Автор : "Mr Loser" Название книги: Параллели (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/mr-loser/paralleli-si ========== Дмитрий ========== То и дело сжимаю и разжимаю кулаки, напряженно дыша и пытаясь хоть как-то успокоиться. Нервы давно ни к черту, и никакое самовнушение не помогает. Хочется насилия и крови, и если уж не убийств, то ушибов, переломов и сломанных носов. Мне нужна боль, чтобы успокоиться, чтобы привести в порядок тот клубок нервов и эмоций, что бурлит во мне. Но нельзя. Кулаки по-прежнему разбиты в кровь и ни черта не зажили, губа до сих пор кровоточит с прошлой драки, да и ночевать снова в обезьяннике в мои планы никак не входит. Поэтому нужно просто выпустить пар. Расслабиться и успокоиться. Улыбнувшись своим мыслям, я направился в самый конец коридора, где находилась школьная библиотека. Естественно, шёл я туда не книжечки читать. Кажется, это я делал последний раз в лет десять. А, может быть, и никогда. Ухмыльнувшись, я зашел в пропахшее чем-то затхлым помещение, вяло поздоровался со старой слегка слеповатой библиотекаршей, после чего прошел в читальный зал, полностью проигнорировав её подозрительный взгляд, брошенный в мою сторону. Ну, ещё бы, сам Дмитрий Звягинцев пришёл в её царство пыли, старья и печали. Как иначе назвать библиотеку, я не знаю. Эта унылая атмосфера всегда нагоняет на меня тоску. Наверное, библиотеки и книги вгоняют людей в депрессию. Именно поэтому все ботаны и заучки такие. Какие такие, я так придумать и не смог. Вместо этого уселся в старенькое кресло у стола, взял первую попавшуюся книгу и достал бутылку дешевого портвейна, который удалось спрятать от вечно пьяного отца. В это время народа в библиотеке почти не было, не считая парочки девчонок в дальнем углу и той самой тетки, сидевшей где-то далеко за стеллажами. Представляю её лицо, если она вдруг узнает о том, что я здесь делаю. Хохотнув, я открутил пробку с бутылки и сделал большой глоток мутного темного пойла. Сморщился и выдохнул. Гадость редкая, но нервы успокаивает. Становится сразу наплевать на всё. Наплевать на постоянно пьяного отца, вечно избивающего мать, наплевать на нехватку денег и огромные долги родителей, на которые, собственно, и уходит почти вся моя зарплата; плевать на кучу приводов в полицию, на миллионы замечаний от директора школы, ужасные отметки и перспективу вылететь из этого дрянного места, так и не закончив. И даже наплевать на девчонок, сидящих в дальнем углу и с неприязнью косящихся на меня. Что мне до этих малолетних заучек? Их главная проблема – это полученная тройка по химии, моя главная проблема на сегодня - как избавить мать от очередных издевательств отца и что мы будем есть на ужин. Закрываю глаза и тяжело вздыхаю. Иногда мне кажется, что это всё скоро закончится. Я просто убью его. Просто возьму нож из кухни и всажу в его жирное обрюзгшее тело. И это единственное правильное решение - избавить себя от такого кошмара. Я точно знаю. Я более чем уверен в своей правоте. И я давно бы даровал эту жирную свинью на съедение червям, но есть одно большое но. Моя мать. Она единственный человек, который любит меня и хоть как-то обо мне заботится. Она не сможет без меня, а я не смогу без неё. Я не знаю, где были бы мы оба, не будь в нашей жизни друг друга. Но это ещё не самая большая проблема. Хуже то, что мать любит его. До сих пор. Она любит и защищает то животное, в которое превратился мой отец. Она терпит. Терпит и переносит его пьянство, истерики и издевательства. Она говорит, что нам некуда идти, потому что квартира принадлежит именно отцу и при разводе нам с матерью придется уехать в её родную деревню где-то в Сибири. Но дело даже не в этом. Она просто не может бросить его, а я не могу остаться без неё… - Звягинцев, ты совсем охамел! Ты что себе позволяешь?! – визгливый голос библиотекаря выводит меня из своих мрачных мыслей, тем самым заставляя открыть глаза и посмотреть на разъяренную Веру Борисовну, которая в своём безразмерном вязаном свитере и клетчатых свободных брюках выглядит жалко и комично. От её вида мне хочется смеяться, что я, собственно, и делаю, вызывая недовольство и презрение на лице старой библиотекарши. Те самые девчонки, не так давно сидевшие в дальнем углу, крутятся рядом с ней, и становится абсолютно понятно, кто меня сдал. Многообещающе смотрю на них и злобно скалюсь. Девчонки пугаются, отходят в сторону, после чего быстро прощаются с Борисовной и вылетают из читального зала. Я в ответ на это лишь смеюсь. В голове спокойно и пусто после выпитого. Не хочется абсолютно ничего. Сейчас бы лечь в кровать, закрыть глаза и просто спать. Спать, надеясь, что утром всё будет так, как раньше. Будет красивая молодая мать, отец, который всегда был нашей опорой и защитой. Буду я, обычный десятилетний пацан, визжащий от восторга при виде велосипеда, который родители купили специально для меня. - Что здесь происходит? - громкий голос Вячеслава Дмитриевича, нашего директора, заставляет меня вздрогнуть и снова выплыть из своих мыслей. Его-то как сюда занесло? Неужели эти курицы уже и к нему сбегали? Меня что, настолько боятся, что намеренно хотят выкинуть из школы? Как жаль, что я не бью девчонок! Злость на этих библиотечных мышей закипает с новой силой. Ненавижу их. Ненавижу всех, находящихся в этой грёбаной никому не нужной школе. Поднимаюсь со своего места, выкидываю пустую бутылку в мусорное ведро и направляюсь к выходу с чётким намерением убраться куда-нибудь подальше отсюда. Нужно позвонить Ваське и сходить в бар, расслабиться окончательно, а потом можно снова с кем-нибудь подраться, чтобы выпустить весь пар и наконец забыть о насущных проблемах. - Звягинцев, ты куда? – спокойным и холодным тоном окликает меня директор. Более чем уверен, что он сейчас хмурится и поджимает губы, стараясь сдержать свою злость и раздражение. Я помню эту его привычку, ведь в кабинете у директора я бываю чаще, чем у себя дома. - В бар, делать в этом Аду мне больше нечего, - спокойно отвечаю я, даже не оборачиваясь. - Тогда матери позвони, пусть документы твои из школы заберёт, как раз обмоете твой побег из Ада, - в тон мне отвечает Вячеслав Дмитриевич. Застываю на месте и резко оборачиваюсь, глядя прямо в глаза директору. - Вы же не можете, - еле-еле выдавливаю из себя я, губы почему-то пересыхают, - ведь вы обещали матери, что… - Обещал, - кивает он в ответ, - но я устал с тобой бороться. Устал вытаскивать тебя из полиции, защищать перед всей школой и тянуть тебя по учебе. То, что мы учились с твоей матерью в одном институте, ещё не значит, что я должен вечно тебя опекать. Я тебя предупреждал, Дима. - Но я же не дрался, не хамил, не поджигал ничего, - попытался оправдаться я, выходило жалко, и директор был со мной полностью согласен. - Ты пил в школе, Дима. В библиотеке. Если об этом узнают за пределами школы, будет скандал. Ты думаешь, мне это нужно? Я очень уважаю твою мать, но защищать тебя больше не намерен. У тебя своя голова на плечах. - Но Вячеслав Дмитриевич… - Пошли в мой кабинет. И звони матери, пусть приходит. *** Я сидел у двери директора и ожидал, когда оттуда выйдет мать. Настроение было до ужаса паршивым. Только сейчас я осознал, что натворил, и от этого выть хотелось. Теперь меня точно попрут. Даже дружеские отношения матери с нашим директором не спасут. Точно попрут из школы на радость всем убогим, которых я то и дело пинал на переменах. Да и учителя рады будут, думаю, даже праздник по этому поводу устроят. Избавятся от головной боли всей школы, так сказать. Честно, мне было плевать выгонят меня или нет. Я всегда считал школу бессмысленной тратой времени. Бросив сюда ходить, я бы стал чаще появляться на работе, брал бы по пять смен в неделю, а не по две, тем самым мог бы больше зарабатывать и обеспечивать нас с матерью. Только вот мать была категорически против. Она вбила себе в голову, что я должен закончить школу. Более того, она поставила мне условие – она уйдёт от отца, если я поступлю в Университет после окончания школы. Неважно в какой, неважно куда, главное – на бюджет. Я над этим предложением лишь смеялся, но запомнил. Мать слов на ветер никогда не бросала, и я был уверен, что если я осуществлю её мечту, она сделает то же самое для меня. Мама почему-то считала, что поступив в Университет, я смогу встать на ноги, получу нормальную профессию, и у меня будет счастливое будущее. Она не хотела, чтобы я был, как отец. А я лишь смеялся над ней. Что за глупые мечты? Какой Университет? Какой бюджет? Всё, что мне светит после школы, – это армия и завод. Как и отцу когда-то… Я снова вздрогнул и распахнул глаза. Дурацкая привычка, которую не отнять: когда задумываюсь, то буквально выпадаю из этого мира и просто забываю, где нахожусь. - А ты что здесь делаешь? – раздался тихий, слегка удивлённый голос откуда-то сбоку. Я ухмыльнулся, сразу же понимая, кто именно стоит рядом со мной. Высокого роста, на пару сантиметров пониже меня самого, худощавый, но не худой, скорее стройный и жилистый. Светлые волосы, правильной формы брови, яркие голубые глаза, пропорциональные пухлые губы, едва выступающие скулы, придающие его лицу какой-то шарм и в тоже время надменность. Идеальная походка, вечно прямая спина, дорогая одежда и огромная самооценка. Лишь при виде этого козла выпитое сразу наружу лезет. Данил Шевченко собственной персоной. Ненавижу таких, как он. Ненавижу до зубного скрежета. Сынок богатых родителей. Музыкант. Отличник. И просто красавчик. Предмет ненависти почти всех ребят из класса. Таких, как он, в школе не любят. Не гнобят и не бьют (боясь расправы, в основном), но не любят. С Шевченко у всех холодная война. Его либо игнорируют, либо общаются с ним через силу, но не трогают. Мать у него прокурор, отец крупный бизнесмен. С таким связываться себе дороже. Потенциальную опасность проще не замечать, чем на неё реагировать. Хотя Данил, кажется, не в обиде. Сам постоянно смотрит на нас свысока, с презрительной улыбочкой на губах. Ну ещё бы, такие, как я, наверняка лишь пыль под его дорогими ботинками. - Отвали, - отмахиваюсь я, отворачиваясь в сторону. Пререкаться с этим козлом совсем не хочется. Конечно, мне уже мало что может помочь, но бить ему морду только за то, что он грёбаный баловень судьбы, слишком глупо, особенно если учесть, что в кабинете директора сейчас сидит моя мать. Кстати говоря, этот мудак Шевченко почему-то направился именно в кабинет директора, также решив, что вступать в перепалку со мной ниже его достоинства. Я снова закрыл глаза, пытаясь не думать о всякой ерунде и сосредоточиться на своих проблемах. А проблемы были. И немалые. Если рассуждать логически, то я снова налажал. По-крупному так. Не представляю, как теперь в глаза матери смотреть. Она хотела сделать меня другим. Горбатилась на трёх работах, чтобы прокормить меня и бесполезного отца, нанимала мне репетиторов, отдавала меня в спортивные секции, желая сделать из меня человека. А я что? Попробовал наркотики в четырнадцать. Переспал с какой-то шлюхой в пятнадцать, просто потому что пацаны уже давно того, а я еще нет. В шестнадцать разбил бутылку о голову какого-то парня только потому, что он обогнал нашу компанию. Дальше – больше, даже вспоминать не хочется… Я делал всё противоположно желанию матери. Я становился похожим на него. Год за годом. Я с пеной у рта орал всем о том, что когда-нибудь убью этого ублюдка, но сам был как он. Сам приходил домой пьяный, сидел на шее у матери и вечно на неё срывался. Я даже в Университет поступить не могу. Я не могу сделать так, чтобы мать мной гордилась. Мне проще напиться на вписке, проблеваться в туалете, а потом всю ночь кувыркаться в постели с девчонкой или каким-нибудь доступным пацаном. Да, мне даже в плане секса давно наплевать, где и с кем. Иногда мне кажется, что директор школы прав и я полностью аморален и безнадёжен. Ничтожество. - Почему я должен этим заниматься? – слышится голос Шевченко, после чего дверь кабинета директора открывается, и оттуда выходит хмурый директор и слабо улыбающаяся мать. - Мне идти можно? – осторожно спрашиваю я, смотря на каждого по очереди. Столкнувшись со мной взглядом, Шевченко одаряет меня презрительной ухмылкой и отворачивается. - Дима, заходи в кабинет, есть разговор, - спокойно говорит Вячеслав Дмитриевич, пропуская меня и остальных вперёд. - Какой разговор? – хмыкаю я. – Мы, кажется, поняли друг друга. Мне совершенно не хочется слушать Ваши нотации. Отдайте мои документы и я валю отсюда. Зачем усложнять? - Дима, прекрати! – повышает голос мать, смотря на меня с осуждением. Крепко сжимаю кулаки и опускаю глаза в пол. Снова стыдно перед ней. Боже, какой же я мудак. - Скажи спасибо своей матери, Звягинцев, - начинает директор, строго смотря на меня, - в этот раз я тебя не отчислю. У тебя испытательный срок, и ты должен сделать всё для того, чтобы не разочаровать меня, иначе я за себя не ручаюсь. - Правда что ли? – с недоумением выдал я. – В чём подвох? - Его нет. Я говорю всё так, как есть. У тебя испытательный срок. Ровно месяц, а это значит никаких драк, разборок и издевательств над другими. Ты должен взяться за учёбу и исправить свои отметки. - Но… - Самое главное, что ты должен слушаться своего учителя и куратора на этот месяц. Слушаться беспрекословно и заниматься с ним пять раз в неделю как минимум по два часа. - Чего? Какого учителя? – хмыкнул я. – Химичку нашу попросите, что ли? Да она свои пробирки намешает и взорвёт меня к хуям! - Дима! – снова взвизгнула мать. - Твоим учителем будет Даня, - тяжело вздохнув, пояснил директор. - Какой Даня? – тупо спросил я, с недоумением смотря на Вячеслава Дмитриевича и мысленно умоляя его не озвучить самое ненавистное для меня решение. - Я буду твоим учителем, - тихим голосом отвечает за директора Шевченко, тем самым заставляя меня грязно ругнуться. Что, чёрт возьми, происходит? ========== Данил ========== В моей жизни всё всегда было идеально. Родители с рождения окружали меня только самым лучшим, воспитывали, соответствуя всем нормам морали, пытаясь сделать из меня человека, а не просто одного из миллионов. Лучшие педагоги, музыкальная школа, курсы иностранных языков. Всё это сделало своё дело. Уже в десять я в совершенстве владел английским, был победителем различных музыкальных конкурсов по классу фортепьяно, объездил всю Европу и Азию с родителями. Чего уж скрывать, семья у меня была обеспеченная. Более чем. Отец занимался бизнесом и был владельцем нескольких престижных отелей в нашем городе, мать пошла по другой дороге и являлась прокурором, но тем не менее это сделало своё дело. Я был не таким, как большинство людей вокруг. Мне было неинтересно проводить свои выходные в барах и клубах - вместо этого я сидел за учебниками; вместо того, чтобы поиграть в футбол во дворе, я изучал языки или играл на фортепиано. Увлечения сверстников мне казались глупыми и бессмысленными. Для чего нужно тратить своё время на какую-то ерунду, если можно заниматься тем, что тебе в дальнейшем пригодится, и тем, чем ты позже будешь гордиться? Я не думаю, что времяпрепровождение в барах относится к вещам, перечисленным мной. Наверное, именно поэтому меня и не любили в школе. Нет, меня никто не трогал и не приставал ко мне. Скорее боялись, чем жалели. Но иногда холодная война – это ещё хуже, чем война открытая. Я бы перенёс издевательства, насмешки и пинки, но холодные презрительные взгляды – всё это неприятно, я вам скажу. Честно говоря, я бы предпочёл ходить в элитную закрытую школу, где были бы дети обеспеченных родителей. Но мама с папой решили, что я должен быть рядом с обычными ребятам и, вся эта роскошь не для меня. Честно, мне не понять их. Совершенно. Неужели они ничего не слышали про социальную лестницу? И если принято, что богачи смотрят на бедняков сверху вниз, то бывает и наоборот. Ребята меня ненавидели, считали мажором, золотым мальчиком и выскочкой. Я таким не был. Я никогда не считал, что деньги моих родителей – это то, чем я должен гордиться. Я никогда не одевался вызывающе и не лез вперёд всех. Я знал, что раздражаю и бешу их, но меня никто не трогал. Такое положение дел вполне устраивало. У меня были друзья, и я не пытался зацепиться за кого-то из них. Хотя да, признаюсь, было обидно. Обидно проводить столько времени в школе и быть одному. Но я привык. Чтобы подняться наверх, всегда нужно чем-то жертвовать. Не думаю, что одноклассники – это слишком большая потеря. И всё было хорошо. Я бы сказал даже отлично. До окончания школы оставалось чуть больше полугода. Дальше меня ждал престижный университет, карьера финансиста и бизнес отца, который я должен был унаследовать. Мнение одноклассников, их шуточки и презрительные взгляды – это всё глупости, которые меня совершенно не волновали. До сегодняшнего дня. Ровно до того момента, когда директор нашей школы вызвал меня к себе в кабинет и заявил, что я должен помочь ему. Я, Данил Шевченко, лучший ученик нашей школы, должен помочь наставить на путь истинный Дмитрия Звягинцева, худшего ученика нашей школы. Честно, после слов директора я был удивлён и напуган. Я могу понять, почему Вячеслав Дмитриевич попросил помочь именно меня. Отношения с директором у меня были тёплые и чуть ли не дружеские. Да и мужчина он был хороший, всегда помогал мне по учёбе, нашёл хорошего преподавателя по испанскому и даже сам водил меня в спортивный зал, чтобы хоть как-то подтянуть мою физическую форму. Чего скрывать, с физкультурой у меня было совсем уж плохо. Вячеслав Дмитриевич был моим наставником и помощником в школе. Он единственный, кто не кривился при виде меня. А ещё он в меня верил. По-настоящему. Это многое значит. Родители от меня всегда что-то требовали, даже не думая о том, что я обычный человек, что я могу уставать, не понимать и сомневаться в чём-то. Иногда мне казалось, что они считают меня всего лишь машиной, а не своим сыном. Что я - это как будто красивое украшение, дополнение к ним. Как ожерелье на шее моей матери. С директором было не так. Он стал для меня кем-то вроде друга. Я рассказывал ему о своих мелких проблемах, спрашивал совета и не стеснялся обратиться к нему за помощью. Мне было приятно думать, что где-то есть человек, который бескорыстно может мне помочь и пойти навстречу. Именно поэтому, когда на уроке геометрии нашей учительнице позвонил директор и вызвал меня к себе, я пошёл, ожидая, что Вячеслав Дмитриевич хочет поговорить о предстоящих экзаменах или об Олимпиаде по литературе, в которой я отказался участвовать из-за сильной загруженности. Но разговор был совсем не о том… Дмитрий Звягинцев. Головная боль всей нашей школы. Совершенно отмороженный, аморальный и ненормальный тип. Именно он был участником всех драк, сорванных уроков и чрезвычайных происшествий в нашей школе. Учителя называли его дьяволом, парни всегда делились на два лагеря: те, кто хотел с ним дружить, и те, кого он унижал, а девчонки… Девчонки строились в очередь и вечно крутились вокруг него, пытаясь привлечь внимание. А Звягинцеву как будто бы было плевать на всё это. За время пребывания в нашей школе, а это без малого три года, он нашёл себе четверых таких же отмороженных, как он сам парней, и больше в свой круг избранных брать никого не собирался. Я старался держаться от него подальше. Такие люди ничего хорошего не приносили. Только лишь негатив и злобу, а ещё с силой сжатые кулаки и закусанные губы – именно так я держал себя в руках, стараясь не отвечать на его провокации. Честно говоря, Дима меня особо не трогал. Иногда задевал плечом, смеялся надо мной и называл обидными словами. Всё было как всегда. Ничего нового. Но именно от него мне хотелось чего-то иного. Хотелось, чтобы он меня заметил, неважно в каком ключе. Наверное, подсознательно я даже завидовал Звягинцеву. Он не имел богатых родителей, носил дешевую одежду, ездил в школу на общественном транспорте, плохо учился и был отмороженным на голову, но тем не менее людей тянуло к нему, как магнитом. Каждый хотел находиться рядом с ним. Поэтому срывались уроки, поэтому портились вещи учителей и именно поэтому Звягинцева до сих пор не выгнали. Почти вся школа стояла за него горой. За исключением учителей, конечно, и тех самых неудачников, которых Дима третировал. Мне иногда дико хотелось быть в их числе. Наверное, я мазохист, но мысли о том, что Звягинцев своими сильными руками в куче непонятных, но притягивающих взгляд татуировок, может когда-нибудь схватить меня за шею даже для того, чтобы просто окунуть головой в унитаз, не давали мне покоя, обдавая меня жаром по всему телу, особенно в районе паха. Это было до ужаса странным, пугающим, но в тоже время приятным. Дима тянул к себе. Тянул настолько, что иногда я не спал по ночам, то и дело листая его страницу в Вконтакте, смотря кучу его фотографий, слушая его ужасную музыку в аудиозаписях и мечтая когда-нибудь хотя бы начать с ним здороваться. Я не был в него влюблён. Я даже не симпатизировал ему. По крайней мере, я отчаянно пытался убедить себя в этом. Просто Дима был мне безумно интересен. Он был совсем не такой, как я. Без денег, без связей. Но он нужен всем такой, каков он есть. Искренне. Его поведение, внешность и манера общения – всё это притягивало и будоражило. Он как будто бы паук – затягивал и затягивал в свои сети. А я был всего лишь мухой. Глупой наивной мухой… А теперь… Теперь я стою под прицелом его зло прищуренных зеленых глаз и совершенно не знаю, куда себя деть. - Какого чёрта я должен тратить своё время на то, чтобы сидеть с этим ботаном и слушать его пустой бред? – справедливо завозмущался Дима, только услышав вердикт директора. Первый раз в жизни я был согласен со Звягинцевым. Тратить своё время на него было ужасной ошибкой. И дело даже не в том, что он безнадёжный идиот, просто он был человеком не моего круга, тем, кого я должен был обходить стороной, и тем, к кому меня тянуло с каждым днём всё сильнее. - Дима, ты мне обещал, - всхлипнула хрупкая женщина рядом с парнем. Наверняка его мать. Я её и раньше в школе видел, и, честно говоря, она вызывала у меня лишь чувство жалости. Хотелось обнять её крепко-крепко и сказать, что всё будет хорошо. Интересно, а Дима так хоть иногда делает? - Но почему он, твою мать? – фыркнул Звягинцев с презрением смотря то на меня, то на директора. - Вячеслав Дмитриевич попросил меня помочь, - подал голос я, стараясь смотреть Диме прямо в глаза и не отводить взгляд, ведь проигрывать раньше времени я не хотел. - Какое благородство, - фыркнул Звягинцев, - у меня нет времени, чтобы я тратил его на такую ерунду. - Звягинцев, либо занятия с Даней после уроков, либо забирай документы. Я не буду больше с тобой носиться, - твёрдо отчеканил директор. - Нет проблем, - нагло ухмыльнулся Дима, - разве сложно перевестись в другую школу? Я не вижу никаких проблем с этим. Проводить своё время рядом с этим зажравшимся ничтожеством, я не собираюсь. - Дима, да что ты говоришь такое?! – снова вмешалась его мать. – Когда ты наконец осознаешь, что мир вокруг тебя не вертится? Тебя ни одна другая школа не возьмёт! Здесь ты благодаря Славе, которого я чуть ли не умоляю не выгонять тебя! Я уже не знаю, как на тебя повлиять! Я хочу, чтобы ты хоть в люди выбился, а ты как твой отец. Ты только упрекаешь меня за слабость, а сам не пытаешься выбраться! Я так не могу больше! – после этих слов женщина пулей вылетела из кабинета, оставив нас в гробовой тишине. Я краем глаза посмотрел на Диму: у него ни один мускул на лице не дрогнул. Неужели настолько плевать на мать? - Звягинцев, мы ещё не договорили! Ира, подожди! – ожил директор и побежал вслед за женщиной, оставив меня наедине с Димой. Я поёжился и попятился к двери. Делать здесь больше нечего. Надеюсь, Вячеслав Дмитриевич и сам понял, что его решение было полным бредом и помочь я никому не смогу. Да и как помочь тому, кто этого не хочет? - Завтра в три жди меня после уроков и попробуй только сбежать, ноги сломаю, - раздался холодный и совершенно равнодушный голос мне вслед, означающий, что моей спокойной и размеренной жизни пришёл конец. ========== Дмитрий ========== Остаток вечера был убит на выяснение отношений с пьяным отцом, который был недоволен сложившейся ситуацией и возможным отчислением. Тот факт, что моим образованием он занимался только в начальной школе, был полностью проигнорирован, именно поэтому я обзавелся новыми синяками на теле, а матери в качестве бонуса досталась трехчасовая истерика. Честно говоря, после всего этого мечталось умереть или же заставить умереть этого жирного морального урода, которого мама всячески защищала. Она даже не позволила мне его ударить. Просто заплакала и сказала: “Дима, ты заслужил.” Заслужил, блять. Тогда мне захотелось избить и мать тоже. Мерзкие мысли, да, но от них мне не сбежать, точно так же, как не скрыться от злости и непонимания. В последнее время я все больше и больше злюсь на маму, на единственного человека в этом мире, которым я дорожу. Просто я никогда не пойму её. Она хочет, чтобы я стал человеком, поступил в Университет и выбрался с самого дна, но при этом не желает уходить от отца, говоря, что любит его. Какая к черту любовь? Если это и есть любовь, то я никогда в своей жизни не подпущу к себе кого-либо. Хватит, насмотрелся на живой пример “счастливой” семьи. Тяжело вздыхаю и начинаю собираться, только лишь услышав звонок с последнего урока. Часы показывают ровно три. До смены в баре, которая начинается в восемь, ещё куча времени, только вот вместо прогулки с друзьями и пива за гаражами, то есть моего привычного времяпрепровождения, я должен коротать своё время в компании длинного белобрысого барана, который в данный момент стоит у выхода из кабинета, испуганно таращится на меня, но не уходит. Умный мальчик. Ухмыльнувшись, я пожелал своим пацанам хорошего дня, попрощался с одноклассниками и, без каких-либо слов схватив за руку этого мудака Шевченко, поволок его в триста десятый кабинет, где этот отброс и должен был обучать меня уму-разуму. - Димон, ты, главное, таким же не стань, а то отпиздим нахуй! - понеслось мне вслед, после чего пацаны громко заржали, но всё же пожелали мне удачи. Я снова ухмыльнулся и посмотрел на стушевавшегося Данила, плетущегося вслед за мной. Подойдя к кабинету, я с силой дернул ручку двери, но та поддаваться не захотела. - Заперто, съебываем! - тут же выдал я, разведя руки в стороны. - У меня есть ключ, - совершенно спокойно ответил Шевченко и, наглым образом отодвинув меня от двери, принялся её открывать. - Директор уже снабдил? - хмыкнул я, с презрением поглядывая на парня. Тот лишь кивнул в ответ, а зайдя в кабинет, добавил: - Он оставил мне ключ, на случай если ты всё-таки придёшь. - А старый хрен в это не верил? - фыркнул я, кидая рюкзак на парту и плюхаясь на стоявший возле нее стул. - Не верил, - спокойно кивнул парень, - в принципе, как и я. - Я тебе сказал в три, значит в три. Я слова на ветер не бросаю. - Как высокопарно, - хмыкнул Данил, при этом насмешливо посмотрев на меня. Мне стало не по себе. Таким взглядом смотрят на человека, который ничего не стоит. На абсолютного нуля. В его глазах читалось презрение, насмешка и отвращение. Видимо, Шевченко тоже не горел желанием находиться со мной здесь и сейчас это ничуть не скрывает. Только зачем же тогда выделывался перед директором? Выслужиться захотел? Ненавижу таких, как он. Ненавижу! Весь такой правильный, чистенький, улыбчивый и интеллигентный, но я же вижу волчьи повадки и звериный оскал. Такая лапуля глотку тебе перегрызет, если понадобится. - С чего начнем? - поинтересовался Шевченко, усаживаясь рядом со мной и брезгливо сбрасывая со стола мой рюкзак. - Вот же борзый щенок! - прорычал я, занося руку, чтобы отвесить этому наглецу нешуточный подзатыльник. Только заметив, как съежился и зажмурился блондин, вместо рукоприкладства я лишь потрепал его по волосам, с удовольствием отмечая алый румянец на его щеках. - Так с чего начнем? - вновь повторил парень, внимательно посмотрев на меня. Я усмехнулся. Неужели он действительно думает, что я пришел сюда, чтобы заниматься с ним уроками? Что за глупости? Да, я обещал матери взяться за ум и даже добровольно отдал лучшие два часа своей жизни, которые каждый день должен забирать этот придурок. Но неужели он действительно думает, что я буду тратить свой месяц на математику, физику и прочее дерьмо? Мне уже мало помогут его уроки, вернее не помогут совсем. - Ты серьезно думаешь, что я хочу тратить время на тебя и твою тупую учебу? - хмыкнул я, насмешливо посмотрев на сидевшего рядом блондина. - Меня не волнует, что ты хочешь, - спокойно ответил тот, - я просто должен заниматься с тобой и… - Должен? Ты серьезно? Да нихуя ты не должен, идиот! Тебе совсем делать нечего, раз решил тратить свое время на такого неудачника, как я? Или просто тебе нравится лизать директорский зад, а, Данечка? - Я уважаю Вячеслава Дмитриевича, - ледяным тоном ответил Данил, - и я готов помогать ему. Да, такой, как ты, даже не знаком с понятием уважения или чести, но тебе придется принять мои правила и хоть иногда делать вид, что ты нормально ко мне относишься. - Что, прости? - хохотнул я, с недоумением посмотрев на Данила. - Ботан, ты серьезно?! - Не перебивай меня! - все тем же ледяным тоном заявил Шевченко. - Я должен заниматься с тобой каждый будний день как минимум по два часа. И ты будешь проводить это время со мной. О любом прогуле, опоздании или сорванном уроке будет докладываться директору. Если ты решишь хоть что-то мне доказать, применяя физическую силу, то об этом узнает уже другой человек - мой отец. И тогда простым выговором ты не отделаешься. Ты спокойно можешь уйти сейчас, но потом вылетишь отсюда на радость мне и всем тем, кому ты постоянно портишь жизнь. Хотя это будет самый логичный исход, таким отбросам не место среди нормальных людей. Ну так что, ты все понял? - А ты не такой простой, как кажешься. Где твоя интеллигентность, скромность и доброта, которую воспевает наш директор? - внимательно смотря на парня, поинтересовался я. - Я не обязан отвечать на вопросы, которые не касаются учебы, - заявил Данил, потянувшись за своей сумкой, из которой достал учебники, две ручки и тетрадь. - Так с чего начнем? Я рассмеялся и с удивлением посмотрел на нахмуренное и сосредоточенное лицо Данила. Он оказался куда интереснее, чем я думал сначала. И теперь ненавистные дополнительные занятия с лучшим учеником школы не казались мне настолько отвратительными. Наверное, это будет даже забавно… ========== Данил ========== После занятия с Димой я чувствовал себя разбитым и опустошенным. Дело даже не в том, что он совершенно меня не слушал и даже не пытался вникнуть в то, что я ему как рассказывал, – к этому я как раз-таки был готов. Гораздо сложнее было держать лицо рядом с ним, оставаясь полностью равнодушным и холодным. С кем-то другим да, мне даже маску надевать было не нужно, потому что большинство людей, окружавших меня в стенах этого здания были мне абсолютно не нужны и не важны. Но Дима нет. С ним совсем не так. Наверное, только он единственный вызывает у меня столько противоречивых чувств. От страха до восторга. В нем есть то, чего нет во мне: открытость, ветреность и обаяние. Не такие уж и важные качества для человека, как я думаю, но именно они делают Диму тем, кто он есть сейчас. Без всей этой мишуры, которую ношу я. Дорогая одежда, связи, иное положение в обществе. Что мне это дает? Постоянные интриги, сплетни и ложь вокруг меня. Люди видят во мне, в первую очередь, не человека, а кусок мяса, того, с кем нужно и важно дружить, если ты хочешь пробиться выше. Им не важно, о чем я думаю, что чувствую. Самое главное – сколько денег у меня на банковской карте. Я не скажу, что это сильно меня угнетает. Привык уже. Все-таки в моей жизни куда больше плюсов, чем минусов. Только вот я завидую. Завидую тому, что Диме удается просто быть собой. Без масок, вынужденных улыбок, льстивых речей и прочей мерзости, которая сопровождает меня день ото дня. Я все время прячу себя от людей, и только близкие друзья знают, что я не такой тихий и вежливый, каким хочу казаться. Мне многое не нравится в людях, в мире, в вещах, которые меня окружают. Но я знаю, что переходить за грань иногда чревато, и всегда держу себя в руках. Я не хочу портить репутацию ни себе, ни родителям. Слишком уж дорого все это стоит. Да, сначала было сложно. Сложно переступать через себя, сложно делать то, что не делают другие, сложно убивать дни на учебу и музыку, в то время как твои сверстники ходят в кино, встречаются и живут полной жизнью. Но я понял и принял, что не являюсь таким, как все они, поэтому тот факт, что в школе меня обходили стороной, грусти не вызвал и не вызывает до сих пор. И все было бы хорошо, если бы не одно «но». То самое «но», которое сейчас сидит и нагло пялится на меня, а я совершенно не знаю, как скрыть свое смущение и испуг. Да, я боюсь этого человека, боюсь своих чувств к нему, боюсь реакций своего тела и мыслей, которые то и дело путаются. Я никогда не был слабым, и мне до ужаса стыдно казаться им сейчас, стыдно краснеть от его взглядов, ухмылок и дурацких реплик. Это все неправильно, глупо и дико, но у меня не получается бороться. Дмитрий Звягинцев – это моя первая вредная привычка и, похоже, самая сильная… - Завтра встречаемся после шестого урока, в этом же кабинете, - объявил я, аккуратно укладывая учебники и тетради в рюкзак и поднимаясь со своего места. - А если я пошлю тебя на хуй и не приду? – насмешливо поинтересовался Дима, развалившись на стуле и смотря на меня снизу вверх. - Тогда ты подтвердишь статус полного дегенерата и вылетишь из школы, - как можно спокойнее ответил я и пошёл на выход. Честно говоря, хотелось другого. Хотелось подскочить к Диме, накричать на него, заставив одуматься. Хотелось даже ударить его головой о парту, чтобы до него наконец дошла вся суть проблемы. Мне нужно было, чтобы он закончил школу и поступил в Университет. Я хотел, чтобы он стал человеком, нашел хорошую работу, женился и был счастлив. Зачем мне все это? Ох, если бы я знал… С одной стороны, я мечтал о том, чтобы его поскорее выгнали из школы, но в тоже время я готов был заниматься с ним до ночи, лишь бы его не выгнали. Моему странному наваждению не было никакого объяснения и оправдания. И что делать со всем этим, я совершенно не знал… - Принцесса, тебя до дома проводить? – послышался все такой же насмешливый голос за моей спиной. Оборачиваться я не стал, даже проигнорировал шутку про принцессу. Я слишком много времени провел с Димой, слишком близко сидел к нему, чувствовал аромат его дешевых духов, горький запах сигарет, которые он курил каждый час, и едва уловимый аромат мятной жвачки. Все это было отвратительно, дешево и мерзко! Но сливаясь вместе с Димой, данные запахи давали какой-то новый оттенок, мне хотелось просто положить голову ему на плечо, закрыть глаза и чувствовать, как воздух между нами пахнет им… Отмахнувшись от своих нездоровых мыслей, я забрал из гардероба куртку и направился на выход из школы, где уже стояла припаркованная машина нашего водителя. Я улыбнулся. Сергей никогда не опаздывал, даже если я предупреждал о своем отъезде или приезде куда-либо за десять-пятнадцать минут до выхода из здания. *** Дома все было как обычно: мама суетилась у плиты, разогревая мне ужин и возмущаясь тому факту, что я должен заниматься в свое свободное время с каким-то разгильдяем, отец позвонил и сказал, что будет ближе к ночи, потому что ему не выбраться с работы. Наш водитель Сергей поужинал вместе с нами и поехал домой, так как мы с мамой больше никуда ехать не планировали. Дальше мама просто сидела и наблюдала за мной, строя очередные планы на мой завтрашний день, при этом сразу же перескакивая с темы на тему, говоря о том, что она устает и не высыпается. Это было изо дня в день. Каждый раз. Все те же фразы, мысли и планы. Я уже наизусть знал каждую реплику своей матери. Даже мои ответы были шаблонными и одинаковыми: «Да, мам, завтра у меня английский», «Да я сделал уроки», «Мама, папа приезжает поздно не потому, что он тебе изменяет, а потому, что он работает», «Мне нравится твоя еда и не нужно нанимать кухарку»… Это те темы, которые всегда волновали маму. Ничего больше, ни «Как дела?», ни «Как прошел твой день?». Это было неважным. Главное, что я всегда соответствовал плану, составленному матерью и не выбивался из графика ее идеальной жизни. Поблагодарив маму за ужин, я поднялся в свою комнату, включил ноутбук, выбрал нужную музыку и снова зашел на его страницу. Все как обычно. Ежедневный ритуал, к которому я настолько пристрастился, что это уже вошло в привычку. В дурную привычку, с которой я не мог бороться. Или же совсем не хотел… ========== Дмитрий ========== Наконец-то наступила пятница. Самый лучший будний день, а ещё лучше он стал, когда я узнал, что какие-то несчастные решили отмечать в нашем баре свадьбу. В связи с тем, что я со своей рожей и татуировками мало был похож на милого официантика, мне дали законный выходной, чему я был безразмерно рад. Свободный день означал попойку с ребятами в каком-нибудь дешёвом кабаке и прогулки по городу до утра. Возвращаться домой и смотреть на вечно пьяного отца явно не входило в мои планы. Да, не хотелось оставлять мать одну рядом с этим ублюдком, но сидеть с ним и терпеть его издевательства и побои я не собирался. Маму он почти не трогал, а на мне отыгрывался за всю свою убогую жизнь. Нет, я не боялся его. Меня пугало то, что когда-нибудь я не сдержусь и зарежу эту жирную свинью. Именно поэтому лучше потусоваться с парнями, найти какую-нибудь милую девочку или мальчика, а можно и обоих сразу. А там… А там как пойдёт. Настроение омрачало только то, что несколько часов я должен буду провести с белобрысой зазнайкой, который сейчас стоял у доски и с умным видом доказывал какую-то ещё более умную теорему. Вот почему именно его поставили мне в репетиторы? Специально что ли, чтобы показать какое я ничтожество рядом с Шевченко? Он ведь у нас идеал. Отличник, умник, красавец… И сраный мажор. В нём меня не бесит только внешность, если не брать в расчёт его дорогие шмотки и эту грёбаную надменную улыбочку, которую не мешало бы стереть. А так он вполне хорош… Высокий, стройный, с едва волнистыми светлыми волосами, выразительными голубыми глазами, пухлыми алыми губами, длиннющими ногами и вполне такой аппетитной задницей. Я, может быть, и поразвлекался бы с ним, но себе дороже. Такие мальчики явно не разделяют моих взглядов на такие вещи, как секс. И такой вот одуванчик вряд ли меня к себе подпустит, а если и подпустит, то после постели я сразу же за решёткой окажусь, так как мамочка-прокурор будет до последнего защищать запятнанную честь своего любимого и единственного сыночка. - Сегодня развлечёмся? – в предвкушении спросил я у сидящего рядом Макса. - Сразу после уроков? – тут же расцвёл вечно хмурый и погружённый в себя Максим Абрамов, который как ни странно все мои идеи воспринимал просто на «ура» и всегда поддерживал меня в любых авантюрах. - У него свиданка с ботаном после уроков, - хохотнул сидевший за нами Лёшка Матвеев, который как обычно слушал не учителя, а то, о чём переговариваемся мы. - Иди к чертям, - фыркнул я, даже не оборачиваясь. - От ботана отмажусь. - Каким образом? – усмехнулся Макс. – Он в тебя как клещ вцепился. Если не придёшь, то он тут же стуканет директору, и ты вылетишь к хуям из школы. - Пф, действительно? – нагло улыбнулся я. - Молодые люди, я вам не мешаю? – раздался приглушённый голос Павла Петровича, нашего математика, которому давно уже пора если не в гроб, то на пенсию. И если зрение у него было никакое, то слух отменный, именно поэтому мы в очередной раз попали к нему в немилость. - Павел Петрович, извините, мне отсюда видно очень плохо, можно я на первую парту пересяду к Данилу, у него всё равно свободно, как раз вашу тему усвоить смогу, - заканючил я, прекрасно понимая, что мой голос старый маразматик ни с чьим другим не спутает. Меня и все те неприятности, которыми я время от времени «радую» всю школу, вообще вряд ли когда-нибудь забудут. Ту нечитаемую гамму чувств и эмоций, которая появилась на лице Шевченко, я, наверное, запомню навсегда! Недоумение, смешанное с удивлением, злостью и раздражением… О да, малыш, я люблю ставить людей в тупик, особенно таких белых и пушистых на первый взгляд мальчиков, как ты. - Ты ведь раньше не страдал проблемами со зрением, Дмитрий? - нахмурился математик, подходя ближе. - Зрение резко испортилось, старею, - выдал я под насмешливые взгляды моих друзей. - Павел Петрович, пусть он уже пересядет и не срывает урок, - вмешалась наша отличница Леночка Головина, - у нас контрольная в понедельник, а Вы нам ещё не всё объяснили. - А Вы нам ещё не всё объяснили, - пропищал Макс, передразнивая симпатичную, но до ужаса занудную Головину. Та покраснела то ли от злости, то ли от смущения, после чего отвернулась к окну. А вот Шевченко не отвернулся… Всё так же пялился на меня своими выразительными и затягивающими как омут глазами. - Прекратили балаган! Звягинцев, быстро пересаживайся и не мешай остальным, – пропыхтел Павел Петрович, возвращаясь обратно к доске. - И с чем связан данный ход? – стараясь скрыть злость, поинтересовался Данил, как только я оказался возле него. - М? – невинно похлопав ресницами поинтересовался я. – Я соскучился… - и к своему удивлению заметив, как напрягся и слегка покраснел блондин, добавил: - по знаниям. А с кем я могу получить их? Только рядом с тобой, мой юный ботан. - Ты серьёзно? – нахмурился Данил. – В таком случае сиди и получай. Тут Павел Петрович слышит нас ещё более чётко, поэтому… - Просто заткнись, - отмахнулся я от белобрысого зануды и, захлопнув тетрадь, положил голову на парту. Маразматик мне ничего против не скажет, не в его интересах спорить со мной. Через пятнадцать минут перемена, а потом снова математика. Именно за эти пятнадцать минут я должен убедить ботана в том, что сегодняшний наш урок – это вовсе не обязательное явление. Всё-таки пятница бывает один раз в неделю, и мне совсем не хочется тратить её на это блондинистое недоразумение. *** - Если ты не придёшь сегодня на урок, то вылетишь из школы, - упрямо вещал Шевченко, неприязненно смотря на меня. Все мои доводы и уговоры как будто никаким боком его не касались. И Данил то ли от врождённой упрямости, то ли от тупости до сих пор не принял поражение и не уступил мне. Как только прозвенел звонок на перемену я тут же оттащил Шевченко в мужской туалет, выгнал оттуда всех лишних людей и, подперев своей спиной дверь, начал вести «светскую» беседу с одноклассником. Только вот пока не помогало. - Да что ты за человек такой?! – начал закипать я, еле сдерживая себя, чтобы не ударить этого придурка головой об стену и не выбить из него всю дурь. – Какая тебе разница, блять? Я не робот, понимаешь? Я не обязан проводить время с тобой! Я хочу погулять с друзьями, выпить пива, расслабиться. А вместо этого что? Я должен сидеть с тобой, слушать твой нудный голос и медленно умирать? Я обречён на это, смирился уже! Но дай мне хоть в пятницу и в субботу расслабиться. Давай я в воскресенье отработаю, а? - Дмитрий, мы договорились, что я… - Дмитрий, - с новой силой вспыхнул я, - какой Дмитрий, придурок?! - Ладно, буду говорить твоим языком, тупой мудак. Если ты хочешь вылететь из школы, то пожалуйста, иди бухай со своими друзьями и превращайся в ещё большую свинью, чем ты есть сейчас. Я, твоя мать и все учителя всего лишь пытаются сделать из тебя человека, но это вряд ли получится. Ты неисправим! - Почему ты пытаешься сделать из меня себя самого? – уже серьёзным и относительно спокойным голосом спросил я, глядя Данилу прямо в глаза. Тот вздрогнул, но взгляд не отвёл. – Я не такой, как ты, Данил. И мне никогда не стать таким, как ты, как бы я ни старался. Я хочу доказать матери и всем остальным, что я чего-то стою, но я… Я не могу отдавать себя только этому, мне нужно переключаться на что-то иное. - И этим иным ты называешь бары и выпивку? – усмехнулся Данил. – Ну да, неплохое занятие. - Не такое и плохое, ты просто не пробовал. - И не собираюсь. - Конечно, маленький маменькин сыночек, - презрительно усмехнулся я, - ты вообще хоть пиво пил, а бабу за сиськи трогал? Или ты в состоянии только учебники свои листать, да по клавишам дубасить, а принцесска? - Ты меня не знаешь, - ощетинился блондин, - совсем не знаешь. - Неужели? – хмыкнул я. – Ну давай мы сегодня после школы сбежим вместе, погуляем, я тебе покажу свою жизнь изнутри, посмотришь, какой я убогий и потерянный. Оправдаешь свои же слова, так сказать. А потом… Потом мы найдём тихое место, и я буду слушать научные бредни «золотого мальчика». - Ты думаешь, я струшу? – смотря мне прямо в глаза, спросил Данил, его голос слился в один гул вместе со звучащим звонком. - Я знал, что ты согласишься, - расплылся в улыбке я, глядя на решительного и раскрасневшегося то ли от злости, то ли от чего-то ещё Шевченко. Милый домашний мальчик вылезает из своей скорлупы. Лёд тронулся. ========== Данил ========== Оставшиеся три урока я просто сидел на своём месте и думал о том, что я идиот. Вот зачем повелся на откровенную провокацию Звягинцева? Он же меня просто-напросто на слабо взял, как какого-то не слишком наделенного интеллектом мальчика его круга. А теперь и отказаться от его предложения некрасиво, потому что я, вроде как, струшу и буду слабаком в глазах остальных. Честно говоря, что подумают те самые остальные, меня волнует мало, а вот сам Дима… Да чего уж скрывать, мне безумно хотелось побыть рядом с ним, провести вместе время и узнать его лучше. М-да, сидеть с ним в баре и пить дешевое пиво - перспектива та еще, но с другой стороны, рядом будет он… Человек, который вызывает во мне кучу всевозможных эмоций от раздражения, презрения и отторжения до уважения, признания и… симпатии. Да, именно симпатии. Я тяжело вздохнул, услышав звонок с последнего урока. Этот звук для меня был приговором. Данная мысль прочно закрепилась в голове, а когда я увидел хищную улыбку Звягинцева, то окончательно в этом убедился. Первое, что пришло в голову - убежать, наплевав на все. Какое мне дело до тупых насмешек, которые обязательно посыпятся в мою сторону после моего поступка? Но дело в Диме. В том, что я хочу побыть с ним. Не важно как, не важно где. И меня это дико бесит. Рядом с Димой я становлюсь другим. Я не могу контролировать себя. Не могу постоянно оставаться холодным, расчетливым и циничным. Только вот и себя я рядом с ним не вижу. Нормальный “я” не заикается, не краснеет и не тает от его улыбок. Так ведь, да? - Принцесса, время - деньги, - раздаётся над моей головой насмешливый, чуть хрипловатый голос Димы, от которого у меня бегут мурашки по всему телу и я снова ощущаю себя влюбленной первоклассницей. Кажется, дела мои паршивее некуда. - Звягинцев, еще раз назовешь меня принцессой и новую тему по физике будешь учить сам, а потом мне рассказывать. Наизусть. - Какие мы грозные, - хохочет Дима, бесцеремонно хватая мой рюкзак и начиная скидывать в него мои вещи. Вместо того, чтобы возмутиться, я лишь встаю со стула и, выхватив из рук Звягинцева рюкзак, иду к выходу из класса. Дима молча следует за мной. А я лишь краснею, вспоминая, каким он может быть красивым, когда улыбается. *** Он привел меня в гараж. Нет, не так. Он привел меня в гараж! Сразу вспоминаются какие-то третьесортные американские комедии, где главный герой приводит свою дурную подружку (на которую он, естественно, поспорил) к себе в гараж, та тает от внимания главного красавчика и чуть ли не сама лезет целоваться, а в это время из шкафа или из-под кровати вылезают друзьями главного героя и начинают смеяться над глупой девушкой. Тупой пример, не так ли? Честно говоря, я не знаю есть ли хоть одна похожая комедия, но почему-то в голове сейчас именно такая ситуация. По правде сказать, я рассчитывал на любое отстойное место: кинотеатр, дешевое кафе, какой-нибудь убогий бар, но явно не это. Если судить по внешнему виду, то гараж был местом сборища Звягинцева и его дружков-дегенератов. На стенах плакаты с голыми девушками, куча бутылок на столе, старый большой диван в центре, убитый временем телевизор, гитара в углу… То еще местечко, конечно, но все-таки здесь намного уютнее, чем в каком-то общественном заведении. По крайней мере, здесь кроме нас никого нет. - Разочарован, да? - ухмыльнулся Дима, проследив за моим взглядом. - Ну извините, особняками не владеем, прохода в элитные клубы не имеем, а вести тебя домой… Обстоятельства не позволяют, - Дима заметно помрачнел и отвернулся от меня. Скинул с плеч куртку прямо на пол, разулся, после чего достал из холодильника две бутылки пива и, подойдя к дивану, тут же на него плюхнулся. - И что мы сейчас будем делать? - с недоумением посмотрев на одноклассника, поинтересовался я. - Будем пить дешёвое пиво, после чего ты потащишь меня к своим дружкам, все вместе мы пойдём в дешёвый бар, где ты снимешь какую-нибудь стремную телку, вдоволь натрахаешься и снова напьёшься? Еще обязательно нужно будет с кем-то подраться, не так ли? И это твоя идеальная жизнь? Честно говоря, не знаю зачем вывалил на него всё это, просто накипело и контролировать свои эмоции я был уже не в состоянии. Мне было обидно за Диму, до жути обидно. Он ведь не глупый парень, красивый, обаятельный. Он мог бы многого достигнуть, а вместо этого прозябает в грязном гараже вместе со своими дегенератами-друзьями. Я с опаской посмотрел на Звягинцева, ожидая его реакции. Спокойствием Дима никогда не отличался, поэтому удару в живот можно было бы особо не удивляться. Только вот бить меня Дима явно не собирался, вместо этого он лишь громко рассмеялся, сделал большой глоток из бутылки, после чего похлопал по дивану, тем самым предлагая мне присесть. Отказываться я не стал. - Шевченко, ты меня поражаешь, - усмехнулся Дима, - вроде весь такой правильный, голубых кровей, а порой такую речь задвинешь. - Мама всегда учила меня быть ближе к народу, - усмехнулся я в ответ, садясь рядом с Димой. Вновь стало неуютно. Я не знал, как себя вести с ним. С одной стороны, можно быть собой, не стараться угодить ему и держать лицо, ведь со Звягенцевым это не работало. Но с другой стороны, я боялся ему полностью раскрыться, боялся показать свою симпатию к нему. С такими людьми, как Дима, не шутят - он запросто может испортить мою жизнь, несмотря на моё материальное благополучие. Иногда деньги - это не самое важное. Именно это я отчетливо понял только сейчас, сидя рядом с ним. - Шевченко, ты пить будешь? - нарушил наше молчание Дима. - Или такие мальчики-зайчики, как ты, не пьют? - Пьют, но не дешевое пиво, - парировал я в ответ. - Ну извините, богатых папиков не имеем, пьем то, на что сами зарабатываем, - после этих слов Дима слишком уж громко выдохнул и открыл вторую бутылку. Мне показалось или он злится? - Я могу сходить в магазин и купить хороший виски, - подал голос я. - Нахрена?! - тут же взвился Звягинцев. - Ты пришел смотреть, как живу я, так вот, смотри! Бабла на виски у меня отродясь не было, поэтому да, я пью дерьмовое пиво из дерьмовой бутылки. И знаешь что? Меня всё вполне устраивает! Такая у меня жизнь, извини уж, если она вызывает у тебя отвращение. Я не подписывался на то, чтобы ты возился со мной! - А если я сам хочу? - стараясь говорить как можно спокойнее, выдал я. Нельзя было провоцировать Диму, ведь он мог просто сорваться, напиться и наделать глупостей, а я совсем не хотел, чтобы он во что-то вляпался. Всё-таки мне нужно было помочь этому парню, потому что я верил в него. Верил в него так же, как верит в меня наш директор. И мы не должны никого подвести. Все трое. А ещё срочно нужно было успокоить Диму. И не только потому, что он мог мне врезать, постоять за себя я всегда могу. Дело в том, что… Чёрт, даже признаваться в этом стыдно. Он чертовски горячий, когда злится. Да-да, именно так! Именно поэтому я чувствую себя полным мудаком. Раскрасневшимся озабоченным мудаком. - Я возьму пиво, - скорее утвердительно, чем вопросительно заявил я, после чего направился к холодильнику, достал оттуда две бутылки и вернулся обратно на диван. К Диме. - Кто ты и куда ты дел зануду Шевченко? - с удивлением выдал Дима, театрально округлив глаза. - Я не такой, каким кажусь, - спокойно ответил я, после чего открыл свою бутылку и присосался к холодному стеклянному горлышку. Дима почему-то выпучил глаза и громко закашлялся. Слюной подавился, что ли? - Отстойное пиво, да? - вздохнул Дима, - Просил же пацанов хотя бы Балтику взять, так нет, мочу купили. - Мое предложение насчёт виски ещё в силе, - улыбнулся я, стараясь не смотреть на Диму и сильно не краснеть. Близость с ним пугала до чертиков. Сидеть совсем близко, касаясь своим плечом его плеча, чувствовать его запах - это… Это самая настоящая пытка. - Я слишком гордый и не могу пить за твой счёт, - каким-то серьёзным голосом сказал Звягинцев. - Неужели ты всегда сам всё оплачиваешь? - удивился я. - Нет конечно, - фыркнул одноклассник, - просто… Ты не один из моих парней, я не влипал с тобой в те истории, в которые попадал с ними. Я не могу тебе полностью доверять. Понимаешь? - Да, - кивнул я в ответ, делая очередной глоток. Почему-то стало обидно. Вроде все по делу, но всё равно не по себе. На что я, собственно, рассчитывал? Что выпив со Звягинцевым мы сразу же станем лучшими друзьями? - Принцесса, не обижайся, - улыбнулся Дима, легонько ткнув меня в плечо, - мы с тобой люди не одного круга, и я прекрасно это понимаю. - Ещё раз назовёшь меня принцессой и… - Знаю-знаю, дальше лучше не продолжайте, сэр, я всё равно без тебя ничего не выучу, - хохотнул в ответ Дима. - Ты безнадежен, - тепло улыбнулся я, глядя на расслабленного и спокойного парня. Таким домашним и отключенным от проблем он нравится мне гораздо больше. - А вот по-моему, безнадежен ты, - парировал в ответ Дима, - весь такой правильный и порядочный, аж тошнит. Ещё твой этот стиль в одежде. Самому не противно? - Что не так? - озадаченно спросил я. - Я нормально одеваюсь. - Серьёзно? - усмехнулся Дима. - Рубашки, брючки и галстуки - это нормально? - Классика, если что! - огрызнулся я в ответ. - По-твоему, драные джинсы, ни разу не кожаная куртка и футболки с рынка - это верх стиля? Я понял, что ляпнул, только когда Дима замер и снова присосался к бутылке. Боже, ну почему, почему я такой идиот? Я не должен был говорить ему этого, я вообще не должен был ничего ему говорить. Он ведь не виноват, не виноват в том, что не имеет денег на дорогие вещи. Я одеваюсь за счёт отца и ничуть этого не стыжусь, а Дима, он… Он не такой, как я. Не такой, как люди вокруг меня. - Дим, я… - Всё нормально, - отмахнулся от меня парень , - ты прав, не мне тебя стилю учить. - Я не хотел тебя обидеть, правда. - Заткнись, Шевченко, - холодно выдал Дима, - лучше тащи сюда свой фирменный модненький рюкзак, мы позанимаемся и ты свалишь. Я хочу валяться на диване и пить дешевое пиво. Один. - Дим, ты серьезно собрался учить уроки? - удивился я, до сих пор ощущая себя придурком. Вот почему я с ним такой? То дерзкий и пафосный, то идиот полный. Я ведь всегда мог держать себя в руках, был собранным и сосредоточенным. А тут… - Я не бросаю слов на ветер, поэтому давай уже, - обреченно вздохнул Дима. - Начнём с химии, пожалуй? - изобразив улыбку, спросил я. Заниматься учебой совершенно не хотелось, что угодно, но только не это. Я лучше бы сидел рядом с Димой, смотрел с ним телевизор и пил дешевое пиво. Наверное, так он развлекается со своими дружками. Но… Я не один из них, а для Димы я - всего лишь придурок из класса, которого насильно к нему приставили. Пора смириться. Дань, просто смирись с этим. Комментарий к Данил Писалось с телефона, за ошибки не бейте, просто исправляйте. ========== Дмитрий ========== Я сидел рядом с Данилом и слушал его объяснения по химии. Формулы, какие-то таблицы, задачи, пояснения. Все это мелькало где-то на заднем плане. Мысли были повернуты в другую сторону и не давали мне покоя. Меня бесил этот белобрысый зануда. В нем раздражало всё: от внешности до голоса. Понятное дело, что я просто злился на него. Злился, потому что у Шевченко есть то, о чем я могу только мечтать. Он с другой планеты, знающий себе цену, закрытый, вежливый, но в то же время в обиду себя никому не даст. А я… Работаю в баре, живу с отцом-алкоголиком и матерью, которая уже несколько лет терпит его издевательства. Я всегда знал, что это моя жизнь и не пытался примерить на себя чужую роль. До тех пор, пока не появился Данил. Весь такой красивый, богатый, умный и правильный. Только я бы никогда не подумал, что именно этот мальчик окажется той еще занозой в заднице. Мне всегда казалось, что Шевченко обычный маменькин сынок и интеллигент, мажорчик, с аристократичными замашками. Только вот никак не ожидал увидеть в нём дерзкого и хамоватого парня, который говорит мне гадости и не боится, что я его ударю. Наивное бесстрашие Данила уже большой показатель, если честно. И больше он не кажется мне серым и пресным. Рядом с собой я вижу абсолютно другого юношу: самоуверенного, дерзкого и наглого. Этот второй мне нравится куда больше. Только вот я прекрасно понимаю, что наше общение вынужденное и ни во что другое точно не выльется. Мы люди разных миров. Данилу дома ожидает любящая семья, куча новомодных игрушек и дизайнерских шмоток, а у меня только посиделки с друзьями и домашняя тирания. Поэтому даже смысла нет смотреть на Шевченко под каким-то другим углом. Да, он достаточно симпатичный, и я иногда ловлю себя на мысли, что мне хочется наказать его за длинный язык и грубые фразочки в мой адрес. В горизонтальном положении. На кровати. Голого. Я сделал глубокий вдох и попытался взять себя в руки. Я прекрасно понимаю, что нам с ним совсем не по пути, да и такие люди как Шевченко никогда меня не интересовали. Его хочется лишь ударить головой о стену, чтобы понтов поубавилось. Или же… Я вновь отмахнулся от глупых мыслей, лезших в голову, и внимательно посмотрел на Данила, который увлеченно рассказывал совершенно не интересную для меня химию. Весь такой сосредоточенный, настроенный и деловой. Я опять присосался к бутылке и не смог сдержать смешка, наблюдая за блондином. Заниматься не хотелось, только вот отпускать его - тоже. С одной стороны, я был зол на него за резкие слова в мой адрес, за дерзость, в конце концов за более удачную жизнь. Но в тоже время я осознавал, что Шевченко не такой серый, каким он был изначально. Его поведение, мысли, отношение ко мне - всё это казалось мне забавным и интригующим. Он был достаточно интересным экземпляром, который так удачно попал мне в руки. - Дим, ты меня слушаешь вообще? - недовольно спросил Шевченко, легонько ткнув меня в плечо. - Я устал, хватит на сегодня этой фигни, - отмахнулся я от парня, поставив бутылку с пивом на пол и завалившись на диван. Сидеть рядом с одноклассником и слушать его заунывные речи действительно не было никакого желания. Я слишком устал как морально, так и физически. Мне хотелось тишины. Нужно было просто напиться, с кем-нибудь подраться и завалиться спать. Да, времяпрепровождение так себе, но это моя жизнь, с которой я уже давно свыкся, и мне не хочется ничего менять. Именно поэтому мне и хотелось поскорее избавиться от Данилы, который меня не то чтобы дико раздражал, но напрягал определённо. - Чем займемся? - пытливо посмотрев на меня, поинтересовался блондин. - Ты свалишь, а я продолжу деградировать. Идеальный план, не так ли? - усмехнулся я, закрывая глаза и пихая ногой сидящего на диване одноклассника. - Не ты ли позвал меня посмотреть, как живешь? А теперь что, просто выставляешь за дверь? Дим, это из-за моих слов? Понимаешь, я так не считаю, я… - Все, перестань воду лить, - отмахнулся я от парня, - хочешь вали, хочешь оставайся. Просто принеси пива и не мешай. *** Как ни странно, Шевченко не ушел, притащил мне две бутылки пива, взял себе еще одну, после чего скромненько уселся рядом, стараясь не касаться развалившегося на диване меня. - Шевченко, вот скажи, неужели ты настолько ущербный, что у тебя совсем нет друзей? - насмешливо поинтересовался я, поднимаясь с дивана и садясь в паре сантиметров от самого Данилы, который заметно напрягся, но старался не подавать вида. - С чего такие выводы? - с вызовом в голосе спросил блондин. - Ну… - я пожал плечами и, улыбнувшись, добавил: - Вместо того, чтобы сейчас тусить с ними или делать свои аристократические делишки, ты торчишь в гараже со мной. Если бы я не знал, что ты правильный и весь такой чистенький, то подумал бы, что ты в меня втюхался. - Чего?!- Шевченко отчего-то жутко покраснел, вскочил с дивана и, по-моему, даже собирался меня ударить, только вот быстро передумал, вместо этого лишь наградив меня уничтожающим взглядом. - Я же просто пошутил, чего ты так всполошился? Неужели я попал в самое яблочко? - хохотнул я, открывая очередную бутылку с пивом и внимательно поглядывая на одноклассника. Тот сначала побледнел, потом покраснел, после чего снова стал белым как мел. На мне сказывалось выпитое пиво, поэтому смущенный Данил не вызывал ничего, кроме умиления. - Все понятно, ты нажрался и начинаешь нести ерунду, - вздохнул блондин, поднимая свой рюкзак с пола и направляясь к двери. - Так быстро меня покинешь? - хохотнул я, - А как же моя жизнь? Мне показалось, что тебе понравилось. - На сегодня хватит, я думаю, - невнятно пробурчал Данил, застегивая куртку. Я усмехнулся, снова посмотрел на одевающегося парня и поднялся с дивана. Отпускать его почему-то уже не хотелось. Растерянный и смущенный, Данил нравился куда больше наглого и дерзкого мальчишки, каковым он пытался казаться. - Ты точно не хочешь остаться? Могли бы выпить еще пива, может быть, ты бы расслабился и перестал быть мудаком, - выдал я, насмешливо смотря на блондина. - У меня есть королевские дела, они поважнее твоих, - не остался в долгу Шевченко, - ты всегда можешь обратиться к своим придворным дамам, которые вылижут тебя с головы до пят. - Эм, облизывать меня я вроде бы никого не просил, тебя тем более, - улыбнулся я, вновь отмечая как забавно краснеет Данил, - но если мне захочется, я обязательно тебе сообщу. - Звягинцев, мне пора, - промямлил блондин, после чего быстро схватил свои вещи и, пожелав мне хорошего вечера, выскочил из гаража. Закрыв за ним дверь, я направился обратно к дивану, развалился на нем и блаженно улыбнулся, вспоминая смущенную мордаху Данила. Он определенно интересный тип, с ним можно хорошо повеселиться. ========== Данил ========== Я чувствовал себя полностью разбитым и опустошенным. Выставил себя полным идиотом в глазах Димы, носил ему пиво, ещё и краснел от его слов, как влюблённая малолетка. Докатился, что тут сказать. Честно говоря, мне даже немного страшно. Я не знаю, как сдерживаться рядом с ним, не знаю, что говорить и делать. Как будто бы мозги отключаются. Всё, что мне подвластно в такие моменты, - это капать слюной на Звягинцева. Снова вспоминаю его улыбку, красивый взгляд холодных глаз и сильные руки, покрытые татуировками. Не смотря на то, что он не может одеваться хорошо, не тратит кучу денег на стрижки, массажи и прочую ерунду, он выглядит потрясающе. Я все чаще мечтаю о такой глупости, как поменяться с ним телами. Ну знаете, как в сопливых комедиях. Хоп - и ты в другом теле! Я бы определенно был самым счастливым, если бы смог хотя бы день побыть им. Дело вовсе не в его популярности среди школьников, не в его имидже бэд боя, не в его харизматичности. Просто… Да что тут скрывать? Быть в его теле - это единственная возможность его облапать. Всего. Останавливаюсь на полпути, делаю глубокий вдох-выдох и пытаюсь успокоиться. Дан, прекрати себя так вести! И так знатно перед Димой спалился. Даже думать не хочу о том, что он всю мою нервозность, то и дело краснеющие щеки, мои заикания и дерзость раскусил в нужном русле. Выпил Дима немного, поэтому на алкоголь его догадливость списать вряд ли можно. Хотя сообразительностью, судя по оценкам в школе, он совсем не отличается. Блин, да что такое, в конце концов? Я пытаюсь отвлечься и снова думаю о Звягинцеве. Он везде как будто! В жизни, во снах и в мыслях. Наверное, схожу с ума. Всего-то. Нужно просто прийти домой, выпить горячего чая, поиграть на фортепиано и поужинать. Тогда жизнь снова будет сносной. А еще не мешало бы позвонить маме и сказать, что я скоро буду дома. Киваю сам себе и лезу в карман куртки в поисках телефона. Только там его не обнаруживается. Точно так же, как в джинсах и в рюкзаке. - Твою мать, - нервно ругаюсь, вспоминая, что свой новенький айфон я оставил в гараже у Димы. Каким нужно быть придурком, чтобы забыть у него телефон? Лучше бы я его потерял, честное слово! Возвращаться ужасно не хочется. Мне неприятно видеть Диму в этой мерзкой атмосфере, лежащего на диване с бутылкой пива в руках. Он достоин большего и он может добиться всего, если захочет. Я в этом уверен. Только вот жаль, что сам он в себя не верит… Но это не основная причина моего нежелания идти к Звягинцеву. Конечно же, именно он сам является проблемой всех проблем. Я боюсь снова видеть Диму, боюсь краснеть и бледнеть перед ним. В конце концов, я просто боюсь самого себя и реакции моего тела на этого парня. Да, я совсем не такой чистый и светлый мальчик, каким кажусь. Девушки мне никогда не нравились, и уже в лет тринадцать я точно знал, что меня привлекают именно парни. Первый секс был в пятнадцать. Причем без любви, просто для опыта. После этого свои опыты я проводил еще на пяти парнях. И ни о ком из них я еще так долго не думал… М-да, если бы мои грязные мысли мог читать Дима, то задушил бы меня своими руками. Я слышал о том, что наш Звягинцев не особо разделяет людей по половой принадлежности, а если дословно цитировать моих одноклассниц, то “Дима трахает все, что движется, а что не движется, то двигает и трахает”. Все это мерзко, конечно, но чисто теоретически у меня появляется шанс его заинтересовать. Только вот шанс так и останется теоретическим. Я уверен, что как только Дима узнает о моей симпатии к нему, то точно меня собакам скормит. Или сдаст родителям. Второй вариант куда реалистичнее и плачевнее. Хотя, если мама с папой все узнают, то меня либо сдадут в психушку, либо выгонят из дома. Выбор не велик. Именно поэтому я ношу маску и прячу себя ото всех. Меня настоящего знают только Игорь и Нина - мои лучшие друзья. Для остальных я ботан, выскочка или мажор. А для Димки просто придурок. Тяжело вздыхаю и поворачиваю обратно. За телефоном возвращаться надо, несмотря на все мое нежелание. Айфон куплен пару месяцев назад, не думаю, что родители одобрят его потерю, мама еще и связи свои подключить может, чтобы аппарат найти. А впутывать во все это Димку совсем не хочется. К гаражу я подошел минут через десять. Благо ушел недалеко. Дверь была заперта, поэтому собравшись с силами, я кивнул сам себе и решительно постучался. Открыли не сразу. Сначала послышались маты и какая-то возня, потом упало что-то тяжелое, потом опять маты. И лишь только после этого дверь открыл Звягинцев. Голый. Полностью голый Звягинцев! Я ойкнул и в прямом смысле слова завис, пялясь на идеальное тело Димы, его мускулистые растатуированные руки, широкие плечи, прокаченную грудную клетку, на подтянутый живот с кубиками пресса, красивые длинные ноги и на… Блин, ну агрегат у него совсем немаленький! Я всегда знал, что большие мальчики большие во всем, но не настолько же. Даже завидно стало, у меня там куда скромнее, хотя никто пока не жаловался. - Принцесса впечатлена? - усмехнулся этот дегенерат, проследив за моим взглядом. После его слов я будто отмер, жутко покраснел от увиденного и было дернулся назад, но Дима жестко ухмыльнулся, схватил меня за руку и затащил в гараж. - Звягинцев, что за хрень? - проворчал я, стараясь даже не смотреть на него. - Что такое? - притворно удивился Дима. - Ты записался в нудисты? - еле сдерживась чтобы вновь не посмотреть на Диму, поинтересовался я, после чего подошел к дивану и стал шарить по нему руками в поисках айфона, только вот не нашел. - А ты настолько по мне соскучился, что снова приперся? - парировал в ответ Дима, насмешливо смотря на меня. - Где мой телефон? - резко сменил я тему, не обнаружив искомую вещь там, где она должна быть. Решившись и посмотрев Диме в глаза, я увидел лишь неприкрытую насмешку. Он явно знает о чем я говорю и издевается. Ублюдок. Чертовски горячий ублюдок! - Какой телефон? - Дима изобразил искреннее недоумение и плюхнулся на диван, как будто бы меня не замечая. - Оденься уже, что за фигня! - не выдержал я, злобно смотря на одноклассника и осторожно присаживаясь на диван рядом с ним. Смотреть на голого довольного Диму сверху вниз - это выше моих сил. - Так в чем проблема? В твоем телефоне или в том, что я голый? - Дим, я забыл у тебя телефон, вернулся за ним. Почему ты голый - это не мое дело. Отдай мне его, пожалуйста, - я старался говорить спокойнее и мягче. Вся эта ситуация мне абсолютно не нравилась и бесила. Я сижу рядом с полностью обнаженным одноклассником и прошу вернуть мой мобильный. Дурдом, да и только. - Ты про ту лопату, которую мажоры гордо именуют шестым айфоном? - хмыкнул Дима. - Ну знаешь, ты опоздал. Я ведь… кто там, по твоим словам? Конченый гнилой ублюдок, да? Такие, как я, не возвращают ботанам крутые мобилки, мы просто идём и сдаём их первому попавшемуся барыге, а потом на эти деньги покупаем наркоту. Все ясно? - Дим, я такого не говорил, - тихо выдал я, даже боясь посмотреть на раздраженного и злого Звягинцева. Я совершенно не понимал, что на него нашло, и именно этот факт напрягал меня больше всего. - Но подумал, ведь так? - жестко ухмыльнулся Дима, меня даже передернуло от его тона. - Знаешь, почему я голый? Я банально переодевался. После твоего ухода, я позвонил ребятам и мы собрались в клуб. Я решил переодеться, так как у меня именно в гараже почти весь гардероб. Понимаешь ли, с моим папочкой особо не поживёшь. Вот и приходится здесь тусоваться. Я только хотел нацепить свои трусы от Армани с местного рынка, совсем не вязаный свитер и хуёвые дешёвые джинсы, чтобы пойти в этом всём в не менее хуёвый клуб, чтобы выпить хуёвого дешёвого алкоголя и снять хуёвую шлюшку. А тут припёрся ты, весь такой идеальный и прекрасный, в связи с чем нарушил мои шикарные планы. Как думаешь, почему я злюсь? - Дим, зачем все это? - я тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на одноклассника. - Ты ведь не такой, каким пытаешься казаться. Все же хорошо было. Случилось что-то? - Да, блять, пойми ты наконец, что я именно такой! - взбесился Дима, вскочив с дивана и начиная быстро одеваться. - Бухло, клубы и прочее дерьмо - это моя жизнь! Всегда была есть и будет. И не смей лезть в это! Ты ничерта обо мне не знаешь, уяснил? И то, что ты пускаешь на меня слюни, - ещё не значит, что ты имеешь право мне указывать. - Что ты несёшь? - кажется после его слов, мое сердце даже биться перестало… - Думаешь, я совсем слепой и не вижу, как ты на меня реагируешь? - Дима наконец-то застегнул джинсы, и теперь я мог спокойно смотреть на него. Смотреть и осознавать, что я влип. По самые уши и в самое дерьмо. - Ясно всё, - я резко поднялся с дивана и, обойдя парня слева, направился к выходу из гаража. - Айфон можешь сдать в ломбард, заявление на тебя писать не буду. Хорошей попойки. После этих слов я тут же выскочил из гаража, даже не оборачиваясь. Чувствовал я себя ужасно мерзко. И дело было даже не в том, что Дима вроде как меня вычислил. Внутри плескалось омерзительное чувство, заполнявшее собой всю мою душу и внутренние органы. И этим чувством было разочарование. Стойкое, терпкое, с ярким привкусом горечи от его сигарет… ========== Дмитрий ========== Это были самые хреновые выходные в моей жизни. Во-первых, я траванулся алкоголем в клубе. Видимо, вместо водки было какое-то дерьмо, потому что наутро меня полоскало так, как никому и не снилось, хотя я и выпил меньше остальных. Во-вторых, я зачем-то потащил навороченную мобилу Шевченко к себе домой. Батя, привыкший лазить у меня по карманам куртки в поисках сигарет, наткнулся на телефон и, не долго думая, действительно продал его. Пришёл домой с двумя пакетами еды и кучей бухла. Протянул мне бутылку водки и сказал, что наконец-то и я на что сгодился. Естественно, я ему въебал. С чувством, с толком, с расстановкой. На крик прилетела мама, растащила нас по разным углам и, поняв суть проблемы, стала пытаться судорожно ее решить. Только вот нам не повезло. Папашка сдал айфон не в ломбард, а какому-то барыге за полцены, а этот ублюдок согласился вернуть телефон обратно почти за полную стоимость. Таких денег не было. Проще насосать на новый айфон, чем вернуть Дане старый. Даня, блять. Наверное, отравление палёной водкой или же чувство вины на меня так подействовали, но мысли о белобрысом ботанике больше не вызывали должного отвращения. Я всегда относился к нему нейтрально, отмечая для себя, что Шевченко - это неплохой такой вариант для секса, а теперь после того, как увидел симпатию блондина ко мне, и думать ни о чем другом не могу. Мне почему-то приятно, что именно я заставляю его быть другим, меняться, именно я вытаскиваю на свет того Данилу, которого мало кто видел. Теперь он не кажется мне таким серым и неброским парнем. Он явно интересный и не совсем простой. Данный факт кажется мне очень интригующим. - Димуль, пожалуйста, постарайся договориться с этим мальчиком, - устало произносит мать, смотря как я обуваюсь перед выходом в школу, - мы что-нибудь придумаем и вернём ему деньги за телефон. - Конечно вернем, мам, отдадим наши с тобой зарплаты и целый месяц будем сосать хуй отца, - не мог удержаться от издевки я. - Дима, да как ты… - Ты сама знаешь, что виновата, - перебил я мать, накидывая куртку на плечи, - не лечи меня, я разберусь. - Сын, прости его, он не со зла, - мама тяжело вздохнула и попыталась меня обнять, но я резко отстранил её от себя и покачал головой. - Ботан на меня тоже заявление не со зла напишет, - усмехнулся я, открывая входную дверь. - Дима, может быть, обойдется… - Слушай, а может вы специально всё устроили? - усмехнулся я. – Меня посадят, в универ не поступлю, обещание тебе держать не надо будет и сможешь жить с этой жирной свиньей сколько захочешь, вернее, пока он тебя не зарежет. - Дима, я даже не буду читать тебе нотации и пытаться перевоспитать, ты и сам знаешь, что твои речи звучат отвратительно, - укоризненно заявила мать. - Хватит, воспитала уже одного идеального мужчину, - фыркнул я, явно намекая на отца, после чего закинул рюкзак себе на плечи и вышел из квартиры, даже не попрощавшись. *** - Димон, живой? - хохотнул Вася, как только я зашёл в аудиторию. - Выглядишь так, будто зомби-апокалипсис наступил, - хмыкнул Макс, убирая рюкзак с парты и позволяя мне сесть с ним. - Почти, - кивнул я, падая на стул рядом с другом. Выглядел я действительно неважно. Круги под глазами от недосыпа, лицо бледное, даже с зеленоватым оттенком после обнимашек с унитазом. Вроде и тошнить уже перестало, только вот поспать пару сотен лет мне точно не помешало бы. Осуществить это я планировал очень скоро. Не зря же к третьему уроку пришел. Отсидеть несколько часиков в этой тюрьме - и домой. А лучше - в гараж, иначе снова не сдержусь и зарежу жирного ублюдка, а тогда точно в тюрьму. Кстати, о тюрьме… - Где ботан? – настороженно спросил я, не заметив привычную белобрысую макушку Шевченко. - Да хрен его знает, - пожал плечами Макс, - он вроде старосте звонил, сказал, что заболел. А что, по урокам его соскучился? - Если бы, - весело улыбнулся я, рассказывать ребятам про айфон и грузить их своими проблемами совершенно не хотелось. *** Узнать, где живет ботан, было не так сложно, как казалось вначале. Улыбнуться старосте, сказать, что занимаемся вместе и что мне нельзя пропускать совместные с Шевченко уроки - и вот она уже растекается лужицей и записывает мне адрес. Он жил в элитной многоэтажке. С огромным забором, камерами, консьержем и прочей хернёй. Попасть в дом, не объявив о своём приходе, не представлялось возможным, потому что люди мимо не проходили и, соответственно, впустить меня было некому. Пришлось звонить в домофон в двести восьмую квартиру, надеясь, что возьмёт именно ботан, а не кто-нибудь из его семейки. - Чего надо, Звягинцев? – вздрагиваю, услышав его хриплый недовольный голос. Черт, как он узнал, что это именно я? Наверняка камера в прихожей стоит, мажоры грёбаные. - И тебе привет, Шевченко, - вяло улыбнулся я, - Можешь выйти? Поговорить надо. - Сам заходи, второй подъезд, третий этаж, - кашляет в трубку Данил, открывая мне дверь. Вот так вот просто. ========== Данил ========== Мы сидим с Димой в его гараже и готовимся к контрольной по литературе. Никогда бы не подумал, что литературу вообще нужно кому-то объяснять. Неужели имена русских классиков могут вызывать что-то кроме восхищения? Как оказалось, могут. У Звягинцева, по крайней мере. Диме неинтересно. Совсем. Достоевский вгоняет его в депрессию, Толстой навеивает тоску, а от Булгакова его, видите ли, вообще воротит. Меня это бесит. До дрожи. Хотя дрожь, может быть, вызвана не наплевательским отношением Димы к учёбе, а тем фактом, что он слишком близко ко мне. Он сидит в одной лишь футболке и шортах. Подкаченные идеальные ноги и руки, покрытые татуировками, сводят меня с ума. Сейчас мне и самому Булгаков кажется полным бредом. Какой тут может быть Булгаков, когда Звягинцев сидит рядом? Весь такой… Идеальный. Наверное, другого определения я не смогу ему дать, хотя и понимаю, что Дима и идеал - вещи абсолютно противоположные. Но для меня он особенный. И, наверное, всегда таким будет. - С поэзией у тебя всё так же плохо, как с прозой? - обречённо спрашиваю я, вспоминая о том, что не мешало бы его поднатаскать и по поэтам серебряного века. - Почему же? - усмехается Дима. – Я тебе могу даже Есенина процитировать. Причем, он как про нас писал, тебе понравится. - Ммм? Неужели? - улыбаюсь я, смотря на парня. - «Всегда и во все времена хорошие, добрые девочки от хулиганов сходили с ума», - говорит Дима, довольно улыбаясь. - Вообще-то, это не Есенин, - недовольно фыркаю я, - по крайней мере, не доказано, что автор этих строк именно он. Есенин не срифмовал бы «времена — ума», не допустил бы… - Просто заткнись, - перебивает меня Дима и резко сокращает расстояние между нами. Мы слишком близко друг к другу. Я чувствую его горячее дыхание, которое обжигает мне кожу, вижу нездоровый блеск в его глазах. Нужно что-то сказать, как-то разрядить обстановку, иначе я окончательно сойду с ума от такой близости с ним. - Дим, нам осталось прочитать про поэ… Договорить мне не дают. Димины губы накрывают мои раньше, чем я произношу очередное слово. Я даже не пытаюсь вырваться или как-то обомлеть от происходящего. Все происходит само собой. Как будто так и должно быть. Я так долго ждал этого, что сейчас не упущу свой шанс. Губы у Димы сухие и обветренные, от него пахнет сигаретами и дешёвыми духами, но я люблю этот запах, потому что он принадлежит именно ему. Он исследует мой рот буквально насилуя меня языком. Мне нравится это. Нравится, потому что ни один из моих любовников так никогда не делал. Аристократичные мальчики обычно нежные и чувствительные до тошноты. А Звягинцев уличный мальчик. Он не будет осыпать меня лепестками роз, он будет втрахивать меня в матрас и обращаться со мной, как с грязной шлюхой. И это именно то, что мне так необходимо. Отвлекаясь на свои мысли, не успеваю заметить, что Дима уже успел стянуть с нас футболки, а я сам сижу у него на коленях и с упоением вылизываю шею Звягинцева, одной рукой поглаживая его жесткие темные волосы, а другой проводя по многочисленным татуировкам на его теле. - Наверное, пора играть по-взрослому, - пошло улыбаюсь я и опускаюсь ниже, тут же вжикая его ширинкой. Дима в ответ лишь ухмыляется и падает на подушки, тем самым позволяя мне делать всё, что я захочу. Наконец-то. Настойчивый резкий звук вклинивается в сознание. Его точно не может издавать Дима, да и я собирался занять свой рот другим. С недоумением распахиваю глаза и осознаю, что рядом нет и не может быть никакого Димы. Только я, одеяло, в которое я закрутился… И стояк от пошлого сна. Даже на расстоянии Звягинцев умудряется всё портить! Тяжело вздыхаю и, завернувшись в одеяло, иду открывать дверь. При этом накидываю на плечи длинный халат и заворачиваюсь в него. Не мешало еще родителям увидеть мой стояк. О том, что это кто-то другой, и речи быть не могло, друзья в такое время обычно еще в универе, а кому я помимо них нужен? Смотрю в камеру и забываю, как дышать. Звягинцев собственный персоной! Тот самый человек, которому я только что собирался отсосать во сне, решил заявиться ко мне домой! Стало как-то не по себе, надеюсь, он пришёл не Есенина обсуждать. - Чего надо, Звягинцев? - недовольно поинтересовался я, настороженно смотря в камеру и осознавая, что Звягинцев у моего дома – это не сон и исчезать он явно не собирается. - И тебе привет, Шевченко, - раздаётся в ответ, - выйти можешь? Поговорить надо. - Сам заходи, второй подъезд, третий этаж, - громко кашляю и шмыгаю носом, после чего нажимаю на кнопку и открываю ему дверь, осознавая, что только что впустил в свою жизнь апокалипсис. Ну, если сказать словами Димы, то это полный пиздец. Непроходимый. *** Дима позвонил еще раз, чтобы попасть в подъезд и узнать номер квартиры, в которой я живу. С учетом того, что этаж всего лишь третий, то Звягинцев будет у меня максимум через пять минут, а я тем временем от стояка так и не избавился. Дима, непонятно зачем решивший меня навестить, ещё больше усугубляет ситуацию. Прикоснуться к себе хотелось до ломоты в теле, до звездочек под глазами, а еще лучше бы было, если б вместо моих рук я чувствовал его крепкие сухие пальцы на своем члене. А еще лучше, губы. От этих позорных грязных мыслей меня избавил настойчивый звонок в дверь. Еще сильнее закутавшись в халат и оглядев себя в зеркало, чтобы убедиться, что ничего из-под него не выпирает, я на всякий случай посмотрел в глазок и, увидев Диму, осторожно открыл дверь. - Поговорить надо, - как-то нервно выдал одноклассник, при этом нагло отпихнув меня от двери. В этом весь Звягинцев – наглый и самоуверенный до омерзения. - О чём? - я старался говорить как можно холоднее и спокойнее, но Дима в метре от меня и воспоминания из сна совершенно не давали сосредоточиться в данный момент. - Дань, пройти вообще можно или как? Он вроде бы и пытается выглядеть естественно, но что-то идёт не так. Его взгляд и манера поведения не такие как обычно, он нервничает и меня это почему-то напрягает. - Ты пришел поговорить или ко мне в гости? - беззлобно парирую я. Стояк и простуда, так не вовремя меня подкосившая, явно не способствуют тому, чтобы я почувствовал себя лучше. - Чая бы хоть предложил, - нагло заявил Звягинцев, разуваясь и стягивая с плеч куртку. Вот что за мудак он, в конце концов? - Ладно, я сначала в душ, ты ждешь меня и ничего не трогаешь. Потом я угощаю тебя чаем, ты говоришь, чего тебе надо и уходишь. Договорились? - тяжело вздохнул я, направляясь в свою комнату, Дима последовал за мной. ========== Дмитрий ========== Шевченко усадил меня на кровать в своей комнате, которую предварительно застелил, после чего, почему-то краснея и постоянно одергивая свой халат, буквально выскочил из комнаты, заявив, что ему срочно нужно в душ. У меня даже мысли закрались о том, что я отвлек этого блондинистого пиздюка от чего-то очень интересного. Наверняка валялся в кровати и смотрел порнушку, а тут я, так не вовремя. В горле моментально пересохло, я почему-то был уверен в своей правоте. Не может человек, который просто спал вот так краснеть, бледнеть и смущаться при виде меня! Да и выглядит Шевченко сейчас так, как будто его неплохо так трахали, а я помешал. Отмахиваюсь от дурацких мыслей и оглядываюсь по сторонам. Нужно отвлечься и не думать о том, чем же именно занимался Данила, пока я его не потревожил. Совсем не удивлюсь, если он действительно просто спал, а у меня окончательно съехала крыша, и напридумывал себе непонятно чего. Комната у Шевченко была красивая. Больше, чем вся моя квартира вместе взятая, наверное. В светло-бежевых тонах, здесь я чувствовал себя спокойно и уютно, не смотря на то, что от любой вещи из интерьера разило дороговизной и пафосом. Тем не менее, это было элегантно и со вкусом, за что я не мог мысленно не плюсануть неплохому вкусу зажравшегося мажора. Усмехнувшись, я зацепился взглядом за ноутбук, который был небрежно брошен на кровать и находился в спящем режиме. Мысль о том, что Шевченко смотрел порнуху перед моим приходом заиграла новыми красками. Сам знаю, что неприлично и низко трогать чужие вещи, но любопытство пересилило. Щелкнув по клавишам, я моментально оживил ноутбук, при этом внимательно прислушиваясь к любым шорохам. Спалиться перед Шевченко будет непростительно. Никакой порнухи я не нашел, зато открытая вкладка со страницей Дани Вконтакте и его переписка с какой-то незнакомой девушкой привлекли моё внимание. Возможно, я бы даже и не стал читать его переписку с некой Ниной Лютовой, если бы не диалог, который Данил так и не удосужился закрыть и не последнее сообщение девушки: «Если запал на своего бэд боя, так и скажи. Никогда не думала, что ты такой трус, Шевченко. Хоть себе признайся». Я не мог не пролистать назад, уже зная, кого именно имела ввиду девушка. Дышать стало неимоверно тяжело, я листал переписку Шевченко с незнакомой мне девушкой и осознавал, что его симпатия мне не просто показалась. Вернее, её не было вовсе. Сначала появилась какая-то неправильная юношеская влюбленность, которая переросла в ломкую и едкую любовь. Это, если цитировать самого Даню. Стало как-то не по себе, не каждый день читаешь переписку влюбленного в тебя человека, который открыто говорит о том, какой ты мудак и идиот, но тем не менее продолжает за тебя цепляться. Даня многое рассказывал этой девушке. Например, о том, какой я красивый, особенный и интересный, но в то же время он не забыл упомянуть о моем несносном характере, самовлюбленности и зазнайстве (странно, мне всегда казалось, что последние три пункта – это именно его характеристика). Было странно читать сообщения о том, что у меня красивая улыбка, что я забавно морщу нос, когда с чем-то не согласен, что я обожаю черный кофе без сахара, о том, что у меня самые божественные и сексуальные татуировки, которые хочется облизать от начала до конца, о том, что чаще всего я выгляжу уставшим по понедельникам, вторникам и четвергам (бурные выходные и ночные смены в баре дают о себе знать), о том, что не смотря на моё материальное положение я куда более выигрышно смотрюсь в глазах многих людей, нежели сам Шевченко и о том, что иногда ему хочется быть мной, но больше со мной и куда чаще подо мной (опять же, цитата). Осознание накатывает липкой тягучей волной, от которой я почему-то начинаю задыхаться. В другой ситуации я бы высмеивал чувства ботана, кидался бы в него обидными словами, долго хохотал бы и, конечно же, рассказал бы об этом всем своим друзьям и одноклассникам. Но сейчас даже мыслей нет о том, чтобы как-то обидеть Шевченко и поглумиться над ним. В голове слишком пусто, а его рассуждения обо мне почему-то задевают за живое. Меня никто и никогда не любил по-настоящему. Даже мама. Она лишь возлагала надежды, при этом всё больше топя меня в проблемах семьи и убивая мою веру в ту самую любовь. Все девчонки и парни лишь крутились возле меня и пищали от восторга, потому что я всегда мог их защитить и всегда был в центре внимания. Не обязательно быть богатым мажорчиком, чтобы тебя любили, - хулиганы всегда будут в моде и почёте. Только вот Шевченко так не думал. Он не гордился моим поведением, он называл меня циничным говнюком, говорил, что я сопьюсь или сдохну от передоза, если не возьмусь за ум. Но тем не менее, он любил меня. Как-то по-своему. Болезненно, скрытно и всем сердцем, от чего у меня в горле образовывался ком, а глаза неприятно покалывало. Странно было чувствовать себя кому-то нужным. Но ещё более странно было читать слова Дани о том, что его чувства - это всего лишь глупая ерунда. Я не мог согласиться с этим утверждением, хоть и отрицать что-то тоже было бессмысленно. - Чего ты хотел, Звягинцев? - бодрый голос одноклассника вывел меня из ступора и заставил вздрогнуть. Я быстро захлопнул крышку ноутбука и кинул его обратно на кровать, при этом сталкиваясь с нечитаемым взглядом Шевченко, который смотрел как будто бы мимо меня. - Дань, я… - слов не было. Я не знал, о чём говорить. Проблема с проёбанным мной айфоном казалась сущей ерундой по сравнению с проблемой, которая возникла сейчас. Я не должен был приходить к нему, не должен был читать чужие сообщения и копаться в чужом грязном белье. Но тем не менее, я сделал всё это. И, более того, так глупо спалился. - Это то, что я думаю? - Шевченко как-то печально улыбнулся, после чего швырнул ноутбук прямо на пол, и развалился на кровати рядом со мной, устало вздыхая и прикрывая свои красивые, но холодные глаза. Стало как-то не по себе, наверное, впервые я не знал, как себя повести и что сказать. Я не мог не высмеять его, но и не мог признаться в ответных чувствах. Это было бы нечестно с моей стороны. Хотя о какой честности может идти речь, когда я прочитал то, что предназначалось совсем не мне? - Зачем ты пришел? - холодный и пустой голос Данилы резко ударил в голову, заставляя почему-то поёжиться. Говорить не хотелось, мой рассказ про телефон сейчас будет казаться еще более отвратительным, чем раньше. Сейчас больше всего на свете хотелось просто прижать к себе Даню и молчать. Без обещаний и каких-то планов на будущее. Просто с ним мне было бы легче верить в то, что я ещё чего-то стою. Но Даня закрыл глаза, говорил отстраненно и даже не смотрел в мою сторону. Он разочаровался во мне. Абсолютно точно. Образ независимого, свободного и дерзкого парня, которым явно видел меня Шевченко, разлетелся как мыльный пузырь. - Я не смогу вернуть тебе телефон, - вбиваю гвоздь в крышку гроба, - Отец вытащил его из моей куртки и пропил. Я заработаю деньги и верну. Все до копейки. - Конечно, отец, - жестко ухмыльнулся Шевченко, после чего резко распахнул глаза, сел и с презрением посмотрел на меня, - Звягинцев, ты хоть раз можешь признаться в том, что происходит? Ты просто пробухал мой айфон, я не удивлен, знаешь? Я даже не удивлен тому, что ты рылся в моем ноутбуке и наверняка читал переписку! Так ведь? Можешь не отвечать даже… Я не собираюсь заявлять на тебя в полицию или еще что-то, это лишнее. Просто не трогай меня, хорошо? У нас с тобой осталось две недели занятий. Ты ходишь на мои уроки и не мешаешь мне спокойно жить, а когда все закончится, просто отваливаешь, хорошо? - Дань, не нужно бояться, я не буду никому рассказывать… Шевченко смеётся надрывисто и ломко, так, как будто вместе со смехом он хочет выплюнуть всю свою затаённую боль и обиду. - Ты не пойдёшь против меня, и мы оба это прекрасно знаем, - холодно произнес Данил, - И не обольщайся на счет переписки, это всё… - Это всё образ, - усмехнувшись, перебил я Даню, - все твои мысли обо мне, о том, какой я. Ты сам меня придумал. Ну, то, каким видишь меня даже в переписке с этой девчонкой. Я никогда не был бунтарём и борцом с системой. Я иду против правил не потому, что хочу что-то изменить, - мне просто скучно. Ещё я очень эгоистичный и мнительный, но есть люди, ради которых я пожертвую самым дорогим, что у меня есть – собой. Я ненавижу своего отца и очень люблю свою мать. Но за то, что она когда-нибудь погубит нас из-за своей любви к отцу, я ненавижу её больше, чем его. Три месяца на каникулах я работал каждый день в кафе и в супермаркете, чтобы помимо денег на еду накопить себе на татуировки о которых давно мечтал. И… - Звягинцев, проваливай, - его голос по-прежнему отдает холодом и откровенной злобой. Не говоря ни слова, я просто поднимаюсь с кровати и выхожу из комнаты, отчетливо осознавая, что упустил что-то важное и нужное для нас обоих. ========== Данил ========== Было не больно. Было грустно и чудовищно тошно от всего этого. Не больно, а именно как-то одиноко и отвратительно. Я не злился на Диму из-за телефона, не злился из-за прочитанной переписки, которая предназначалась вовсе не ему. Сейчас я ненавидел именно себя. За слабость, за глупость и за метания, которые со мной происходили. Честно, я сам себя не понимаю. Я запутался. Мне стало сложно понимать себя самого. Я не знаю, что я чувствую и чего хочу, не знаю, что мне нравится и что я не люблю. Границы почему-то размылись. Я ощущаю лишь чертовскую усталость и одиночество. В последнее время меня раздражают все и всё: родители со своей опекой, которая душит меня с каждым разом всё сильнее, друзья, пытающиеся помочь и дать мне совет, школа, которая выжимает из меня все соки и практически не даёт взамен ничего такого, что не было мне известно до неё. На самом деле, я очень люблю маму и папу, которые пускай и не пытаются понять, чего хочу я сам, но стараются сделать из меня человека и обеспечить мне безбедное существование. Друзья у меня тоже замечательные – они никогда не предадут и не бросят меня в беде, в этом я уверен, да и школа дала мне намного больше, чем я смог бы получить сам. Просто всё это забывается на фоне усталости и растерянности. У меня складывалось ощущение, что я как будто потерялся в густом лесу и не могу выбраться… Брожу туда-сюда, зову на помощь, но в ответ тишина. Только вот куда печальнее осознавать, что этот лес – моя душа и если я где-то потерялся, то только в своём рассудке. Сейчас мне больше всего хочется с головой завернуться в одеяло, закрыть глаза и ни о чём не думать. Забыть про Звягинцева; забыть о том, что я не могу быть таким же парнем, как и остальные; забыть о том, что я не могу говорить то, что думаю, и делать то, что хочу, потому что подведу родителей; не думать о том, что я не должен общаться с кем-то вроде Димы, не должен чего-то ждать от подобных людей и, тем более, не должен что-то испытывать к таким, как он. Моя жизнь давно продумана: экзамены на отлично, золотая медаль, лучший Университет, желательно где-нибудь за границей, папа хочет отправить меня в Лондон, мама его полностью поддерживает. Дальше, опять же, красный диплом, престижная работа, девушка из состоятельной семьи, парочка детишек, чтобы порадовать родителей. Идеальная жизнь, не так ли? Жизнь, от которой меня неимоверно тошнит. Хочется разорвать к чертям эту цепочку. Хочется кричать до хрипоты и доказывать всем, что я не такой, каким они меня видят. Что помимо желаний других у меня есть свои собственные чувства, пускай никому и не нужные, но всё же оберегаемые мной. Да, сейчас я действительно могу признаться в том, что люблю Звягинцева. Не знаю за что и почему. Люблю. Ломко, болезненно и нервно. Как будто на последнем издыхании. Почему-то именно эти чувства заставляют меня жить и казаться ярче для самого себя. Звягинцев вызывает во мне целый спектр чувств и эмоций от обожания до ненависти. Ещё никогда спокойный и холоднокровный я не чувствовал чего-то подобного. Мне одновременно радостно и грустно от этого. Я понимаю, что я и мои чувства не нужны совсем. Более того, я не буду удивлён, если в школе на меня будут показывать пальцем и смеяться мне вслед. Дима имеет право меня презирать, что он и сделает, в принципе. Но мне всё равно. Я смогу пережить тычки и смешки в мою сторону. Куда сложнее справиться с чувствами, которые заставляют захлебываться в непонятном коктейле из собственных переживаний и эмоций. Я теряю себя, и с каждым днём ощущаю это всё сильнее и сильнее. Я уже не помню, каким я был раньше. Не помню, что обещал себе быть таким, каким должен быть: вежливым, учтивым и холодным. Я должен получить хорошее образование, найти прекрасную работу и завести отношения с девушкой. Я должен. Должен. Должен… Должен, потому что так хотят родители, потому что я не могу запятнать честь своей семьи, потому что я лучше большинства людей, окружающих меня. Должен… Ненавижу это слово, ненавижу то, что все от меня чего-то требуют, не спрашивая, чего желаю я сам. Так было всегда. Родители, знакомые, учителя в школе, одноклассники, порой рискующие попросить у меня списать. Всем наплевать, чего хочу именно я, наплевать, что я чувствую. Главное, что именно через меня они получают то, чего когда-то не смогли и не смогут уже добиться сами. Я устал от этого, устал настолько, что выть хочется! А ещё больше хочется послать всех к чертям, собрать вещи и уехать куда-нибудь к морю. Но этого никогда не будет. Я не настолько смелый, чтобы куда-то рвануть, бросив всё, что у меня есть здесь. Поэтому мне просто остаётся делать вид. Как обычно нацепить маску надменного мажора в школе, быть послушным и спокойным рядом с родителями, улыбаться и делать вид, что всё прекрасно, перед друзьями. И лишь рядом с одним человеком все мои маски разбиваются на куски. Но всегда есть что-то хорошее. Осталось всего две недели. Скоро занятия закончатся и мне не нужно будет проводить с ним столько времени. Всё вернётся на круги своя, а чувства забудутся точно так же, как и возникли. Пускай я никогда раньше не любил и не знаю, как себя вести в данной ситуации, но, наверное, проще всего отпустить и плыть по течению. Другого выхода у меня нет… *** Все оказалось куда сложнее, чем я думал. Держать лицо перед Димой и вести себя так, как будто бы ничего не случилось, – это самая настоящая пытка. Я не мог его видеть, не мог находиться рядом с ним и пытаться что-то ему объяснить, когда внутри меня все разрывалось на маленьких разбитых и убитых Дань. Ха, это настолько глупо, что самому смешно, но изменить что-то я не в силах. И практически нет злости ни на него, ни на себя. Есть только усталость. Тягучая и всепоглощающая. Мне просто хочется, чтобы всё поскорее закончилось, чтобы я не видел одноклассника так часто, чтобы не было мучительно больно и холодно от его насмешливого презрительного взгляда. Только вот Звягинцев вел себя не так, как я думал. Он не насмехался надо мной, когда я на следующий день переборол себя и пришёл в школу, несмотря на простуду и страх перед ним. Да, если честно, я боялся. Боялся насмешек, травли и косых взглядов. Но это был не страх стать забитым изгоем, ведь по сути, отношения с этими имбицилами всегда были не очень и я не стремился их наладить. Дело было в другом. Я безумно боялся, что инициатором всего этого станет Дима. Дима, который занимал практически все мои мысли и которого я считал выше всего этого. Да, в Звягинцеве было много дерьма, но тем не менее, он казался мне добрее и человечнее, чем все мои одноклассники вместе взятые. Но, судя по всему, Дима никому ничего не сказал, чем заставил уважать себя ещё больше. Более того, после уроков он спросил, будут ли у нас занятия, потому что, если я не захочу больше помогать ему, то он поймёт. Я лишь усмехнулся в ответ. Я обещал дойти до конца. Директору, Звягинцеву и самому себе. А бросать обещания на ветер – это не в моих правилах. Только вот одно дело думать, что ты спокойно продержишься две недели рядом с самым горячим и недоступным для тебя парнем школы, а совсем другое дело сидеть рядом с ним, видеть перед собой красивые руки Звягинцева, смотреть на его длинные пальцы с избитыми костяшками, морщиться, думая о том, с кем именно он дрался на этот раз и когда наконец возьмётся за голову. Я как будто бы сходил с ума. Я не мог отказаться от занятий с ним, потому что это было уже делом принципа, я обещал дойти до конца, а я никогда не сдаюсь. Но в тоже время все это было для меня мучительно тяжело. Думаю, что для него тоже. Дима и не пытался делать вид, что все хорошо. Он открыто спрашивал меня о ситуации, которая сложилась между нами, пытался как-то разговорить, долго извинялся за то, что читал мою переписку, даже в кино звал. Но я был непреклонен. Я не знаю, для чего он все это делает, но так ещё хуже. Ещё больнее. Лучше бы он просто меня ударил и послал куда подальше. Я бы это спокойно воспринял. А сейчас… Сейчас есть только неопределённость, от которой я скоро сойду с ума. Мы сидели в кабинете физики и готовились, собственно, к ней же. Звягинцев, как обычно, сначала пытался меня растормошить, извиниться и как-то наладить наши отношения, после назвал меня упрямым идиотом и сам же предложил заняться физикой, чем невольно вызвал у меня улыбку, тем более, что в этой физике Димка ни в зуб ногой, что опять же его злило и раздражало, поэтому он постоянно ругался и одергивал свою рубашку, то ли нервничая, то ли просто злясь. - Вот здесь нужно применить формулу и… - Да черт возьми, сколько можно! – Дима отбросил тетрадку, резко вскочил со стула, заставив меня вздрогнуть и поёжиться от осознания того, что что-то сейчас будет. Я терпеливо смотрел на него, глаза в глаза, стараясь не отворачиваться, но вздрагивая каждый раз, когда ловил на себе злой и раздражённый взгляд Димы. - Что не так? – голос дрожит, но я снова пытаюсь держать себя в руках, чтобы просто не сдаться. Не сдаться и не показать ему, насколько я устал, насколько вся эта ситуация разъедает и убивает меня изнутри. - Да всё не так, Шевченко! – прошипел Дима, падая обратно на стул и закидывая ноги прямо на парту. – Я заебался уже перед тобой извиняться и хоть как-то пытаться наладить наше общение. - Зачем это делать? По-моему, нас обоих устраивает ситуация, которая сложилась на данный момент. - Да нихрена и никого это не устраивает! – парировал одноклассник, после чего достал из кармана сигареты и зажигалку, явно собираясь закурить прямо здесь. Я морщусь, но молчу. Не мое дело, где и что он делает. И уж тем более не мне высказывать ему за все его вредные привычки, хватит уже, достаточно высказались друг перед другом. - Что не так? – пожал плечами я, стараясь говорить, как можно спокойнее и не сталкиваться взглядом с взбешённым Звягинцевым. - Дань, я не могу так больше, - тяжело вздохнул парень, всё же засовывая сигареты обратно в карман. – Это напряжение между нами – его можно ножом резать. Меня это напрягает. Терпеть не могу недосказанность. Знаешь, возможно, я неправильно отреагировал на то, что узнал… - Звягинцев, чего ты добиваешься? То грёбаное признание совершенно ничего не значит! - рявкнул я на Диму, вскакивая на ноги. Хотелось ударить его, как-то унизить, обидеть. Знаю, глупо, но так было бы легче. Легче пережить всё это, перестать думать и вновь и вновь осознавать тот факт, что мои мечты и желания - это всего лишь дурацкие глупости, которые если и сбудутся, то только в моих мокрых снах. - Я не говорю, что оно что-то значит, возможно, я снова не так тебя понял, - пожал плечами Дима, - но тем не менее, я устал от этой недосказанности между нами. Давай мы либо постараемся общаться нормально друг с другом, либо прекратим наши занятия. Я справлюсь и один. Осталась всего неделя. - Устал от недосказанности? – грустно улыбнулся я, осознавая, что эта ситуация в край меня добивает. – А что именно я недосказал? То, что действительно вляпался во все эти чувства, как в дерьмо? Что постоянно о тебе думаю? Что да, черт возьми, я в тебя влюбился и мне самому от этого тошно, потому что я знать не знаю, как себя вести в этих ситуациях?! Это ты услышать хотел, не так ли? - Дань, - Дима снова тяжело вздохнул и как-то устало посмотрел на меня, - Ты снова говоришь какую-то ерунду. - Да что ты… - Заткнись, Шевченко, - рыкнул Звягинцев, - хватит уже всех этих слов. Я не скажу, что воспылал к тебе любовью или что-то в этом роде, просто… Ты мне интересен. - Я или моя задница? – не сдержался я, с усмешкой глядя на Диму. - Мне интересно узнать какой ты, - как-то странно произнес Дима, - Понять, кем именно ты являешься. - Маньяк-убийца, неужели не видно? – фыркнул я, вновь присаживаясь на стул рядом с Димой и беря в руки учебник физики. - Ты слишком закрытый и непонятный для меня, - проигнорировав мои слова, заявил одноклассник, - Это отпугивает и притягивает одновременно. То ты забитый ботаник, то дерзкий самоуверенный наглец, то закрытый и нервный, а иногда я вижу в тебе милого и смущенного парня. Я не знаю, кто из них реальный ты. Ты практически не показываешь свои эмоции, не даешь мне себя прочитать. И только лишь там, в сети, ты был другой, не картонный, а искренний и как будто бы настоящий. Хотя каков ты настоящий я и не знаю, но очень хочу узнать. У тебя столько масок, что мне кажется, что ты сам в них путаешься. Я хочу увидеть твое лицо. - Если кажется, то перекрестись. - Шевченко, прекрати это, - ледяным тоном сказал Дима, резко поднявшись с места и встав напротив меня. Слишком близко. Лицом к лицу. - Что? Мы пришли выяснять отношения или заниматься? - Мне не нравится, как ты со мной общаешься, - спокойно заявил Дима, - Если бы кто-то другой позволил себе так со мной обращаться, я бы давно двинул в челюсть, но я почему-то сдерживаюсь. - Мне воспринимать это как комплимент? - В следующую пятницу у меня День Рождения, отмечаю в субботу, в том самом гараже, приходи в восемь, если хочешь, - как-то равнодушно выдал одноклассник, после чего скидал свои вещи в рюкзак, помахал мне рукой и ушёл. Ушёл, оставив меня одного с непонятным ощущением тревоги, страха и какой-то радости. Я, конечно же, знал о том, что ему скоро восемнадцать, но никогда бы не подумал, что он пригласит меня. Человека, который всегда был для него ничтожеством. Естественно, я знал, что пойду. Как бы не хотелось заявить, что я гордый, независимый и не собираюсь переться в его логово, сидеть с его друзьями-имбицилами и пить дешёвое пойло. Но я сам знаю, что ровно в восемь буду стоять у двери гаража, потому что по-другому никак не получится. Потому что Димины слова задевают за живое и оседают где-то в глубине меня, заставляя прислушиваться к парню и сдаваться. Сдаваться в его плен… ========== Дмитрий ========== День Рождения мы начали праздновать уже в пятницу. Если быть точнее, то желание напиться в честь моего восемнадцатилетия, плавно перетекло на день пораньше. Трубы горели, так сказать. Сразу после школы мы с пацанами, особо не совещаясь, приняли решение отметить данное событие как раз-таки в мой День Рождения и никак не позже. Этому способствовало приятное событие – утром маман подкинула несколько тысячных купюр, пуская скупую слезу и заливая о том, как я вырос и каким хорошим и умным я стал. Хотелось рассмеяться ей в лицо. Последнее время мать бесила неимоверно. Раздражало все: ее прискорбное лицо, ее непонятная любовь к отцу, которая не разрушилась даже несмотря на то, что когда-то вполне видный и сильный мужчина превратился в мерзкое жирное животное. Я все чаще стал задумываться о том, что мать либо слепа, либо глупа, раз не видит очевидных вещей и не может ради единственного человека, который ее любит, отпустить свое прошлое. Не может сделать это ради меня… Закрываю глаза и тяжело вздыхаю, вновь присосавшись к бутылке пива. Нужно успокоиться и не думать ни о чем хотя бы сегодня. Хватит этих грязных мыслей. Я люблю свою мать и мне горько думать о том, что она меня бесит, о том, что она не может уйти от этого ублюдка ради меня, о том, что она не понимает, куда мы с ней катимся. А должна ли она все это понимать? И может ли? Она запуталась и устала. Ей не выбраться без меня из этого лабиринта. А я… Я вместо того, чтобы помогать ей, еще больше тяну нас ко дну. Мы ведь с матерью договорились: я поступаю в Универ - она бросает отца. По мне, это слишком уж глупая стратегия, но, может быть, именно таким путем мама пытается сделать из меня человека. И я должен ей подыграть. Должен, как бы сложно мне ни было, потому что мама всегда была принципиальной, и она сделает то, что обещала. Но если посмотреть с другой стороны, она как будто бы специально загадала невозможное. Я и Университет? Шутка, да? Меня на бюджет и в колледж не возьмут, а тут… Считай через полгода экзамены, а у меня за месяц занятий с Шевченко мозгов вообще не прибавилось. Кстати, о Шевченко… Хлопаю себе ладонью по лицу, вспоминая, что его я тоже позвал на свой праздник для того, чтобы хоть как-то наладить отношения с ним и помириться. Ситуация между нами меня сильно напрягала. Я не привык жить в таких вот непонятках. Раньше все было куда проще – я либо враг, либо друг. А тут непонятно что. Еще и чувства Дани ко мне. Это странно. Странно, необычно и очень приятно, я бы сказал. Нет, конечно же, мне и раньше признавались в любви, девчонки на меня всегда вешались, несмотря на то, как я с ними обращался и каким бы говнюком ни был. Но здесь было другое. Шевченко… Мальчик, никогда ни в чем не нуждавшийся. Мальчик, который мог купить себе любого, кого захотел. Мальчик, у которого была лучшая одежда, лучшая жизнь и прекрасное будущее. И именно этот мальчик изливал душу в социальной сети своей знакомой, твердя о том, как безумно любит меня. Честно говоря, это очень приятно. Приятно осознавать, что Шевченко зависим от меня, что именно я заставляю его душу болеть или радоваться, именно я влияю на него и именно мои слова могут ранить его или же заставить улыбаться. Наверное, самое странное – это то чувство, которое поселилось в моей душе не так давно. Я даже не знаю, как его назвать. Это просто мысли о том, что Шевченко зависим от меня, что он в моей власти и я могу получить от него то, что хочу. Не напрямую, конечно, но путем скрытых слов и определенного подхода, которым я владею. То, что чувства Шевченко реальные, видно сразу. Я давно должен был заметить его раскрасневшиеся щеки, его ужимки и язвительность рядом со мной. Обычная защитная реакция и ничего более. И я мог бы этим воспользоваться. Мог бы поиграть с ним в любовь, тем самым получив для себя то, что мне нужно. Стоило бы мне только намекнуть - и Шевенко сам бы предложил мне занятия до конца года, сам бы выполнял мою домашку, давал списывать на контрольных. Да и не только это. Если подумать с Дани много чего можно урвать, если захотеть… Но… Это самое «но» куда сильнее. Я никогда не был человеком, который пользуется кем-то другим. Да, я мог унизить, обидеть и растоптать, но воспользоваться чувствами другого человека ради своих целей – это слишком мерзко, даже для меня. Тем более, что Шевченко – это не тот человек, который позволит мне играть с собой. Пускай он и закрытая книга для меня, но я понимаю, что этот парень куда глубже и загадочнее, чем казался мне вначале. Он вовсе не забитый ботан, не пафосный мажор, как я думал о нем раньше. Да, пускай Шевченко все та же белобрысая гадина, но он влюблен в меня, и он тянется ко мне. Почему-то приятно от этого и почему-то мне совсем не хочется рвать ту самую нить, которая нас связывает… *** Я звоню ему в субботу утром, говорю, что немножко изменились планы и прошу прийти пораньше. Шевченко долго молчит, потом интересуется, что за пакость я придумал, раз сам приглашаю его явиться пораньше в свое логово. Но все-таки приходит. Приходит ровно через полтора часа после моего звонка. Говорит о том, что я свинья, потому что не попытался даже прибрать срач в гараже после вчерашней попойки, говорит, что я выгляжу и воняю, как будто спал всю ночь с бомжами, но тем не менее, помогает мне убраться, идет со мной в магазин и покупает продукты, плюс в качестве презента мне - берет дорогой ром, который мы открываем у меня на диване в честь моего восемнадцатилетия. - Стивен Кинг, серьезно? – с недоумением и явной насмешкой спросил Шевченко, взяв со стола одну из книг. - Да, ребята подарили, - улыбнулся я, садясь на диван и разливая по стаканам купленный Даней ром. - Я не думал, что ты ушел дальше «Азбуки», - ухмыльнулся одноклассник, - Поздравляю. - Прекращай стебаться, - с обидой в голосе фыркнул я, - Не такой я и дегенерат, коим ты меня считаешь. А Кинг ахуенный, мне Вася подарил, вспомнив о том, что когда-то видел у меня «Зеленую милю». Знаешь в чем самый большой пиздец? В том, что «Зеленая миля» была моим первым открытием. И не только Кинга. Это была первая вещь, которую я спиздил из магазина. – Сам не знаю зачем говорю ему это, но явно не для того, чтобы пожаловаться на свою тяжелую жизнь. Да и для меня эта история более поучительная, чем унизительная. Это было года три назад, денег не было совсем, а после просмотра фильма, я понял, что хочу прочитать именно эту книгу. Потому что бумажные страницы дают куда больше, чем картинки из телевизора. И эта самая книга стала меня каким-то новым открытием. Открытием той самой запыленной фразы, что «цель всегда оправдывает средства». Цинично? Да. Но жизнь тоже не сахарная. - И как эти книги? - пропустив мои слова мимо ушей, спросил Данил. - Я начал с «Игры Джералда», остальные пока не читал, - пожал плечами я. - Я читал «Ловца снов», - улыбнулся Шевченко, кивнув на одну из книг, - мне нравится твой вкус. - Спасибо, - ответил я, протянув ему стакан с ромом. - Эм, наверное, мне нужно тебя поздравить? – открыто улыбнулся Даня, тем не менее смущенно смотря на меня. Такое поведение заставило улыбнуться в ответ. Все-таки он куда интереснее, чем я думал сначала. - Поздравляй, сын мой, - хмыкнул я, откинув голову назад и раскинув руки в стороны. - На самом деле я не умею говорить всякие красивые речи, желать чего-то хорошего и правильного, поэтому никогда не проси меня произносить тосты, - чуть улыбнулся Данил, теребя ворот своей рубашки, - Я, честно говоря, вообще не знал, что тебе подарить… - Ну да, у меня же все есть, - оскалился я. Знаю, глупо, но просто не смог сдержаться от шпильки в его адрес. - Я даже не буду комментировать твои слова, - фыркнул Шевченко, - Вот, держи. Надеюсь, тебе понравится, - добавил одноклассник, протягивая мне красочный длинный конверт. Внутри деньги что ли? Стало даже как-то мерзко. Понятно, что Шевченко знать не знает, о чем мечтает такой отброс как я, но дарить мне деньги – слишком унизительно. Честно говоря, вмазать ему сейчас хочется. - Спасибо, - сухо ответил я, кинув конверт рядом на кровать и наливая в свой стакан еще рома. - Даже смотреть не будешь, что там? – с обидой в голосе спросил Данил. - Ну раз ты так просишь, - ухмыльнулся я, после чего поставил стакан на стол и потянулся к конверту. Денег там не было. Была небольшая серенькая брошурка, именуемая сертификатом – пропуск в место моей мечты. - Подарочный сертификат в тату-салон? – с недоумением выдал я. – Шевченко, ты серьезно? - Я просто подумал, что тебе это понравится, - пожал плечами Данил, смотря на меня с открытой улыбкой. Я стоял как придурок и кивал в ответ, разглядывая обычную, ничем не примечательную бумажку для многих, но не для меня. Один из лучших тату-салонов в нашем городе, место, о каком я и думать раньше боялся, делая свои рисунки по подвалам знакомых мастеров. И тут какой-то белобрысый мудак, которого я никогда и за человека-то не считал, решил осуществить мою мечту. Просто так. Потому что у него есть бабло и он может себе это позволить. Или потому, что он меня любит? - Мне даже страшно спрашивать на какую он сумму, - криво улыбнулся я, засовывая сертификат в ящик стола и вновь беря в руки ром. - Вот и не спрашивай, - произнес Данил в ответ. И тишина. Я сидел и глушил ром, думая о том, почему сейчас рядом со мной находится Шевченко, а не кто-то другой и почему это молчание меня не раздражает, а наоборот успокаивает. Я могу признаться себе в том, что Шевченко мне нравится. Скорее всего, просто как человек. Он интересный. Не такой как я, не такой, как большинство из нас. Он завернул себя настоящего в какой-то кокон из обязанностей и чужих желаний, сам забывая о том, каков он настоящий. И мне почему-то хочется вытянуть наружу того самого Данила. Парня, который не носит маски, а является настоящим. И дело не в том, что Шевченко меня любит и мне не хочется разбивать его сердце и делать ему больно. Мне всегда было наплевать на чувства других людей. Просто рядом с Шевченко я и сам чувствую себя другим. Не тем отбросом, каким я являюсь на самом деле. И за это ощущение мне отчаянно хочется цепляться. - На самом деле я рад, что ты пришел, - улыбнулся я, чокнувшись своим стаканом об его. - Это ты тост сказал или факт констатировал? – поинтересовался в ответ одноклассник, слегка нахмурив брови. Все-таки красивый пацан. Брови вразлет, глаза ярко-голубые, волосы светлые, носик прямой и аккуратный и алая полоска чувственных, слегка полных губ. Аристократы не совсем так выглядят, я думаю, но что-то величественное в этом парне определенно есть. - И то, и другое, - ответил я, подвинувшись ближе. Данил, в свою очередь, вздрогнул и отодвинулся на край дивана. Я лишь усмехнулся, забавный парень, ничего не скажешь. - А где твои друзья? – спросил Данил, почему-то озираясь по сторонам. - Ты чего оглядываешься, думаешь, что они выскочат из-за угла? – хмыкнул я. - От тебя всего ожидать можно, - пожал плечами Шевченко. - Я настолько дерьмо? - Ну, если считать дерьмовым поступком тот факт, что твои друзья решили сыграть в прятки в твоем гараже, то да, есть такое дело, - холодным тоном ответил Данил, смотря куда-то мимо меня. Опять играет? Опять строит из себя непонятно кого, чтобы… А для чего? Чтобы я не увидел его настоящего, чтобы не сделал ему больно? Или потому что он сам забыл, какой он настоящий? - Шевченко, у тебя раздвоение личности? – не смог сдержаться я. – Ты то краснеешь, то бледнеешь, то дерзишь, то смущаешься. Это что значит? - Защитная реакция, - Даня в очередной раз пожал плечами, - пытаюсь держаться от тебя подальше. Хотя бы в своих мыслях. - Зачем? – с недоумением спросил я. - «Всегда и во все времена хорошие, добрые девочки от хулиганов сходили с ума», - с усмешкой на губах, сказал Данил. - Чо? - Ничо, Звягинцев, - фыркнул в ответ блондин, поднимаясь с дивана. - Уже уходишь? – насмешливо поинтересовался я, смотря на то, как Данил одергивает свою рубашку и натягивает на плечи куртку. - А ты против? – ровным голосом спросил Данил, при этом смотря на меня с какой-то надеждой. Я усмехнулся. Он явно не хотел уходить, но поддался каким-то своим принципам. Или просто-напросто боится меня. Боится, что я смеюсь над ним, боится, что сделаю ему больно. А я? Я сам не знаю, чего хочу, не знаю, что чувствую к этому мальчишке. Мне просто приятно, что он есть рядом. Приятно, что он безумно влюблен в меня. Что считает меня человеком даже несмотря на все мои недостатки. Но что я могу дать ему взамен? Ничего, кроме себя. Абсолютно. Могу лишь испортить ему жизнь и разрушить его будущее. Это я легко. Но с другой стороны, моя холодность также разрушает его. Я вижу это. И почему бы просто не поиграть? Почему бы не почувствовать любовь другого человека к себе? Мне уже давно наплевать на любовь и прочую дрянь, мне не хочется никого беречь и ни по кому скучать, но я вижу, как Шевченко увяз во мне, вижу, как он смотрит на меня. И мне кажется это забавным. Можно ведь просто быть рядом. Я буду дарить ему себя, раз он так во мне нуждается, а он будет дарить мне мысль о том, что я хоть кому-то еще нужен. Все просто, так ведь? - Иди сюда, придурок, - произнес я, резко схватив Даню за руку и развернув на себя. Тот ойкнул в ответ и неуклюже упал в мои объятья, уткнувшись носом мне в ключицу. От него приятно пахло – дорогими духами и, кажется, клубникой. Забавно. Весь такой светлый и воздушный, но в тоже время дерзкий и непонятный. Я прекрасно осознаю, что этот белый и пушистый мальчик мне глотку перегрызет, если что не так. Но мне почему-то не страшно. Не страшно заходить в этот омут. Куда страшнее думать о том, что я ломаю его. Ломаю, потому что я один, потому что мне тяжело, потому что я не знаю, что будет со мной завтра. А тут он – человек, у которого есть все, но он тянется ко мне. Это глупо и абсурдно. Это неправильно. Это изначально обречено на провал. Но мне плевать. Я просто плыву по течению. Я просто целую его… ========== Данил ========== Чувствую губы Димы на своих и мне хочется себя ущипнуть, чтобы осознать, что это все не сон, а самая настоящая реальность. Реальность, в которой тот самый парень, о котором я даже мечтать не мог, просто целует меня в своем убогом старом гараже. Поцелуй совсем не такой как во сне. Нет того ощущения глупого волшебства: у меня не подкашиваются ноги и не летают бабочки в животе. Это вовсе не значит, что мне не нравится, как меня целует Звягинцев, это значит, что я циник и не верю во всю эту чушь. Но тем не менее, ведет меня неплохо. Мурашки бегут по всему телу, и я снова отчаянно краснею, поэтому и закрываю глаза. Видеть самоуверенную улыбку Димы, которая сейчас украшает его лицо, совсем не хочется. Он целует меня напористо и резко, так, как и должен. Нежностей и розовых соплей я от него и не ждал, честно говоря. Да и нужны ли они мне? Если бы мне хотелось ванильных признаний в любви и чувства полного превосходства над партнером, то я бы выбрал кого-то другого, очередного мальчика из своего окружения или же простого дурачка, который заглядывал бы мне в рот и исполнял любое мое желание. С Димой все по-другому. Он не требует от меня чего-то, не говорит, как хочет и как должно быть, он просто делает так, как считает нужным. Не спрашивая разрешения. И мне это чертовски нравится. Нравится, что он не борется со мной за лидерство, не пытается как-то меня сломать и констатировать факт, что он сильнее. Нет. Он дает мне понять, что его власть надо мной очевидна даже в этом поцелуе. С одной стороны, это унизительно и мне хочется его укусить за губу, оттолкнуть или же прижать к стене и показать, кто из нас главнее. Но еще больше мне хочется подчиниться ему. Подчиниться его напору и сдаться в его плен. Это не означает, что я поплыл окончательно и на задних лапках буду бегать, выполняя любое его поручение. Это означает, что я доверяю Дмитрию Звягинцеву и что мне не страшно уступить ему. Дима отстранился от меня лишь тогда, когда откровенно стало не хватать воздуха. Отошел на пару шагов и внимательно посмотрел на меня. В его взгляде явно читалось ожидание. Только вот чего? Моей реакции? А важно ли было ему мое мнение? Считался ли он с ним на самом деле? - Решил сделать мне подарок? – стараясь говорить как можно холоднее и отчужденнее, поинтересовался я, вот только голос все равно дрожал. Я не мог равнодушно относиться к этому человеку и не мог прохладным тоном общаться с ним, как бы ни хотел. Я прекрасно понимаю, что для Димы мои чувства и я сам – это всего лишь игра, понимаю умом, но ничего не могу с собой поделать. Меня тянет к нему. Тянет, как мотылька на огонь. - Почему это тебе? – нахально поинтересовался Звягинцев, проведя указательным пальцем по моей щеке. – У меня День Рождения, если что, а не у тебя. Соответственно, я решил порадовать сам себя. - О, вот оно что, - уже не с скрываемой обидой в голосе, выдал я. – И как, понравилось? Честно говоря, мне было очень неприятно. Если выразиться правильнее, то даже противно. А вот у Звягинцева все было просто. Он решил меня поцеловать – поцеловал, решит трахнуть, а потом втоптать в грязь - и спокойно сделает это. Но это если я позволю. Да, уже нет смысла скрывать, что я люблю его. Люблю безумно, ломко и болезненно. Только это не значит, что я сломался и сделаю все, что он захочет. Я лучше сдохну от своей мерзкой любви, чем позволю кому-то играть со мной и управлять мной посредством моих же чувств. - Слушай, Звягинцев, - я подошел вплотную к парню и схватив его за футболку, заставил посмотреть себе прямо в глаза, - Не нужно играть с моими чувствами. Не пытайся делать то, о чем потом пожалеешь. - Пожалею? – усмехнулся Дима. – С чего бы это? Ты даже не допускаешь мысли о том, что мне могло понравиться? И что поцеловал я тебя не из-за того, что поиграться с тобой хотел, а потому что… - Почему же? Воспылал ко мне внеземной страстью? - Нет, конечно, - улыбнулся Дима, - Я уже говорил тебе… Ты интересный. И определенно мне нравишься. Я хочу разгадать тебя, понять, что ты за человек, что ты чувствуешь, о чем ты думаешь и чем ты живешь. - Для чего тебе это? – насторожился я. – Чтобы понять, каков я, а после сломать или же высмеять меня перед своими дружками? - Зачем мне это? – серьезным и холодным тоном, поинтересовался одноклассник. - Ну как же, разве не хочется похвастаться перед своими дружками, что смог уничтожить всеми ненавидимого Данила Шевченко? Ты же еще большим королем будешь в их глазах. - Ты действительно веришь в то, что говоришь? – нахмурился Звягинцев. – Я по-твоему настолько мелочная и двуличная мразь, которая будет играть чужими чувствами ради удовлетворения своих личных амбиций? Так, да? - Я… - слов не нашлось. Я действительно не знал, что думать, не знал, что говорить и как себя вести рядом с Димой. Мне было страшно. Страшно окунуться в эту бездну. В бездну чувств, которые всегда были для меня невзаимными, да и такими остаются, как я думаю. Но еще страшнее было лишиться этого. Раньше – да, но не сейчас. Не после его губ на своих губах, не после требовательных, как будто высасывающих из меня душу поцелуев. Не после того, как я прикоснулся к тому самому запретному плоду, о котором так долго мечтал. - Я думаю, что могу порадовать тебя еще раз, - улыбнулся я, подходя ближе к парню и целуя его в щеку, - Тем более, ты мне должен. Новый айфон в моем кармане так и не появился, знаешь ли. Понимаю, что слишком дерзко с моей стороны. Понимаю, что Дима может удивиться моему поведению или же обидеться. Но удержаться от этой реплики я не смог. Не смог снова сдержать себя и поступить правильно. Не смог послать его куда подальше и уйти. Я слишком слаб для этого. Но слишком силен для того, чтобы попробовать с ним. Попробовать несмотря на понимание того, что эти отношения разрушат меня. Разрушат нас обоих. - У тебя точно раздвоение личности, - хохотнул Дима, тем не менее, обнял меня за плечи, тем самым прижимая к себе плотнее. И снова поцеловал. Поцеловал так, как умел только он. Жарко. Напористо. И подчиняюще. Я опять поплыл, ощущая его язык, тщательно исследующий мой рот, чувствуя запах его духов, его горячее дыхание и его взгляд, который я сейчас ловил не в силах от него оторваться. *** Мы сидели на старом продавленном диване в гараже Димы и смотрели очередную тупую американскую комедию, которую я загрузил на своем планшете. Ну как смотрели… Я лежал на плече Димы и пялился в экран, даже не пытаясь вслушаться в реплики актеров и понять, о чем вообще фильм, а Звягинцев комментировал дурацкое поведение актеров, то и дело целуя меня в шею и широко улыбаясь. Честно говоря, меня пугало его поведение, потому что я отчаянно не понимал Диму. Не понимал его отношение ко мне, не мог осознать и принять его слова о том, что он хочет попробовать со мной. Попробовать что? Поиграть в любовь? - Шевченко, перестань так громко думать, тебе не идет, - фыркнул Дима, шутливо ткнув меня в бок. – Вот чего ты грузишься опять? - Я просто не понимаю почему все это происходит, - пожал плечами я, - Тебе всегда было наплевать на чувства людей. А тут после моего признания ты целуешь меня и… - Тебе точно запрещено думать, потому что ты несешь какой-то бред, - раздраженно сказал Дима, - Я никогда ни с кем не играю. Запомни это раз и навсегда. И на чувства других людей мне не наплевать. Я всегда делаю так, как считаю нужным. И если бы ты мне не нравился, то я бы послал тебя со твоей любовью. Да, жестоко, но это не значит, что я наплевал на твои чувства. Это значит, что я не хочу тебе врать. И легче сразу обрубить все на корню, чем давать тебе надежду. Но я тебя не послал. А это значит, что… - Как мило, я почти прослезился. - Заткнись, Шевченко, ты невыносимый говнюк, - фыркнул Дима, при этом улыбаясь, - Не мешай мне фильм смотреть. - О да, очень интеллектуальное кино, как раз для… - Моего уровня, - отмахнулся Звягинцев, - Да-да, я все знаю. - Дим… - неуверенно начал я, позвав парня. - М? – нечленораздельно выдал одноклассник, внимательно посмотрев на меня. - Расскажи мне про себя, честно говоря, я почти ничего не знаю про тебя. Ну, если не считать тот факт, что ты полнейший кретин и что вся школа выдохнет, когда тебя либо выгонят, либо же случится чудо и ты выпустишься из одиннадцатого класса. - Ты такой милый, Данечка, я прям млею весь, - с сарказмом сказал Дима, - Между прочим, у тебя обо мне самая основная информация. Больше и знать нечего. - Как хочешь, - кивнул я и театрально тяжело вздохнул, посмотрев на Диму с обидой и печалью. - Дань, неужели ты сам не знаешь, кто я такой? – без эмоций в голосе произнес Дима. – Обычная семья рабочих. Жили небогато, но хорошо. Детство у меня было счастливое, кстати. Пусть многое позволить себе не могли, но зато любили друг друга. Папа с мамой из кожи вон лезли, чтобы дать мне то, что было у других. Купили мне велосипед, один раз даже свозили на море, ходили со мной в зоопарк, в цирк. Тогда было хорошо… Хотя сейчас я понимаю, что это все ни к чему. Мне как будто бы показали конфетку, дали пососать, а потом отобрали и взамен кинули черствый кусок хлеба. Ведь сказка длилась недолго. Отец стал пить. Сначала по выходным, потом каждый вечер, потом беспробудно. Денег стало катастрофически не хватать, так как папашку на работу уже и не брал никто. Поэтому лет с четырнадцати я стал работать. Одна подработка, две, три – это все стало привычным укладом жизни. Я уже и не жаловался. Смирился. Ко всему привыкаешь, знаешь ли. А мой образ в школе – это моя защитная реакция. Я ведь не такой крутой, каким хочу казаться. У меня тоже много страхов и переживаний, много эмоций, которые я скрываю и которые выворачивают меня наизнанку. Но мне проще скрывать их. Проще быть холодным и сволочным ублюдком. Хотя я такой. Я уже стал таким. Не от хорошей жизни, конечно, но все-таки. И знаешь, я не ною, не прошу тебя меня жалеть, просто говорю, как есть. Чтобы ты не придумывал себе какого-то принца и не делал из меня революционера. Ну на плохих мальчиков часто западают такие, как ты. Только вот… - Хватит, Дим, - остановил я парня, снова положив свою голову ему на плечо и погладив его по жестким темным волосам, - Мы с тобой обязательно справимся со всем этим. Я тебе обещаю. ========== Дмитрий ========== Весь остаток вечера мы с Даней просидели у меня в гараже, смотря фильмы и болтая ни о чем. Жизни каждого из нас больше не касались, ведь ни у кого не было желания открывать свои шкафы со скелетами. По крайней мере, сейчас. Да и кто мы друг другу? Просто одноклассники или же нечто большее? Только вот что? Ничего хорошего из этой истории точно не выйдет, здесь и сомневаться не приходится. Наши так называемые отношения обречены на провал с самого начала, но жизнь - сука хитрая, и как обычно сначала дает попробовать пряник, а потом достает кнут. Усмехаюсь и снова смотрю на экран своего старенького ноутбука, читая сообщение, которое только что прислал мне Даня. Глупо, конечно, но целый день мы переписываемся друг с другом на разные темы. Я пытаюсь задеть Шевченко, а он привычно огрызается. Это заставляет меня улыбаться и чувствовать себя совершенно по-идиотски. У нас ведь с ним прям идиллия, блять. Данил 23:15 Завтра после уроков никуда не убегай. Займемся математикой, в следующую пятницу контрольная, и тебе нужно подготовиться. Димка 23:17 Эй, какая математика? ( Может лучше сексом займемся? ;) Данил 23:18 Звягинцев, не смешно. Ни разу. Твой юмор, как и знание всей школьной программы, на нуле. Димка 23:18 Но зато у меня есть ты ) Данил 23:19 Да, здесь тебе повезло. Только осталось понять, кто я для тебя - всадник апокалипсиса, или же Иисус, несущий тебе просветление. Димка 23:20 Твой юмор тоже на нуле ) Данил 23:20 А кто сказал,что я шучу? И вообще, иди спать, завтра школа, если ты не забыл. Димка 23:21 А сам-то?) Я думал, что у таких мальчиков, как ты, обязательно есть режим сна. Ну что-то типа ложусь в 9, встаю в 7 ) Данил 23:22 Спать 10 часов вредно. Мне хватает восьмичасового сна, который является самым здоровым, между прочим. Димка 23:22 Ой, ну кто бы сомневался. Ты такой нудный, ботан ) Данил 23:22 Я не буду переходить на личности и говорить какой ты, думаю, и сам все знаешь. Димка 23:23 Гадюка белобрысая ) Данил мне так и не ответил, а писать ему что-то еще я не стал. Смысл навязываться? Где меня найти, он всегда знает. Сидеть в интернете как-то резко расхотелось. Даня вскоре и вовсе вышел, а общаться с друзьями на привычные темы почему-то не было никакого желания. Странно, но беседы по типу “где бы нам напиться в выходные и какую бы телку подцепить” отошли на второй план и стали мне не особо интересными. То ли я взрослею, то ли это заслуга одного белобрысого идиота, который за столь короткое время прочно вошел в мою жизнь. Как клещ впился, если быть точнее. Улыбнувшись своим мыслям, я решил действительно пойти спать, чтобы с бодрой головой проснуться завтра. Самому за это стыдно, потому что никогда не ложился раньше двух часов ночи. А тут непонятно, что на меня нашло. Хотя понятно что, только вот признаваться в этом даже самому себе не хочется. *** Школа встретила противным звонком на урок и помятыми рожами одноклассников. Да, понедельник день тяжелый, ничего не скажешь. Правда я, как ни странно, бодр, весел и полон сил. А все потому, что вместо привычного вечера с парнями в каком-нибудь клубе, я убил весь день на общение в интернете, а после в совершенно детское время завалился спать. Такого за собой раньше и не замечал никогда. Ни одна даже самая красивая девчонка не могла заменить мне парней и алкоголь. А тут я по своей воле убил целый день на смазливого вертлявого ботаника. Куда я качусь, самому тошно. Усмехаюсь и подхожу к своей парте, попутно здороваясь с друзьями, сидящими позади. - Диман, а у меня тут вопрос на миллион, - хмыкает Макс Афанасьев - один из тех людей, кто вроде бы не друг, но за хорошего приятеля точно сойдет. - Как дожить до конца уроков? - ехидно интересуюсь я, шлепаясь на стул и доставая из рюкзака учебные принадлежности. - Об этом я подумаю позже, сейчас меня интересует нечто другое, - ехидно улыбнувшись, заявил одноклассник. - С каких это пор ты дружок нашего богатенького ботана? - В смысле? - делаю лицо кирпичом, а у самого внутри все холодеет от неприятного чувства. Нет, не от страха, но ощущения неприятные. Многие из моих друзей знают, что я бисексуал и своих предпочтений я никогда не стеснялся и особо не скрывал, осознавая, что я сам решу, с кем и как мне быть. Но одно дело, когда мой выбор - какой-то конченый придурок типа меня, и совсем другое - когда это такой парень, как Даня. Если кто-то узнает о нас с ним, то обязательно посыпятся вопросы. Мне абсолютно наплевать на насмешки одноклассников, на их ехидные замечания и прочее дерьмо. Куда страшнее, если об этом узнает кто-то из его окружения. Не думаю, что родители Шевченко будут рады тому факту, что их сын общается с таким отбросом как я. На себя мне плевать и абсолютно все равно, что они смогут со мной сделать. Но вот Даня… Почему-то совершенно не хочется сливать его жизнь в унитаз вместе с моей, только лишь из-за того, что я устал от одиночества и решил поиграть с ним в любовь. Достаю из кармана свой пошарпанный телефон и набираю сообщение Дане. Свой новый номер он дал мне вчера. Мальчик-мажор снова купил себе новомодненький айфончик, еще и стебал, что возле меня его больше не оставит. Вроде бы обидно должно быть, но я в ответ на это лишь недовольно фыркал. С правдой ведь не поспоришь. ” После уроков у меня дела, я убегу сразу, поэтому давай встретимся у меня в гараже в пять. И не подходи ко мне, пожалуйста. У нас с тобой репетиторство закончилось, могут возникнуть вопросы.” Отправляю смс и бьюсь головой об парту, вызывая недоумение на лице сидящего рядом одноклассника. Да плевать мне на него. Сейчас я отчетливо ощущаю себя дерьмом и чувство не из приятных, надо сказать. Только вот я уверен, что все делаю правильно. Я не хочу отказываться от Дани, по крайней мере, сейчас. Но и подставлять его под удар нашим частым общением тоже неправильно. Поэтому лучше сделать вид, что мы не знакомы. Как раньше. Существуем в одном мире, но в то же время не пересекаемся друг с другом. Да, возможно, с моей стороны это трусливо и глупо. Но ведь Шевченко умный мальчик, он поймет. ========== Данил ========== “После уроков у меня дела, я убегу сразу, поэтому давай встретимся у меня в гараже в пять. И не подходи ко мне, пожалуйста. У нас с тобой репетиторство закончилось, могут возникнуть вопросы”. Данная смс-ка вызвала у меня приступ злости, ярости и обиды одновременно. Отчетливо захотелось убивать. Просто подойти к Звягинцеву и помочь его самодовольной роже встретиться с партой. Но еще больше мне захотелось задать Диме лишь один вопрос: “Почему?”. Я думал что наконец-то смогу быть счастлив, что нашёл человека, которого действительно люблю и хочу беречь. А теперь что? Он предлагает делать вид, что мы не знакомы. Не разговаривать друг с другом и обжиматься вдали от посторонних глаз у него в гараже. Я не знаю, что там он себе напридумывал, но я вовсе не собирался вешаться на него и афишировать наши отношения. Я просто хотел, чтобы мой парень меня уважал, а не просил делать вид, что мы друг друга знать не знаем. После уроков я, как и просил Звягинцев, не стал подходить к нему и, полностью проигнорировав парня, направился к себе домой. На его звонки и сообщения, я тоже не отвечал. Сначала даже не хотел идти в его убогий гараж, но потом решил, что это слишком уж по-бабски вот так прятаться и обижаться. Поэтому лучше просто поговорить и выяснить всё то, что стоит между нами и что мешает нам обоим. Если мы придем к компромиссу, значит у нас получится понять друг друга и построить что-то, если же нет - значит нет смысла и пытаться. Я слишком уважаю себя и не позволю даже ему помыкать мной, ставить мне какие-то свои условия, игнорируя мое мнение. Нет, так не пойдёт. Тем более я не позволю ему принимать решения без меня и за меня. Потому что я считаю Диму дорогим для меня человеком и готов сделать для него многое, но при этом я никогда не пойду против его воли в тех вопросах, которые касаются непосредственно его интересов. Звягинцев, видимо, или полный идиот, или же беспринципный мудак, раз решил, что имеет право принимать решение за нас обоих. *** - Привет, блондинка, - просиял Димка, затянув меня в гараж и закрывая за нами дверь. - Я тут подумал, может ну эту математику, биологию и прочую фигню? Давай, может быть, будем на практике изучать биологию? Строение твоего тела, например. После этого Звягинцев хищно улыбнулся и, обняв меня за талию, притянул ещё ближе к себе, после чего начал вылизывать мою шею. Я на эти действия лишь усмехнулся, пытаясь не реагировать на те ощущения, которые дарили мне губы на моей шее. Понимаю же, что Звягинцев так на меня реагирует не потому, что безумно соскучился, а потому что хочет заставить меня не начинать разговор, который неизбежно рассорит нас друг с другом. Глупый, бессмысленный и наивный план. Всё-таки Димка неисправимый идиот. - Подожди, - прошептал я, отпихнув от себя парня. - Звягинцев, я не такой дурак, как ты, не пытайся своими слюнявыми поцелуями задобрить меня и отвести от разговора. Ты прав, что заниматься мы сегодня не будем, я просто хочу поговорить и уйду, а ты дальше можешь делать то, что хочешь. Можешь пойти со своими дружками, куда тебе угодно, пить с ними пиво и не находиться в компании человека, которого ты стесняешься. - Дань, ты неправильно понял, - вздохнул Дима, сев на диван и взяв в руки открытую бутылку пива, которое, видимо, он пил до моего прихода. - А как это все понимать? - зло усмехнулся я, нависнув над парнем. - Ты прислал мне глупую смс-ку и пошёл развлекаться со своими друзьями. Дим, я не думал, что ты настолько трус. Неужели нельзя сказать о том, что ты меня стесняешься, мне в лицо, а не писать тупые смс? Как пятиклассница, честное слово. - Нет, Дань, ты не так понял! - воскликнул Дима, резко схватив меня за руку и дернув на себя так, что я оказался прямо у него на коленях и уткнулся носом в его шею. При этом бутылку с пивом из своей второй руки Звягинцев так и не выпустил, поэтому, когда я стал вырываться, его дешевое пойло вылилось прямо на мои джинсы. - Просто прекрасно! - фыркнул я, вырвавшись из его оков и садясь рядом. - Блин, случайно, - хмыкнул Дима, при чем вины в его голосе вовсе не было слышно. - Дим, неужели так сложно не хлебать эту дрянь, когда я нахожусь рядом с тобой? Неужели прежде, чем писать мне эту обидную смс, сложно поговорить со мной и вместе принять решение о том, стоит ли нам скрывать наши отношения? Почему ты думаешь, что… - Ты издеваешься, Шевченко?! - вспылил Дима, резко вскочил с дивана и нависнув надо мной. - Я не стесняюсь тебя, понимаешь? Просто… Мои друзья стали задавать вопросы о тебе, стали интересоваться, почему мы проводим много времени вместе. Я решил, что какое-то время нам лучше не общаться в школе, потому что я не хочу портить твою жизнь. На себя мне давно плевать, а ты… Не думаю, что отношения со мной - это то о чём мечтали твои родители, поэтому я… - Самому не смешно?! - рыкнул я и теперь уже сам перебил одноклассника. - Почему ты решил, что имеешь право принимать решение за нас обоих?! Почему решил, что меня волнует мнение этих имбицилов из школы? И почему ты маскируешь твою трусость под какой-то грёбаной благородностью? Ты не обманешь меня, Звягинцев. Я знаю, что ты чёртов эгоист, поэтому просто признайся, что ты испугался. И испугался того, как твои дружки отреагируют на то, что ты тусишь с богатым зазнайкой, которого они все ненавидят. Я прав? - Ты теперь меня и трусом считаешь?! - пробасил Дима даже побогравев то ли от злости, то ли от недоумения. - А как я должен это понимать, а, Дим? - Дань, я просто… - Дима тяжело вздохнул и вновь упал рядом со мной, обняв меня и устроив свою голову у меня на плече. - Ты имеешь право на меня злиться. Я знаю, что я мудак. Но понимаешь, я… Я ведь понимаю, кто я такой, понимаю, что тебе не светит ничего рядом со мной, поэтому я и хочу оградить тебя от всего этого, хочу, чтобы ты не просрал свою жизнь из-за такого отброса, как я. - Димка, ты такой дурак, - фыркнул я, потрепав парня по волосам. - С чего ты вообще взял, что ты портишь меня? Почему решил оградить меня от наших общих проблем? Дим, ты же знаешь, что я люблю тебя. И мы вместе. Надеюсь, что вместе. Поэтому, пожалуйста, перестань принимать какие-то решения без меня и хватит называть себя отбросом. Ты можешь куда больше, чем ты думаешь. Понятно? - Всё-таки ты зануда, Шевченко, - вымученно улыбнулся парень. - Но ты, как всегда, прав. Я идиот. - Безусловно, - кивнул я с серьезным видом. - Поэтому сейчас мы будем делать тебя умнее. - Только не говори, что ты притащил учебники и мы будем заниматься, - закатил глаза Дима. - Именно так, Дмитрий, - ехидно улыбнулся я и, спихнув с себя тушу Димы, направился к брошенному у порога рюкзаку. *** Дима стойко выдержал два часа математики, после чего сказал, что у него перегрелся мозг, откинул учебник в сторону, повалил меня на диван и полез целоваться, навалившись на меня сверху. Губы Димы сводили с ума. В его поцелуях не было ни капли нежности, лишь подавляющая власть, жесткость и чувство превосходства. Он властвовал надо мной и это знали мы оба. Однако я до сих пор боролся с собой, пытаясь устоять перед этим бешеным напором и не сдаться в его плен. Дима вылизывал мой рот буквально насилуя меня своим языком, а его руки в это время беспорядочно бродили по всему моему телу. Когда наглая лапища Звягинцева накрыла бугор на моих джинсах , я все-таки нашел в себе силы оттолкнуть Диму от себя. - Что не так? - недовольно выдал он, пристально смотря на меня. - Дим, подожди, просто… Возможно, ты посчитаешь меня какой-то бабой, но… Я не хочу так быстро, Дим. Я… Хочешь честно? Я не верю в то, что у тебя со мной серьёзно, и я не хочу, чтобы мне потом было больно. Понимаешь? - Ясно, - парень как-то нахально улыбнулся и снова присосался к бутылке со своим пивом, при этом не разговаривая со мной. - Я пойду пожалуй, - произнес я, поднимаясь с дивана. Настроение тут же упало ниже плинтуса и от моей былой весёлости не осталось и следа. Я понимаю, что Дима молодой парень, и думаю, раньше секс у него происходил регулярно. Да, я далеко не девственник, но сейчас мне слишком страшно. Страшно, что я отдам своё тело и душу человеку, который просто играет со мной. По сути, я такой же дурак, как и Димка. Звягинцев останавливать меня не стал. Просто повалился на диван и закрыл глаза полностью игнорируя моё присутствие. Хотелось сорваться и накричать на него, объяснить , что именно меня тревожит и прийти вместе к какому-то общему знаменателю, как и договорились несколько часов назад. Однако Диме было совершенно наплевать на то, что я чувствовал, а я просто устал биться головой о стену. Именно поэтому я ушел, оставив Диму в полном одиночестве. Хотя, думаю, это ненадолго. Наверняка сейчас он позвонит своим дружкам, они принесут пиво и позовут каких-нибудь девушек. И Дима будет счастлив, ведь большего ему, видимо, не хочется. Я сделал глубокий вдох-выдох и пошёл прочь, ощущая, как пустота и разочарование заполняют каждую клеточку моего тела. ========== Дмитрий ========== Я ощущал себя паршивее некуда. Как будто бы всё тело зажало в какие-то невидимые тиски и мне никак из них не выбраться, сколько бы я ни пытался. Для меня всё это в новинку, от чего становится ещё сложнее. Я и раньше встречался с парнями, стараясь особо не афишировать эти отношения, но никогда прежде мне не хотелось спрятать человека от всего того дерьма, которое меня окружает. Мне нравится Шевченко. Определённо. Очень нравится. И я не боюсь признаться себе в этом. Он влияет на меня, делает меня лучше, показывает, что на самом деле я не такой потерянный, каким кажусь. И это здорово, наверное. Классно осознавать, что где-то есть человек, который до сих пор верит в тебя, в то время как ты сам вообще забыл о таком понятии как “вера”. Именно поэтому мне кажется, что у нас с Шевченко нет будущего. Вообще ничего нет. Его ждёт прекрасная жизнь: учёба в лучшем ВУЗе, карьера, отдых на море и далее по списку. Ему рядом нужен кто-то идеальный. Точно не я: со своими дешёвыми шмотками, сигаретами, синяками, вечными драками, пьяным отцом и дурой-матерью, которая до сих пор его любит. Да, я нравлюсь хорошим мальчикам и девочкам, но только как образ. Весь такой бэд-бой в татуировках, с кучей приводов в полицию и сотней врагов. Это кажется романтичным, пугающим и зачаровывающим. Но что на самом деле? Мне светит, в лучшем случае, завод, в худшем, тюрьма. Я давно уже взрослый мальчик и не верю в сказочки о том, что даже такие люди, как я могут достичь большего. Не в этой жизни. Не в этой стране. Поэтому я боюсь, понимаю, что веду себя как идиот, знаю, что трушу, но ничего не могу с собой поделать. Я начинаю привязываться к Дане. Он перестает быть для меня просто интересным смазливым мальчиком, которого можно парочку раз нагнуть у себя в гараже. Он становится чем-то большим. Именно это и пугает меня до дрожи. Я боюсь привязаться к нему не только потому, что это принесёт мне боль, а потому что я сломаю его. Я точно знаю это. Я не могу дать Шевченко то, что ему нужно, но в тоже время я не могу его отпустить. Он тянет меня к себе, заставляет каждый день открывать его с новой стороны, тем самым показывая мне, что он совсем другой. Не такой как раньше. И я вижу, что он любит меня. Искренне и чисто. Так, как умеет только он. А я - неблагодарная, тупая свинья. Вместо того, чтобы поддерживать друг друга, я постоянно упрекаю его в чём-то, при этом прячась от своих страхов. Отставляю в сторону пустую пивную бутылку и, взяв в руки мобильный телефон, уверенно нажимаю на вызов. Даня берет практически сразу же, без всех этих истерик, сбрасываний и прочего дерьма, которым сейчас грешат не только девушки, но и парни. - Я обидел тебя, прости, - слова даются с трудом, но я должен это сказать. Должен извиниться перед ним. Я не могу потерять его так рано, не могу позволить себе упустить его. Да, я прекрасно понимаю, что наши отношения обречены, но это не значит, что я не могу сейчас насладиться тем, что у нас есть. - Всё хорошо, Дмитрий, - сухо прозвучало в ответ. - Ты что-то хотел? Я сейчас занят. - Яяяя… Просто. Мне жаль, что так вышло. Я не хотел, чтобы этот вечер закончился подобным образом. Я… - Если хочешь приезжай, - всё таким же спокойным голосом прозвучало в ответ. - Что? Куда? - с недоумением выдал я, смотря на часы. После ухода Шевченко прошло около двух часов. И где он может быть, интересно? Неужели решил пригласить к себе домой? При мыслях о том, что я побываю в доме у мажорчиков, стало как-то неуютно и захотелось тут же повесить трубку. - Я сейчас у своих друзей, - пояснил Даня. - Настроение паршивое, мы решили встретиться все вместе, посмотреть какие-нибудь старые фильмы, вкусно покушать и в общем-то хорошо провести время, чтобы наутро проснуться уже в хорошем настроении, вместе позавтракать и с новыми силами начать день. И можешь не говорить, что это глупо. Я и без тебя знаю, но у меня такая традиция. - Нет, это не глупо, это мило, - улыбнулся я. - А ты хочешь, чтобы я пришёл? - А что в этом такого? - удивился блондин. - Я немного обижен на тебя, но я не хочу на этом зацикливаться. - Просто… Ты со своими друзьями и тут я… - Я не стесняюсь тебя, ведь ты мой парень, - твёрдо заявил Даня, заставив меня поморщиться. Знал же на что давить, говнюк. - Если захочешь, то приезжай, адрес скину смс, а сейчас извини , я занят. Пока, - совершенно холодным тоном добавил Даня, после чего сразу отключился. После разговора с Даней, мои мысли были растрепаны и сумбурны. С одной стороны, мне было неприятно из-за того, что Шевченко разговаривал со мной в таком тоне, но с другой стороны, я сам виноват в его безразличном отношении ко мне. Я ведь с самого начала делаю все через задницу, а он до сих пор со мной. Он любит меня. И ценит меня. И черт, это не тешит мое самолюбие, как бывало раньше. Отношение Данила ко мне делает меня лучше. СМС от Дани не заставила себя долго ждать, увидев адрес, я скривился. Самый центр города, то самое место, где квартиры стоят дороже, чем моя жизнь и жизни всех моих друзей вместе взятых. Честно говоря, ехать никуда не хотелось. Я терпеть не могу этих всех золотых детишек, ненавижу ловить презрительные взгляды, направленные в мою сторону, но в тоже время меня зовет Данил. Данил, который когда-то не струсил пойти за мной и посмотреть, как живу я. А я, как обычно, трусливое хуйло. Фыркаю и иду к тумбочке у стены. Она у меня тут нечто типа хранилища всего моего более-менее приличного барахла, которое я когда-либо себе покупал. Пусть шмотки и не из новомодных бутиков, но я тратил на них часть своей зарплаты и оставлять их дома не было никакого смысла. Батя даже старые вещи переодически спавлял за бутылку, что уж говорить о новых. Хотя новые - громко сказано, но похуй. Не в шмотках дело. Определено. И вовсе не в том, что я стою и думаю, в чем именно мне показаться перед Данилом и его друзьями. Я над своим внешним видом особо никогда не заморачивался, но сейчас почему-то хотелось выглядеть не как бомжара со свалки. И дело вовсе не в богатеньких друзьях Дани, а в том, что мне хотелось бы, чтобы ему не было стыдно за меня. В итоге, я выбрал обычный серый свитшот, черные джинсы с дырявыми коленками, засунул ноги в кеды, надел куртку и вышел из гаража, думая о том, как не блевать в компании друзей моего вроде как парня. *** Ровно через два часа, я стоял у элитной многоэтажки , ожидая, когда спустится Данил. Он почему-то лично захотел встретить меня, а не просто открыть мне дверь. Видимо хочет дать напутствие перед тем, как я предстану перед глазами этих ебаных небожителей, то есть его друзей. Пнув ногой стоящую рядом мусорку, я достал сигарету , щелкнул зажигалкой и закурил, пытаясь привести в порядок мысли и чувства. Даня вышел из подъезда буквально через пару минут. Слишком уж строго и странно посмотрел на меня, после чего открыто мне улыбнулся. Я лишь в очередной раз удивился резкой переменчивости этого парня. Наверное, никогда в своей жизни мне не удастся понять, что у него в голове. - Привет, я рад, что ты пришел, правда, - улыбнулся Данил, - давай заглянем в магазин, он за углом находится, ребята просто предложили выпить чего-нибудь за знакомство. - Я не буду распивать ваши мажорные напитки с твоими дружками, не слишком большая честь, знаешь ли, - недовольно фыркнул я, выбрасывая в мусорное ведро сигарету и тут же доставая новую. - Дима, перестань, - нахмурился Данил, - я могу купить то, что ты хочешь или же ты вовсе можешь не пить, если нет желания, но пожалуйста, относись с уважением к дорогим мне людям. - О как, - хмыкнул я, - моих друзей ты называешь отбросами, а перед твоими я должен какать радугой. Как мило. - Если хочешь, можешь уйти, - бесцветным голосом выдал Данил, после чего резко перешел на шаг и направился в сторону магазина, больше ничего мне не сказав. Грязно выругнувшись, я выбросил в мусорное ведро едва скуренную сигарету и, вместо того, чтобы свалить домой, пошел вслед за ним. *** - Ребят, знакомьтесь, это мой Дима, это Нина и Игорь, - представил нас Даня, как только мы зашли в квартиру, ребята поочередно протянули мне руки, которые я пожал на автомате, немного зависнув на фразе блондина. “Мой Дима” - вот так вот просто. - Приятно познакомиться, Дан нам все уши о тебе прожужжал, наконец-то теперь мы увидели, что ты реально существуешь, а не плод его больного воображения, - улыбнулась невысокая рыжеволосая девушка, в которой я тут же узнал ту девчонку из Интернета, которой Даня рассказывал о любви ко мне. - Скидывайте куртки и пойдемте в комнату, я как раз фильм загрузил, - подал голос высокий шатен спортивного телосложения. По этим ребятам было видно, что они не из бедных семей. Одетые с иголочки, с мажорными стрижками, да и квартирка одна чего стоит. Но от них не несло пафосом и самолюбованием, которого я ожидал. И насмешливых взглядов в свой адрес я тоже не заметил. Возможно не все богатенькие дочки и сыночки такие говнюки, как я думал раньше. Даня ведь нормальный, более того, он со мной и не стесняется позвать меня к своим друзьям, в то время, как я веду себя как телка, истерю и боюсь им не понравиться. Еще раз повторюсь, чтобы все запомнили наверняка: Дмитрий Звягинцев трусливое хуйло, которому не мешало бы уже расслабиться и постараться все не испортить хотя бы сегодня. - Дан, ты вино купил? - поиграв бровями, поинтересовалась Нина, - давайте выпьем по бокальчику за знакомство и займёмся чем-нибудь приятным. - Это очень двусмысленно звучит, когда в этой квартире находишься ты и еще трое парней, - хохотнул Игорь, вырвав из рук Дани пакет и заглядывая в него. - Двое из них геи, а с тобой я как-нибудь разберусь, - фыркнула девушка, показав шатену средний палец. - Дима бисексуал, - зачем-то сказал Даня, при этом как-то настороженно посмотрев на меня. - Но он твой бисексуал, - парировала рыжая, - и вообще, Дима, почему молчишь? Язык проглотил или мы настолько дебилы, что ты хочешь не поговорить, а сбежать? - Да все нормально, - кое-как выдавив из себя улыбку, ответил я, - просто чувствую себя немного не в своей тарелке среди незнакомых людей. - Да? - удивилась Нина. - А по тебе и не скажешь. - Нин, отвали от парня, - встрял Игорь, - пойдемте выпьем и всем сразу станет легче. - Алкоголик! - фыркнул Даня, после чего схватил меня за руку и потащил в комнату, ребята пошли вслед за нами. - Выпьем за знакомство, - сказал Игорь, разлив вино по бокалам, - надеюсь, что приятное для нас всех. - Ой, да насрать на нас, - отмахнулась Нина, - главное, чтобы Дане приятно было. - Нина, не беси, - прорычал блондин, при этом забавно так покраснел. Я лишь улыбнулся смотря на всю картину. Ребята мне нравились, не скажу, что прям очень, но я чувствовал себя вполне уютно рядом с ними, не боясь сказать что-то не то или как-то не так себя повести. Да и Данил дал мне четко понять, что он не стыдится меня и, что я нравлюсь ему таким, каков я есть. Поэтому нет смысла ломать то, что мы пытаемся построить из-за моих глупых страхов и принципов. Все же среди нас Даня куда умнее, не зря же ботан. - Знаешь, а ты не такой, каким я тебя представляла раньше, - подала голос Нина, задумчиво смотря на меня. - Думала, что я чертовски дерзкий и горячий? - усмехнулся я. - Не оправдал твоих ожиданий? - Наоборот. - Нина, вот не начинай, - закатил глаза Даня, осушая свой бокал до дна. Ну нифига ж себе, даже я не способен выхлебать это дерьмище, то есть вино, залпом, а этот запросто. Вот тебе и ботан. - Да я не о том, - отмахнулась девушка, - твою сексуальность пусть кое-кто блондинистый оценивает, я о том, что ты другой. Думала, что ты более пафосный и дерзкий, этакий мальчик “смотрите, какой я ахуенный”, а ты вроде попроще и разговаривать адекватно можешь. Это радует. - Я о вас то же самое думал, - честно признался я, - так что мы квиты. *** В общем-то вечер прошел довольно неплохо. Мы выпили бутылку вина, немного пообщались, после чего Нина набрала из кухни кучу вкусняшек и, уместившись на большом диване в гостиной, мы смотрели какую-то забавную комедию, после чего поужинали и решили ложиться спать. Вообще, я собирался уехать, но убийственный взгляд Данила, отчетливо дал мне понять, что этого делать не стоит. - Ты еще не думал воспользоваться моим подарком? - поинтересовался Данил. Мы сидели на кровати в выделенной нам комнате и разговаривали ни о чем. Вернее, сидел я, а Данил развалился на кровати, при этом устроив свою голову у меня на коленях. - Я пока не знаю, что хочу набить, - пожал плечами я, - у меня более десяти татуировок, первые партаки я делал в 15 лет, потому что хотелось, и не знаю, чем их перебить теперь, остальные делал уже осознанно. И сейчас думаю о том, что хочу что-то стоящее и, чтобы это напоминало мне о тебе. - Ой, Дим, Давай, без этого пафоса, - фыркнул Даня, - бей, что хочется именно тебе, я тут ни при чем, можешь хоть пачку сигарет набить. - А член можно? - хмыкнул я, потрепав блондина по голове. - Да, у тебя на лбу он будет божественно смотреться, - улыбнулся Данил. - Сучка блондинистая, - выдохнул я, после чего опрокинул Даню на диван и полез целоваться. Он сопротивляться не стал , лишь как-то сдавленно ойкнул, после чего обнял меня за шею, тем самым притянув еще ближе к себе и позволяя делать с ним все, что я хочу. Я хотел многого, но знал, что сейчас грани переходить не стоит. Даня снова оттолкнет меня, потому что боится довериться мне окончательно, боится быть обманутым. А я… Я не знаю, не так уж он и не прав, не знаю, что будет с нами дальше, но определенно не хочу терять его. Никогда. Комментарий к Дмитрий Осталось всего три главы :3 Так что наберитесь терпения и накидайтесь валидолом ) ========== Данил ========== Начав встречаться с Димой, я понял, что идеальных отношений не бывает. Они, конечно, может и есть, но только в сопливых женских романах, где мужчины носят барышень на руках, купая их в любви и заботе, а те в свою очередь становятся идеальными для своих избранников, после чего все живут долго и счастливо в мире и согласии. В реальной жизни такого не будет. Идеальных отношений не бывает, как и идеальных людей. Всегда рука об руку вместе с отношениями будут ссоры, обиды, недопонимания, ревность и злость. Потому что люди не безгрешны, у каждого свои тараканы в голове, свои слабости и пороки. И если ты можешь принять человека таким, каков он есть, не хватаясь за его переделку, не пиля его постоянно, не прося избавиться от плохих привычек, а просто принимая все это, то что-то может получиться. В любых отношениях важно находить точку соприкосновения, важно понимать и чувствовать своего партнера, важно доверять ему. Ведь без доверия никуда не уедешь. Лишь тогда он сам захочет меняться ради тебя, сам осознает, где он не прав, что нужно изменить, чтобы и вам, а не ему одному, было комфортно. Вот в чем секрет успеха. А самое сладкое - это будет ваша общая победа. Не его. Не твоя. А ваша. У нас с Димой до побед было далеко, до взаимопонимания тоже. Мы постоянно топтались на одном месте, в большинстве случаев из-за Диминой упертости, глупости и страхов. Не скажу, что я идеально веду себя в этих отношениях, но я хотя бы пытаюсь понять его, помочь ему и войти в его положение. Я терплю дерьмовое Димино настроение, его драки, попойки и нежелание становиться кем-то другим. Я знаю, что он совсем не такой, каким кажется. Знаю, что за всей этой мишурой крутости и брутальности есть совсем другой Дима Звягинцев, которому нравится валяться со мной в кровати, разговаривая ни о чем, нравится гулять по заброшенным паркам в самых дальних концах города и украдкой целоваться, нравится выбираться на посиделки с моими друзьями, ездить за город к Нининой бабушке. Нравится быть со мной. И я не сомневаюсь в нем, потому что люблю. Всего без остатка. Такого вот неидеального. Я знаю, что Дима - не парень моей мечты. Знаю, что мне нужен кто-то другой, тот, кто будет уважать меня и оберегать, тот, кто сможет дать мне многое и не будет мне ни в чем отказывать, тот, кто будет принимать решения вместе со мной, а не за меня. Знаю, что рядом должен быть кто-то из моего круга, такой же, как я, потому что пропасть между нами с Димой довольно значимая. Но для меня это не имеет никакого значения. Куда важнее этот совсем не идеальный парень, с темными, вечно встрепанными волосами, бездонными глазами и губами, которые как будто бы из меня душу вытягивают, стоит только моим губам соприкоснуться с ними. Я люблю в нем все и не вижу смысла скрывать этого. Каждую татуировку. Каждый синяк на теле. Каждый шрам, оставшийся после его нескончаемых драк. Люблю его привычку курить, потому что несмотря на мерзкий запах и вред здоровью, Димке это действительно идет. Люблю его громкий смех и пошлые шуточки, которыми он постоянно вгоняет меня в краску. Я просто люблю его. И от этого страшно. Никогда раньше я не чувствовал к кому-то того, что я чувствую к Диме. Иногда мне кажется, что я не смогу без него, поэтому мне страшно думать о том, что будет, если мы поругаемся и он окончательно уйдет. Или я уйду. Не важно насколько сильно я утонул в нем, но я всегда знаю, что если будет что-то, что окончательно добьет меня, то я оставлю его первым. И дело не в том, смогу я простить его или нет. Просто нет ничего хуже, чем пытаться реанимировать то, что уже один раз растоптали. Но это всего лишь рассуждения. Я не знаю, как будет на самом деле. Не знаю, кем я дальше буду без него. Да, я мыслю, как восьмиклассница, но так оно и есть. Я не вижу себя без Димы. Только с ним и со своими друзьями я настоящий. Мне не нужно прятаться за масками, не нужно кому-то что-то доказывать, не нужно стремиться быть лучше и умнее других. Я смеюсь над тупыми комедиями вместе с Димой, пропадаю вечерами в его старом гараже, слушая его глупости о нашем первом разе, которого до сих пор не было, но который мне обязательно запомнится, потому что Звягинцев - бог секса. Я в этом и не сомневаюсь, честно говоря, да и наградила его мать Природа нехило, голого Диму увидеть мне уже довелось, а вот проверить его слова - нет. И дело не в том, что я боюсь быть брошенным сразу после секса, не в том, что боюсь разочароваться в нем или разочаровать его - это все глупости. Я просто боюсь. Боюсь, что для Димы наши отношения - это ерунда, что-то приятное и ни к чему не обязывающее, просто обнимашки с богатым мальчиком - будет что рассказать потом своим дружкам за бутылкой пива. Да-да, меня иногда посещают такие мысли и мне стыдно за них, но я не вижу от Димы той отдачи, которая может быть при реальных чувствах. Мне кажется, что я для него как и все остальные - лишь пособие от скуки, не более того. Ни разу за все время, что мы встречаемся, я не услышал ни одного признания в любви, ни одного ласкового слова в свой адрес, помимо издевательского “принцесска” или пошлого “детка”. Да, я не девушка и не прошу букеты роз, завтрак в постель и каждодневных признаний в любви, но я тоже человек и мне хочется знать, что я ему нужен, хочется понимать, что не я один погряз в этих отношениях, что он чувствует то же самое, что я. Однако пока в ответ лишь глухая стена из Диминых смешков, обжиманий меня по углам, его вечных наездов на меня и прочего дерьма, с которым не разделим Звягинцев. И я сейчас не жалуюсь. Вовсе нет. Я ведь до сих пор считаю, что идеальных отношений не бывает. И наши с Димой не исключения. Но я верю в нас, а в него в особенности. Именно поэтому мы будем отмечать Новый Год вместе. И именно в эту ночь я решусь на нечто большее, чем просто страхи и сомнения. Да, глупо, что я столько тянул, снова напоминаю себе сопливую восьмиклассницу, но мне кажется, что секс с Димой - это большее, чем просто секс, по крайней мере, для меня. И мне хочется сделать эту ночь особенной. Подарить ему себя полностью. Без остатка. Быть с ним вместе. Единым целым. Естественно ванную наполнять шампанским я не собирался и розами пол устилать тоже, но родители уехали в Швецию на Новогодние праздники, а я позвал Диму отмечать Новый Год у себя, осознавая, что это будет самый лучший праздник в моей жизни. Праздник с человеком, с которым я бы хотел провести всю свою жизнь, как бы сопливо это ни звучало. Возможно я и романтичный мелкий придурок, но мне хочется быть таким рядом с ним, потому что только Дима заставляет меня чувствовать себя живым, только он может удивлять меня, злить и смешить одновременно. Никто больше. Кстати говоря, Звягинцев все-таки сделал себе татуировку. Как раз перед Новым Годом. Позвонил мне, позвал к себе в гараж, заявив, что у него для меня сюрприз. Посмотрев на этот сюрприз я разговаривать не мог минуты две. Может быть, я и дурак, но никогда бы не подумал, что такой парень, как Дмитрий Звягинцев набьет себе под правым ребром синего кита в космосе, который занимал большую часть его живота. Кит в космосе! Синий. Кит. В космосе. Под ребром у Димы Звягинцева, у брутального парня, у грозы района, у мечты всех глупеньких девчонок. У Димы Звягинцева, который лишь одним своим видом заставляет учителей вздрагивать и отворачиваться, у Димы Звягинцева, с которым в полицейском участке уже здороваются, у Димы Звягинцева, который в начале декабря разбил окно в учительской, а потом сказал, что баскетбольный мяч, который он держал в руке, просто ветром сдуло прямо в окно, а он так, мимо проходил. В общем, думаю, степень моего удивления всем понятна. Но дело даже не в самом ките. Черт с ним, мне даже понравилось. Необычно. Заставляет думать о чем-то волшебном, о космосе, в котором есть все: от синих китов до розовых единорогов. Однако самое интересное не в рисунке, а в том о чем он. Дима сказал, что данный эскиз он выбрал для меня. Видите ли, он долго придумывал, что ему набить, а потом его осенило (космос по голове ударил). Как выяснилось, Звягинцев с самого детства фанатеет от китов, они ассоциируются у него со свободой, бесконечностью, силой и величием. Решившись на такой эскиз, Дима в первую очередь ассоциировал с этим синим китом себя самого, вернее того, кем он бы хотел быть: сильное и независимое существо, которое может свободно бороздить водные просторы, а потом как будто бы взлететь над этой самой водой, лишь для него одного с известной, но не менее важной целью, а вот космос для Звягинцева - я (если верить Диме, конечно же) - бесконечный, красивый и загадочный. После данного признания, я впал в ступор, совершенно не зная, как на это реагировать. Я ожидал, что на теле Димы появится что-то жесткое и брутальное, как и все остальные его татуировки. А тут… Конечно же, я рассмеялся. Может и не красиво, тем более, что рисунок мне понравился, просто никак не ожидал я такого поворота событий, отсюда и смех. Димка обиделся, хотя и пытался не подать виду. Нахохлился весь, одернул свой свитер и сказал, что ему нравится, а на мое мнение ему насрать. На данную реплику уже постарался не обидеться я. Дальше разговор как-то не клеился и я ушел, пообещав прийти к нему на днях. *** Только вот “на днях” наступило лишь тридцать первого декабря. И Дима пришел ко мне сам. С бутылкой шампанского, шоколадкой и книжкой Ницше. Я ухмыльнулся и поинтересовался почему же именно великий и ужасный Фридрих, на что получил в ответ, что его я явно не читал, потому что мысли Ницше и мои - вещи абсолютно противоположные. Комментировать Димины слова я не стал, пусть купается в этом своем мнении, в любом случае мне приятно, что Дима напрягся и затащил свою задницу в книжный магазин, а не зашел в секс-шоп и не прикупил мне дилдо или еще какую-нибудь хрень, он может, я не сомневаюсь. В ответ я подарил Диме телефон, не айфон конечно, потому что знал, что такой подарок мой парень воспримет явно в штыки, но не плохой такой смартфон, который Звягинцев даже не открыл, а закинул на полку, после чего тут же полез ко мне целоваться. Я на такое холодное отношение к своему подарку не обиделся, потому что губы и руки Димы тут же отбивают желание хотя бы минуту дуться на него. - Ты бы хотя бы разделся, - в перерывах между поцелуями, выдохнул я, пытаясь стянуть с парня куртку. - Вот так сразу? - ухмыльнулся тот в ответ, скидывая с плеч куртку, на ходу разуваясь и таща меня в комнату, при этом ни разу от меня не отлипнув. Признаюсь, что было страшно. Я до сих пор сомневался в нас, сомневался в нем, сомневался в том, что наши отношения - это не фикция, а что-то настоящее, то, что будет с нами и в дальнейшем. Только вот Дима ни в чем и никогда не сомневается. Его бы уверенность в себе в тех моментах, когда нужно совершать обдуманные поступки, - и цены бы ему не было. Дима целовался напористо и грубо, так как и всегда. С того момента, как мы встречаемся он никогда не был нежен со мной, были только животные поцелуи, укусы и пошлые облизывания моего лица, от которых я, чего уж скрывать, млел. Я знал, что и секс со Звягинцевым не будет чем-то нежным и воздушным, не удивлюсь, если на утро я вообще с кровати себя поднять не смогу, но это именно то, чего я хочу. Это именно тот человек, которому в постели я готов отдать первенство, тот, которому я готов отдать себя. - Неужели я был хорошим мальчиком раз Дедушка Мороз подкинул мне подарочек в виде не сопротивляющегося тебя? - усмехнулся Димка, грубо лапая меня за пятую точку и одновременно с этим покусывая и вылизываю мою шею. А я даже связно говорить не мог, потому что лишь одни его прикосновения ко мне делали меня похожим на желе, потому что это были его руки, его губы и его язык. Того самого человека, о котором я мечтал и которого я любил. - Ты меня настораживаешь, - уже совершенно серьезным голосом выдал Дима, отлипнув от меня и с недоумением смотря мне в глаза. - Я хочу, - едва слышно прошептал я и сам потянулся за поцелуем, - Я подумал, что действительно веду себя глупо. И я хочу… - Что ты хочешь? - Дима хитро улыбнулся и вновь отодвинулся от меня. Я тяжело вздохнул и с раздражением посмотрел на него. Эта игра в кошки-мышки начала меня утомлять. Он ведь прекрасно знал, о чем именно я говорю, но при этом делал вид, что даже не осознает о чем речь. В этом весь Звягинцев - хитрая наглая зараза. - Я хочу тебя… - на грани слышимости прошептал я, но именно эти слова и послужили отправной точкой. Дима прорычал в ответ что-то неразборчивое и резко швырнул меня на стоявшую позади кровать, я даже ойкнуть не успел, как губы Звягинцева вновь накрыли мои, сминая их в неистово грубом, но при этом не менее страстном поцелуе. - Я думал, что у меня член быстрее отсохнет, чем ты решишься, - усмехнулся Дима, перемещая свои губы на мою шею, при этом его руки быстро и цепко мяли все до чего смогли дотянуться, но больше всего тянулись они, конечно же, к моей заднице. Тяну Диму за волосы на себя и сам целую его, не так напористо, но жарко и страстно, пытаясь передать все то, что чувствую к нему. Мне хочется слиться с ним воедино, хочется стать одним целым с этим человеком и слушать, как бьется в груди наше общее сердце. Ведь именно Дима заставил меня чувствовать все то, что есть сейчас, только он заставил меня открыться и показать себя настоящего, только он смог по-настоящему влюбить меня в себя. Влюбить настолько, что без него мне даже дышать больно. - Я люблю тебя, - шепчу ему в самые губы в перерывах между поцелуями. Дима не отвечает, просто улыбается и приподнимает меня на кровати, стягивая с меня ненавистную сейчас черную футболку. Его свитер летит на пол вслед за ней. Я молча глотаю обиду от полного игнорирования моих слов и улыбаюсь Диме в ответ, после чего тяну его за руку и подминаю под себя, меняя нас местами. Да, мне страшно, да я сомневаюсь во всем, а особенно в этом нахальном парне, который сейчас пошло улыбается и снова тянет меня на себя, целуя. - Я не взял презервативы и смазку, - хмыкнул парень, кусая меня в шею, - даже не думал, что ты разродишься. - У меня тоже нет, - тоскливо выдал я, осознавая, что облажался. Мозги себе прочистил, а о нужных вещах подумать не успел. - Ахуенно, - хохотнул Димка, одной рукой оглаживая мою спину, а другой не забывая лапать меня за задницу, - воспользуемся пакетом и растительным маслом? - Иди в задницу, - фыркнул я, чмокнув его в нос. - Я бы с радостью, но увы, - хмыкнул парень, раскинув руки в стороны, после чего громко рассмеялся. Решив, что мои косяки - это не повод терять решительность и контроль я все-таки собрался с духом, принимаясь за хоть какие-то действия. - Подожди, я хочу сделать тебе приятно, - шепнул я, начав вылизывать его шею и постепенно опускаясь все ниже и ниже. Звягинцев на это отреагировал протяжным “О” и рукой, которая цепко схватила меня за волосы и отпускать не собиралась, желая явно контролировать все передвижения моей головы. Я набирался смелости с каждой секундой, с каждым кусочком его тела по которому проходился мой язык, я чувствовал себя смелее и смелее. Мне действительно хотелось доставить удовольствие этому человеку, хотелось, чтобы ему было хорошо со мной, чтобы он знал, что я не хуже всех тех, кто был с ним когда-то. Нет, не так. Я хочу, чтобы он даже думать не хотел о тех, кто был раньше, потому что сейчас есть только я. Я опустился все ниже и коснулся влажными поцелуями его твердого натренированного живота. Не шесть кубиков, конечно же, но спортивное тело Димы мне хочется вылизать полностью, не пропустив ни одного кусочка. Когда мой язык накрыл его пупок, кругообразными движениями вылизывая его, Дима издал гортанный стон, который придал мне еще большей смелости. Я сделал глубокий вдох-выдох, как будто бы решаясь на что-то большее, чем просто минет для парня, которого я люблю, как будто бы вот сейчас та самая грань, переступив которую я не вернусь назад, не буду прежним. Осторожно стягиваю с совершенно не сопротивляющегося Димы джинсы, а с ними и трусы, только после чего осознаю, что у него не хило так кое-что стоит. И это “кое-что” явно не поместится мне в рот. От слова “совсем”. Стараясь ни о чем не думать, я начал водить языком по его члену, облизывать головку и слегка погружать ее себе в рот. Пальцы, державшие меня за волосы, мигом ожили, захват стал жестче и сейчас я отчетливо осознал, что меня будут не просто иметь в рот, а именно трахать, причем изощренно и грубо. Я принялся сосать интенсивнее, пытаясь взять член Димы, как можно глубже. Но его мое “пытался” волновало мало. Он моментально схватил меня за затылок и начал насаживать на свой член резкими рваными толчками. Ни у одного моего парня до Димы, таких размеров не было, да и минеты я делал не часто, поэтому из глаз полились слезы, а сам я начал задыхаться. Однако Звягинцева это нифига не трогало, движения были резкими и жесткими, а я держался лишь на стонах Димы и на его непонятных словах, едва различимых, среди которых я отчетливо уловил: “Блять, Даня” и “моя детка”. После нескольких минут таких движений, Димка гортанно застонал и я почувствовал солоноватый привкус спермы. Звягинцев без предупреждения слил мне в рот. И я не знал, как себя чувствовать после этого. Вот серьезно. Димка потрепал меня по голове, сказал, что я ахуенный, после чего пошел к окну курить, даже не поинтересовавшись, как я себя чувствую и не нужна ли мне помощь в таком деликатном деле, как стояк. Кое-как поднявшись с постели, я пошел в ванную, ополоснул лицо холодной водой, после чего резкими сухими движениями довел себя до разрядки, обтерся и, вновь ополоснув лицо, вышел из ванной. На душе было как-то непонятно и муторно. Не так я представлял сегодняшнюю ночь. Совсем не так. Когда я вернулся в комнату и улегся в постель, Димка до сих пор курил. Не знаю какую по счету, но в комнате повис тяжелый горький привкус сигарет. Мне почему-то показалось, что этот запах схож с моими теперешними чувствами. - Дань, я тут сказать тебе хотел… серьезным и каким-то потухшим голосом произнес Дима, выкинув свою сигарету и вновь вернувшись в кровать. - Что-то случилось? - тут же напрягся я, думая о том, что мои страхи и сомнения все-таки были верными. - Ну… скоро ведь выпускной и я вообще не ебу, что будет дальше, - устало выдохнул Звягинцев, обнимая меня и утыкаясь носом мне в шею. - Опять ты все портишь? - фыркнул я, легонько хлопнув парня ладонью по голове. - Дим, все у нас будет нормально. Я поступаю в Москву, скорее всего, думаю, что сумею убедить родителей в том, что и в России могут дать нормальное образование, ты можешь поступить со мной, если захочешь. В какой-нибудь колледж или Институт, я тебя подтяну до ЕГЭ и сдашь ты все на отлично, ты у меня не такой тупой, каким пытаешься казаться. - Я ухожу в армию сразу после выпускного, - выдал Дима, при этом отодвинулся от меня и сел. Я в ответ на это вздрогнул и закрыл глаза. Началось. Очередной бред, который Звягинцев сам для себя придумал и теперь пытается воплотить в жизнь. Я боялся того, что он бросит меня, потому что наиграется, но беда пришла оттуда, откуда не ждали. - Дим, какая армия? - обреченно поинтересовался я, пододвигаясь к парню и обнимая его за плечи. - Если ты не веришь в то, что сможешь поступить, то это глупости, потому что… - Мне уже восемнадцать, Дань! - как-то зло произнес Дима. - Меня загребут сразу же, как только я окончу эту ебучую школу. - Бред, - как можно мягче ответил я, - Есть ведь отсрочка и, если ты поступишь, то тебе дадут отучиться. - Если поступлю - вот именно, - насмешливо ответил Дима, скидывая с плеч мои руки и, начав одеваться, - я Я что-то слабо в это верю. - Да почему, Дим?! Ты способный, а я помогу тебе, и в Москву ты спокойно поступишь, там не гении учатся, в самом деле. А в какой-нибудь колледж на бюджет поступить еще проще. Я не вижу больших проблем, а перспектив куча. Родители снимут мне квартиру, ты переедешь ко мне и будем жить вместе, а там закончишь учиться и можешь идти в армию, разве не логично? - Нихуя не логично, Даня! - вспылил Дима, вскакивая с дивана и натягивая джинсы. - Ты меня вообще спросил, хочу ли я в твою Москву? А своих предков спросил о том, что не против ли они, если ты со своим ебарем жить будешь? Нахер мне твои подачки не нужны понятно?! И твои уроки мне не нужны точно. Я не настолько тупой и сам могу подготовиться к этим гребаным экзаменам. Только вот после школы я не хочу никуда поступать. Мне это нахуй не сдалось. Я не вижу смысла тратить свою жизнь на какую-то гребаную шарагу, в которой не получу ровным счетом ничего. - А в армию тебе зачем? Хочешь стать настоящим мужчиной? - холодно поинтересовался я, падая обратно на кровать и закрывая глаза. Сейчас я как никогда раньше ощущал обреченность и пустоту. Мы с Димой часто ссоримся, но именно сейчас перед моими глазами четко всплывает картина, как скорый поезд под названием “Дима+Даня” врезается в стену под названием “Димины заебы” и взрывается к чертям собачьим! - Хочу отдохнуть ото всех, привести мысли в порядок, понять, кто я и что я, - спокойно ответил парень, выходя из комнаты. Я сделал глубокий вдох-выдох, завернулся в одеяло и пошел следом. - И от меня тоже? - осторожно поинтересовался я. - Пришел, трахнул, а потом выдал новость о том, что собираешься в армию. Как-то не очень красиво, тебе не кажется? - Ото всех, - спокойно ответил Дима, зашнуровывая ботинки и даже не смотря на меня, при этом остальную часть фразы он умело проигнорировал. Мне хотелось ударить его, хотелось вцепиться ему в лицо и кричать о том, что нормальные люди так не поступают. А еще хотелось плакать и просить его выслушать меня. Хотелось сесть на кухню, пить чай и долго разговаривать. Разговаривать о его планах на жизнь, о том, чего он хочет добиться, о том, что он ждет от этой жизни, о том, что он видит во мне и в наших отношениях в целом. Но этого не было и никогда не будет. Не тот Звягинцев человек. Ему проще вылить всю грязь целиком, принять решение единолично, а потом сделать виноватым, кого угодно, но не себя. - Если ты уйдешь в армию после школы, то я не вернусь к тебе, - слова давались с трудом, но я должен был это сказать, потому что я не мог его потерять так быстро и так глупо, - И дело не в том, что я не дождусь тебя, Дим. Просто ты снова что-то вбил себе в голову и решил добиться этого. Любой ценой. Тебе наплевать на то, что думаю я, ты даже не удосужился со мной посоветоваться. Меня это не устраивает. Если уж мы вместе, то любые решения должны принимать сообща, понимаешь? Я не против того, чтобы ты сходил в армию, я за то, чтобы ты поинтересовался, а согласен ли я. - О, понятно, - Дима как-то зло усмехнулся и закатил глаза, после чего насмешливо посмотрел на меня и добавил: - В таком случае, нам нужно расстаться сейчас. Я мужчина и я не хочу, чтобы отношения с парнем превратили меня в сопливую бабу, которую ты старательно пытаешься из меня вылепить. Всего хорошего, Даня, с Новым Годом! - после этого он отвесил мне шутливый поклон, быстро оделся и вышел из квартиры, оставив меня в оглушительной тишине. ========== Дмитрий ========== Мне казалось, что я увяз в какой-то мерзкой каше под названием “моя дерьмовая жизнь”. И с каждым днём я опускался всё глубже и глубже. Если раньше я хотя бы примерно представлял, куда именно я плыву, то сейчас всё было хуже некуда. А самое страшное, что вслед за собой я тащил его, Данилу Шевченко. Человека, который за столь короткое время стал мне безумно дорог, человека, которого я так нелепо потерял. Знаю, что я дурак и идиот, но понимаю, что поступил правильно. Я не должен был тащить его вниз, не должен был рушить его планы и мечты, не должен был вставать между ним и той шикарной жизнью, которая ждала его без меня. Какая к черту Москва, если сам Даня и его родители хотели, чтобы он учился в Лондоне?! Я не раз об этом слышал. И теперь он так просто решил забить на свои планы и поступить в Москву лишь потому, что такой кретин как я о Лондоне и мечтать не может? Для меня и Москва - слишком уж самонадеянно. Однако я боюсь, что если бы я не поступил в столицу, то Даня бы остался тут, со мной, забив на свои планы и мечты. Глупый, наивный мальчишка. Именно поэтому я и разрушил всё сейчас. Разрушил, потому что не смог бы сделать так, как хочет он, не смог бы стать тем, кем должен быть. Мне наплевать на универ и прочее дерьмо, я хотел поступить туда только ради матери, но теперь и эта цель сдохла в страшных муках. Какого чёрта вообще?! Какого чёрта я должен идти на поводу у кого-то и делать то, что мне абсолютно не нужно?! Да, я люблю маму, люблю больше жизни. Но я устал. Устал быть лишь какой-то целью для неё, устал быть спусковым крючком. Иногда мне кажется, что она не собирается уходить от отца, именно поэтому и поставила мне такой ультиматум. Она как будто бы знала мой потолок и специально играла на этом. Честно говоря, я запутался и вообще ничего не понимаю. Я не знаю, что мне делать дальше. Не знаю, куда двигаться и о чем мечтать. Я всегда был мальчиком без будущего. Я никогда не знал, что такое настоящая семья, что такое любовь, дружба и поддержка. Я рос в той среде, где помощь и поддержка воспринимаются как жалость и слабость, где хорошее отношение человека к тебе означает какой-то подвох. Я привык к этому. Привык быть злым, недоверчивым, эгоистичным и циничным. Я не думал ни о ком, потому что всем было плевать на меня. Иногда мне казалось, что даже мать не так уж и любит меня, как говорит. Если бы любила, то давно бы дала мне лучшую жизнь. Жизнь без ублюдка, которого я называл своим отцом. У меня ничего нет и никогда не было раньше. Я смирился с этим, поэтому безрадостное будущее не было для меня чем-то ужасным, я ждал его как должное и знал, что моя жизнь пройдет так же жалко, как жизнь моего папашки и многих других людей с нашего забытого Богом района. Но я смирился с этим, понимая, что грезить о чем-то большем глупо, бессмысленно и бесперспективно. Такие люди как я обычно трезво смотрят на свою жизнь и не пытаются подняться из грязи в князи. Меня вполне устраивала армия, которая светила мне после школы, завод, на котором когда-то работал отец, какая-нибудь милая дурочка из деревни, залетевшая от меня на одной из дурацких вписок у каких-нибудь наших общих знакомых. Все это было нормальным у таких как я. Все это было жизнью у многих из нас. И именно поэтому я до конца не могу смириться с тем, что жизнь подкинула мне свинью в виде Дани. Нет, Шевченко свиньёй я, естественно, не считаю, но именно он разрушил к чертям все мои тупые планы на дальнейшее существование. Он был другой, не такой, как люди вокруг. Он выделялся на фоне всех моих одноклассников, и это завораживало меня. Мне хотелось узнать его получше, раскусить, увидеть, какой он. И что в итоге? В итоге я сделал хуже только себе самому. Знаете, какое первое правило для таких, как я? Оно звучит так: “Никогда не привыкай к кому-либо.” А я привык, вляпался в него настолько, что самому выть хочется. Да, я знаю, что Даня этого не чувствует, да что там говорить, он этого даже не видит, но только сути данный фактор никак не меняет. За свои восемнадцать лет жизни я научился скрывать от людей себя настоящего, научился прятать свою боль под жестокостью, маскировать грусть под улыбками, прятать нежность под агрессией. Так мне куда легче и проще жилось. Мой панцирь стал почти не пробиваем. Наверное, я отличный лгун, раз до сих пор никто не смог разглядеть под мишурой из всей моей невъебенности и крутости сломанного маленького меня. Именно поэтому, я не ждал от этих отношений ничего нового, о любви и прочем дерьме я и вовсе не думал. Мне было интересно посмотреть на ботаника, интересно осознать, что такое чужая любовь к тебе, хотелось понять, каково это. И что в итоге? В итоге меня действительно любили. Наивно и чисто, без каких-либо упреков, скандалов и желаний меня изменить. При этом Даня не бегал за мной, как те девчонки, что увивались за мной постоянно. Он был другим. Влюблённым и независимым. Он знал себе цену и ни за что бы не позволил мне им помыкать. Я не знал, на что похожи наши отношения. Не знал, куда все это приведет. Я вообще ни черта не понимал! Это было странно, пугающе и настолько прекрасно, что у меня дыхание перехватывало. Я не знал, что чувствую к этому парню, но Даню мне отпускать не хотелось. Никогда. Хотелось просто прижать его к себе и быть всегда вместе. Просыпаться только с ним, гулять только с ним, тусоваться только с ним, заниматься сексом только с ним. Быть только его. Но это ведь невозможно, не так ли? Нельзя родиться в дерьме и потом вылезти к свету уже с короной. Да, Даня делал меня лучше с каждым днём, но он не смог бы вылепить нового меня, не смог бы сделать меня другим, не смог бы помочь мне вылезти из того дерьма, в котором я настолько прочно увяз. Его друзья, да и весь мир в целом считали так же. За день до Нового Года ко мне в гараж вломились как всегда решительная Нина и маячащий за ее спиной Игорь. Ребята явно нервничали, долго мялись, а потом заявили, что я очень им симпатичен, но Даню они любят куда больше, поэтому очень просили оставить его в покое. На мой резонный вопрос “Какого хуя?” Нина заявила, что я тяну Даню вниз. Видите ли, он полностью погряз в этих отношениях, вместо того, чтобы готовиться к ЕГЭ, он тусит со мной, вместо того, чтобы думать о поступлении в Лондон, он мечтает о том, как мы с ним заживём в Москве. Данное заявление взбесило еще больше, хотя я и понимал, что ребята правы. Они хотят ему только добра, а я тяну его вниз. Сейчас я даже не презирал друзей Дани, но и не уважал, естественно. Спасибо хоть пугать всяким дерьмом не стали, а просто попросили дать ему свободно дышать. Именно в тот момент я не просто подумал, а осознал, что я и Даня - это не просто разные люди, это параллельные прямые, которым никогда не суждено пересечься. Честно говоря, думал я не долго. Армия была наилучшим вариантом. Именно там я проветрю мозги и осознаю, чего хочу конкретно я, а не мой парень или моя мать. Мысль, пришедшая в голову быстро и внезапно, показалась настолько правильной, что о чём-то другом я и думать не мог. Да и какие еще могут быть варианты? Закончить школу, уехать с Шевченко в Москву и зажить долго и счастливо? Глупости ведь. Никогда такого не будет. Мы слишком разные, слишком непохожие. Я никогда не стану таким, каким он хочет меня видеть, а он никогда не примет меня тем, кем я являюсь сейчас. Наши отношения изначально были тупиком без выхода, и нужно было прекратить всё это, пока мы оба не увязли в болоте. Вот я и прекратил. Да, цинично. Да, мерзко. Да, противно. Но Даня сам сделал свой выбор, а я не стал ему мешать. Я решил пойти в армию, а он решил, что мы расстаёмся. Все правильно и честно. Только вот почему так хреново? Дома ситуация была не лучше. Мать, узнав о том, что я собрался в армию, закатила настоящую истерику. Долго ревела и кричала, что я её не ценю, не люблю, что оставляю на год с чудовищем, которое убьёт её, как только меня заберут. Я рассмеялся ей в лицо, заявив, что она жалкая. Понимаю, что неправильно и подло говорить такие слова родной матери, но она достала меня. Достала своей слабостью и каким-то непонятным самопожертвованием. Я не обязан был поступать в Университет ради того, чтобы она ушла от отца. Это всё - бессмысленное дерьмо. Если бы она захотела, то ушла бы давно. И к чёрту оправдания! В тот день я рубил по живому и с плеча. Так было легче и проще. Покончить со всем и сразу. Пускай лучше меня не ждет никто, чем ждут люди, которые чего-то постоянно от меня хотят. Мне нужен свой путь. Свой собственный. Не путь Даниных амбиций и маминых ходов к отступлению. А моя собственная дорога, та, которую выбрал я сам. Только вот если бы кто-то сказал, что будет настолько хреново, то я бы семь раз подумал, а стоит ли? Меня ломало без него. Ломало настолько, что выть хотелось. Я даже подумать не мог, что буду настолько скучать по белобрысому несуразному парнишке, который ворвался в мою жизнь и перевернул всё с ног на голову. Честно говоря, до расставания с ним я даже не думал, что Шевченко настолько дорог мне, не думал, что без него может быть тяжело, тоскливо и хреново. Не думал, что куча доступных парней и девчонок не смогут заменить мне одного его. Я никогда не думал о том, что чувствую к Дане. Мне было удобно с ним, а большего и не хотелось. Только лишь потеряв его я осознал, кого именно упустил. Даня был тем, кто искренне любил меня. Он не требовал ничего, не пытался вылепить меня нового, как думал я раньше. Он просто хотел мне помочь. Хотел помочь, потому что любил меня. Вот и вся истина. *** Я пытался поговорить с Даней, но всё было без толку. Он не избегал меня, не убегал от меня и не кричал на меня. Он просто игнорировал меня и это было самое страшное. Меня для Дани как будто бы не существовало. Он игнорировал мои звонки, смс, а когда я пытался заговорить с ним, то он просто проходил мимо и делал вид, как будто бы не знает меня. То же самое делала и моя мать. После того, как я ушёл из дома, собрав свои скудные пожитки, она даже не удосужилась позвонить мне и спросить, как у меня дела, не приходила ко мне в гараж, не искала меня по друзьям. Ей было плевать. Им всем было плевать. Честно говоря, это были хреновые времена. Жизнь в гараже не так уж и прекрасна, я вам скажу. Без душа, туалета и прочих удобств. Я, конечно, парень непривередливый, но даже для меня это было слишком. Особенно хреново стало в феврале, когда ударили сильные морозы и нихрена не помогало: ни водка, ни куртка, ни три одеяла. Спасибо Максу, родители которого уехали к бабке в Украину на неопределенное время. Вот он и позвал к себе. Хата у Макса пусть и развалина, но куда лучше моей норы-гаража, в котором пришлось провести почти два месяца. У Макса было легче и проще. Не надо было думать, как бы не сдохнуть от холода и где бы помыться. Именно благодаря ему я понял, что друзья у меня всё-таки есть, и именно благодаря ему я осознал, что забыть Шевченко я не смогу, по крайней мере в ближайшее время. Про Даню я рассказал другу после выпускного. Когда осознал, что даже ахуенная Лерка из параллели, с которой я занимался сексом в школьном туалете во время тупого концерта в честь нашего выпуска, не сможет заменить мне этого мальчишку с холодными, но такими родными глазами. Я ведь снова пытался поговорить с ним. Пытался дать понять, что он дорог мне, показать, что даже выбрав свой путь, я не хочу его терять. Шевченко не стал меня игнорировать, не стал убегать от меня, не стал молчать. Он просто сказал, что каждый из нас сделал свой выбор и не имеет смысла пытаться что-то вернуть. А еще пожелал мне удачи в отношениях с Лерой. Вот так вот просто. С улыбочкой на лице и пустотой в глазах. Он видел, как я её трахал, видел и сейчас улыбался мне, желая нам счастья. Я чувствовал себя ублюдком и мразью. Хотелось повеситься или утопиться. Я ощущал себя грязным настолько, что мне было просто необходимо очистить себя, согрести с себя всю кожу, чтобы стать чище, чтобы стать другим. Я пытался забыть парня и трахал в туалете девчонку, а осознав, что всё бесполезно, решил, что еще могу вернуть того самого парня. Тупое эгоистичное ничтожество. После выпускного я жутко нажрался и вывалил всё, как было, Максу. Тот морду мне бить не стал, на улицу гнать не стал тоже. Просто сказал, что давно догадывался, видел наши взгляды и думал о том, что не просто так мы сначала общались, а потом бегали друг от друга. Честно говоря, стало легче. Легче от осознания того, что у меня есть хоть кто-то. А дальше была армия и год службы. Честно говоря, этот самый год изменил многое. Дал мне понять, чего я хочу, осознать, кто я и что я должен делать дальше. Дал мне понять, кто я такой. А еще этот год подарил мне человека, которого я люблю больше жизни. Подарил мне того, при одном взгляде на кого мое сердце замирало и падало куда-то вниз. Подарил мне Даню. Моего сына. *** О том, что Лера беременна, я узнал от Макса. Эта сучка приперлась к моей матери и стала качать какие-то права. Честно говоря, вообще не понимаю чего она хотела. Я ведь никогда не говорил, что живу ахуенно, не врал про отца-алкоголика, неужели она думала, что я преувеличиваю? Дура и есть дура! Лера оставила нашего сына в роддоме после того как родила. Он не был ей нужен. Так же, как и я этому миру. Она хотела сделать его таким же отбросом, каким был я. Хотела, чтобы он вырос в мире зла, непонимания и жестокости. Хотела уничтожить в нем всё то хорошее, что я мог бы ему дать. Хотелось задушить эту мразь, втоптать её в грязь и уничтожить. Честно говоря, я даже думал о том, чтобы сбежать домой и плевать на всё. Я не мог позволить, чтобы мой сын остался один. Не мог сделать так, чтобы и он был несчастен. Натворить глупостей не дала мне мама. Мама, которая приехала ко мне в часть, которая долго плакала, умоляя её простить, которая утверждала, что не даст малыша в обиду. Что обязательно возьмёт опеку над ним, пока я буду в армии, а потом, когда я встану на ноги, отдаст мне сына, если мне он будет нужен. Я стоял, смотрел на маму и осознавал, что я идиот. Полный урод и ублюдок. Я сам разрушил свою жизнь, сам наделал кучу ошибок, но обвинял в этом других, думая о том, какой я бедный и несчастный. В тот день я просто обнял маму, пообещал ей, что все будет хорошо, а еще попросил назвать моего сына Даней. ========== Данил ========== Весь этот смысл не уложить в размер одной строки. И если сможешь дальше жить - срывайся и беги. Туда, где времени петлей, сквозь силуэты снов, всё повторится вновь (с) На дворе была пора новогодних праздников. То самое время, когда в воздухе летает запах мандаринов, дома у тебя стоит пушистая, пахнущая лесом ёлка, а люди вокруг, всё время бегающие туда-сюда, вызывают не раздражение, а улыбку. Это ведь Новый Год, пора подарков, семейных застолий и чудес. Не важно, сколько тебе лет: десять, двадцать, тридцать - ты всё равно ждёшь чего-то особенного, подсознательно думая о том, что этот день принесёт тебе счастье и подарит то, о чём ты так долго мечтал. Я от этого праздника ничего не ждал. Уже пять лет как не ждал. С тех самых пор, как самый дорогой для меня человек втоптал меня в грязь, унизил, решил за меня то, что мы должны были решить вместе. Просто сделал так, чтобы “я” и “он” были отдельно. Глупо, но я до сих пор не отпустил обиду и боль, которую подарил мне Звягинцев в ту новогоднюю ночь. До сих пор помню его спокойное лицо, упрямо сжатые губы, помню его усмешку. Помню, как он просто решил разрушить всё то, что мы пытались построить. Он решил уйти в армию, решил не быть обузой для меня, подумал, что так будет лучше, даровал мне идеальное будущее. Идиот! Меня всегда раздражал тот факт, что Звягинцев делал глупые поступки и оправдывал их тем, что он старался сделать как лучше, заботился о других. Да ни черта он не заботился ни о ком кроме себя! Никогда. Если бы я хоть чуть-чуть бы был дорог ему, он не сбежал бы от меня в армию, не имел бы меня в рот, а потом не вбивал доску в мой гроб своими холодными циничными словами. Он бы не трахал на наш выпускной свою очередную подстилку в школьном туалете, при этом даже не удосужившись закрыть кабинку. Он бы не делал так, чтобы моё сердце разрывалось на куски. Но всё, что случилось - это его выбор и его решение. Я не мог изменить ровным счетом ничего, хотя и не пытался, а все жалкие попытки Димы заговорить со мной убивал в зародыше. К чему всё это? Я всегда считал, что разбитую чашу никогда не склеить и не важно, насколько глупо и нелепо она разлетелась на части - главное результат. Поэтому я смирился. Смирился с тем, что он не мой, с тем, что не он будет будить меня по утрам и говорить всякие глупости на ухо, не он будет со мной рядом даже тогда, когда самому мне будет от себя тошно. Мы ведь не клялись на крови в любви и верности. Мы вообще ни в чём никогда не клялись. И я очень сомневаюсь, что та самая любовь вообще была. Если есть чувства, то от них не убегают, не уходят в армию, не трахают девчонок в туалете чуть ли не у тебя на глазах, а потом с улыбочкой идут мириться. Если есть чувства, то их пытаются сохранить, как бы тяжело и больно не было. Пытаются удержать любимого человека, сделать так, чтобы он был рядом с тобой, чтобы вы были счастливы вместе, чтобы вместе прошли все трудности и пришли к тому, к чему хотели. Вместе. Не по одному. Потому, что любовь – это единение не только тел, но и душ. И я очень сомневаюсь в том, что благие намерения Димы сделать мою жизнь лучше – это его боязнь за меня и его желание меня защищать. Скорее всего, виной тому его комплексы, неуверенность в будущем и страхи. По сути, за оболочкой хулигана и задиры скрывался зашуганный дрожащий от страха подросток, который больше всего на свете боялся самостоятельно поплыть по течению. Но главная беда не в этом. Проблема в том, что если есть чувства, то они не проходят. Они живут в сердце и день за днем царапают его ржавыми гвоздями, пытаясь задеть за больное. Но ко всему привыкаешь, даже к той боли, которая засела где-то внутри и не отпускает. Я пытался избавиться от этой боли. Пытался заглушить ее, найти утешение в ком-то другом. Пытался отпустить Диму. Выходило скверно, но успехи всё-таки были. Я мог спокойно дышать, мог спать по ночам, мог улыбаться и радоваться жизни. Люди, которые вскрывают вены из-за несчастной любви, – самые настоящие глупцы. Неважно, насколько сильно я люблю человека, важно, что себя я люблю больше. И как бы тяжело мне не было, но моя жизнь – это самое важное, что есть, было и будет. Я отпустил Диму. Отпустил его в ту жизнь, о которой он мечтал. Отпустил к тем людям, которых он обязательно встретит и с которыми будет счастлив. После школы я переехал жить в Москву, родители купили мне неплохую квартирку в спальном районе, устроили меня на работу к другу отца в Москве. Да, учиться и работать было сложно, но я справлялся. Так мне казалось, что я хоть где-то независим от родителей, хоть где-то я свободен. Вдали от родного города стало проще. Не нужно было скрывать себя настоящего за масками, не нужно было прятаться и бояться того, что кто-то может узнать о моей болезненной любви к парням. Я не настолько дурак, чтобы светиться по клубам и тусоваться в непонятных компаниях, но иногда я позволял себе расслабиться, иногда ходил в бар и, найдя какого-нибудь привлекательного молодого человека, вёл его к себе, пытаясь найти в нём утешение хотя бы на одну ночь. Я даже строил отношения с парнями, которые пусть и держались лишь на моем тупом желании забыть Звягинцева, но всё-таки были. Целых три года мы с Сергеем шли рука об руку, жили вместе и, казалось, всё у нас было хорошо. Но только казалось. Он ушёл от меня в начале декабря. Собрал свои вещи и сказал, что устал быть нелюбимым. Вот так вот просто. Именно в тот момент я окончательно осознал, что ничего не прошло абсолютно. Если я уехал из города, перестал интересоваться жизнью Звягинцева и оборвал какие-либо контакты – это не значит, что я его забыл. Иногда мне кажется, что, будучи глупым наивным юнцом, я сам заклеймил себя любовью к Диме и теперь мне от этого не избавиться. Никогда. И, честно говоря, я смирился. Принял тот факт, что он навсегда в моём сердце, что болеть будет долго и не важно, сколько именно времени пройдет. Однако я понимал, что жить можно. Всегда и в любой ситуации можно идти дальше с гордо поднятой головой. Неважно, какие кошки скребут у тебя на душе, важно, что ты еще способен сделать шаг дальше. К своему будущему. К той судьбе, которую сотворишь себе ты сам. Я долго думал о том, что, наверное, мне никогда и не хотелось его забывать. Дима был в моей жизни тем, кто открыл меня нового, тем, кто показал мне, что такое радоваться мелочам, тем, кто дал мне понять, что даже неидеальные вещи могут быть по-настоящему потрясающими. Я любил его. Любил чисто и открыто. По-настоящему. Это было то самое щенячье чувство восторга и поклонения, которое не покидало меня с момента осознания моей симпатии к Диме. Но, тем не менее, это самое чувство не сделало меня рабом. Я не стал бесхребетным и не забыл о том, что разум правит чувствами, а не наоборот. Неважно насколько он был мне дорог, важно то, что я смог осознать, куда и как мне двигаться. Я всегда хотел видеть рядом с собой человека, который считает меня равным себе. Который уважает меня. И любит. Любит не за что-то, а просто так. Потому что я есть. Такой вот неидеальный. Со своими страхами, тараканами в голове и обидами. Я готов был меняться ради этого человека, готов был решать наши проблемы вместе, какими бы сложными они не были. Но в любых отношения нужна отдача и я прекратил все это лишь потому, что видел, к какому тупику мы пришли. Обратного выхода не было. Дима запутался настолько, что сам же утянул нас обоих в болото из своих страхов. Но выбраться из него он мог только сам. Ни я, ни кто-то еще не смогли бы ему помочь. Больше всего обидно за то, что это самое болото его более чем устраивало. И именно поэтому я теперь один. Я не скажу, что так легче. Но скажу, что так намного проще. Боль заставляет меня двигаться вперёд, она не дарит мне то чувство безысходности и печали, которое было раньше. Я знаю, что я люблю его и знаю, что это не выветрится так просто. Но я верю в то, что буду счастлив. Пускай даже без него. Я долго думал над всем этим, долго пытался его забыть и найти замену, а потом просто принял свои чувства. Просто осознал, что даже с ними я могу жить, улыбаться и быть кем-то любимым. И еще я был уверен в том, что когда-нибудь будет легче. Когда-нибудь я не буду искать его в каждом прохожем, не буду вертеть головой, когда кто-то выкрикивает на улице: «Дима!» и не буду ползать по его страничке Вконтакте, которую не посещали добрых три года. Я просто отпущу всё это. А пока… Пока я решил пойти в тату-салон и сделать то на что решался добрых два года. Сделать татуировку. Ту самую. Кита в космосе. И дело не в Звягинцеве вовсе. Я просто знал, что когда-нибудь за мной приплывет мой личный кит. Кит, для которого я стану космосом. Тяжело вздыхаю и, выбросив, истлевшую в руках сигарету, резко останавливаюсь у блеклой вывески совсем неизвестного мне тату-салона. После ухода Димы из моей жизни изменилось многое, а в первую очередь я. Я стал более резким, более нервным и более холодным. Начал курить и набил себе на руке первую татуировку. Наивный и сопливый знак бесконечности. Глупости, конечно, но это значило для меня куда больше, чем перевернутая восьмерка. Уже куда позже на моих ногах появились ребята из Бойцовского клуба, розового цвета дельфин, а теперь… Теперь кит, который станет обязательно самой красивой и важной картинкой в коллекции того бреда, который я теперь ношу с собой. Решив, что бегать тридцать первого декабря и искать открытый тату-салон - это глупо, я завернул к самому ближайшему, несмотря на неприметную вывеску и явно не раскрученный брэнд. Сейчас мне просто нужно сделать то, что я хочу. И неважно, в каком именно салоне. Так даже лучше. Не хочу, чтобы знакомые татуировщики с удивлением и насмешкой косились на меня, когда я покажу им свой эскиз. Кивнув самому себе, я наконец-то решился и, резко дёрнув дверь на себя, зашел в помещение. Салон был небольшим. Маленькое помещение, которое было чем-то вроде приемной, а дальше две двери, видимо ведущие в сам салон. Только вот в помещении не было ни тату-мастеров, ни администратора или какой-нибудь секретарши. На стуле за стойкой администратора деловито восседал темно-русый малыш лет пяти. Одет он был в черную шапочку, на ногах такого же цвета красивые меховые ботиночки, темно-серые джинсики и шерстяной свитерок насыщенного синего цвета. - Малыш, ты здесь тату мастер? - улыбнулся я, подходя к стильно одетому мальчишке и смотря на него с нежностью. Детей я всегда любил, а этот малыш был замечательный. Зеленоглазый, русоволосый и чернобровый. Пухленький, милый и красивый до невозможности. - Папа! - громко закричало чернобровое чудо и попыталось неуклюже слезть со стула, который для него был явно высоким и непроходимым рубежом. - Ну, куда ты, глупый, - охнул я, успев подхватить мальчишку и не дав тому упасть. Малыш тут же захныкал, стуча кулачками по моим плечам, поэтому пришлось поставить парня на пол и пристально смотреть за тем, чтобы ему в очередной раз не захотелось куда-нибудь сходить. Ощущал я себя сейчас неуютно и странно. Казалось, что я оказался главным героем какого-то тупого фильма, где все вымерли и живым остался только я и этот мелкий пацан, который теперь стоял у одной из закрытых дверей, с силой бил по ней крошечным кулачком и при этом громко ревел. Я растерялся, не понимая, что мне, собственно, делать и, тяжело вздохнув, направился к парнишке. - Ну чего ты разревелся? - с укором спросил я, смотря на мальчишку. - Мужик ты или кто? - Я музыыыык, - протянуло это чудо. - А ты незнакомый, папа не разресаает с тобой разговаивать. - Я хороший незнакомец, - улыбнулся я, потрепав малыша по голове. - Ты хоросиий, но папа не разресааает, - озадаченно выдал малыш и настороженно посмотрел на меня. Это меня лишь еще больше умилило. Малыш был настолько милый, а его недоверчивый затравленный взгляд настолько напоминал мне глаза одного человека, что от этого становилось страшно. - Будешь конфету, мелкий? - улыбнулся я, протягивая малышу одну из шоколадных конфет, что постоянно болтались у меня в рюкзаке. - Ему нельзя сладкое, и мой сын не животное в зоопарке, чтобы посетители нашего салона давали ему вкусняшки за милые глазки, - раздался за моей спиной холодный раздражённый голос. - Даже животные в зоопарке не позволяют себе оставлять своего ребенка в пустом салоне, где он спокойно может упасть с высокого стула или выскочить на улицу. И не все посетители такие добрые, как я, знаете ли, - раздраженно фыркнул я, но всё же забрал от мелкого конфету, от чего малыш снова захныкал, а я резко развернулся к нерадивому отцу, желая высказать ему гневную тираду о том, что нормальные родители своих детей одних не оставляют. Но все слова застряли в горле, а сердце ухнуло куда-то вниз, а потом как будто резко взлетело, готовое вырваться из груди прямо ему в руки. Ведь передо мной стоял Он. Тот самый человек, которого я попытался забыть, но так и не смог. Тот самый, чью татуировку я хотел набить у себя под рёбрами, чтобы хоть так чувствовать нашу связь, чтобы хоть так быть ближе к нему. За четыре с половиной года, которые прошли с тех пор как я его не видел, Дима значительно изменился. Во-первых, стал лучше одеваться. Пускай черный пуловер и зауженные светлые джинсы не выглядели дорого, но смотрелись на нём прекрасно. Еще он разросся в плечах, стал выше ростом, а самое главное сменил причёску. Больше не было жёстких вечно взъерошенных волос. Дима выбрил виски, убрал челку и собирал волосы в небольшой пучок на макушке. Он однозначно был другим. Более мужественным, более спортивным, более красивым, нежели раньше. И это “более” сводило меня с ума. Я понимал, что ни черта не прошло. Абсолютно. Все так же свербит и болит. Все так же хочется ударить его, а потом крепко-крепко обнять и не отдавать никому. Но я уже давным-давно не тот мелкий пацан, готовый ради него на всё. Да и маленькое чудо, до сих пор хныкающее за моей спиной, подтверждает, что и Звягинцев явно уже другой. Никогда бы не подумал, что он будет отцом. Никогда бы не подумал, что мне будет настолько от этого больно. - П-привет, - запнулся Дима, который был удивлён и ошарашен не меньше меня. Несколько секунд он с недоумением таращился на меня, после чего подошел почти вплотную и строго добавил: - Даня, я же сказал тебе со стула не слезать и с незнакомыми не разговаривать! Ты меня слушать начнешь когда-нибудь?! Я даже на несколько секунд завис, не понимая, с какого это стула я слез и с какими незнакомыми я говорил. И лишь виноватое “Я больше не буду” за моей спиной, привело меня в чувства. - Не очень правильно оставлять малыша одного, - вставил я, даже не здороваясь с ним, даже не пытаясь сказать что-то, даже не напоминая о себе. Малыш был куда важнее. Он давал мне осознать, что я и Дима Звягинцев - это прошлое. А настоящее - это вот этот надувшийся от обиды мальчишка с яркими зелёными глазами. - Не очень правильно совать свой нос в чужие дела, - усмехнулся в ответ Дима, после чего подхватил мелкого на руки и, усадив обратно на стул, настороженно посмотрел на меня. От его взгляда стало не по себе. Всё те же глаза, насмешливые, яркие, но уже чужие. Без того огня и блеска, который жил в них, без того огонька, с которым он смотрел на меня. Без всего того, что было между нами. - Я… я пойду, пожалуй, - устало выдал я, разворачиваясь к двери. Делать здесь больше было нечего. Я знал, что ни одна встреча с Димой ничего теперь не изменит. Лишь принесёт мне боль. Не больше. Именно поэтому нужно бежать как можно дальше, чтобы не видеть его, не помнить взгляда его красивых, но таких пустых глаз, не помнить улыбки на его красивом лице, чтобы ничего не помнить. - А приходил зачем? Теперь в тату салон заходят, чтобы покормить моего мелкого конфетами? – усмехнулся Дима. – Всё, Даня, давно пора нанять тебе няню, потому что я и бабуля твое шило в заднице контролировать не могут. - Не хоссюю няню, - заканючил мелкий, после чего как-то слишком резво слез со стула, подошёл ко мне и, дернув за штанину, добавил: - дядя, а коньсеетку, мозно? - Даня, твою мать! – Дима закатил глаза и, подхватив мелкого на руки, тем самым оттащил его от меня. Я резко обернулся и с недоумением посмотрел на Диму и малыша, которого он держал на руках. Мальчишка хныкал и еле слышно выговаривал что-то отцу, а тот в очередной раз повторял, что тот большой парень и не должен вести себя как мелкая сопливая девчонка. Я рассмеялся, вот просто открыто и легко рассмеялся, абсолютно наплевав, как именно буду выглядеть в глазах Димы. Данная картина настолько умилила и заворожила меня, что уйти уже не было сил. Я не видел перед собой того неуверенного и обиженного на жизнь Диму Звягинцева. Сейчас передо мной стоял уверенный в себе мужчина, точно знающий, чего он хочет от жизни. Мужчина, который на меня абсолютно не реагировал и, который вёл себя так, как будто мы с ним абсолютно чужие люди. Просто одноклассники, которые встретились спустя несколько лет после выпускного. - Ты тату пришел делать или что? – серьезным голосом поинтересовался Дима, внимательно посмотрев на меня. - Да… но я уже передумал, - как можно решительнее заявил я. - А, ну конечно, не по твоему формату салончик, - как-то озлобленно фыркнул парень. - Понял, Даныч, не дотягиваем мы до того уровня, чтобы барончик себе здесь что-то набивал. - Да что ты несёшь?! – ощетинился я, не в силах больше слушать этот бред. – Звягинцев, ты никогда не меняешься, в самом деле! Я был в растерянности и просто решил заглянуть в салон, показать свой эскиз, выбрать дату и так далее. И знаешь, последний человек, которого я хотел здесь увидеть – это ты. А выслушивать твой бред я не собираюсь, в любом случае! – я вновь развернулся и потянул дверь, чтобы уйти отсюда и забыть все как страшный сон, но крепкая рука Димы, схватившая меня за плечо, не дала мне этого сделать. - Слушай, извини, я… - Дима тяжело вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза, пытаясь взглядом передать все то, что он чувствовал. Выходило с трудом. Кроме раздражения и пустоты я ничего не видел в этих когда-то дорогих для меня глазах. - Все нормально, правда, - через силу улыбнулся я. - Я не хочу, чтобы ты тратил время на меня, вместо того, чтобы провести время со своей семьёй. - Онь и так со соей сеееемей, - заверил меня, встрявший в разговор малыш, - бабуя уехала, а я иго сеееемя. - А мама? – я честно-честно не хотел это спрашивать, но слова вырвались из меня быстрее, чем я подумал. - У Дани нет матери, - жестко отрезал Дима. - А тебя это не касается абсолютно. - Ну да, конечно, - кивнул я в ответ, - меня вообще не касается всё то, что ты делаешь. Ты ведь у нас взрослый и независимый мужчина, которому наплевать, что там думает какой-то Данил Шевченко. Как я мог забыть об этом?! - Я искал тебя, - проигнорировав мои слова, выдал Дима, а моё сердце вновь чуть ли не пробило мне грудь и не выскочило наружу. - Хреново искал, - усмехнулся я, желая, чтобы голос звучал как можно увереннее, но выходило с трудом. - Я приходил к тебе на квартиру, - грустно улыбнулся Дима, - мне открыл какой-то мужик, сказал, что ты на учёбе. Больше приходить я не стал. Он красивый, кстати. И вроде уверенностью и самодостаточностью от него так и прёт. Я в тебя верил. Молодец. - Звягинцев, не паясничай, - оскалился я. - Думаешь, я сейчас буду оправдываться перед тобой? Да ничего подобного. Тебя совсем не должно волновать, кто такой Сергей, что у нас с ним было и как долго мы не вместе. Ясно?! - Ясно, - улыбнулся Дима в ответ. - Слушай, ты будешь делать тату или нет? Я думаю закрыть салон и уйти уже. Все-таки Дане хочется праздника, а не затхлого помещения, в котором он торчит из-за меня. - Оу, похоже, портить Даням Новый Год – это твое призвание. - Слушай, Дань, я… - Сто, папа? – тут же оживился малыш, внимательно посмотрев на Диму. - Я не тебе, - улыбнулся Звягинцев. - Смотри, малыш, этого дядю тоже зовут Даня и он пойдет сейчас с нами пить кофе. - Я не… - начал было я гневную тираду. - А посему Дане мозно кофе, а мне незяя? – надулся малыш. - Даня большой и старый дядя, поэтому будет пить кофе, - улыбнулся я. - А тебе я куплю самое вкусное пирожное, которое лучше любого в мире кофе. - Не нужно обещать ему сладкое, - нахмурился Дима. - Он и так ест его тоннами. - Малыш, пойдем в кафе за пирожными? – поинтересовался я, протягивая Дане руки, к которым тут же потянулся, слезая с Диминых рук. И злая рожа Звягинцева была самой лучшей наградой для меня сейчас. Да, я понимал, что я идиот, понимал, что мне нужно бежать отсюда как можно дальше. Но всё повторялось. Звягинцев снова затягивал меня в свои сети, снова не давал мне спокойно дышать и снова путал все мои мысли и планы. Только теперь это умело и почти невинно делал не растатуированный лось почти под два метра ростом, а маленький чернобровый малыш, который сейчас заверял меня, что его папа тоже любит вкусные пирожные, просто стесняется говорить об этом. Комментарий к Данил Будет еще одна глава, на этот раз последняя. Не расслабляемся ) P. S. Не исправляйте реплики малыша, пожалуйста. Он просто так разговаривает. ========== Дмитрий ========== Увидеть Даню в своем салоне было для меня настоящим потрясением. Честно говоря, я даже не знаю, как смог хоть что-то сказать, а не просто молчать и пялиться на него, то открывая, то закрывая рот, как рыба. Шевченко пришел как будто бы из прошлого. Все такой же холеный, пафосный и красивый. Казалось, что и не было тех долгих пяти лет без него. Как будто бы Даня просто вышел в магазин и вернулся ко мне, весь замерзший, раскрасневший от мороза, но при этом не менее милый. Я ведь действительно искал его. Почему-то из всех моих бывших именно Даня не отпускал меня, именно он лежал тяжелым грузом на моем сердце. Нет, не буду говорить, что мне плохо жилось все это время. Я добился всего, чего хотел. Вытащил маму из болота и смог подняться на ноги сам. Как только я ушел в армию, мама подала на развод, а после того, как я вернулся, мы почти сразу переехали в Москву. Да, сначала было сложно, я убивал себя на двух работах, чтобы хоть как-то прокормить мать и своего малыша. Перебивались с копейки на копейку чуть больше года, а потом нам помогли. Причем помог человек, от которого я меньше всего этого ожидал. Мой школьный директор, тот самый, который когда-то свел меня с Шевченко. Он предложил нам денег. Просто дал приличную сумму, сказав, что ему все равно тратить не на что, а нам поможет. Раньше я бы послал его к чертям собачьим, но сейчас пришлось подавиться своей гордостью и принять деньги, которые были для меня чем-то вроде подачки. Иначе я не мог. У меня был сын. И у меня была мать. Я не мог позволить им подыхать в нищете из-за того, что я ничего не могу добиться своими силами. О том, как поступить с деньгами я думал не долго. Решил рискнуть и открыть свой тату-салон, как и мечтал. Идея выгорела. Пускай салон и не был популярным и распиаренным местом, но денег мне вполне хватало, а заказов было столько, что впору думать еще о парочке мастеров. Кстати говоря, деньги я отдал сразу же, как только более-менее выплыл из дерьма, в котором мы находились. И пошли они, чего уж скрывать, в семейный бюджет, потому что мамино: “Димочка, он решил переехать в Москву и мы думаем жить вместе” вполне так толсто намекало на то, что мама наконец-то созрела для того, чтобы устроить свою личную жизнь. Честно говоря, я безумно рад за маму. Без какой-либо злости и обид. Я знал, что наш директор к ней не ровно дышит с тех времён, как они учились вместе, но в то время мама предпочла ему отца. Но иногда второй шанс куда важнее первого, не так ли? За две недели до Нового Года мама вышла замуж и три дня назад она и мой, так называемый, отчим, улетели в свадебное путешествие на Кубу, оставив меня с маленьким четырехлетним чудовищем. Честно говоря, совмещать работу, учебу, пускай и заочную и параллельно няньчиться с Данькой - сущий ад. Хорошо хоть сессия у нас после праздников и, чисто теоретически, я успею даже подготовиться к экзаменам, хотя бы морально, потому что мама приедет обратно в Москву за два дня до окончания каникул. И я сейчас не жалуюсь на сына. Совсем наоборот. Я души в нем не чаю. Честно говоря, сам никогда бы не подумал, что у меня будет сын. И дело не в моих предпочтениях, дело во мне самом. Я всегда считал себя потерянным и отбитым. Полным мусором и ничтожеством. Странно подумать, но мою жизнь изменил именно Даня. Сначала Данил Шевченко, потом Даниил Звягинцев. До встречи с Шевченко я не верил ни во что на свете. Никогда не думал о том, что кто-то может любить меня по-настоящему, ничего не требуя взамен, просто любить меня за то, что я есть. Мне казалось смешным даже думать о том, что есть человек, которому я действительно нужен. Всех глупых девчонок и шлюховатого вида парней, я даже в расчет не брал. Они тягались за мной не из-за высоких чувств, это уж точно. А тут появляется придурок Шевченко. Тот самый невыносимый всеми выскочка. Тот самый парень, который до ужаса всех раздражал и бесил. Тот самый парень, который полюбил меня и с каждым днем дарил мне себя всего. Без остатка. Я видел это. Я тонул в этом. И я боялся этого. Мне нечего было предложить Дане взамен. У меня за душой не было ни гроша и тех чувств, которые он испытывал ко мне, не было тоже. Да, мне было хорошо с ним, он мне нравился. Но я не любил. Тогда не любил. “Имея, не храним, а потеряв - плачем” - как же много в этих словах. Раньше я бы и подумать не смог о том, что Даня будет мне настолько дорог, о том , что я буду помнить о нем столько лет, о том, что буду надеяться на то, что он до сих пор не забыл меня. Пускай не любит, но хотя бы помнит. Я искал встречи с ним. Через Игоря даже удалось узнать адрес его проживания в Москве. Только вот вместо Дани дверь мне открыл пафосный мужик в модных шмотках. Признаюсь, тогда я чуть не сдох от злости и ревности. Хотелось задушить этого мужика, да и Шевченко вместе с ним. Я знал, что давным-давно сам все разрушил, знал, что сам во всем виноват, но я никогда не прекращал считать блондина своим. Однако тогда я ушел. Ушел, осознавая, что я сам прохерил свой шанс и не имеет смысла что-то менять сейчас. Я не оценил Даню по достоинству в то время, когда он был рядом со мной, когда он нуждался во мне. Я только и делал, что обижал его, ставил свои эгоистичные желания выше всего остального и вел себя как полная мразь. А теперь много воды утекло, Данька счастлив… Поэтому можно было идти дальше, не мешая этому светлому и чистому мальчику жить так, как он считает нужным. Наши пути давно разошлись, и уж если я сам пошел по параллельной с ним тропе, теперь не имеет смысла кусать локти. Тем более что жалеть мне было не о чем. Рядом со мной был другой Даня. Мелкий, до ужаса упрямый, настырный, но настолько же милый. Даня, который просил меня нарисовать на его ручках такие же красивые картиночки, как на моих руках. Даня, который каждую ночь приходил ко мне в спальню, говоря, что бабули нет, мы с ним одни в квартире, и он боится, что меня ночью утащит бабайка. Даня, который частенько плакал и капризничал, но стоило ему только сказать, что он похож на девчонку, тут же переставал реветь и воинственно заверял всех, что он “музииик”. Даня, который еще с ясельной группы постоянно доставал какого-то пацана из его группы, потому что тот женился на Верочке, которую Даня выбрал раньше, чем тот самый пацан. В общем, он был именно моим сыном. Таким же, как я. И я знал, что костьми лягу, но сделаю так, чтобы сын не повторил мою судьбу. Пускай у него и нет матери, но зато у него есть я. Человек, который сделает все, чтобы мой сын был счастливым. Не важно как, не важно с кем. Однако, пройдя через все это дерьмо я осознал, что не буду запрещать своему сыну делать ошибки. И не важно в чем именно они будут заключаться. Он должен сам учиться падать и подниматься, без чьей-то помощи. Да и ошибки иногда бывают полезными. Ведь, если бы не та самая ошибка, то у меня никогда бы не появилось этого чуда и я никогда бы не стал тем, кем стал. *** - Пааапа, но я хооотюю сеекоолаадное мооееженное, - капризно законючил Даня, со вселенской скорбью в глазах смотря на меня. Мы втроем сидели в кафе. Я, Даня и мой сын. Честно говоря, когда я позвал Даню с нами, я даже подумать не мог, что он согласится. Это было просто моим порывом, хотя я и знал, что бессмысленно пытаться склеить то, что я когда-то прохерил по собственной глупости. Вернее, не так. Я хотел бы попытаться вернуть его, хотел бы попробовать начать все заново, потому что сейчас я бы не допустил тех ошибок, что были сделаны мной в юности. И да, я знаю, что Даня имеет право обижаться на меня, имеет право меня ненавидеть и презирать. Я сделал ему больно. Я предал его. Такого не прощают. И я бы на его месте плюнул мне в лицо, а не пошел с нами пить кофе. Это ведь… Это слишком даже для него. Неужели настолько плевать? Неужели не болит? Неужели не хочется мне врезать? Он так запросто согласился пойти с нами куда-то, что я отчаянно не мог понять его поступка. Не мог поверить в то, что он как будто бы забыл о том, что было. Забыл насколько некрасиво я с ним тогда поступил. - Даня, какое мороженое, декабрь на дворе! - фыркнул я. - Ешь пюре и пей сок. - Нет, не буууудуу пюеее, - снова запротестовал мелкий. - Мне дядяя Даааняяя обесяял пиеесное. - А я тебе давно ремня всыпать обещал, - строго произнес я, зло смотря на Даню. Иногда это мелкое чудовище было совсем невыносимо. И справиться с ним не мог даже великий и ужасный я. - Что я здесь делаю? - неожиданно произнес Шевченко, тем самым заставив меня поежиться и с недоумением посмотреть на него. - В смысле? - кое-как выдавил из себя я, смотря на какое-то растерянное и пустое лицо парня. Кстати говоря, я был не прав, когда говорил, что Даня совсем не изменился. Все-таки он повзрослел. Прическа стала еще более пижонской, как и стиль в одежде, в принципе. А еще он возмужал. Больше не было той юношеской угловатости. Сейчас он был по-аристократически строен, изящен и грациозен. А еще изменился он сам. Где-то глубоко внутри. Я больше не видел того импульсивного мальчишку, которым он был несколько лет назад. Спокойствием Шевченко можно было убивать, я думаю. - Просто мысли вслух, - пожал плечами парень. - Сижу и думаю, что я здесь делаю. В вашей компании. Тридцать первого декабря. Как же это глупо! - Не гьюююпо, - заверил Даню мой мелкий, после чего, кряхтя спустился с нашего с ним общего диванчика, и направился к Дане. - Возьми меня на ючки и тиибее бууит лутьсее. - Как скажешь, малыш, - улыбнулся в ответ Шевченко, но при этом как-то измученно и через силу. Как будто бы последнее время он только и делает, что улыбается всем. - Я думал, ты сам хотел пойти, - произнес я, стараясь не смотреть ему в глаза. - Я тоже так думал, - пожал плечами парень. - Но сейчас понимаю, что это глупо. Глупо делать вид, что все нормально. Глупо обманывать самого себя и твердить себе, что я пришел сюда только из-за твоего милого сынишки. Я сижу и понимаю, что эта полная хрень, Дим. Я не хочу снова влипать в непонятную мне ерунду. Я перерос это. - И даже ни о чем не спросишь? - с горечью улыбнулся я. - О чем мне спрашивать? - в тон мне, ответил Даня. - О том, не жалеешь ли ты? Вижу, что не жалеешь, - он едва заметно улыбнулся и посмотрел на мелкого, который сейчас абсолютно ничего не понимал и переводил взгляд то на меня, то обратно на Даню. - Это Лерин сын, - зачем-то выдал я. - Сразу после выпускного. Она отказалась от него, и мы с мамой забрали. - Ты считаешь, что нормально обсуждать такие вещи при мальчишке? - насупился Даня. - Он еще маленький и не понимает… - Звягинцев, тупой кретин тут только ты! - зло прошипел Даня, за что тут же получил маленьким кулачком в грудь. Я улыбнулся. О да, малой за меня любого готов был порвать. В этом мы с ним солидарны. - Мой папа хаесиий, - надул губы Данька. - Не обизяяяй папу, ты ведь тозеее хаесиий. - Как скажешь, малыш, - улыбнулся блондин, погладив мелкого по голове. - Дань, - я сделал глубокий вдох-выдох. - Я хочу объясниться. - Зачем? - пожал плечами парень. - Я думаю, что не имеет смысла что-то обсуждать теперь. Это все лишнее. Я часто думал о том, что сказать тебе, когда мы встретимся, о том, как это все будет. А теперь понимаю, что это все пустое, Дим. Можно я просто угощу твоего сына пирожным и пойду? У меня дела еще. - Сразу иди, говорю же, мелкому нельзя сладкое, - ядовито выдал я, стараясь не обращать внимание на потухший взгляд Дани и громкий визг, который издал мой мелкий манипулятор, только услышав о том, что его в очередной раз лишили сладкого. Даня в ответ лишь коротко кивнул, погладил мелкого по голове, поздравил нас с Наступающим и, накинув на плечи свое пижонское пальто, оставил меня наедине с обидевшимся мелким и с мыслями, которые буквально грызли меня изнутри. Мыслями о том, что я снова сделал что-то не так. *** - Я хотю пиежное дяди Даани, - не унимался мелкий в очередной раз надавливая мне на больное. - Малыш, у дяди Дани дела, - заявил я, подхватив мелкого на руки и пытаясь хоть как-то его успокоить. Уже восемь часов вечера, а Даня до сих пор конючит о том, что пирожные дяди Дани ему жизненно необходимы, при этом от вкусностей из моих рук героически отказывается. Я говорил, что мелкий бывает невыносим? Самая большая проблема в том, что Даня слишком уж быстро привязывается к людям. Не ко всем, конечно, но если уж найдет объект для обожания, то тому точно не поздоровится. В детском саду из-за Даниной любви воспитательницы на стену лезть готовы. То он любит кого-то из персонала и таскается за ними, то резко переключается на какую-нибудь Ксюшу и заявляет, что на тихий час он пойдет только с Ксюшей и спать будет в одной кровати с Ксюшей, потому что они теперь семья. Но одно дело Ксюша, куда хуже, когда объектом любви Даня выбрал того самого пацана, который впоследствии влюбился в Верочку, которая оказывается была еще одной любовью моего мелкого. Знаете, что в итоге? Меня вызывали в детский сад, думал родители того самого Никиты меня заживо закопают, потому что мелкий разбираться долго не стал и побил Никиту лопаткой в песочнице, когда они гуляли. При этом этот гребаный Никита был на год старше, выше и сильнее моего малого. Сука, гордость за Даньку распирала, но и со стыда сгореть хотелось неимоверно. А теперь еще и Шевченко. Вот нахрена такая-то подстава? Надеюсь, что белобрысого Даня в песочнице лопаткой бить не будет. - Нееет, - отчаянно замотал головой мелкий. - Ты вьееешь. Он хооотееель угооостииить меня пиеежными. А ты все испооойтиил. - Даня, прекрати ныть! - рыкнул я, грозно смотря на сына. - Пошли в магазин и я куплю тебе все, что захочешь. - Неееет! Неее хооосюю!!! - с удвоенной силой завизжало мелкое чудовище. - Ты всеее испойтиил! После этого малой демонстративно всхлипнул, пошмыгал носом и завалился на кровать, полностью меня игнорируя. - В угол иди! - строго выдал я. - Разбаловала тебя бабуля! И в кого ты такой упертый баран? - В тиибяяя! - раздалось в ответ. - И сам бааааяяян! *** Знаете, что в итоге? Мы стоим у двери квартиры Данила Шевченко. Я на данный момент держу руку на дверном звонке, а хренов мелкий манипулятор стоит рядом с коробкой конфет и большим плюшевым зайцем, которого он схватил в магазине и возвращать не хотел, заявив, что этот заяц похож на Даню и что Дане он просто жизненно необходим. Самое удивительное, что под “Даней” малой в кой-то веке подразумевал не себя. Честно говоря, мне было дико страшно. Страшно стоять у двери Данила и ждать, когда он нам откроет. Или не откроет. Или откроет, но не он. Все могло быть. Это точно. Даня давно не тот одиннадцатиклассник, по уши в меня влюбленный. Я могу быть ему не нужен. У меня своя жизнь, у него своя. И ничего уже не поможет. Тогда какой во всем этом смысл? Я ведь приехал совсем не потому, что малой так захотел. Если бы я ему во всем потакал, то хуй знает, где бы мы были сейчас. Дело в том, что я сам подсознательно этого хочу. Хочу вернуть в этот Новый Год то, что я прохерил давным-давно. Шевченко открыл дверь резко и быстро, не дав мне даже сообразить и придумать хоть какую-то связную речь. - Что ты… - Пьииивеееет! - радостно завопил малой, подбегая к Дане. - Это тииибе. Папа не хооотееель ехааать и покууупать саааяцаа, но все яяявно купиил, ты сеее хаеесий. - Заяц? - хмыкнул Шевченко, насмешливо посмотрев на меня. - Серьезно? - Мелкий настоял, - сознался я. - Зачем вы пришли? - холодно спросил Даня, при этом подхватив улыбающегося малого и пропуская нас в квартиру. - Твой сын классный, но Дим… - Ты обещал ему пирожные - это было самой большой твоей ошибкой, - улыбнулся я, разуваясь, и продолжил: - а вообще… Я хотел тебя увидеть. Я не сказал тебе все, что должен был тебе сказать. - Дим, ты ничего мне не должен. Абсолютно. - Оу, ясно, - хмыкнул я. - Подарки хоть возьми. Считай, что это не от меня, а от моего сына. - Спасибо, - кивнул Даня. - Вам я ничего не купил, к сожалению, но на столе стоит тортик. Только боюсь, малыш, папа тебе не разрешит. - Мосьно кусесек? - состроив жалобную мордашку выдал мелкий, и получив мой усталый кивок, тут же заулыбался и попросил Даню спустить его на пол. После чего с довольным видом потопал на кухню. - И когда нам уходить? - осторожно спросил я, внимательно смотря на Даню. - Когда ты захочешь, - устало улыбнулся парень. - Ты ведь всегда решаешь все за нас обоих. - Дань, я… - я резко схватил его за руки и замолчал, не зная, что сказать. Да и что я мог? Он в очередной раз был бесконечно прав. - Мы не буииим ухоооиить, - заявил появившийся из кухни мелкий с коробкой торта. - У тиибяяя хоесеее. И Дааня, отьессь мне тееейтика. - Черт, мне в очередной раз стыдно за своего сына, - закатил глаза я, после чего укоризненно посмотрел на мелкого, забрал у того торт и вручил его владельцу. - Стыдно, потому что ему у меня хорошо? - усмехнулся Даня. - Вовсе нет, - замотал головой я. - Просто… Черт, он постоянно ведет себя настолько нагло, что порой мне кажется, что мой сын цыган или еврей. Он еще и торговаться умеет, кстати. И деньги считать. Иногда мне кажется, что за сладкое он меня продаст. - Да ну тебя, - расслабленно фыркнул Даня и, схватив за руку мелкого, повел его обратно на кухню. Я последовал следом. - И можете не уходить. Я все равно один встречаю этот Новый Год. Вернее, собирался встретить его один. - Усеее не одиииин, - улыбнулся малой, с любовью смотря на торт в руках у Данила. *** - Уснул, - улыбнулся я, заходя в комнату к Дане. Новый Год мы встретили вместе. Это так странно и пугающе, но в тоже время волнующе и прекрасно. Честно говоря, давно мне не было так хорошо. Мы кушали, смотрели дурацкие новогодние передачи и громко смеялись. Малой стойчески дотянул до двенадцати, после чего был отправлен спать в выделенную Даней комнату, а сам блондин за то время, пока я укладывал сына спать, успел убрать праздничный стол и сейчас расслабленно лежал на кровати, глядя в потолок. Я лег рядом с ним и закрыл глаза. Говорить ни о чем не хотелось. Было страшно. Очень страшно. Но в тоже время безмерно хорошо. Я не знал, что говорить, не знал, как себя вести и абсолютно не понимал, о чем нам с ним разговаривать. Мыслей в голове была куча, но какой смысл теперь их озвучивать, когда я сам похоронил то, что могло перерости в нечто большее. Или же второй шанс все-таки есть? Пускай и призрачный. Ведь моя мама стала счастливой после долгих лет ада. Неужели я не заслужил? - Дань, - осторожно начал я, пытаясь подобрать нужные слова. - Ты вот говорил, что я всегда и все решаю за нас обоих. Можно я снова все решу за тебя? - О чем это ты? - нахмурился Шевченко, с недоумением посмотрев на меня. - Я… Я хочу быть с тобой. Хочу начать все заново. Я это сказал. Вот так вот просто. И земля из под ног не ушла, и конец света не наступил. Я сказал ему то, что хотел озвучить практически сразу же после расставания. - Дим, в одну реку нельзя войти дважды. С этим ничего не поделаешь. - Да, я знаю, что опоздал на пять лет, но лучше ведь поздно, чем никогда? Разве не так? - осторожно спросил я, вымученно улыбаясь. - Не так, Дим, - покачал головой Даня. - Тебе все-таки лучше уйти. - У тебя кто-то есть, да?! - раздраженно поинтересовался я, вскакивая с кровати. - Поэтому посылаешь меня? Неужели тебе наплевать, Шевченко? Неужели прошло. Ты же меня любил! По-настоящему любил! - Любил - ключевое слово, - усмехнулся Даня, прикрывая глаза. - Не будь настолько самонадеян. Все в прошлом, Звягинцев. Пошел вон. - Да нихрена я тебя не верю! - рявкнул я, окончательно выходя из себя. - Твое право, - пожал плечами блондин. - Ладно, я не буду тебя выгонять, потому что не хочу будить малыша, иди спать в комнату к Дане, завтра я отвезу вас домой. Я сделал глубокий вдох-выдох, стараясь сдержаться и не сорваться в очередной раз. Даня не виноват в том, что я импульсивный мудак. Даня не виноват в том, что мои нервы давно ни к черту. Даня не виноват, в том, что я его бросил. И уж тем более, вины Шевченко нет в том, что он меня разлюбил. Ангел-Даня ни в чем не виноват, блять! Все уничтожил и сломал я. Только я и никто больше. - Ясно, - кивнул я, на выходе из комнаты. - Спокойной ночи и с Новым Годом. Надеюсь, ты встретишь того, с кем будешь счастлив по-настоящему. Того, кто будет любить, ценить и уважать тебя. Я когда-то не смог этого сделать, а второй шанс ты давать мне не намерен. Не знаю, что ты теперь обо мне думаешь, но это твой выбор. И я смирюсь с ним. - Дима, прекрати, на твои речи я больше не куплюсь, - холодно ответил блондин. - Иди спать, завтра как проснетесь, отвезу вас домой. - Буду счастлив, - сухо сказал я и вышел из комнаты, громко хлопая дверью. Так же где-то у меня в груди стучало сердце, умоляя вернуться, зацеловать Даню и доказать, что ничерта не прошло! Но я не имел на это право. Я давно не имел прав на Данила Шевченко. Ни-ка-ких. - Да твою же мать! - я резко развернулся и залетел обратно в комнату. Явно не ожидавший этого Данил, громко ойкнул и тут же подскочил на кровати, принимая положение сидя и недоуменно смотря на меня. - Я не хочу никуда уходить, - заявил я, стараясь, чтобы мой голос звучал, как можно увереннее. - Я хочу быть с тобой. И я… я люблю тебя. Правда. До сих пор. - Твоя любовь ко мне лежит в соседней комнате. Ты нагулял эту самую “любовь” на нашем выпускном. - Еще одного слово в адрес сына и я тебе врежу! - Извини, я… - Данил закусил губу и тяжело вздохнул. - Я не подумал просто. - Я тогда тоже не подумал, - не унимался я. - Ты меня обидел, Дим. Очень сильно. - Я знаю, - кивнул я. - Я хочу все исправить. Я могу это сделать. Правда, Дань. - И как ты объяснишь это сыну? - устало поинтересовался Даня, положив голову мне на плечо, от чего я непроизвольно улыбнулся. - Что именно? - Тот факт, что ты хочешь привести еще одного папу к вам в дом, - ответил парень. - Я скажу, что ты мой брат, - улыбнулся я. - Ага, когда мы будем трахаться, а Данька, не дай бог нас застукает, что будет тогда? Как ты объяснишь то, что совокупляешься с братом? - ядовито поинтересовался блондин. - Совокупляешься, - фыркнул я. - Шевченко, не включай ботана. И вообще, погоди-погоди, шанс на наше, так называемое совокупление все же есть? - Да ну тебя, Звягинцев, - отмахнулся Данил, с силой ткнув пальцем мне в грудь. - Ты по-прежнему такой же самодовольный напыщенный индюк. - Дань, я уже не такой, каким ты знал меня раньше. Совсем другой. Я… Я искал тебя. Скучал. Хотел все вернуть, но не знал как. Правда. Знаю, что не веришь, но я искал и скучал. Я больше не совершу тех ошибок, какие натворил тогда. - Ты совершишь другие, - улыбнулся Шевченко, ложась обратно на кровать. - Дань, пожалуйста… - Давай спать, Дим. Завтра нужно встать пораньше и поехать к вам. - Закинешь нас обратно и забудешь все, как страшный сон? - Заберу ваши вещи, привезу их к себе и забуду все то, что было раньше, как страшный сон, - закрыв глаза, ответил Даня. - Но это последний раз, Дима. Я не позволю тебе себя унижать и втаптывать мои чувства в грязь. Я широко распахнул глаза и посмотрел на замеревшего на кровати Даню. Сердце снова захотело вырвать из груди, теперь уже от ощущения радости и удовлетворения. Не говоря больше ни слова, я потянулся к лежащему на кровати блондину, и не дав ему времени на “подумать” тут же набросился на него с поцелуями. Было неимоверно прекрасно ощущать вновь эти губы. Мягкие, чуть потрескавшиеся, пахнущие мандаринами и чем-то еще. Тем, что нес в себе Данил Шевченко. Чем-то сильным, терпким и запоминающимся. А самым прекрасным во всем этом было то, что Даня мне сейчас отвечал. Отвечал осторожно и опасливо, как будто бы до сих пор сомневаясь в том, что это все реально. Но отвечал. И за это я готов был отдать многое. - Паааапа, не еееесь Даааню, он хаааесииий!!! - раздался визгливый крик мелкого, который стоял в дверном проеме и с ужасом взирал на нас. - Даняя, не бооося, я засиисю тиибя, - добавил мелкий, после чего гордо прошествовал к кровати, забрался на нее и улегся между нами. - Даня, твою мать! - вновь выругнулся я, под недоуменный взгляд сынишки и громкий смех Данила. Именно в этом момент я понял, что по-настоящему счастлив. Параллельные прямые иногда все-таки пересекаются. И дело не в том, что у меня всегда было хреново с математикой, а в том, что Данил Шевченко - это то самое. Он тот, кого я больше не потеряю. Чего бы мне это не стоило. Почему? Может быть, потому что он “хаааесииий”, как говорит второй мой Даня. А, возможно, потому что я его люблю. Вот так вот просто. Жизнь вообще простая штука, если включить мозги, знаете ли… Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org