Автор : "listokklevera"
Название книги: Нашествие родителей, или Отдых с препятствиями (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/listokklevera/nashestvie-roditelei-ili-otdyh-s-prepyatstviyami-si

Примечания автора:

Относится к серии “Квартирант”:

1. Квартирант

2. Лиан (вбоквел про Сергея)

3. Нашествие родителей

========== Часть 1 ==========

Телефон трезвонил и трезвонил, вырывая из сна. Если бы он находился рядом, Костя уже бы сам нажал сброс, даже матери не положено звонить в такую рань! Но мобильник играл навязчивой музыкой где-то в коридоре, и выбираться из теплой постели не было никакого желания. Телефон замолчал, и не успел Костя вздохнуть с облегчением, как он снова затрезвонил. Костя пихнул Антона, пробормотав:

— Ответь уже. Мать твоя звонит.

Антон засопел и прижался еще плотнее.

Телефон продолжил свое пагубное воздействие на сон. Костя снова пихнул Антона, тот завозился, чмокнул Костю в плечо.

— Вставай, именинник!

Антон открыл глаза, и в сумеречном свете начинающегося утра они казались еще чернее — космическая бездна, куда сразу провалился Костя. Он легонько поцеловал Антона в пухлые со сна губы:

— С днем рождения! Твоей маме тоже не терпится тебя поздравить.

— Черт.

Антон нехотя слез с дивана и направился в коридор, почесывая голую ягодицу. В смутном утреннем свете Костя разглядел на ней расцветающий синяк — след от его собственных зубов, оставленный вечером, и самодовольно улыбнулся. Что тут поделаешь, если у Антона такая соблазнительная задница!

Из коридора доносилось тихое бормотание Антона, вскоре сменившееся на громкое:

— Что? Серьезно? Да, хорошо. Да, я понял. Да, сейчас.

Костя, насторожившись, сел на постели. Антон вернулся в комнату и молча принялся одеваться.

— Что случилось?

— Мои приехали, представляешь? — не слишком обрадованно сообщил Антон. — Внизу ждут возле подъезда.

— Как приехали? Все? — Костя с ужасом представил в своей квартире шумных Антоновых племянников. Ладно, их еще можно пережить, если недолго, но зятек… Вот уж кого он совсем не хотел видеть.

— Да нет, только родители. Сосед сюда приехал торговать и их захватил. Я пошел вниз, и ты тоже одевайся и спускайся.

— Зачем? — удивился Костя.

— Продукты таскать. Они знаешь сколько всего навезли, пользуясь оказией.

***

Костя как раз закрывал дверь, когда на этаже остановился лифт, из которого появился пятящийся Антон, тянущий за собой мешок, распираемый крупными округлыми фигурами.

— Это еще что?

— О! — мельком глянул на него Антон с выражением «проснулся наконец!». — Арбузы, что ж еще?

— Арбузы?

— Принимай давай, потом поболтаем.

Антон, уложив мешок у стены, бодро кинулся в лифт и начал передавать Косте тяжеленные коробки.

— Ого! А что тут?

— Бля, Костя! Консервация. Помогай давай. Там мамка внизу сторожит остальное, мы уже все перетащили к лифту, осталось только в квартиру перенести.

Костя принялся складировать коробки и ящики, забитые банками.

— Это последняя. Я поехал, — Антон подал коробку, и когда Костя потянул ее на себя, забирая, придержал, а стоило ему поднять лицо и посмотреть недоуменно, чмокнул быстро в губы и улыбаясь поехал загружать лифт.

Костя растерянно смотрел на закрывшиеся двери, но увесистая коробка давала о себе знать, и он поставил ее к другим, прислушиваясь через лифтовую шахту к доносящемуся шуму и голосам. Антон пашет, а он-то чего стоит? Костя открыл дверь в квартиру, снял спортивную куртку и принялся затаскивать продукты в коридор, игнорируя недовольные взвизги запертого в своей клетке Лакки.

Он еще не закончил, как Антон уже приехал с новой партией. Они быстренько вытащили продукты из лифта, и Антон отбыл назад, снова поцеловав его. Костя улыбнулся — ему нравилась такая игривость вечно серьезного Антона. А еще ему нравилось, что он такой сильный, а ведь с виду и не скажешь — дрищ дрищом. На самом деле Антон и был худощавым, кто-то бы назвал его костлявым, но Костя-то знал, что он жилистый и сильный — мышцы что стальные канаты — не слишком выраженные, но твердые и крепкие, наработанные деревенским трудом. И это вызывало у Кости внутреннее противоречие, потому что хотелось защитить, позаботиться, но Антон не девчонка, и сам заботится о Косте больше, чем он о нем. Несмотря на уверенность и апломб, с которыми Костя шел по жизни, ему тяжело давались личные отношения, а сейчас он испытывал неуверенность в кубе, правда, старался не показывать ее. А еще он заметил, что Антона тоже что-то гнетет, но любые попытки выяснить наталкивались на недоуменное «все в порядке».

Горы запасов медленно и неуклонно заполоняли коридор, Костя мог уже часть вынести на балкон, но не решился без указания Антона. Четвертой ходкой Антон вернулся вместе с матерью.

— Ох, Антоша, вот тут ты и живешь? — Дана Стояновна, поставив на пол хозяйственную сумку, крутила головой, рассматривая цепким взглядом коридор, открытую комнату Антона, кухню через ведущий к ней коридорчик. — Чистенько-то как. Ой, Костя! Здравствуй. Спасибо, что помог Антоше.

— Здравствуйте, — поздоровался Костя, стараясь выглядеть непринужденно.

— Ма, чаю, может? — спросил Антон, чувствующий себя довольно неловко.

— Да что ты, Антоша, — махнула рукой Дана Стояновна. — Мы пока к вам ехали, так и чаю, и кофе напились, с половины пятого на ногах.

— Так может, хочешь отдохнуть? — Антон повел рукой в сторону своей комнаты.

Дана Стояновна заглянула в комнату с порога, оглядела застеленную кровать, коврик на полу, посмотрела на стол с лежащим на нем ноутбуком. Антон хоть и проводил все свободное время с Костей в его комнате, но работать предпочитал тут.

— Значит, тут ты живешь? — она прошлась по комнате, выглянула в окно, снова посмотрела на кровать. — Можно и отдохнуть, пока отец освободится.

— Как вас вообще сюда занесло? — вырвалось у Антона. — И чего не предупредили?

— Так неожиданно получилось, Антоша, — Дана Стояновна села на кровать, провела рукой по покрывалу. — Помнишь Цветковых?

— Конечно. Это ж сосед наш.

— Ну вот, вчера вечером забежал Здравко и говорит, что собираются с отцом к вам в город ехать на рынок картошкой торговать и если я хочу, то могу тебе что-нибудь передать и сама поехать. В кабине-то три места. И еще мы тоже можем взять пару мешков картошки на продажу, мол, место осталось. У них же эта машина такая…

— Грузовой микроавтобус, — подсказал Антон.

— Ну да, он. Вот мы с отцом весь вечер собирали что-то тебе, что-то для рынка. Я еще до половины первого потом на кухне возилась. Ты там, Антоша, разбери сумку-то мою. То все тебе.

— Ох, ма, ну зачем? Я и так не голодаю.

— Так это ж свое все, чистое, без этого, как его?..

— ГМО.

— Во-во.

Дана Стояновна зевнула, прикрывшись ладошкой:

— Я чуток вздремну, если можно.

— Да отдыхай конечно, ма, ну ты чего! Пойдем я покажу, где у нас ванная с туалетом.

Он провел мать к ванной, ненавязчиво поинтересовавшись по дороге:

— А вы ко мне надолго?

— Да какое «надолго», Антоша, — всплеснула руками Дана Стояновна. — Как Здравко распродастся, так и сразу назад.

— А как получилось, что и отец приехал?

— Так с утра Здравко прибежал, говорит, что у Тодора, отца его, спину прихватило, не разогнуться, вот твой отец и поехал вместо него.

***

Мама Антона пошла отдыхать, и Костя принялся перетаскивать все это деревенское богатство в комнату поближе к балкону, предоставив Антону раскладывать продукты во встроенные шкафчики или куда там еще. В общем, ему виднее. Костя тут только носильщик. Когда в коридоре осталась лишь одна клетчатая потертая сумка, он закрыл дверь в свою комнату, чтобы негодующие вопли Лакки не разбудили Дану Стояновну.

Антон выглянул в проем и протянул Косте полотняный мешочек.

— Вот, возьми на кухню. Тут лесные орехи, — он перевел взгляд на Лакки и улыбнулся: — Столько добра, а таможня не при делах. Ничего, Лакки, еще немного, и выйдешь из заточения.

— Не поощряй его, он и так разбаловался дальше некуда.

Лакки горестно заскулил, возмущенный несправедливостью.

Костя смотрел, как Антон с легкостью поднимает тяжеленные коробки с консервацией и мешки с картошкой, и любовался напрягающимися мышцами на руках. Сильный, спокойный, преданный. Какой он дебил был тогда, зимой, когда позволил Антону уйти! И какое счастье, что они все-таки встретились, пусть и через несколько месяцев, там, в поле. И как хотелось спрятать его ото всех, беречь только для себя, защищать от всего мира. Угу, защищать, как будто Антон ему позволил бы. Нет, в драке Костя его все равно представить не мог. Он же такой… утонченный, интеллигентный!

— Антон, — окликнул Костя, — а тебе приходилось драться, ну, в детстве там, в школе?..

Антон отвлекся от расстановки банок во встроенном шкафчике и удивленно посмотрел на неловко мявшегося в балконном проеме Костю:

— А сам как думаешь?

Костя пожал плечами:

— Не представляю тебя дерущимся.

— Да уж. Ты что ж думаешь, деревенские пацаны не дерутся? — хохотнул Антон. — Дрался, конечно, как без этого? То с соседскими что-нибудь не поделишь, то поспоришь до драки, да и в школе… был у нас один, важный такой. Как такого не отлупить, если сам так и напрашивается всем своим видом?

— И что? Головой его в унитаз макали?

— Чего, какой унитаз? — засмеялся Антон. — Откуда в моей деревне такая роскошь? У нас же канализации нет.

— Что, и в школе? — поразился Костя. — А как же?..

— Да обыкновенно, — хмыкнул Антон, возвращаясь к раскладыванию консервации, — обычный сельский туалет за школой, только не на одну, а на три дырки.

— Ни хрена ж себе! А как же зимой?

— Да ладно, Кость, ты ж был у нас, и зимой в том числе.

— Все равно не представляю, средневековье какое-то.

— Да ну, обычное дело, — отмахнулся Антон, — вон в Месопотамии за несколько тысяч лет до нашей эры уже пользовались туалетами и придумали подземную сточную систему, просто до нас цивилизация еще не дошла.

— Ладно, отвлечемся от нечистот и сточных систем, расскажи про того пацана лучше.

— Про какого? — оглянулся Антон и сунул в руки Кости литровую банку меда. — Это на кухню.

— У нас вроде есть мед, — сказал Костя, разглядывая солнечно-желтое содержимое банки.

— Меда много не бывает. Так, я уже почти все, можешь выпускать Лакки, пока у меня сердце не разорвалось от его стонов.

Костя поставил мед на окно, открыл клетку и выпустил истосковавшегося енота. Лакки меховой бомбочкой проскочил мимо него к пустым коробкам, только полосатый хвост мелькнул.

В коробках, кроме запаха, ничего интересного не нашлось, и Лакки просочился на балкон, а там уже, подойдя вполне серьезно к своим обязанностям таможенника, принялся все обнюхивать и обследовать. Антон почесал его по крестцу, быстро прибрав ладонь, когда Лакки, повернувшись, клацнул зубами. А нечего от важных дел отвлекать! Антон засмеялся, дозагрузил пустые банки в коробки, чтобы родители домой забрали, а то на электричке немного привезешь, и вошел в комнату. Костя как раз закончил уборку в клетке у Лакки.

— Ты все?

Антон кивнул, любуясь плавными перекатами мышц под гладкой, все еще загорелой Костиной кожей.

— Отлично, я тоже. Сейчас только воду чистую принесу.

— Я пока в душ.

Костя выкинул мусор, принес свежей воды в клетку и, прихватив возмущающегося Лакки, закрыл балкон.

— Закончилась лафа, завтракать идем.

На кухне Лакки сам спрыгнул с рук на кухонный угловой диванчик, встал на задние лапки и, опершись передними о стол, закрутил головой, изучая, не появилось ли что новое. Вкусное. Костя насыпал фарш-каши, подогрел немножко в микроволновке и поставил перед енотом. И пока тот занялся завтраком, загрузил и включил кофеварку. Нужно было соображать что-то на завтрак. Холодильник забит, хотя Костя специально предупредил Антона, чтобы он ничего не готовил. Все-таки это его праздник! Костя хотел завтрак заказать с доставкой. Повалялись бы подольше в кровати, потом неспешно позавтракали, снова повалялись и можно было бы собираться в шашлычную. Такой он придумал план, но когда вчера поздно вечером пришел с работы, Антон, несмотря на предупреждение, уже приготовил фаршированный картофель в грибной подливке, мясной салат и испек торт. Потом позвонила мама, сообщила, что приедет сегодня с утра пораньше. Костя еле-еле уговорил ее подождать хотя бы до десяти. В итоге неожиданно нагрянули Антоновы родители.

***

Антон вышел из ванной в чистой футболке и с полотенцем на голове, улыбнулся Косте:

— Иди в душ, я пригляжу за Лакки.

Костя помылся буквально за пять минут, а еще вчера по дороге домой он представлял, как долго будет мыть Антона, скользя намыленными руками по его коже, наблюдая, как учащается дыхание и туманятся глаза. А вместо этого он смотрел, как Антон накрывает на стол, попутно отвлекая Лакки лесными орехами.

— Антон, — тихо окликнул Костя и оглянулся на дверь комнаты — проснувшаяся именно в этот момент Дана Стояновна была бы явно лишней.

Антон вскинул голову, вглядываясь в коридор.

— Иди сюда на минутку, — позвал Костя и пошел в свою комнату, надеясь, что Антон идет следом.

— Что такое? — Антон прикрыл за собой дверь и уставился на белую коробку в руках Кости: — Это?..

— Да, — подтвердил Костя и вручил коробку с «Макбуком». — С днем рождения.

Антон захлопал своими невозможными ресницами, принимая подарок.

— Но…

— Не вздумай, — предупредил Костя, и Антон понял, что тот не хочет ничего слышать о «дорого».

— Но я не…

— Антон!

— Но мне правда неудобно!

— Тебе неудобно на своем старом ноуте работать. Им еще динозавры, наверное, пользовались.

Ноутбуку и в самом деле давно было пора на пенсию — Антон его купил на первом курсе уже подержанным. Тем не менее он исправно работал, когда загрузится. А грузился он всегда так долго, что Антон каждый раз волновался, что уже все, ноут отжил свое.

Антон поставил коробку на стол, аккуратно снял крышку и вытащил золотистый «Макбук» с зеркальным надкусанным яблочком по центру.

— Какой красивый, — прошептал он, и Костя, в этот момент завороженно глядящий на него, согласно угукнул.

Антон поднял крышку, буковки на глянцевых черных кнопках мягко засветились. Он провел кончиками пальцев по клавиатуре.

— Волшебный.

— Да, — поддакнул Костя, все так же не сводя глаз с лица Антона.

Костя подступил так близко, что Антон чувствовал его дыхание. Он медленно повернул голову, глядя на него сквозь ресницы, и удивленно распахнул глаза, чтобы тут же прикрыть их, когда губы Кости соприкоснулись с его. Костя смотрел на него так тепло и… влюбленно? Но это же невозможно! Через мгновение все мысли покинули его голову, кроме одной, бьющейся где-то на краешке сознания. Он с трудом оттолкнул от себя Костю, который каким-то образом уже дотащил его до дивана.

— Стой! Лакки!

— Черт с ним, — отмахнулся Костя, снова прижимая к себе Антона.

— Костя, мама!

— К черту ма… Точно, мама же должна приехать.

— Моя мама! Она уже здесь и в любую минуту может зайти.

Костя непонимающе поморгал на Антона, но вскоре глаза его прояснились, и он вздохнул:

— Вот черт.

Антон улыбнулся:

— Да ладно тебе, родители уедут уже сегодня, твоя мама тоже вряд ли задержится, так что…

— И то верно, — Костя улыбнулся в ответ, коснулся губами ямочки на щеке Антона и отпустил его, оглядываясь: — А где Лакки?

Антон засмеялся:

— Минуту назад тебя это не волновало.

Костя рванул из комнаты, Антон пошел за ним. Лакки, обнаруживший в коридоре недосмотренную сумку, расстегнул ее и с видом заправского вора-домушника вовсю шмонал, не обращая ни малейшего внимания на зашипевшего на него хозяина.

— Ах ты поросенок наглый!

Костя подхватил сразу начавшего вырываться енота и потащил его на кухню, смеющийся Антон вошел следом с сумкой.

— Давай уже что-то перекусим, - предложил проголодавшийся Костя.

— О, пирожки! — Антон выложил на стол бумажный сверток с крошечными пирожками.

Костя тут же схватил один и целиком засунул в рот.

— М-м-м, объеденье. Обожаю пирожки твоей мамы.

Антон выкладывал на разделочный стол курицу, небольшое ведерко с яйцами, банку со сливками и еще какие-то свертки, содержимое которых Костя на расстоянии опознать не мог.

— Там Саша подъехал, — прокомментировал Антон.

— Пойду маму встречу, а то как начнет трезвонить, еще твою разбудит, — Костя, отпив подостывший кофе и подхватив Лакки, пытающегося добраться до пирожков, встал из-за стола.

***

Инга с удивлением разглядывала куртку, висящую на вешалке, черную с фиолетовым, вот только на черном фоне расцветали крупные розово-оранжевые цветы.

— Это Антона? — с легким отвращением шепотом уточнила она.

Костя закатил глаза.

— Ма, ты серьезно? Это Антоновой мамы, она сейчас отдыхает.

— Слава богу, — с видимым облегчением выдохнула Инга. — Она приехала на день рождения Антона?

— Совпадение. Пойдем на кухню, я все расскажу.

— С днем рождения, Антоша! — искренне воскликнула Инга и чмокнула его в щеку. — Поздравляю!

— Спасибо.

Несмотря на то, что Инга всегда относилась к нему дружелюбно, Антон понимал, что в глубине души она совсем не так представляет себе пару своего сына. Он чувствовал, что вполне искренне нравится ей, но только сам по себе, как отдельный человек, не как парень ее Кости.

Инга проскользнула на диванчик, умостилась по центру и только тогда вытащила из заднего кармана джинсов сложенную бумажку и протянула ее Антону:

— А это тебе подарок.

На колени Инге сразу забрался Лакки, хищно оглядывающий стол.

Бумажку Антон принял с внутренним трепетом, быстро посмотрел на Костю, но тот сам недоумевал.

— Что это, ма?

Антону почему-то стало страшно, а ну там написано, чтобы он убирался и оставил Костю в покое? Он медленно развернул листок и с непониманием уставился на странную запись: «сан. Лесное озеро

двухместн. ном.

21-24.10

доп. усл.

оплачено»

Костя выхватил бумажку, изучил написанное, подняв брови, и посмотрел на маму:

— Отправляешь Антона в санаторий?

— Вместе с тобой, — заявила довольная Инга. — Сегодня выезжаете, во вторник утром назад, там прием с двух, а выписка с десяти. Курортные карты сейчас выдают на месте. Этот санаторий давно уже превратился в дом отдыха, но услуги — я там вам, кстати, дополнительные заказала — на уровне. Что массажи, что грязевые ванны, — она прижмурила глаза, — м-м-м, сплошное удовольствие. Жаль только, что всего на три дня, вам бы на десять поехать.

— Ма, как ты могла? — вскричал Костя, которому страшно не хотелось тащиться в какой-то задрипанный санаторий и сидеть там три дня со старперами. — Почему не спросила? Может, у нас свои планы? Кстати, у нас и есть свои планы.

— И какие же? — посмотрела на него Инга. — Валяться на диване перед телевизором? Это вы и так каждые выходные делаете.

— Ничего подобного! — возмутился Костя. — Вот сегодня мы как раз собирались выйти.

Инга с недоверием хмыкнула:

— И куда же?

Костя молча сверлил ее сердитым взглядом.

— То-то и оно, — удовлетворенно заметила Инга, почесывая Лакки. — А там действительно хорошие массажисты и полезные грязи. Знаешь, как вы оздоровитесь за эти дни? Вы ж сидите не разгибаясь перед своими компьютерами, проблемы со спинами наживаете.

— В любом случае, приехали родители Антона, чтобы провести с ним его день рождения, так что уехать мы никак не можем, — твердо заявил Костя. — Езжайте вы с Сашей. К тому же мы вообще-то работаем в понедельник и во вторник тоже.

— Ленке своей позвонишь и отпросишь себя и Антона, да и решать Антону, а не тебе, — Инга пристально посмотрела на Антона, — это его подарок. А ты, если так уж не хочешь ехать, можешь не ехать.

— Антон тоже не хочет, — уверил Костя. — Ну, чего ты молчишь?

Антон пожал плечами, уставившись в бумажку.

— Я никогда не ездил в санаторий, — наконец произнес он. — Я вообще нигде, кроме дома и райцентра, не был. Я и сюда-то первый раз приехал после школы поступать в университет.

Костя озадаченно молчал, Инга торжествующе улыбалась.

— Ну что, дайте, что ли, кофе. И что вон там такое? — она вытянула шею, пытаясь разглядеть, что в свертках на разделочном столе.

— Пирожки, — улыбнулся Антон. — От Лакки убрал.

Он взял широкую пластиковую миску, но Инга замахала рукой:

— Не перекладывай! И так съедим, а что останется, с собой возьмете. Пирожки-то с чем?

— Разные. Эти с мясом и вроде с печенкой, а вот эти, швами наверх, с яблоками и грушами.

Инга схватила пирожок, разломала пополам и отдала одну половинку Лакки.

— Крошечные какие! Вкуснятина!

— Мама, не балуй Лакки.

— Что? Пирожок был с мясом и рисом. Лакки же все время ест мясо с крупами.

— Выпечка ему нежелательна.

Лакки, управившись со своей половинкой пирожка, развернулся мордочкой к Инге и облизал ей губы.

— Фу! Поросенок! Ты когда последний раз чистил зубы?

— Как раз вчера вечером, Антоновой щеткой, — ехидно заметил Костя.

Инга, смеясь и возмущаясь одновременно, спихнула Лакки с коленок и выбралась из-за стола к мойке. Только она вернулась за стол, вымыв рот, как раздался звонок в дверь.

— Сашка, что ли, так рано? — она посмотрела на Антона, не успевшего сесть на место.

— Я посмотрю, — сказал он.

Услышав незнакомый мужской голос, к которому присоединился столь же незнакомый женский, Инга скользнула вслед за Антоном.

— Доброе утро, — поздоровалась она, надо понимать, с его родителями.

— Доброе, — повернулась к ней невысокая, но крепенькая женщина, глаза ее расширились, и она вскричала: — Боже, какая красавица! Это твоя девушка, Антоша? На Костю похожа. Костина сестра, что ли?

Антон сглотнул и побледнел, глядя на Ингу. Если она сейчас заявит, что не она его девушка, а совсем наоборот, ее сын — его парень, то масштабы начавшегося скандала Антон даже представлять себе побоялся. Родители однозначно никогда не одобрят его связи с парнем, а потому и говорить им об этом Антон не планировал. Что они сделают? Отвернутся? Заставят выбирать между ними и Костей? Любое решение плохо. Он не может отказаться от Кости, но и лишаться родителей тоже не хочет.

Инга почувствовала, как напрягся Антон. «Девушка»… Понятно. Значит, его родители не в курсе его предпочтений и, скорее всего, к такому открытию отнесутся отрицательно. Антон их нежно и преданно любит, не захочет ссориться с ними и терять их, а потому есть вероятность, что расстанется с Костей. Ей этот вариант подходил. Расставание. Вот только сыну разбитого сердца она никак не желала, как бы ни хотелось, чтобы он снова начал встречаться с девушками. Ну не могла она до конца принять их отношения! А Антон ведь очень хороший, заботливый, готовит прекрасно. И симпатичный. Спокойный, умный, преданный. Сплошные достоинства. Кто из бывших Кости мог бы всем этим похвастаться? Инга в глубине души не сомневалась, что поссорься Костя с Антоном, и Костя станет очень несчастным. Нет, не могла она своими руками такое совершить.

— Это моя мама, — заявил подошедший с Лакки на руках Костя. — Здравствуйте, Илья Никифорович.

— Как «мама»? — воскликнула Дана Стояновна, переводя взгляд с Инги на Костю, на Лакки и снова на Ингу. — Это ж во сколько ты Костю родила?

— Ма! — возмутился Антон.

— В двадцать один, — удивленная бесцеремонностью гостьи, спокойно сказала Инга.

— А енот-то, енот! Отец, это ж Лакки!

— А давайте в комнату пройдем, — громко предложил Костя.

Да уж, на знакомство с родителями парня своего сына Инга никак не рассчитывала, приезжая сюда. Она предоставила Косте с Антоном устраивать их в комнате, а сама вернулась на кухню. Недаром говорят, что простота хуже воровства, как раз тот случай. На кухню зашел Антон и тихо произнес:

— Инга, простите, пожалуйста, маму. Она не хотела вас обидеть, просто не ожидала, что вы окажетесь такой молодой и красивой.

— Не такая уж и молодая, — проворчала Инга.

Антон попытался еще проблеять что-то оправдательное, но Инга отмахнулась:

— Давай не будем портить твой день рождения ненужными выяснениями отношений.

— Спасибо, — тихо сказал Антон, и Инга догадалась, что благодарит он ее не за разговор, а за молчание перед его родителями.

***

— Ну давайте по маленькой, — Илья Никифорович разлил коньяк, пробормотав: — Эх, надо было свою, материночку, брать. Как же это я не подумал. Ну, за тебя, Антоша, — он поднял фужер и посмотрел на жену: — Хорошего мы вырастили парня. Горжусь тобой, сынок! Ну, дрогнули!

— Батя… — смущенно пробормотал Антон.

Илья Никифорович заел коньяк кусочком сырокопченой колбасы, пробормотав:

— Вот что это за колбаса такая пластмассовая?..

— Ешь мясной рулет, — Антон подхватил вилкой кусок рулета и положил ему на тарелку.

— Мы в следующем месяце свинью колоть будем, ты ж приезжай обязательно, — сказала Дана Стояновна. — И Костю с собой бери, лишние руки не помешают.

Костя перекосился, а Инга хмыкнула. Ее циничный сын очень любил животных и предпочитал не задумываться о происхождении мяса на столе. Наверное, считал, что оно само собой зарождается в лоточках в магазине, как и куриные безголовые ощипанные тушки, не имеющие ничего общего с наглыми упитанными хохлатками, бегающими по птичьему двору в деревне у Сашиных или у Антоновых родителей.

— Между первой и второй перерывчик небольшой, — провозгласил Илья Никифорович, разливая коньяк. — В следующий раз обязательно возьму свою самогонку. Ох и хороша, зараза, чистая, как слеза.

— Можно было вишневую наливочку взять, — вставила Дана Стояновна. — Домашняя, вкусная словно конфетка.

— За тебя, Антоша, сынок, — снова поднял бокал Илья Никифорович. — Ты у нас молодец! Выучился, устроился в городе, работу нашел хорошую.

— Теперь бы еще жену, — вставила Дана Стояновна.

— Сам всего добился, — продолжил Илья Никифорович, не обращая внимания на жену. — Настойчивый ты и умный, оставайся таким и дальше, Антоша. За тебя, сынок.

Он отломал кусок фаршированного картофеля, прожевал.

— Ох и вкусно! Это кто ж такое приготовил?

— Антон, — сказал Костя.

— Вот! — поднял вилку Илья Никифорович. — Об этом я и говорю. Антон у нас на все руки мастер! И дров нарубить, и огород вскопать, и баню отремонтировать, и на охоту со мной. Еще и готовит! Молодец! Не то что эта курица, сестра твоя, Антоша.

— Ты чего, отец, разошелся? — возмутилась Дана Стояновна. — Чем тебе Светка не угодила? Что она, не готовит или работу домашнюю не делает?

— Ой, — отмахнулся Илья Никифорович. — Что ты сравниваешь божий дар с яичницей? Светка с ее куриными мозгами еле доучилась в школе, все после девятого класса норовила в райцентр уехать в училище поступать.

— И пусть бы ехала училась, — заявила Дана Стояновна.

— Чему училась-то? Она тогда бы тебе в подоле уже в пятнадцать принесла.

— Зря ты, отец, наговариваешь. Вон она курсы закончила, работает бухгалтером, замуж вышла, двое деток хороших, — возразила Дана Стояновна.

Костя на словах «работает бухгалтером» не мог не взглянуть на Антона, тот искоса посмотрел на него, улыбнулся уголками губ. Ему явно было неудобно за родителей. Костя протянул под столом руку и сжал его бедро, мол, все хорошо, я с тобой. Они с мамой чувствовали себя на этом «празднике» чужой жизни явно лишними, сидели тихо и только переглядывались недоуменно, было неловко присутствовать при подобном выяснении отношений.

— Максимка и Алиска — единственное хорошее, что получилось из ее брака с этим. Тьфу. Два сапога пара!

— А зять тебе чем не угодил? Он всегда по хозяйству помогает, что ни скажи.

— Не надо мне угождать!

— Бать, — тихо сказал Антон.

Тот посмотрел на него, на Костю с Ингой, сидящих с одинаковым выражением на лице «нас здесь нет».

— И то. Что-то я разошелся…

— Тебе пить нельзя, сразу такой языкатый становишься, — отметила Дана Стояновна и огляделась: — Ой, а где енот? Лакки где?

— В ванной, играет, — ответил Костя.

— Как в ванной? А не утопнет?

— Да нет, у него там вода в тазике, но он и поплавать любит.

— Ох и забавный зверь, — покачала головой Дана Стояновна.

— Хотите посмотреть?

— А хочу!

Она встала и выжидательно уставилась на Костю, тот вылез из-за стола, незаметно скользнув рукой по спине Антона. Ему казалось, что незаметно, но Инга увидела и увидела также, как Антон опустил резко засиявшие глаза. Вот незадача. Похоже, у нее все-таки будет зять вместо невестки.

— Вы куда? — насторожился Илья Никифорович.

— Так на енота ж глядеть, он там в воде играет.

Тот скептически хмыкнул, но промолчал.

Костя тихонько приоткрыл дверь, прижав указательный палец к губам.

— Заходите.

Дана Стояновна чуть ли не на цыпочках вошла в ванную комнату. Естественно, Лакки заметил движение и поднял голову, внимательно изучая незваную гостью. Костя зашипел — он заметил в лапках енота трусы Антона. Видимо, Лакки, наигравшись своими игрушками, по лестничке успел спуститься из ванны и наведаться в стиральную машину. Лакки ничего интересного для себя в вошедших не обнаружил и принялся снова полоскать Антоновы трусы.

— Ой, стирает, гляди, Костя, — захихикала Дана Стояновна и прижала руку к губам. — Прям как настоящий человечек, гляди-гляди.

Они еще немного понаблюдали, как Лакки запускает в тазик к трусам игрушечных уточку с утятами, разноцветные и разнокалиберные пластмассовые кольца от детской пирамидки. Каждую игрушку Лакки тщательно прополаскивал, вытаскивал, осматривал со всех сторон и снова притапливал в тазике.

— Мать! — донесся крик из комнаты, и Костя, тронув Дану Стояновну за руку, предложил вернуться к столу.

— Где вы бродите? Садитесь скорей. Енота она не видела, — бурчал Илья Никифорович, разливая коньяк.

— Хватит уже, отец, а то укачает на обратной дороге, — забеспокоилась Дана Стояновна.

— Не кипиши. Это последняя. Здравко написал, что почти распродался, скоро прикатит.

— Так, бать, давай я чайник поставлю, там же торт еще.

— Успеется, не суетись, Антоша. А давайте выпьем за любовь!

Инга удивленно подняла брови, но потянулась чокнуться.

— Да, — подхватила Дана Стояновна, — чтобы тебе, Антоша, встретилась замечательная девушка!

Илья Никифорович, закусив, заговорил:

— Я же в Афганистане служил, успел еще попасть в конце восемьдесят седьмого. В восемьдесят восьмом начали наши войска выводить уже оттуда, так что недолго я там был, да там и тяжело долго-то — многие в цинковых гробах домой возвращались.

Отец про службу в армии рассказывать не любил, и Антон не понимал, с чего он вдруг начал, да еще не дома, а в чужой для себя компании.

— Ты это к чему, отец? — удивилась Дана Стояновна.

— Я это к вопросу о любви. Так вот, направили нас в одну провинцию, там база наша находилась. А душманы они ж везде, как тараканы. Им каждый холмик, гора, камень, куст — земля родная, и цель у них — полное и повсеместное уничтожение противника, нас то бишь. Были в нашем взводе два друга, и как-то один решил в речке за блокпостом искупаться и белье свое постирать. Оно и понятно — мы там по несколько месяцев не мылись — грязь, вши, дизентерия. И его душманы захватили. Раз сразу не убили, значит, пытать будут.

— А искали его? — осмелилась спросить Инга.

— Не так это просто. Сначала по всем инстанциям согласовать нужно, разработать план, определить, на кого его поменять. А за нашего пленника они требовали пять-шесть своих. Иногда несколько месяцев уходило на переговоры. Вот его товарищ и решил сам его спасать.

— И спас?

— Если так можно выразиться, — хмыкнул Илья Никифорович. — Но принес его, да. Тот уже неживой был, пытали его здорово. Вот он тело его и похитил, принес на блокпост, взял автомат и выстрелил себе в голову.

— Тьфу ты! Да что ж за страсти-то такие! Ты зачем, старый, эти ужасы рассказываешь? А еще сказал про любовь.

— Так про любовь. Разная она, любовь.

— Ничего не поняла. При чем тут любовь?

— Я пойду чайник поставлю, — встала Инга.

Антон сидел ни жив ни мертв. Выходит, отец догадался? Для чего он рассказал именно эту историю? Или он просто имел в виду любовь-дружбу, типа «ты мой бро, я тебя люблю и за тебя умру»? Нет, не вяжется. Даже если друг решил спасти друга, но не смог, то он попытался бы отомстить за него, а не убивать себя. Антон чувствовал безмолвную поддержку Кости, и становилось немного легче.

— Что с тобой, отец? То Светку охаял, то вон страсти-убийства какие-то за столом рассказываешь. К чему это ты?

— К тому, что жить надо так, чтобы потом не было стыдно от воспоминаний.

— А это о чем ты?

Инга, вошедшая с подносом, заполненным чашками с блюдцами, ложечками, сахарницей, подивилась упертой наивности Антоновой матери. Ей же уже фактически прямым текстом все сказали!

— Ма, батя, вы еще есть что-то будете или можно убирать?

— Да куда там! Еще ж торт! Ты, Антоша, пек?

— Ага, — натянуто улыбнулся Антон и встал.

— Помочь тебе прибраться?

— Спасибо, ма, отдыхай.

Костя видел, как переживает Антон, даже торт не ест, сидит колупает ложечкой. Зато родители его вовсю наминали уже вторую порцию.

— Ох и вкусно, Антоша!

— Я вам с собой положу.

— Положи, сынок, положи.

В кармане у Ильи Никифоровича телефон запиликал входящим сообщением.

— Здравко пишет, что уже подъехал.

— Может, его тоже позвать, пусть покушает? — осторожно поинтересовалась Инга.

— Дома покушает, — отмахнулась Дана Стояновна, — сколько тут ехать на машине.

— Ма, я банки пустые приготовил, заберете.

— И мешки, сынок, давай. Ты картошку пересыпал?

— Пересыпал, батя, и лук тоже.

— Молодец, — одобрительно сказал Илья Никифорович.

Все засуетились: Инга пошла на кухню искать подходящую коробочку для торта, Костя забрал Лакки из ванной, чтобы родители Антона могли воспользоваться туалетом перед дорогой, Антон перетаскивал в коридор коробки и пустые мешки.

Лакки поогрызался на хозяина, засунувшего его в клетку, и принялся пить воду, набирая ее из миски в ладошки, сложенные горсточкой. Заметившая это Дана Стояновна ахнула и радостно засмеялась:

— Гляди, отец, как Лакки воду пьет! Ну человек прям!

***

Антон вздохнул спокойно, когда родителей со всем скарбом загрузили в машину, и они остались одни, если не считать Инги.

Инга похлопала в ладоши:

— Так, ребята, не спим, собираемся в санаторий!

— Ну ма! — возмущенно посмотрел на нее Костя.

— Что «ма»? Все уже обговорили. Давайте собирайтесь, не теряйте время. Антон, я сама посуду помою, иди вещи складывай.

В комнате Антон озадаченно посмотрел на Костю:

— А что брать-то? Я никогда не ездил по санаториям.

— Ма, — крикнул Костя, — что с собой брать?

— Все берите! Это вам не Германия, халатов-полотенец в номерах нет, только постели. Тапки резиновые возьмите.

— Нет у меня никакого халата, — озабоченно сказал Антон.

— Ну и ладно, перебьемся без халатов.

Когда рюкзаки были собраны и Костя заказал такси, Инга из кухни вынесла пакет:

— Вот, возьмите с собой Антоновых вкусняшек.

— Ма, ну зачем? — взвыл Костя.

— Поверь, там ты только обрадуешься, в столовой кормят весьма посредственно.

— Ну вот, едем непонятно куда, так там еще и кормят паршиво.

— Не паршиво, — уточнила Инга, — просто еда очень диетическая — все вареное, паровое, а тут столько вкуснятины остается.

— А там холодильник есть?

— Должен быть.

Пискнула смска, и Костя подхватил рюкзак и пакет с едой.

— Такси приехало, передавай привет Саше.

Инга потянулась поцеловать сначала его, а потом Антона, тот смущенно захлопал ресницами и прижал руку к щеке. Это уже не с днем рождения, это… Это что ж получается, Инга его приняла?

========== Часть 2 ==========

Бойкая девица на ресепшене с невероятно длинными наращёнными ресницами с удовольствием оглядела Костю и Антона.

— Вот, — Костя положил на стойку мамину записку, — нам тут номер заказали.

Девица поглядела на записку и округлила глаза:

— На какую фамилию?

— Заренский.

Она быстро пощелкала по клавиатуре и сообщила:

— Есть такое. Вы с курортными картами?

— Нет.

— Тогда вам нужно пройти в сто шестой кабинет. Вас посмотрит врач и выпишет санаторно-курортную карту. После этого подойдете ко мне.

— Что смотреть-то?

— Ничего страшного, — успокоила девица. — Померяют температуру и давление, снимут кардиограмму, зададут пару вопросов.

— Вот мамочка, — недовольно бурчал Костя, когда они разыскивали сто шестой кабинет. — Ты заметил, что кроме нас и этой девицы тут больше нет молодых?

— Марины, — уточнил Антон.

— Что «Марины»?

— Ее зовут Марина, на бейджике написано.

— Какая разница, как ее зовут, главное, что мы тут как в доме престарелых.

А бейджик-то располагался на весьма внушительной груди, странно, что Костя не обратил внимания.

— Так и мы сюда не развлекаться приехали, — спокойно сказал Антон.

— Ладно, посмотрим. Может, нас еще врач забракует и отправит домой.

— Ага, мечтай, — хохотнул Антон.

К величайшему Костиному сожалению, их не забраковали, а выписали санаторно-курортные карты и отправили снова на ресепшен.

— Вам оплачен двухместный номер, полулюкс, однокомнатный, с двумя одноместными кроватями. Есть телевизор, холодильник, кондиционер, отдельный санузел.

— Раз есть полулюкс, значит, есть и люкс? — спросил Костя.

— Есть. Двухкомнатный номер, спальня с двуспальной кроватью, гостиная с большим диваном, телевизором, холодильником, кондиционером и отдельный санузел, — оттарабанила Марина.

Костя положил на стойку банковскую карточку:

— Вы принимаете карты? Я хочу доплатить и взять люкс.

— Да, конечно. Можно еще взять напрокат халаты, банные полотенца, — увидев скептическое выражение лица Кости, она уверила: — Всё совершенно идеально чистое.

— Давайте халаты с полотенцами, — вздохнул Костя.

— Я скажу, чтобы вам принесли в номер дополнительный комплект постельного белья для дивана.

— Спасибо.

Костя не сразу понял, что за комплект, но дошло быстро. Раз они сделали вид, что им нужен двухкомнатный номер, чтобы не палиться, то и логично, что нужна еще одна постель.

— Возьмите, — Марина положила на стойку паспорта, карты, рекламные проспекты и банковскую карточку Кости. — Вот здесь отмечены процедуры и время, на которое они назначены, — она постучала пальцем по рекламному проспектику с перечнем предоставляемых услуг и показала на свободное поле рядом, где указывались даты и время. — Вот тут дополнительные, платные услуги. У вас оплачены некоторые из них. Например, завтра с утра у вас сауна и потом травяной компресс, а вечером у вас, — Марина посмотрела на Антона, — шоколадное обертывание, а у вас, — кокетливое дрожание ресниц в сторону Кости, — биомассаж. У нас еще предлагаются услуги по вытягиванию позвоночника.

— Надеюсь, не на дыбе? — поперхнулся Костя.

— В солевом бассейне. Не беспокойтесь, у нас работают профессионалы.

— «Титаник» тоже строили профессионалы, — проворчал Костя.

— Ваш ключ и хорошего отдыха. Обращайтесь, если возникнут вопросы. Сегодня в четыре часа у вас массаж, опаздывать нежелательно.

***

По дороге к номеру им попадались преимущественно люди преклонного и очень преклонного возраста, одетые в домашние халаты или спортивные костюмы.

— Ну мамочка! — прошипел Костя.

— Ну что, довольно комфортно, — сказал Антон, осмотрев номер. — Даже электрочайник есть.

— Чайник есть, а чай?

— Не знаю, надо посмотреть, что нам твоя мама собрала.

Костя бросил рюкзак на диван, прошел в спальню и рухнул на кровать, раскинув руки.

— Хорошо. Иди ко мне, — он похлопал по покрывалу.

Антон улыбнулся и упал рядом.

— Рассказывай, — предложил Костя.

— Что именно? — удивленно воззрился на него приподнявшийся на локте Антон.

— Про пацана того, которого вы в школе чморили и головой в унитаз макали, то есть наоборот не макали, но хотели бы макнуть.

Антон засмеялся:

— Серьезно? Да что рассказывать-то?

— Все рассказывай, мне все интересно. Я вообще удивляюсь, что пропустил такой огромный пласт твоей жизни, как школа. Школа без туалета, — Костя покачал головой.

— Да был у нас туалет! — со смехом возмутился Антон.

— Общий? — уточнил Костя.

— Раздельный. Со стороны школы женский, а наш за стенкой, смотрел на сад.

— Слушай, а как вы зимой туда ходили?

— В куртках. Да мы в них на уроках сидели, потому что отопление было печное — с утра натопят, а к третьему уроку уже холод собачий. Я в одиннадцатый класс перешел, когда в школе сделали ремонт, поставили котел, провели трубы и сделали нормальное отопление.

— Ни фига себе! Ну?

Антон правильно понял вопрос и продолжил:

— Пацан этот, Сенька, сын зоотехника. Вот его батя и привозил на машине. Тот выходил из нее такой важный, словно это он зоотехником работает. Кто б это стерпел?

— Действительно, — фыкнул Костя.

— Ты не понимаешь специфики деревенской жизни. Детей из других сел привозили на престарелых пазиках или вообще кавзиках, а этого фраера на машине.

— Так он еще и из другого села?

— Ну да. В нашей школе училась ребятня еще из трех деревень.

— И что, их привозили каждое утро, а днем забирали?

— Да сейчас! Нечего делать! У кого родичи были в нашем селе, те у них жили, а остальные в интернате при школе.

— Ого. Это ж сколько народа?

— Сколько? У меня в классе было четырнадцать человек или около того.

— А в соседнем?

— Да так же примерно, в некоторых десять.

— А чего не объединить два класса вместе? Так же проще.

— В смысле? Девятый с десятым, типа? — удивился Антон.

— Не, два девятых, два десятых и так далее.

Антон расхохотался. Костя смотрел на него с сочувствием. Эк его разобрало.

— Нечего объединять — у нас каждый класс был в одном экземпляре.

— Но это же очень мало детей, — поразился Костя.

— Так и есть.

— Даже не представлял, что бывают такие школы. Это везде так в сельской местности?

— Нет, конечно. Есть большие школы с классами по тридцать-тридцать пять человек с большим учительским коллективом, но и село должно быть большое, скорее, поселок.

— А что, у вас учителей не хватало?

Антон снисходительно посмотрел на Костю:

— У младших классов вела одна учительница. В одном ряду сидели первоклашки, во втором — второклассники, а в третьем — третьеклассники, соответственно. На физре занимались по несколько классов вместе. Физрук же вел НВП, биологичка — химию, физик — математику.

— Как у вас все непросто, — вздохнул Костя с сочувствием.

— А ты думал! — хохотнул Антон.

— Расскажи еще что-нибудь.

— Ну, когда мы в девятом учились, оказалось, что девчонка одна беременная. Никто даже не догадывался, осенью-зимой холодно, все в куртках, пальто, и она тоже, а от физры у нее было освобождение. После зимних каникул она не вернулась в школу, и вот тогда уже правда и всплыла.

— Ни фига ж себе! Это ей сколько, четырнадцать-пятнадцать?

— Где-то так.

— И кто такой ловкий оказался?

— Один парень, он летом вернулся из армии.

— Посадили его? — деловито уточнил Костя.

— Жениться заставили.

— М-да, совсем у вас там нескучно, оказывается. А когда ты понял, ну… что не по девочкам?

— Знаешь, именно какого-то резкого прозрения и не было, — дернул плечом Антон. — Я как-то больше на учебу налегал, в свободное время книжки читал, с пацанами мяч гонял. Я просто не задумывался о девчонках. Да и видел бы ты их!

— Что, такие крокодилицы? — захмыкал Костя.

— Да не то чтобы. Просто после того случая с Инкой…

— Какой еще Инкой? — приподнялся Костя, настороженно глядя на Антона. — Ты же говорил, что с девчонками не встречался.

Антон закатил глаза.

— Инка — это та девчонка, что забеременела в девятом классе.

— А ты тут причем? Там же дембель какой-то постарался.

— Ну да, дембель. Но знаешь, как страшно слушать все эти разговоры, что его посадят. А у них, может, любовь, и он не отказывался от нее и ребенка, она сама скрывала, пока поздно не стало и ее родаки не устроили скандал на все окрестные села. Да я в сторону девчонок смотреть боялся, особенно если большинство из них такие же оторвы, как моя сеструха, а нормальных раз-два и обчелся, да и те только и думали, как бы в город свалить учиться.

— Так ты стал на мальчиков посматривать?

— Умышленно — нет. Ни на кого не смотрел, учился и тоже мечтал свалить подальше, чем наш райцентр.

— Ты прям асексуал какой-то!

— Уверен? — улыбнулся Антон и навис над Костей.

— Уже нет, — выдохнул тот и потянулся к нему.

***

По номеру разнесся требовательный стук, и Антон отпрянул, настороженно оглядываясь.

— Наверное, принесли постели и халаты, — спокойно сказал Костя.

— Пойду посмотрю, — Антон быстро чмокнул Костю и встал с кровати.

Это действительно оказалась кастелянша, правда, сначала Антон увидел огромную белую стопку.

— Ну вот, — с облегчением сказала женщина, сгрузив на диван постельный комплект, халаты и полотенца, — получите. Вам постель застелить?

— Нет, спасибо, — тут же открестился Антон.

Кастелянша, бросая по сторонам быстрые любопытные взгляды, направилась к двери:

— Приятного отдыха. Ужин с пяти до семи.

— Спасибо.

Антон замялся, не зная, нужно ли что-то «дать ей на чай», но та ушла уже, захлопнув за собой дверь. Антон вернулся в спальню, где Костя, валяясь на кровати, лениво изучал проспект с услугами.

— Нам поставили массаж на четыре, — сообщил он. — Уже скоро собираться, схожу в душ.

Костя, демонстративно поигрывая мускулами, разделся до трусов, Антон с улыбкой наблюдал за ним — зрелище, на которое он мог любоваться часами. Костя, вышедший из душа в распахнутом халате и трусах, смотрелся моделью, рекламирующей нижнее белье. Антон облизал его взглядом и помрачнел. Естественно, Костя не мог не заметить понижение его настроения:

— Ну что опять?

— Ты о чем? — Антон смотрел в медово-карие глаза и тонул в них.

— О тебе, — Костя мягко привлек его к себе, поглаживая по спине. — У тебя осенняя депрессия?

— Какая еще депрессия? — Антон поднял голову с его плеча и посмотрел в глаза.

— Я имею в виду твою беспричинную грусть в последние месяцы, то, как ты тоскливо смотришь иногда. Или все-таки есть причина?

Антон растерялся, Костя уже несколько раз пытался вывести его на откровенный разговор, но он всячески и, как ему казалось, ловко увиливал. Он помотал головой, улыбнулся несколько натужно:

— Все хорошо, тебе показалось.

Костя посмотрел на время.

— Ладно. Нам пора идти на массаж, но мы еще вернемся к этой теме, — он отпустил Антона: — Переодевайся. Нужно еще найти массажный кабинет.

Стоило спуститься с лестницы, как из-за стойки ресепшена им навстречу вышла Марина, незаметно просканировавшая сначала Костю, а затем Антона.

— На массаж?

Парни утвердительно кивнули, и она предложила:

— Пойдемте провожу.

— Спасибо, — отозвался еще сильнее помрачневший Антон.

— У нас очень хорошие массажисты, — заливалась соловьем Марина. — Вот посмóтрите, как после них обновитесь!

— Как программа? — хмыкнул Костя.

— Как младенцы.

— Будем все время плакать, писаться и какаться? — уточнил Костя.

Марина недовольно сморщила носик, но жизнерадостно ответила:

— Будете порхать как птички!

— А крылья вырастут? — поддразнил Костя.

— Ой, ну вас! — хихикнула Марина и остановилась у нужной двери: — Вам сюда.

В просторном светлом кабинете стояло шесть массажных столов, разделенных тканевыми перегородками, в данный момент раздвинутыми. На крайнем столе лежал укрытый одеялом старичок и, как показалось Косте, спал сном праведника. За столиком у окна сидели мужчина и женщина, о чем-то тихо беседовавшие. Антон случайно грюкнул дверью, и те улыбаясь встали и пошли им навстречу. У Кости глаза на лоб полезли, когда он их разглядел: оба оказались достаточно молодыми и явно раньше занимались спортом, мужик, судя по мускулатуре, распиравшей белую футболку, еще и качался. Он цепким взглядом окинул вошедших и как-то особенно масляно заблестел глазами. Точно гомик! У Кости вот прямо в эту секунду неожиданно открылся гей-радар. Он пихнул Антона:

— Иди к женщине.

Тот странно глянул на него, но ничего не сказал.

Женщина лет тридцати пяти, симпатичная, со стройной подтянутой фигурой, узкими бедрами и грудью минимум четвертого размера, которая так и рвалась из глубокого выреза белой футболки, с улыбкой обратилась к Косте, кивнув на массажный стол:

— Располагайся.

Костя многозначительно посмотрел на Антона и, сделав пальцами пистолетики, показал на массажиста:

— Я к нему.

— О, хорошо, — она озадаченно посмотрела на него и взяла у Антона его процедурный лист, свой Костя вручил мужику, на бейджике которого значилось «Валерий».

— Закрыть шторку? — поинтересовалась массажистка.

— Не нужно, — ответил Антон.

— Закройте, — одновременно с ним сказал Костя, заметивший, как Валерий окинул внимательным взглядом раздевшегося Антона.

После часового массажа, когда Косте казалось, что все косточки вынули и снова поставили на место, а каждую мышцу разобрали по волоконцу и вновь собрали, Валера произнес, накрывая его одеялом:

— Полежи минут двадцать.

Костя расплылся бесхребетной амебой, по телу разлилась сладкая истома, глаза сами собой давно закрылись, сознание затуманилось, голова потяжелела, и он стал задремывать. Сквозь марево накатывающего сна доносились голоса, зашуршала, открываясь, шторка, и Костя, с трудом подняв пудовые веки, повернул голову в сторону Антона. Тот, заметив, что он смотрит, отвернулся с обиженным выражением на лице. С Кости аж сон слетел. Это что сейчас было? С чего Антоха обижается? Костя прошипел:

— Антон!

Антон повернулся, посмотрел на него и снова отвернулся.

— Антон! — еще требовательней зашипел Костя.

Антон дернул плечом. Костя обалдело смотрел на него. Это что, типа отвали? Ну хорошо!

По истечении времени массажисты отдали процедурные листы, и Лиля, массажистка Антона, сказала:

— Пейте побольше воды, травяные чаи, а на завтрак овощные или фруктовые смузи.

— Тут и такое есть? — изумился Костя.

— Есть, — улыбнулась Лиля. — Сейчас отдыхайте, а завтра у вас массаж с утра, и хорошо бы после него минут на пятнадцать сеанс сауны, — и тут же добавила: — Сауна платная.

— Ладно, — кивнул Костя и, прихватив Антона за рукав халата, направился к двери.

***

В коридоре Антон строптиво вырвал свой рукав и уставился на Костю.

— Повырывайся мне еще, — прорычал Костя, снова хватая и уволакивая его за древний шкаф, стоявший неподалеку и закрытый на висячий замок.

Он притер Антона к стене, прижимая своим весом:

— Ты на что надулся? На то, что я не пустил тебя к этому мужику? Хотел у него делать массаж? Чтобы он полапал тебя основательно?

— Что, блядь? Ты охуел? — не поверил своим ушам Антон. — А может, дело в тебе? Может, это тебе захотелось, чтобы тебя полапал посторонний мужик? Вот он какой видный, мускулы так и прут!

Костя ошеломленно хлопал ресницами.

— Ты серьезно сейчас? На кой хуй мне сдался этот качок?

— На твой собственный!

Костя озадаченно смотрел на Антона, даже перестал его удерживать.

— Ты что, приревновал меня к Валере?

— Ах, уже «Валера»!

Брови Кости поползли вверх:

— Ты реально меня к нему ревнуешь?

Он засмеялся. Антон недовольно цыкнул, отпихнул его и зашагал в сторону лестницы на второй этаж. Костя направился за ним. Он так и шел, посмеиваясь, до самого номера.

Костя думал, что в номере Антон закроется в ванной или в спальне ляжет, отвернется к стене. Надуется, в общем. Или устроит скандал. Стереотипы, которые Костя так пока и не изжил. Девчонки поступили бы именно так, по его мнению, но Антон не девчонка, а потому или же в силу характера прошел в середину комнаты, развернулся и даже не встал в позу. Просто спокойно стоял, опустив руки, и пристально смотрел на Костю.

— О нет, — Костя подошел и, взяв его за руку, повел в спальню. — Нам что сказали? Отдыхать. Так что пойдем отдыхать.

В спальне, бухнувшись спиной на кровать, он блаженно закрыл глаза:

— Этот массаж превратил мои кости в желе.

Антон молчал, и Костя, открыв глаза, улыбнулся и лег лицом к нему:

— Так и будешь дуться?

— Я не дуюсь, — мрачно ответил Антон, уставившись в потолок.

Костя кончиками пальцев провел по контуру его лица, заправил прядку волос за ухо, притерся ближе и уткнулся ему в шею:

— М-м-м, ты так пахнешь.

— Это массажное масло.

Костя понюхал свою руку.

— А у меня другое.

— Ну конечно, другое! Тебе же делал массаж Валера!

— Это совсем не весело.

— Что именно?

— Наша первая ссора на твой день рождения. Вдумайся! У тебя день рождения, праздник, а вместо бурного секса и шампанского ты лежишь и дуешься на что-то, самим тобой придуманное.

— Вместо шампанского мы уже пили сегодня коньяк, но ты еще можешь приложиться к травяному чаю или овощному смузи, — предложил Антон.

— А что насчет бурного секса?

— У тебя кости как желе.

— Там у меня не кость, там у меня камень, — гордо возвестил Костя, — мраморный жезл!

— Нефритовый.

Костя потрогал губами бьющуюся жилку на шее Антона, тот поежился от щекотки.

— Можно и нефритовый. Все что угодно для тебя.

— Почему ты направил меня к Лиле? — помолчав, уточнил Антон.

— Ты серьезно? — Костя сел на колени и возмущенно уставился на него. — Отлично! Потому что увидел, как Валера облизывается на тебя!

— Что? — задохнулся Антон и раздраженно продолжил: — Да он на… Стоп, — Антон замер, внимательно вглядываясь в Костю. — Да нет, не может быть, — он покачал головой. — Ты ревнуешь меня. Не может быть, — снова пробормотал он.

— Почему? — сварливо отозвался Костя.

— Потому что тебе нравятся девушки, буфера, киски…

— Ты идиот? Мне нравишься ты! И это мы уже давно выяснили.

— Но это же ненадолго, — едва слышно пробубнил Антон и отвернулся.

— Что значит «ненадолго»? — оторопел Костя. — О чем ты?

Антон молчал, и Костя понял, что вот он, тот момент в их отношениях, который не дает покоя Антону. Вот что он скрывает, вот из-за чего впадает в депрессию. Антон считает, что у них «ненадолго», что Костя его бросит, погнавшись за буферами и тонкими талиями.

— Почему я должен тебя бросить ради девчонки? — устало поинтересовался он, снова упав спиной на кровать.

— Потому что ты влюбишься в симпатичную девчонку и уйдешь? Потому что тебе нужна нормальная семья: жена, дети?

— Если ты спрашиваешь, то мой ответ — нет. Если утверждаешь, то твое утверждение спорно и бездоказательно.

— Почему ты так уверен, что «нет»?

— Потому что моя семья — ты, мама и Саша, ну еще Лакки, — спокойно ответил Костя. — Потому что я уже встретил тебя, потому что я люблю тебя, и мне не нужны никакие мелкие засранцы, целыми днями орущие и срущие. Я вообще не люблю детей.

— Это ты сейчас так говоришь, а пройдет немного време… Что?.. — до Антона неожиданно дошло самое главное в признании Кости.

— Что «что»?

Стук в дверь раздался так неожиданно, что они оба подскочили.

— Что это за хрень? — недовольно ворча, Костя распахнул дверь, за ней мялась Марина.

— Ребята, до конца ужина осталось пятнадцать минут, — сообщила она.

— О, спасибо, но, наверное, мы не пойдем.

Марина, вытянув шею, пыталась заглянуть за спину Кости.

— Ну, до девяти вечера работает бар, но там платно.

— Понятно, спасибо, — Костя широко улыбнулся и закрыл дверь, повернув ключ. — Похоже, ужин мы пропустили, — крикнул он Антону.

— И к лучшему, — заявил подошедший Антон. — У нас с собой полно еды.

— Прекрасно, пойду наберу чайник. Там в холле стоит кулер с питьевой водой.

Костя скинул халат, натянул футболку и спортивные штаны, взял чайник и вышел в коридор.

***

Пока он отсутствовал, Антон выложил на стол пирожки, салат в контейнере (Инга даже вилки не забыла положить), мясной рулет, свежие овощи и остатки торта.

— Ого! Живем! — обрадовался Костя.

— Спасибо твоей маме, — согласился Антон.

Ему хотелось вернуться к предыдущему разговору, который так неудачно прервала заботливая Марина, но момент был упущен, а переспрашивать Костю, действительно ли он сказал, что любит его, или это был оборот речи, не хотелось.

— Уф, как я наелся, — Костя развалился на диване и разглядывал остатки пиршества. — Твоя мама печет самые вкусные в мире пирожки. Интересно, а ты умеешь такие?

— Конечно, — ответил слегка уязвленный Антон. — Но, возможно, мои тебе не покажутся такими же вкусными.

— Да ладно! Когда это ты готовил хоть что-то, что мне не понравилось? — повернулся к нему Костя.

Антон неопределенно пожал плечами.

— Опять? — Костя закатил глаза. — Ты опять собираешься дуться? Теперь-то из-за чего?

Антон повернулся к нему, и Костя сразу, как и всегда, утонул в его черных омутах. Удивительно, но несмотря на уже несколько месяцев отношений, сердце у Кости все так же всполошенно билось, когда он смотрел в глаза Антона.

— Я не дуюсь.

— А что тогда?

— Ничего. Ты сказал, что… — Антон замолчал, выпрашивать признание казалось жутко унизительным.

А если сказанное ничего не значило для Кости? Лучше не знать и надеяться, что ему все-таки не послышалось.

— Так, ну-ка пойдем, — Костя встал и потащил за собой Антона.

— Погоди, — Антон оглянулся на накрытый столик, — нужно убрать.

— Потом.

— А если тут тараканы?

— О господи!

Растерянный Антон только успел вздохнуть, как Костя уже вернулся, сгреб все в одну кучу и засунул в холодильник.

— Теперь ты спокоен?

Костя, раскрасневшийся, с растрепанными волосами и горящими глазами, вызывал что угодно, но только не спокойствие. Он запихнул Антона в спальню, закрыл дверь, отключил звук в телефоне и кинул его на комод.

— Надеюсь, нас больше не побеспокоят назойливые служащие, любимые родственники или соскучившиеся друзья. Советую тебе тоже отключить мобильник.

— Что происходит? — поднял брови Антон.

— Ничего. У тебя день рождения, я соскучился, ты восхитительно пахнешь, и я хочу тебя, а так день идет своим чередом, — спокойно сообщил Костя, раздеваясь. — Нам же не надо сегодня идти еще на какие-то процедуры? Хотя если и надо, плевать. Мы сюда приехали отдыхать и наслаждаться, чем я и собираюсь заняться прямо сейчас.

Он стянул с себя трусы и подошел к Антону, который стоял не моргая, щеки покрылись румянцем, губы приоткрылись, верхняя, более пухлая, выглядела совершенным соблазном. Костя обнял его за поясницу, притянул к себе, притерся пахом и уткнулся в изгиб между шеей и плечом, глубоко вдыхая близкий и родной запах, теперь с примесью эфирных масел. Пощекотал кончиком языка шею, слыша судорожный вдох Антона, легонько прихватил кожу зубами, Антон ахнул, прижимаясь к нему плотнее.

— Ну хватит, — Костя отпустил его и помог, больше мешая, раздеться.

Едва он успел содрать с кровати покрывало, как Антон толкнул его на постель. Костя рухнул, затягивая его следом, зарываясь руками в его волосы, притягивая к себе, глаза его горели совершенно сумасшедшим огнем. Он целовал его словно после длительной разлуки, нежно посасывал его язык, пил дыхание, вылизывал шею, покусывал ключицы под тихие всхлипы Антона. В какой-то момент перевернул их, оказываясь сверху. Костя смотрел на его запрокинутое лицо, любуясь, и прошептал:

— Люблю тебя, драгоценный мой.

Антон шокированно распахнул глаза, нет, в этот раз он все точно услышал. Костя кивнул, подтверждая:

— Люблю, мой глупыш, мой дурачок.

Брови Антона поползли к волосам. Костя тихо засмеялся:

— Так и есть, если не понимаешь элементарное, — он обвел большими пальцами контур лица, погладил нежную кожу под глазами, цепляя густые ресницы и заставляя Антона зажмуриться. — Глупыш мой любимый, сокровище мое.

Он наклонился и приник к его губам, целуя крепко и нежно. В сердце Антона словно маленькое солнышко зажглось, заливая теплом все тело. Сквозь марево поцелуя он ощутил, как Костя коленом раздвинул ему ноги, плавно перемещая руки на ягодицы.

***

Костя после массажа зашел вслед за Антоном в сауну и упал на диванчик, закрывая глаза.

— Господи, он мне, по-моему, все кости переломал, — пробормотал он.

— На, выпей водички, — улыбающийся Антон протянул ему бутылку с водой.

Костя на ощупь взял бутылку и присосался к ней, выпив почти всю воду.

— Уф, хорошо. А вечером у меня какой-то биомассаж, — сказал он. — Не знаешь, что это за фигня?

— Без понятия. У меня шоколадное обертывание.

— Вот! — Костя открыл глаза и возмущенно посмотрел на него: — Почему у тебя шоколадное обертывание, а у меня непонятная биохрень?

— Не знаю, — засмеялся Антон. — Так твоя мама захотела.

После вечерних процедур они встретились уже в номере. Ноздри Кости расширились, втягивая шоколадный аромат, он подошел ближе и, обняв Антона, по привычке уткнулся ему в шею.

— Вау! Я хочу тебя съесть.

Антон счастливо рассмеялся.

— А как тебе биомассаж?

— Интересные ощущения, — прикасаясь губами к шее Антона, пробормотал Костя, — знаешь, я почувствовал свое тело изнутри. Это очень странно и необычно, а массаж, кстати, бесконтактный. Тебе тоже надо будет попробовать.

— Позвони Лене, отпроси нас.

Костя с трудом оторвался от Антона:

— Умеешь ты испортить момент.

Он включил телевизор, нашел музыкальный канал, сделал звук погромче и лишь тогда набрал Ленку.

— Лен! — завопил он с деланной радостью. — Тут такое дело: я случайно оказался за городом и завтра ну никак не смогу прийти на работу.

— Заренский! Куда тебя черти занесли уже? — прорычала Лена, оторванная от педикюра. — И что там у тебя за вечеринка?

— У Антохи вчера был день рождения, и мы случайно оказались за городом.

— Плохо слышно.

— Сейчас, — Костя кивнул Антону на спальню, прошел за ним и закрыл дверь, приглушив музыку. — А так?

— Лучше. Так вы уже два дня гуляете? — задумчиво произнесла Лена. — И как? Что за компания, много интересных экземпляров?

Костя закатил глаза:

— Да где там! Зато много сиськастых баб с четвертым размером.

Ленка, имеющая с натяжкой второй, отчетливо заскрипела зубами.

— Будешь должен, Заренский.

— Да сейчас! Это ты мне должна за то, что подставила вместе с Тамарой Ивановной в прошлом году, так что позвони ей и отпроси Антона.

Когда они начали в мае жить вместе с Антоном, Костя во избежание пересудов рассказал Ленке, как это случилось, без ненужных подробностей. Ленка поржала, но к их дружбе отнеслась нормально, а почему нет? Костя жил один, ну теперь волей случая у него появился неожиданный квартирант, который прекрасно готовит. Кто от такого откажется? Тем более после того, как Костя ее несколько раз угостил пирогами и пирожками, испеченными Антоном.

Антон, подслушивавший разговор, по окончании произнес:

— А знаешь, это ведь благодаря Лене мы познакомились, так что пирожки она точно заслужила и даже тортик.

***

На следующее утро по дороге на завтрак их остановил возглас:

— Костя! Антон!

Они повернулись к ресепшену, с изумлением узнав Сергея Калинина, бывшего сокурсника Кости и его давнего поклонника. После инцидента в лесу на майские праздники они с ним так больше и не виделись.

— Привет! — радостно замахал рукой Серега. — Мир тесен!

Из-за его мощной спины выступил парень и с интересом поглядел на них. Костя запнулся на ровном месте, а Антон изумленно охнул — перед ними стояла полная копия Кости, только с длинными волосами.

— Это Лиан, — представил незнакомца Сергей. — Вы на завтрак? Мы сейчас закинем шмотки и спустимся, займите нам столик.

В мрачном молчании они сидели за столом, только Сергей балагурил, сыпал шутками, рассказывал о танцевальных представлениях Лиана. Антон нехотя возил вилкой в тарелке, во все глаза рассматривая Лиана, Костя, недовольно играя желваками, тоже постоянно вскидывал на него глаза. Да и сам Лиан удивленно сверлил Костю взглядом. Калинин уже перешел к рассказу о далеком детстве, повествуя, как они с Лианом познакомились в летнем лагере. Отвлекла Костю подошедшая Марина:

— Костя, можно тебя? Ой, я не знала, что к тебе брат приехал.

Костя закатил глаза и поднялся:

— Что?

Марина смущенно опустила ресницы, такие неестественно длинные, что так и казалось, она сейчас скажет: «Поднимите мне веки».

— Вот, — она скромно сунула ему в руку визитку санатория, — там на обратной стороне мой телефон, вдруг захочешь поговорить.

Костя взял визитку и выжидающе уставился на Марину.

— У меня смена вчера вечером закончилась, — заторопилась она, — но не смогла тебя вчера… ой! Ну, в общем, я работаю неделя через неделю и ночую в санатории, чтобы не ходить вечером на остановку, страшно, да и маршрутка — неизвестно, придет или нет. Ты же в городе живешь?

— Я занят, — спокойно сказал Костя и вернулся к столику.

Он кинул визитку перед Лианом:

— Девушка тебе телефончик оставила, очень ей твои волосы понравились.

Сергей запнулся на полуслове и нахмурился, Антон с интересом посмотрел на Костю, а Лиан спокойно взял визитку и насмешливо отметил:

— Да, я такой, никто не может пройти равнодушно мимо моих волос.

— Ты расстроен, — вклинился Антон в невеселые мысли Кости по дороге на массаж.

— Не знаю, что и думать, — вздохнул тот.

— Тогда не думай. Ваше сходство поразительно, но необязательно должно что-то значить.

Костя признательно посмотрел на него.

— Ты прав, — решил он, — не будем портить себе последний день отдыха ненужными размышлениями.

— Я люблю тебя, — шепнул Антон.

— Я тебя тоже, — уже с улыбкой ответил Костя.

Для своего душевного спокойствия они решили не встречаться с Сергеем и Лианом, сделав вид, что их здесь попросту нет.

***

На следующее утро раздраженный Костя тщетно пытался вызвать такси.

— Да что такое?! Трындят одно и то же «в вашем направлении нет машин»! — возмутился он.

— Остановка маршрутки в ста пятидесяти метрах на трассе, — терпеливо заметил Антон.

— Там дождь! И неизвестно, сколько придется ждать сраную маршрутку!

Несмотря на то, что они за сутки так больше и не встретились с Лианом, настроение Кости все равно колебалось на уровне плинтуса. Антон относился к этому с пониманием и сочувствием, но помочь ничем не мог.

В конце концов Косте удалось вызвать такси, и к тому времени, когда машина приехала, дождь превратился в морось, висящую в воздухе. Сидя на заднем сидении рядом с Антоном, Костя разглядывал в окно унылый пейзаж. Они как раз проехали остановку маршрутки, как Костя крикнул:

— Эй, останови!

Удивленный водитель притормозил и обернулся:

— Забыли что-то?

— Погоди!

Костя выскочил из машины и побежал назад, Антон вылез следом и, заметив, как тот добежал до остановки и присел на корточки, пошел к нему. Под разбитой скамейкой остановки обнаружилась мокрая бело-бежевая кошка, компактно подобравшая под себя лапки. Увидев нависших над ней людей, она тихо мяукнула.

— Черт, а у нас, как назло, никакой еды с собой! Откуда она здесь? — Костя поднял голову и посмотрел на Антона.

— Из ближайшей деревни?

— Нет, — покачал головой Костя, — наверное, какой-то мерзавец выкинул бедняжку из машины. Да? — обратился он к кошке.

Та подтверждающе мяукнула и встала на лапки.

Раздался сигнал их автомобиля.

— Пойдем, — сказал Антон.

— А кошка?

— Справится.

Антон, выросший в деревне, где к домашним животным было совершенно другое, нежели в городе, отношение, считал, что кошки, как и собаки, животные уличные и способны сами о себе позаботиться. Вон, пусть мышей ловит. Содержание животных, по его мнению, должно себя оправдывать: свиньи, куры, гуси выращиваются на убой, собака — охраняет дом и двор, кошка — ловит мышей и крыс.

Они встали, кошка шагнула за ними, и тут стало заметно, что она беременная и к тому же хромает на заднюю лапку.

— Я не могу ее бросить! — тут же заявил Костя и аккуратно прихватил мявкнувшую кошку под животик.

— Что ты с ней собираешься делать? — изумился Антон. — А Лакки?

— Ей нужно к ветеринару. Я отвезу ее к Валику, — отозвался Костя, пока они шли к машине.

— А потом?

— Не знаю. Заплачу, чтобы она побыла в больнице, пока не родятся котята, и тогда решу.

— Ладно, — вздохнул Антон, — я заберу ее потом к мамке домой.

— А котят?

— И котят.

Костя просиял:

— Ты лучший, — шепнул он, садясь в такси, — люблю тебя.

И Антон так посмотрел на него в ответ, что Костя понял, что может сколько угодно тащить животных домой, он и слова не скажет.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org