Автор : Свадьбина Любовь Название книги: Попаданка в академии драконов 1 Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/svadbina-lyubov/popadanka-v-akademii-drakonov-1 ANNOTATION Попала в другой мир и неловкое положение – не отчаивайся! Запечатали скрытые способности – не опускай руки! На приставучих наглецов не обращай внимания. Строй новую жизнь. И, может быть, получишь своего принца… Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 ГЛАВА 1 Когда от голода сводит желудок, запах свежей сдобы такой манящий, такой сладкий, такой… – Лер ты булку доедать будешь? На плечо плюхается рука. Оборачиваюсь: надо мной, устроившейся на скамейке возле института, всем центнером живого веса возвышается Савелий. – Руку убрал. Не Лера, а Валерия. Булку не дам. Нет, я не жадная, но зарплата за неполный день в цветочном магазине мизерная, в таких обстоятельствах даже обычная булочка – сокровище. Вот такая она, расплата за то, что против воли отца поступила в институт в другом городе. – Это моя еда, купи себе сам. – От более жёсткого посыла его спасает лишь моя надежда вечером наесться шашлыками в честь начала учебного года. – Тебе жалко, что ли, Лер? Дай, ааа, – канючит упитанный «голодающий». – Жена будет давать. – Сейчас же вторая пара начнётся, я не успею… Ой, время! Заворачивая недоеденную булочку в салфетку, на ходу бросаю её в сумку. Но мчусь не к крыльцу двухэтажного института, а к воротам. – Я тебе этого не прощу. Жадина! Ой, да не прощай, только снова на мою еду не покушайся. Проклиная забывчивость, несусь к остановке. Мне же сказочно повезло отхватить место в рекламе маникюрного и свадебного салонов, как я могла забыть о фотосессии? Деньги за неё отчаянно нужны, а я забыла. Как? Ответ прост: спать надо больше. Только учиться, подрабатывать и спать нормально никак не получается. Вдалеке маячит маршрутка. Тридцать третья, пусть будет тридцать третья! Но подъезжает переполненная семнадцатая. Ладно, подойдёт, до салона немного пройти останется. Втискиваюсь в набитую маршрутку, благо фигурка миниатюрная, много места не занимаю. Но как же воняет потом! Хоть не дыши. По моей ногой вдруг оказывается чья-то туфля. – Простите, пожалуйста. – Извернувшись, между чужих плеч протягиваю водителю деньги. – Понаехали, – бормочет случайно обиженная мной пассажирка. Голос у неё мерзкий, как у вахтёрши общежития, вечно дающей «ценные» советы: «Юбку покороче надень, ляжки покажи, может, хахаля найдёшь, не придётся по подработкам бегать. Хорошо хоть мозгов хватило в блондинку перекраситься». Только я не красилась и не совсем блондинка: волосы русые с золотым отливом. Мамино солнышко и золотко, как она называла меня в детстве. И я точно не хочу отношений ради денег, я хочу быть чьим-нибудь солнцем, и чтобы у меня было своё большое и сильное солнце, а там и наши золотки. Тряска заканчивается резкой остановкой. Выскочив на раскалённый асфальт, перевожу дыхание. Жутко хочется пить. Впереди автомат с напитками. На ходу засовываю руку в карман и перебираю последние купюры. Дальше затягивать пояс просто некуда, так что перетерплю. Надеюсь, в салоне есть кулер. Я должна успеть на эту фотосессию и выбить аванс. Я справлюсь! *** Только кажется, что позировать в рекламе легко, а на практике ради удачного кадра приходится изрядно попотеть как модели, так и фотографу. Меня готовили, а потом крутили и фотографировали пять часов. Но я справилась, будет что положить в портфолио и холодильник. Эта мысль согревает лучше солнышка. Шелестит листьями небольшой лес, потрескивает костёр, и запах шашлыка плывёт над рекой, а я бессовестно отлёживаюсь на мягком пледе и любуюсь трудами педикюрного мастера. Заходящее солнце играет в цветах из страз, украшающих ногти. Жаль, тепло уходит и в босоножках ходить уже прохладно… А какие роскошные свадебные платья я сегодня надевала – словами не передать! Три из них особенно запали в душу: их воздушные белые кружева окутывали меня, будто облака. Настоящие наряды принцессы! Просто мечта. Вот бы однажды надеть такое на свою свадьбу. Ладно, о любви и свадьбе помечтаю позже, когда встречу кого-нибудь достойного. А пока надо наслаждаться сегодняшним вечером. Как никак, первый раз как взрослая отдыхаю с ребятами на природе. И хорошими ребятами. Света, например, по приезду отзвонилась слишком беспокоящейся о ней маме и сделала это совершенно спокойно, без ворчания о мешающих жить предках. И я рада за неё, только в глубине души растёт обида на своих родителей. Стоило мне отказаться идти по их стопам, и их единственной опорой и надеждой стал мой брат, хотя он постоянно им перечит, да и некоторые его поступки трудно назвать хорошими. Например, когда ему отказались купить модный смартфон, он заложил старинный дедулин телескоп. Дедуля не расстроился, он всё быстро забывает. Но как же бесит, что стоило самой принять решение, – не самое дурное, между прочим! – и родители вычеркнули меня из своей жизни, а брат при любом раскладе драгоценный сыночек. Зачем тогда меня растили, заботились, любили, если не могут принять мой выбор, понять мои желания? Надеюсь, мы помиримся. Надеюсь, со временем их отношение изменится. Родители есть родители, я всё равно их люблю. – Лерка, хватит на педикюр залипать. Иди, помоги Стасу! – улыбаясь, журит Света, заливая майонезом салат. На берегу её Олег жарит шашлык, о чём-то болтая с расстилающим одноразовую скатерть Стасом. Хоть Света сама просила парней дать мне отдохнуть, но не может немного не посводничать. Поднимаясь, задеваю сумку. Лежащий в ней аванс греет душу. Пусть денег не хватает, но жизнь постепенно налаживается. Окончу институт, устроюсь на полноценную работу. Найду достойного молодого человека… Невольно оглядываю Стаса. Можно выполнять по пунктам. В общем, хорошо, что я всё спланировала. Живот скручивает от голода. Но я стоически не порчу аппетит перед шашлыком. Сегодня меня угощают, и как встану на ноги, обязательно отплачу ребятам за доброту. А пока рассматриваю Стаса. Симпатичный. Исподлобья пожирает меня взглядом. Даже не знаю, как себя вести. Приударяли за мной многие, но все опасались отца, поэтому дальше кино и кафе не заходило. Меня провожали домой и целовали в щёчку. Зачем родители так меня опекали? Чтобы теперь бросить на произвол судьбы? Стас улыбается. Он милый, но торопиться не хочу. Страшновато. Ничего, постепенно освоюсь, время есть. В кустах между деревьев что-то вспыхивает, гаснет и снова ритмично вспыхивает. – Смотрите, там что-то мигает, – указывают туда и цепенею от подавляющей мысли, что говорить об этом нельзя: нужно туда идти, немедленно, прямо сейчас! Ребята не отвечают. А я должна посмотреть. Необходимо оказаться в тех кустах. Медленно натягиваю носки и любимые кроссовки. – Ребят, я сейчас. Отойду ненадолго, – не оборачиваясь, направляюсь в кусты. Не знаю зачем, но шагаю к мерцающему свету. Что там? Вот уже опушка леса. Я должна идти. Раздвигая ветки, до крови царапаю пальцы. Продираюсь сквозь заросли кустарника. Шаг за шагом. Острые и сухие колючки цепляют подол. Пульсация света учащается. Холодно. Пахнет лесом. В центре поляны мигает столб. Я обязана подойти. – Ааа! – Кто-то дёргает меня за руку так сильно, что падаю на колени. Боль немного отрезвляет. Оборачиваюсь: надо мной кто-то нависает. Подскакивая, отталкиваю незнакомца в мятом балахоне. Мужчина плюхается на землю и начинает плакать. На его лбу светится сеть непонятных знаков. – Кто я? Где я? – захлёбываясь слезами, причитает он. «Забудь этого человека. Ты должна подойти к столбу. Коснись его, пока не поздно», – гудит в голове. Меня тянет в центр поляны. Желание прикоснуться к мигающей поверхности невыносимо. Протягиваю руку, но пальцы проходят сквозь столб. Всё вокруг меркнет. Немеющее тело я почти не чувствую, лишь легкую вибрацию. Запахов и звуков нет. Не вдохнуть. Тьма. Громкий хлопок приводит меня в чувство. В ушах звенит из-за отзвуков эха. Тускло мерцают столб и узоры на полу. Так, а где трава? Внезапная слабость почти валит меня с ног. Снова хлопает, эхо множит звук, пол дрожит. Глухо, будто из-за стены, доносятся переливы непонятной речи. Где я? Ко мне бодро шагает невысокий старик в кожаных штанах и чёрной рубашке необычного покроя. Сбоку у него висит кинжал! Пячусь. Старик, подойдя, ставит портфель на пол и левой рукой машет в сторону, а правую засовывает в карман. Кивает и показывает влево. Поворачиваю голову, но боковым зрением слежу за ним. В указанном направлении ничего нет. Чего добивается этот странный человек? Он выдёргивает неожиданно большой шар из кармана и направляет на мою голову. Инстинктивно ставлю блок, спасибо секции. Выскочивший из пальцев шар летит мне в глаз. Зажмуриваюсь, жду боль удара, но ощущаю лишь лёгкое покалывание, открываю глаза. Зуд охватывает голову. И быстро проходит. – Простите, у меня мало времени. Это был мой коронный способ улучшения межвидового общения, – тараторит этот припадочный, улыбается. – Эммм … – Других слов на этот способ улучшения общения не находится. – Странно, должно было сработать. Тыы ме-н-я-я по-ни-ма-ешь? – по слогам, растягивая губы проговаривает старичок. – Я вас понимаю, но ваши телодвижения общение не улучшают. За них можно и в глаз получить, – непривычно резко отвечаю я, видимо, сказывается напряжение. – Отлично! Старичок, потерев руки, наклоняется и извлекает из портфеля промасленный бумажный свёрток. Вытаскивает из него и протягивает мне красный и зелёный, будто из пластилина, пирожки. – Кто вы? Что вам от меня нужно? Где я? – Выпаливаю я и оборачиваюсь на вибрацию из соседней комнаты. Хлопок разносится эхом. – Добро пожаловать, Валарион великолепный, седьмой сын наместника Сейрана властителя западных лесов, – бубнят за стеной. Взрываются аплодисменты, звенят восторженные голоса. Внезапно накативший холод покалывает кожу, особенно пальцы. – Так. Скоро прибудут особые гости, да и у тебя мало времени, –  старичок настойчиво протягивает пирожки. – Всё просто. Съешь зелёный – и ты студентка магической академии Драконов, съешь красный – и мы со следующей волной отправим тебя назад. «Каких драконов?» – замираю. – Почему мало времени?! – отмираю я. – О чём вы? Какие пирожки? Какая волна? Да, я хочу есть! Я с утра почти не ела, но ваши пирожки… Почему они такого цвета? Отравить хотите?! – Какой выбираешь: красный или зелёный? Снова вибрация, аж зубы стучат. Хлопок, эхо, в соседнем зале кого-то называют. А я смотрю на два ярких недоразумения, одним из которых старик хочет меня накормить. Воздуха не хватает, с каждой минутой всё холоднее. – Не буду это есть. – Отступаю от него. – Что здесь происходит? – Мы замаскировали адаптационные магические препараты под еду твоего мира. Субстанция, как смогла, подстроилась. Ешь скорей! В твоём мире лишь отголосок магии, твоё тело не готово принять её! – частит старик. Всё холоднее. «Что делать?!» – обхватываю себя руками, оглядываюсь. Стены теряются в сумраке. Пол переливается сетью непонятных знаков. – Вы не шутите? – Дрожу от холода. Воздуха не хватает. – Это серьёзно? Когда? Как вы сказали – волна? Если буду учиться, смогу попасть домой? Какие плюсы и минусы? – В нашем мире – Эёран – есть магия. Мы стараемся привлечь одарённых. Даже из непризнанных, миров, как твой. Подобных тебе принимаем отдельно и даём выбор. Против воли принять магию невозможно. Не хотел давать много информации, лишь вызвать интерес. Обычно, как слышат про магию, хватают зелёный. Повторюсь: зелёный откроет перед тобой двери нашей академии. После обучения, став полноценным магом и членом нашего общества, сможешь навещать родину. Красный запечатает твою магию, ты больше не будешь с ней взаимодействовать. В этом случае назад тебя отправить сможем только с волной. Это магический всплеск, возникающий при смещении миров. Следующий через пять лет по твоему времени, по прибытии печать активируется полностью, и ты забудешь всё, что здесь было. – Если съем красный, что я буду делать эти пять лет? Что за бред? Вы меня разыгрываете? – последнее я почти шепчу, а по спине ползёт жар. – Обычно, от скуки, отвергнутые занимаются общественными работами. – Голос у старика спокойный, но в позе чувствуется напряжённость. – И да, если в течение пяти минут не сделаешь выбор… – Я… это… – Язык немеет, мысли вязнут загустевшим киселём. Было холодно, а теперь жарко. Старик в левой руке держит пирожки, а правой достаёт из кармана красную сферу. – …я буду вынужден провести экстренное запечатывание. Как сладко поёт… Сколько негативных слов ассоциирует с красным пирожком: «отвергнутые», «скука» и самое страшное – «общественные работы». Жар усиливается, под коленями разливается слабость. Убрав сферу, старик подхватывает меня под руку. Похоже, предупреждение не шутка. Вроде, он хочет договориться. Его кинжал вжимается в моё бедро. Старик вооружён. А у меня нет сил сопротивляться, всё плывёт. Захочет – силой затолкает мне эти пирожки. Куда ему надо, туда и затолкает. Тянусь к ядовитым на вид пирожкам. Дрожание пола, отдаленные хлопки. Гул в ушах. Фокусироваться тяжело. Красный или зелёный? Зелёный или красный? Вдруг вспоминается мужчина с клеймом на лбу. Дрожащими пальцами стискиваю зелёный. И впрямь похоже на пластилин. – Съесть, – бормочет над ухом старик, – ты должна съесть сама, мне лучше не помогать. Сам могу лишь запечатать. Кусаю: вата. Я жую кислую, сводящую челюсти вату. Резкий вкус будто прочищает мозги. – Надо съесть всё. – Старик стискивает мой локоть сильными пальцами. Запихнув остатки пирожка, ворчу с набитым ртом: – Не могли вкуснее сделать? – Вот умница. А ты боялась. Я Эзалон, заместитель ректора. Завтра всё объясню. Не будем терять время. Жар сменяется холодом, ноги скручивает судорога. Старик роняет красный пирожок и обеими руками удерживает меня от падения. Из тени выходят люди в синих халатах или мантиях, подхватывают меня под локти. – На инициацию её, потом как обычно, – распоряжается Эзалон. Снова дрожание пола. Меня тащат в темноту. Хлопок раздаётся ближе. В сумраке проступает большая арка, проход которой затянут мыльным пузырём. – Спешим приветствовать, третий наследный принц королевства Озаран многоуважаемый Саран Озаранский, – раздаётся совсем близко. Нашу процессию обволакивает странная «мыльная» пелена прохода, в тот же миг меня словно выкидывает на берег из мутной воды. В огромный зал-амфитеатр, где все места заняты зрителями. В центре возвышается синий кристалл с две меня, окружённый мужчинами с мечами и с посохами, у кого что. – Приветствуем, Валерия из непризнанного мира Терра! – громыхает голос. Но что-то не слышно бурных оваций, только редкие хлопки и обрывки фраз. – Не часто оттуда… Так далеко, и магии почти нет… Даа… Ну, добро пожаловать. – Землянка я, землянка, – выдавливаю устало. Руки сопровождающих больно врезаются под мышки. Ноги не слушаются. Меня тащат к кристаллу. Тот, вспыхнув, испускает в мой лоб яркий ослепляющий луч. Взрыв одуряющих образов и необычных ощущений. Жар со всего тела приятно стекается в животе. Раздаются одобрительные возгласы, но и противный свист тоже. Видимо, не все рады землянам. Пол содрогается. Хлопок. С трудом приподнимаю и поворачиваю голову на звук: из сияющего столба выходит статный брюнет, за ним – четыре вооружённых мужчины. Брюнет приближается чеканным, властным шагом. Раболепный возглас взлетает под купол зала: – Приветствуем первого наследного принца Арендара Аранского, сына уважаемого Карита третьего, властителя Империи Эрграй и восточных земель! Моя голова безвольно повисает. Опять меня тащат. Щелчки шагов принца всё ближе, уже рядом. Мы останавливаемся, застываем в звенящей тишине. – Совсем юная дева. Что с ней? – Повелительный голос окутывает меня бархатом чарующих вибраций. Сильные пальцы тянут подбородок вверх с удивительной нежностью. Взгляд глаз с нечеловеческими золотыми радужками обжигает, и по телу разливается дрожь. Красивое мужественное лицо, обрамлённое чёрными, длинными, вьющимися волосами, слишком близко. – Не лапай, – бормочу я, не вполне понимая, действительно говорю это или только думаю. – Уважаемый принц Арендар, она из непризнанного мира. Выбор делала долго, вот и результат, – торопливо поясняет один из провожатых. – Да и на вид щупленькая, некормленая. – Надеюсь, исправите, – припечатывает принц. – Я… вообще… то… здесь, – еле ворочаю языком. О нет, из расслабленного рта течёт слюна. Какой позор! – Смотрите! Она на принца слюни пускает! – возмущается кто-то из зрителей. Поднимается ропот. – Прекратить! – эхом прокатывается по залу. – Принц Арендар, продолжайте инициацию. – Простите меня, – неожиданно мягко просит он. Запах мёда и сандала. Красивые пальцы и алый шитый золотом платок. Мне вытирают лицо. Глаза закрываются, голова повисает. Как стыдно… Моё безвольное тело снова куда-то несут. Словно парю над землёй. Шаги. Шаги. Прикосновение чего-то холодного к ладони. Шаги… Меня кладут на мягкое. Почему я не могу пошевелиться? Где я? Что со мной будет?.. Меня поглощает сон. ГЛАВА 2 – Аааа! – поняв, что это я кричу, умолкаю. Надо мной – белый, залитый солнечным светом потолок с жёлтыми цветами. Тело чем-то опутано. Дёргаюсь, но пошевелиться не могу, сколько ни сучу ногами. Понятно: я в смирительной рубашке, и это дурдом. Поворачиваю голову: на соседней кровати сидит рыженькая девушка в синем платье в пол. С правого изящного наплечника на меня пялится рисованный глаз, на левом наплечнике – символы. Девушка не в смирительной рубашке, но для медсестры у неё странная одежда. – Ты чего так кричишь? – ласково интересуется рыжеволосая. – Это всего лишь кокон. Кокон значит. Наверное, она тоже пациентка. Психам лучше подыгрывать. – Если это всего лишь кокон, сними его. – Стараюсь, чтобы голос звучал дружелюбно. – Пожалуйста. – Не переживай он скоро спадёт. Ты с Терры? Название будит воспоминания о зале и кристалле. С трудом приподнимаю голову: опутывающие меня ленты со знаками на смирительную рубашку не похожи. Ощущение, что понимаю эти закорючки, и вспышки воспоминаний ещё больше запутывают. – Я с Земли. – Приходит осознание, что это, возможно, не дурдом, а другой мир. – Наверное, у вас её называют Террой. Тепло окутывает меня, ленты приходят в движение, вьются, точно змеи. Обмираю. А путы стремительно истаивают, возвращая мне свободу. – Я Никалаэда Штар из королевства Озаран. Твоя соседка. Можешь звать меня Ника. – Девушка протягивает руку. – Надеюсь, мы подружимся. – Валерия Белкина с Земли, то есть с Терры. Можешь звать меня Лера. – Пожимаю мягкую ладонь. Ника помогает сесть. Голова гудит, кружится. Ведь со вчерашнего дня я ела только булочку и ватно-пластилиновый пирожок. – Профессор Эзалон просил проводить тебя к нему. Вспоминаю странного пожилого человека, уточняю: – Заместитель ректора? – Да, заместитель ректора, профессор и ещё кто-то. Он вообще бодрый старичок. Хотя поберёг бы себя. В его-то годы. – Ника закрывает рот ладошкой и смеётся. Указываю на её плечи. – А это. – Она косится на изображения на наплечниках. – Я с первым потоком. Меня уже определили. На правом тип основной магии – менталист, а на левом – имя. Встав, Ника подносит два пальца правой руки к левому наплечнику. Делает суровый взгляд, не подходящий её милому круглому личику. – Рядовой Штар прибыла по вашей команде! – улыбаясь, Ника, вытягивает руку и вокруг её пальцев возникают увеличенные знаки с левого плеча. Магия! Настоящая! – Не переживай, – шире улыбается Ника. – Я просто дурачусь. – Так преподавателей приветствуют? – Только на торжественных мероприятиях. Обычно если ты в форме – достаточно немного склонить голову. Глубина поклона зависит от статуса приветствуемого. Если в платье, то делаешь книксен. – Я не умею делать книксен. Покажешь? А статус – это титул? – Покажу. Всё покажу. Да ты и сама всё увидишь. Статус – это совокупность значимости титула и привилегий. В стенах академии одарённым желательно приветствовать друг друга по светскому этикету как равных. Но меня в дрожь бросает при мысли, что с наследником империи можно вот так взять и просто поздороваться. Светский этикет? Наследник империи? Куда я попала? Тереблю подол изодранного путешествием по кустам платья и пытаюсь улыбнуться: – Понимаю, что нам надо идти, но хоть немного расскажи об академии. Хочу знать, как вести себя с Эзалоном. – Профессором Эзалоном. После встречи с которым я стала посмешищем для целого зала… А принц вытирал мои слюни. Касаюсь пальцами губ. Сандал и мёд – аромат принца вспыхивает в памяти. Он напоминает о еде, и живот скручивает от голода. Раздаётся громкое урчание, я сгибаюсь от неприятных ощущений. Жаль шашлыков не поела. Олег… Светка! Что они подумали? А родители… Хотя, может, моё исчезновение поможет им осознать, как я дорога? Нет, это слишком жестоко. И дед – вдруг у него сердце не выдержит? – Ты обед пропустила. Кокон позаботился об остальных нуждах, но накормить он не может. Открытая кожа очистилась коконом, а еды тебе принесли сюда. – Ника кивает в сторону. Но я туда не смотрю, сажусь ровнее: – Я могу связаться с домом? – По поводу связи с Террой – это к профессору Эзалону. Если есть другие вопросы… Оттолкнувшись от мягкого покрывала, встаю. Мимо двух секретеров подхожу к столу у окна, наклоняюсь к тарелке с кашей, бутерброду с сыром и компоту. Чудесный запах! Желудок урчит. В открытое окно залетает свежий воздух, доносится гул голосов. Вцепившись в бутерброд, жадно откусив, распластываюсь на широком подоконнике и выглядываю на улицу. Небо, солнце, аллея, деревья и трава похожи на земные. А вот люди одеты непривычно: в мантии, сюртуки, женщины в основном в длинных платьях, а порой в странной броне. Почти у всех наплечники или нашивки с эмблемами. Кованые скамейки тянутся до здания с острыми шпилями. За зданием – гора. Просто фэнтезийный фильм какой-то… Откусываю ещё бутерброд. Гора сдвигается. Прежде, чем успеваю испугаться, понимаю: это дирижабль размером с двухэтажное здание. Он разворачивается. Отполированное дерево корпуса и металл вспыхивают на солнце. Ряд бойниц завершает герб: на алом поле – голова ящерицы и мохнатые существа, держащие над ней корону. Издалека трудно разглядеть детали. И всё это слишком нереально… Жуя бутерброд, больно щипаю себя. Не просыпаюсь, и видение не исчезает. Пальцем надавливаю на глаз. Изображение двоится – значит, это точно не галлюцинация. Я действительно в другом мире. Обалдеть! А бутерброд-то совсем обычный, прямо как на земле. Ника сочувственно интересуется: – В глаз попало? Платок дать? – Нет, спасибо, – сипло отзываюсь я и закусываю шок бутербродом. Жуй, Лера, жуй, это успокаивает. И пока я пребываю в волнении и полном расстройстве чувств, этот другой мир продолжает жить своей жизнью. А бутерброд кончается неприлично быстро. Переставляю стул так, чтобы сидя на нём видеть Нику. Усаживаюсь и зачёрпываю ложкой кашу. Предпочитаю более вредную пищу, но пока выбирать не приходится. Пробую – обычная овсянка. После пары ложек уточняю: – Что это за мир? – Эёран. – Ника устраивается на стуле напротив меня. – Мне это ничего не говорит. – Как бы его описать… – Она подпирает подбородок. – Как живут существа… Нет, не так… Вот что в твоём мире имеет вес, за что сражаются существа, как ими управляют? Хочу верить, что любовь и дружба, но… – Оружие, деньги, власть. С их помощью управляют людьми. Сражаются за ресурсы… Конечно, и за семьи, друзей. – Сердце сдавливает тоска по родителям. – Есть связи, которые выстроены не только на материальных ценностях, а на любви, дружбе и взаимопонимании. – Понятно. – Ника откидывается на спинку стула. – У нас так же, только главная сила – магия. Война за рудники с магическими кристаллами продолжалась столетия, потом империя Эрграй, королевство Озаран и закрытый город Пат Турин образовали Срединный альянс и взяли под контроль разработки. Ещё ценятся самоцветы и благородные металлы, они нужны в алхимии и магоинженерии. А находимся мы в закрытой магической академии Драконов. – Драконов? – Её драконы основали, а после создания альянса и реконструкции зданий сюда стали принимать других существ. – Ника, я задам, наверное, глупый вопрос, но… Драконы на самом деле существуют? Или они вымерли, осталось только название? – Вымерли? – Побледневшая Ника хватается за сердце. – Лера, ты так не говори. Драконы всем здесь управляют. Не желай им зла, а то мало ли, услышит кто. Несколько будут с нами учиться. А два из правящего рода выберут невест перед зимними каникулами. Избранных дев – так их называют. Я четвёртый раз попытаю счастья. Хотя в прошлый… – Она со вздохом умолкает. – Что в прошлый раз? И как участвуешь? Разве ты дракониха? – Нет, что ты. А в прошлый раз до драки чуть не дошло, вот что. Правящий род империи Аран двум наследникам избранных найти не может. Поговаривают, с ритуалом нечисто. Как бы неправящие драконьи семьи из-за этого войну за власть не начали. И участвовать в ритуале выбора может почти каждая одарённая девушка. В этот раз, наверное, всех пустят. – Так ты же человек. А они же большие… Как с ними это… Это… Того?.. Щёки начинают гореть. Ника тоже краснеет, опускает взгляд: – Ты про это?.. Про то, что я думаю? Представляю процесс… – Ты чего так побледнела? – Ника подаётся вперёд. – У драконов свадебный ритуал изменяет избранницу, так что она с лёгкостью выносит здоровых драконят. – Как изменяет? Девушка она… дракононихой становится? – От ужаса и восторга перехватывает дыхание. – Не совсем драконихой, – прекращает полёт фантазии Ника. – У простой избранной пробуждается родовая магия. А если ты про это переживаешь… Про то, о чём мы думаем, так драконы человеческий облик принимают. – Да, и чего я так разволновалась? Быстро расправившись с остатками каши, отодвигаю тарелку. И с компотом с чем-то вроде кураги тоже справляюсь в мгновение ока. Осматриваю свой потрёпанный наряд: – Во что бы мне переодеться? – Тебе надо получить свои вещи. А пока одолжу своё платье, – критически меня оглядывает. – Есть одно, мне маловато уже, ещё подколем его булавками. Из шкафа Ника достаёт тёмно-синее платье с небольшим кармашком и туфли на среднем каблуке. – Извини, нижним бельём не делюсь. – Конечно, прекрасно понимаю. – Подхватываю платье и ощупываю плотную ткань. – Туфли велики. Ника оглядывает мои ноги: – Да нет же, должны подойти. Подперев пятку носком, с трудом стягиваю кроссовку. Демонстративно шевелю пальцами миниатюрной ножки. – Какие необычные ботинки, мне твоя нога показалась больше. – Ника забрасывает туфли в шкаф. Платье надевается через голову, поэтому сбрасываю его на кровать и быстро надеваю кроссовку. – Отвернись, пожалуйста, я стесняюсь. – Ой-ой, стесняшка. Своё изодранное платье кидаю на стул возле секретера. Платье Ники повисает на мне мешком. Один плюс: подол скрывает кроссовки, так что первое явление в новом мире будет без экстремальных сочетаний одежды. Зря, пожалела в лес надеть джинсы, они бы так не обтрепались. – Руки подними. – Ника зажимает несколько вытащенных из шкафа булавок губами и с удивительным проворством закалывает платье по бокам. – Выглядит вполне пристойно. – Да, спасибо. Ника вытаскивает из ящика секретера расчёску и протягивает мне с кислым выражением лица: – Жаль, на тебя магией пока воздействовать нельзя, у тебя такие волосы классные, я бы с удовольствием их уложила. – Она указывает на стоящее на секретере овальное зеркало в золочёной оправе. – Прошу. Мне тоже жаль, что она не может мне помочь. Присев на стул возле зеркала, разглядываю отражение: как огурчик. И не скажешь, что голодала, чуть не умерла при переходе и попала в другой мир. И тёмно-синее платье подчёркивает матовую белизну кожи и хорошо сочетается с зелёным цветом глаз. Закончив с причёской, проверяю, хорошо ли держаться булавки. – Так, Лера, пойдём, пока профессор Эзалон не припёрся и не начал на мозги капать о пользе влажной уборки и необходимости обрабатывать одежду от насекомых. Оглядываюсь на стол с тарелками и пустым стаканом. – А посуда? – Захватим, когда в столовую пойдем. – Ника за руку тянет меня к двери. Что-то совсем не хочется прямо сейчас встречаться с бодрым старичком с кинжалом. Особенно если он любит капать на мозги. – Ника, давай я быстренько посуду сполосну, а то засохнет. – Нет-нет, если он явится сюда, будет хуже. – Она снова меня тянет. – Мы и так задержались. – Ника, вот зачем ты меня профессором запугиваешь? Мне сейчас с ним разговаривать. – Да нормальный он, не бойся. Судя по коронным приёмам улучшения межвидового общения, нормальным его не назовёшь. Но выбирать не приходится, вслед за Никой миную коридор со множеством дверей, спускаюсь по лестнице, прохожу через просторный холл с зеркалами. Предвкушение неизвестности бодрит. Эёран, я пришла! Выхожу на крыльцо и, глядя на знакомую по виду из окна аллею, вдыхаю свежий воздух другого мира… – Смотри, эта та, слюни по принцу пускала. – Высокая блондинка приближается, сверля меня хищным взглядом странных, с большой коричневой радужкой глаз, раздувая ноздри, принюхиваясь. – Иди куда шла. – Ника встаёт между нами. – Следи за языком, Никалаэда! – Девица, вытягивая шею, пытается заглянуть за широкую спину Ники. Не знаю, на что способна блондинка, но если прогнусь сейчас, дальше будет хуже. Решительно выхожу из-за Ники и советую: – Ты лучше за своим языком последи, а то он вперёд тебя бежит, не поспевает, как бы не укоротили. ГЛАВА 3 – Лера, стой. – Ника загораживает меня плечом, придерживает рукой. От колючего взгляда блондинки волосы дыбом встают, но я упрямо смотрю ей в лицо. Не уступлю. Блондинка широко раскрывает рот. От её рыка содрогается всё внутри, несколько птиц срывается с деревьев в небо. Но я не отвожу взгляда от сливающихся с карими радужками зрачков. Когда я была маленькой, на цирковом представлении взбесились львы. Билетерша уверенно ходила между рядами и просила сохранять спокойствие: хищникам нельзя показывать страх, нельзя убегать. И пока дрессировщица отбивалась столиком, а львов от повреждённой сетки отгоняли брандспойтами, простая билетёрша спокойным ровным голосом, останавливала убийственную панику. А мама и папа прикрывали меня своими руками так же, как Ника сейчас. Взгляд девицы – взгляд дикого, умного зверя. Даже когда она не рычит – страшно. Сердце чуть не выпрыгивать из груди, а я уже думаю, куда бежать, чем отбиваться в случае чего… Презрительно фыркнув, девица разворачивается и, широко раскачивая бёдрами, удаляется. Выдыхаю сквозь сведённые зубы. Кажется, пронесло. Адреналиновый откат накрывает слабостью и дрожью в руках и ногах. Мне ни на одном спарринге – даже со старшими девчонками, даже с парнями – не было так страшно, как от одного взгляда этой блондинки. Вцепляюсь в плечо Ники и бормочу: – Спасибо… – Она не собиралась нападать, я чувствовала. Хорошо быть менталистом, угрозу чувствовать. А у меня до сих пор коленки подгибаются. – Лера, ты молодец: не каждая человечка так сможет… – Ника тянет меня за руку. Я неловко спускаюсь с крыльца, но на дорожке между кованых скамеек иду уже увереннее. Ника глухо добавляет: – С этими по-другому нельзя. Но и палку перегибать не стоит. – С кем это с этими? Убедившись, что я иду самостоятельно, Ника отпускает мою руку. – С оборотнями, – тривиально оповещает она меня о существовании фантастического вида. – Они нормальные, но у некоторых… Возрастное у них, контролируют себя плохо, организм перестраивается. Самцы так вообще наглые и безмозглые. – Они хоть на людей не кидаются? – Не людей, а существ. Невежливо выделять наш вид. А наглость такая – это они из стай, где полно старших и страшных, на свободу выбрались, знают, что за непочтение никто шкуру не подерёт, вот и пользуются. Впереди уже маячит конец аллеи, фигурки людей – и нелюдей. Ника идёт всё быстрее, а я стараюсь подстроиться под её широкий шаг. – Привыкнуть придётся не выделять наш вид, у нас-то мы одни единственные… наверное, – Пытаюсь осознать факт существования мифических существ. – Человеческий вид – это даже звучит странно. И долго придётся терпеть возрастные закидоны оборотней? Какой здесь срок обучения? – Сроки не ограничены. Всё зависит от потенциала к развитию и спроса на магию, с которой сможешь работать. Иногда учатся год, а бывает и пять. Бывшие ученики могут вернуться и попасть к другому наставнику. – Наставник... Наверное, это больше чем просто преподаватель? Надеюсь, мой будет хорошим и отзывчивым. – От способностей зависит, от наставника и того, как он распределяет высвободившееся время. – В смысле? – Урок состоит из трёх частей. Уровень допуска от первого до третьего зависит от потенциала ученика, но наставник сам решает, чем заняться. Аллея выходит на заполненную студентами площадь. За несколько шагов до неё Ника снова берёт меня за руку. – Лера, пошли быстрее, скоро начнётся определение магии. Надо торопиться. – Запыхавшаяся Ника втягивает меня в толпу. Перед ней многие расступаются, иногда она сама сдаёт влево или вправо, и порой меня касаются чужие локти и плечи. Кто-то улыбается, на чьих-то лицах брезгливое презрение. Красные с вертикальными зрачками глаза и крупные радужки выдают в обыкновенных на вид людях совсем других существ. И кругом шёпот-шёпот. – Тебя так тоже встречали? – Я испуганно стискиваю ладонь Ники: слишком все большие. – Нет. Моя инициация была не такой эффектной… Извини, не хотела напоминать. От воспоминаний к щекам приливает кровь. Надеюсь, мой позор вскоре забудут. Мы выскакиваем из толпы к портику трёхэтажного здания со стрельчатыми окнами. – Тебе туда. – Ника указывает на дверь в глубине серого арочного свода. – Спроси, как пройти к профессору Эзалону. – Спасибо, что проводила. – Иди, а то на тест опоздаешь. – Ника подталкивает меня к лестнице. – Я вернусь тебя встретить, так, на всякий случай. Пока. Взмахнув рукой, она исчезает в толпе студентов. Находящиеся ближе к крыльцу посматривают на меня, и в их взглядах чудится что-то плотоядное. Нервно улыбнувшись моим почти коллегам, взлетаю по мраморной лестнице. Ступаю под арочный свод. И дверь преграждают выступившие из-за боковых колонн дядьки в синих мантиях. От сурового вида этих двух товарищей хочется дать дёру, но я выше поднимаю голову: – Я к профессору Эзалону. Кивнув, дядька отступает, открывая моему взору парящий перед дверью белый каменный диск размером с голову. – Приложи сюда руку, – следует приказ. Охранник склонил голову, значит, поздоровался, я же в платье… Наверное, надо сделать книксен. Но я ограничиваюсь неуверенным кивком. Два шага до парящего камня даются с непонятным трудом. Осторожно касаюсь холодной поверхности. Ладонь в неё буквально вклеивает, пробивает вибрацией. На пальцах вспыхивают цветные переливы. И прежде, чем моё сердце выскакивает от страха, камень отпускает. Отскочив, поворачиваю к себе ладонь: она почти чёрная от заполняющих её символов и линий. Оно сотрётся? Рисунок даже на пальцы заходит. Натираю его пальцем, но чернота не сходит. В поле зрения появляются широко расставленные ноги. И сверху громыхает: – Кхм-Кхм. Поднимаю взгляд по ногам и мощному торсу на удивлённое лицо с задранной вверх бровью. Ну неместная я, чего уставился? Стыдливо убираю руки за спину. Охранник жестом предлагает двигать к двери. Похоже, выбора особо у меня и нет. Вздохнув, тяну массивную бронзовую ручку в виде дракона. Посередине просторного холла нерешительно застываю. Среди унылой серости каменных стен яркими пятнами сияют картины, озарённые падающим в окна светом. Пожалуй, я бы осталась рассмотреть пейзажи и существ волшебного мира, но мне надо к Эзалону. Только за какой из дверей его искать? На эту мысль чёрная метка отзывается покалыванием, тянет вперёд. Ужас какой! Не подчиняющаяся мне рука толкает в одну из дверей, ведёт по коридорам и переходам, таким запутанным, что я бросаю попытки их запомнить. Метка затаскивает меня в длинный коридор с тускло светящейся на потолке лозой с разномастными листьями. Красота удивительного растения так завораживает, что я почти забываю о страхе. У поворота в голове возникает образ профессора Эзалона. Что-то к нему совсем не хочется. С надеждой оборачиваюсь на удивительный коридор. А может, по нему погулять? Раз десять? Успокоить нервы… Ладонь с силой дёргает дальше, тащит в следующий коридор, приложив боком об угол. Волочит мимо людей в серых и коричневых балахонах. Те в мою сторону и не смотрят, будто это обычное дело! Руку отпускает перед деревянными дверями. Они распахиваются. – Заходи, Валерия, у меня мало времени. Что ты там копошишься? – ворчит сидящий за массивным столом Эзалон. – Я уже собирался сам к тебе идти. Огромный кабинет освещает одно большое окно. Массивная мебель с алой обивкой придаёт интерьеру очень мужской вид, только удивляет обилие вышитых картин: пейзажи почти полностью закрывают бежевые стены. Только над столом висит не пейзаж, а витой узор. – Здравствуйте, профессор Эзалон. – С трепетом прохожу внутрь. Сглотнув, киваю. – Извините, книксен делать не умею. Эзалон поправляет бумаги на столе и оглядывает меня поверх небольших очков: – Здравствуй. Никалаэда предупредила о правилах поведения? Похвально. Со мной не утруждайся, лишние телодвижения меня отвлекают. – Профессор указывает на стул в центре кабинета. Сажусь. Я будто на допросе. С трудом сдерживаю порыв сложить руки на груди. Почти вцепляюсь в колени. Ладонь обдаёт жаром. Поворачиваю ладонь: метка истаивает, не оставив и следа. Выдыхаю. – Подвинься ближе и подпиши договор. – Эзалон подталкивает на край стола лист и перо. Сдвигаю стул. – Ближе. Ближе, говорю, я студенток не кусаю. – Только я ещё не студентка. – Пододвигаюсь вплотную к столу и лежащему на самом краю листу. – Это легко исправить. – Подождите, прочитаю. – Приглядываюсь к убористым закорючкам. – Ничего не понимаю. Хлопнув себя по лбу, Эзалон достаёт из ящика зелёную сферу и направляется ко мне в обход стола. Вскидываю ладонь: – Только без ваших коронных наработок. – Иначе не сможешь читать. – Эзалон медленно протягивает сферу к моей голове, касается почти неощутимо. – Чесаться не будет? – Магия теперь часть тебя. – Он возвращается в кресло. – Вы специально решили научить меня читать после подписания договора? Профессор пристально смотрит на меня поверх очков. Взмахивает рукой: – Подписывай скорее. Редко кто договоры читает, сэкономила бы время. – Вы издеваетесь? Как я могу подписать, не прочитав? – Опускаю взгляд на лист: _«Стандартный договор о взаимодействии с особями из непризнанных миров»._ Основной текст мелкий, сноски по традиции ещё мельче. – А если не подпишу, что будет? – Пункт двадцать, раздел шестой. Ищу глазами нужное место. _«20.6 Существу, не подписавшему договор, проводится принудительное запечатывание шестой степени, включающее блокировку и частичное стирание воспоминаний о пребывании на территории академии. О дальнейшем трудоустройстве смотреть п. 42.3»._ – Профессор, понимаю, вы торопитесь, но я должна ознакомиться с документом. – На первом потоке уже подписывали и ничего. Ладно, читай… Столько дел, столько дел. – Вздохнув, Эзалон продолжает дружелюбнее. – Может, сока с печеньками? – Нет спасибо. – Я его пластилиновые пирожки ещё не забыла. – А кто ещё подписывал? – Ещё один из непризнанных. – В смысле? – Из мира, не имеющего представительств в Эёране и не участвующего в межмировой политике. Не из твоего. Читай. А, да, он же говорил, что Земля из числа непризнанных миров. Хорошо, что я не одна так попала. *** Судя по договору, ничего страшного со мной не сделают, кроме одного сомнительного момента. – Извините, а можно поподробнее узнать о наложении печати неразглашения для предотвращения недопустимого обмена информацией между мирами? Оторвавшись от чтения длинного свитка, Эзалон откидывается в кресле и берёт ещё одно печенье. Пока читала договор, он умял штук тридцать крупных печенин. Удивительно, как в него, тощего, столько поместилось. Впору заподозрить помощь магии. – Понимаешь, Валерия… – С сожалением отложив печенье, Эзалон соединяет пальцы в замок. – Мы хотим избежать влияния некоторых знаний на наше развитие. Мы магический мир и таковым хотим оставаться. – Каков мир за стенами академии? – Тоже откидываюсь на спинку стула. – Постараюсь ответить кратко, у тебя скоро тест. – Эзалон, поднявшись, начинает расхаживать вдоль окна. – Начнём с того, что наше учебное заведение располагается возле провинциального городка Нарбурн в герцогстве Анлария империи Эрграй. Мир за стенами академии отличается от того, что ты видишь здесь. Там он проще, варварский местами. Существа живут родами, королевствами, империями. Эзалон обхватывает спинку кресла гибкими пальцами, теребит алую обивку. – Со временем ты всё это увидишь, но пока твое тело не напитается магией на достаточном уровне, выходить за пределы академии нельзя. Минимальный срок месяца два, запомни. Наклоняюсь к листу и снова поднимаю взгляд. – Профессор, а почему после первого вашего заклинания я понимала только устную речь? – Заклинание понимания имеет две степени воздействия. Первая, щадящая, пока объект не готов воспринять магию. Вторая, более глубокая, даёт полное понимание речи. Иначе нельзя. Эта методика давно отработана, ведь наши миры связаны не одну сотню лет, и ты найдёшь здесь много знакомых вещей. – Как я поняла, здесь есть другие «знакомые» существа, не только драконы и оборотни? – Да. И они могут отличаться от твоего представления о них. Ведь здесь магии в достатке, а значит, они не голодают. Становится зябко от осознания, как отличается моё привычное представления о Вселенной от реального положения дел. Все эти существа, переходы между мирами… Это напоминает момент прибытия, то, что меня пытались остановить. – Когда я увидела переход, рядом был человек с меткой на лице, – осторожно начинаю я. – Он?.. – Он отказался принять наш мир. Я запечатал его пятнадцать лет назад. – Эзалон опускается в кресло. – Метку видят существа, способные к магии – одарённые, но их мало в непризнанных мирах. Через манки практически все попадают к нам. Этот человек жил и работал в академии, потом вернулся домой. – Дом… Родители, – голос срывается и сердце щемит. – Они ведь волнуются. – Ни капельки: манок, приведший тебя сюда, создал в твоём мире особое колебание. Каждая мысль о тебе будет наполнена уверенностью, что всё хорошо. Через год, может, и полгода, овладев нужными знаниями и возможностями, свяжешься с родными. Если будешь работать по направлению непризнанных миров, будешь туда путешествовать. Будто камень с души сваливается, берусь за перо и оглядываю стол: – Где чернильница? Или кровью подписывать? Усмехаюсь, но в серых глазах профессора не отражается ни капли веселья. – Пока нет. – Взгляд у него тяжёлый. – Просто пиши имя внизу, где галочка. – С расшифровкой? – Нет. Широким росчерком вывожу своё имя. Едва отрываю перо от бумаги, строки светящимися лентами взвиваются в воздух и опутывают меня. Щекотно впитываются в кожу. – Поздравляю, теперь ты официально член нашего общества и учащаяся академии, так что кусать я тебя точно не буду. – Левой рукой вытащив из ящика стола тонкий золотой браслет, Эзалон протягивает мне правую. Встав, принимаю рукопожатие. Кожа у профессора сухая и тёплая, а пальцы цепкие, сильные. Он передаёт украшение. – Это идентификатор. Надень и не снимай. А сняв, не отходи далеко. – Почему? – Присаживаюсь вслед за ним. – Он защитит тебя от некоторых заклинаний и, пока не развился магический источник, заблокирует опасные в нынешнем состоянии способности. – «Идентификатор», «адаптация» – в моём представлении эти слова не вяжутся с магией. Профессор усмехается: – Термины подбираются исходя из твоего словарного запаса. Хорошо образованная ты, видимо. Мозг подбирает подходящее по смыслу понятие. Со временем ты услышишь слова, как они есть, осознаешь их более глубокое значение, почувствуешь разницу в языках, начнёшь говорить естественно. В академии в ходу пять языков. Преподают на Эрграйском – это самый распространённый язык Эёрана, сейчас мы разговариваем на нём. – Эзалон переплетает пальцы в замысловатую фигуру. – Спасибо за подробные объяснения. Зря я боялась идти к вам. – Проговаривая, слежу за губами: шевелятся так, будто произношу совсем другие звуки. Любопытно. Напоследок оглядываю стены. – У вас очень уютный кабинет, вышивки такие красивые. Лицо Эзалона немного краснеет. – Это моё хобби. – Скрестив руки на груди, он неловко ёрзает в кресле. – Магическая вышивка. Очень успокаивает. Я руководитель кружка, не интересуешься? – Извините, но я ещё… – Да ладно, немногие могут оценить, – поспешно отмахивается он, словно опасается, что я соглашусь. – Простите. Э… Можно идти? – Да, конечно. Вот список заданий. – Эзалон подталкивает небольшой листок. Тот проскальзывает по столу и замирает на самом краю. –  Пункты расположены согласно приоритету срока выполнения. Касаешься пункта в списке и следуешь инструкциям. Всё просто. Но если возникнут вопросы или проблемы, ты знаешь, где меня искать… Поднимаюсь. – И ещё одно. – Профессор вскидывает указательный палец. – После получения новых вещей свои для уничтожения передай коменданту Анисии. – Но профессор Эзалон. – Ощущение, что у меня что-то родное отнимают. – Можно хотя бы обувь оставить? В память о доме. Платье изодрано, его не жалко, а про кружевной комплект нижнего белья обмолвиться не решаюсь… Прикрываю рот ладонью: ведь сейчас хотела сказать «кроссовки», а услышала «обувь». Может, заклинание перевода сбоит? Или этого слова нет в Эрграйском языке? – Ну говорил же, чтение договора – пустая трата времени. Там чётко прописано, что во избежание попадания предметов из непризнанных миров за пределы академии они должны быть уничтожены. Исключение делается только для вещей, необходимых для обеспечения жизни существа или являющихся культурным достоянием, пребывание которого здесь не способно нанести вред миру Эёран. Для определения последнего созывают комиссию. Было такое в договоре? – Было. – Так зачем же ты переспрашиваешь? Бюрократы. И ведь из-за обуви собирать комиссию не будут, тем более из-за трусов. А вы, великие маги, создали что-нибудь столь же удобное, как простые земные кроссовки? – Профессор, для жизни они не нужны, но как память… – Смотрю глазами котика из Шрека. – Прошу вас. Про бельишко пока умалчиваю. Главное, принципиальное разрешение получить. – Ладно, – морщась, отмахивается профессор. – Но лучше в них даже по академии не ходи. – Спасибо, профессор. Не буду. Как получу вещи, спрячу. – Это лишь слова, но я тебе верю. Всё иди, – он нетерпеливо машет на дверь. – Профессор… – Да? – Снова тяжёлый взгляд поверх очков. И вот как у него про бельё спрашивать? Щёки заливает румянцем. – Ни-че-го.  – Список заданий убираю в карман на груди. У беззвучно отворившихся дверей оглядываюсь: Эзалон, похрумкивая печеньем, сосредоточенно читает длинный свиток. В коридоре приземляюсь на ближайшую лавочку, не замеченную в процессе эпичного протаскивания в кабинет профессора. Выданный список короток: _«1. КЛАССИФИКАЦИЯ МАГИИ._ _2. Получить набор вещей личного пользования._ _3. Получить средства на содержание._ _Выполни пункты, и появятся следующие»._ Пункт три радует, но первый крупнее написан и мигает красным. Здесь всё волшебное, даже список дел. В груди нарастает трепет: меня будут учить магии! Я же об этом в детстве мечтала! Тыкаю пальцем в первый пункт. Список озаряется тусклым светом, строчка взлетает и растекается по тыльной стороне ладони тёмным узором наподобие того, который притащил меня к Эзалону, только в этом посередине нарисована сфера. Осторожно касаюсь её пальцем. Приходит осознание: через двадцать минут на втором этаже начнётся тест на определение потенциала и типа магии. И даже примерное знание, как туда пройти. Тест проведёт профессор менталистики Санаду: вампир ростом метр восемьдесят. Вижу его, как наяву. «Вампир?!» – чёткий образ рассыпается вдребезги. Почему из всех возможных существ мне придётся столкнуться именно с тем, на кого у меня фобия? Оборотень, дракон, чупакабра какая-нибудь – ладно, но вампир?! Я не пойду. Боюсь. Я ещё не адаптировалась. Узор-метку покалывает, руку выворачивает и тянет в сторону. Хватаюсь за лавочку, но меня отрывает от неё и тащит по коридору. А я всё равно упираюсь. Только бы не запнуться… Не вся магия приятна, ой не вся! Надеюсь, способности к магии они определяют не по вкусу крови, а вампир-тестировщик – просто неудачное для меня совпадение. Может, не так уж он и страшен? Возникший в голове образ улыбающегося во все клыки профессора убивает все мои потуги смириться с необходимостью к нему подойти. Опять меня припечатывает об угол на развороте. Стискиваю список, чтобы не выронить. О, нет! Впереди огромная лестница! Так, главное не упасть. Проклятая метка тянет меня с опасной скоростью. Как бы не стал такой способ передвигаться по Эёрану нормой. Так, первая ступень. Быстро перебираю ногами. Я смогу. Я не упаду. Впереди стоит парень. Поворачивает ко мне невзрачное лицо: – Здравствуйте, я хотел с вами познакомиться… Проношусь мимо, и вслед доносится разочарованное: – Ааа, занята. Да, есть немного. Ступеньки, вас осталось немного… Может, если список выкинуть, верну свободу? Швыряю бумажку, но она приклеилась к руке. Намертво! Наконец лестница заканчивается. О боже. Надеюсь, местные вампиры не такие страшные, как в ужастиках. Меня припирает к двери, она распахивается, и я вваливаюсь в просторную аудиторию. Разговоры стихают. Глядя под ноги, тащусь вслед за рукой прямо под чёрные очи профессора Санаду. Его зрачки полностью сливаются с радужками. Кожа бледная, как у покойника. Жуть. Ноги подкашиваются. Вампир, обнажив клыки в хищной улыбке, наклоняется ко мне. – Ах, этот чудесный полный ужаса взгляд, – томно рокочет вампир, словно ценитель над дорогим вином. Идеально ровные зубы с выступающими клыками всё ближе. – Терра. Сколько чарующих воспоминаний связано с вашими женщинами… Продемонстрируете нам, как кричат при виде вампиров человечки? – шире улыбается нависающий надо мной вампирище. Клыки. Его огромные клыки, бледная кожа, чёрная одежда швыряют меня в воспоминания. Детский лагерь. Ночь. Мигающие фонари на дороге к туалету. Шуршание в кустах. Перехватывающий дыхание ужас. И выскочившие на дорожку тёмные фигуры с бледными, перемазанными кровью лицами. Ощеренные клыкастые рты. Рыки. Улюлюканье. – Еда! Еда! Они кидаются на меня всем скопом, толкают друг к другу. Я в окружении этих бело-красных лиц, клыков. И боль в руке. И толчки. И снова боль от укусов. И невозможность даже крикнуть – так страшно. А потом – темнота обморока. Очнулась я уже в медпункте. Оказалось, это мальчишки, насмотревшись вечернего фильма о вампирах, – прибила бы вожатого, который разрешил это смотреть, – решили подшутить над девчонками. Раскрасили себя белилами и красной тушью, скрутили из бумажек клыки и пошли на дело, а попалась я. Неделю потом заикалась и спала только у вожатой. До сих пор Хеллоуинские маскарады и даже фильмы вроде «Сумерек» – не для меня, аж мороз по коже. А тут… тут… Смешки выводят меня из оцепенения. Вампир сощуривает тёмные глаза. Отшатываюсь. Жуткая улыбка профессора исчезает, он прикладывает палец к сомкнувшимся губам и оглядывается на аудиторию. Зал стихает. Профессор снова обращает ко мне бледное изящное лицо. Смотрит так пристально, словно читает мысли. ГЛАВА 4 Отступаю на несколько шажочков, быстро оглядываю его массивную фигуру в хорошо подогнанном бархатном костюме, дополненном плащом. Вампир ведь вампиром – прямо как в фильмах. Здесь людей кусают? А плащик зачем? От солнышка прятаться, чтобы не сгореть? А в зеркалах настоящие вампиры отражаются? В мышей превращаются? Размножаются кусанием? Вечная молодость, все дела? Неуловимым движением профессор оказывается рядом. – Солнце Эёрана для нас безвредно. Я отражаюсь, превращаюсь, – томно шепчет он. – А на обращение в вечно молодых у нас, дорогая человечка, огромная очередь. Но вот просто укусить, если попросишь… – Его дыхание касается моей кожи. Вздрагиваю. Он рыкает. – Ам! Подскакиваю. Кто-то усмехается. К лицу приливает кровь, я стискиваю кулаки. Гневно смотрю на профессора. Он… он… его бы колом осиновым! И чесноком… Он снова усмехается и громко заявляет: – Чеснока не боюсь. А зубочистки у меня осиновые. Мысли он мои, что ли, читает? Лицо печёт ещё сильнее. Не знаю, куда деться. – Валерия мысли ваши я не читал, лишь видел отголоски образов. – Профессор милостиво взмахивает рукой в сторону зала. – Садитесь. Садист. Изверг. Поминая его самыми недобрыми словами, я с трудом поворачиваюсь к вампиру спиной и нетвёрдой походкой прохожу мимо отгороженной ложи – наверное, для особых учеников или комиссий. Парты заняты почти полностью, я направляюсь к задним рядам – от греха подальше. Конечно, на меня все смотрят. Многие улыбаются. Опять публично опозорилась. – А что, на Терре правда так вампиров боятся? – слышится чей-то звонкий шёпот. – Очень, – отзывается профессор. – И что, даже обратиться не хотят? – удивляется ещё кто-то. – Совсем не хотят, даже сопротивляются! – Совсем дикие. – Там есть свои нюансы. Но не это тема нашей сегодняшней встречи, – небрежно пресекает разговоры профессор. Наверное, он у нас давно не был. Сейчас вампиры – это романтика, и из желающих обратиться тоже выстроилась бы очередь. Щёки по-прежнему пылают. Я устраиваюсь на последнем ряду. Сидящий впереди парень поворачивается: – Ты правда с Терры? У этого женственного красавчика длинные уши. – Эльф? – выдыхаю я. – Наполовину. Меня зовут Валарион. – Он протягивает правую руку. – Валерия. – Пожимаю его удивительно мягкую, шелковистую ладонь. Он не отпускает, указательным пальцем левой руки проводит по захваченной ладони. Щекотно. – Ты чего делаешь? – С шипением отдёргиваю руку. – Я же твои уши не трогаю. Заливаясь румянцем, Валарион прикрывает уши. – Извини, я впервые вижу человечку с Терры. – Это не повод меня наглаживать. Профессор бросает в нашу сторону пристальный взгляд, и я пригибаюсь к парте. В аудиторию продолжают заходить студенты, рассаживаются по редким свободным местам. Никто не удостаивается пристального внимания профессора, углубившегося в изучение лежавших на столе документов. Перешёптывания подобны спокойному гудению улья. Спокойствие раскалывается внезапно: – Это он. – Я пропала… – Принцы. – Надо было платье надеть. – Какие красивые… – Ну почему я именно сегодня не накрасилась? – Смотри-смотри… – Ой, я влюбилась… И десятки подобных восклицаний, охов и вздохов разной степени громкости наполняют аудиторию. Все девчонки – сплошное движение. И причина тому – только что вошедшие парни: изящный блондин и более высокий статный брюнет с заделанными в хвост вьющимися волосами. Сердце пропускает удар: это же… он… Это он мне слюни вытирал! Принц. Сползаю по стулу, но вовремя останавливаю попытку спрятаться под стол: хватит с меня эксцентричных выходок. Ну в самом деле: здесь пару сотен человек, то есть существ, не заметит же он меня. Блондин устраивается в ложе. А принц, как назло, внимательно, ряд за рядом, оглядывает аудиторию, будто ищет кого-то. – Ой, он на меня посмотрел… – Какие волосы… – Невесту присматривает… – Или любовницу… На всякий случай прячусь за полуэльфа. Оглядев все парты, принц хмурится и с задумчивым выражением лица садиться рядом с блондином в вип-ложу. – Валарион, пс, – шепчу я. Хотя можно и не таиться: завидных женихов обсуждают довольно громко. Валарион вопросительно смотрит на меня через плечо. – Кто это? – киваю на вип-ложу. – Блондин – третий наследный принц Саран королевства Озаран. Брюнет – первый наследный принц Арендар Империи Эрграй. Они… Хлоп! Возле профессора возникает широкоплечий старик. Лысый, но с заплетённой в косу белоснежной бородой до пояса. Красная мантия, увесистый посох… Так вот ты какой, дедушка мороз. Только мешка с подарками не хватает. Тишина накрывает звенящая, тяжёлая. Нас окидывают взглядом из-под кустистых бровей: – Приветствую вас, одарённые дети Эёрана и дитя непризнанного мира Терра. Взгляд останавливается на мне. Принц Арендар оборачивается и тоже смотрит на меня. Как и добрая половина студентов. Лучше бы под стол я всё же залезла: спокойнее как-то. – Я Дегон, – продолжает басить старик. – Ректор Академии Драконов. Приветствую вас в её прославленных стенах. Сейчас вы пройдёте тест, который определит всю вашу дальнейшую судьбу. Знаю, некоторые юные девы, едва узрев наших именитых студентов, позабыли о важности сегодняшнего мероприятия и мыслями унеслись ко времени перед зимними каникулами, когда принц Арендар и принц Саран будут искать среди магически одарённых девушек своих избранных. Так вот: выбросите эти мысли из своих очаровательных головок. Принц вам может не достаться, а точность определения магических возможностей – залог успешного будущего. Все поняли? По рядам пробегает нестройное девичье согласие. И ректор, хмуро кивнув, продолжает: – Я рад видеть вас среди студентов и очень надеюсь, вы продолжите славные традиции… Его речь, наверное, типична для всех учебных заведениях с богатой историей. Но мне интересны не подвиги и титулы прославленных выпускников. Наклонившись вперёд, дёргаю Валариона за светлую прядь. Он недовольно оборачиваются. – Почему принцы выбирают среди обыкновенных студентов? Глянув на ректора, Валарион прошмыгивает за мой стол и наклоняется к уху: – Лишь одарённые могут удержать престол, поэтому сила магии важнее хорошей родословной. Жён наследники выбирают поэтапно, с каждой неудачей расширяя круг: сначала среди знати, потом из девушек империи, затем в академии, где собираются девушки со всего Эёрана и даже других миров, совсем далёких… И если в первых двух случаях возможны неудачи, то выбор среди студенток даёт стопроцентный результат. Раньше был стопроцентный… – Ника говорила, что там проблемы с ритуалом… Уши Валариона розовеют. Он наклоняется ещё ниже и шепчет: – Если наследник и здесь не находит избранную, его признают непригодным, и право наследования переходит следующему в очереди на престол. Если наследников больше нет, другой род вправе предъявить претензии на власть. В Озаране супругу подыскивают уже третьему наследному принцу, а вот правящему роду империи Эрграй не везёт: Арендар был третьим в очереди, а теперь – наследник. И ведь империя огромная, род могущественный. Странно, что подходящих девушек нет. – Может, принцу Арендару повезёт. – Может, и повезёт. Но Дегон прав: сейчас лучше сосредоточиться на тесте. Только от магии зависит твоё положение в обществе, будешь ты кем-то или пылью на чужих сапогах. Дегон стукает посохом по полу. Хмуро смотрит на нас. Мы с Валарионом, краснея, сползаем по стульям ниже. Кашлянув, Дегон возобновляет громогласную речь: – Сегодня самый значимый день. Ваше второе рождение. Сегодня вы определите своё место в мире магии. Отбросьте сомнения. Позвольте самым потаённым желаниям властвовать над душой. Раскройте себя. Раскройте свою магию, и она озарит ваш путь. Удачи. Он громче ударяет посохом. И исчезает с характерным хлопком. Профессор Санаду выходит на его место. От взмаха бледной руки на каждом столе материализуется стеклянный шар. – Ингар, пока не трогай. – Сцепив пальцы за спиной, профессор начинает расхаживать перед вип-ложей. – Тест определит ваши способности по основным направлениям магического воздействия. Если оценка семьдесят процентов и выше – направление обязательно к изучению. От пятидесяти до семидесяти – рекомендовано. С тридцати до пятидесяти – изучение возможно на общем потоке за дополнительную плату. При оценке ниже тридцати разрешены индивидуальные занятия с почасовой оплатой, но развитие в этом направлении – пустая трата времени и средств. Ну что, посмотрим, к чему у меня способности. – Око истины увидит ваш потенциал и потаённые желания, и на основе этого определит направления, – продолжает профессор. – Вытягиваем руки и касаемся сферы на счёт «три». Раз, два, три. Судорожно сжимаю холодную сферу. Аудиторию будто слизывает гигантским языком. Я оказываюсь в белизне и невесомости. Вокруг, точно на стенках гигантской сферы, вспыхивают разноцветные нити и сплетаются в узоры. Всполохи огня сталкиваются с потоками воздуха. Чернильные пятна расплываются в замысловатые композиции. Меня обжигает холодом. Испепеляет в нестерпимом жаре. Острые запахи кружат голову. Мимо проносятся непонятные существа и животные, дерутся, жрут друг друга, пускаются вскачь вокруг меня. И всех нас закручивает в гигантскую воронку. Меня втягивает в её чёрную сердцевину… Я снова в аудитории. Сижу на стуле, судорожно вцепившись в столешницу. Вокруг меня и других студентов, тоже вцепившихся в парты, вращаются цветные символы. Покружившись, они укладываются перед нами, полоска за полоской образуя листы с надписями. Сердце бешено стучит. Я отвлекаюсь на студента, с кряхтением выбирающегося из-под стола. А потом, затаив дыхание, опускаю взгляд на результат своего теста. _«ВАЛЕРИЯ БЕЛКИНА_ _ТЕРРА_ _ЧЕЛОВЕЧКА_ _Боевая магия – 76%_ _Стихии – 51%_ _Щиты и печати – 53%_ _Менталистика – 32%_ _****** ***** - **%_ _Трансформация – 35%»_ Странно. Тест с дефектом оказался? С этими звёздочками его примут? Ладно, потом спрошу. _«Некромантия – 17%_ _Проклятия – 15%_ _Демонология – 17%_ _***** ****** - **%_ _********** ******* * ***** - **%_ _Целительство – 33%_ _Заговоры – 12%_ _Связь с природой – 25%_ _Бытовая магия – 32%_ _Артефакты и магоинженерия – 35%_ _Алхимия – 30%_ _Магкаллиграфия – 13%_ _Магическая вышивка и плетения – 2%»_ В кружок Эзалона можно смело не записываться. _«ИТОГО:_ _Размер магического резерва – не определен»._ Как так-то? Что за тест бракованный? _«Стабильность магисточника – 25%»_ Почему такая маленькая стабильность, я не взорвусь?! _«ОБЯЗАТЕЛЬНО К ИЗУЧЕНИЮ: боевая магия»._ Что-что? Какая магия? Перечитываю. Точно написано, что боевая. _«РЕКОМЕНДОВАНО К ИЗУЧЕНИЮ: щиты и печати, стихии._ _РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ПРОФЕССИИ:_ _боевой маг, ******, страж, борец с нечистым, ****, **********._ _Допустимые профессии: жрец, боевой жрец»._ Нет, надеюсь, мой тест бракован. – Такие звёздочки – это нормально? – Толкаю локтем Валариона, разглядывающего свои результаты, причём так наклонившего лист, что мне в него не заглянуть. – Думаешь, тебе всю информацию покажут? – Повернувшись, Валарион бегло просматривает мой результат. Округляет глаза. – Да ладно. Боевая магия семьдесят шесть. Ничего себе, прямо… внезапно. Немного обидно: что, если я девушка, то и способностей к боевой магии иметь не должна? – Мм, поздравляю. А у меня только шестьдесят три. – Он переворачивает свой лист и выдыхает. – Отлично, отцу можно было не позорить западные леса, прося ректора зачислить меня на боевой: и так возьмут. Западные леса… Валарион. Где-то я это уже слышала. Он сын какого-то наместника… Переворачиваю свой лист, а там: _«Валерия Белкина – боевой маг. Звание в случае призыва – рядовой»._ – Я… это… – Приземляюсь лбом на стол. Может, это ошибка? Можно пересдать? Я бы лучше вышивкой занялась. Мама, роди меня обратно. – Поздравляю с завершением теста. – Профессор Санаду хлопает в ладоши. Листы с результатами исчезают с наших столов и появляются на его столе аккуратной стопкой. – Всем спасибо. Открывается дверь. Человек в синем мундире быстро проходит к вип-ложе. Короткий обмен фразами. Оба принца с хлопком исчезают. Человек в мундире уходит под нарастающий шёпот. – Что? – Что случилось? Возле профессора Санаду появляется Эзалон, шепчет ему на ухо и тут же исчезает. Надеюсь, у них не война началась, на которую меня рядовым боевым магом могут призвать. Что-то мне совсем не нравится сосредоточенное лицо Санаду. Тот вскидывает руку, и зал затихает. – Завтра утром у вас вводная по магии. Вместо профессора Эзалона её проведу я.  На сегодня все свободны. С его уходом аудитория погружается в хаос разговоров о принцах, планах, платьях, выборе невест, принцах, принцах… В образующейся толпе я стараюсь держаться поближе к Валариону, да и он по-джентльменски прикрывает меня рукой от толчков и, когда я растерянно останавливаюсь в коридоре, подталкивает к лавочке с коваными ножками. Мы усаживаемся одновременно. – Быстро отделались, – выдыхаю я, обрадованная тем, что Нике не пришлось долго ждать. Валарион за цепочку вытаскивает из нагрудного кармана золотые часы: – Да, в три часа уложились. Три? Ничего себе. Защёлкнув крышку часов, Валарион заталкивает их в карман. – Где можно купить часы? – пусть денег у меня нет, но скоро выдадут, и часы просто необходимы. – Зависит от твоих возможностей. Но, если что, пока ты здесь, достаточно провести пальцем по браслету и мысленно послать запрос. Браслет связан с магическим кристаллом академии. Многое не подскажет, но точное время узнать можно. Провожу по браслету и думаю: «Время». Ничего не происходит. Представляя часы, снова глажу браслет. В голове возникает образ старинных часов: ажурные золочёные стрелки показывают десять минут пятого. Так, с этим понятно. Поток студентов редеет. – Я не понимаю, почему целительство, – сетует только что вышедший парень, а его спутник отзывается: – Скажи спасибо, что не заговоры. Оба фыркают. Боевой маг, а я теперь боевой маг. Вцепляюсь в рукав Валариона. – А пересдать можно? То есть, да, я люблю единоборства. И магию. Но суровая магическая реальность наверняка отличается от земных фантазий. А я, я, наверное, фильмов пересмотрела. Или это стресс из-за попадания, подсознательное желание… защищаться. – Ты любишь единоборства? – изумляется Валарион. – Это всё отец. – Меня накрывает тоской по дому. Едва сдерживаюсь, чтобы не всплакнуть. – Он вечно повторял, что в современном мире девушка должна уметь постоять за себя. Мол, не надейся на рыцаря на белом коне. – Сурово у вас там. Меня в рыцари Западных лесов ещё не посвятили, но если понадобится помощь, обращайся. – Ты станешь рыцарем? – Думаю, через год обучения меня сочтут достойным и посвятят. По крайней мере, я приложу к этому все силы. Решительное выражение лица ничуть не исправляет его женственной красоты, мягкости светлых волос и голубых глаз. Из него получится милый, очень милый рыцарь, как с картинки. – Уверена, у тебя всё получится, – уверяю я, стараясь не засмеяться. – Спасибо, Валерия. – Он приподнимается. – Я, пожалуй, пойду… – Подожди. – Придерживаю его за руку. – Мне нужно выполнить следующий пункт списка дел, а я, если честно, боюсь. Обречённо достаю из кармана листок и протягиваю Валариону. – Список как список, – пожимает плечами он. Проводит над ним ладонью. – Хотя, нет. Мой сделан магкаллиграфом секретариата, а этот я даже почувствовать не могу. – Его профессор Эзалон дал. – Тогда понятно, – усмехается Валарион. – Наверно, чтобы ты не заблудилась и всё сделала правильно. – Ага, как же, заблудишься с ним. – В нём заданы условия выполнения. Попробуй коснуться с мыслью, что ты собираешься выполнить дело хорошо. Разворачиваю список к себе. _«1. Специализация получена – боевой маг._ _2. ПОЛУЧИТЬ НАБОР ВЕЩЕЙ ЛИЧНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ: ОСНОВНОЙ СКЛАД, НАБОР №37._ _3. Получить средства на содержание (надбавка за вредность – 30%)_ _Выполни пункты, и появятся следующие»._ Список изменился. Надбавка – это хорошо. Но вот «за вредность» – не очень. Ещё бы молока налили в бидон. А вот получение одежды – это то, что я очень хочу, хватит в заколотом платье ходить. Одежду хочу и правильно её получу! Решительно надавливаю на вторую строчку. Листок вздрагивает. В голове рисуется чёткий образ серого карлика с красными глазами – Фабиуса, хранителя склада академии… Склад – от площади повернуть на правую аллею, затем… Маршрут ясно возникает перед мысленным взором. Строчка слетает с листа и расползается на тыльной стороне моей ладони узором из оплетённых виноградной лозой мешка и коробок. Ни покалывания, ни насильственного притяжения – только желание получить свои вещи. – Вот видишь, а ты боялась, – улыбается Валарион. Переводит взгляд в сторону. Глаза у него расширяются, лицо заливает румянцем до самых острых ушей. Поворачиваюсь: студенты ходят, Ника бодро шагает среди них и машет мне рукой. – Валерия, пойду я, – бормочет Валарион. – Дела у меня. Срочные. – Подожди, познакомлю тебя с… – поворачиваюсь к нему, а его рядом нет, только удаляющаяся спина мелькает между студентами. – Ну, как результат? – Ника плюхается рядом. – Что у тебя? Не томи. – Боевая магия, – с чувством произношу я, а сама не верю. – Больше пятидесяти? Ого. – Семьдесят шесть. – Поздравляю. – Ника пристально меня оглядывает. – По тебе и не скажешь, там обычно… Хотя, девушки тоже бывали. Ой, не нравится мне её взгляд, и фраза эта тоже настораживает. – В смысле «бывали»? – Ну, бывали, встречались, жили. Раньше. – Когда? – Учащённо забившимся сердцем чую подставу. Ника, закатив глаза, думает несколько мгновений. – Так, последняя из боевых магов была жена императора Карита. – Какого императора? Когда? Звучит так, словно это седая древность. – Да нет. Это нынешнего императора – Карита третьего – вторая жена. Первая умерла, да, а боевым магом была вторая, тоже иномирянка. Ох, Лера-Лера… – Она сочувственно поглаживает меня по плечу. – Отделение, конечно, элитное, там учатся аристократы и одарённые с высоким потенциалом, принцы тоже наверняка туда пойдут, но ведь вся эта боевая магия – мужицкое дело, ни одна воспитанная девушка… – Ника прикрывает рот ладонью. – Ой, прости, не хотела тебя обидеть. – Она поспешно встаёт, явно пытаясь справиться с неловкостью. – Пойдём, на центральной площади уже должны вывесить результаты, посмотрим, какой в этом потоке урожай. – Пошли, – подскакиваю я: надо посмотреть, есть ли ещё девушки среди боевых магов. Метка на ладони отзывается покалыванием, руку тянет в сторону склада. «Я туда обязательно пойду. Только посмотрю результат и сразу пойду на склад, – мысленно уговариваю волшебный узор, настойчиво рисующий образ серого хранителя складов. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я всё сделаю хорошо, только чуточку позже». Тянущая мою руку сила исчезает. ГЛАВА 5 Любопытство гонит меня по академии почти с той же скоростью, что до этого тянула на тест печать. Благо студентов в коридоре стало поменьше, никто не мешает, подхватив подол, мчаться вперёд. Ника тяжело дышит рядом и почти внизу лестницы сдаётся: – А помедленнее можно? Усилием воли заставляю себя притормозить. – Мой будущий наставник, тренер боевых магов, – перепрыгиваю через несколько последних ступенек и оглядываюсь, – ты его не знаешь? У Ники от быстрой ходьбы разрумянились щёки. – С наставником Дарионом я не знакома. Но слышала, что с должности начальника охраны императорского дворца его выперли. – Почему? – подхватив её под руку, тяну к двери. – Говорят, настояла сама императрица, мол, возраст не тот. Надеюсь, мне достанется миленький, сдержанный и вежливый дедуля, всё же во дворце служил. – Кстати, – Ника упрямо пытается меня притормозить. – Я собираюсь в город закупить кое-какие личные вещи, ну ты понимаешь. Когда содержание выдадут, хочешь пойти со мной? В первое мгновение я даже радуюсь предложению, а потом вспоминаю: – Мне два месяца выходить нельзя… А нужные вещи не выдадут? – Нет, конечно. Представляю жизнь без мыла, зубной пасты и прочих прелестей – и результаты теста – всё равно они никуда не денутся – отодвигаются на задний план. – Где всё это достать? – с расстановкой спрашиваю я. – На территории академии есть магазин мисс Глории, но ассортимент там… – Ника морщит носик. – В общем, если что, я могу в городе тебе купить. Уже легче. Коридор, по которому мы шагаем, совсем пуст, и я пользуюсь случаем выяснить животрепещущий вопрос: – А какие тут есть средства ухода за собой? Они магические? – Да, конечно: очистки кожи там, обереги от клопов, комаров, вшей, блох и прочей гадости… Хотя, ты не оборотень, блох можешь не бояться. От нежелательного роста волос на теле используются печати. И ещё от… – Ника заливается румянцем. – И помимо профилактических… есть ещё печати от... печати… ну, чтобы… ребёночка не заделать. Интересно, у неё мысли о таких печатях из-за моего поступления на чисто мужской факультет. Свернув в коридор, Ника бодро продолжает: – Кстати, о быте: в нашей комнате на тумбе у окна маг-очаг, чайку попить можно. Посуда тоже есть. Только мою сковороду, если попользуешься, хорошо мой: я на ней блины пеку. Я снова тяну её, заставляя ускориться. Всё для пользы дела: судя по фигуре, ей надо не на блины налегать, а на физическую нагрузку. Например, быстро ходить. – И не колдуй у подоконника, под ним оберег от комаров. – Ника передёргивает плечами. – Ненавижу мерзких жужжащих кровопийц. – Я тоже. Кровопийц любых, и не только комаров. Хотя профессор Санаду... – Он очень милый, ты не находишь? И его лучше не злить. Заветную дверь на улицу я узнаю сразу. Но Ника не спешит, ступает к ней с такой важностью, что тоже идущий к выходу студент открывает перед ней дверь. Она в благодарность стреляет глазками, и парень, кажется, очень доволен. Да, умение подать себя очень важно, у неё есть чему поучиться. Суровые привратники без вопросов выпускают нас на шумную площадь. Студенты всех мастей, переговариваясь и, кажется, даже споря, штурмуют доску объявлений посередине площади. Я вновь пристраиваюсь у Ники в фарватере. Некоторые студенты перед ней отступают, кого-то она сдвигает плечами и локтями, так что скоро мы оказываемся у цели. Список боевых магов висит сверху отдельно от остальных. Всего двенадцать студентов. Принц Арендар и принц Саран, естественно, венчают список. Среди незнакомых имён с радостью встречаю Валариона. Ещё одно смутно знакомое имя – Ингар. – А как определить где имена парней, а где девушек? – спрашиваю у Ники. Но отвечает не она. Сзади раздаётся бодрый голос: – Очень легко. – Рыжий парень с вытянутым лицом придирчиво меня разглядывает, точно товар оценивает. Я тоже смеряю его долговязую фигуру в коричневой вельветовой куртке и кожаных штанах очень оценивающим взглядом. Правда, выводов, кроме того, что он не слишком симпатичен, сделать не могу: слишком мало знаю о мире и моде. – Привет, Тарлон, – радостно здоровается Ника. Он отмирает: – Здравствуйте, леди, – и, кивнув, с напускной галантностью продолжает. – Познакомишь меня со своей очаровательной спутницей? – Позволь представить: Валерия, моя соседка. – Указав на меня, Ника показывает на рыжего. – Тарлон. Магкаллиграф. Второй курс. – Очень приятно, – отзываемся мы почти одновременно. На его плечевой эмблеме изображен пронзённый пером свиток. Магкаллиграфы, буду знать. Вытащив из чехла на груди большую перьевую ручку, Тарлон протискивается к доске. – Изменить состав списка не смогу, но… Так, добавим условие. Так… И ещё это… – Бормочет он, выводя ручкой в воздухе символы. И символы проступают из ничего и опускаются на доску с объявлениями. А сложившись в узор, исчезают. Все имена в списках несколько раз мигают и окрашиваются в голубой или розовый. Напротив розовых имён расцветают сердечки. В списке боевых магов только одно розовое имя – моё. Я попала. – Ах, какая прелесть! – Это невероятно. Девушки ахают и вздыхают. Я хватаюсь за голову: я одна девушка в группе. – О! Смотрите, среди боевых магов есть девчонка, – гнусавит кто-то. Началось… – Что, серьёзно? Дай посмотреть. – Суровые мальчики должны порадоваться: будет кому скрасить их учебные будни. – Стоящая рядом блондинка зло смотрит на список. У неё на шее очень яркий блестящий шарфик, а вот платье тёмное, скромное, немного скрадывает полноту её фигуры. Она презрительно кривит губы. – И погреть постели. Гнев накрывает меня жгучей волной. Толкаю девицу. Она откидывается на стоящих рядом, те отшатываются, и она плюхается на задницу. Вытаращив глаза, смотрит на меня, и взгляд у неё такой, что мурашки по коже. Кто-то присвистывает и заявляет: – Какая горячая. Хочу эту крошку. Надеюсь, это о блондинке. Оттолкнув руку бледного парня, она подскакивает. Цедит сквозь зубы: – А, это девица, что пускала по принцу слюни. Да она, похоже, бешеная! Меня толкают в спину. Запутавшись в подоле, я валюсь на колени, ноги прошивает боль. И я не сразу замечаю, что вокруг очень, просто ненормально тихо. Поднимается шелест: это студенты расступаются и склоняют головы перед принцем Арендаром. Он идёт прямо ко мне. Может, он тоже результаты хочет взглянуть? – пытаюсь утешить себя, но принц смотрит на меня. Моё лицо обдаёт жаром. Холодом. И снова жаром. Вот зачем он это делает? Будто мало мне того, что про слюни все напоминают. Или он хочет потребовать за это извинений? Когда Арендар протягивает мне руку, я уже хочу только одного – оказаться подальше от жадно следящей за нами толпы. В его глазах мерцает и переливается золото радужек. Пахнущая сандалом и мёдом рука так близко… – Спасибо, я сама. – Подтянув подол, поднимаюсь. «И слюни я на тебя не пускаю!» – зло думаю я, разворачиваюсь и направляюсь прочь. Расступаются передо мной так же, как перед принцем. Шепчутся. Но я стараюсь не слушать, я мысленно напеваю «В лесу родилась ёлочка», чтобы не знать, что обо мне говорят, упоминают ли злосчастные слюни. Только бы не споткнуться, не опозориться ещё как-нибудь. Я так на этом сосредоточена, что сворачиваю в противоположную складу сторону, о чём печать напоминает немилосердным толчком. Ну да, волоком отправиться по месту назначения – прекрасный финал демонстративному уходу. Развернувшись, шагаю назад, на площадь, с которой надо перейти в аллею. Иду с гордо поднятой головой, с видом: так и задумано. И «В лесу родилась ёлочка» в мыслях. И всё равно замечаю, что на меня смотрят удивлённо-неодобрительно-странно и обсуждают. Сплетники! Даже хорошо, что сейчас надо на склад: наверняка там место уединённое и принцев нет. К счастью, идти туда не слишком далеко, и скоро я оказываюсь перед небольшим строением из необработанного камня. «Склад», – сообщает табличка над открытой настежь деревянной дверью. Проём так же перегорожен решёткой с растительным орнаментом. Уже почти спокойно я толкаю холодный металл, решётка со скрипом распахивается. Лежащий передо мной коридор выглядит не слишком дружелюбно. Но руку тянет туда, и я осторожно прохожу по коридорам в сырой полумрак пропитанного запахом плесени зала. Из-за стеллажа раздаётся скрипучий голос: – Чего надо? В голове всплывает образ, навеянный меткой на руке. – Это вы Фабиус, хранитель склада? – А кто же ещё? – зло отзывается кладовщик. – Чего тебе? Метка исчезает с лёгким покалыванием. Потирая руку, сообщаю: – Вещи получить. – Номер набора? – Тридцать семь. – Ты что, даже номер набора правильно запомнить не можешь? Или шутить тут вздумала? – Серый карлик с красными глазами подскакивает ко мне. – Браслет. – Что? – Браслет покажи, глупая, – кривится он. – Я не глупая, просто неместная. И вообще, у вас тут плесенью воняет. Вы вещи правильно храните? – Не воняет, а пахнет. И это мой любимый освежитель воздуха! Браслет покажи, гл… Он снова кривится, проглатывая обзывательство. И хорошо, не люблю, когда меня унижают. Протягиваю руку. Фабиус проводит ладонью над браслетом. Глаза ярче вспыхивают красным, и цепкие пальцы сжимаются на моём запястье поверх него, больно сдавливают. На рефлексе выворачиваю руку и отскакиваю, готовая отбиваться: – Что вы делаете? Мне же больно! – Экая неженка, – презрительно бубнит он и направляется вглубь склада. – И впрямь тридцать седьмой, уж как лет тридцать туда девчонок не брали. Надеюсь, что-нибудь завалялось. Потираю запястье: всё же больно он хватанул, надеюсь, синяков не будет. Ощупываю браслет – вроде не пострадал… Раздаются шаркающие шаги. Между стеллажами плывёт огромный пыльный мешок на тонких ножках Фабиуса. Ну и силища у этого карлика! Или просто мешок лёгкий? – Это списанные вещи, – сообщает Эзалон от моей груди. Подскочив и оглянувшись, профессора не обнаруживаю. А платье на моей груди дёргается. Выхватываю из кармана список дел, и тот, слегка вибрируя, произносит голосом Эзалона: – Фабиус! Тебе пятнадцать минут назад транспортным коридором доставили новый набор, не жадничай! – А это кто будет носить? – возмущается Фабиус, но мешок утаскивает назад. Сам бы и носил. Наклоняюсь к списку и шепчу: – Спасибо, профессор. Убрав листок в карман, окидываю стеллажи с коробками и стопками тканей, конторку и кресло рядом с ней рассеянным взглядом. Фабиус возвращается с огромным чёрным мешком, промаркированным: «№37» и сбрасывает его передо мной. – А если размер не подходит? – уточняю на всякий случай. – А если размер не подходит, – пискляво передразнивает Фабиус. – Понаехали тут. – Я не приехала, а телепортировалась. – Без разницы. Сразу у себя там не открывай, прежде ознакомься с инструкцией на мешке. – Фабиус садится за конторку. – Спасибо, – выдавливаю я и берусь за мешок. Он не двигается с места. Совсем, сколько ни тяну. Напрягаюсь изо всех сил. Хлоп! Это  Фабиус так громко закрыл лицо рукой: – Потяни за кольцо, неместная… совсем неместная. Обойдя мешок, действительно нахожу кольцо на верёвочке рядом с пластинкой. Дёргаю. Мешок всплывает над полом, верёвочка удлиняется… Зачарованно глядя на это магическое действо, направляюсь к выходу. Мешок плывёт за мной, точно огромный воздушный шарик. Здорово! В спину несётся ворчание о расточительстве, о необходимости старые вещи донашивать, и о том, что о личных записках Эзалона надо сразу предупреждать. Меня прямо распирает благодарность к профессору: если бы не его записка, ходить бы мне в старье. Я выбираюсь из сумрака и вони странного освежителя Фабиуса на свет и свежий воздух. Вдыхаю полной грудью. Хорошо! Уже вечереет, пора бы и в комнату возвращаться. Я направляюсь в сторону административного здания – к счастью, возле него никого нет, да и по аллеям никто не шляется, – и уже от него по памяти иду к общежитию. Громадный мешок плывёт за мной. Как это удобно. Только удивительно, почему сам Фабиус нёс его в руках? Или такая система парения одноразовая? Ограничена по времени? Надо поторопиться, а то мало ли что, а я этот мешок сама ни за что не донесу. Прибавляю шаг. – Эй, малышка! – доносится с боковой дорожки. – Ты что в столовую не ходила? Я тебя ждал… Иду дальше. – Эй, куда спешишь? – Кто-то топает сзади. – Иди ко мне, я покажу тебе настоящую любовь. Оглядываюсь: парень почти бежит, смотрит прямо на меня. – Отвали. – Ускоряю шаг. – Так и знал, что ты горячая, детка, – ухмыляется он, и на его вытянутом лице проступают звериные черты. – Иди ко мне, сладкая. Оборотень. Ника говорила, что они в переходном возрасте становятся агрессивными. А этот скалит клыки: – Сладкая... вкусная. Вокруг никого нет, на дорожке аллеи мы одни! Полностью разворачиваюсь, собираясь треснуть его мешком и после этого бежать. Но лицо парня уже возвращает человеческие черты. Только хвост остаётся, покачивается из стороны в сторону. Дырка у него специальная в штанах, что ли? Оборотень примирительно вскидывает руки и подходит медленно. Кажется, успокоился. Ну и я не дикая, если парень нормально себя ведёт, незачем от него шарахаться. Может, «вкусная», «сладкая» – это у них стандартный комплимент, в котором нет ничего оскорбительного и пошлых намёков? Ну мало ли, всё же другой мир. – Малышка, я к тебе с самыми честными и хорошими намерениями. – Какими такими намерениями? – Оглядываю его: одежда простая, ткань даже на вид тонкая. Это на случай внезапного оборота, чтобы не запутаться? – Защищать тебя, оберегать, заботиться, – его голос приобретает томность. Шаги мягкие, текуче-плавные. – Ты такая миниатюрная, хрупкая, соблазнительная девочка. И без семьи, без малейшего представления о нашем мире. Найдётся очень много желающих воспользоваться твоей наивностью и затащить в постель. А, нет, всё же заклинание перевода не подвело, смысл его подкатов о сладкой и вкусной верно передало. – Сдаётся мне, ты именно это и хочешь сейчас проделать. – Отступаю на шаг. – Шёл бы ты своей дорогой, иначе я за себя не отвечаю. – Ох, горячая. Но глупенькая малышка. Я предлагаю защиту. За вознаграждение, конечно, но ты сама будешь рада со мной расплачиваться, – он расплывается в улыбке. – Мы, оборотни, парни горячие, так что на наших девочек никто не покушается, а на тебя желающих много будет, тебе с группой парней один на один оставаться придётся. – Справлюсь. – Ну что ты упрямишься, сладкая? За мной девчонки толпами бегают, но я выбрал тебя. Ну и наглость! – Так пойди, другую выбери, – ещё отступаю. – У тебя же толпа целая. – Но я выбрал тебя, малышка. – Он вдруг оказывается рядом, наклоняется к лицу, кладёт лапищу на талию. – И по глазам вижу, что ты просто счастлива стать моей… Ага, щаз! Со всей силы вскидываю колено. Оно останавливается о мягкую, самую сокровенную и оберегаемую часть мужского тела. Жёлтые глаза, взиравшие со страстью, наполняются слезами, в них – боль. Делаю шаг назад. Оборотень падает на колени и тянет ко мне дрожащую руку. – Поприседай, пройдёт. – Повторяю совет тренера мальчикам в подобной ситуации. Гордо, но быстро, направляюсь к общежитию. Поверженный скулит. Сам виноват, нечего лапы распускать. Скуление сменяется неистовым рыком. Трещит разрываемая ткань, скрежещут когти… Ой. Оборачиваюсь, а там – оскалившийся волчище. Подхватив подол, срываюсь в общежитие. Задыхаясь от быстрого бега, проношусь по пустому холлу, лестнице. Никого нет! Налетаю на нашу дверь. Прикосновение браслета отворяет её, я проваливаюсь внутрь, мешок застревает в проёме. В несколько судорожных рывков втягиваю его внутрь. Захлопываю дверь. Оглядываюсь, чем бы отбиться. Сердце стучит, как сумасшедшее. В ушах гудит. Так. Стул? Хлипкий. Так… Мешок приземляется посередине комнаты. Так… Подскакиваю к тумбочке у окна, открываю. Сковородка Ники огромная и тяжёлая. Сжимаю её, точно биту, и разворачиваюсь к двери, готовая защищать жизнь и честь. Живой не дамся! Страшно. Сердце выпрыгивает из груди. Всё застилает красная пелена. Кровь будто вскипает в венах, пульсирует, бьётся, концентрируется внизу живота. Внезапно меня накрывает холод. Сквозь грохот сердца слышится треск. Совсем рядом – от моей руки, от браслета. Сковорода вываливается из внезапно ослабевших пальцев, звонко ударяется об пол. По тонкой полоске браслета пробегает трещина, и он осыпается мелкими осколками. Почему? Из-за моего страха? Или Фабиус, когда схватил за руку, его повредил? Пульсация в животе нарастает. Паника играет какими-то новыми, яркими красками… или это у меня вспышки перед глазами? И голова кружится. Стою, жду… Странные ощущения не проходят – усиливаются, а оборотень не ломится в дверь. Надо выйти и попросить о помощи. Поднимаю сковороду. Рука дрожит от её тяжести, пальцы разгибаются, и когда я отворяю дверь, сковорода выскальзывает, вновь звонко брякается. В коридоре никого нет. Стучу в соседнюю дверь, в следующую и следующую. – Помогите! На помощь! Никто не отзывается. Меня пробивает дрожь, и будто все внутренности вибрируют. Ускоряю шаг, продолжая стучать в двери: – Есть здесь кто-нибудь?! Помогите! Сбегаю по лестнице. В холле, увидев отражение в зеркалах, ужасаюсь своему бледному перепуганному виду и густым теням под глазами. Краше в гроб кладут! Где больница? Где все? Может, Эзалон поможет? Вываливаюсь на улицу. На дорожке аллеи валяется разодранная одежда, но оборотня, этого защитника доморощенного, нет. Бегу – точнее, еле двигаюсь – в сторону администрации, к Эзалону. В животе пульсирует. Каждое следующее движение даётся всё труднее. – Помогите, – слабо-слабо зову я. Аллея плывёт, идёт кругом вместе с отяжелевшей головой. На ближайшую скамью почти падаю. Наклоняюсь, зажимая страшно пульсирующий живот. Там словно огонь разгорается. Что происходит? Почему именно со мной? Зачем я здесь? Не хочу. Магия, конечно, здорово, но так как у меня… Так как у меня – это невыносимо! Тут плохо, смеются надо мной, и… – Что случилось? – в бархате чарующего голоса звенят нотки беспокойства. Только принца не хватало. Что у него за манера заставать меня в самых идиотских состояниях? Ладонь скользит по моей спине, запах сандала и мёда обволакивает вместе с теплом склоняющегося принца. И этот тоже решил предложить защиту в обмен на согласие стать постельной грелкой? Отодвинувшись, поднимаюсь, и рука принца исчезает с моей спины. Без этого как-то холодно. И вокруг всё кружится. Но слабо мерцающие золотом глаза вижу удивительно отчётливо. – Не подходи! Хватит с меня… – приступ головокружения заставляет меня умолкнуть. Да и приходит осознание, что он принц. И о помощи просить больше некого. – Скажи, пожалуйста, где больница, медпункт… что-нибудь. Его тёплые пальцы скользят по моему запястью. – Где браслет? – Принц нависает надо мной, и от светящихся глаз по скулам и шее загорается витой узор. Сердце заходится. Пульсирующая вибрация внутри стихает. Слабость накатывает так резко, что я падаю. Арендар обхватывает за талию, прижимает к себе. Упираюсь рукой в будто стальную грудь, кончиками пальцев ощущаю быструю пульсацию его сердца. От мерцающих золотых глаз невозможно оторваться. Вокруг светлеет. Мелькают облака, словно проношусь сквозь них в нереальную высь. За моей спиной – мощные крылья. Ощущение полёта прекрасно, я купаюсь в потоках воздуха, я живу! И магия – это прекрасно. Находиться в этом волшебном мире – восхитительно! Облака расступаются, пропуская меня к замку на отвесной скале. Его шпили так высоки! Ныряю к нему, лавируя в потоках воздуха… Видение меркнет. Принц Арендар подхватывает меня, словно пушинку. Дыхание перехватывает. Никогда ещё ко мне не прикасались так трепетно. Сердце бешено стучит. Вроде надо отказаться от такой помощи, но… ноги так слабы, немеют, я вряд ли доберусь куда-то сама. – Прости, я не сильно тебя сжал? – мягко уточняет Арендар. – Мне нужно контролировать силу, не хочу тебя покалечить. Мурашки пробегают по спине от его слов. – Нет, – зябко съёживаюсь. – Ты замёрзла? – Есть немного. – Хоть и прохладно, но зябко мне от его слов. Кожа принца вдруг становится тёплой, точно грелка. Везёт ему, зимой явно не мёрзнет… Он бережно несёт меня куда-то, и я невольно расслабляюсь в тёплых надёжных руках, дарящих мне блаженное и такое нужное сейчас чувство защищённости. Читать полную версию бесплатно: https://litnet.com/reader/43995 Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org