васек. — Уж больно рожа довольная стала.

— Да, о нем, — не стал отпираться я. — Он заставил меня вспомнить о том, кто я есть, и довел до обморочного экстаза в постели.

— Даже так!

— Да. Так. Он непредсказуемый и глубокий, как море. Я в нем… тону.

— Я вижу, — грустно сказал Васек, но тут же взял себя в руки и повеселел. — Так, ладно, с этим разобрались, а теперь по делу.

Лучше б мы про Даньку разговаривали! Из качалки Васек погнал меня в бассейн, потом в сауну, потом в массажный кабинет, а потом в кафе, пить кислородный коктейль и составлять индивидуальное расписание, от которого мне окончательно поплохело.

— Сам виноват, — заткнул меня Васек, едва я попытался подать голос в свою защиту. — Запустил себя в хламину.

— Ты садист, — проворчал я. — У меня сил даже на секс не останется, что уж о работе говорить.

— На работу через месяц пойдешь, когда пузо уберем, ряшку похудеем и мышцы хоть немного подтянем. Тебе повезло, что ринг занят, а то бы мы еще и самбо занялись.

Я проклял тот день, когда с ним познакомился, и сбежал домой. Всю неделю Васек издевался надо мной, как ненормальный садист, и это не могло не сказываться на Даньке. То есть на нашем сексе. То есть на его количестве.

— Лекс, что с тобой? Ты заболел? — шептал он мне в шею по ночам, обнимая нежно, как хрустальную вазу. — Ты странный стал: не ешь ничего, ползаешь по дому кое-как и таешь не по дням, а по часам. Может, врача вызвать?

— Без паники, ангел мой. Без паники, — целовал сладкие губы Даньки я и засыпал без задних ног, игнорируя стояк несчастного парня, упирающийся мне в бедро.

Хрусть. Хрусть-хрусть-хрусть.

Я очнулся, огляделся вокруг и понял, что стою посреди футбольного поля, а рядом на снегу лежит Цезарь и грызет здоровенную палку. Черт, совсем забыл, зачем и куда шел, стоило про Даньку подумать. Я отобрал у пса палку и закинул ее в сугроб. Цезарь рванул следом, покопался в снегу, но добычу не нашел.

— Ну ты и лох, — рассмеялся я, шлепая по снегу до нужного места.

Зарылся в него на пару с прискакавшим на помощь Цезарем, откопал палку одновременно с ним и вступил в кровопролитную схватку, барахтаясь в сугробе то пузом, то лицом, то задницей. Пес не отставал: кусал то палку, то меня за то, что торчало из сугроба; лизал мне моську и топил в снегу, прыгая по моей спине или животу.

— Лекс?! Цезарь, ты сдурел? Слезь с него! Утопишь же!

Мы с Цезарем прекратили возню, переглянулись и рванули к стоящему на тропинке Даньке наперегонки. Он понял, что ему и его очередному гламурному прикиду пришел пиздец, слишком поздно.

— Нет. Нет-нет-нет! — заорал Данька и побежал к едва видимым в пелене снега фонарям со всех ног, обутых в итальянские недоботинки. — Не трогайте меня, маньяки!

— Врешь, не уйдешь! — выбрался на тропинку я. — Цезарь, мочи интеллигенцию! Да здравствует власть пролетариата!

Данька бежал очень быстро, видать, жалко ему было свою одежку, но разве от Цезаря уйдешь? Он догнал его на очередном повороте и нырнул в ноги, делая удивительную по красоте подсечку. Данька рухнул в сугроб лицом, и я его догнал.

— Псина, тьфу, отвали от меня! — встал на колени парень, отмахиваясь от скачущего вокруг Цезаря.

Такой красивый в облепившем его с ног до головы снеге, что я упал на колени напротив, стянул перчатку и обхватил холодный подбородок ладонью.

— Лекс? Ты в порядке? — приложил руку в перчатке к моей щеке Данька. — Я пришел домой, а тебя нет. Знаешь, как я испугался! Звоню, а ты трубку не берешь.

— Я просто гулял, — сказал я и легко поцеловал его в губы. — Снег идет, понимаешь?

— Нет, не понимаю, — обнял меня он, завалил в сугроб спиной и улегся сверху. — Объясни, что с тобой происходит.

— Со мной происходишь ты, Данька. Я в тебе тону.

— Подо мной тонешь, ты хотел сказать? — заулыбался он.

У меня аж сердце сжалось. Опять он за свое! Нельзя же так. Нельзя! Я убрал с его волос снежинки и позволил себе быть слабым:

— Нет. В тебе тону. В твоем теле, в твоей душе и в твоей жизни.

— Это же хорошо, — потерся о мой нос своим Данька. Таким холодным!

Я поцеловал его в губы, ускоряя кровь, отпихнул Цезаря и выбрался из сугроба. Не стал стряхивать с Даньки снег и потащил нас домой, прикидывая по ходу дела, насколько нужно сократить тренировки, чтобы у меня оставались силы на секс и на моего ангела, который переживал не по делу слишком сильно.

— Лекс, — остановил меня под последним фонарем перед выходом из парка Данька. — Ты не ответил. То, что происходит, это же хорошо?

— И даже лучше, — улыбнулся я.

Добрался до дома, покормил довольного прогулкой Цезаря, затрахал Даньку до изнеможения, в самый ответственный момент по привычке потеряв сознание, а когда очнулся, нашептал ему на ухо глупости и уснул в твердой уверенности, что первая часть моего квеста успешно завершена.

23.01.16

====== Глава 15 Романс о финансах. Опус 1 ======

«О сколько мне открытий чудных…»

27.01.16

Алексей

Понедельник — день тяжелый, поэтому я решил вернуться на работу, на которой не был больше года, в среду. До конца рабочей недели всего два дня. Нормально. Если бы я знал, что меня ждет, остался бы сидеть дома до понедельника.

Все знают, что настоящий руководитель — это такой мудак, который приходит к подчиненным именно тогда, когда не надо. А кто-нибудь подумал о том, каково этому самому мудаку?! Открытия, одно другого интереснее, ждали меня с распростертыми объятиями и начались прямо у служебных ворот моего завода, к которым я подъехал на своем плебейском форде, стремаясь показываться на этом убожестве на центральной стоянке.

— Пропуск есть? — спросил меня на въезде охранник.

Пока я раздумывал, что ему ответить, из ворот выехала груженая по самое не балуйся газель. Водила махнул рукой моему охраннику, тот кивнул напарнику, и машина медленно потащилась мимо меня в неизвестные дали. Я охуел. Это вообще как?! Они же должны были не только документы проверить, но и пересчитать все от и до! Мы же здесь не помидорами торгуем, а высокоточными деталями, которые стоят хренову кучу денег. Моих, блять, денег!

Я шлифанул колесами форда и, не разворачиваясь, дал газу задним ходом, закручивая руль так, чтобы вылететь поперек дороги. Водитель газели вдарил по тормозам и остановился от меня в паре метров. Охранники переполошились и ринулись к нам на разборку. Я злорадно ухмыльнулся, поправил галстук, достал из-под соседнего сиденья биту и вылез из форда. Люблю переговоры на свежем воздухе.

— Мужик, ты охуел?! Какого черта исполняешь? — выпрыгнул из кабины газели водила. — Убирай свою тарантайку нахрен.

— Я уберу, — закинул биту на плечо я. — Но сначала ты покажешь мне документы на груз.

— Мужик, слышь, ты полегче с битой-то, — перепугался водила, но на помощь к нему подоспели охранники завода, и он смело спрятался за спины двух толстопузых старичков. — Не буду я тебе ничего показывать.

Я окатил презрением горе-охрану с ног до головы. Они начали втирать за нарушения и полицию, так что я тут же потерял терпение. Бамс! Фара на газели разлетелась вдребезги, а на дороге у ворот повисла тишина.

— Водила. Документы на груз предъявил. ЖИВО! Охрана. Только посмейте направить на меня пистолеты, руки переломаю нахер и уволю по статье. Ясно?!

— Ты кто такой? — спросил самый умный из пузанов.

— Соловей-разбойник, — ухмыльнулся я, поигрывая битой. — Решил проверить, как идут дела в моем царстве-государстве.

— В твоем?! — побледнел водила и попятился к двери в кабину.

— В моем, — кивнул я. — У тебя одна минута. Или я увижу документы, или ты покойник.

— Но у меня нет документов!

— Как интересно, — протянул я, глядя на растерянных охранников. — А вам не интересно? Какого хуя вы этого мудака с полной машиной товара за ворота выпустили?

— Так нам указание дали не спрашивать, вот мы и не спрашиваем, — затараторил один из пузанов. — Кто ж с заместителем генерального директора спорит? Нам работа нужна! Бывший начальник охраны вон спросил, так через день со свистом вылетел. Говорят, хотел до генерального достучаться, но, видимо, не сумел. А мы люди подневольные, нам что сказали, то мы и делаем.

— Я Алексей Петрович Соловей, тот самый генеральный директор, до которого не достучался ваш бывший начальник.

За месяц на двадцать кило похудеете, останетесь работать, — сказал я, остывая. Что толку пиздить тех, кто не при делах? Посмотрел на водилу грозно: — Обратно заезжай. Ментов вызовем и побеседуем с тобой по душам.

Мужик подпрыгнул, как в жопу ужаленный, и зайцем бросился в лес. Ага. Там же сугробы по колено. Я кинул ему в ноги битой, старички бодро умника спеленали и поволокли в караулку, а я загнал обратно на территорию газель, приказал всем сидеть тихо до особого распоряжения и отправился в офис через склад. Лучше б я с центрального входа, как все белые люди, заехал! Грязь, куча непонятного народа черт знает в какой одежде, болтающего на хер знает каком языке заставили меня пожалеть о том, что биту я оставил в машине. Как и странного вида парень с очумелыми глазами, которого я застал в кабинете заведующего склада.

— Степаныч где?

— Так уволили его.

— Давно?

— Полгода назад. А вы, собственно, кто? И что вы здесь делаете? — попытался расправить крылышки парень, но от резкого движения его повело, и он плюхнулся обратно на стул.

— Я, собственно, собственник, — сказал я. Вырвал телефонную и сетевую линию из гнезда, примотал неудачника к стулу, закрыл в кабинете на ключ и двинулся дальше, попутно набирая номер моей помощницы. — Ирина, вызови ментов. Скажи, что склад завода в Алабино ограбили, а воров с поличным поймали.

— Алексей Петрович, а вы сейчас где? — взволнованно спросила Ирина. Черт, неужели и она в этом замешана?

— На заводе.

— Правда? Ой, как здорово!!! — взвизгнула она. Я поморщился. Так ведь и глухим остаться недолго. — Вы вернулись! Слава всем богам.

— Так, спокойно, все по порядку, — оборвал ее я. — Сначала менты, потом аудит.

— Те аудиторы, что два года назад фирму нашу строительную проверяли, подойдут?

— Вполне.

Я закончил разговор как раз вовремя, чтобы успеть по-тихому войти в огромный кабинет продажников и одним глазком глянуть на экран компьютера, возле которого собрались аж шесть менеджеров. Я обшарил кабинет глазами. А где седьмой? Юрка-малек, парень, которого я принял на работу три года назад сразу после универа, сидел в самом дальнем углу помещения, заткнув пальцем ухо, и кому-то громко рассказывал про лазерную резку в телефонную трубку. Пацаны у монитора дружно загомонили, он поморщился, поднял на них глаза и увидел меня.

— Тсссс! — приложил палец к губам я.

Он расплылся в злорадной ухмылке, попрощался с клиентом и молча уставился на меня в оба глаза, предвкушая нехилое такое развлечение. Я его не разочаровал: встал за спинами парней, дождался, когда в порнухе, что они смотрели всей толпой, доберутся до самого главного, положил руки на плечи первым подвернувшимся и громко сказал:

— БУ!

Юрка зашелся в гомерическом хохоте следом за мной, глядя на бросившихся врассыпную менеджеров: жалких, нелепых и смешных.

— Алексей Петрович, ну вы ваще. Умеете эффектно появляться, — отсмеявшись, сказал Юрка, подходя ко мне.

Я пожал ему руку и кивнул на парня, на чьем компе все смотрели порнуху:

— Это кто?

— Руководитель отдела продаж, — скривился Юрка.

— Бывший руководитель, — поправил его я, оплеухой сгоняя с места красного от стыда парня. — Теперь ты за него. Проследи, чтобы завтра здесь никого из этих бездельников не было.

— Алексей Петрович, не рубите сплеча, — неожиданно заступился за парней Юрка. — Некоторые из менеджеров…

— Ты меня слышал?

— Да. Но я же руководитель отдела продаж? Позвольте мне решить самому. Кажется, у вас и без нас дел будет по горло.

Вот ведь! Прям как Данька. Черт. И зачем я про него вспомнил? Бешенство сразу испарилось. Хорошо хоть злость осталась, но ее я приберегал для главного клоуна сегодняшнего цирка.

— Ладно, — проворчал я, направляясь к дверям. — Но отвечать будешь за каждого лично, понял?

— Понял.

К конструкторам я не пошел. Смысл? Они во времена моего здесь царствования умудрялись бухать по-тихому, а теперь, наверное, и вовсе спились. Потом с ними разберусь. Другое дело бухгалтерия. Марина, мой главный бухгалтер и моя бывшая любовница, дамой была с характером, если не сказать больше. Неужели и она здесь больше не работает? Я вошел в девичье царство, готовый ко всему. Марина стояла у ксерокса, но, увидев меня, растеряла бумаги, что держала в руках, и бросилась ко мне со всех ног. Я едва успел ее поймать.

— Миленький, родненький, наконец-то! — вымазала в помаде мое лицо она. — Я уж думала все, конец заводу.

— Не дождетесь, — отрезал я, вежливо похлопывая ее по спине и разглядывая двух серых мышек за столами. Марина в своем репертуаре: звезда в окружении офисного планктона. — Ты в курсе, что тут творилось?

— Конечно. Я двойную бухгалтерию вела и в налоговую то, что нужно нам, сдавала.

— Да ты ж моя красавица, — чмокнул ее в лоб я. Она, конечно, рассчитывала на большее, но куда ей до Даньки? — О премии за хорошее поведение поговорим позже. Где наш будущий покойник?

— У себя в кабинете, — кокетливо поправила кудряшки Марина, но вгляделась в мое лицо и почему-то заволновалась. — Алексей, давай полицию подождем. Все сделаем, как полагается.

— Ага, — согласился я, огибая ее. — Хочешь сделать, как полагается, делай все сам.

— Леша, дорогой, успокойся. Валентин — человек непростой, ты же знаешь. Давай не будем…

Я захлопнул дверь перед ее носом. Мне советы не нужны. Тем более, женские. Хватит. У меня своя голова за плечами, и больше я ее терять не намерен.

Наверное, Валентин к моему появлению готовился, потому что не дрогнул даже глазом. Он же не дурак. Далеко не дурак! Наверняка по бумагам чист, аки ангел, а во всем окажется виноват главный бухгалтер, начальник склада и охрана. Ну-ну.

— Алексей. Неожиданно, — поднялся из кресла Валентин, чтобы пожать мне руку.

Я ее пожал, а потом дернул на себя и крепко приложил наглого уебка лицом об стол.

— Валентин. Неожиданно, да? Полагаю, ты знаешь, за что.

— Ты мне нос разбил! — взвыл он, падая обратно в кресло и зажимая нос рукой. — Я тебя со свету сживу!

— Если доживешь, — хмыкнул я и взял в руки канцелярский ножик.

— Ты не посмеешь! — ахнул Валентин, с ужасом глядя на то, как я играю желтенькой безделушкой.

 — Ты же посмел у меня воровать. Что, слухи обо мне не слышал? Ага. Вижу, что слышал. Зря не верил. Я парень простой, проблемы решаю быстро и следов не оставляю. Это у нас, знаешь ли, семейное.

— Чего ты хочешь?

— Пиши чистосердечное признание. Я отдам его ментам, если не вернешь все, что украл, до последней копейки, включая всю свою зарплату в качестве моральной компенсации.

— Да пошел ты нахуй!

Я не пошел, а немного поработал визажистом, правда, синяки на костяшках правой руки заработал, но зато результат получился шикарным. Как и признание. Валентин успел дописать его до прихода ментов, которые поначалу хотели арестовать меня за творческие порывы, но, поговорив с Мариной, передумали и увезли в обезьянник только начальника склада, прихватив с собой в медпункт Валентина. А я зашел в кабинет, в котором не был хрен знает сколько времени, дождался Ирину с аудиторами, позвал Марину и застрял там до позднего вечера.

…

Даниил

Этот вечер я провел, как на иголках, хорошо хоть Цезарь меня выгулял и от переживаний отвлек. Я знал, что сегодня первый день Лекса на работе, но никак не думал, что он задержится допоздна. Мясо в духовке давно остыло, торт с коньяком уже не казался хорошей идеей, как и желание облизать Лекса с ног до головы. Ему, наверное, опять не до меня будет. За последние недели он серьезно похудел, подкачал мышцы и похорошел. Я смотрел на него с благоговейным ужасом. Если я люблю его сейчас, то что будет, когда он приведет себя в порядок?! Ключ скрипнул в замке, Цезарь чуть не сбил меня с ног, ломанувшись в прихожую, а я замер у косяка своего

кабинета.

— Да ты ж моя лапа, — склонился над псом Лекс. Подставил ухо для облизывания, но не дал Цезарю увлечься. Выпрямился, стянул кожаную куртку, скинул ботинки. — А Данька где?

— Здесь, — выдохнул я, заводясь от вида Лекса в костюме похлеще озабоченного сексом подростка.

— А почему ты стоишь там и не идешь здороваться? — устало улыбнулся он и в два шага добрался до меня.

Подхватил за подбородок, но поморщился и сменил правую руку на левую, а я увидел разбитые костяшки. Он мой взгляд заметил и смутился.

— Непростой выдался денек.

— Хулиганил? — спросил я, запуская руки под его пиджак.

Провел по рубашке на могучей груди, развернул Лекса к себе спиной и потянул пиджак вниз. Кинул его на кресло.

— Наводил порядок, — довольно вздохнул Лекс.

Я размял его плечи, подбираясь к галстуку. Прижался к обтянутому брюками заду и широкой спине как можно плотнее, расстегивая пуговицы на рубашке на ощупь. Поцеловал в шею, добрался до ремня и развернул Лекса к себе лицом.

— Навел?

— Да.

Лекс сдернул с меня футболку, обхватил мою задницу руками и поцеловал в губы долгим интимным поцелуем.

— За это тебе полагается награда, — с трудом оторвался от него я и пополз губами вниз: по волевому подбородку, по кадыку, по груди, распахивая рубашку в стороны, по прессу с едва заметными умопомрачительными кубиками.

— Я был не слишком вежлив, Данька, — запустил руку в мои волосы Лекс и прислонился спиной к косяку.

— Все живы остались? — спросил я, стаскивая с него брюки и трусы.

— Да.

— Тогда и думать не о чем. Лучше на мне сосредоточься.

— Умеешь ты уговаривать, — улыбнулся Лекс, стягивая с шеи галстук.

Я помог ему избавиться от рубашки и довольно вздохнул. Красота!

— Но сначала я смою с себя грязь, Данька. Мне кажется, я вымазался в ней по самые уши. Давно у меня на душе так погано не было.

— Это мы исправим, — пообещал я, скидывая на пол последние детали туалета. Взял Лекса за руку и потянул в сторону ванной.

— Верю, — подхватил меня на руки он. Я его немедленно за это поцеловал. — Если бы не мысли о тебе, все закончилось бы куда как веселее, мой славный ангел. Я не хотел тебя расстраивать.

— Ммм, так я теперь еще и хранитель?

— Да, но сейчас тебе лучше побыть воскресителем и облизательным заклинателем.

Я рассмеялся и на долгие полчаса стал для Лекса десятью в одном.

28.01.16

====== Глава 16 Героическая Килька ======

06.02.16

Даниил

Пиньк-пиньк-пиньк…

— Бля, обложили со всех сторон, суки! Всем назад!

Я облегченно выдохнул, страйкбольные очки опять запотели, заставляя безбожно матюкаться. Делать я это не умел, но в данном конкретном случае очень хотел. Черт меня дернул настоять на своем! Лекс же предупреждал: это не просто игра, а дело принципа. Я пропустил это мимо ушей, потому что не хотел отпускать его на целые выходные одного в жопу мира под названием Темиртау. Ну не верил я, что он будет в страйкбол играть, а не бухать и телок трахать. Зря, ох зря.

Лекс, увидев, что я непреклонен, сдался очень быстро и даже лично меня обмундировал. Я только глаза к потолку закатывал, глядя на сияющих радостью мордоворотов-продавцов в магазине, которые Лекса прекрасно знали и, по случаю, зазывали его на все игры сезона в свою команду. Он не слишком вежливо отказывался, зубоскалил и жестоко над ними прикалывался, но они этого так и не поняли.

— Ты точно хочешь поехать со мной, Даниил Батькович? — спросил он, выходя из магазина. — Эти пацаны — ангелы по сравнению с теми, кто встретит нас в Казахстане.

— Я ж не девчонка какая, решения по сто раз на дню менять, — надулся я, начиная понимать, в какое дерьмо вляпался.

Ну не герой я, и не воин, хоть что со мной делай. Я даже в армии при штабе компьютеры всем ремонтировал во время срочной службы и ни на одном марш-броске не был. Потом, правда, пришлось борьбой заняться, чтобы гомофобам отбой давать, но это только для самообороны.

— Подонок ты, гламурный, а не девчонка, — рассмеялся Лекс, закидывая покупки в багажник Лексуса. — Готовься отбрехиваться. Наши тебя насмешками со свету сживут.

— Мозгов не хватит, — уселся на пассажирское сиденье я.

Из-за руля Лекс меня выгнал уже давно, но я не особо сопротивлялся, потому что водил он виртуозно и после десяти штрафов по полторы тысячи рублей за два дня старался скоростной режим соблюдать, чем радовал меня безмерно.

— Искренне на это надеюсь.

На этом споры были прекращены, билеты куплены, а в пятницу вечером мы благополучно расположились на ночлег в закрытом санатории при военной базе вблизи города Темиртау. Баня, бассейн, гора еды и море водки с коньяком превратили толпу мужиков вокруг меня в неуправляемую орду. Лекс сходу влился в коллектив, и я понял, что если останусь трезвым, мне в этом зверинце не выжить, а потому принял на грудь, вышел в астрал, потерял связь с землей и заработал кличку «Килька».

Говорят, я спустился в бассейн и плавал в нем по кругу больше часа, не обращая внимания на тех, кто пытался сбить меня с курса. Заплыв остановил Лекс, попросту сграбастав мою невменяемую тушку в объятия, но я этого, хоть убей, не помню. Оставалось надеяться на то, что с поцелуями и обнимашками я к нему на людях не лез. Впрочем, трезвых на вечеринке по случаю Великой Битвы не было вообще, так что никто ничего и не заметил. Наверное.

Утро наступило для всех внезапно. Стоны, охи, мат и обещания убить тех, кто притащил столько алкоголя на посиделки, разносились в спертом воздухе столовой до тех пор, пока Лекс не взял все в свои руки и не заказал по бутылке водки на каждый столик, мгновенно став национальным героем. Я думал, самое страшное позади, но это были цветочки. Ягодки начались ровно в 12ч по местному времени, когда мы загрузились в два армейских грузовика и отправились на место битвы. Как рассказал по дороге Лекс, сегодня должна была решиться судьба Кубка Ветеранов, который уже третий год подряд никак не могли поделить между собой две команды. Денежный приз был невелик — 3 000 $, а потому интересовал народ в самую последнюю очередь, другое дело Кубок и победа!

— Сколько по времени будет идти игра? — наивно поинтересовался я.

— В этот раз до победного, — мрачно ответил могучий лысый мужик по кличке Череп. — Ничьей не будет, если что — судей свяжем и без них доиграем. Заебали уже нос свой длинный в наши дела совать!

— Так, может, сразу? — толкнул его в бок локтем Алексей. — Чего ждать-то?

— Мысль, — задумчиво пошевелил губами Череп.

Достал рацию, вызвал командира соперников, едущих на второй машине, объяснился с ним матом и, едва все 30 человек команды выбрались из грузовика, воплотил коварный план в жизнь. Судей связали, запихнули в кузов грузовика и заперли за ними дверь.

— Ну что, Леший, поиграем? — голосом кровавого маньяка спросил Череп в рацию по окончании суеты.

— Вам конец, — прохрипела рация и отключилась.

Я передернулся от нехороших предчувствий, послушно повернулся кругом под бдительным шипением Лекса, проверяющего на мне амуницию, и приготовился к беготне по заброшенному зданию одного из цехов металлургического завода. Пятиэтажному. Разграбленному любителями сдать металлолом на переплавку. Погрызенному ветром, дождем и снегом. Подмытому ручьями. Проросшему деревьями и кустами насквозь. В этом здании даже дышать было опасно, что уж про беготню, стрельбу и рукопашные говорить! Но мужики вокруг радостно улыбались, проверяли амуницию и подпрыгивали в предвкушении Великой Битвы. Без правил. Без судей. Без пощады. Лекс ничем от них не отличался. Сумасшедший! Я смотрел на него, и мне становилось все больше не по себе. Три года я сох по нему, как ненормальный, и думал, что знаю о нем все. Ни черта я не знал. Ни! Черта! Тот факт, что срочную службу он прошел в ВДВ, я благополучно упустил.

— Держись позади меня и не высовывайся, понял? — встряхнул меня Лекс перед самым началом игры. — Пацаны всерьез завелись, так что может прилететь не пластиковой пулькой, а реальным кулаком в морду.

— Это я уже понял, — поморщился я, провожая втягивающихся в разлом в стене цеха парней.

— Я не дам тебя в обиду, ангел мой, — неожиданно ласково прошептал мне на ухо Лекс и жестким шлепком по заднице отправил за всеми следом.

Это меня приободрило, прямо скажем, так что первые три часа я чувствовал себя вполне себе ничего: втянулся в игру, вынес из игры пару человек и помог снять еще нескольких. Мы уверенно теснили противника с завода, когда они неожиданно ударили нам в спину. Как они туда попали, мы так и не поняли, но в результате атаки в разрушенные комнаты пятого этажа целыми и невредимыми отступили только семеро.

Пиньк. Пинк-пинк-пинк.

— Что будем делать, уважаемые? — сполз по стене на пол Череп.

Лекс высунулся из-за угла, сделал пару выстрелов и огреб целый шквал в ответ.

— Соловей, бля, хорош развлекаться.

— Еще чего! Пусть патроны тратят, авось кончатся.

— Ты, бля, щас сам кончишься! — зарычал Череп. — Не хватало еще тебя потерять, ебанат хуев! Не отсвечивай!

— Как выбираться будем? — перебил их Марат, грузный хитрый казах, дышащий так, будто вот-вот умрет. Еще бы он так не дышал! С его-то весом столько бегать, да после пьянки!

— Нам важно не выбраться, а выиграть, — прислонился к стенке спиной Лекс. — Или выгнать их из здания, или всех убить, или захватить в плен.

— Или захватить знамя, — добавил я. — Почему вы упорно игнорируете этот пункт?

— Он для слабаков, — скривился Череп.

— Тогда я буду за слабака, — зло уставился на него я. — Мы же почти проиграли! А это реальный шанс выиграть. Странно, что они наше знамя все еще не забрали и о победе не объявили.

— А оно у меня, — ухмыльнулся Лекс. — Я его прикарманил, когда мимо проходили. На всякий случай.

— Ну, ты и подонок, — заржали мужики. — Соловей, блять, ты как всегда. Правила не для тебя писаны.

— Так мы ж судей уволили, какие правила? Но Килька прав, их знамя нам точно не помешает.

— Умники, — подал голос Череп. — Нам бы отсюда выбраться, а вы про знамя! Если бы выбрались, освободили бы наших и наваляли черножопикам по самое не балуйся.

Я поднялся на ноги и пошел осматривать этаж до самого конца. Выбитые окна, покосившийся, обвалившийся местами пол, дыры пролетов вместо лестниц, битое стекло, кусты, проемы окон и темнеющее серое небо за ними. Бррр. Апокалипсис какой-то. Я посмотрел на часы и ужаснулся. Еще немного, и начнет темнеть, а я здесь в темноте ни за что не останусь. И так ходить опасно, а потом вообще самоубийство будет. Дошел до конца коридора, выглянул на улицу и наткнулся взглядом на ржавые крюки от пожарной лестницы, вбитые в бетон здания сверху донизу совсем недалеко от окна. Самой лестницы, конечно же, не было, а двумя этажами ниже зиял провал окна и бетонная балка из него.

— А что, мысль!

Я чуть из окна не выпал! Обернулся и понял, что на меня смотрят с надеждой пятеро из шести оставшихся в живых, включая Алексея. Охуеть. Просто охуеть!

— Я вам кто? Человек-паук?!

— Ты самый маленький, легкий и очень упрямый, — сказал Череп. — Проберешься на третий этаж и расстреляешь их в спину. Понятно дело, погибнешь, но зато мы выберемся и устроим кровавую вендетту.

— А если я сорвусь? Штыри насквозь ржавые!

— Там сугроб внизу и кусты, — выглянул в окно Марат. — Тебе обязательно повезет. Если что.

Я посмотрел в непреклонные глаза Лекса и как-то разом сдулся. Он готов рискнуть моей жизнью ради какой-то дурацкой игры! Так больно мне давно не было.

— Килька, давай, шевели булками, скоро стемнеет, а нам еще надо успеть надрать им задницы! — подогнал меня Череп. — Что ты, как баба? Нормальные там крюки, ползи тока осторожно, и все!

— Идите на позицию, что-то там все затихло, — мотнул головой в сторону начала коридора Лекс. — Я прослежу, чтобы он все сделал как надо.

— У вас десять минут, — кивнул Череп, и они испарились.

Я отвернулся от Лекса, скрывая разочарование и злость…

— Ты такой смешной, когда дуешься, — неожиданно обнял меня он. Стянул каску с моей головы, пощекотал губами ухо. — Ты что, думал, я тебя вот так запросто за окно выкину?

— Ммм, — обиженно дернулся я.

— Глупый ты мой мальчик. Я же обещал, что не дам тебя в обиду.

— Ты увлекся, — пробубнил я, скрывая облегчение, радость и даже эйфорию. Он меня любит и в обиду не даст! Ура, товарищи!!!

— Тобой я тоже увлекся, — хмыкнул он, отправляя мурашки гулять по моему позвоночнику. — Но держу себя в руках.

— Врешь, — рассмеялся я, поворачиваясь к нему лицом. — Обычно я держу тебя во рту.

— Бывает, — согласился Лекс и принялся раздеваться.

— Ты сдурел?! — опешил я. — Ты что творишь?! Я не готов…

— Знаю, знаю, ты всегда не готов, — перебил меня он, и я увидел завязанную на его поясе веревку. Ах, вон оно что!

— Ну, ты и жук!

— А то.

— Почему раньше не сказал?

— Для всех ты должен стать героем, — лукаво улыбнулся Лекс. — Ты же мой друг, понимаешь? А у меня в друзьях сплошные герои-отморозки. Как я.

— Ага, так ты всегда свои подвиги заранее готовишь?

— Конечно. У меня мозгов куда больше мускулов, да и жить я хочу долго и счастливо. Пацаны же думать не желают, видят лишь то, что хотят, а потому считают мое разбойничье величество отчаянным храбрецом и берсерком. Меня такая слава вполне устраивает. На врагов действует самым правильным образом.

Лекс говорил, говорил, говорил, а я, как кролик перед удавом, стоял, слушал, кивал головой и послушно мотылялся в его руках. Он обвязал меня веревкой, выпнул за окно, и, только оказавшись на третьем ржавом крюке, я понял, во что ввязался.

— Сука, блять, Лекс, убью, скотина, — взвыл я, стараясь не смотреть вниз. Металл под руками крошился, скользил и просто-напросто исчезал. — Гипнотизер!!!

— Даня, не ори, — принялся вещать Лекс. — Быстрее булками шевели, и не упадешь.

— Месть моя будет страшна, — зашипел я, ускоряясь. Висеть на крюках было крайне опасно.

— Конечно, конечно, как скажешь!

Я почти добрался до проема, из которого торчала упавшая бетонная балка, когда веревка кончилась.

— Прыгай! — крикнул Лекс. — Выхода нет!

Я оттолкнулся и прыгнул, но крюк под ногой хрустнул, так что я нелепо взмахнул руками и не долетел до балки каких-то пары сантиметров. Зажмурился… и взвыл от боли, потому что повис на веревке, которую держал Лекс.

— Даня, давай! По стене, руками. Ну же!

Я качнулся, вцепился в выбоины бетона пальцами, ногами и чуть ли не зубами и, как настоящий человек-паук, за пару секунд добрался до места, с которого спрыгнул на балку, торчащую из окна, в надежде, что она под моим весом не рухнет. Она не рухнула. Я слетел на пол, смотал веревку, достал автомат и ринулся в начало коридора, преодолевая провалы практически по стенам.

Невозможно описать чувство триумфа словами. Нет таких слов, и все тут. Я появился за спинами противника в тот момент, когда они начали решающий штурм. Они не смотрели назад, так что я расстрелял их практически в упор. Сначала снял снайпера на противоположной части цеха, а потом двенадцать человек, бывших и настоящих военных и полицейских, в проеме коридора и на лестнице. Они покорно опустили оружие и восхищенно отматерили меня в ответ, делая героем дня.

Крыша моя свистнула и унеслась следом за выскочившими из западни парнями, которые пролетели мимо и ринулись вниз, снося всех и вся на своем пути. Мы, походя, расстреляли охрану у дверей комнаты, где хранилось знамя противника, прихватили его с собой и продолжили неостановимый бег, нарвавшись на штаб противника у самого выхода. Патронов у нас уже не осталось, так что с дикими воплями бабуинов, подбитых бомбардировщиков и прочих странных, но крайне опасных личностей мы бросились на врагов в рукопашную. Не знаю, почему они нас не расстреляли. Может, растерялись, а может, у них тоже кончились патроны, но в свалке, что случилась дальше, никто даже пистолетом не воспользовался!

Мне достался мелкий, юркий мужичок, с которым без помощи Лекса я бы ни за что не справился. Он выворачивался из моих рук, как уж, и явно готовил подлянку, когда на него сзади натурально сел всей своей 90кг тушей Лекс. Как потом выяснилось, просто запнулся. Хотя я больше в его «просто» ни за что не поверю.

Бой закончился нашей абсолютной и безоговорочной победой. Мы вышли из здания, когда серый день окончательно почернел, и первым делом огребли люлей от давно освободившихся судей, которые следили за происходящим в цехе беспределом через спрятанные повсюду камеры, а после этого я впервые с чувством выполненного долга нажрался в хлам. Я должен был это сделать, иначе припозднившееся понимание и ужас от содеянного накрыли бы меня с головой.

Не помню толком, что творил и где был, но чувство безопасности и твердая рука Лекса на пояснице говорили мне, что все под контролем. Я плыл по течению, как самая настоящая килька, принимал поздравления, пил из Кубка шампанское, говорил речи, обнимался со всеми подряд и в кои веки отлично понимал Лекса. Жизнь казалась прекрасной, кровь кипела в жилах, а ощущение того, что я Бог, наполняло душу и даже переливалось через край.

— Бог? Данька, хахахахаха, что ты несешь? — ворвался в мои мысли голос Лекса в тот момент, когда я почти придумал устройство новой Вселенной.

— Это ты меня несешь, — сонно хмыкнул я, удобно устраиваясь на его могучих руках и обнимая за шею. — Так что я Бог.

— Скорее пьяненький ангелочек.

— Молчи, смертный. Я думу думаю.

— Угу. Какую?

— Неси меня в номер. Там я решу, что с тобой делать. Ты заставил меня ползать по стене и ответишь за это!

— Угу.

— Я буду жесток.

— Угу.

— Я буду ненасытен.

— Угу.

— Я…

Я нес всякую херню, а Лекс нес меня на руках и со всем соглашался. Казалось бы, счастье, вот оно! Но… Но что-то было не так, и едва мы вошли в наш номер, я заставил себя сосредоточиться.

— Иди раздевайся, я быстро помоюсь, а потом тебя пущу. Ты же рыба, опять полночи плавать будешь.

Я сделал вид, что иду в спальню, дождался, когда он разденется, и шагнул в маленький душ следом. И протрезвел.

— Лекс…

Он дернулся, но деваться было некуда, так что ему пришлось показать мне и забинтованную ладонь левой руки, которую он не мог даже сжать, и длинную багровую полосу поперек живота, и содранные в хлам локти.

— Любимый…

— Данька, перестань, — прихватил меня за подбородок Лекс. Поцеловал в губы. — На мне все заживает за пару дней, ты же знаешь.

— Это все из-за меня?!

— Нет.

— Не ври!!!

— Тссс, — обнял меня Лекс. Я уткнулся ему в плечо и облапал изо всех сил. — Это из-за меня. Я не рассчитал…

— Ты удержал меня. Не дал упасть.

— Я же обещал. Ты хоть и ангел, но крыльев у тебя нет, так что…

— Не смешно, — поднял на него мокрые глаза я. — Ты спас мне жизнь!

— Полтора месяца назад ты вернул к жизни меня, — улыбнулся Лекс. Подмигнул. — Теперь мы в расчете.

08.02.16

====== Глава 17 День новорожденного купидона ======

14.02.16

Алексей

Утро воскресенья началось рано. И вовсе не потому, что меня разбудил Цезарь, а потому, что шило в заднице по имени Сергей, живущее на пару этажей ниже, решило устроить своему брутальному лосю сюрприз.

— Лекс, ты с псом гулять идешь? Сделай доброе дело, купи цветы по дороге, а? — с места в карьер рванул Серега. — Очень надо.

— Чего? Я цветы отродясь не покупал и покупать не собираюсь! — сонно отбрехивался я, одеваясь. Цезарь прыгал вокруг и отчаянно мешался.

— Так это же не тебе, а мне.

— Отвали. Вот уж не думал, что ты, ехидна кубическая, будешь праздновать идиотский праздник влюбленных.

— Леха, ты сдурел? — обиделся Серега. — Сегодня день сумасшедших!

— По мне так это одно и то же, — зевнул я и поплелся в прихожую, не отрывая трубку от уха.

Данька заворочался на постели, обнял вместо меня подушку и счастливо заулыбался во сне. Эх, как мало нужно человеку для счастья. Не то, что некоторым неуемным личностям, звонящим друзьям в шесть утра.

— Ты не понимаешь, — понизил тон Серега. Хлопнула дверь, щелкнул замок, зашуршала вода. Ага. В ванную сбежал. Шифровальщик хренов. — В прошлом году я Ромке на 8-е марта цветы подарил. Очень смешно получилось.

— И?

— Потом он мне отомстил и тоже подарил букет, да еще и со стихотворением собственного производства.

— Ха-ха-ха, Атаман любовный стих сочинил? Это же пиздец!!! Ха-ха-ха!

— Тсссс! Тише ты! Сегодня его черед быть моей женой, сечешь? Купи ирисов, это синенькие такие цветочки, из зеленой палки растут, штук пятьдесят.

— На хуя тебе столько?! — бодро выкатился из квартиры к лифту я. Цезарь тянул за поводок и прибавлял газу.

— Я ими на кухонном столе сердце выложу, а посередине кусок мяса положу. Ромка же мясоед, вот пусть его сам и готовит. С любовью. Жена он мне или не жена?!

— Ха-ха-ха. Ржунимагу!

Лифт содрогнулся от моего смеха и пополз вниз, а я перестал сопротивляться и согласился. Ради подлянки Роману я был готов эти дурацкие цветы Сереге просто так отдать, без денег. Лишь бы морду офигевшую старинного недруга во всей красе разглядеть. Вряд ли мне это удастся, конечно, придется потом Серегу расспрашивать, но оно того стоило.

Я вышел на улицу с улыбкой на лице и тут же едва не навернулся: вчера шел дождь, ночью подморозило, а потому на тротуаре был сплошной лед. Новый дворник раньше семи работать даже не пытался, так что я подобрался, сконцентрировался, отпустил Цезаря с поводка и, как заправский конькобежец, поскользил в сторону круглосуточного цветочного магазина, мимо которого раньше частенько проходил в магазин за коньяком и килькой.

Звонок телефона застал меня возле ажурной решетки арки, что надежно отделяла наш пафосный двор от остального мира. «Атаман Вараксин» на дисплее заставило меня остановиться. Черт! Неужели Серега спалился? Обидно, блин.

— Соловей, приветствую.

Голос Романа был нейтрален до безобразия, и я сразу вспомнил прошлое. Он всегда говорил со мной таким голосом, и это страшно бесило. Наверное, поэтому я всегда и нарывался. Меня или любили, или ненавидели, а он, словно беспристрастный судья или каменная статуя. Пока его из себя выведешь, сто раз вспотеешь. Как его Серега терпит? Я б убил.

— И тебе не хворать, — настороженно сказал я. — Чего это ты с утра пораньше?

— Увидел тебя на улице и решил позвонить, — ответил Роман.

На заднем фоне хлопнула дверь. Щелкнул замок. Полилась вода. Да он шифруется!!! Я чуть не заржал. Так-так-так-так. Очень интересно.

— А зачем? Попросить о чем-то хочешь? — в лоб спросил я. Роман любил подходить к сути дела издалека, но со мной такие игры не прокатят. — Проси, я сегодня добрый, все сделаю. Даже сексом с тобой займусь, только если ты снизу будешь, конечно.

— Леха, я тебя ненавижу, — все так же бесстрастно сказал Роман. Вот ведь непрошибаемый тип! — Почему ты все время нарываешься?

— Ты об этом со мной хотел поговорить? В шесть утра в воскресенье? — подначил его я. Он вздохнул еще тяжелее, и я понял, что если хочу узнать, чего он звонил, то надо сбавить обороты. — Ладно, ладно, забудь. Чего хотел-то?

— Серж вчера мне все уши прожужжал насчет того, что сегодня день сумасшедших. Смех смехом, но это его персональный праздник, и я должен его поздравить.

— Не понял? — перестал улыбаться я. — Серега не сумасшедший!

— Конечно, нет, — лучистое тепло в голосе Романа пробрало меня до печенок. Офигеть. Вот уж не думал, что он способен на такое! — Но некоторое время назад он был на грани, да и сейчас иногда отжигает не по-детски. Редко, но метко.

— Расскажешь?

— Сам с ним на эту тему разговаривай, — ожидаемо слился Роман. — Я просто хочу сказать, что если Серж попросит тебя сделать для него что-то, не отказывайся. Сделай. Лучше вместе с ним. Тогда я буду за него спокоен.

— Странная просьба в шесть… — начал я, но он меня перебил:

— Я не поэтому тебе сейчас позвонил, просто ты, как всегда, сбил меня с мысли. Ты же с собакой гуляешь сейчас, да?

— Да.

— Дойди до цветочного киоска, купи одну белую розу и передай ее мне незаметно. Серж хоть и ворчит, что подарки и цветы не любит, но я же знаю, что он врет.

— Подарки все любят, — хмыкнул я, — но вот насчет цветов не уверен. Серега — мужик, а не цветочная фея.

— Мужик, — согласился Роман. — Но когда он смотрит на стоящие в вазе на кухне цветы, то превращается в счастливого ребенка. Я люблю его таким, но об этом с ним говорить невозможно, так что остается только доказывать мою любовь на деле.

— Да ты романтик, атаман, — заржал я, скрывая неловкость и даже некоторое смущение. Нельзя так откровенничать с бывшими врагами по школе! Мало ли, что у них на уме. — Никогда бы не подумал.

— Ну-ну, — насмешливо проворчал Роман. — Я на тебя через пару лет посмотрю. Твой Даниил моему Сержу не чета, на веревки раздербанит и шарфик из тебя себе на шею так быстро свяжет, что ахнуть не успеешь. Ангел из него, несмотря на внешность, аховый.

— Да что ты в этом понимаешь! — завелся с полоборота я.

— Побольше твоего. Он у тебя первый, не так ли?

— Откуда знаешь?

— Я все про всех знаю и скажу, что жить с мужиком вовсе не то же самое, что с женщиной. Я бы на твоем месте вожжи из рук не терял. Фиг потом отберешь.

— Да пошел ты! Бесишь! Все-то ты знаешь, все умеешь, ненавижу! — разозлился я и отключился.

Я ворчал, злился, пыхтел… и думал. Цезарь жрал какую-то дрянь на газонах, дергая меня в разные стороны, но мне было не до него. Данька, конечно, ангел, но Ромка, чтоб его, был прав. Хрен бы он меня добился без стального штыря в хребте и канатов вместо нервов. Но я сильнее его, точно так же, как Роман сильнее Сержа, и Данька должен это помнить каждый божий день. Может, стоит принять во внимание опыт тех двоих, что живут вместе уже давно, и не наступать на грабли? Вожжи Даньке в руки я не дам. Ни за что!

Продавщица в магазине была на удивление бодра и весела. Ждала, наверное, толпу парней, у которых девицы и в самом деле день влюбленных отмечают.

— Мне, пожалуйста, штук пятьдесят синих цветков, которые растут из зеленой палки. Забыл, как называются. Конфеты еще такие есть.

— Ирисы? — заулыбалась продавщица.

— Да, точно! Но это еще не все.

— Да?

Я обшарил буйные заросли цветов за стеклом отдельной комнаты взглядом и растерялся. Черт, как тут всего много-то. Ага. Розы. Белые. Блин. Три вида! Охренеть. Я аж вспотел. Для Сереги мне хотелось выбрать самый красивый цветок. Интересно же, куда он его Ромке засунет! Не верил я в романтические бредни атамана. Почти не верил. Ну…

— Мне вон из того ведра, крайнего левого на самом верху, самую красивую белую розу достаньте. Одну. Учтите: буду гонять вас до тех пор, пока не понравится, так что лучше сразу лучшую тащите.

— Хорошо, — кивнула девица и отправилась выполнять поручение.

Я выгнал Цезаря на улицу, чтоб ненароком ничего из наставленных кругом подставок, горшков с живыми растениями и прочей разной дребедени не снес, и побрел разглядывать джунгли. Никогда в таких местах не бывал. Интересно. Продрался сквозь дебри к окну, чтобы посмотреть, чем развлекается на улице Цезарь, и увидел на широком подоконнике коллекцию кактусов. Ничего такого, но…

— Вот вы где! — возникла у соседнего окна продавщица. — Кактусы любите?

— Да не особо, — пожал плечами я. — Чего их любить? Зеленые, колючие, всегда одинаковые.

— А вот и неправда. Видите вон тот, небольшой, круглый, светло-зеленый и на вид почти пушистый? С пупырышком темным сбоку?

— Угу.

— Через месяц он расцветет большим белым цветком. Как раз к 8-му марта. Купите сейчас, потом подарки делать не надо будет.

Я задумался. А что? Мысль! Подарю Даньке подарок с подвохом и с великим тайным смыслом. Сюрприз, опять же. Вдруг он ждет? Кто знает, что у моего хрупкого ангела на уме? Он же гей и почти девчонка. Влюбленный к тому же. Мне обидки вместо секса даром не нужны.

— Беру, — решился я.

— Вам оформить? Упаковать? — засуетилась девица. — Открытки нужны?

— Открытки?

— На день всех влюбленных принято дарить валентинки. Открытки маленькие, с сердечками.

— А, ну да, — вспомнил я.

Жене я цветы через помощницу заказывал, так что все нужные прибамбасы всегда были на месте. Я в это дело не вникал. Ольге нравилось — и ладно.

— Вы не переживайте, у нас разные есть. На всех ваших дам хватит.

— Моих дам?!

— Ну, вы же три разных подарка покупаете…

Наверное, я продавщицу своим хохотом напугал, но вида она не показала. Насупилась, быстро завернула все в бумагу, содрала кучу бабла и демонстративно принялась прыскать воду на темно-зеленые листья какой-то пальмы. Я ржал всю дорогу до дому, представляя «моих дам» в красках и лицах, Цезарь пытался играть упаковкой ирисов, так что мысль о том, как я цветы заказчикам передам, так и не подумала прийти мне в голову. Я вышел из лифта на четвертом этаже, витая в облаках, и тупо нажал на кнопку звонка нужной квартиры.

Из-за двери раздалось шлепанье ног. Потом возня. Голоса. Смех. Дверь открылась и явила мне двух ржущих мужиков, один из которых был полностью одет, а второй практически полностью раздет (узкие стильные труселя не в счет).

— Это тебе, — сказал я, делая морду кирпичом, и вручил тонкий бумажный пакет элегантному качку. Что мне еще оставалось?!

Пацаны заржали еще громче. Цезарь разинул пасть, но я успел спасти ирисы (и даже упаковку) и бережно положил их на руки Сереге:

— А это тебе.

— Должен буду много денег, — сквозь смех выдавил он и свалил на кухню.

— Сколько с нас? — спросил Ромка, разворачивая бумагу.

Придирчиво оглядел розу и только потом довольно заулыбался. Не, вы гляньте на него, а? Сукин сын! Ненавижу! Ну. Почти. Я бы на его месте розу еще и обнюхал, мало ли.

— Сереге — бесплатно, а ты должен будешь, — ухмыльнулся я. — Много денег.

— Соловей, — поморщился Роман. — Ты…

— Арриведерчи, — помахал ему рукой я и свалил по лестнице наверх до дому.

Данька бессовестно дрых. Только он может спать, как сурок, до самого полудня. Уникальное существо! Я покормил Цезаря, распаковал кактус, поставил его на тумбочку у кровати и забрался в постель с твердым намерением заняться с Данькой сексом. Он был таким мимимишным и теплым! А я замерз. Во всех смыслах этого слова. И хотел доказать самому себе, что у меня дела на любовном фронте еще лучше, чем у тех двоих, что читали мысли друг друга на расстоянии.

Обнял Даньку, облапал всего: ласково и очень медленно. Повернул на бок к себе спиной, зацеловал шею и беззащитные косточки позвоночника. Растянул пальцами так, как ему нравилось, поиграл с простатой, заставляя стонать и выгибаться. Вошел в него на всю длину, подминая под себя, покоряя, возбуждая и отдавая часть своего сердца. Он принимал меня всего, наслаждался и шептал глупости, которые я слушал скорее душой, чем ушами. Надолго нас не хватило, а потом Данька открыл глаза, увидел кактус и захлюпал от избытка чувств носом.

— Я думал, ты мне ничего не подаришь, Лекс. Это же глупый праздник!

— Зато ты не глупый, — развернул его к себе лицом я. Поцеловал в губы, потискал слегка, и он немедленно заулыбался.

— У меня для тебя тоже есть подарок.

— Хм, может, не надо? — насторожился я, но Данька вывернулся из моих рук ужом и поскакал куда-то вглубь квартиры.

Цезарь немедленно ринулся за ним. Я подумал пару секунд, отправился следом… и прямо в дверях спальни наткнулся на Даньку, торжественно несущего перед собой большущую жестяную банку с килькой в томатном соусе, на плоской крышке которой чем-то острым было коряво выбито сердце. Или задница? Я рассмеялся и так толком и не разобрался, потому что поставил банку рядом с кактусом и завалил своего романтически настроенного ангела в постель.

— Спасибо, это отличный подарок!

— Я знал, что ты заценишь, — засиял Данька. — Но есть его мы будем вместе.

— Договорились.

Телефон брякнул вайберовской смской, я хотел проигнорировать, но что-то словно под руку толкнуло: взял, открыл и заржал на всю квартиру.

— Блять, купидоном меня еще никто не называл. Вот и делай после этого добро людям!

— Что там? — отобрал у меня телефон Данька.

Увидел выложенное ирисами сердце на кухонном столе. Кусок сырого мяса, пронзенный белой розой посередине. Надпись то ли мукой, то ли солью:

Прилетай, купидон, угощаем.

Ангела не забудь

Расхохотался, взял в руки банку с килькой и, почтительно-ехидно глядя мне в глаза, сказал:

— Наш ответ Чемберлену, сэр!

День обещал быть долгим и крайне занимательным.

16.02.16

====== Глава 18 Нашествие ======

05.03.2016 утро

— Ааапчхи!

— Лекс, ты заболел.

— Нет. Это просто аллергия. Ааапчхи!

— Ага, конечно. И горло у тебя из-за утреннего минета болит.

— Конечно. Я, в отличие от некоторых, в этом деле новичок. Может, взял глубоко, вот глотку и… Аааапчи!!!

— Лекс, перестань паясничать. Ты должен немедленно принять лекарство. Впереди четыре дня выходных, у нас планов громадье! Если ты разболеешься, я тебя убью.

— Ладно, ладно, не бубни. Секс — лучшее лекарство, так что я готов…

— Размечтался! Антибиотики — лучшее лекарство. У тебя аптечка есть?

— Данька, ты вообще о чем? Настоящие мужики болеют или триппером, или сломанными конечностями. Все остальное для баб, а я не баба! Нет у меня никакой аптечки.

— Тогда я буду бабой и схожу за лекарствами в аптеку. Заодно Цезаря выгуляю.

— Аааапчхи! Лучше принеси из бара перцовку. Так и быть, приму я лекарство.

— Перцовка — это не лекарство.

— Водка с перцем и с медом — проверенное народное средство. Это все знают. Я твою химию жрать не буду!

— Ты не в том положении, чтобы командовать, но так и быть: сегодня лечись перцовкой. Если не поможет, завтра утро начнешь с антибиотиков, понял?

— Да ты ж моя грозная няяяшшшшкаа.

— Лекс, отвали! Никакого секса, пока чихать не перестанешь!

— Да ты ж моя слааадкая таблеточкааа.

— Лекс, тебе надо лежать спокойно, уймись.

— Да ты ж мой суроовыый доооктооор.

— Ох… Лееекссс… Может… Мммм…

— Мммм? Да запросто!

— Лекс, ты озабоченный кролик! Сопливый кролик. А сопливые, как известно, сниз… Оох!!!

— Хочешь меня оседлать, так и скажи.

— Хочу… и поцеловать тебя тоже хочу…

— Ангел мой, целуй, куда хочешь.

— Ну, не знаю, вдруг ты в самый ответственный момент чихнешь?

— Не чихну. Ааапчхи!

…

05.03.2016 обед

Даниил

Я стоял, прислонившись плечом к косяку в дверях спальни, и не знал, то ли смеяться, то ли плакать, потому что сопливый, красноглазый и несчастный Лекс лежал на постели и страшно переживал. В том, что он заболел, сомневаться не приходилось: сопли, температура и больное горло — полный набор.

— Я не болел простудой десять лет! Стыдно-то как! — периодически стонал он и прикладывался к лекарственной перцовке не по-детски. Видимо, помимо гриппа еще и нервы лечил.

Я в это народное средство не верил от слова совсем, но переубедить Лекса было практически невозможно, так что я не стал тратить на это время и энергию. Хочет проверить лекарства на практике? Да ради бога! Водка есть, секс был, толку вот только не будет, а завтра я его нормально лечить буду. Айфон на прикроватной тумбочке завел Queen, и Лекс поспешил взять трубку, напрочь забывая о том, что клятвенно обещал сегодня на звонки не отвечать.

— Евпатий? Твою ж мать! Сколько лет, сколько зим. Как поживает северная столица? Как это не знаешь? О. Серьезно? На все выходные к нам? С кем? Ты что, женился?! Конечно, хочу познакомиться!

Я навострил уши и поджал булки. Только бы Лекс не ляпнул…

— У меня остановиться? Да ради бога! Братан, какие вопросы? Завтра утром приедете? Ок, заметано.

Я едва не застонал вслух. Пиздец. Выходные коту под хвост! А я так хотел побыть с ним подольше, ведь работал он теперь с утра до ночи, и виделись мы по сути только ночью. Его это бесило еще больше, чем меня, но вариантов не было: дела на заводе после ревизии и смены директора шли из рук вон плохо, что, конечно же, напрямую влияло на настроение Лекса. Я был возведен в ранг доктора и получил широчайшие полномочия, чем и пользовался по мере сил и возможностей, стараясь не перегибать палку. Сейчас же мне очень хотелось ее перегнуть. Какие еще друзья? Лечиться надо!

Лекс отключил телефон, перестал рассеянно пялиться в пространство и увидел меня. Крайне недовольного меня!

— Упс, — смутился он, но через мгновение обрел деловой вид и сполз с постели. — Данька, ко мне друг с женой из Питера приезжает.

— Рад за тебя.

— Не дуйся, — добрался до меня Лекс. — Я не мог ему отказать.

— Что, гостиниц в Москве нет?

— У Евпатия денег фиг да маленько, он историк и свободный художник, понимаешь? Творческая личность.

— Ясно. Пьет, как лошадь.

— Не без этого, но он хороший мужик, тебе понравится.

— Он к тебе приезжает, а не ко мне, — воткнул в Лекса виртуальное шило я. А что? Мне было обидно!

— Данька, прости, не подумал, — покаялся он и обнял меня крепко-крепко. — Хочешь, я расскажу ему о нас?

— Не хочу. И не подлизывайся! Не поможет, — буркнул я, но на сердце потеплело, так что Лекс мне не поверил: зашептал на ухо всякую чепуху, облапал за все места, развернул носом к стене, чихнул пару раз и быстро, но крайне основательно отымел. Типа принял лекарство. Ню-ню.

…

05.03.2016 вечер

Алексей

Голова едва не взорвалась от очередного звонка телефона, но я не стал бросать аппарат в стену, хоть и хотел. Меня жестоко плющило и колбасило, однако показывать это ехидно выжидающему Даньке я не собирался. Настоящие мужики не бывают слабыми никогда! Слабость — это так унизительно!

— Леха, привет, — раздался в трубке бодрый до отвращения голос Мишани — друга моего старинного из Нижнего Новгорода. — Слышал, Евпатий к тебе на выходные едет?

— Есть такое, — сказал я, смиряясь с неизбежным.

Мишаня был третьим, кто мне сегодня позвонил и начал разговор именно с этого. Чем он закончится, предугадать было несложно. Если бы не проклятая простуда, я бы сейчас в магазине месячный запас алкоголя скупал и скалился бы, как идиот, от радости. Обожаю шумные вечеринки! Ааапчхи!

— Я тут подумал, может, нам с Настей тоже приехать? — продолжил Мишаня. — Сто лет ведь не виделись.

— К твоему сведению, из Екатеринбурга Колян прилетает. Ты готов к марафону?

— Хрхрхрхрхр! — зловещим хохотом мертвеца отозвался Мишаня. — Я всегда готов!

Я бросил трубку на постель и попытался встать, но дикая слабость и жуткий озноб мигом уложили меня обратно, а Данька распилил мою черепушку на две части и принялся есть мозг. Я слабо отбрехивался и почти его не слушал, так спать хотелось. Еще бы! Почти два литра перцовки на пустой желудок — это вам не абы что.

— Лекс!

— М?

— Что они пьют?

— Водку, виски и коньяк.

— А дамы?

— Настя сидр, а очередная жена Евпатия не знаю.

— Очередная?

— Третья вроде. Или четвертая…

— Ясно. Лекс, а как мы их всех кормить и поить будем? Лекс? Чтоб тебя! Уснул.

06. 03. 2016 7 утра

Даниил

— Леха! Братан!!! — ворвался в дверь высоченный широкоплечий мужик.

Девица, что стояла за ним, была ему ровно по плечо. А он приколист, однако. Как они с ней сексом занимаются?

— Евпатий, твою ж мать, — принялся хлопать его по плечам Лекс. — Ну ты и кабан! Ряху и пузо отрастил — не унести.

— Хорошего человека должно быть много, — поучительно сказал Евпатий, освобождая путь жене. — А ты на зомби похож.

— На вампира, — поправил Евпатия я. — Глазки красные и аллергия на чеснок.

— И то верно, — расхохотался он, протягивая руку. — Евпатий. Друг этого богатого говнюка.

— На себя посмотри! — буркнул Лекс, незаметно прислоняясь плечом к шкафу.

Как я и думал, перцовка не помогла, так что за полчаса до прихода гостей он послушно выхлебал Террафлю и проглотил пару таблеток. Кто виноват в простуде Лекса: бактерии или вирусы, я понятия не имел, а потому скормил ему таблетки и от того, и от другого. Хуже точно не будет. Другой вопрос — а как все это дело с коньяком сочетается? Думать об этом не хотелось.

Я пожал протянутую граблю Евпатия и вежливо кивнул блондинке.

— Даниил, личный психолог.

— Кто? — в три голоса спросили меня.

— Психолог, — не моргнув глазом, повторил я. — Алексей, как вы знаете, больше года был в запое. Я привожу его в чувство.

— Что, круглосуточно? — не поверил Евпатий.

— Я здесь живу.

— И что, помогает? — обернулся к Лексу он.

Тот прожег меня глазами насквозь, но слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. Вообще, я тут ни при чем! Надо же мне было как-то свое присутствие здесь объяснять, а портить выходные гомофобскими разборками не хотелось.

— Помогает, — нехотя процедил Лекс. — Но когда курс закончится, я его убью.

— Не надо! — неожиданно встала на мою защиту блондинка. — Вас же посадят на целых двадцать лет, а это так долго!

Мы растерянно переглянулись. Она что, серьезно?!

— Машенька, — приобнял ее за плечи Евпатий. — Леша пошутил.

— Думаешь? — подозрительно посмотрела на хлопающего глазами Лекса Маша.

— Уверен, — кивнул Евпатий и потащил ее вперед, прихватывая с порога нехилый такой женский баул. — Он хороший человек, кисонька, просто пошутил неудачно.

— Это да. С чувством юмора у него плоховато.

Мы с Лексом переглянулись и расхохотались в голос, а Евпатий запихнул Машеньку в гостевую комнату, показал нам пудовый кулак и сделал так, что через десять минут она забыла обо всем напрочь.

— Надеюсь, диван твоего прадедушки выдержит, — сказал я, запихивая Лекса под одеяло в нашей спальне.

Он сопротивлялся, бубнил, но делал, что говорю.

— Тот диван и не такое выдерживал, — хмыкнул Лекс, притянул меня к себе, поцеловал. — Следующая партия в полдень.

— Есть время поспать.

— Есть время принять лекарство.

— А как же Евпатий?

— Он занят.

— Надолго его в таком темпе не хватит.

— Данька, сладкая моя таблеточка, я тебя все равно завалю. Марш в постель!

— Лекс, ты озабоченный кролик!

— Ааапчхи!

…

— Опаньки…

Я открыл глаза, увидел стоящего в дверях изумленного Евпатия, и залез под одеяло с головой, как последний трус. Ну нахер! Пусть с ним Лекс объясняется.

— Личный психолог, говоришь? — продолжил Евпатий, заходя в спальню и закрывая за собой дверь. — А может, проктолог?

— Он два в одном, — сказал Лекс. Вытащил меня из безопасных глубин и прижал к широкой груди. — Для тебя это проблема?

— Неа, — ухмыльнулся Евпатий, подходя к постели и усаживаясь рядом со мной. — Я ж художник, а у нас весьма вольные нравы.

— Ну и славно, — выдохнул Лекс.

Евпатий провел рукой по моему плечу и прожег дырку на моей заднице прямо сквозь одеяло. Пиздец какой!

— Даниил?

— М?

— Хочешь, я тебя нарисую? Обнаженным? Ты так и просишься на холст.

— А ты просишься в нашу постель? У тебя же жена есть.

— Ну и что? — пожал плечами Евпатий. — Тройничок из пацанов — это…

— В морду дам, — спокойно сказал Лекс. Мне от его голоса стало не по себе.

— Все так серьезно? — отвлекся от меня свободный художник. Посмотрел другу в лицо и неожиданно заулыбался: — Ты снова влюбился. Я рад за тебя, братан.

— Ты ж Даньку не знаешь! Чему радоваться?

— Хуже твоей Ольги нет и не будет никого, — поднялся с постели Евпатий. Подмигнул мне и потопал к двери. — Одевайтесь и скрывайте следы преступления. Колян с Мишаней — известные гомофобы. Не будем портить выходные.

Мы с ним немедленно согласились.

…

06.03.2016 полдень

Лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным. Мы сидели шумной толпой прямо на кухне, забив на парадную столовую, и пожирали принесенную из ресторана Марьванны еду, запивая все это немыслимым количеством алкоголя. Я не любитель выпить, но трезвым в такой компании оставаться было чревато. Посадят за руль и заставят катать их по Москве. Оно мне надо?

— Так, граждане, — прервал шум и гам за столом Лекс. — На сегодня у нас запланировано развлекательное мероприятие.

— Так мы уже, — поднял стопку с водкой Мишаня.

— Это само собой, — чокнулся с ним коньяком Лекс. — Но через час за нами приедет лимузин, и мы поедем в самый главный музей военной истории России. Доктор прописал, знаете ли.

Я виртуально расцеловал Лекса в обе щеки, Машенька принялась скакать по кухне от восторга, ведь мы поедем на лимузине, мужики принялись обсуждать оружие, а Настя оглядела наш табор, осушила до дна бокал шампанского, подсела ко мне и вцепилась в мою руку клещом.

— Будем держаться вместе.

— Все так плохо? — напрягся я.

— Все очень весело, — многообещающе улыбнулась она.

И понеслось.

08.03.16 утро

Даниил

«Мама, я не могу больше пить», — вертелось у меня в голове даже во сне. Рядом чихнул Лекс, и я подскочил, как ужаленный. Неужели мы опять… Фух! Вся банда в полном составе дрыхла в гостиной, разместившись, кто куда. Чем закончилась интеллектуальная битва между Евпатием и Мишаней насчет оружия дикарей бронзового века, я не запомнил. Я вообще мало что запомнил из тех двух суток, которые пролетели в один миг.

Музей, кабак, лазертаг и снова кабак. Утро понедельника. Лечебные процедуры, философские споры о смысле бытия, выставка ретро-автомобилей в Сокольниках. Кажется, на нее мы не пошли, ибо пожалели денег на билеты. Снежная битва в парке с лыжниками за дорожку. Наряд полиции. Дикий ржач и спринтерский бег. Кабак. Баня.

Я задумался. А что было в бане? Туман в голове рассеивался крайне медленно. Ах, да! Гитара. Настя и Мишаня дуэтом. Ух! Аж до мурашек. Колян с какой-то девицей. Бассейн. Оу. Мои щеки опалил огонь стыда. Мда… бассейн. А с другой стороны, что нам оставалось делать? Колян с девицей заняли комнату с кроватью, Мишаня с Настей заперлись в туалете, Евпатий жарил Машеньку в самой сауне, ну, а мы с Лексом… Ух.

— Вспоминаешь? — раздался над моим ухом вкрадчивый голос Лекса. Перегар накрыл меня с головой и убил всю романтику.

— Фуу! — поспешил отодвинуться от него я, но с другой стороны от меня лежал тяжеленный Цезарь, так что я остался там, где был.

— Да ладно тебе, — обиделся Лекс, садясь на полу и запуская пальцы в растрепанные волосы. Опухший, красноглазый, небритый… но такой красивый! Аж яйца сводит!

— Иди умывайся, — поднялся на ноги я. — Я пока завтрак на всех закажу. Кое-кому через три часа улетать.

— А какой сегодня день? — подал голос из угла за пианино Мишаня.

— 8-е марта.

— С праздником, женщины! — одновременно гаркнули мужики.

Настя рассмеялась, Машенька умилилась, а я поспешил внести коррективы в надвигающийся Апокалипсис. Не могу больше пить!

— А еще сегодня масленица. Может, дамы испекут нам блины?

— Прекрасная мысль! — хором поддержали меня собратья по разуму.

— Только если с красной икрой, — хитро прищурилась Настя.

— Не вопрос! — отозвался Лекс. — Хоть с черной.

— Ведро красной сойдет, — рассмеялась Настя.

— И водочки… — мечтательно протянул Евпатий

За что и схлопотал полную ядовитых упреков речь от Машеньки, под которую мы все благополучно сбежали на кухню, где буквально через полчаса началось настоящее празднество духа. Обожаю блины! А Настя делала их виртуозно и жарила аж на двух сковородках сразу!

— Пацаны, надо Насте хоть цветы подарить, — прошептал ближе к концу пиршества Евпатий.

Машенька после скандала заперлась в ванной и громко рыдала, так что ей дарить подарки никто не хотел.

— Машенька тебя зарежет, если у Насти подарок будет, а у нее нет, — сыто хмыкнул Мишаня. — И мозги сожрет. Где ты ее вообще нашел?

— Опустим грязные подробности, — ушел от ответа Евпатий. Задумался ненадолго. — Леха, а Леха?

— М? — отозвался тот, с блаженным видом дожевывая блинчик со сметаной. Белое пятнышко светилось возле носа и жестоко меня развращало. Эх! Если б его слизать!

— Я у тебя в спальне кактус видел, с цветком. Может, его подарим? Машенька цветы в горшках на дух не переносит.

Лекс вопросительно посмотрел на меня, но я был не против. Хорошему человеку не жалко, да и от Цезаря подальше. На морду уронит, и все, хана псине и нам с Лексом заодно.

…

Первыми уехали Мишаня с довольной, как слон, Настей, качающей в руках завернутый в газеты кактус, как ребенка. Потом унесся на очередное свидание Колян, а последними, поздно вечером, уходили Евпатий и притихшая Машенька, которую богатырь утешал в постели не меньше часа. Она вышла за дверь, а он обернулся, замешкался на мгновение, а потом вытащил из рюкзака свернутый пополам лист, вручил его мне и ретировался из квартиры бегом.

— Дай-ка сюда, — помрачнел Лекс.

Развернул лист, и я увидел на нем обнаженного себя. Четкие карандашные линии. Ничего лишнего. Полное совпадение, словно фото. И восхищение в каждом штрихе, спрятать которое невозможно. Только этого мне и не хватало!

— Ты прекрасен, Данька, — после долгого молчания сказал Лекс. Взял меня за подбородок и жестоко сжал. — Я оторву тебе яйца, если…

— Никаких если, — оборвал его я и не менее жестко прихватил за ухо. — Это я оторву тебе яйца, если…

— Значит, договорились? — заулыбался Лекс, роняя рисунок на пол и притягивая меня к себе.

Мне на художества и намеки Евпатия было плевать. Лекс — вот что важно. Он ревнует, хочет и переживает, а это прекрасно! Я заулыбался, обхватил любимого за затылок, путая волосы, и…

— Ааапчхи! — согласился.

13.03.16

====== Глава 19 Романс о финансах. Опус 2 ======

«Утро туманное, утро седое,

Нивы печальные, снегом покрытые,

Нехотя вспомнишь и время былое,

Вспомнишь и лица, давно позабытые»

06.04.2016

Алексей

Бесит. Твою ж мать, как все бесит! Грязь весенняя, великая мусорка во внутреннем дворе моего злосчастного завода, хмарь и голые деревья леса за окном кабинета, бесконечно-одинаковые таджики, суетливо таскающие стройматериалы на развороченный пожарными склад.

— Алексей Петрович?

Бесят! Все бесят!!! И вечно сияющая счастьем при виде делового меня помощница Ирина, и преданно заглядывающий в глаза Юрка, новоиспеченный руководитель отдела продаж, которому после поджога продавать абсолютно нечего, и сидящая на успокоительных, но не поддающаяся истерике бухгалтер Марина, и даже спокойный, как удав, завскладом Степаныч со своим «не ссы, прорвемся».

— Алексей Петрович, к вам тут пришли…

Я уперся лбом в холодное окно. Закрыл глаза. Наверное, чтобы не сдаться. Не сломаться и не отступить, ведь закрыть глаза — это же не закрыть дело! Валентин сделал все, чтобы уничтожить меня в отместку за публичное унижение, избиение и отобранные деньги, и, надо сказать, ему это удалось. Я мог врать всем вокруг, но не самому себе.

Валентин меня уделал: сначала налоговые проверки одна за другой, потом пожар на складе готовой продукции, затем банкиры с оплатой процентов по кредиту, который мой драгоценный директор взял без моего ведома. Ну и контрольным в голову сорванные сроки поставки клиентам, которые немедленно ушли к ублюдочному Валентину, по быстрому сварганившему собственное производство, и теперь требовавшими обратно предоплаты.

— Алексей Петрович!

Как выпутаться из этой непростой ситуации я не знал, хоть и делал вид, что все под контролем: отбивался от налоговой, тряс деньги со страховой, ремонтировал склад, возвращал нужных людей, проявлял чудеса дипломатической эквилибристики в переговорах с клиентами и морально поддерживал коллектив завода. И они верили. Верили мне безоговорочно!

Могильная плита и то легче, наверное, чем эта вера. Ответственность никогда меня не напрягала, но сейчас я готов был купить билет на ближайший самолет в Швейцарию, чтобы через несколько часов войти в отделение всемирно известного банка и потрогать руками осязаемое свидетельство того, что я все еще на плаву, — золотые слитки неприкосновенного запаса, принадлежавшие лично мне. А потом уехать на Кипр, прикупить островок в Средиземном море со старинной виллой на самом видном месте и больше никогда бизнесом не заниматься. К черту это все!

Я вытащил деньги отовсюду, но они ухнули в никуда. Мне нужны были продажи, черт возьми! Но Валентин устроил поджог так грамотно, что не только испортил готовую продукцию, но и повредил немецкие станки, которые стоили херову кучу бабла. Конечно, я заказал новые, другое дело, что моментально их из Германии не притащишь, а ждать продукцию никто не будет. Не те времена, знаете ли, да и конкурент под боком.

— Алексей…

— Я сам справлюсь, милочка.

Оценивающий взгляд прожег мой затылок, голос пробрал до печенок, и я немедленно расправил плечи. Хуй меня кто врасплох застанет! Никогда не сдавался и не собираюсь! Буду деньги печатать, если понадобится, но тех, кто верит в меня, не подведу. Я глубоко вздохнул, открыл глаза и повернулся к тому, кого не видел лет десять-то точно, лицом.

— Здравствуй, Алексей, — сказал Арсений Викторович, привычно щуря стеклянный левый глаз.

Лучший друг моего отца, бывший муж Марьванны и один из самых известных адвокатов на территории бывшего СССР. Дипломат и хитрая лиса, знающая все обо всех. У меня в кабинете. Лично. Пиздец мне.

— Какие люди! — вежливо улыбнулся я, жестом радушного хозяина приглашая его в гостевое кресло, стоящее возле панорамного окна. — Чем обязан?

Арсений приглашение проигнорировал, прошел к моему столу и уселся на мое место. Сука! Он меня всегда ненавидел, хотя я ему ни разу дорогу не переходил. Как его Марьванна тридцать лет терпела?

— Твой отец узнал о том, что происходит, Алексей, — нацепил на нос очки Арсений. Глянул на меня выразительно поверх них. Я сделал морду кирпичом и выжидательно промолчал. — Ты на грани банкротства, поэтому он принял меры.

— Какие? Умер и оставил мне в наследство свои пресловутые миллиарды? — тут же сорвался в пике я. — Какого хера он лезет в мои дела именно тогда, когда я их делаю? Я пил больше года, и его все устраивало, а теперь что? Неймется? Опять решил покомандовать? Может, мне на наркотики подсесть, чтобы он отъебался?

— Закрой рот, щенок! — оборвал меня Арсений. — Это не только твой завод, забыл? Так я напомню. Твоих здесь акций 49%, а 51% его.

— И что?

— Петр Иванович решил продать свою долю до того, как ты разоришься. Тонуть вместе с тобой и твоим ослиным упрямством он не собирается.

— А помочь выплыть? Не?

— Такая мысль приходила ему в голову, — снял очки Арсений. Окинул меня нечитаемым взглядом, от которого я похолодел, и добавил: — Но после того, как узнал, что ты живешь, а главное спишь с пацаном-малолеткой, передумал. Никаких дел с тобой с сегодняшнего дня он иметь не будет. Ты ему больше не сын. Слава богу, этот завод был единственным вашим совместным мероприятием.

— Ясно. Все переговоры через тебя? — рухнул в кресло я и подпер подбородок мелко дрожащей рукой. Нервы ни к черту! Я, конечно, ожидал бурной реакции, но чтобы вот так! Это было чересчур даже для моего отца.— А мама?

— Ей запрещено с тобой разговаривать.

— Средневековье какое-то, — охренел я, одновременно понимая, что ничего изменить не могу.

Мама всегда была для отца чем-то вроде павлина в клетке — красивая птица, принадлежащая только ему одному, так что воспитывали меня домработницы, а она как бы мимо проходила, разъезжая с отцом по командировкам, встречам, концертам и зарубежным курортам.

— Ты сам виноват, вырос педиком, неудачником и слабаком, а это недопустимо! — сказал Арсений, постукивая очками по столу. — Ей давно уже пора перестать скучать по сыну, которого у нее, по сути, никогда и не было.

— А она скучает? — спросил я как можно более равнодушно, унимая предательскую дрожь в пальцах.

Маму я, несмотря ни на что, любил. И жалел. Она была ангелом-хранителем из тех, на которых любуются издалека.

— Да. И переживает. Перед отъездом в Европу заставила мою жену дать обещание за тобой приглядывать. Мария, конечно, согласилась. Клуша, что с нее возьмешь! Но от Елены я такого не ожидал, она всегда была выше этих плебейских глупостей.

— Любовь к собственному ребенку — плебейская глупость? Ты что несешь, старый маразматик?! — взвился я. — Если ты никогда никого не любил, то это не…

— Щенок! Ни черта в жизни не понимаешь, а гавкаешь, — оборвал меня Арсений, бледнея до синевы, и я понял, что не зря отец маму везде с собой таскал и глаз с нее не спускал. Наверняка знал о чувствах друга и наслаждался ситуацией, его мучениями и унижением.

Сумасшедшие высокомерные отморозки! Как хорошо, что я от них далеко, а? Счастливчик, твою мать, каких поискать. И Данька у меня из самых низов общества выбрался, что из минуса внезапно стало плюсом, как и его щенячий восторг, безграничная любовь и безусловная преданность. Мне хотелось верить, что в нем нет ни капли той высокородной дряни, что жила в моих предках и их друзьях с рождения.

— Кому отец продает долю? — перевел разговор в деловое русло я. Разговаривать с Арсением мне было больше не о чем.

— Твоему бывшему директору, — усмехнулся тот, вонзая нож в спину с видимым наслаждением. — Он единственный покупатель, больше твои развалины никому не нужны.

— Мне нужны. Назови цену.

— У тебя нет денег, Алексей, — зло рассмеялся Арсений. Ублюдок!

— Сколько?!

— 800 000 евро

— Дай мне месяц, и я найду деньги.

— Две недели, щенок, — поднялся из моего кресла Арсений. — Только ради твоей матери я дам тебе шанс. Впрочем, ты его просрешь, но это к лучшему. Она поймет, что толку от тебя никакого, и успокоится.

Я проводил взглядом высокомерного мудилу и только потом позволил себе схватиться за голову в приступе неконтролируемой паники.

— Пиздец. Какой же пиздец, а? Блять, слов нет!

Мысли крутились вокруг одного и того же. Сосредоточиться не удавалось ни в какую, но гордость и упрямство поднимали голову все выше. Хуй им всем!!!

— Ну да ничего. Прорвемся, — проскрипел зубами я.

Пальцы дрожали все сильнее, в голове мутилось, так что я поспешил встать и глотнуть воды из графина на столе. Помогло не сильно. Пришлось идти к окну и снова утыкаться в него лбом. Черный Бентли Арсения попался мне на глаза тут же. Как и стоящий на стоянке рядом с моим Лексусом оранжевый Инфинити. Серегин? Странно. О! Данька.

— Какого…

Додумать мысль я не успел, потому что подошедший к машинам Арсений сказал Даньке что-то такое, от чего мой славный мальчик аж засветился от негодования. Я хотел было ринуться к ним, но ноги почему-то стали ватными, так что я беспомощно замер возле балконной двери, не в силах сдвинуться с места, и уставился на разгорающуюся перепалку внизу немым зрителем. Впрочем, переговоры закончились быстро: Арсений состроил презрительную мину и сел в Бентли, а Данька… Данька достал из кармана ключ и с великим наслаждением на моське успел нацарапать на крышке багажника М, У и половинку от Д. Водила бентли не стал ждать дальше, взвизгнул шинами, рванув с места на всех парах, и вынес шлагбаум на воротах лобовым стеклом.

Я рассмеялся, повернулся, чтобы встретить моего кровожадного заступника лицом к лицу, но комната неожиданно поплыла перед глазами.

— Какого?! — успел возмутиться я, тяжело опираясь на стол, но рука подломилась, и я полетел на ковер, по дороге встречаясь с краем дубового стола виском.

07.04.2016

Даниил

Часы в зале ожидания нейрохирургического отделения показывали полвторого ночи, но у меня сна не было ни в одном глазу. В полночь Роман силой уволок домой Серегу, полчаса назад Марьванна, наглотавшись успокоительного, уснула на диванчике, а я тупо пялился в светло-зеленую стену и гонял по кругу одну и ту же мысль:

— Где взять 800 000 евро?

Ирина, помощница Лекса, подслушала разговор босса с Арсением и, пока мы ждали скорую, успела нам с Серегой все рассказать. Я передернул плечами. Если б не Серега и его: «Даня, а поехали к Лехе в гости, а? Хочу посмотреть, чем он там занимается», неизвестно, чем бы все в итоге закончилось. Скорую, кстати, тоже он вызывал. И с врачами разговаривал. И с нейрохирургом. И с кучей людей, которые чего-то от нас хотели. Я, может, и включился бы в процесс, но он сказал:

— Держи Леху, ангел. Не отпускай, понял? Отпустишь — не вернем.

И я держал. За руку. Все время. Пока за Лексом не закрылась дверь операционной. Но это было не важно, ведь я все равно был с ним. Там. В его душе и в голове, которую кромсал самый известный нейрохирург России вот уже пять часов подряд. Я ничего не мог с этим поделать, а потому думал о том, с чем смогу хоть что-то поделать.

— Где взять 800 000 евро?

— Я дам половину, — донеслось до меня сонное. Я перебрался к Марьванне на диванчик и накрыл ее пледом.

— Вы так любите Алексея?

— Я ненавижу его отца и моего бывшего мужа, — ответила она с таким чувством, что я улыбнулся. — Назло им денег ему дам!

— Осталось найти еще 400 000 евро, — откинулся на спинку диванчика я.

Потолок был ослепительно белым, так что я немедленно перевел взгляд на стену и на входную дверь, в которой неожиданно возник встрепанный Серега, а следом за ним мрачный Роман.

— Вы чего это вернулись? — напрягся я.

— Вопрос надо решить до того, как Леха очнется, — ответил Серега, скрывая странные огоньки в глазах за прищуром.

— Откуда ты знаешь, что он очнется? — спросила Марьванна устало.

— Знаю, — отмахнулся от нее Серега. — Время еще не пришло.

Волна его уверенности накрыла нас с головой, и мы разом повеселели. Подумаешь, опухоль мозга и разбитый висок! Лекс же боец. Упрямый кабан. Выкарабкается.

— Серж, ближе к делу, — поморщился Роман. — Я спать хочу! К тому же завтра на работу. Сегодня то есть.

— А я что? Я ничего, — присел на подлокотник диванчика Серега. — Ты же хотел кое-что уточнить.

Обнял меня, растрепал волосы на голове. Я хотел возмутиться, но… но передумал и устало прислонился к его крепкой тушке. Раз ОН верит в то, что все обойдется, значит, так оно и будет. Живущим на грани видно куда больше нашего.

— Даниил, сколько денег и в какие сроки нужно, чтобы от Алексея отцепились? — спросил Роман.

— 400 000 евро, — ответил я. — За 25% акций. В течение двух недель.

— Сможешь достать отчетность завода? — тяжело вздохнул Роман. Серега открыл рот, но он показал ему кулак, и тот благоразумно промолчал. — Я не буду вкладывать деньги в заведомо убыточный бизнес!

— Да у Лекса там оборудования на пару миллионов евро! — обиделся я. — А еще земля в собственности и здания.

— Хм, — повеселел Роман. — Это уже интереснее. Если что, снесем там все нах…

— Я тебе снесу, умник! — встрепенулась Марьванна. — Ишь, раздухарился! Думаешь, раз Вараксин, так все можно что ли?

— Марьванна, а вас я попрошу затк… кхкх… помолчать, — почти вежливо оборвал ее он. — Мне же не десять лет!

— Да, ты уже большой мальчик, — язвительно сказала Марьванна. — Но 25% акций этого завода мои!

— Серьезно?

— Да.

— Вот черт! Когда успела?! Мне нужно как следует подумать…

— Роман! — в один голос возмутились мы с Серегой.

— Помолчите, — махнул на нас рукой он.

Навернул круг по залу, подошел к Сереге, обнял его со спины и зашептал ему в ухо:

— Только ради тебя и под твою ответственность. Это достаточно большая авантюра, чтобы ты в другие не лез?

— Ну… Это не авантюра, а выгодное вложение…

— Сершшшшш!

— Я налажу работу отдела продаж. Обещаю. А Марьванна не даст скучать остальным.

— Это точно. Как бы все от нее по кустам не разбежались.

— Ромка, перестань, все нормально будет. Дай Лешке шанс выпутаться! Неужели ты никогда не попадал в переделки, подобные этой?

— Нет. В отличие от некоторых остолопов, я всегда думаю головой и просчитываю все наперед.

— Хм. Не все.

— Да ну!

— Ну да. Меня ты так и не просчитал.

Роман поперхнулся очередной репликой, Серега улыбнулся лукаво, потянул его к себе за волосы… и поцеловал в лоб, заставляя улыбаться всех.

— Мы договорились?

— Под твою ответственность!

— Да, — кивнул Серега и многозначительно посмотрел на меня. Чего это он? — Кстати, кто заплатит еще за один процент? 8 000 евро?

— Я, — рассмеялся я, обнимая его за талию.

Вот ведь жучила! Обо всем подумал! Теперь Лекс от меня никуда не денется. 1% — это вроде и ничто, но просто так не выгонишь.

Роман обвел нас взглядом и тяжело вздохнул:

— Знаете, мне Алексея даже жалко. Вы ж ему остатки мозга вынесете! Если, конечно, будет, что выносить после операции.

— Будет, — вмешался в разговор вышедший из заветных дверей мужчина во всем стерильном. — Операция прошла успешно, пациент придет в себя часов через 12, не раньше, так что идите-ка вы по домам. Придете в часы посещений.

— Никуда не пойду! — подскочил с дивана я. — Я буду рядом с ним!

— Нельзя.

— Можно, — нахмурился Роман.

— Нужно, — напрягся Серега.

— Истерику устрою и сердечный приступ! — пригрозила Марьванна.

Мужчина устало поморщился. Подумал немного. Смерил меня с ног до головы, нехотя кивнул и добавил вполголоса:

— Дорого.

Алексей

Я очнулся от странной легкости и пустоты в голове. Как будто с меня сняли тяжеленный рыцарский шлем. Офигенно приятное ощущение! Обвел глазами помещение больничного вида, разглядел спящего в кресле рядом с моей кроватью одетого в докторский прикид Даньку и попытался сесть. Ага. Щассс! Проводки пришпилили меня к постели намертво, а тот, что случайно отпал, заставил истошно заорать какой-то жуткий ящик на тумбочке.

— А? — подскочил Данька вместе с распахнувшейся дверью, в которую рысью вбежала дородная медсестра.

— Все в порядке, — прохрипел я. — Это случайно.

— Началось, — забубнила тетка, деловито втыкая в меня какую-то иглу и поправляя присоски. — Вот ведь неспокойный! Только очнулся…

Я ее не слушал и смотрел на счастливого Даньку в кресле. Он незаметно вытирал покрасневшие от слез глаза, щурился и кусал губу, чтобы не зареветь в голос. Глупый мой малыш! И чего было так переживать? Подумаешь, висок рассек! Первый раз, что ли?

— Сложнейшую операцию перенес, чуть на тот свет не попал, а все одно мало, — краем уха уловил бурчание медсестры я.

Стоп. Какая еще сложнейшая операция?! С чего это?! Я уставился на Даньку в великом подозрении.

— О чем она?

— Тебе удалили опухоль, Лекс, — присел на кровать Данька. Дождался, когда медсестра уйдет, и легко поцеловал меня в губы. — И это хорошая новость. Теперь ты не будешь падать в обморок от оргазма.

— Отличная новость, — согласился я, сжимая его тонкие холодные пальцы в руке.

— У меня есть еще одна, — улыбнулся Данька.

— Какая?

— Мы нашли деньги, чтобы выкупить 51% акций у твоего отца.

— Мы? — насторожился я, но мысли потеряли стройность и закружились в немыслимом хороводе с такой силой, что мне пришлось закрыть глаза.

— Потом расскажу. Спи, любимый.

— Сейчас расскажи! — вцепился в него я. Реальность ускользала, терялась, но я хотел знать.

— Марьванна, Серега и я.

— Серега или Вараксин?

— Ну…

— От Ромки ни копейки! — отрезал я из последних сил.

— Но…

— Я сказал!

— Это для Сереги, Лекс, — прошептал Данька, осторожно касаясь меня там, где не было присосок и прочей больничной ереси. — Он что-то затевает, а Роман страсть как этого не хочет.

— Я подумаю, — поморщился от цветных шариков перед глазами я.

— Хорошо. Только не сегодня думай, ладно?

— Ладно, — согласился я.

Данька прав. Сегодня мне думать было нечем, а вот завтра… Доживу до завтра, тогда и подумаю.

09.04.16

====== Глава 20 Сверху ======

23.04.2016

Даниил

— Прикоснешься к Даньке еще раз и умрешь. На этот раз я абсолютно серьезен и, что немаловажно, трезв.

Я смотрю на лежащего в куче грязного мусора темной подворотни Ваню и не чувствую ничего: ни боли в разбитой губе, ни страха, ни холода, ни жалости, ни гнева. Ни-че-го. Лекс замахивается и прикладывает ему тяжелым ботинком в пах, сгибая пополам.

— М-кха-ссссс-каа, — стонет Ваня.

— Понял меня?! — рычит Лекс.

Я кладу руку на его плечо и склоняюсь над Иваном сам:

— Я ненавижу тебя за то, что ты пытался сделать со мной, пидорас озабоченный!

Холодный апрельский ветер и капли дождя прошивают меня насквозь, ведь порванная рубашка и брюки под пальто, которое набросил на меня Лекс, нисколько от холода не спасают.

— Люблю… тебя, — хрипит Иван и получает за это кулаком в лицо от Лекса.

Я спокоен. Тот, кто мило беседовал со мной в кафе полчаса назад, кто вызвался проводить до дому, а потом подло ударил по затылку бутылкой и попытался изнасиловать, не заслуживает жалости. Одержимость — это не любовь, а предательство во все времена оставалось предательством, каким бы соусом его ни поливали. Мне повезло: Лекс знал, с кем я встречаюсь этим вечером, позвонил проверить, не получил ответа и ринулся на выручку. О том, откуда он узнал, где именно меня завалил Иван, я сейчас думать был не в состоянии.

— На твоем месте я бы уехал из города, — говорю я и тяну Лекса за куртку. — Поехали отсюда, любимый. Слышишь вой? Кто-то ментов вызвал.

Лекс неохотно оборачивается, явно собираясь продолжить воспитательный процесс, но свет фар проезжающей мимо машины являет ему меня во всей красе, и он немедленно теряет интерес к Ивану: ругается матом, подхватывает меня на руки и несется к стоящему неподалеку Лексусу бегом. Я прячу лицо на его могучей шее, обнимаю и борюсь с подступающими к горлу слезами.

— Держись, сладкий мой, — усаживает меня на сиденье Лекс. Целует в лоб. Натянуто улыбается. — Домой приедем, там порыдаешь всласть, ладно?

— Ладно, — киваю я.

И начинаю рыдать в голос, чувствуя себя самым настоящим гламурным подонком. Ваня ведь не первый, кто пытался взять меня силой. И не первый, кто за это огреб. Я этого не хотел. Не хотел!!!

Алексей

Я внес икающего Даньку в квартиру на руках, потому что на ногах он стоять не мог совершенно. Истерика пополам с облегчением била его крупной дрожью, синяки на лице наливались тяжелыми опухолями, а разбитая губа и широкая царапина на подбородке все сильнее перекашивали ангельский лик моего несчастного мальчика. Данька даже рыдать уже не мог, только икал зверски. Я не знал, что с этим всем делать. Правда! Мои успокоительные речи лишь добавляли масло в огонь. Я сгрузил Даньку в ванну и начал распрямляться, но он вцепился в меня мертвой хваткой.

— Не уходи!

— Да я тут, чего ты.

Данька в ответ захлюпал носом в очередном приступе истерики, которую я совершенно не понимал. Ничего же не случилось, в конце-то концов! Пиздюлей неудачнику навешали, царапины и синяки пройдут. Чего рыдать-то?

— Лекс, пожалуйста, не бросай меня, — опять заревел Данька и едва не оторвал рукав моей куртки.

Я охренел. У него крыша поехала?! Он же боец! Какого черта происходит?

— Да я и не собирался тебя бросать, — присел на бортик ванной я. Открыл краны и начал стаскивать с парня порванную одежду. — Может, хватит истерить? Что ты, как баба?

— Ваня третий, — попытался перестать рыдать Данька. Икнул.

— Этот мудак попытался завалить тебя в третий раз?! — зарычал я, сдергивая с него штаны вместе с трусами. — Убью!

— Нет, — плюхнулся лицом в воду Данька. Поднялся на руках и коленях. — У меня было три парня. Ну, когда я пассивом был. И все они после разрыва попытались завалить меня силой. Что я делаю не так?!

Бляяяя. Не, ну… я этих насильников прекрасно понимал. Разве можно отпустить такого, как Данька? Да никогда! Я присел на край ванны, скинул на пол куртку и заставил его сесть на прекрасную задницу, чтобы меня ею с толку не сбивать.

— Ты все делаешь не так.

— Что значит «не так»?! — отчаянно возопил он и вцепился в мою футболку обеими руками.

Я из нее вынырнул, но не удержал равновесия и свалился в ванную. Данька немедленно уселся на меня верхом и вцепился в мои волосы пальцами. Больно!

— Ты слишком умный, — ласково провел по его спине руками я. — Красивый. Нежный. Уязвимый. Тебя хочется любить и носить на руках. Защищать от всех и вся. Делить тебя с кем-то просто невозможно!

— Правда? — тут же прекратил истерить Данька. Уставился мне в глаза пристально.

— Да, — смутился я.

— Клево, — повеселел он. Задумался ненадолго. — Если я тебя брошу, ты тоже попытаешься меня изнасиловать?

Я думал недолго. Чего думать-то?

— Нет. Просто убью.

— Пиздец, — потух Данька. Обнял меня за шею, положил подбородок мне на голову и затих.

— Я тебя предупреждал, — сказал я, чтобы нарушить жуткую тишину, и тут же об этом пожалел. Может, зря правду ляпнул? Ему же только что досталось. — Ты знаешь мою историю. Я не прощу предательства.

— Но угасшие чувства — это не предательство.

— Ты это сейчас к чему?! — напрягся я.

Данька оторвался от меня и посмотрел мне в глаза снова. Пристально и очень жутко. Брррр! Надо его от Сереги подальше держать. Вдруг сумасшествие другим по воздуху передается? Данька положил руку мне на шею, склонился и прошептал прямо в губы:

— Я принадлежал тем троим, что не хотели меня отпускать, и они ни разу не позволили мне быть сверху. Я смирился, потому что мне было все равно.

— Все равно?

— Да, я их не любил: просто учился получать удовольствие от члена в заднице, чтобы в сексе с тобой проблем не было.

— И?

— Итог ты знаешь.

— Но меня ты любишь, — сказал я, не понимая, куда он клонит.

— Да, — провел носом по моей щеке к уху Данька. — А ты меня любишь?

Я растерялся. Не, ну… Как бы… но… эм…

— Я очень к тебе привязался.

— Насколько очень? — не отступал Данька.

— Очень-очень, — ответил я, целуя его в плечо и поливая ему водичкой спину. Вдруг поможет?

— Докажешь?

— Как? — занервничал я.

Что? У него? На уме?!

— Я хочу быть сверху. Хотя бы раз! — зашептал Данька таким тоном, что у меня яйца поджались. — Я должен знать, что ты не такой, как те, другие. Что ты уступишь мне, если понадобится!

— Фух! — облегченно выдохнул я. Данька выпрямился и напрягся струной. Я заулыбался. — Согласен.

— Правда?! — засиял кривой улыбкой он. Зажмурился, закинул лицо к потолку и едва слышно выдохнул: — Сработало!!!

Сработало?! Не понял? Так это он что, спектакль тут разыгрывал?! Я заржал, как конь, и огрел его по заднице ладонью. Данька очнулся, посмотрел на меня и жестоко покраснел. Я заржал еще громче.

— Ты что, не мог сказать, что хочешь меня трахнуть? Истерить-то зачем?

— Если бы я попросил просто так, ты бы отказался, — виновато поерзал на мне Данька. Обвел пальчиком мои губы. Эх, его бы поцеловать! Но бывший моего ангела о стену крепко лицом приложил, не только губе досталось. — А тут все одно к одному… грех не воспользоваться ситуацией.

— Да ты, я погляжу, актер, — хмыкнул я.

— Есть немного, — сполз с меня в джакузи он.

Провел рукой по ширинке на моих джинсах и принялся расстегивать ремень. Я не сопротивлялся. Пока. Он же не думает, что я вот так запросто ему подставлюсь? Послушно приподнял бедра, чтобы Данька стянул с меня одежду. Облапал его руками, подставляя член знающей руке… Завелся сверх меры при виде вставшего передо мной на ноги потрепанного жизнью ангела… Вдоволь наигрался с его красивым членом ртом и горлом… Заставил стонать от удовольствия в голос… Расслабился… Позволил добраться пальцами до простаты…

— Так неудобно, Лекс, — голосом дьявола-искусителя прошелестел мне на ухо Данька. — Встань на колени. Да. Вот так. Обопрись руками. Оу-у! Господи, помоги! Лекс, ты просто не представляешь, какой вид сзади…

Его тонкие знающие пальцы коснулись простаты, и меня выгнуло. Твою ж мать! Молча такое удовольствие переносить было невозможно, так что я принялся тихонько материться. Раньше Данька ТАК меня никогда не ласкал.

— Почему… ррррррррраньше… так… не… было?

— Понятия не имею, — простонал мне в затылок он, нещадно обтираясь о мое бедро стояком в опасной близости от задницы. — Но может быть еще лучше.

— Врррррешь!

— Спорим?

— Спорим! — ляпнул я, не в силах думать.

Волны накатывали одна за другой, пальцы на ногах сводило от нестерпимого удовольствия, а яйца щипало искрами недалекого оргазма. Данька исчез буквально на секунду… а потом… я ахнуть не успел, как в моей заднице поселился инородный настырный предмет.

— Какого?! — запоздало ахнул-таки я, но Данька властно схватил меня за волосы и утопил по уши в воде.

Выдернул обратно, я глотнул воздуха, забывая о заднице в борьбе за глоток воздуха, рефлекторно расслабился, прогнувшись…

— Любииимыыый! — взвыл Данька и прижался к моей заднице пахом вплотную.

О как. Это что, он во мне весь поместился? Данька заерзал, вышел наполовину и снова вошел, цепляясь за мои бедра руками, как клещ.

— Господи, Лекс, ооооооооооооооо!

Точно. Весь. Надо же. Я расслабился окончательно. Ничего страшного, оказывается. Не особо возбуждает, прямо скажем, ибо пальцы на простате куда круче, но в общем и целом нормально.

— Ритм, Лекс, — простонал Данька и вцепился зубами мне в плечо. — Держи ритм. Ну же!

Я послушно качнул бедрами ему навстречу. Ладно, чего уж там, подмахну. Пусть оторвется как следует. Один-то раз в год мож….

— Твою ж! — прокатилось по мне нежданное удовольствие.

— Ррррррр!!!

Даниил

Если вы никогда не трахали любимого: высокомерного, наглого, богатого, накачанного самца в задницу со всей дури, вы ни черта в жизни не понимаете. И в удовольствии. Я, задрот из Урюпинска, заставил матюкаться вслух от наслаждения богатого московского мажора, имея его на всю длину без всяких тормозов! Я кончил в него! И он кончил, едва я из него вышел!!! Больше мне в жизни ничего не надо.

— Спасибо тебе, Ваня, — рухнул в джакузи я. Если бы не мой бывший, я бы до задницы любимого годы добирался!

— Даня, ты охуел? — немедленно сгреб меня в объятия Лекс. — Ты что несешь, а?

Я послушно обнял его всего, устроился носом на его шее и счастливо вздохнул. Поиграл задумчиво с соском на груди. Провел рукой по рельефным мышцам. МОЕ!!!

— Даня?

Я поднял голову и посмотрел Лексу в лицо. Он стушевался и отвел взгляд.

— Не смотри на меня так.

— Как «так»? — улыбнулся я. То есть скривился. Губа, сука, болела неимоверно.

— Я тебе не принадлежу, понял? — прищурился он.

— Принадлежишь, — лизнул его в губы я.

— Нет.

— Да.

— Нет, я сказал!

— Мало ли, что ты сказал. Теперь ТЫ МОЙ. Во всех смыслах этого слова.

— Нет. Больше я тебе таких вольностей не позволю.

— Позволишь.

— Мечтай, ага.

— Я лучше буду действовать.

— Даня, ты что, глухой? Ау! Хуй тебе, а не моя задница.

— Лекс, любимый, поздно пить боржоми, когда почки отказали. Тебе понравилось!

— Не очень.

— Ты же кончил!

— Когда ты из меня вышел.

— Лекс, это был твой первый раз.

— И что?

— Я в свой первый раз волком выл, а ты кайф ловил. Найдем позу…

— Заткнись. Никаких поз!

— Чтобы я попадал по прост…

— Ты глухой? Я сказал заткнись!

— И тогда ты будешь просить меня не останав…

Буль-буль-буль… Я почти захлебнулся. Это меня отрезвило. Как и стальные глаза Лекса. Ой. Кажется, я увлекся, но меня можно было понять: любить его, скользить внутри него, быть главным… Я от одних воспоминаний теперь кончать буду!!!

— Остыл? — поинтересовался Лекс.

— Да, — тяжело вздохнул я. Он недоверчиво хмыкнул, и я не удержался: — Но не сдался!

24.04.16

====== Глава 21 Сюрприз ======

08.05.2016

Алексей

— Лекс, ну, Лекс!

— Нет.

— Ну пожалуйста, не будь мудаком! Ты только посмотри на нее! Она прекрасна!

— Да, она прекрасна, но у нас куча планов. Парк Монрепо, например…

— Не хочу парк! Лекс, плиииз, ради нее я готов на все.

— Серьезно? Прям на все?

— Взамен целого дня счастья? Да!

— Никакого целого дня! Время четыре часа вечера. Пора полдничать, идем отсюда.

— Лекс!!! Стой! Шесть часов, и я твой постельный раб на целый год.

— Ты и так мой постельный раб. Шевели булками.

Данька остановился напротив яхты и насмерть вцепился в поручни причала обеими руками, как капризный ребенок, а я едва не заржал в голос. Мне так нравилось его дразнить! Взрослый парень, а ведет себя, как девчонка в магазине с куклами. Ветер с залива растрепал солнечные волосы, Данька поднял на меня полный муки взгляд, и я понял, что сейчас он предложит что-то действительно интересное.

— Четыре часа под парусом, и на закате я танцую для тебя стриптиз возле мачты.

— Согласен, — незамедлительно сдался я. Охрененное предложение!

— Если ты, конечно, договоришься с владельцем этой красотки, — поспешил внести коррективы Данька.

Наивный! Полгода вместе, а он так и не понял, с кем связался. Я спрятал ухмылку, склоняясь в шутливом поклоне, и открыл калитку на пирс:

— Добро пожаловать на территорию Выборгского морского порта, Даниил.

— Только после вас, — пропустил меня вперед он, задумчиво постукивая пальцами по перилам. Наверное, неладное заподозрил, да только поздно уже.

— Господа? Желаете прокатиться под парусом? — раздался с яхты простуженный мужской бас.

— Прокатиться не желаем, — ответил я и расправил плечи во всю ширь, готовясь к встрече со старинным другом. — А вот пройтись очень даже.

— Умникам и «настоящим яхтсменам» прибавка к аренде 20%, — подслеповато прищурился сухонький старичок, неторопливо шествуя по правому борту аккуратной двухмачтовой морской яхты к нам. — И «порулить» не дам.

— А что дашь? — заулыбался я.

— В глаз могу дать, — хмыкнул старичок, шагнул на ступеньку на самом носу и уставился на нас в оба глаза. — Бесплатно.

Моргнул, приглядываясь. Изменился в лице… и залепил мне такую оплеуху, что в голове зазвенело.

— Твою ж за ногу! Сукин сын! Совесть у тебя есть?!

— Дядь Толь, вы чего?

— Я те щас дам «чего»!!! Галина чуть инфаркт из-за тебя не словила, а ты «чегокаешь»?! Утоплю!

Я с трудом увернулся от разбушевавшегося старичка, выманил его на пирс, а потом легким финтом запрыгнул на палубу яхты и кубарем скатился вниз, в каюту, захлопывая дверь перед носом владельца. Прислонился к ней спиной и облегченно выдохнул. Не ожидал я такой бурной реакции на свое пятилетнее отсутствие, чего уж там.

— От это сюрприз. Пчел. Собственной персоной! Сколько лет, сколько зим. Да ты ж мой золотой, да я ж тебя сейчас…

Черт, черт, черт! Я бы попятился, но позади меня была закрытая дверь. Дьявол! Симпатичная старушка села на постели и протянула руку к спрятанной в углу швабре. Только не это!!! Не при Даньке!!!

— Теть Галь, простите, был неправ, все исправлю! — попытался спасти ситуацию я, но мне это не удалось.

Шлеп! Тряпка прилетела по спине в тот момент, когда я открыл дверь и ринулся наружу. Застрял плечами в узком пространстве, получил по заднице, вихрем взлетел по ступенькам… и оказался лицом к лицу с капитаном.

— Дядь Толь, вы чего взъелись-то? Подумаешь, не появлялся пять лет! Занят был, дела и все такое. Бить-то зачем?

— Мы думали, ты мертв!!! — рявкнул он.

Я аж воздухом подавился. Чего?! Дядь Толь увидел мое лицо и сменил гнев на милость. Нахмурился, шагнул назад и плюхнулся на деревянное сиденье перед штурвалом.

— Что значит «мертв»? — немедленно уселся рядом я.

— То и значит, — проворчал дядь Толь. — Ты хоть помнишь, что в Тот Самый день с тобой происходило?

— Смутно, — честно ответил я. — Нас много было. Девки, коньяк…

— Про деньги помнишь?

— Какие деньги?

— Ясно, — тяжело вздохнул дядь Толь. Вздрогнул от окрика туриста с пирса и кивнул мне на швартовы. — Отчаливаем, ну их всех в пизду. Сил моих нет! Поговорить спокойно не дадут.

— Поговорить действительно стоит, — немедленно согласился я.

Окинул яхту взглядом, увидел Даньку, воркующего с успокоившейся теть Галей, и с чистой совестью отдал концы.

Даниил

Яхта меня заворожила. Да что там, околдовала! Даже без парусов. Возиться с ними было некому, так что шли на моторе, но я не сильно расстроился, потому что ЭТО БЫЛА САМАЯ НАСТОЯЩАЯ МОРСКАЯ ЯХТА.

Всю свою жизнь я провел сухопутной крысой, плескаясь в мелких речушках и озерах, где даже на лодке толком не поплаваешь, а тут Финский залив и яхта: старенькая и безумно уютная. Поскрипывающая обновленными деревянными панелями из тика и красного дерева, которые, казалось, впитали в себя все солнечное тепло этого замечательного весеннего дня. На них так здорово было валяться, бездумно уставившись в голубое небо или в рыжевато-черную воду за бортом! Я и лежал. Заодно нагло подслушивая все, о чем разговаривали Лекс с капитаном. Не зря, ох, не зря дядь Толь моему ненаглядному оплеуху отвесил.

Пять лет назад Алексей приехал в Выборг с толпой прихлебателей развлекаться, в том числе и на этой яхте. Они шарахались по островам все выходные, а по возвращении Лекс пообещал дать капитану денег на выкуп яхты у бандюка, которому она принадлежала. Сел за руль джипа в компании местных шлюх и уехал с концами. Дядь Толь пробовал было его искать, на телефон звонил, да только без толку: абонент не абонент, адреса московского Лекса никто не знал, как и полного имени-отчества, а через неделю в одном из болот всплыл неопознанный труп мужчины, вот все и решили, что это неугомонный Пчел, которого ограбили и утопили.

— Я ж не знал, что вы все неправильно поймете, — виновато сказал Лекс. — Не помню толком, но, по-моему, мне стало скучно, и я решил, что в Барселоне развлечений больше. Ну, и уехал в Питер, а оттуда на самолете в Европу.

— Знаешь, от тебя я такого не ожидал, — грустно посмотрел на него капитан. — Ты хоть и мажор, но слово свое всегда держал. Если передумал, мог хотя бы позвонить, а то, как трус последний, сбежал и даже за выходные на яхте не заплатил!

Лекс аж съежился. Я таким его никогда не видел. Хотел было вмешаться, но отвлекся на брызги волн за кормой… на вылизанный водой гранитный остров справа по борту… на покосившийся буй…

— Кажется, я обещал дать вам 250 000 евро? — первым нарушил наполненное ветром, солнцем и морем молчание Лекс. — Это очень приличная сумма.

— Да. Очень приличная. Мы хотели тебя совладельцем сделать.

— Странно.

— Что именно странно?

— Я помню, что упаковывал деньги в черную спортивную сумку в банке в Москве, что вез ее в Выборг… но я не помню ее в Барселоне! Куда она делась?

Теть Галя укоризненно покачала головой, а я прифигел. Нормально так, четверть лимона евро потерять и даже об этом не вспомнить!!!

— Черная спортивная сумка? — нахмурил лоб в раздумьях капитан. — Это не с ней ли ты тогда на Туру полез?

— На Туру? — не понял Лекс.

— Остров Верхолаз, башня, помнишь, на шахматную туру похожая. Мы на берегу еще баню делали.

— Точно.

— Только такой идиот, как ты, Лекс, мог шарахаться в древних развалинах с хреновой кучей денег, — заворчал я. — В дракона, чахнущего над сокровищами, поиграть захотелось? Жаль, меня не было, я б тебя за такие деньги прибил и прямо в башне твой труп спрята…

— Я вспомнил!!! — вскочил на ноги Лекс.

— Орать-то так зачем? — поморщился дядь Толь.

— Я спрятал деньги в башне!!!

— Что?! — разом ахнули мы с теть Галей. — Сдурел?!

— Хотел сюрприз вам сделать, — поежился под нашими взглядами Лекс. — Позже написать смс-ку, чтобы вы нашли и порадовались. Но забыл. Точнее, почему-то решил, что все вам рассказал и деньги отдал.

— Считай, что сюрприз удался, — мрачно сказал капитан и начал разворачивать яхту к нужному острову. — Если мы эту сумку через столько лет найдем, я поверю в Нептуна и морских чертей.

Я улегся обратно на теплую палубу и попытался представить себя на месте Лекса. Пьяным. С херовой кучей бабла. На яхте, полной незнакомых прилипал и шлюх… и не смог. Все это просто не укладывалось у меня в голове. Пиздец какой-то!!! А если учесть, что курс евро тогда был 40, а не 75…

— Лекс, а деньги в евро были? Или в рублях? — спросил я самым наивным голосом, какой у меня только был, чувствуя себя охотником за сокровищами.

— В евро, — тяжело вздохнул он. Посмотрел жалостливо. — Не смотри на меня так, Данька. В те времена я, как сыр в масле, катался и деньги зарабатывал играючи. Теперь все по-другому.

— Если мы их найдем, ты сможешь у Романа часть акций завода выкупить. Я же помню, как тяжело тебе далось решение деньги у него взять.

— Если найдем деньги, я отдам их дядь Толе, — покачал головой Лекс и перебрался со скамейки возле штурвала ко мне на крышу каюты. — Я сдержу слово. Честь куда важнее денег.

— Эх ты, благородный Пчел, поздно жужжать, — улыбнулась ему теть Галя. — Не нужно ничего, мы сами справились.

— Расскажете? — ненавязчиво придвинулся ко мне еще ближе Лекс.

Лег на бок, прижался, обнимая рукой за талию, и преданно уставился ей в глаза. Я размяк, а теть Галя прищурилась и начала рассказывать длинную историю про яхту, деньги, стоянки, добрых финнов и жадных русских.

Алексей

Я не знаю, кого мне благодарить за столь щедрый подарок судьбы, но кого-то поблагодарить все-таки стоило, потому что мы нашли заныканную мною в одну из щелей кладки Туры черную сумку, а в ней, в пластиковом пакете, 250 000евро. Если бы все это не натворил я сам, то никогда и ни за что в такую нереальную историю не поверил, но я это я. Пять лет назад я творил такое, что теперь под дулом пистолета делать не буду. Бабло тогда текло в руки бурной рекой, конца края которой не предвиделось, вокруг меня вилась свита, которую я кормил, поил, одевал, а женскую часть еще и трахал. Ольга разогнала их всех. Если бы не она…

Данька подошел ко мне, задумчиво стоящему на носу яхты, и обнял, устраиваясь щекой на моей груди, а я подумал о том, что если бы не она, его бы у меня никогда не было. Солнце стремительно падало за горизонт, окрашивая все вокруг в нереально сказочные цвета, ветер прочищал мозги, а море шептало на разные голоса практически одно и то же:

— Береги Даньку, он приносит тебе удачу…

— Не отпускай удачу, она вернет тебе богатство…

— Потрать богатство с умом, и получишь то, о чем даже не мечтал…

— Мечтай чаще, и мечты станут реальностью…

— Береги Даньку, ведь он и есть твоя реальность.

Я слушал, слушал, слушал… обнимал свою удачу… чувствовал его горячее дыхание… и мысленно обещал странно заботливому морю оберегать, холить, лелеять и… наверное даже лю…

— До сих пор не могу поверить в чудо, которое с нами сегодня случилось, — зашевелился Данька.

Я поднял его безупречное лицо к своему:

— А я до сих пор не могу поверить в чудо, которое случилось со мной под Новый год.

— Ну и зря, — заулыбался он. — Я ж не чудо.

— Да?

— Да. Я объективная реальность и никуда не денусь по определению.

Я не стал спорить с объективной реальностью, с морем, с ветром и багровым солнцем на горизонте, обнял Даньку покрепче и напомнил ему про обещание, которое он выполнил не на яхте, а в гостинице на гигантской старинной кровати со столбиками.

Мне хватило и этого.

19.05.16

====== Глава 22 Невеста ======

24.06.16

Алексей

Беговая дорожка под моими ногами катилась бесконечной лентой, я неспешно трусил на самом легком режиме и тупо пялился в панорамное окно спортзала перед собой: вечерняя пробка в сторону МКАДа потихоньку рассасывалась и машины набирали скорость. Вот бы мне так! Но, увы, едва я разгребал одно дерьмо, как мигом образовывалось другое, и набрать прежнюю скорость не удавалось. Звонок телефона в наушнике едва не заставил меня подпрыгнуть. Твою ж мать, одиннадцать вечера! Кому я нужен в это время?!

— Алексей, это Елена, насчет продажи вашего помещения на Таганской…

— Откуда у вас мой личный номер? — перебил ее я, разом выходя из блаженного отупения.

В начале мая, до моей волшебной поездки в Выборг, я имел глупость выставить на продажу торговое помещение, которое когда-то давно купил, чтобы деньги лишние пристроить, и практически о нем забыл. Напомнила мне о нем моя помощница Ирина. Оказывается, за это время помещение не только себя окупило, но и начало приносить доход. Я решил продать его, дабы не занимать больше ни у кого денег, но сумка из Туры с 18 миллионами рублей меня спасла.

— Алексей, давайте лучше о деле, — оборвала мои мысли настырная дамочка. — Когда мы с покупателем сможем осмотреть здание?

То есть деньги спасли завод, а не меня, потому что Елена, владелица одного из элитных риэлторских агентств, впилась в меня клещом. Помещение было снято с продажи сразу после майских праздников, но сумасшедшая риэлторша не сдавалась. Для нее слово «нет» было красной тряпкой для быка, а понятие «выходные» отсутствовало, как класс. Я запретил Ирине давать кому бы то ни было мой личный номер, но, судя по всему, Елена мою помощницу доконала.

— Никогда не сможете. Помещение не продается.

— Но вы же выставили его, а это значит…

— Ничего не значит, — оборвал ее я.

То есть попытался оборвать, но она продолжила монолог, не обращая внимания на мои слова, засыпая аргументами, лестью, цифрами и прочим дерьмом по самые уши. Как гипнотизер, ей богу! Я хотел было отключиться, но понял, что она позвонит снова. Не с этого, так с другого телефона, и будет доставать до тех пор, пока не поймет, что здесь ей ничего не светит. Как заставить женщину на танке отступить?

— Алексей, алло? Вы понимаете? Сейчас ваша выгода от продажи будет максимальной!

Вечер. Пятница. Лето. Ну какого хера богатой стерве неймется?! И тут меня озарило:

— Елена, а вы замужем?

Секундное молчание. Глубокий вздох… Думает, что ответить? Я едва не рассмеялся вслух. Действительно, дилемма: скажешь «не замужем» — будешь неудачницей, скажешь «замужем» — проебешь шанс закрутить роман с потенциальным мужем. Мне было все равно, лишь бы сбить ее с толку и перевести разговор в нужное русло.

— К чему этот вопрос?

Я спрыгнул с беговой дорожки и потопал в душевую. К херам тренировку, сил нет никаких! Усталость накатывала мутными волнами и уносила в не менее мутные дебри. Моральная усталость, а не физическая. Тело мое ого-го, а вот мозги уже просто вскипели: от херовой кучи работы, от переговоров, от мотивирования персонала, от хронического безденежья, от тысячи задач, которые нужно решать одновременно, от походов в банки и налоговую, от таможни, от поставщиков и вконец охеревших покупателей. Хорошо хоть Данька за Цезарем приглядывает и вечером с ним гуляет, а то бы я точно сдох.

— Алексей, алло! Так что насчет продажи…

— Елена, как вы относитесь к тому, чтобы решить этот вопрос в постели? — спросил я, заходя в раздевалку. — Очень удобное место для переговоров, м? Я весьма хорош собой и умею доставлять женщинам удовольствие.

— Неожиданное предложение, — задумчиво протянула Елена. — Но мне кажется, в постели нам будет не до вашего здания. Может, обсудим его продажу до того, как до нее доберемся?

— А может после? — стянул насквозь мокрую футболку я. Бросил ее в шкафчик, стянул шорты. — Секс, знаете ли, положительно действует на мою нервную систему и делает меня крайне покладистым.

— Я предпочитаю не смешивать личную жизнь с делами, — принялась юлить Елена. Ха!

— Елена, вы звоните мне в пятницу поздно вечером, когда все кругом пьют, дебоширят и трахаются. У вас нет личной жизни. Я могу вам ее устроить, — принялся давить на больную мозоль я. — Посидим в ресторане, поболтаем о том, о сем, поедем ко мне в особняк и займемся бурным сексом.

— Это не самая лучшая…

— Если понравится, то можно все это дело повторить, — нацепил броню я. Скинул трусы на пол и решил дамочку побыстрее дожать. Стоять голым посреди пустой раздевалки и пиздеть по телефону — это моветон. — Решайте, драгоценная моя, да или нет?

— Нет! — раздался за моей спиной мрачный голос… Даньки?

— Да, — одновременно с ним сказала в наушник Елена.

Я развернулся, уставился на бледного, как смерть, и злого, как тысяча чертей, парня в упор и провел рукой по горлу, призывая помолчать. Он упер руки в бока и раздул ноздри. Ммммм… Гламурный подоночеек! Ррревнует… Это завело меня безмерно, а он шагнул вперед и схватил меня за яйца. Твою ж мать! Больно-то как!!! Я взвыл в голос, а Данька хищно улыбнулся и с громким грохотом впечатал меня в жестяной шкафчик спиной.

— Алексей?! — напряглась Елена. — Что происходит?

— Моя невеста услышала наш разговор, — глядя в яростные Данькины глаза, сказал я. — Если она меня бросит, я тебя убью.

Данька захлопал глазами, отпустил мои яйца, а потом сдернул с моего уха наушник и зашипел в него на грани ультразвука:

— Ты, сучка крашеная! Я тебе глаза выцарапаю, поняла?

Я с трудом сдержал смех, отобрал наушник и хотел продолжить, но Елены на связи уже не было. Вот и замечательно. Только на голову больная после подобного решится снова позвонить.

— Лекс, что это было?! Ты решил мне изменить?! — дернул меня за плечо Данька. — Яйца оторву! Очко на глаз натяну!!!

— Не надо нервничать, — отступил в сторону туалетной комнаты я.

Он двинулся следом, такой мимимишно-грозный, что я умилился. Данька понял, что извиняться я не собираюсь, зарычал и кинулся на меня с явным намерением задушить. Ха! Не на того напал! За те полгода, что прошли с нашей первой драки в магазине, я сильно изменился, так что шансов у Даньки не было никаких: рывок за плечо, подсечка, хват за шею… И вот он лежит подо мной беспомощной медузой, упершись носом в пол.

— Поговорим?

— Иди на хуй! — хлюпнул носом Данька.

— Не пойду, — ослабил хватку на его горле я. Зарылся носом в светлые волосы, лизнул ухо.

— Отвали, сволочь. Как ты мог…

— Я не мог.

— Да как ты вообще подумал о…

— Я не думал.

— Ты хотел с ней переспать!

— Не хотел.

— Ты назвал ее драгоценной!!!

— Я назвал тебя моей невестой.

Данька перестал вырываться и затих. Я расслабился, за что тут же поплатился: рывок, перекат — и вот я лежу на спине, а Данька сидит на мне верхом, вцепившись руками в горло.

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что я так сказал, — ответил я, складывая руки на крепкие бедра.

Дверь раздевалки хлопнула, впуская посетителя, и мигом вымела Даньку из помещения. Не к добру.

Даниил

Мы уехали из фитнесс-центра очень быстро. Я сделал вид, что простил Лекса и поверил ему… а потом, поздно ночью, тихой сапой свалил из дому, добрался до фитнес-центра и за нехилые деньги просмотрел записи с видеокамер. Услышал начало разговора… и понял, что предложение секса было просто уловкой. Он же рассказывал мне про маньячную риэлторшу! Так стыдно мне не было еще никогда.

Я приехал домой под утро. Старинный особняк неодобрительно заскрипел на меня воротами, липы во дворе насмешливо зашуршали листьями, фонарь над дверью печально моргнул и погас, а я уселся на скамейку в беседке и продолжил думать думы. Как изменить свою натуру? Я был патологически ревнив, а Лекс то и дело давал поводы для ревности и никогда ничего не объяснял. Никогда! Это сводило меня с ума.

— Проверил? — раздался над моим ухом усталый голос Лекса.

— Да, — опустил голову я. Стыдно-то как! Тьфу! — Прости.

— Посмотри на меня, глупый, — взял меня за подбородок Лекс. Я послушно поднял на него глаза. — Есть две породы людей: первые изменяют даже тем, кого любят, а вторые не изменяют даже тем, кого не любят, понимаешь? Перевоспитать ни тех, ни других, невозможно. Это как из снежного барса сделать ручного хомяка. Бесполезно!

— Как отличить одних от других?

— Понятия не имею, — пожал плечами Лекс, усаживаясь напротив меня. — Но я из вторых.

Я немедленно перебрался к нему под руку. Он обнял меня, поцеловал в волосы, прощая. Слава Богу!

— Я не хотел обидеть тебя недоверием, Лекс, я просто люблю тебя так сильно, что иногда мне становится страшно.

— Со временем это пройдет, — погладил меня по спине он. Тоже мне, утешил! — И любовь пройдет, и страх пройдет.

— Надеюсь, ты пошутил, — буркнул я, обнимая его за бедра. Помолчал немного и спросил то, что мучило даже больше предполагаемой измены: — Ты назвал меня невестой, почему?

— Нужно было обломать стерву на другом конце провода, вот и все.

— Ты мог бы назвать меня подругой, — поднял на Лекса глаза я. Он улыбнулся и поцеловал меня в губы. Хорошо-то как! Я набрался наглости и добавил: — Или женой…

Лекс задумался ненадолго, а потом усадил меня на свои бедра, прихватил рукой за подбородок, заставляя смотреть в лицо, и сказал:

— Подругу ты явно перерос, а до жены тебе еще далековато. Невеста — самое верное определение.

Я подумал, подумал… и решил вот так запросто с ним не соглашаться. В конце концов, он мне в любви ни разу не признавался!

— Ты мне предложение не делал, так что никакая я тебе не невеста.

— Ты же мужик, как я тебе предложение делать должен?

— Придумай, ты же умный.

— Данька, рыбка ты моя в томатном соусе, — устало улыбнулся Лекс. — Я бы, может, и придумал что-нибудь такое-этакое, но у меня просто нет сил. Ты единственное светлое пятно в моей жизни, давай ты таким и останешься, а?

— Светлое пятно, говоришь? — показательно задумался я, скрывая за небрежностью дикое желание немедленно облегчить любимому жизнь.

Например, лично прикончив всех конкурентов или ограбив банк. Но ему ведь не это нужно. Ему нужен близкий человек, который не будет трепать нервы попусту.

— Да, Данька. Светлое пятно. Лучший друг. Охуенный любовник. Личный повар. Плакательная жилетка…

— Знаешь, — заткнул Лекса поцелуем я.

— Ммм? — распустил руки он.

— Я, пожалуй, соглашусь на невесту с условием…

Он отшатнулся и посмотрел на меня так, что я мигом передумал ставить какие-либо условия. Хрен с ним, с признанием в любви! Главное ведь не слова, а дела.

— С условием?

— Без всяких условий, — улыбнулся я.

Лекс обмяк, уткнулся лицом мне в шею и крепко обнял.

— Я так устал от того, что все вокруг ставят условия, Данька. Если бы ты только знал!

— Ты же большой мальчик, Лекс, — вернул давнюю шпильку я, ласково лапая любимого руками. — Разберешься.

— Ты же мне поможешь? — прошептал он.

Я счастливо заулыбался в потолок беседки, а потом заставил Лекса поднять голову и крепко поцеловал в губы:

— Даже не сомневайся!

25/06/16

====== Глава 23 Добыча ======

23.02.2017

Даниил

Я не знаю, в чью голову пришла мысль отпраздновать 23 февраля в ирландском кабаке, но результат превзошел все мои ожидания. Веселье началось ближе к десяти вечера, когда все, наконец, собрались и приняли на грудь. Водка, коньяк, пиво и даже ром — вкусы у нас были настолько разные, что алкоголь решили заказывать себе сами, другое дело мясо на гриле. От тут вопрос был решен единогласно и масштабно. Пока ждали мясо — трепались обо всем и ни о чем, накатывали одну за одной и закусывали несерьезными кольцами кальмаров, так что когда принесли мясо, все были уже навеселе.

Я не любитель ресторанных посиделок, мне бы лучше танцпол и клуб, но в этот раз компания собралась такая, что не успел я заикнуться о танцах, как был выдернут Серегой на танцпол, спонтанно организованный дамами из других тусовок возле барной стойки.

— Леха говорит, ты танцевать умеешь? — спросил он с такой подначкой в голосе, что я хоть и не хотел, но на нее повелся.

— Умею.

Не мог же я позволить ему в одного на глазах у Лекса зажигать! Серегу, если он чего неприличного захочет, ни Лекс, ни обручальное кольцо на пальце, ни даже грозный Роман, не остановят. На меня иногда такая паника по этому поводу накатывала, что пиздец какой-то. Особенно, когда он по вечерам с Лексом на заводе зависал, обсуждая результаты проведенных с персоналом тренингов. Умом я понимал, что моя ревность глупа, но ничего с собой поделать не мог, а потому бдил изо всех сил. Впрочем, как и Роман.

— Как насчет ирландского степа?

— Да не вопрос, — ответил я, лихорадочно вспоминая движения. — Но потом старый добрый рок-н-ролл.

— Заметано! — склонился над парнем у диджейского пульта Серега. — Флэтли нам, уважаемый, поставьте. Что-нить из Lord of the Dance.

Парень хмыкнул, кивнул и, как и две симпатичные девчонки, сидящие у барной стойки, с любопытством на нас уставился. Я демонстративно повел шеей и плечами, Серега рассмеялся и пару раз присел. Я упер руки в бедра. Он вытянул руки вперед и похрустел пальцами. Ах, так! Ладно.

— Ой, мальчики, а что это вы, как петухи? К бою готовитесь? — вмешалась в подготовку к сражению одна из девчонок.

— Еще к какому! — кивнул я.

— А можно нам с вами? — спрыгнула с высокого табурета ее подружка.

— Ирландский степ и рок-н-ролл, красотки, — тут же распустил руки Серега. Приобнял брюнетку за талию. — По-настоящему. Смогёте?

— Смогём! — немедленно отставила бокал с пивом в сторону та, что завела разговор с нами. Шагнула ко мне, улыбнулась.

Я оглянулся на Лекса, но он болтал с Артемом, парнем вольготно раскинувшегося на диване Павла, и, в отличие от Романа, который смотрел на Серегу в упор, на меня внимания не обращал. Ладно. Это мы сейчас исправим. Я глянул в смеющиеся Серегины глаза, прихватил девчонку за талию, прижал к себе покрепче и сказал ей в наступившей секундной тишине:

— Сделаем их, детка!

— Сделаем! — согласилась она.

— Ха! — ухмыльнулся Серега.

И понеслось.

Алексей

— Леха, не налегай.

Тяжелая рука Романа легла на мое плечо, едва я поставил опустевшую рюмку на стол и потянулся за добавкой. Павлуша с Темой свалили домой минут десять назад, не в силах терпеть стояки в своих штанах дальше, и открыли мне вид на происходящее возле барной стойки, которое тут же выбило меня из колеи.

— Отвали, — огрызнулся я, но он выдернул из моих рук бутылку с коньяком и отставил на свой край стола. От меня подальше. — Дай сюда!

— Не дам. Нет настроения скандалы разруливать.

— Какие еще скандалы? — сделал вид, что не понял, о чем он, я, не сводя глаз с веселящегося вовсю Даньки.

Я знал, что он любитель потанцевать, но, бля, всему есть предел. Ладно степ — ногами подрыгали, держась за ручки, и хорош, но рок-н-ролл, плавно переходящий черт знает во что на пару с какой-то крашеной сучкой, — это, бля, беспредел!

— Глупые скандалы, — сказал Роман. — Данька тебя провоцирует, ты что, не видишь?

— Я вижу, что он телку тискает и доволен этим, как слон.

— Он доволен тем, что ты сидишь тут, мрачный, как грозовая туча, и пожираешь его глазами. Не будь идиотом, Соловей. Не иди у него на поводу.

— Легко тебе говорить! — огрызнулся я, переводя взгляд на безмятежного Романа, и осекся, увидев, как гнется в его побелевших пальцах стальная вилка.

Кинул взгляд на Серегу и расширил глаза, глядя на то, как он поднимает выгнутую к полу через его руку дамочку к себе, как смотрит на нее и даже типа случайно лапает за задницу. Знаем мы это «случайно», сами из тех! Я даже про Даньку забыл, задохнувшись от возмущения.

— И чего ты сидишь?! Останови его!

— Нет.

— Почему?! Это же ни в какие ворота не лезет! Я бы ему голову оторвал за такое!

Роман доломал вилку, аккуратно отложил ее в сторону и взял в руки следующую. Улыбнулся так ласково и страшно, что я чуть не протрезвел, и сказал тихо-тихо:

— Он оторвет ее себе сам. Чуть позже. Я не позволю ему зайти в этом увлекательном занятии слишком далеко.

Я дотянулся-таки до бутылки и глотнул коньяк из горла, смывая привкус безумия с губ. Хорошо, что Серега мой брат, а не любимый, я бы в режиме вечно бдящего долго не протянул. Мне с Данькой крупно повезло. Кстати, о Даньке. Я приложился к бутылке еще раз и решительно выполз из-за стола. Провоцирует он меня. Ну-ну. Меня провоцировать — себе дороже. Стоит преподать ему урок, чтобы впредь думал, надо оно ему или нет.

— Леха, — окликнул меня Роман. — Одумайся!

— Поводья у меня, а не у Даньки, — оглянулся на него я.

Решительно протопал в центр веселящейся толпы и взял за шкирку Данькину партнершу. Отставил ее подальше, схватил Даньку за волосы, ухмыльнулся многозначительно, насладился промелькнувшей в глазах паникой и накрыл его губы долгим злым поцелуем. Оторвался.

— Еще одна такая выходка — и я тебя на барной стойке у всех на глазах выебу. Понял?

— Ааа…ээ….

Данька хлопал глазами, а я смотрел на него в упор, подчиняя своей воле раз и навсегда. Я не лишенная нервов скотина Вараксин, а Данька — не гуляющий на грани миров Серега. Он должен понимать, что я сделаю так, как сказал. Народ вокруг переставал танцевать: одни — потому что увидели наш поцелуй, другие — потому что думали, что я его сейчас пиздить начну.

— Ты понял, гламурный мой подоночек? — встряхнул впавшего в ступор Даньку я.

— Да, — выдохнул он и засиял так, что я зажмурился. Бля, какого черта?! — Конечно, Лекс!!!

— Не, я понимаю, я долбоеб, — налетел на нас Серега. — Но вы! Цирк уехал, а клоуны остались, да?

— Мы не клоуны, — отпустил Данькин воротник я.

Он немедленно взял меня за руку, переплетая пальцы и преданно глядя мне в лицо. Какой хороший мальчик, а? Сразу так не мог?!

— Ага. Вы геи, и теперь об этом знают даже те, кому знать не следовало.

Я послушно повернулся лицом к тому столику, на который ткнул пальцем Серега. Бритоголовые говнюки за ним смотрели на нас с ненавистью. Черт. Хотя…

— Да мне похуй! — расправил плечи я и показал уродам фак.

— Какой праздник без драки, да, братишка? — нехорошо рассмеялся Серега. — 23 февраля на дворе. Самое время доказать миру, что геи тоже мужики?

Я не хотел никому ничего доказывать, но мне пришлось. Бритоголовые настигли Даньку в туалете со спущенными штанами, но ни черта у них не вышло, потому что он смог продержаться до того момента, как на помощь ему подоспел я, а следом за мной и Роман с Серегой. Мы уделали ублюдков так, что любо-дорого посмотреть, и свалили из кабака до того, как туда приехали менты.

— Знаешь, сегодня лучший день в моей жизни, — сказал Данька, заходя домой.

— По тебе не скажешь, — ухмыльнулся разбитой губой я, помогая ему раздеваться.

Мне безумно хотелось облизать его с ног до головы и убедиться, что все с ним в полном порядке, а ненависть бритоголовых досталась лишь порванной рубашке и скуле, на которой наливалась красно-синим знатная царапина от вскользь коснувшегося нежной кожи кастета.

— Я счастлив, Лекс, — избавился от одежды Данька.

Я немедленно его завалил. Прямо там, на полу в коридоре, ибо сил смотреть на него спокойно у меня больше не было. Он отпихнул пришедшего здороваться Цезаря в сторону, рассмеялся моему нетерпеливому рыку и подставился так откровенно, как никогда до этого, сводя этим с ума.

— Тебе нравится, когда тебя бьют? — вошел в него до упора я.

Обшарил руками. Губами. Фух. Цел. Меня прям отпустило.

— Мне нравится, когда меня целуют на глазах у всех и защищают от говнюков, решивших взять на себя слишком много, — проурчал Данька, прогибаясь.

Приподнялся на руках, и я немедленно прижал его к своей груди спиной, не прекращая движения бедрами ни на секунду. Поцеловал в шею. Обнял. Прихватил вершинку соска пальцами.

— Ты беспредельщик, Лекс, но я люблю тебя за это еще больше.

— Знал бы, что ты так все повернешь, остался бы сидеть за столом, — простонал ему в ухо я, понимая, что вожжи из моих рук таки выскользнули.

— Ты бы не смог просто сидеть и смотреть.

— Почему это?

— Потому что считаешь меня своей добычей и не хочешь делиться ни с кем.

— Ты помнишь, что я тебе сказал там, в кабаке, добыча? — обхватил Даньку изо всех сил я.

Повел бедрами, прилипая пахом к упругой заднице, как маньяк. Что же он со мной делает, а? Данька ведь и правда мой. Только мой и ничей больше!

— О да, еще как помню, и обязательно этим воспользуюсь, — мечтательно протянул мой коварный донельзя гламурный подонок, и я понял, что очень скоро моя сексуальная жизнь раскрасится новыми, крайне неприличными, красками.

05.03.17

====== Глава 24 Бытовуха ======

Комментарий к Глава 24 Бытовуха На правах рекламы мультиварки))))

16.07.2017

Алексей

— Цезарь, слышь, Данька с подоконника слез?

Псин, пришедший ко мне пару минут назад с проверкой, довольно зажмурился от почесывания за ухом, высунул язык и на вопрос отвечать не стал. Впрочем, мне его ответ и не нужен был, это я так, чтобы избавиться от внутренней маяты, спросил. Не помогло. Очередная грозовая туча за окном накрыла небо свинцом, а город ливнем, и я сдался: залез в ящик стола рукой, чтобы достать фляжку с коньяком и как следует глотнуть живительной влаги для успокоения нервов и улучшения мыслительного процесса. Помогло чисто символически и ненадолго. Желание ужраться в хламину усиливалось с каждым ударом грома, а все почему?

Да потому что впервые за все наше совместное бытие Данька устроил мне скандал. И не просто скандал (пошипели чуток, поцеловались и сексом закусили), а МЕГА-скандал: с воплями: «Я тебе кто, уборщица-домохозяйка? Приготовь, постирай, погладь, развесь. Хоть бы раз сам что-нибудь по дому сделал! Носки твои гребаные НЕНАВИЖУ!!! Ходишь в них, даже когда без трусов, а потом кидаешь, где попало! Я тебе сто раз говорил и двести раз показывал, в какую корзину их нужно складывать! Их в подсобке три!!! Я заебался от своих отбирать, разбирать и спаривать! Еще раз сунешь не туда, куда нужно, я тебе все твои носки до единого в жопу засуну!», швырянием в меня одежды (стопкой футболок, пиджаком и ботинками, которые в одном из углов обнаружились) и даже битьем посуды (то есть киданием на пол сковородки с макаронами по-флотски, рассыпавшимися по паркету на радость Цезарю, который перестал скулить и принялся заедать стресс нежданной вкусняшкой).

Я глотнул из фляжки. Какого черта произошло? Подумаешь, не смог найти в гардеробной рубашку и спросил. Чего орать-то? Я бы нашел, если б знал, где искать, и если б там не было целой горы Данькиных тряпок. Развел, понимаешь, в гардеробной Версаль, а я виноват. И что такого в том, что я в носках все время? Привык с детства по паркету кататься из одной комнаты в другую по коридору, вот и хожу. А тапки мои Цезарь жрет, не переставая, они в его слюнях и соплях сто лет как вымазаны, разве их можно на ноги надевать?

Я глотнул из фляжки и тяжело вздохнул. Никакой справедливости! Кричит Данька не по делу: к стиральной машинке он меня с некоторых пор сам не подпускает: я предыдущую однажды запрограммировал так, что она половину подсобки проскакала и воду из себя грязную на пол фонтаном извергла — хотел постирать кроссовки, которые, как выяснилось, стирать нельзя было в принципе, но я ж этого не знал! Хотел, как лучше, получилось… не очень. Про шнягу с паром (типа утюга) я вообще молчу. Как однажды чуть Цезарю нос не сварил, так больше близко к этому пыточному прибору не подхожу. Как и к утюгу. Мало ли. Отвлекут звонком, оставлю его на штанине и дом спалю. Оно нам надо?

Я глотнул из фляжки и покачался в кресле. Еда. Мда… На то, чтобы я приготовил чего-нибудь пожрать, Данька намекал регулярно. Особенно, когда с работы позже меня возвращался. Я в ответ на его просьбы честно заказывал еду в ресторане. Правда, после десяти вечера с этим возникали проблемы, особенно по будним дням, но в холодильнике же всяких ништяков полно, можно и ими закинуться, а утром позавтракать. И вообще, на ночь жрут только толстопузы!

Я глотнул из фляжки, качнулся в кресле, чуть не навернулся и с тоской посмотрел в окно, за которым творился полнейший бардак. Как и у меня в душе. Надо к Даньке идти мириться, но с чем? Он же меня вот так запросто не простит, а я ему ничего предложить не могу. Домработницу нанять предлагал несколько раз — не проканало. Данька отказывался с таким видом, что наперекор идти не хотелось. Он же у меня ревнивый до жути, зачем провоцировать? Хорошо хоть Васильича разрешил припрячь к уборке.

Я глотнул из фляжки, встал и пошел на кухню без единой хорошей мысли в голове — просто не смог больше сидеть в кабинете, зная, что мой ангел дуется на меня, злится и ужасно переживает. Всерьез переживает, иначе бы давно прискакал мириться. Как я и думал, Данька сидел на широченном подоконнике кухни, прислонившись спиной к простенку, смотрел на дождь за окном и позорно хлюпал носом.

— Ты, как дитя малое, — приобнял его за плечи я. Подождал минутку, притянул к себе и прижал лицом к футболке, о которую он немедленно вытер нос и опухшие глаза. — Зачем было доводить до предела? Что, сказать не мог?

— Я говорил, но ты же глухой на оба уха, если речь идет о том, что тебе не по душе.

— Не прибедняйся. Ты мною, когда хочешь, вертишь, только в путь!

— Лекс, я не хочу вертеть. Это не честно! Я хочу, чтобы ты сам додумывался, а ты дуб дубом, — успокаиваясь, сказал Данька. Облапал меня за задницу.

— Я, может, и дуб дубом, но видеть тебя в таком состоянии, а тем более являться его причиной не желаю. Однако мыслей хороших у меня нет. Домработницу ты к нам…

— Не пущу. Ты морально неустойчивый тип, а она будет перед твоим носом раком ползать. Убью нах!

— К стиралке не подпускаешь.

— Хватит с меня одного раза, самодеятельный ты наш. До сих пор голову ломаю, как ты умудрился две несовместимые программы в одну свести.

— В дебрях нашей гардеробной я скоро заблужусь и сгину бесследно, пожалей меня, а? Вспомни, что было, когда я твой синий твидовый костюм перевесил на другую вешалку, когда свой клетчатый искал? Ты ж мне чуть глаза не выцарапал.

— Ничего подобного, — обнял меня крепче Данька. — Просто не хотел, чтобы ты вносил хаос и разрушение в мой упорядоченный беспорядок.

— Согласен на все сто, — обрадовался я. Может, обойдется? Данька психанул, но понял, что дело — труба, и смирился? Увы, мне не повезло.

— Тебе можно доверить готовку. Не всегда, не делай такое лицо, Лекс! Мне нравится готовить, но иногда сил моих еще и на это нет.

— Полагаю, яичница или вареные макароны с килькой в томатном соусе на гарнир тебя не удовлетворят? — с тоской посмотрел на дождь за окном я. Ненавижу готовить!

— Я не прошу чего-то сверхъестественного, ну же, Лекс! И дам тебе книгу рецептов, там все подробно расписано, — поднял ко мне лицо Данька.

Погладил меня по спине. По бедру. По заднице. Потянулся ко мне губами. Чуть не упал с подоконника, ну и… Я залюбил его прямо там: стер обиду с прекрасного лица губами, слизал горечь с губ языком, затискал, зацеловал, отлюбил в бесстыже оттопыренную попку, а потом поддался умоляющим глазам, виноватому шепоту и нетерпеливым пальцам на простате, укладываясь на спину на пол и разводя ноги. Ладно, чего уж там. Он же у меня мужик, а не баба. Тут уж ничего не попишешь.

Данька мое безмолвное послушание оценил: был со мной ласков, вежлив и аккуратен, так что спустя полчаса я умудрился не только поймать кайф от члена в заднице, но даже кончить, чем вернул несчастному ангелу утраченное душевное равновесие, которое не сумели пошатнуть даже мои так и не снятые носки.

— Лекс, спасибо, что пришел мириться первым. Я знаю, как это тяжело для тебя, и ценю, — шепнул мне Данька, когда мы утихомирились. — Я люблю тебя.

— Я приготовлю ужин сегодня, — сказал я в романтическом порыве. — Твою любимую солянку. Хочешь?

— Ты серьезно? — засиял он.

— Да, — кивнул я и обрек себя на неебические мучения, которые начались, едва за Данькой, утопавшим в душ, закрылась дверь.

Паника накрыла, как только я осознал, на что подписался. Блять, че делать-то? Я понятия не имел, не только как солянку готовить, но даже что туда надо совать! Пришлось бежать за телефоном и звонить Василичу. Кому еще я мог с таким идиотским вопросом позвонить?!

— Спокойствие, только спокойствие, — неожиданно близко к сердцу принял мою невыполнимую миссию и наш с Данькой скандал Василич. — Тебе нужно тайное оружие, которое тебя спасет. И не только сегодня. И не только тебя.

— Ты про что?

— Давно сказать хотел, что Даня в режиме пчелки Майи долго не протянет, да все повода не подворачивалось.

— Избавь меня от нотаций, ладно? С Данькой я сам разберусь!

— Леха, ты иногда такой дурак, что страшное дело. Думаешь, он сегодня из-за бытовых мелочей сорвался?

— А что, нет? — мигом поубавил гонор я. О чем еще молчит мой тихушный ангел?

— Ты ему так в любви и не признался, да? Живете вместе черт знает сколько, а он тебе по-прежнему никто и звать его никак. Совесть у тебя есть?

— Судя по всему, ты за нее.

— Да ну тебя в пень, боярин, — ругнулся Василий и сменил тему: — Купи мультиварку, и вопрос с готовкой раз и навсегда закроешь. Я только ей и спасаюсь: сама все делает, да еще и к нужному времени. В книге рецептов посмотришь, там солянка точно есть.

— Спасибо, друг.

— Данька мне друг, а ты трус несчастный, — проворчал Василич и бросил трубку.

И это мой управляющий. Вы только гляньте, а? Скотина неблагодарная! Ну да ладно, с ним мы позже разберемся. Я собрался в считанные минуты, прихватил с комода портмоне, ключи от машины и свалил покупать мультиварку — чудо чудное, долженствующее превратить меня в шеф-повара, а нашу с Данькой жизнь в малину.

…

Ближайший магазин электроники, по счастью, располагался в паре кварталов от дома, так что доплыл я туда минут за двадцать. Лексус успешно прошел тест-драйв на роль подлодки, чем поднял мое опять было упавшее настроение (черт бы подрал Василича с его нотациями!), полупустой зал порадовал обилием продавцов-консультантов, а ряды полок — мультиварками всех видов и размеров. Ха! Десять минут на выбор, пять на оформление, двадцать на дорогу домой, полчаса на готовку — и я победитель по жизни, а мой ангел — самое счастливое существо на планете.

Эх… Знал бы, чем все это обернется, остался бы дома уговаривать Даньку на яичницу с килькой и бурный секс вместо десерта.

Улыбчивая дамочка в летах подошла ко мне, едва я дотронулся до странного вида кастрюлины, первой с краю на длинной полке посудин, по виду одна другой страшнее.

— Добрый вечер, в подарок или для себя?

— Для себя.

— Уже что-то подобрали или…

— Или, — ляпнул я, не подумав. Увидел азарт в глазах дамочки, и понял, что попал.

— Тогда давайте пройдемся по основным параметрам, чтобы подобрать оптимальную модель.

— Да мне любая подойдет.

— Оформим Bosh за 84 тысячи рублей прямо сейчас? — захлопала глазами дамочка.

— Не-не-не, — очнулся я, глядя на ценник кастрюлины, похожей на детский горшок, перед носом — 2999 руб. Какие, к ебеням 84 тыщи?! — Давайте по порядку.

И понеслось:

— Какой объем чаши вас интересует? Какая мощность? Количество программ? Нужна ли скороварка? Какой тип чаши: металлический или керамический? С ручками или без ручек? Производитель? Дизайн? Гарантия? Сервис?

Вопросы сыпались, как вода из решета, я отбиваться не успевал! Полчаса гестаповского допроса ввели меня в ступор. Твою ж мать, да я над покупкой Лексуса меньше думал, чем над этой херовой машинкой! Такое впечатление, что у мультиварки мозгов больше, чем у меня. Я сломался на сороковой минуте — взял дамочку за руку, посмотрел ей в глаза и взмолился от всего сердца:

— Милая, пожалуйста, не дай мне здесь умереть. Выдай уже приличную мультиварку и отпусти с богом.

Это сработало. Правда, смеялась дамочка долго, но зато вопросов больше не задавала: ткнула пальцем в коробку, выписала накладную на 7000 рублей со скидкой аж 30% и отправила на кассу, где я застрял в компании таких же бедолаг еще на полчаса. В общем, домой я приплыл часов в девять вымотанным совершенно. Хорошо хоть Данька отправился на прогулку с Цезарем и меня от сомнительного удовольствия плавать по колено в воде избавил.

Я глотнул из волшебной фляжки, запер дверь в кухню на защелку, выставив миску со жратвой псу в коридор, и сел за стол изучать кухонного терминатора и инструкции по его применению… написанные на казахском языке!!! Не, на русском там тоже было, только на обратной стороне листа формата А1. Я заебался вертеть огромный лист с мелким текстом, пытаясь соединить текст на одной стороне с картинками на другой, через пять минут, выбросил его к херам и смело вытащил монстра из коробки. Пора брать быка за рога!

Увы. Рогов у мультиварки не оказалось, а сама она напомнила мне голову Чужого из всем известного кино — такая же яйцеобразная, страшная, непредсказуемая и опасная. Только белая. Я снял упаковку, воткнул аппарат в розетку и уставился на заморгавшие оранжевым сенсорные панели. Это что еще значит? Я ж ничего не делал! В мусорку за инструкцией лезть не хотелось, так что я на это дело забил. Метод научного тыка — наше все. Открыл крышку, обнаружил там дырявую кастрюлю и нормальную, и чуть успокоился. На вид — ничего страшного. Василич с подобным монстром разобрался, значит, и я смогу.

Красочная книжка с рецептами попалась мне на глаза очень вовремя. Я сел за стол, открыл ее и… пропал. Реально! Столько всего вкусного, оказывается, можно на этой хрени приготовить, аж слюна капает. Пришлось приложить усилия, чтобы не сбиться с мысли. Я нашел рецепт солянки ближе к середине и понял, что спасен. Правда, спасен! Ингредиенты указаны в граммах, пошагово написано что, куда и в каком порядке совать, а главное — поминутно расписано когда! Таймер на мультиварке мне в помощь.

Я выключил мозг, включил руки и сделал так, как сказано. Дословно. Повозился полчаса с жаркой, долил воды, сменил программу, полчаса поиграл в карты на телефоне, добавил картошку и завис еще на сорок минут в сети, чтобы в самом конце добавить в кастрюлю оливки, соленые огурцы и специи. И все. Просто все!

— Лекс, ты там живой? — в очередной раз воззвал из-за двери давным-давно вернувшийся Данька. — Я это… подумал хорошенько. Может, ну ее нафиг, мою солянку? Я согласен на яичницу с килькой.

— Поздно, — громко и очень мрачно сказал я, оглядывая кухню в раздумьях.

Вот так запросто выдавать секрет своего успеха не хотелось. Должен же я получить по максимуму за все мои сегодняшние мучения! Да и восторг в глазах Даньки хотелось видеть до боли… где-то там, под ребрами, с левой стороны. И не только сегодня. С мультиваркой я стану гением кухни (если учесть, что там были блюда, которые вообще готовить не надо — скидал ингредиенты в кучу, закрыл крышку, включил таймер к нужному времени и свободен), а значит, восхищение в глазах моего ангела буду видеть куда чаще упрека.

В общем, перелил я солянку в кастрюлю (даже включил конфорку, чтобы не спалиться), помыл и спрятал мультиварку на навесном шкафу (кто бы знал, каких трудов стоило коробку от нее в щель за холодильником засунуть!), а потом распахнул дверь, усадил подозрительно оглядывающего идеально чистую кухню Даньку за стол и угостил самой вкусной на свете солянкой.

— Ты точно ее не купил?

— Клянусь.

— Марьванна втихую подкинула?

— Неа. Я сделал так, как было написано в рецепте, вот и все.

Данька ел, кайфовал, задавал коварные вопросы, но понять, в чем подвох, не смог, и сдался, вслух признавая тот факт, что я — повар от бога, раз сумел с первого раза приготовить офигенно вкусную солянку без посторонней помощи.

— Ради тебя я готов и не на такое, — сказал я, перетаскивая его к себе на колени.

Данька заулыбался, вырвался и через минуту притащил ответный подарок: внушительного вида чемодан, битком набитый носками.

— Какого…

— Так и быть, можешь продолжать разгуливать голышом, но в носках, однако отныне я с ними морочиться не буду, — торжественно сказал он: — Никаких сборов, стирок, сортировок и спариваний. Вижу валяющиеся носки — выкидываю в мусорное ведро, ты снимаешь их на ночь — кидаешь в мусорное ведро. Все.

— Кардинальное решение проблемы, — рассмеялся я. Спаривать носки после стирки я не любил не меньше Данькиного. — Но мне оно нравится. Где ты был раньше?

— Готовил, наверное, — улыбнулся Данька, усаживаясь на мои колени. Отвел волосы с моего лба пальцами, прижался к нему губами, потом щекой. — Ты не перестаешь меня удивлять, Лекс. Мириться пришел, ужин приготовил. Можешь ведь, когда захочешь.

— Если бы не наши финансы, ты бы удивляться замучился моему супергеройству, — обнял его я. — Потерпи немного, выберемся из ямы, поднимем паруса и рванем навстречу приключениям.

— Долой кухонное рабство и обыденность?

— Ага.

— Тебе из ямы выбраться помочь?

— Ты уже помогаешь. По большому счету, только ради тебя и стараюсь.

— Осторожнее в высказываниях, Лекс. Я ведь могу подумать, что ты мне только что в любви признался.

— Можешь.

16.07.17

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org