Автор : Даркевич Марина Викторовна Название книги: Осенняя молния (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/darkevich-marina-viktorovna/osennyaya-molniya-si МАРИНА ДАРКЕВИЧ ОСЕННЯЯ МОЛНИЯ [Осенняя молния (СИ) - i_001.png] [Осенняя молния (СИ) - i_002.jpg] РАЗ По дороге, пересекающей поле, быстро бежала молодая женщина, с опаской поглядывая на темнеющее небо. Ветер раздувал ее темные густые волосы, бешено рвал платье, задирая подол до талии, и швырял вслед солому с поля. Надвигалась гроза. Быстро несущиеся по небосклону тяжелые тучи выглядели весьма зловеще, и женщина знала, что вымокнет обязательно; но не дождь пугал ее, а все приближающиеся раскаты грома. В поле, на открытой местности, где нет ни одного дерева и негде укрыться — женщина это знала — молния выбирает наиболее высокие предметы. Сейчас самым высоким «предметом» здесь была она сама. Конечно, чистое безумие — без подготовки, без предупреждения двинуться в эту глушь, пусть даже и для того, чтобы встретиться с родственниками… и уж конечно, не было никакого резона ехать до деревни с поддатым трактористом, видимо, только и думавшим, как бы залезть ей под юбку… Надо было, конечно, дождаться автобуса, идущего из районного центра. Но рейсовый «вольво», на котором она выехала из города, задержался из-за аварии на трассе. Утлый «пазик» для пересадки в райцентре ускользнул из под носа, а ждать следующего пришлось бы еще часа четыре… Сомнений насчет водителя трактора не оставалось, даже если не принимать во внимание сальные взгляды, гуляющие по ее телу. Прикосновение грубой лапы, пару раз промахнувшейся мимо рычага и упавшей ей на бедро, было более чем понятным. Тракторист, получив ребром ладони по руке и заметно расстроившись, высадил женщину на полевом стане, а сам уехал в обратном направлении. Потому пришлось топать до деревни пешком… И женщина спокойно двинулась через поле, тем более что идти было — как она с уверенностью полагала — всего ничего: каких-то два километра. Действительно, не прошло и получаса, как на горизонте появились знакомые еще с детства домики выселка, расположенные чуть в стороне от деревни, несколько лет как брошенные и частично уже разрушенные. В этот момент где-то невдалеке басовито грохнуло. Она не сразу сообразила, что происходит, но когда оглянулась, екнуло сердце: такой мрачной тучи, надвигающейся с огромной скоростью, женщина в жизни не видела. Попасть под сильный дождь, особенно если погода уже не летняя, удовольствие определенно ниже среднего, а если еще учесть, что надвигался не просто ливень, а сильнейшая гроза, ничего удивительного не было в том, что женщина ощутила настоящий страх. Грохнуло снова, раскатисто, совсем близко. Молнию она пока не видела, но дело было даже не в самих вспышках — вероятно, в каждом из нас заложен первобытный страх перед голосом стихии. Женщина ускорила шаг. До ближайших домов вдруг показалось очень далеко. Она оглянулась, и в этот момент по глазам ударило ярким всполохом. Гигантский огненный зигзаг вычертил на потемневшем небе фигуру, почему-то напомнившую генеалогическое древо физики, висевшее в одном из классов их школы. Прошло едва ли больше секунды, и раздался такой грохот, что заложило уши. Вот уж действительно — повезло, так повезло… Холодный порыв ветра еще раз рванул платье. Поднявшийся вихрь взметнул с поля сухие соломинки, больно хлестнувшие по лицу. Пелена дождя стремительно приближалась, и женщина перешла на бег, остановившись лишь на секунду, чтобы сбросить легкие туфли и кинуть их в болтающуюся на плече сумку — довольно большую, куда можно легко уместить и методические пособия, и дневники учеников. Испытывая необычные ощущения в ступнях, обтянутых нейлоном колготок, она бежала легко и быстро — молодое тело, не обремененное вредными привычками и знакомое с фитнесом, отлично повиновалось своей хозяйке… и страху, гнавшему ее по направлению к заброшенному выселку. «Должна успеть», — подумала она. Но тяжелые капли дождя, превратившиеся в поток льющейся с неба воды, моментально промочили одежду до нитки; на счастье женщины, ливень оказался вовсе не ледяным; последняя, по всей видимости, гроза в этом году, несла теплый воздушный фронт… Или наоборот — ветер гнал перед собой дождевые тучи. Платье сразу прилипло к телу, тесно обволокло колени, мешая бегу. Стало темно, словно сгустились сумерки, когда она в состоянии, не слишком далеком от паники, подбежала к первому из покосившихся старых домишек. Рядом с остатками забора стоял вкопанный в землю деревянный столб, с которого свисали обрывки проводов на потрескавшихся от времени изоляторах. По несчастью, женщина как раз пробегала рядом с ним, когда яркая вспышка сорвалась с края клубящейся в вышине синевато-черной тучи и угодила в вершину столба, затесанного под грубый конус… Оранжево-голубой всполох ударил молодую женщину по глазам, а жгучий, неимоверной силы импульс, словно девятибалльный толчок землетрясения, поддал снизу, прямо в голую кожу ступней. Женщина резко остановилась как вкопанная, попытавшись закричать от боли во всем теле… Которое немного прогнулось назад… покачнулось… и подобно подрубленному деревцу, упало на мокрую землю, осыпаемую щепками и обломками столба, вдребезги разбитого ударом молнии. * * * — Ольга Викторовна, не забудьте внести записи в электронный журнал, и я все-таки жду от вас подпись под решением по Белоглазову… Он должен быть отчислен. Ольга Точилова наклонила голову, молча соглашаясь с напоминаниями завуча, и вслух сказала, что она, конечно же, ничего не забудет и предоставит все, что требуется, в срок и в должном виде. — Хорошо, идите, — произнесла Валентина Музгалова; эта пожилая рыхлая женщина была завучем школы еще в те времена, когда Оля сама ходила в первый класс… хотя и другого учебного заведения. Сюда она попала после закрытия специальной школы для одаренных детей, почти случайно, без особого желания, лишь в надежде «пересидеть» с полгодика, но вот… нет ничего более постоянного, нежели временное. Полгода превратились в год, потом — в два, три… Ольга поднялась и прошествовала к выходу. Валентина Васильевна смотрела ей вслед, и во взгляде этом не было особой теплоты. Даже в простой и скромной одежде — жилетке поверх свободной блузы, застегнутой почти до горла, длинной юбке, полностью закрывающей колени — высокая, стройная и фигуристая учительница выглядела слишком, пожалуй, вызывающе для стен обычной средней школы. Со спины, на которую ниспадали тяжелые темные волосы (пусть не чрезмерно длинные и собранные в хвост) она вполне могла сойти за ученицу из одиннадцатого «Б» — этот класс педсовет решил доверить ей с начала нового учебного года… Не слишком ли поспешным было это решение? Пять лет стажа (первые два, правда, не на полной ставке, да и в сомнительной школе, недавно закрытой) плюс внешность кинозвезды… Но умение работать с учениками, которые — что греха таить? — педагогов вообще в грош перестали ставить в последнее время; грамотность, какую и у более опытных «русичек» поди поищи; наконец стрессоустойчивость и невозмутимость… Все это она показала с самой лучшей стороны в прошлом учебном году, сумев справиться с этим классом, тогда десятым… А что еще надо от классного руководителя, к которому в числе многочисленных требований по должностной инструкции не вменено в необходимость наличие определенного педагогического стажа?.. Заведующая учебной частью могла бы сказать о том, что по ее просьбе (и по знакомству — но кому до этого дело?) местный участковый некоторое время последил за молодой учительницей — нет ли у нее милых привычек вроде развлечений в клубах или приглашений к себе домой разных мужчин? Но и здесь нельзя было к чему-то придраться: лишь в течение пары месяцев за последние полгода преподавательница встречалась с каким-то молодым человеком (как выяснилось, холостым сотрудником завода металлоконструкций), но даже и эта связь сейчас прекратилась. О никотине и алкоголе (не говоря уже о чем-то более серьезном) можно было и не вспоминать — Музгалова определяла такие вещи «на глаз»… и практически никогда не ошибалась. Как и в случае с Игорем Белоглазовым, находившемся в начале дороги, ведущей в никуда. Ольга поднималась по лестнице — прямая как античная статуя, с поджатыми губами, тронутыми бесцветной помадой и холодно мерцающими глазами, темно-синими, почти фиолетовыми. Она сухо отвечала на приветствия, внимательно отмечая, с каким настроем, с каким отношением здороваются с ней ученики… Ольга полагала, что пусть и не все, но многие из детей ее все-таки уважают… Хотя бы даже за принципы, где нет места панибратству, не говоря уже о заискивании. Да, ей было страшно в первый год работы, особенно со старшеклассниками, которые несколько раз пытались называть ее на «ты» и даже отпускать двусмысленности. Она сумела это пресечь со всей своей холодной твердостью, и сейчас одиннадцатый «Б», принятый не без опаски, вел себя на уроках классного руководителя вполне приемлемо… Да, ей пришлось несколько раз напомнить о своем статусе вслух в первый же день сентября, когда Надя Косинская и Карина Лямина на передней парте начали демонстративно тискаться и издавать томные вздохи, нагло пялясь на учительницу у доски, объясняющую тонкости пунктуационного оформления коммуникативных единиц; да резко ответить на вопрос Жени Гузеева, который в середине урока вздумал вслух поинтересоваться, почему у такой красивой женщины нет постоянного мужчины. Небольшая лекция о приличиях, нравственной чистоте, а также (самое главное!) о том, как важно для успешных людей умение скрывать свою распущенность и нестандартные наклонности (каковые у них, скорее всего, имеют место быть), изложенная чеканным слогом и хорошо поставленным голосом, возымела некоторое действие. «Не верю, что у нее никого нет, с такой внешностью, да чтоб без мужика…» — однажды случайно услышала она от одной девятиклассницы, уверенной, что Точилова ей не внимает. Поджав губы, Ольга как можно осторожнее ретировалась подальше от компании учеников — еще не хватало, чтобы они поняли, будто до нее дошла эта реплика. «Иногда действительно лучше не слышать того, что о тебе говорят, когда думают, что ты не рядом, — подумала Ольга. — Но с другой стороны, не лишним было бы знать о недобрых намерениях… чтобы суметь заранее обезопасить себя от них». — Здравствуйте, — произнесла Точилова, входя в класс, слушая привычный фон шушуканья, смеха и других проявлений бушующих гормонов. Недружно загремели по полу стулья, зашебаршили подошвы туфель, кроссовок и прочей обуви. Затихали смешки и реплики. Кто-то встал ровно, некоторые, как Алеша Евсеев, нарочито вытянулись, будто в армии, кто-то развязно качался, словно бы принял чего-то крепкого. На лицах — вся гамма выражений: от серьезного внимания до легкой насмешки. Насмешек было немного. И на том спасибо. — Садитесь, — произнесла Ольга, шествуя широким шагом к столу, покачивая собранными в хвост волосами, и стуча подолом длинного платья. Легкий грохот был ей ответом, и скоро настала сравнительная тишина, прерываемая шелестом страниц, неизбежными шепотками, покашливаниями и еще чем-то непонятным — своеобразным шумовым «фоном». Все шло как надо. Урок начался. * * * … Оля… Оля… Оля… (_Глупая курица_)… Оля… Оленька… Как ты?.. (_Вот идиотка, кто ж тебя звал сюда?_)… Глухо звучащие слова и фразы влетали в темную мягкость пробуждающегося сознания. Оля… Это я — Оля… А глупая курица — это, видимо, тоже я. Просветление наступало постепенно. Мутные пятна медленно обретали очертания, превращаясь в чьи-то смутно знакомые лица. И в незнакомые тоже. — Дядя Вова, — прошептала Ольга, узнав своего родственника. — Ну да, это я… Как тебя сюда принесло, да еще в такую погоду? _(Сиськи вообще супер, она лежит на спине, а они торчат, платье рвут…)_ — Что? — спросила Ольга, плохо понимая, почему она слышит голоса, словно откуда-то сверху. Да и кто это сказал? Не дядя Вова же, да он и рта вроде не раскрыл… — Что случилось? — спросила Ольга. — Мы нашли тебя на выселке, ты была вся засыпана щепками, — сказал кто-то незнакомым голосом. — В столб, наверное, попала молния. Ну и тебе досталось по ногам. Больно? — Вроде, нет, — прошептала Ольга. Ноги, впрочем, ныли ниже колен и подрагивали мелкой и неприятной дрожью. Взглянув вниз, вдоль своего тела, Ольга убедилась, что со ступнями ног на вид ничего особенного не произошло. _(Хороша чертовка, вставить бы ей…)_ Слуховые галлюцинации… Наверняка вызванные долгим отсутствием секса и неосуществимостью желаний — психотерапевт сказал бы именно так. — Оленька, давай, сейчас мужики просунут одеяло, мы тебя перенесем из сарая в дом… Ты же мокрая как мышь… Тетя Вера. Милая добрая женщина, внешне так похожая на маму… Про которую лучше не вспоминать сейчас. — Да я сама встать могу, — неожиданно даже для самой себя сказала Ольга и попыталась пошевелиться. Тело слушалось плохо. Внезапно появились тошнота и комок в горле, ни с того ни с сего захотелось заплакать. Что тут еще за «мужики»? Чужие руки вдруг проникли между мокрой одеждой и кошмой, брошенной на земляной пол старого сарая. Ощущение было такое, что ладони трогали ее тело прямо за голую кожу — спины, плеч и бедер. _(Ничё девка, только по мне худая будет…)_ _(Наверное, подмышки бреет, городские — они все так делают…)_ Дощатый потолок, весь в паутине и каких-то белесых пятнах, тошнотворно закачался. Ольгу на одеяле вынесли наружу, под струи стихающего дождя. Дядя Вова заботливо раскрыл над лицом племянницы зонтик, не давая воде попадать на голову и грудь. Тошнотное ощущение вдруг усилилось, зонт завертелся вокруг своей оси… и Ольга второй раз пришла в себя лишь минут через десять, уже в доме, возле натопленной печи. И это было почти счастье — она только сейчас поняла, насколько продрогла, валяясь без сознания под сентябрьским ливнем. На плите закипал приличных размеров чайник и грелся большой чан — видимо, с водой. — Раздевайся, — скомандовала тетя Вера, — одежду твою я постираю и высушу. — Да стирать-то зачем?.. — деликатно начала капризничать Ольга. — Ладно тебе, скидай уже, говорю. Володя баню затопил… Ольга, не споря, сняла жилетку и принялась стягивать липкое платье, которое словно присосалось к коже, не желая сползать с тела. Конечно, и лифчик с трусиками промокли насквозь, пришлось снять и их. У Ольги хватило ума поехать в деревню в простом белом бельишке, недорогом и самом практичном, если уж на то пошло. Тетя Вера тут же бросила племяннице махровое полотенце, которым Ольга принялась растирать покрасневшую кожу, всю в мурашках. Немолодая родственница поглядела на нее, наверняка отметила полное отсутствие волос на теле, татуировку в виде разноцветной бабочки чуть левее и ниже пупка… Но промолчала. И то ладно, подумала Ольга — еще не хватало новых голосов в голове, обсуждающих ее внешность и гадающих на предмет ее чувственности. Пугающих голосов, да. Откуда они появились? Но они ушли. Наверное, удар молнии, попавший в столб, находившийся чуть не в метре от нее, все-таки зацепил ее своим импульсом. Хорошо вообще, что после этого она хотя бы что-то слышать может… И не только в своем воображении. — … Выпей еще чаю, Олюшка, — тетя Вера вновь наполнила чашку горячим напитком; не столько чаем, сколько отваром из душистых трав, Ольге неведомых. Точилова, прямо сейчас побывавшая в настоящей деревенской бане, взяла чашку, сделала неспешный глоток, присаживаясь у плиты. Хорошо! Тепло травяного чая, опускаясь в живот, словно бы смешалось с теплом печки, обволакивающим тело снаружи. Полотенце стало ощущаться более грубым, чем оно было на самом деле. Неожиданно начало клонить в сон. Вот незадача! Она же не спать сюда приехала… — Вопрос у меня к вам, тетя Вера, — сказала Ольга, грея пальцы о фарфор чашки. — Какой же, Олюшка? Вопрос был из таких, что по телефону не решаются. Именно поэтому Ольга приехала на переговоры. — Я хочу уехать отсюда. В смысле из города. В другой регион. Врачи говорят, что здешний климат для меня очень вреден. Для этого мне нужно реализовать жилье… Тетя Вера, продайте мне вашу долю. Квартира маленькая, однокомнатная… первый этаж… «хрущ»… нам ее все равно не разделить. Ольга еще вчера подбирала, как ей казалось, необходимые слова для грядущей беседы относительно квартиры покойной матери, и полагала, что сможет построить разговор в нужном русле и выдержать его в верном тоне: одновременно твердо и при этом дипломатически корректно. Но ее рот неожиданно выдал совсем другие слова, и тетушка даже несколько секунд молчала, сжав губы в ниточку. — Понимаешь, Олюшка, — мягко заговорила она. — Я не думаю, что эта идея понравилось бы твоей маме, которая неслучайно отдала ее часть мне. Я ведь тоже ей была не чужая, как-никак сестра же… Мы даже думали о том, чтобы дать тебе возможность переехать сюда, поближе к природе… И подальше от городского смога. Походило на то, что Ольга взяла неверный тон. Она могла бы сейчас сказать насчет здешней природы, и насчет того, что от нее тут осталось. После многолетней хищнической вырубки лесов по всей территории области большинство озер высохло, а ураганы, о которых в прежние времена в этих краях слыхом не слыхивали, стали разносить по округе все то, что годами копилось на дне тех озер. Промышленные отходы, удобрения с полей… Еще неизвестно, где теперь экология хуже — в городе или районах. Но об этом Ольга сочла за лучшее промолчать. — Когда пять лет назад Маше сказали про ее диагноз… Ты еще училась в то время… Конечно, ей хотелось, чтобы ты по окончании учебы не мыкалась по съемным комнатам и всё такое… Казалось, что тетя Вера тоже произносит не совсем то, что именно она хотела бы сказать. И вдруг в голове Ольги будто что-то вспыхнуло, и словно от макушки внутрь мозга посыпались слова, почти лишенные интонации и голосовой окраски, но их смысл был понятен и ярок в своей жестокой прямоте: _(Ах ты, шалава, чего захотела — хапнуть всю квартиру и свалить отсюда… на кой черт мне эти деньги за долю — что я смогу купить на них в городе?.. Толю, Толечку моего нужно срочно отсюда вывозить, а то он тут с этими бандитами связался… не дай бог, натворит чего-нибудь, надо чтоб он в школу полиции поступил поскорее, а то его тут посадят, я же не переживу этого… Ну ладно, последний учебный год ему остался, а пока Ольга пропишет его в квартире, пусть только попробует упереться, ишь, сучка бесстыжая с бабочкой на брюхе, я найду способ заставить ее это сделать… Ничего, ничего, девка податливая, уговорю не мытьем так катаньем… главное, чтоб с Володькой она не обсуждала, этому алкашу ведь только деньги нужны, пропадет квартира…)_ Чашка с недопитым чаем упала на пол и разбилась. Звонкий рассыпающийся удар будто бы отключил поток сознания. Прекратился и словесный шлейф, пропитанный ядом. Тетушка лишь слегка охнула. — Тетя Вера, простите, я случайно… — Ольга, пряча глаза, и сдерживая дрожь в руках, нагнулась за осколками. — Не надо, не надо, Олюшка… — Заворковала тетя ласковым, заботливым голоском… И до омерзения лживым. — Я соберу позже… Сядь, посиди спокойно. Точилова выпрямила спину, усаживаясь ровно. Бешеный бег сердца понемногу успокаивался, дыхание выравнивалось. Вот оно что… Вот на что рассчитывает сестра ее покойной матери… Нет, на это Ольга пойти не сможет. Совсем ни к чему пускать в уютную, обжитую квартирку своего юного кузена с повадками гопника, но главное в том, что она действительно хочет отсюда уехать… И на самом деле считает, что эта осень — последняя ее осень в этих краях и в здешнем ужасном климате, где зима длится восемь месяцев, а лето — один день, да и тот, по закону подлости, не выходной… Ну, что ж… Каким образом и кто ей подсказал истинные мысли тетки — на этот вопрос она сейчас ответить не может. Но зато знает, как ей теперь себя вести… — Ну хорошо, Олюшка, — продолжила тетя Вера. — И еще посмотри сама: ведь кроме нас, у тебя больше никого по сути не осталось. Отец про тебя и забыл уже, его родня — и того понятнее. На кого же ты сможешь рассчитывать, если вдруг действительно уедешь? «Уж на тебя-то теперь я знаю, как можно рассчитывать», — подумала Ольга, но вместо этого медленно, с расстановкой сказала: — А вы знаете, тетя Вера, возможно, вы и правы. В конце концов, везде хорошо, где нас нет… (Лицемерная улыбочка была подтверждением тому, что Ольга на правильном пути). — Наверное, есть смысл не спешить с такими решениями. Все равно, я бы прямо сейчас никуда не поехала. Может, через полгода или год… Тетушка ритмично покачивала головой, на ее лице были написаны неподдельное участие и сочувствие. Вот ведь дрянь-то, а… Хотя, если чисто объективно, то ее можно понять: ну какое ей дело до желаний или даже здоровья племянницы, тогда как на кон поставлена судьба единственного сына?.. У Ольги мелькнула мысль соврать, что она встречается с мужчиной и намерена в ближайшее время выйти замуж… Но сразу же решила, что нет смысла уподобляться лживой тетке, и — тем более — пугать ее несуществующими планами. Еще, чего доброго, начнет форсировать события, а этого ей, Ольге, совсем не нужно. Лучше подождать немного. — Заночуешь у нас? — спросила Вера, явно испытывая облегчение от того, что разговор на щекотливую тему вроде бы закончился, и вроде бы в ее пользу. — Назавтра погоду хорошую обещают, попрошу Толю, он тебя до райцентра на мотоцикле довезет, а то у нашего местного автобуса очень неудобный график. На душе у Ольги было довольно-таки гадостно, но от предложения, вполне естественного, отказываться казалось глупым. … Платье еще толком не высохло, лифчик — тоже. Колготки придется выбросить… Ольга накинула короткий халатик и рискнула выглянуть из комнаты в коридор. Вера куда-то ушла, ее муж Владимир угостился чем-то крепким еще в тот момент, когда Точилова принимала баню… Разговаривать с ним сейчас было бессмысленно… да и преждевременно, пожалуй. Позже, конечно, придется сделать ему предложение с глазу на глаз. Уговорю, — сказала сама себе Ольга. Денег хватит. Не хватит — займу где-нибудь. Главное — не пережать… Бродить по дому, а тем более, по его окрестностям в этот вечерний час совсем не хотелось. Точилова заглянула на полочку, на которой стояли и валялись потрепанные книжки, в основном женские детективы и любовные романы в обложках с изображениями усатых мачо и томных красавиц в длинных платьях. Ни то, ни другое Ольга не относила к разряду годной для чтения литературы, но (что греха таить) иногда проглядывала по диагонали, задерживаясь на эротических описаниях… Если, конечно, автор или переводчик не страдали хронической безграмотностью — а чаще всего с русским языком они не дружили, по всей видимости, с детства. Листая возле окна книжку с названием «Испытание любовью», Ольга услышала тихий скрип половиц. Не спеша повернулась — белоголовый паренек стоял на пороге и внимательно разглядывал Точилову, а вернее всего — ее ноги, почти не прикрытые халатиком. — Привет, Оля, — произнес он с легкой улыбкой, продолжая бесцеремонно ощупывать котовьими глазами обтянутую тонкой тканью грудь. — Привет, Толя, — в тон ему ответила Ольга, в свою очередь изучая внешность двоюродного брата. Красавчик, ничего не скажешь. Прямо юный Есенин во плоти. Да и хулиган такой же, судя по тому, что приходилось слышать от тети и дяди. Вот только стихи вряд ли пишет — ладно хоть если диктанты на троечку… — Ты к нам надолго? — спросил Толя. — Завтра утром уеду… Мама сказала, что ты сможешь подбросить меня до автобуса в райцентре. — С удовольствием, — искренне произнес Толя. Ольга улыбнулась родственнику, слегка повела бедрами, дразня. Взгляд мальчишки, как и следовало ожидать, упал ниже талии, скользнул по голым ногам. «Хочет, — подумала Ольга. — Вот оживи сейчас голоса в голове, я бы такого услышала…» Но голоса, к счастью, молчали. И без того было всё ясно. Опережая следующую невысказанную фразу двоюродного брата, Ольга быстро спросила вполне деловым тоном, не будучи уверенной, правда, в нужном применении жаргонизмов: — Слышала, ты собрался в ментовскую шарагу поступать. Не стремно? Мальчишка изменился в лице. — Кто это тебе накапал? — Мама твоя сказала, — отчеканила Точилова. — Даже мне странно: вроде такой нормальный парень, а собрался в полицейское училище. Туда же самые отбросы поступают, кого в школе пацаны угнетали… Перед друзьями стыдно не будет? — Да это… Оль, я первый раз слышу! Это чё это, маманя, значит, за меня уже решает, что мне делать и где учиться?! Паренек закипал быстро, и достаточно бурно притом. Негодование выплескивалось уже через край. Белая гладкая кожа лица покрылась румянцем, Точилова невольно залюбовалась: все-таки мужчина в гневе — это само по себе уже красиво… Хотя какой из этого девятиклассника мужчина? «Впрочем, а что я про него знаю? — одернула сама себя Ольга. — Не исключено, что первая череда собачьих свадеб у него уже позади, да и вообще — в селах подростки рано к взрослой жизни приобщаются». — Толик, слушай, наверное, она забыла сказать мне, что обсуждать с тобой это не надо, — беспокойным тоном заговорила Ольга. И, подойдя к двоюродному брату почти вплотную, положила ему руку на плечо: — ты не выдавай меня только, хорошо? Точилова улыбнулась и ласкающее провела ладонью по руке парня, почти физически ощущая излучаемые его телом флюиды. — Ты же не выдашь меня? — тихо спросила она. — Нет, — тоже негромко ответил Толя и, по всей видимости, честно. По крайней мере, он постарается держать язык за зубами. — Спасибо, Толик, — сказала Точилова, отступая на шаг. — Ты всегда был славным парнем. Возможно, беседа закончилась на несколько фальшивой ноте, но подросток ее не распознал. По причине либо еще не натренированного слуха, либо просто потому что от рождения не был способен различать подобные речевые нюансы. Между тем, как показало ближайшее будущее, он принялся готовиться к завтрашней поездке основательно. Уже в темноте Ольга вышла на двор, и вдруг увидела, что из щелей дверного проема сарая падает неяркий свет. Услышав доносящиеся оттуда металлический лязг и приглушенные ругательства, решила подойти ближе. Заглянув в широкую щель, увидела знакомый белокурый затылок. Толя занимался важным делом: откручивал коляску от древнего, но красивого на вид мотоцикла «Урал», на котором завтра предстояло совершить путешествие до автобусной остановки в районном центре. Откручивал, а не наоборот, именно так. Пожалуй, вечернее бдение в гараже стоило того, дабы завтра посадить двоюродную сестричку на заднее сиденье, с тем расчетом, чтобы заставить Ольгу плотно прижаться упругой грудью к спине и ощутить ее ладони на собственном животе. Точилова усмехнулась про себя: на что только не идут мальчишки, полагающие себя мужчинами, ради эротических переживаний… Впрочем, она гораздо лучше знала, на что идут ради эротических переживаний взрослые женщины, но об этом — вполне понятно — мальчишкам знать совершенно ни к чему. ДВА _«Оно»_ вернулось неожиданно, и куда сильнее, чем сразу после встречи с молнией. Стоя у доски спиной к классу, Точилова провела мокрой тряпкой по ее поверхности, стирая написанное, как вдруг руку с зажатой в ней тканью пронзила неприятная, если не сказать — болезненная — дрожь, и в тот же миг в голове загомонили десятки голосов. Хаотичные, рваные обрывки фраз, неразборчивые слова слились в единую какофонию, но смысл Ольге стал понятен сразу: _ее хотели_. Либо прямо сейчас, а если и чуть позже, то уж непременно в разных позах и весьма изощренными способами. Тряпка выпала у Точиловой из пальцев и с влажным шлепком плюхнулась у ее ног. Хаос в голове постепенно становился все более разборчивым. Но фразы по-прежнему были отрывистыми, и — самое странное — их не получалось идентифицировать с теми людьми, в чьих головах они зарождались. Голоса вроде разные… но практически неотличимые один от другого, даже не всегда понятно — девушке принадлежала реплика или парню. Учительница, присев на корточки, подняла тряпку (взрыв эмоций), выпрямилась, повернулась и строго посмотрела поверх голов в классе. Неслышимый гомон чуть стих, но не особенно, и теперь фразы стали отчетливыми, даже, пожалуй, излишне, по мнению Ольги, которая замерла у стола с мелом в руке, словно оглушенная коллективным эротическим посылом. _(Представляю, вот бы потрогать…)_ _(Да она настоящая секси, лучше любой порноактрисы…)_ _(Интересно, громко ли она кричит…)_ _(Все бы отдала за то, чтоб переспать с ней…)_ _(А если вот так подойти и сказать — Ольга Викторовна, я вас люблю…)_ _(Она даже в длинной юбке выглядит убойно…)_ _(Фигура зачетная, куда лучше, чем у Гальки…)_ _(Животик классный такой — мягкий и округлый…)_ _(Обожаю смотреть, когда она садится на стул…)_ _(Оля, Оля, любовь моя, если бы ты только знала…)_ Ольге хотелось закричать во весь голос «заткнитесь сейчас же!» Но она лишь медленно подошла к своему столу и села на стул — да, действительно проведя ладонью по ягодице и бедру, чтобы длинный подол не задрался или не замялся. Она готова была заткнуть уши, только бы не слышать всего этого, но какой смысл — ведь эти страстные слова воспринимались не ушами. Прижав вздрагивающие руки к поверхности стола и тщетно пытаясь унять скачущий ритм сердца, Ольга чувствовала, как эти бесстыдные, похотливые, идущие не от разума, а от инстинкта, возгласы, поднимают в ней самой сильнейшее плотское желание. Внутренний жар опалил лицо, в животе беспокойно забились бабочки, тело ощутило каждую складочку белья, которое вдруг стали тесным, словно бы лишним на ее теле. У нее возникло дикое ощущение, словно бы она занялась сексом на виду у всего класса, демонстративно, напоказ… И в этот момент наваждение схлынуло, словно чья-то рука повернула выключатель. Голоса исчезли, и вместо скопища похотливых обезьян перед Ольгой вновь появился ее класс — обычные юноши и девушки, спокойные и серьезные, внимательно слушающие ее объяснения и на первый взгляд куда больше озабоченные предстоящим менее чем через год ЕГЭ, нежели возможностью заняться сексом со смазливой училкой… — Продолжим урок, — твердым голосом произнесла Ольга, глядя в глаза то одному ученику, то другому. В их взглядах она теперь куда более явственно читала истинное отношение к ней; то есть, она и раньше подозревала, что старшеклассники под влиянием гормонов способны на нескромные мысли, но то, что сейчас услышала, «нескромностью» назвать было нельзя. Видимо, только теперь она по-настоящему прониклась тем, что Есенин называл «буйством глаз и половодьем чувств». И нельзя сказать, что ей это не нравилось. «Хорошо, что это последний урок сегодня, — думала Точилова. — Следующего наваждения я просто не выдержу — взорвусь прямо на месте». Странные перешептывания и приглушенные восклицания слегка тревожили Ольгу. Ей казалось, что ученики говорят друг другу: «мы знаем, мы теперь знаем про вас, Ольга Викторовна, что-то новое!..» Скорее всего, это было не так, но… — Тише, дети! — изобразив голосом всю строгость педагогической науки, произнесла Точилова, резко обернувшись от доски к классу и даже пристукнув каблуками. Юбка мотнулась вокруг ее ног. _(Ты бы так классно смотрелась с хлыстом и в латексе…)_ — прозвучало еле слышное мнение. * * * — Оля, подожди минутку, — раздался знакомый голос, когда Точилова подходила к подъезду. Ее окликнула Сима Сафонова, странноватая разведенная толстуха лет пятидесяти, как и Ольга, жившая на первом этаже, но в соседнем подъезде. Детей школьного возраста у Симы не было, но это не мешало то и дело обращаться к Ольге с малозначащими просьбами и даже жалобами. Точиловой пришлось пару раз сухо сказать, что она не намерена «разруливать» соседкины горести, и та, к ее чести, сумела понять, что нет смысла загружать своими проблемами постороннего, по сути, человека. Однако сравнительно ровные отношения у них сохранились, и Ольга ничего не имела против того, чтобы общаться с соседкой чисто по-житейски. К тому же Сима, будучи неработающей (видимо, сумевшей _сделать_ нормальные алименты), то и дело снабжала Ольгу нужной бытовой информацией: когда в доме меняют трубы, чья собака у подъезда гадит, и все такое прочее. — Лену Соколову нашли вчера, — с заговорщицким видом сказала Сима. Ольга даже не поняла, о ком речь. Прокрутив в голове списки из классного журнала, она убедилась, что соседка говорит не об одной из ее учениц. — Девочка из первого подъезда, на втором курсе промышленного училась, — разъяснила Сафонова, увидев недоумение на лице Точиловой. — Она пропала два дня назад… Теперь Ольга поняла: позавчера поздно вечером родители этой девушки прошли по подъездам, прося мужчин помочь в поисках, хотя бы в близлежащих местах; вроде бы дочь звонила с мобильного, говоря, что до дома ей минут пятнадцать идти. Добровольцев нашлось не слишком много — справедливости ради, мужчин активного возраста в каждом из подъездов оказалось раз-два и обчелся: что ни квартира, то либо пенсионеры, либо разведенка с детьми… — Убили ее, — громким шепотом продолжила Сима. — Зарезали. За гаражами пустырь, а внизу ложок. Там и лежала она. — Обокрали? — спросила Ольга только затем, чтобы поддержать разговор. — Нет, насильник, наверное… Ну, она сама хороша: зачем было тащиться через пустырь в юбке такой вот… — Сима развела большой и указательный пальцы, показывая длину той самой юбки. Ольге как-то враз стало чуть не до слез жалко девчонку, которую она, скорее всего и в глаза не видела. И даже вроде досады ощутила: что же это за бред такой творится, коль стоит девочке надеть мини, и она уже подвергает опасности свою жизнь?.. Точилова вспомнила, как зажигала сама, будучи студенткой, и как ей раза четыре пришлось получать «опыт борьбы против потных рук», о чем пел кто-то из современных… Пятый опыт оказался неудачным, хотя как сказать, если уж честно… По крайней мере этот абрек потом отвез ее домой на такси, (причем сидя рядом с ней на заднем сиденье, не прекращал признаваться в любви), да еще купил цветы по дороге, а она потом целый час плакала и смеялась, не понимая, что с ней такое происходит. Зато что с ней происходило сейчас, Ольга понимала лучше. Она так и предвкушала себе, как поднимется домой, примет душ, поработает часок с классным журналом (выносить из школы его не разрешалось, но этот запрет игнорировался традиционно), проверит тетради, а потом… — Откуда такие подробности? — спросила Ольга. Не без легкой тревоги, смешанной со странным любопытством. — Дед один с ихнего подъезда сказал. Его внук с друзьями ее и нашел. Я думаю, что мальчишки, прежде чем звать на помощь, внимательно все там осмотрели. Сыщики, понимаешь… Жуткое дело, я бы умерла со страху. Ольгу слегка подрал мороз по коже. Конечно, жуткое, что там говорить… — По квартирам уже ходили двое из полиции, звонили в твою, пока тебя не было, — продолжала тем временем соседка. — Я сказала, что ты работаешь в школе, будешь около пяти часов. Может быть, придут еще. — Спасибо, Сима, — слегка улыбнулась Ольга. Весьма ценно, что ее предупредили о визите посторонних, придется их дождаться. Ладно, ничего страшного, скоро уже появятся. В это время можно будет как раз с тетрадями поработать. … С тетрадями Ольга закончила к шести вечера, но полиция в гости пока что еще не заглянула. Ожидание стало слегка напрягать, Ольга не любила неопределенности, к тому же ее тело нуждалось (очень сильно нуждалось) в доброй разрядке. А этому не должен был мешать никто, даже мужчина. Если он не живет с ней, конечно… Точилова призадумалась. Научившись довольно рано (лет в восемь-девять) получать ни с чем не сравнимое наслаждение с помощью собственных пальчиков, и став постарше, она была уверена, что с появлением в ее жизни постоянного мужчины потребность в самоудовлетворении отпадет сама собой. Однако этого не произошло. Со временем ее тело начало требовать все более новых, разнообразных и изощренных способов достижения разрядки, словно организм наркомана, требующий увеличения дозы. Геннадию, первому (и пока что последнему) кандидату в мужья, это не нравилось. Словом, долгих отношений не случилось. При этом секс с Геной был вполне добротным, а сам несостоявшийся муж — достаточно неутомимым, чего нельзя сказать про Дмитрия… Этот человек, во-первых — был женат, во-вторых — был пьяницей. Но также оказался единственным из немногочисленных мужчин Ольги, кто поощрял ее «сольные» занятия. Жена Димки, по его словам, была принципиально против многих вещей, но в итоге он к ней вернулся, забрав с собой навязчивые запахи дешевого коньяка и дорогих сигарет. Последние два пункта Ольга не считала потерей — исчезновение этих «ароматов» она восприняла с некоторым облегчением… Алексей, с кем она прожила недавно целых полгода без перспектив законного брака — был всем «в меру». В меру ласков, в меру настойчив, в меру терпим, в меру пьющ. Похоже, он на самом деле любил ее, как и она его… Месяцев пять. Пока он вдруг не показался ей до безумия унылым и предсказуемым. Будучи женщиной в меру (опять это «в меру»!) прагматичной, Ольга заставила себя прекратить расстраиваться, принять самое себя такой, какая она есть и не спешить форсировать события… И конечно, признаться: она уж очень любит себя. Речь шла о плотских радостях, естественно — с этим она сама с собой тоже согласилась. Причем как раз в тот момент, когда смотрела по кабельному ТВ очередной немецко-голландско-ирландский фильм с банальным названием. В каждой из таких лент непременно имели место одна-две сцены лесбийской любви, у Ольги особого интереса не вызывавшие. Отвращения, впрочем, тоже. В студенческие времена к ней клеилась высокая, крепкая спортсменка, учившаяся двумя курсами старше, и которую тоже звали Ольгой, но натолкнувшись даже не на неприятие, а на ледяное равнодушие, быстро отвалила. Точиловой сложно было представить себя в постели с женщиной… и только обрывки редких влажных снов говорили ей, что она еще не все про себя знает. По крайней мере, когда-то книжки про Эммануэль ее возбуждали — Ольга помнила, как она любила сидеть за столом совершенно голой и читать нескромные, бесстыдные откровения… Сейчас она тоже сидела за столом совсем голая, но только перед ней лежала не эротическая беллетристика, а классный журнал. Ведя по списку тонким пальцем с аккуратно подстриженным ногтем, покрытым бесцветным лаком, Ольга пыталась понять, кто из ее учеников и чего именно хотел бы. Девушек она вычислила быстро — Косинская и Лямина. Они напоказ выставляли свою взаимную привязанность, даже по улице всегда шли либо держась за руки, либо сцепив мизинцы, а при встрече прилюдно целовали друг дружку в губы… Да и других девочек, если те были не против. С парнями сложнее. В любви ей могли признаться, вероятно, Лаврушин и Сероклинов — мечтательные, флегматичные, неагрессивные — словом, немного не от мира сего. Кто же представил ее в наряде садистки? Каширин? Иванов? Савлук? А кому так понравился ее животик? Точилова невольно провела ладонью по гладкой коже живота — мягкого и чуть округлого, но при этом упругого. Дима так любил его целовать… Словно легкая волна коснулась внутренней части бедер. Ольга поменяла положение тела, и в этот момент в дверь позвонили. Точилова быстро облачилась в домашнее платье, достаточно плотное для того, чтобы не дать никому возможности определить отсутствие лифчика и, пройдя в прихожую, открыла дверь. Так и есть — двое сотрудников со знаками различия: он и она. Он — светловолосый гигант не менее двух метров роста, на чьих плечах трещал китель; она — маленькая, щуплая, рыжеволосая, с виду как есть школьница, по ошибке влезшая в полицейскую форму. Разговор оказался недолог — представителям закона заранее было все ясно. Впрочем, после формальной беседы гигант пробасил: — Завтра с утра, скорее всего, к вам в школу придет сотрудник с инструкциями. У руководства есть мнение — надо довести до сведения всех старшеклассниц, что в районе завелся серийный убийца. Сексуальный маньяк. — Это действительно настолько серьезно? — Да, очень похоже на то, — произнесла высоким певучим голоском рыженькая полицейская девушка, ощупав Точилову взглядом. — Вам и самой есть смысл быть осторожной. — Вам тоже, — не удержалась Ольга. — Я серьезно, — продолжила девушка. — Убийца настиг Соколову, связал ее. Рот заклеил скотчем, чтобы не могла кричать, руки и ноги тоже скотчем обмотал. Потом вспорол ножом живот чуть ниже пупка. Когда ее нашли, она лежала скрючившись на боку — наверное, мучилась всю ночь до утра. Ольгу слегка передернуло, когда она представила себе эту картину — скорчившаяся девичья фигурка в луже запекшейся крови с подтянутыми из последних сил коленками к животу… С другой стороны, она внезапно ощутила возникший из не пойми каких «подвалов» странный, нехороший интерес. «Темный» такой. Это было для Ольги внове, она даже немного рассердилась на себя за дикие мысли… Проводив с некоторым облегчением полицейских, Ольга скорчила себе гримаску в зеркале, потом, кое-что вспомнив, сняла висевший на маленьком крючке ключ от почтового ящика — дойти, посмотреть на всякий случай… Внутри лежал плотный белый прямоугольник. Сердце Ольги бешено застучало: — неужели? Так быстро?.. Чуть вздрагивающей рукой она взяла извещение. Так и есть — оно! Чувствуя, как к щекам приливает жар, а промежность заполняет приятное тепло, Ольга буквально взлетела к двери квартиры. Паспорт! В сумку! Платье для улицы… На голое тело?.. Да к черту белье! Нет времени на подобную ерунду! Точиловой несказанно повезло. Почтовое отделение, расположенное в старинном одноэтажном здании с печными трубами, еще было открыто, хотя внутри по случаю окончания рабочего дня толпились люди — душ семь-восемь. Приди Ольга пятнадцатью минутами позже, и посылку ей уже не удалось бы получить — за ней в очередь встали лишь два человека — остальным «почтмейстер» то и дело кричал «не занимайте!» «Почтмейстерами» в отделении посменно трудились двое — пожилая подслеповатая дама с пучком седых волос на затылке и круглолицый шатен с бородкой и усиками а-ля Джонни Депп, примерно возраста Ольги; его она иногда видела возле своего дома — наверное, жил в нем же или поблизости. Несмотря на небольшую полноту, выглядел он вполне складным, даже — можно сказать — интересным, будучи к тому же не низеньким. И уж точно не подслеповатым — вид у парня был такой, словно он мог распознавать содержимое посылок сквозь плотный картон, а может, и тело через одежду… Взяв в руки коробку под пристальным взглядом стоящих позади Ольги солидного мужчины в светлом костюме и неряшливой красотки лет тридцати пяти, Точилова подумала: знали бы они, _что _там находится… А с другой стороны — даже вскрой она сейчас упаковку, не всякий и поймет ведь, _что _это такое и _как_ его можно применять… Ощущая ткань длинного платья каждой клеточкой кожи, Точилова быстрым шагом направилась домой. Вернувшееся состояние пред-возбуждения уже почти переросло в вожделение. …Не раздеваясь, но и не торопясь, оттягивая момент, когда можно будет погрузиться в тепло наслаждения, Ольга вскрывает посылку — пакет из плотной коричневой бумаги, в который завернута картонная коробка. Открывает эту упаковку и вытряхивает на стол предмет. Облизывает губы трепещущим языком. Оно! Сердце бьется так, что кажется — вот-вот выскочит. По-прежнему неспешно, наслаждаясь собственным возбуждением, женщина расстегивает две верхние пуговицы — платье имеет застежки сверху донизу и может распахиваться полностью. С легким вздохом ложится на кровать прямо в платье, открывающее тело сверху. Грудь обнажена полностью, Ольга ласкает ее кончиками пальцев, делая круговые движения по кромкам темных ореолов. Платье держится только на тех пуговицах, которые ниже губ… Женщина гладит нежную кожу своего живота, слегка проминает ее. Расстегнув последнюю пару пуговиц, Точилова берет в руку продолговатый предмет, и толкает пальцем движок. Слышится негромкое жужжание, Ольга осторожно трогает торчащим концом интимного аппаратика у себя между ног. Это действует на нее словно удар тока: тело содрогается, женщина коротко вскрикивает. И замирает, проверяя свои ощущения… Если бы она могла себя видеть сейчас со стороны, то поразилась, как широко раскрыты ее сине-фиолетовые глаза… Все в порядке — устройство действительно работает так, как она прочитала на одном из форумов, куда периодически заглядывает под созвучным ее фамилии ником «Touch-a-Love». Глаза женщины закрываются, левая ладонь ложится на живот, пряча бабочку, слегка давит, проминая плотную упругость. Правая с зажатым в ней вибратором нежными, но при этом словно бы жалящими движениями касается плоти, и каждое прикосновение вызывает все новые восклицания. Фантастическая гамма чувственных ощущений немного ошеломляет женщину, у нее перехватывает дыхание, учащается сердечный ритм, начинают вздрагивать приподнятые колени. Поворотом регулятора она включает вибрацию на полную мощность, ощущая, как мелкая дрожь распространяется по всему животу. Ольга извивается в пароксизмах сладострастия, заполнившего ее всю «под завязку». Каждая частичка тела поет песню наслаждения, требует разрядки. …Проходит несколько минут. Расслабленной рукой Ольга кладет рядом с собою выключенный вибратор, проводит затем пальцами по груди и животу. Тело слегка вздрагивает, словно через него пропускают электрические импульсы, — кожа сразу после акта сольной любви всегда чертовски чувствительна. Голова кружится — это она отчетливо ощущает, даже несмотря на то, что лежит навзничь, распластавшись на постели, будучи в состоянии удовлетворенности и опустошения. Ольга вздыхает, оглаживает себя спереди, шепча что-то вроде слов благодарности собственному телу, которое доставило ей столько радости и счастья. Наводить порядок уже нет ни сил, ни желания. Решив, что с успехом займется этим завтра, Ольга ставит будильник на телефоне, сдвинув время сигнала на полчаса ранее обычного. Впрочем, времени хватит на то, чтобы хорошо выспаться. Покачиваясь от легкой усталости, Ольга идет в ванную, включает несильный напор душа, подставив тело струям воды. Хочется спать, очень хочется, и никакого резона нет для того, чтобы организовывать ужин — можно ведь ограничиться парой яблок. Да и чего наедаться на ночь, талию портить?.. Очень тонкой ее, конечно, не назвать… да и не нужно. Ольга не полагала плоский живот привлекательным; такой, как у нее, ей самой нравился куда как больше. Да и любовникам тоже… Кто же из ее учеников хотел увидеть его свободным от одежды? …Голая Ольга лежит на кровати поверх постельного белья и крепко спит. Завтра утром она снова наденет платье-футляр, водрузит на лицо каменную маску и направится в школу — холодная и строгая леди. ТРИ У классной доски стоял худощавый молодой незнакомец с тонкими чертами лица в темно-зеленом рабочем комбинезоне. Сама доска была снята с крючков и приставлена к стене. Мужчина с озадаченным видом изучал раздвоенный конец провода, торчащего из перекрытия, а за его действиями внимательно наблюдала женщина лет пятидесяти. Она была чуть выше среднего роста, и сохранила неплохую фигуру — Галина Маркина, директор школы. Директриса и незнакомец одновременно и довольно серьезно посмотрели на входящую Ольгу, которая сделала удивленное лицо, но не забыла поздороваться. — Сергей Вениаминович искал утечку тока, — произнесла Маркина, — да вот нашел у вас за доской такую вещь, которая вполне могла причинить вам большие неприятности… — Какую именно? — поинтересовалась Ольга, ставя сумку на свой стол. — Провод под напряжением, — пояснил Сергей, внимательно ощупывая теплыми карими глазами фигуру учительницы. — При возможном фатальном стечении обстоятельств вы могли получить сильный удар током. Оголенный провод касался алюминиевого обрамления, а если бы вы в этот момент одной рукой взялись за него, а другой — коснулись батареи отопления… Слабая надежда на то, что в кабинете меняют древнюю доску на интерактивную, быстро испарилась. Зато Ольгу неожиданно озарила догадка, которая, в принципе, появилась не совсем уж на пустом месте. Сразу же вспомнилась вспышка молнии и то, что за ней последовало… — А вы у нас новый электрик? — поинтересовалась Ольга. — Ну не то что бы у «вас», — добродушно улыбнулся Сергей. — Я обслуживаю несколько объектов, в том числе и школу. — Понятно, — протянула Ольга, возвращая улыбку. _(Приятный парень… и голос такой хороший — глубокий баритон. Услышать бы, что он обо мне думает…)_ Можно было бы, конечно, прямо сейчас взяться за оголенный конец провода, но это выглядело бы экстравагантно и — надо признать — весьма глупо. Да и опасно. Ладно, лучше как-нибудь в другой раз проверить… Да и почему бы нет? Электрик вроде бы не торопился уходить. Да и Ольга не собиралась его прогонять. — Вы же доску обратно повесите? — спросила она. — У меня урок через пятнадцать минут. — Разумеется… Сейчас, только провод уберу и заизолирую. — Я полагаю, все в порядке, — чуть наклонив голову, произнесла Маркина. Притом утвердительно, без малейшего намека на вопросительную интонацию. — Да, конечно, — едва ли не хором ответили Ольга и Сергей. Переглянулись. И Точилова как-то сразу вдруг решила, что с этим симпатичным мужчиной они обязательно встретятся еще раз. Но не сегодня. Это было бы экстравагантно и (возможно) не особенно умно. Хотя и неопасно. Директриса покинула кабинет. — Позвольте попросить вас… — Сергей ловко поднял край доски, набросил металлическую петлю на крюк. — Придержите здесь… Да-да, вот так. На какой-то момент Ольге показалось, что их пальцы коснутся друг друга, но… этого не случилось. И вообще, Сергей довольно быстро начал собирать вещи в кофр, сразу же, как только доска вернулась на свое место. — Если вдруг снова возникнут проблемы с электричеством… — начала Ольга. — С вами можно же будет связаться? — Конечно, — заверил ее Сергей, уходя. «Но как?» — хотела спросить Ольга. Она слегка растерялась. Нет, более того, почувствовала что-то вроде негодования. В класс, едва не втолкнув электрика обратно, ввалились неразлучные подружки Косинская и Лямина, треща на бегу, как сороки. Впрочем, поздороваться они не забыли. Не забыли и про себя отметить выражение растерянности и досады на лице молодой «училки». Чтобы выкинуть его из головы в следующую секунду… Но потом вспомнить, если вдруг понадобится. * * * Теплый сентябрьский день с заходом солнца сменился довольно прохладным вечером. На город быстро опускались сумерки. Центральные улицы озарились мощным светом ртутных ламп, удаленные от них улочки и переулки понемногу тоже освещались, пусть не так ярко, но достаточно для того, чтобы редкие прохожие видели друг друга хотя бы в паре десятков метров, а то и больше, если поблизости находились дома с освещенными изнутри окнами. Но лишь несколько шагов по грунтовой дороге в сторону от горящего неярким светом фонаря в переулке — и вы попадаете почти в кромешную тьму. Но не совсем — потому что чуть поодаль находится серый бетонный забор, огораживающий промзону завода стальных конструкций, на территории которой горит свет. Впритык к этому ограждению громоздятся несколько рядов капитальных и металлических гаражей, и в одном из них приоткрыта дверь. Оттуда падает желтоватый луч электрического света, да доносятся звуки музыки (в стиле «русский шансон») и грубый мужской хохот — кто-то из автомобилистов коротает вечер, отдыхая от постылой и нудной жены в компании себе подобных. Но мы не пойдем по дороге к гаражам или проходной завода — наш путь лежит по узкой тропинке через заросший кленами и тополями пустырь. Если идти минут пятнадцать, внимательно смотря под ноги, чтобы не споткнуться, то мы вновь выйдем на освещенную улицу, почти на бульвар. Тут с одной стороны находятся промышленный колледж, филиал педагогического университета, пивоваренный завод и уже много лет «загибающаяся» фабрика спортивного инвентаря. А если перейти на противоположную часть улицы (желательно дождавшись разрешающего сигнал светофора), то мы окажемся среди жилых пятиэтажек. Этот выселок пользуется в городе недоброй репутацией, слывя за местное гетто с гопниками и алкоголиками… впрочем, не более опасное, чем любой другой подобный район любого другого подобного города. Не все студенты и сотрудники предприятий этого района живут поблизости от своих учебных и рабочих мест; кому-то приходится добираться ближе к центру, а то и на другой конец города. Что ж, к их услугам общественный транспорт. Если ехать на противоположную окраину, то это вполне нормально, а если надо проехать в район, расположенный ближе к центру, например, чтобы попасть в школу, где учительствует Ольга Точилова, то многие предпочтут короткий путь через пустырь, мимо промзоны и гаражей. Лучше двадцать минут идти пешком, чем пятнадцать — ждать автобус, который полчаса будет кружить вокруг той территории завода (а если сильно «повезет» — еще столько же сидеть на железнодорожном переезде). Осенними вечерами людской трафик здесь весьма неплотный. Уже в сентябре темнеет рано, а снег еще не выпал, пустырь выглядит очень неуютно и даже зловеще. А из гаражей могут вывалиться возвращающиеся домой разгоряченные спиртными парами граждане. И пусть они никакие не гопники и не хулиганы, но словесно покуражиться над одиноко бредущей девушкой они вряд ли упустят возможность. И если даже завтра им будет чуть-чуть стыдно (что не очень вероятно, хотя и возможно), но девушке определенно будет гадко еще как минимум дня два. Пусть и не каждой, быть может. …Одинокая фигура прислонилась к дереву метрах в десяти от начала тропинки, ведущей к пустырю от улицы, чуть ниже пригорка. Прячущемуся человеку хорошо был виден отблеск подмигивающего светофора в верхних окнах здания колледжа. И ему также виден любой, кто начинал спускаться с пригорка. Этот человек стоял и терпеливо ждал. Если у него был телефон, то он, возможно, выключен. Если у него были сигареты, то он воздерживался от курения. Ему не нужно было курить. Ему сейчас нужно нечто другое. То, без чего он не мог обойтись. Лица его мы не видим — на голову надета плотная шапочка с прорезями для глаз; он похож то ли на омоновца, то ли на мелкую московскую хулиганку. Но ни тем, ни другой он не является — мы догадываемся, что он настоящий злоумышленник, гораздо хуже, чем «обычный» преступник. Возраст у нас определить не получится — ему может быть и семнадцать лет, и шестьдесят. Единственно, мы точно полагаем, что этот человек мужского пола. Потому мы и назовем его «мужчиной», не уточняя, старик он или юноша. Грубый мешковатый силуэт не мог его заинтересовать. В принципе, абсолютно, никак. Но вот на пригорок поднялась женщина, одетая в платье или юбку. Мужчина напрягся, прислушался. Судя по звуку шагов, женщине лет было прилично — подобные нюансы прячущийся различал очень хорошо. Пусть идет себе… Прошли трое подростков, галдя и хохоча. Двое мальчишек и девчонка. Мужчина молча проводил их взглядом: была бы девка одна… Опять компания… Парень, судя по всему, пьяный… Еще женщина… Но не та, какая нужна… А вот это… кажется, то, что надо!.. Легкие стройные ноги в обтягивающих брючках вознесли свою обладательницу на пригорок. Взметнулась грива распущенных волос — при свете фонаря видно, что темных… Пора! Мужчина беззвучно сорвался с места и почти в полной темноте побежал по одному ему известной дорожке через заросший деревьями пустырь, более короткой, чем петляющая тропинка. Он мог спугнуть жертву, поскольку под ногами неминуемо да хрустнут сучок или веточка, но эта девушка (как и предыдущая, впрочем) заткнула уши громкой музыкой с телефона — ему на удачу, себе на беду… И долго любимые мелодии слушать ей не пришлось — мужчина с разгона сшиб девушку наземь и, прежде чем она опомнилась, изо всех сил ударил в подреберье. Дыхание моментально сбилось, рот непроизвольно открылся, чем и воспользовался злоумышленник: быстро заткнул ей рот комком плотной ткани. Девушка почувствовала, что вот-вот задохнется. Сквозь туман, затягивающий сознание, она могла ощутить, что ее тело куда-то быстро тащат крепкие руки, а ее ноги волочатся по земле, цепляясь за сучки и веточки. И все же она пыталась сопротивляться: то и дело дергала руками, надеясь удержаться на ногах, суметь вывернуться вокруг своей оси, что называется… Тщетно! Девушку бросают навзничь. Еще один сильный удар в живот, еще и еще… Сопротивляться нет больше сил… Переворот лицом вниз… То ли жужжание, то ли треск… Легкий запах уксусной эссенции, вызывает у лежащей студентки воспоминание о сегодняшней лабе… Так пахнет упаковочный скотч, которым ее связывают; девушка чувствует плотные, липкие ленты на губах, потом ей туго перетягивают заведенные за спину руки, затем — лодыжки ног… «Сейчас этот гад меня изнасилует, — вяло шевелится в голове девушки. — Ну зачем, зачем я пошла через пустырь — ведь можно было уехать с Гришкой на машине… Эй, а почему он мне колени стягивает?..» Девушку снова переворачивают лицом вверх. На фоне темно-фиолетового неба она видит лишь черное пятно — это голова мужчины, сдернувшего ее с тропинки и утащившего непонятно куда… и непонятно зачем… Стоп… Кто-то ведь там и что говорил про какую-то Соколову со второго курса? Вроде, менты уже вчера ходили по колледжу, пока она с Женькой прогуливала лекции, рассказывали, что девку убили буквально на днях, и как раз именно на этом пустыре… Ужас холодной рукой хватает студентку за горло. Она понимает, что попала в смертельную ловушку. Гибкое тело бьется и выгибается на земле. На лбу у злоумышленника вспыхивает тусклый фонарь — батарейки почти «на последнем издыхании», но всё, что ему надо, он видит… Зато кому не надо, не заметят отблеска из глубокой расселины, на дне которой распласталось тело студентки. Злоумышленник любуется этой картиной при неверном свете. Связанные руки девушки заведены вниз и назад, под поясницу. От этого ее тело прогибается вперед, животик соблазнительно выпячивается, кажется более выпуклым, чем он есть на самом деле. Протянутая рука рвет поясок тонких брюк, замок расходится, показывая снежно-белую ткань трусиков на телесной белизне кожи. Мужчина задирает кофточку вверх, теперь живот обнажен, раскрыт практически полностью. Тени, отбрасываемые рукой, причудливо пляшут по коже извивающейся на земле девушки. Сквозь кляп доносятся только невнятные приглушенные возгласы. Подрагивающая от нетерпения рука злоумышленника минуты три нежно гладит мягкую кожу, пальцами проминает ее, все глубже продавливая податливую плоть… Слышится негромкий металлический щелчок, девушка видит блеск стального лезвия и замирает от полного, всепоглощающего ужаса. …Убийца давно ушел, но Анжела Власова дрожала и сучила ножками, царапая землю еще долгих три часа. Девушка едва не вывихнула руки, пытаясь освободиться или хотя бы выползти на дорогу, но сил уже все равно не было. Утром ее найдут бродячие собаки… А люди — только следующим вечером. * * * Точилова была достаточно умна, чтобы сложить два и два. Ее «наваждения», вспышки телепатических возможностей, проявлялись в моменты, когда тело попадало под удар электрического тока. Насколько сильным он может быть, ей стало понятно в тот незабываемый день, когда она угодила почти что под удар молнии, а насколько слабым, об этом напоминала классная доска, по которой гуляли блуждающие токи, проникшие в ее руку через мокрую тряпку… Теперь, понимая, что за возможности ей представляются, Ольга раздумывала над тем, каким образом «включить» телепатию в нужный момент, например, при разговоре с Маркиной или Музгаловой… Батарейки, судя по всему, никак не годились — их напряжения или импульса явно не хватало, чтобы инициировать «шестое чувство». Ольга уже пыталась тискать пальцами контакты небольшого 12-вольтового аккумулятора, находясь среди людей, но эффект оказался нулевым. Как носить с собой напряжение в двести двадцать вольт, Точилова не могла сообразить. Подбадривать себя электрошокером, разве что? Нет, это бред. Хотя… Не будучи особо продвинутой в области физики и электротехники, Ольга тем не менее, умела пользоваться справочной литературой. Сидя за монитором компьютера, она скоро узнала много нового о конденсаторах. Кроме того, в памяти всплыли ее школьные годы, а именно — четвертый или пятый класс, а еще точнее — шкодливый Сашка Плескунов, который таскал с собой небольшую металлическую коробочку с двумя торчащими из нее контактами. Выбрав момент, он прикасался ими к оголенным местам кожи у одноклассниц (предпочтительно — сзади к шее), вызывая истошные визги. Впрочем, сквозь одежду разряд тоже мог проникнуть, если ткнуть плотно. Конденсатор с нужными значениями в вольтах и микрофарадах стоил сущие копейки, и Точилова спешила домой с приобретением, когда у подъезда ей встретились несколько знакомых и соседей, в том числе и Сафонова. Ольге не пришлось долго догадываться, что послужило поводом для стихийного собрания; вчера произошло новое убийство, и практически на том же месте. И опять вспоротый живот у девушки. — Оля, подождите секунду, — попыталась задержать Точилову Сима. Ольга уже собралась было остановиться возле группы жестикулирующих граждан, но вдруг что-то ей пришло в голову. — Подождите пять минут! — и, не став выслушивать возможные возражения, буквально взметнулась в квартиру, перепрыгивая через две ступеньки. Бросила сумку на тумбочку в прихожей на лету выхватывая покупку, проскочила в комнату, где уже лежало заготовленное зарядное устройство — система проще некуда: два оголенных провода и электрическая сетевая вилка. Ольга аккуратно подсоединила выводы конденсатора к проводам и воткнула вилку в розетку. Затем, разобрав конструкцию, осторожно взяла конденсатор и, секунду покрутив так и этак (сердце колотилось отчаянно), подтянула платье и поднесла его чуть подрагивающей рукой, слегка коснувшись гладкой кожи голого бедра… Ай! С сухим щелчком конденсатор разрядился, больно ударив Ольгу током. Испытав легкую дрожь в теле (вроде, ничего другого, и то хорошо!) она оправила платье и поспешила на улицу, к соседям. — Да, а вот и я… — начала она. — Оля, — сказала Сима, — мы тут сейчас всем домом собрались, чтобы как-то обезопасить наших детей… Тотчас заговорили и другие участники стихийной сходки, и одновременно заработал «сурдопереводчик» в голове Ольги: _(Только вот странно: приходят почему-то как раз те, у кого либо детей нет, либо уже выросли, либо сыновья…)_ — Ой, как жалко-то бедную девочку… _(Всего лишь очередная крашеная молодая сучка…)_ — Да, такого жуткого случая у нас в городе еще не было… _(Да ладно, были похожие, и в девяностые, и при совдепии даже, когда участковую врачиху на ремни порезали…)_ — Не представляю, как вообще можно так поступать?.. _(Конечно, этот тип больной; я бы лучше просто трахнул, все равно потом никто заявы не пишет…)_ — Говорят, смотреть невозможно было — даже менту какому-то приплохело… _(Эх, поглядеть бы, как такие вещи в реальной жизни происходят…)_ — Как этих уродов только земля носит?.. _(Да так и носит — вон взять Леху с «двадцатки», он же бабца своего с шестого этажа выкинул, а наш Корнила два года назад шлюху запинал до смерти, ниче им не было, хотя весь район знает…)_ — И как же теперь девчонкам быть? Дома же их не удержишь… _(Ну, если телка в юбке до пупа и трусы светит, то ей поделом только будет…)_ — Нет, я уже говорил: надо команду из крепких мужиков собрать… _(Да, хорошо бы поймать этого гада… на девок-то плевать, если честно, главное — его бы самого помучить как следует…)_ Ольгу замутило. За вполне обычными словами крылись довольно гадкие мыслишки: на самом деле не было у людей ни жалости, ни сострадания; только злорадство и не очень здоровое любопытство. Голоса в голове продолжали гомонить, вызывая совсем уже мерзкие и жуткие образы, словно вытащенные из глубин ада. Чтобы хоть как-то заглушить их, Ольга спросила вмиг осипшим голосом: — А я чем могу быть полезна? И я, и другие учителя — мы все постоянно говорим девочкам о том, что надо соблюдать осторожность. После того случая и так вся школа — извиняюсь — на ушах стоит… _(Да ладно — вон старшеклассницы за каждым углом торчат, курят и ляжками сверкают, много ли толку от ваших лекций…)_ _(«Девочки», говоришь? Не смеши мои тапочки; сколько перетрахал в твоей школе — хоть бы одна «девочка» была…)_ _(Ты сама-то на себя погляди, училка-точилка — сиськи торчат, губы намазаны, глазищи бесстыжие, с женатым вон жила сколько времени…)_ _(Вот тебя на уши я бы уж точно поставил, где-нибудь на том же пустыре…)_ Гидра разевала свои пасти, из которых доносились совершенно другие слова, но Точилова их не слышала. Ее передернуло сильнее, чем от электрического разряда. — Знаете, я скорее всего не смогу быть полезной, — повторила учительница. — Лучше обращайтесь к руководству школы. Кроме бесед в классе, я вряд ли что-то более серьезное смогу организовать… _(А ведь и действительно, толку-то от нее, пусть хотя бы детей учит правильно…)_ — Еще я знаю, что у некоторых жителей нашего дома, — вдруг словно само собой вырвалось у Точиловой, — есть гаражи рядом с заводским забором. Оттуда до пустыря, где бродит маньяк, совсем недалеко. Почему бы парням не подежурить в своих боксах? _(Ха, да она ведь дело говорит..!)_ _(Да ну, чушь какая — много ли из гаража увидишь, когда темнота кругом?..)_ _(Вот еще — психопат меня самого там и пришьет, чего доброго!..)_ — Нет, что-то в этом есть, — вслух произнес невысокий мужчина в кожаной кепке и джинсовом костюме, с кем Точилова частенько встречалась у подъезда. — У Ивана из шестой квартиры там точно гараж есть, у Степаныча, вроде, тоже был… — Степанычу-то уже девятый десяток пошел, — сказала Сима. — Он за руль несколько лет как не садился, не видит почти ничего. Голоса в голове вдруг начали стихать, слова стали неразборчивыми. «И то хорошо, — подумала Ольга. — За последние несколько дней я слишком много нового узнала. Про людей и про себя. И не могу сказать, что мне все это нравится… Да, а ведь возле этого пустыря — вдруг вспомнила Ольга, — есть и мой гараж! Кстати, а почему бы туда не наведаться? К тому же мне все равно придется его продавать, и видимо, в самом ближайшем времени». Не имея привычки откладывать дело в долгий ящик, по возвращении в квартиру Ольга нашла связку тяжелых ключей и отправилась в сторону зловещего пустыря, благо до наступления темноты оставалось еще порядочно времени. Гараж был ранее собственностью ее мамы, а до этого — кого-то из родственников по отцовской линии. Машину отец забрал при разводе (на ней и уехал в другой город, а потом — и в другую страну с новой женой), гараж все же оставил жене бывшей. Мать Ольги была не при тех деньгах, чтобы приобретать автомобиль, да и проблемы со здоровьем вряд ли способствовали подобной возможности. Гараж некоторое время служил чем-то вроде большой кладовки, а после смерти мамы оказался полузаброшенным. Ольга про него почти не вспоминала, предполагая лишь иногда, что он станет нужным, когда она выйдет в конце концов замуж. Теперь же, решив уехать из родного города, подумала о том, что гараж есть смысл продать, добавив тем самым к своим сбережениям дополнительную сумму, чтобы поскорее выкупить долю квартиры у родственников. День был пасмурным. Дождь вроде бы не ожидался, но сырость пропитала воздух. Тяжелые серые тучи создавали впечатление ранних сумерек. Дорога оказалась на удивление пустынной — уж не страх ли нарваться на серийного убийцу тому причиной? — думала Ольга, идя к гаражам и непроизвольно озираясь. Нет, она не чувствовала сейчас боязни, но — надо быть перед собой честной — внезапно захотела вернуться домой. Гараж никуда не убежит. Можно же прийти в воскресенье утром… Но сооружения находились уже совсем рядом. Два длинных ряда капитальных боксов были окружены еще двумя рядами гаражей — металлических. Некоторые из них состояли в ведении кооператива, но многие были установлены самовольно, на собственный страх и риск владельцев. Один из металлических гаражей был при открыт, возле него стояла старая иномарка с поднятым капотом. Около машины, заглядывая в моторный отсек, о чем-то дискутировали двое мужчин, и Ольга успокоилась. …На воротах кирпичного цвета, закрывающих гараж Ольги, виднелся номер «78», набитый белой краской по трафарету. Поблизости стояла опора линии высокого напряжения, рассекая своими «ногами» стройность рядов, а под опорой буйно разрослись клены. Ольгин гараж из-за стоящей опоры не примыкал вплотную к прочим, и находился на небольшом отшибе, отступая от общей линии вместе еще с одним гаражом; эти два бокса торец к торцу составляли единый блок, хотя и принадлежащий двум разным хозяевам. Ольга смутно припоминала, что там держал свой «москвич» какой-то пожилой мужчина из их дома, но сейчас, судя по всему, он уже давно сюда не заглядывал. Ворота соседского бокса выглядели еще более запущено, чем у Точиловой. Гараж, критически подумала Ольга, расположен не очень удобно. Во-первых, заезжать в этот ряд можно было только со стороны пустыря и ехать вдоль всей линии боксов, смотрящих друг на друга своими воротами. Во-вторых, из-за опоры ЛЭП тут надо довольно хитро маневрировать, чтобы аккуратно въехать в бокс… Между линиями гаражей в этот час было безлюдно. Ольга с некоторой опаской глядела вдоль «коридора» — а что, если со стороны заезда сейчас появится группа людей с недобрыми намерениями и направится к ней?.. В животе вдруг стало холодно. Ладно… Точилова вынула ключи из сумки, отомкнула два замка, изнутри приваренных к железной двери, и с небольшим трудом отворила ее. Выключатели не работали — свет давно отключили за неуплату. Вошла внутрь, достала фонарь, зажгла его. Белый светодиодный луч метнулся по облезлой штукатурке стен, трещинам в бетонном полу, стеклянным банкам на полках и неизвестного назначения предметам по углам бокса. «Ничего страшного, — подумала Ольга, — продам как есть. Если новому хозяину захочется навести порядок — пусть копается тут сам и выбрасывает хлам собственноручно…» Снаружи послышался резкий топот, легкий металлический звон. Сердце у Ольги замерло на несколько секунд, потом понеслось скачками. Холод в животе усилился. Крадучись, женщина подошла к двери гаража (а если сейчас снаружи ее кто-то захлопнет?), осторожно выглянула. И усмехнулась: рядом пробегал молодой (вроде бы) парень с небольшим коричневым псом на поводке. Похоже, спаниелем. Ладно, было б чего бояться… Тем более, при свете. Какой дурак станет на нее нападать, когда тут постоянно кто-нибудь да ходит? «А что ты знаешь про этого парня с собакой?» — вдруг вкрадчиво спросил внутренний голос. — Заткнись, — прошептала Точилова. Она решила еще немного побыть в гараже — не потому что испугалась, а так… на всякий случай. Обратной дорогой она шла чуть быстрее. И, покинув ряд боксов, несколько раз оглянулась на пустырь, думая, что будет делать, если вдруг увидит преследующего ее подозрительного типа. «Никто не будет за тобой гоняться, — говорила Ольга сама себе. — И живот тебе никто не будет вспарывать. Этот тип по более молодым девушкам свихнулся». Сумела ли она себя убедить? Видимо, да. Но хотела ли она себя убедить?.. Странные, непривычные мысли навязчиво лезли ей в голову этим вечером. Что-то, чему Ольга не могла найти объяснения, тревожило ее. Не в силах отвлечься и успокоиться, она попыталась прибегнуть к проверенному способу. Помогло, но не сказать, что особенно… Ольга отправилась на кухню и отмерила себе десяток капель валерьянки. Ведь завтра — рабочий день, и ответственная учительница должна быть к нему готовой на все сто. ЧЕТЫРЕ _«Touch-a-Love, я давно слежу за твоими сообщениями, и мне кажется, что у нас много общего. Может быть, я ошибаюсь, но… надеюсь, что нет. Я — би. Из-за этого недавно развелась с мужем. Но не только. Дело в том, что меня (в отличие от него) также интересует SM-тема. Правда, весь внешний антураж — это не мое. Зато я — свитч. Вот, вроде выдохнула. Теперь остальное. Мне 25, я невысокая голубоглазая блондинка (все думают, что я очень глупа, чем и пытаются воспользоваться). Живу в Москве. Хочу чего-то нового, поэтому на этом форуме. Потому и написала тебе в личку. Как уже говорила, мне кажется, что мы чем-то похожи. Если хочешь — ответь. Если нет — ну что ж… Значит, нет»._ Точилова листала список сообщений, некоторые удаляя сразу, иные все же удостаивала вниманием. Странноватое послание от девушки со странноватым ником «Smokie Lace» перечитала раз десять, и столько же раз принималась за ответ. Но слова не шли. Да и что написать? Что она — совсем не би, что садомазохизмом не интересуется, и что до Москвы ей добираться несколько суток на поезде. Насчет последнего — верно безоговорочно, а как про остальное? Да, наверное, было бы занятно иметь партнера, кто сделал бы с ней, Ольгой, то, что она делает с собой сама… Ольга минут десять стучала по клавишам, набирая ответ. Перечитала, нахмурилась, убрала написанное. Еще одна попытка. Нет, плохо. Глупо и неправда. Снова пришлось стереть. Оставить без ответа? Почему-то не хочется… Сварив чашку кофе, Ольга вернулась к компьютеру. И набрала такой текст, в промежутках между предложениями прихлебывая горячий напиток: _«Привет! Прочитала твое сообщение. Ты права, я тоже ищу чего-то нового, неизведанного. Себя я уже хорошо изучила, но иногда вижу, что знаю еще далеко не все. У меня прежде не было отношений с женщиной, и мне трудно их представить. Я не практикую SM… По крайней мере, в обычном, «традиционном» виде. Не замужем, но собиралась)). Мне примерно столько же лет, сколько и тебе, а живу я довольно далеко от Москвы. Брюнетка, с хорошей (как говорят) фигурой. Ольга»._ Точилова трижды стирала свое имя и трижды потом снова писала его. С минуту думала, правильно ли поступает, затем нажала кнопку «send». И после этого в панике начала щелкать «отмену». Но было поздно. На экране появилось: «Спасибо, ваше сообщение успешно отправлено». Ругая себя почем зря за легкомыслие, достойное школьницы, Ольга дрожащей рукой открыла список своих посланий. Да, повернуть назад уже было невозможно. С удивлением отметив, что сердце бухает где-то в горле, в животе разливается тепло, а из подмышек по коже текут струйки пота, Ольга допила кофе и направилась в душ. Подставив тело воде, она еще раз обругала, причем вслух, свои «куриные мозги», в первую очередь за то, что открыла неизвестно кому настоящее имя… но затем, вытираясь мягким бамбуковым полотенцем, постаралась убедить себя в том, что ничего непоправимого не случилось. Зато, решила она, обмен откровениями с женщиной, которую ты никогда в жизни не видела и не увидишь, может оказаться весьма занятным. А то и полезным. Вернувшись к компьютеру в надежде, что собеседница находится в онлайне и прямо сейчас ответит (но немного страшась этого), Ольга решила слегка отвлечься и открыла электронную доску объявлений с выложенным не далее как вчера утром своим сообщением о продаже капитального гаража «в хорошем состоянии». Просмотров было всего четыре, вопросов пока что никто не задал. Разочарованно вздохнув, женщина заглянула на свою страницу «ВКонтакте», естественно, недоступную для комментариев от неизвестных, и где незваный гость мог увидеть только общую информацию о том, что преподает Ольга Точилова русский язык и литературу в такой-то школе. Страница содержала единственную и сравнительно скромную фотографию: поясной портрет строгой учительницы в глухом платье-футляре, застегнутом до самого горла. Ольга выглядела здесь старше своего возраста; данные в соцсеть она выложила почти исключительно для школьного начальства: посмотрят директриса или завуч, удовлетворенно кивнут — моральный облик соответствует… Ольге то и дело предлагали дружить сетевые незнакомцы, но она их практически всегда игнорировала. Список друзей у нее имелся, но невеликий: пятеро коллег, три подружки со студенческих времен, да одноклассник с одноклассницей — оба уже люди давно семейные. В начале лета к ней активно принялся напрашиваться в друзья некто Тим Лискин — имя такое же фейковое, как и его страница. Она содержала множество по-юношески глуповатых репостов, юморных (как это полагает большинство сетевых завсегдатаев) фотографий и такого же типа видеороликов. Ну и квазиглубоких мыслей — неизвестно, собственных или же откуда-то «скопипащенных». Разве что статус-девиз привлекал внимание некоторой нетривиальностью: «Don't break the circle!» — требовал Лискин. Являлся ли он одним из ее учеников — вопрос, конечно, интересный. Но сейчас он опять просился в друзья, уже второй раз за месяц, который, можно сказать, еще только начался. Если бы не «Smokie Lace» и ее личное сообщение, Ольга и сейчас оставила бы «Тима» без внимания. Но, находясь в состоянии, близком к «пропади все пропадом» и «живем один раз», Точилова допустила «соискателя» до круга своих друзей. Хуже ведь не будет, ну правда же? Определенно. Ольга не находила себе места в этот вечер. Работать она почти не могла из-за рассеянности и невнимательности — мысли что называется, «расплывались». С большим трудом заставила себя проверить тетради, и совсем уж с великим — подготовить выступление для открытого урока ОБЖ, где кроме преподавателей этой дисциплины, завтра будут распинаться перед учениками классные руководители и самоприглашенные сотрудники полиции. А школьникам надоело слушать изо дня в день увещевания и призывы к бдительности… В первую очередь мальчикам, конечно. Их-то подобное практически не касается… Ольга не особенно любила выступать на темы, не связанные непосредственно с предметами, тем более перед «не своими» учениками. Свой-то класс она уже изучила достаточно хорошо… а знание того, как именно _ее_ ученики с нее «ловят секс», удачно легло в понимание между ней и ими. Словно бы возникла невидимая взглядам «обратная связь», своего рода эмпатия. Ольга заметила, что школьники из класса стали больше тянуться к ней, с жадностью внимать ее словам. И на успеваемости это отразилось — отличных оценок с каждым днем становилось все больше… а уж с каким чувством любой ученик, любая ученица рассказывали стихи наизусть, глядя прямо ей в глаза… И на дисциплине это сказалось — Точилова не могла не отметить, что на уроках почти прекратились шепотки-хохотки, меньше стало тумаков и надутых пузырей из жвачки, реже стали эсэмэсить и поглядывать на часы, да и звонок с урока уже не воспринимался как сигнал к свободе от постылого и нудного пребывания. Ольга удивлялась и сама себе, она чувствовала свое раскрепощение на уроках, ей больше не нужно было напрягаться в поиске необходимых слов — они приходили сами, и Точилова общалась с классом энергично, на эмоциях, искренне. Закрывая за учениками дверь кабинета, Ольга доставала зеркало и видела в нем свое лицо, порозовевшее, с блестящими, словно от белладонны, глазами. А видя, как учительница распахивает душу, ощущая, как от нее, что называется, «бьет током», ребята тоже начинали вести себя соответственно… Да, Ольга еще один раз послушала фантазии одиннадцатого «Б» — теперь уже целенаправленно, осторожно разрядив конденсатор на себя под столом… Это было на классном часе, ученики находились вне рамок темы очередного урока, и Точилова узнала о себе еще много интересного. Не только потаенного. И не только о себе. Класс, оказывается, вспоминал Белоглазова — того самого, кого Ольга воспринимала как боль и потерю. Она понимала, что ее вины тут нет, но знала, что будет всегда расценивать это происшествие как личную утрату. В классе вроде бы установилось негласное табу на обсуждение этого случая, но… Запрет на воспоминания был невозможен. Как невозможен и запрет на мысли. На любые притом. Нельзя сказать, что все «услышанное» казалось Ольге приятным… но это было лучше, куда лучше, чем слушать мысли соседей по подъезду или — вообще трэш! — случайных пассажиров автобуса… В выходной, будучи на легком «взводе», Ольга достала свои старые «доспехи» университетских времен, как-то: черную кожаную косуху с кучей блестящих заклепок и замков; бордовую юбочку, узкую и короткую; берет а-ля Че Гевара и нефритового цвета туфли под крокодиловую кожу на высоком каблуке. Волосы она упрятала под берет, а для вящей конспирации надела большие темные очки. Конспирации ради натянула под куртку длинную футболку и заправила ее в юбку, иначе бабочка на животе выпорхнула бы наружу, а показывать ее не хотелось… Чтобы образ казался законченным, надела колготки в сеточку. Всю эту амуницию она не трогала уже лет шесть по понятным причинам, и сейчас, смотрясь в зеркало, попросту не узнавала себя в зрелой красотке, смахивающей на патронессу БДСМ-тусовки… С бьющимся сердцем, поминутно озираясь подобно плохой шпионке, чтобы не встретиться с соседями или — страшно подумать — с коллегами по работе, Ольга выскользнула на улицу и, дойдя до остановки, вошла в первый попавшийся автобус. Осторожно щелкнула себя в руку спрятанным в сумочке конденсатором… А вернувшись из экспедиции, убрала разрядник в самый дальний угол ящика, где хранилось совсем уж старое барахло, и громким шепотом приказала себе воздержаться в будущем от сеансов подобной экстрасенсорики. Во избежание депрессии и утраты веры в человечество; расхожее сравнение «чувствовать, словно тебя вываляли в грязи» Ольге теперь уже не казалось простым набором слов. Лежа поверх покрывала навзничь в расстегнутой кожанке и задранной юбке, она думала о том, что если бы могла слышать мысли людей постоянно, то уже давно либо сошла бы с ума, либо двинулась по пути Анны Карениной. Как бы там ни было, опыт все же оказался небесполезным. По крайней мере, Ольга теперь знала точно — школьники, несмотря на их вульгарность, жестокость, максимализм и (конечно же!) хронический спермотоксикоз, в большинстве своем гораздо лучше, человечнее и добрее людей повзрослевших… То есть тех, в кого неизбежно превратятся через несколько лет. …Вечер заканчивался безрезультатно. Устав от бесплодного ожидания, мужчина вышел на середину пустыря. Будучи человеком не совсем уж глупым (хотя и не сказать, что таким уж умным!), он не мог не понимать, что две убитые им девушки практически в одном и том же месте скорее всего отпугнут потенциальных жертв и, чего доброго, приведут сюда сыщиков или самозваных волонтеров. Но, находясь под властью своего извращенного вожделения, надеялся на то, что все подумают, будто молния никогда не бьет дважды в одно и то же место, и решат, что в третий раз здесь уж точно больше никто не станет нападать на девушек. Потому мужчина собирался дать выход своим демонам на этом пустыре еще однажды, а уж только потом «залечь на дно» и, вероятно, сменить место «охоты». После третьего раза, полагал он, на этот пустырь наверняка сгонят всю городскую полицию, и соваться сюда будет поистине величайшей глупостью. Придется ждать еще месяца два-три (что уже невыносимо долго), а как быть зимой, на морозе? На девчонках будет куча одежды, да и на нем тоже. Все это до ужаса неудобно… А самое страшное — с деревьев облетит листва, и луч фонарика, даже самый тусклый, неровен час кто-нибудь да увидит. А без света никак… От досады и обиды у мужчины сжимало сердце и сводило челюсти. …Кое в чем он оказался прав — девушки действительно стали избегать дороги через пустырь после тех случаев; кто-то решил выбрать иные пути по своему разумению, а кому-то вбили запрет в глупенькие головы родители. Полиция пока что тут не дежурила, хотя первые два дня после второго убийства по пустырю ходили усиленные наряды, состоящие из курсантов городской полицейской школы. Один из этих патрулей даже задержал подозрительного типа, который околачивался близ гаражей и, как выяснилось после дружеской беседы в ОВД, намеревался взломать какой-нибудь из боксов. На моменты убийств Лены Соколовой и Анжелы Власовой у того парня оказалось железобетонное алиби, так что потенциальному фигуранту очень повезло — можно сказать, в рубашке родился. Обошлось ерундой: всего-то «ласточкой» и двумя ударами дубинкой по почкам через старый телефонный справочник. …Мужчина, надвинув шапочку на глаза, сейчас как раз тоже прохаживался среди гаражей и думал. Услышь его мысли Ольга Точилова после удара электричеством, испытала бы настоящий шок, посильнее автобусного. А может, обошлось бы без него — молодая учительница в последнее время и сама находилась во власти странных, пусть даже и зыбких, образов и неясных, но подчас темных, желаний — наведенная телепатия проявляла удивительную «обратную связь», заставляя Ольгу подчас думать как будто не своими мыслями… На воротах одного из капитальных гаражей мужчина увидел свеженаписанные черной краской слова: «Продам недорого». И несколько цифр мобильного номера. Некоторое время он о чем-то размышлял, осмотрел внимательно соседние боксы… Судя по всему, его очень заинтересовало их расположение. Затем он достал свой мобильник и, глядя на гаражные ворота, вбил указанный номер в память телефона. Потом сунул его в карман, вытащил сигареты, щелкнул зажигалкой и двинулся прочь от гаражей. Возможно, решил он, есть смысл немного повременить с «охотой». Ведь надо думать и о безопасности — почему бы нет? И если то, что сейчас наклевывается, удастся решить, то — чем черт не шутит? — у него появится реальный шанс продлить «охотничий сезон» на зимний период… * * * — Спасибо, Ольга Викторовна, — произнесла завуч Валентина Музгалова после того, как Точилова закончила выступление. Несмотря на свои вчерашние страхи, говорила учительница превосходно: четко, по существу и эмоционально. Пожалуй, подумала Валентина Васильевна, можно было бы и не педалировать подробности того, как именно маньяк убивал девушек. Точилова не преминула произнести фразу «вспорол живот и совершил извращенный акт»… и спасибо, что не стала уточнять остальное. Конечно, не исключено, что слухи уже разнеслись по окрестностям, и теперь даже дети знают, что скрывалось за словами «извращенный акт»… Однако на школьников выступление подействовало, отметила Музгалова. Пока тут разглагольствовал этот косноязычный полицейский, некоторые даже позволили себе ухмыляться и хихикать, а вот после речи Точиловой все притихли и посерьезнели… Молодец, Ольга Викторовна… Да и с успеваемостью как-то уж очень хорошо у тебя в последнее время стало… Даже слишком хорошо. Надо бы поинтересоваться, что за методику ты там у себя применяешь, а то как-то не по годам у тебя все уж очень гладко складывается… Глядя краем глаза на профиль молодой учительницы, завуч ощутила что-то среднее между досадой и завистью: действительно ведь, у девчонки вся жизнь впереди, и на работе в школе она на своем месте (несмотря на опасения руководства), а с такой внешностью, глядишь, и мужа хорошего найдет… Может быть… Валентина Васильевна отлично знала, что весь женский учительский состав их школы, кроме преподавательницы биологии, сплошь разведенки и матери-одиночки. Прямо какое-то проклятие висит над педагогами: она, Музгалова, тоже не исключение. (Правда, Валентина Васильевна почему-то предпочла забыть о том, что муж от нее ушел именно в тот период, когда она располнела и подурнела настолько, что стала попросту бояться подходить к зеркалу и напольным весам…) Звонок по мобильному заставил Ольгу сбавить шаг, когда она направлялась в сторону кабинета литературы. Номер был неизвестный, но в любом случае надо ответить… — Слушаю вас, — произнесла Точилова. — Добрый день, — послышался низкий мужской голос. — Я по объявлению. Вы продаете гараж? — Да-да, продаю, — подтвердила Ольга. — У вас там размеры не указаны, к сожалению. Можете сказать? — А вам большую машину ставить надо? — поинтересовалась Ольга. — Да тут не только в размерах дело, — мужчина, похоже, немного развеселился, и Ольга ощутила легкое недовольство: что смешного она сказала? — А в чем тогда? — Мне нужно кое-какое оборудование еще хранить… — Голос вновь стал серьезным, и Ольге вдруг показалось, что она уже где-то его слышала. И, вероятно, совсем недавно. — Вы знаете, я могла бы померить гараж рулеткой, — неуверенно произнесла Ольга. _(Только где я возьму эту рулетку? Покупать ради одного случая?)_ Собеседник был готов ее выручить: — Вы знаете, меня устраивает место, где находится ваш гараж. А померить я могу и сам. Если бы вы, конечно, мне его открыли… и вообще, показали. Думаю, мы сможем договориться… если с ним и внутри все в порядке. Точилова некоторое время размышляла, как это организовать. Некстати вспомнился зловещий пустырь поблизости и не менее зловещий длинный ряд гаражных боксов. Идти на встречу с неизвестным типом в одиночку? И тут он опять ее выручил: — Предлагаю сделать так, если вы не против, конечно. Я могу подъехать к вашей работе или к дому на машине. В указанное время встречу вас на глазах у ваших родных или знакомых… А кого-нибудь из них вы можете позвать с собой, вместе и посмотрим ваше недвижимое имущество. Как вам такой вариант? Звучало вполне логично. И безопасно, в духе только что проведенного открытого урока. — Хорошо, — произнесла Точилова. — Договорились. Я освобожусь часа через полтора… — К сожалению, сегодня вечером я смогу только часов в восемь. — В восемь?.. Ольге это не очень нравилось. И она тут же вспомнила, что завтра у нее с утра «окно», а второй урок перенесен из-за сегодняшнего «совбеза». — Давайте завтра. Часов в девять утра, — сказала она, постаравшись придать твердость голосу. — Очень хорошо, мне тоже будет удобно, — согласился мужчина. _(Ну где же, где я слышала его голос?!..)_ — Отлично. Вы мне наберете? — Да, могу позвонить в половине девятого. Скажете, где вас забрать? — Возле школы. Знаете, которая на углу Сосновой? — Конечно, знаю. Но контрольный звонок все же сделаю. — Договорились, — сказала Ольга. — До завтра? — Да. До свиданья. Точилова убрала телефон и продолжила путь по коридору. Сегодня ее ждал еще один урок, а дома… Дома ведь тоже что-то ждет… А ждал Ольгу небольшой сюрприз. Пока загружался компьютер, она сняла с себя одежду, сварила кофе, и когда вернулась в комнату голая и с чашкой, то увидела необычно большое количество уведомлений об электронных письмах в почтовом ящике и о коротких сообщениях через соцсети. «Продам гараж, первым делом куплю нормальный смартфон, — подумала Ольга, отхлебывая кофе. — Конечно, работая в школе не так-то просто заниматься переписками, но, похоже, к этому рано или поздно придется прийти». Надо ли говорить, какого письма и от кого именно Ольга ждала в первую очередь! И как у нее колотилось сердечко, пока она прокручивала заголовки личных сообщений эротического форума! Но нет, Smokie Lace молчала. Зато пришли, как обычно, пяток заманчивых предложений от спермотоксикозников заняться виртом, пара приглашений на работу в «онлайн-студии» за большие деньги, да еще какой-то фотограф международного класса искал «раскрипащенную модель»… Ольга не сомневалась в том, что почти любая красивая женщина в этом мире так или иначе прикидывает возможность продать свою красоту подороже, но дальше прикидок дело как правило не идет. Ибо гадостное это занятие — торговать собой, если подумать. Да и деньги-то предлагают не такие уж большие, если поразмыслить еще немного. А если уж включить мозги как следует, то нетрудно понять, что подобными заманушками девушек чаще всего просто пытаются развести на секс и притом за бесплатно… «ВКонтакте» активизировались ученики. Сразу шесть человек — четыре парня и две девушки (Лямина и Косинская) прислали просьбы добавить в друзья. Еще две заявки были от незнакомцев, но Ольга готова была дать палец на отсечение, что под псевдонимами «Джонни Уокер» и «Кошка Ангорская» тоже скрывались ребята из ее класса. Вот только кто? Устроившись поудобнее, Точилова принялась изучать странички знакомых и якобы незнакомых кандидатов в друзья… а также и их друзей, находя известные уже фамилии. Занятие было не из самых интересных, если уж честно. Репосты-перепосты, попытки завуалировать банальщину под мудрыми афоризмами. Фотографии — почти все по шаблону. Мальчишки еще ничего: кто-то поставил снимок в стиле «я и моя собака на прогулке», кто-то просто сделал селфи с наглой ухмылкой. Девчонки же либо откровенно предлагали себя, либо безвкусно кривлялись. Кто-то устраивал забавные косплеи в стиле аниме или комиксов, если Точилова правильно это понимала. «Ольга Викторовна, примите меня в друзья, пожалуйста» — вежливо и без экивоков просил Сапожков. «Вы — лучшая в нашей школе», — коротко и по-деловому льстил Поповский. «Вы привлекаете внимание», — еще одна лесть, теперь от Косинской. «Мне было бы приятно иметь Вас в друзьях», — уж не скрытый ли то намек от Иванова? «Ваши уроки — единственные, на которых интересно. Время летит незаметно, когда Вы рассказываете», — откровенничал Лаврушин. «Ваш образ всегда со мной, думаю о Вас постоянно» — а что это, если не слегка завуалированное признание от «Джонни Уокера»? «Милые маленькие мерзавцы, — с улыбкой думала Ольга. — Все понимаю, но мы все также знаем, что ЕГЭ ведь за горами!» Среди общих «друзей» одиннадцатого «Б» Ольга нашла еще несколько псевдонимов. Резонно полагая, что за фейковыми именами скрываются ее настоящие ученики, Точилова открыла некоторые страницы. Всё то же самое. Мальчишки скалятся и играют мышцами, девчонки выпячивают губы и показывают коленки. Но, если вглядеться, то становилось ясно, что фотографии зачастую чужие — стянутые с зарубежных сайтов, скорее всего. Ей стало совсем скучно. _(почему же Smokie Lace не отвечает?)_ Ольга уже готова была закрыть все вкладки соцсети, как вдруг взгляд ее зацепился за фото девушки, которая — вот ведь совпадение! — была упакована примерно в такой же «прикид», в каком Ольга каталась на пресловутом автобусе. Девушка называла себя «Sister Orchard», но никаким образом не открывала свою принадлежность к сонму учеников класса, руководимого Точиловой. Школа не была упомянута, как и любое другое учебное заведение. Девушка «шифровалась». Раздумывая, кто бы это из ее учениц мог быть, Ольга начала прокручивать страницу. Ничего нового — те же репосты, «мудрые» изречения и тому подобное. Разве что чуть больше, чем у кого-то еще, «готичных» картинок и ссылок на видео рок-групп с мрачными парнями в черном. Под курсором вдруг высветилась надпись: «Это фрагмент сочинения о проведенном лете. Но его я ни за что не отдам на проверку». Желая убить немного времени (и — что греха таить — любопытства ради), Ольга развернула текст полностью. «Боли не будет» — гласил заголовок. «В этом году мы попытались поймать несколько последних теплых дней августа, и нам это, в общем, удалось. В полдень мы уезжали на пляж Бирюзового озера — общественный, но на удивление чистый — Тим знал это место. Вода была еще сравнительно приемлемой для купания. Ценности мы на пляж никогда не брали, чтобы иметь возможность всегда заходить в воду вдвоем. Мы добирались до того места, где озеро уже смачивало нам снизу плавки, Тим подхватывал меня своими сильными руками, и шел дальше по дну сам. Держась за него, я поднималась всё выше, пока ему не становилось воды по грудь, а его лицо не оказывалось на уровне моего живота. После этого Тим начинал помогать мне опускаться в воду, придерживая своими сильными ладонями. Я медленно скользила по его телу вниз, холод воды перехватывал мое дыхание, и я непроизвольно прижималась к нему так плотно, как это только возможно. Его это возбуждало… Я не могла не чувствовать этого, и несмотря на легкий дискомфорт (не люблю, когда вода ниже двадцати трех — двадцати четырех градусов), начинала льнуть к нему ещё сильнее, крепко обвивая ногами и руками. Ему нравилось, когда на нас обращали внимание… И мне это нравилось тоже. К сожалению, здесь не южное море — долго так играть было трудно, и мы, слегка дурачась, выбирались на берег, плюхались на расстеленное на песке одеяло и принимались обсыхать под удивительно жарким для этого времени года солнцем; мы в эти минуты всегда касались друг друга коленями. Тим уже знал, чего я хочу, и принимался нежно водить пальцами по моей спине. Я неподвижно лежала, наслаждаясь, как меня ласкает солнце и его рука… Сквозь темные очки мне было интересно следить за тем, как наблюдали за нами. На нас часто обращали внимание девушки или молодые женщины, пришедшие на пляж вдвоем или втроем… У них на лицах, как правило, было нарочито скучающее выражение. Не знаю, что они о нас думали — может, им это совсем не нравилось… Но глядели они на нас внимательно. Особенно, когда Тим запускал палец под резинку моих плавок и слегка ее оттягивал — мне хотелось, чтобы они на это смотрели. Я молча улыбалась — и Тим не мог не замечать этого… Однажды рядом с нами устроилась женщина, пришедшая на пляж одна. Она стояла к нам спиной, пока снимала легкое платье, наклонялась, чтобы расправить покрывало на песке, оправляла бретельки верхней части купальника… Я видела, как Тим внимательно наблюдал за ней сквозь свои очки; мы находились не далее чем в паре метров друг от друга, и вот она повернулась в нашу сторону… Не знаю уж почему, но мое сердце вмиг замерло: это была она, О.В.Т.! Я никогда раньше не видела ее такой, что вполне понятно. Конечно, даже будучи плотно застегнутой от горла до щиколоток, О.В. буквально излучала сексуальность, но сейчас… Тим, разумеется, тоже узнал ее. Я могла, конечно, понять, что для любого парня подобное зрелище более чем просто притягательно, особенно, если принять во внимание великолепные формы О.В., но я ощутила в тот миг сильнейший укол ревности, заметив, как его взгляд буквально прилип к этой высокой груди, тонкой талии, чуть округлому животику с сексуальной бабочкой… А она не узнавала нас — и то, право, с какой стати учителю помнить всех своих учеников, тем более что мы были тоже почти обнажены и — напомню — оба в больших темных очках. Но О.В. обратила на нас внимание. Она секунд пять скользила своим взглядом по телу Тима. Я притворилась, что дремлю… Затем она неспешно сбросила пляжные туфли и направилась к воде, красиво ступая по песку своими стройными и гладкими ногами — ухоженными, без малейшего изъяна, а Тим неотрывно следил за ней… Вода, наверное, показалась женщине холодной, она быстро вернулась на берег. «Такая же мерзляка, вроде меня», — решила произнести я. Тим слегка вздрогнул; видимо, он не подозревал, что я тоже наблюдаю за ней… за ними. Вернувшись на место, О.В. ненавязчиво, но явно принялась демонстрировать себя Тиму. Я видела, как она проводила ладонями по животу и бедрам, как отжимала верхнюю часть купальника — сжавшиеся от холодной воды острые кончики сосков едва не протыкали ткань. В этот момент я сняла очки. Она поймала мой взгляд, и мы смотрели друг другу в глаза несколько секунд. И я знаю, что мы читали в наших глазах. Она видела невысказанные вслух слова «он мой», а я — неприкрытое ничем «хочу его». Потом она набросила полотенце на плечи, легла на спину, отвернув лицо от нас, а мы вскоре начали собираться. Уходя, мы прошли буквально в сантиметре от О.В., и я перехватила их встретившиеся взгляды — такую «химию» не заметить было невозможно. Но узнала ли она меня, не могу понять. И до сих пор думаю: приди Тим в тот день на пляж без меня, ушел бы он с него один? Остановило бы их понимание того, что она — учительница, а он — ученик? Разница в возрасте, думаю, вряд ли стала бы для них в тот день препятствием… Именно с этого дня наши отношения стали быстро охлаждаться, сильнее, чем от озерной воды в августе. Мы еще раза два находили возможность для любви, но я отлично понимала, _кого именно _Тим вспоминал, _кого именно _представлял себе в свои «пиковые» моменты. Впрочем, в наш с Тимом последний раз я неожиданно для самой себя тоже в какой-то момент _подумала_ о ней. И это мне помогло в дальнейшем… По крайней мере, боли больше не будет, Тим. Боли не будет, О.В. Я бы хотела, чтобы она знала это». Ольга впала в легкий ступор от прочитанного. Мысли хаотично прыгали, словно зайцы, вспугнутые гончей на опушке леса. По бокам заструился пот из подмышек, во рту пересохло. Сначала она отругала себя за то, что выбралась тогда на пляж в раздельном купальнике — зачем она это сделала, когда у нее есть довольно интересный цельный, открывающий спину и бока, но зато маскирующий татуировку? Ведь глупость же! Потом начала лихорадочно соображать, кому из молодых людей вздумала строить глазки, да еще на виду у его девушки? Но ведь не было такого! Не могло быть! «Дурацкий опус озабоченной мартышки», — прошептала она в негодовании. А кто такой этот Тим Лискин? Видимо, тоже из 11-го «Б», почему бы нет? «Помнить всех своих учеников» — так там написано… Ольга даже встала со стула и несколько раз стремительно прошествовала по комнате, словно нервная хищница в клетке… Из-за стены донеслись диковатые вопли, женский визг и глухие удары — то ли там роняли мебель, то ли кого-то били. В соседнем подъезде квартира, примыкающая к Ольгиной, сдавалась посуточно, и оттуда порой доносились весьма разнообразные звуки. В том числе (и довольно часто) женские стоны и вздохи — тонкие стены «хрущевки» имели своеобразное представление о звукоизоляции. «Вот такие моменты и заставляют людей прибегать к спиртному», — недовольно подумала она. Единственным спиртным напитком, которым Ольга иногда лакомилась, было полусладкое красное вино. Бокал этого вина с символическими девятью-одиннадцатью градусами, пришелся сейчас как нельзя кстати. …Получается, сама того совсем не желая, она разбила влюбленную парочку… Если, конечно, в «сочинении» изложена хотя бы толика правды. Скорее всего, ученица случайно увидела учительницу на пляже, и это по какой-то причине настолько врезалось в ее сознание, что послужило поводом для разрыва с парнем… Да, скорее всего так оно и было. Ольга решительно закрыла «ВКонтакте». Обратила внимание на сообщение от некоего Андрея, заинтересовавшееся ее объявлением о продаже гаража, но не стала ему отвечать. Постаралась переключиться на завтрашнюю встречу с обладателем приятного_(сексуального, говори уж прямо)_баритона. Часы уже показывали около двенадцати ночи. Ольга больше не думала ни о странной москвичке, ни о фантазиях учеников. Она допила вино из бокала и включила телевизор. На каком-то музыкальном канале крутили записи нестареющей группы АББА. Блондинка и брюнетка пели «Gimme, gimme, gimme a man after midnite…» — как есть о том, чего Ольге больше всего не хватало сейчас. Агнета и Фрида с экрана исполняли эту, в общем-то, грустную песню про некую одинокую женщину с удивительным оптимизмом. Да и мелодия ее была отнюдь не депрессивной, а напротив — легкой, призывающей забыть про невзгоды и пойти немного попрыгать на танцполе… Как же давно она не танцевала! — К черту, — хрипло произнесла Точилова и потянулась к нижнему ящику комода, где хранила «игрушки». … В девять утра у тротуара, проложенного вдоль школьного забора, припарковалась белая «тойота премио». Водитель вышел из нее прямо на тротуар (руль у машины располагался справа) и улыбнулся Ольге: — Я почему-то был уверен, что мы с вами еще раз встретимся, — произнес он. ПЯТЬ «Привет, Оля! Я просто не поверила своим глазам, когда увидела твое сообщение. Знаешь, я не сразу его открыла. Только через полчаса рискнула прочесть. Очень боялась, что в нем окажется фраза вроде «у нас разные интересы» и вежливая просьба больше не приставать. Но ты меня удивила! Честно скажу, я не сразу смогла тебе написать… Вот даже сейчас пишу, и не знаю, оставлю ли это сообщение таким, или сотру и буду опять набирать все заново. Но раз ты его читаешь, значит, я сумела собрать мысли в кучу, хотя вижу, что пишу ну совсем не то, о чем должна была написать… и совсем не о том, что хотела бы спросить… Оля, ты говоришь, что ищешь нового, неизведанного. Ты правильно поступаешь! Я убеждена в том, что самопознание — это процесс бесконечный. Ты даже можешь в какой-то момент подумать, что знаешь о себе все, но неожиданная встреча с кем-то… или прочитанная информация в интернете… или даже просмотренный фильм могут перевернуть все твои прежние представления вверх ногами, ты с удивлением убедишься, как много вокруг тебя новых цветов и оттенков, и ты вот-вот ступишь на неизведанный путь. Который может поначалу пугать, но если ты по нему НЕ пройдешь, то будешь потом сильно жалеть. Не буду хвастаться, но я при виде новых путей всегда пыталась по ним идти. И не стану врать, при этом зачастую испытывала не только радость, но и боль… иногда, наверное, слишком много. И еще — открывая новое, ты можешь причинять боль не только себе, но и другим. Сама того не желая. Вот такое обобщение у меня получилось. Не знаю, согласишься ли ты с ним или нет, решать тебе. Мне было бы интересно узнать твое мнение. Напомню, я читала твои сообщения в форуме, мне очень импонирует твое понимание женственности и места женщины в отношениях. Некоторые твои высказывания показались довольно смелыми — ну, ты же читала разгромные ответы форумчан (в основном мужского пола) на них. Мужской гнев иногда бывает так забавен;-). Например, мне очень понравился тот диспут насчет расхожей фразы «слаба на передок», и как славно ты разгромила своих оппонентов! Они потом только злобно пыхтели, скатывались в демагогию и переходили на личность. А это могло значить одно — ты права. Я тоже считаю, что эту сентенцию придумали доисторические патриархальные бородачи, с тем, чтобы прикрыть свою собственную слабость. Да, Оля, я совершенно согласна, что это мужчины в большинстве своем «слабы на передок», а вовсе не мы, женщины. Потому что именно они в отличие от нас совершают поступки (зачастую чудовищные по своей сути), ведомые примитивным инстинктом. Конечно, мы тоже находимся во власти этого инстинкта, это без сомнений. Но женщина может управлять им, быть разборчивее, больше думать о последствиях… При этом (и ты тоже как-то высказывалась на сей счет) женщина имеет точно такое же право в выборе партнера, как и мужчина, причем методом проб и ошибок, пока она не найдет наилучшего… Или просто захочет чего-то нового. Мы имеем право получать удовольствие с разными, да и с несколькими (!) партнерами, если один не в состоянии дать нам все, что нужно. Не отнимая при этом у мужчин точно такого же права, естественно. Им это тоже нужно, судя по их поведению 8-). В английском языке есть хорошее слово «power», которое как нельзя лучше подходит для определения женской сексуальной активности, чем это оскорбительное «слаба на передок». Знаешь, Оля, я сейчас села на любимого конька, и, похоже, могу скакать на нем еще долго. Не знаю, дочитаешь ли ты мое сумбурное письмо целиком, но утомлять тебя не хочу. А еще я очень рада тому, что тебя зовут именно О-л-я. Мягкая «л», звук «ль» в женском имени — это просто прекрасно. Меня зовут Лена. Буду очень рада, если ты мне хотя бы немного напишешь. Пока!» * * * — … А у меня по русскому и литературе были плохие оценки, — сказал Сергей, выводя машину на дорогу, ведущую к гаражам. — Возможно, с учительницей не повезло. С другой стороны, я ведь технарь, что называется, «по жизни». Математика и физика мне легче давались, чем гуманитарные предметы… «Сейчас он скажет что-нибудь вроде «вот если бы у нас была такая учительница, как вы, то у меня были бы только хорошие оценки», — подумала Ольга. Однако Сергей не торопился с комплиментами. Казалось, его больше занимает возможная сделка, нежели сидящая рядом с ним в машине женщина. Точилова бросала взгляды из-под ресниц на «аристократический» профиль электрика и мысли ее были отнюдь не целомудренными. Больше того, Ольгу слегка задевала и удивляла его инертность. И вообще, странно, что он не искал новых встреч после того случая возле классной доски… Послушать бы, о чем он думает… Но конденсатор лежал дома, а короткая дорога закончилась возле гаражей, и разговор на отвлеченные темы тоже завершился, так толком и не начавшись. Ладно, чуть-чуть больше друг о друге узнали (оба свободны!), и на том спасибо. — Вот он, — произнесла Ольга, доставая из сумки гремящую связку ключей. Бываю тут нечасто, но замки пару раз смазывала машинным маслом. Ничего нигде не перекошено, не заедает… Можете сами убедиться. Сергей молча пробрался внутрь гаража, начал осматриваться. Ольга сразу поняла, что увиденное ему не очень нравилось. То ли размеры не те, то ли он ждал, что состояние будет лучше. Так оно и оказалось. Выйдя на улицу, Сергей слегка развел руками: — Коротковат. Мне, кроме машины, надо еще кое-что сюда ставить. — В этом ряду все гаражи одного размера, — ответила Ольга. — Напротив боксы побольше. Даже джип можно запихнуть. — Да, жаль, что ваш гараж не там… А то, думаю, у нас с вами был бы повод отметить сделку. — Ну что же, не всегда все идет удачно, — сказала Ольга, запирая гараж. — Поехали? Они сели в автомобиль, и Сергей вдруг сказал: — А может быть, не обязательно нужен повод? — Повод? А, вы говорили, отметить сделку? Но она же не состоялась. — Да. А то я был бы рад пригласить вас на ужин. «Ну наконец-то!» — То есть, вот так, без повода? — риторически поинтересовалась Ольга. — Зато не без причины, — улыбнулся Сергей. — И эта причина?.. — В моем случае — это вы. — А в моем? — В случае вашего согласия, думаю, вы эту причину назовете. — Может быть, — помолчав некоторое время, сказала Точилова. — То есть, вы в чем-то не уверены? — Предложение насчет ужина принимается, — ушла от прямого ответа Ольга. — Насчет того, уверена я в чем-то или нет… Не думаю, что это нужно обсуждать. И еще — я не ем поздно. — После шести вечера — ни крошки? — Согласна на семь часов, сегодня. — В остальном готова положиться на ваш выбор. — Мне нужно время, чтобы сделать этот выбор… — А вы позвоните мне. Часа в два. Номер знаете. — Непременно. Разговор был слегка нервным. Уверенные в себе мужчины обычно разглагольствовали совсем иначе. Но Ольге нравился голос Сергея. Наверное, этот мужчина мог бы очень красиво петь… — К школе меня не подвозите, — сказала Точилова. — Лучше остановите у магазина. — Как вам будет удобно. — Сергей проехал угол улицы, где стояло здание школы и повернул к магазину. — До встречи, — утвердительно произнес он. — До скорой, — улыбнулась Ольга, открывая дверь автомобиля. Поднимаясь по ступенькам к стеклянным витринам, поглядела вслед удаляющейся машине. «Что-то будет в ближайшее время?» — спросила она себя, чувствуя легкий азарт флирта. Хотя, конечно, ни о какой «любовной лихорадке» не могло быть и речи. Парень он, приятный, и в постели он с ней скоро (пусть не сегодня) обязательно окажется, но вряд ли это будет такая страсть, как с женатым Димкой… Впрочем, загадывать рано… А сердце сжимает, пусть несильно, но все-таки… В магазине Ольга остановилась у стеллажа с колготками — срочно надо пополнить запас… Покрутила в руках один пакет, потом другой… Посмотрела на третий, где длинноволосая модель демонстрировала стройные ножки в чулках шоколадного цвета с кружевным верхом. «А почему я перестала носить чулки? — мелькнула неожиданная мысль. — Когда-то мне казалось, что они удобнее, чем колготки. Так ли это? Не уверена. Забыла… Но выглядят-то куда как сексуальнее. Вот хочу и куплю». И бросила плоскую упаковку в корзинку. Подошла к кассе, выложила товар. Сзади пристроились две девчонки, и одна из них — вот повезло! — Алина Ерохина из ее класса — видимо, выскочили за чипсами на перемене после первого урока. («Здравствуйте, Ольга Викторовна!») Кассирша, немолодая, медлительная, ленивыми движениями сканировала штрих-коды, тратя на каждую из покупок чуть ли не по десять секунд. Со стикера на чулках сканер, как назло, вообще отказался считывать информацию, и кассирша долго вбивала одним пальцем цифры на клавиатуре. Наблюдательные старшеклассницы видели, какие именно покупки оплачивала учительница, и сегодня весь класс (и не только) будет в курсе, что Ольга Викторовна под длинными платьями носит чулки, да не простые, а с кружевной отделкой. …Знай Точилова, что произойдет на следующий день, то, пожалуй, затащила бы Сергея в постель после приятного ужина в кафе «Парус». Но, хоть Ольга и обладала некоторыми сверхспособностями, заглядывать в будущее она не могла. Иначе многое бы в ее жизни пошло совсем по-другому. К чести Сергея, он не начал напрашиваться в гости, не стал и предлагать вечерний чай у себя дома. По крайней мере, за рамки корректности он почти не выходил (легкие пожатия пальцев не в счет!), но зато при расставании оба обменялись недвусмысленными фразами, которые вполне могли означать, что следующее свидание уж обязательно должно потянуть за собой секс. Вернувшись домой, Ольга первым делом включила компьютер. Что-то напевая и улыбаясь в пространство, сняла верхнюю одежду, оставшись в одном белье и чулках, покрутилась в таком виде у зеркала. Будучи очень довольной увиденным, уселась, поджав под себя ноги, на стул перед монитором и… словно прилипла к экрану. Верим мы тому или нет, но пока Ольга читала послание Лены, сердце у нее билось куда сильнее, чем даже при первом прикосновении Сергея. Объяснить это можно было разве тем, что на свидания с мужчинами Точилова ходила не раз и не два, а вот подобным откровениям от незнакомки она внимала впервые. Непроизвольно облизывая пересыхающие губы, Ольга начала печатать. «Лена, я очень рада твоему письму! Ты даже не представляешь, до какой степени! Знаешь, у меня сейчас нет подруги, да и раньше далеко не со всеми я могла быть откровенной. В общем, мне действительно не с кем «посекретничать». Наверное, ты знаешь, что приятельницы чаще всего помогают дружить против кого-то, в лучшем случае готовы подставить жилетку, но мне это не особенно и нужно. Вот поговорить о личном, может быть, даже, об интимном — это что-то совсем другое. И соседка, коллега в этом вряд ли помогут». Ольга задумалась. Вспомнила, сколько раз получала странные личные сообщения от якобы женщин (что, принимая во внимание стиль и орфографию, выглядело очень сомнительно), включая предложения устроить эротические фотосессии. А если сейчас ей пишет мужик? Да, в профиле собеседницы указан женский пол, да и сообщения пользователя с ником «Smokie Lace» пронизаны той тонкой чувственностью, что присуща женщинам. Но среди мужчин найдется ой как немало умельцев красиво излагать мысли в письменном виде! Даже мальчишки в контрольных сочинениях иной раз такое пишут, что и Добролюбов с Белинским бы одобрили… Отправив первое сообщение, Ольга принялась печатать второе. «Лена, а ты, когда с кем-нибудь переписываешься, не беспокоишься о том, что на другом конце может находиться человек, который выдает себя… скажем так, не за того, кем является в действительности?» Отправила и этот текст, слегка терзаясь опасениями — а вдруг собеседница испугается, обидится или просто исчезнет без объяснения причин? Спрыгнула со стула, метнулась в кухню варить кофе… Через несколько минут ответ уже был на экране монитора, а рядом с ником зеленел значок статуса — «онлайн». «Оля, конечно, в сети нужно соблюдать безопасность, ты совершенно права. И я тоже сейчас не знаю, кто со мной говорит, но я очень хочу верить в то, что ты действительно Оля, и что ты действительно хочешь со мной общаться вот так, приватно. Ты же знаешь, какой самый простой способ узнать, кем на самом деле является твой собеседник?» «Конечно, знаю. Проще всего включить веб-камеру и перейти в скайп. Но мне кажется, что это немного преждевременно. Впрочем, догадываюсь. Ты говоришь про сигны?» «Да, конечно! Я много раз обменивалась ими. У меня дважды был совершенно чумовой вирт, и парни сами предлагали сделать сигны. Им тоже есть, о чем беспокоиться: парней часто мужики разводят, чтобы потом шантажировать». «Хочешь, я пришлю тебе свою сигну?» «Вообще-то, я собиралась сделать это первой:-0». «Мне написать имя? Или скажешь слово?». «Пусть будет слово. «Трапеция». «Хорошо». Ольга подтащила пачку стикеров большого формата, вывела маркером слово, украсив первую и последнюю букву прихотливыми завитушками, приклеила бумажку на кожу чуть ниже горла. Сделала снимок веб-камерой, немного обрезала его по краям, после чего отправила вложением в личное сообщение, добавив «Это я!» Сомнений в том, что на фото запечатлена часть тела молодой женщины, быть не могло. Ответ не заставил себя ждать. «А ты классная!! Что тебе написать?» «Напиши наши имена». «А ты еще и прикольная, я гляжу…» Прошла пара минут, и на экране появилось фото. Снимок Лена откадрировала выше, чем это сделала Ольга, и можно было видеть часть лица с губами, чуть тронутыми помадой. Девушка держала в руке бумажки с именами «Оля» и «Лена». «Да ты супер!» — не удержалась Ольга. «Спасибо =). Ты сейчас сидишь дома одна?» «Да, а ты?» «Не совсем. Я после развода вернулась к родителям, и мне выделили две комнаты на втором этаже. Но сюда никто не поднимается, и я могу делать все, что захочу». «Это здорово, наверное, жить в своем доме!» «Да, тут есть некоторые преимущества, не спорю. Но и недостатки имеются. Если ты живешь совсем одна, тебе, наверное, лучше в квартире. Где ты тоже можешь делать все, что захочешь». «Да, так я и поступаю обычно;)) Иногда бывает скучно, правда». «Даже если ты одна, то вряд ли заставляешь себя скучать =), верно? «А то… 8-). Думаю, и ты тоже.» Паузы между короткими репликами начали раздражать Ольгу. Разговор потек легко, но через систему личных сообщений на форуме общаться стало не очень удобно… Надо бы на какой-нибудь мессенджер перейти… Но не прямо сейчас, лучше не прерывать беседу, пока они обе на одной «волне». «Лен, а вот я завтра точно скучать не буду! Мне не дадут)). Понимаешь, о чем я?» «Познакомилась с парнем?» «Да, на днях. Хотя более плотно пообщались только сегодня. Ходили в кафешку. Завтра кто-то из нас просто обязан пригласить другого в гости». «Естественно, с продолжением?» «Хочу на это надеяться!» «Умница! Но может быть, стоило помариновать мужичка еще денька три-четыре?» Ольга задумалась. Пока прикидывала, что именно надо написать, Лена опередила ее новым сообщением. «Понимаю. У тебя давно никого не было». «Ты даже не представляешь, насколько давно!!» «Тогда я могу за тебя только порадоваться. И к чертям условности! Сама бываю в такой ситуации, хоть на стенку лезь. Подручные средства уже не спасают. А ты готова к завтрашнему аттракциону?» «Думаю, да. Может быть, ты будешь смеяться, но я сегодня купила чулки. Едва ли не впервые за последние лет пять». «Абажди… А что и как ты носишь обычно?» «Колготки. Банальные колготки. Как большинство». «Вот теперь ты меня удивила! Неужели все так печально?» «Не знаю. Может быть, просто не видела раньше необходимости что-то менять». «Слушай, Оль, а ты чем занимаешься? Работаешь?» «Да, в муниципальных структурах», — Точилова решила пока ничего не уточнять и не распространяться на эту тему. — «А что, есть какой-то дресс-код по этой части?» «Не то что бы дресс, и не то что бы код… Ладно, забей. Главное, ты сейчас делаешь то, что хочешь. Вот так всегда и надо поступать». «А ты всегда делаешь то, что хочешь?» «Отличный вопрос», — ответила Лена после заметной паузы. — «Но я не буду тебе врать. Иногда приходится идти против своих желаний. И при этом чаще, чем хотелось бы. Думаю, у тебя тоже так. Да и у всех так». «Я вот сейчас что подумала… Завтра, даже если все пойдет хорошо, ведь будет не только, как хочу я. Есть и другой партнер, и у него тоже имеются желания. А это значит, что хоть немного, но чем-то придется поступиться, не так ли?» «о_О! Вижу, что определенный опыт у тебя имеется!» «Какой-то был. Потому и говорю так. Полностью отдаться своим желаниям ты можешь только одна». «То есть, без партнера?» «Не совсем так», — написала Ольга после паузы, вспоминая любовников и свои «сольные шоу» перед ними. «Не совсем?» «Да. У меня есть и такой опыт». «Было бы интересно узнать про него. Впрочем, не тороплю. Слушай, а у вас, наверное, уже время к полуночи?» «К одиннадцати подходит». «Тогда может быть, есть смысл прекратить сеанс связи? Я почему-то предполагаю, что ты думаешь о своем завтрашнем приключении, и будешь еще какое-то время до сна о нем думать. И представлять в ярких красках, как оно случится, верно?» «Конечно —)». «Тогда желаю тебе приятных ощущений! Думаю, послезавтра увидимся». «Через день, да?» «Ну да. Завтра тебе будет не до меня =(). А потом, надеюсь, ты мне в подробностях распишешь вашу встречу в верхах и в низах)). К тому времени, может, и у меня будет что тебе рассказать. Кстати, давай уйдем из этого тормозного форума. Есть какой-нибудь мессенджер, неважно, на телефоне или компе?» «Да разные есть, только я подумаю, какой лучше подойдет нам. Телефон мне не очень удобен». «Подумай, конечно. Ну что, Оля, пока! Обнимашки!» «Они самые! Счастливо, Лен!» Связь прервалась. Ольга расслабила затекшие ноги, все еще обтянутые темными чулками, закинула руки за голову, прогнулась, шумно выдохнула. Новизна сегодняшних впечатлений заполнила ее тело, словно электричеством. Встреча с Сергеем, беседа с Леной… В ушах все еще слышался бархатный баритон мужчины, а перед глазами стояло фото, присланное собеседницей. Голова кружилась, от сердца по животу и ниже распространялся приятный теплый трепет. Подобно залитому под завязку конденсатору, тело словно потрескивало искрами, требуя разрядки. Выдвинув заветный ящик комода, Ольга долго перебирала свои сокровища, возбуждаясь все сильнее. Наконец, достала средних размеров аппарат, за который как-то выложила чуть не половину зарплаты. Правда, он стоил тех денег: устройство не только вибрировало, но еще и вращалось и перекатывало внутри себя тяжелые шарики. Конечно, можно было сегодня, в преддверии грядущего приключения с живым мужчиной, обойтись чем-то попроще, но Ольга чувствовала, что нуждается в сильной встряске. Завтра утром надо быть в настроении, да и вообще… Этот аппарат всегда вызывает весьма изысканные ощущения, а минуты предвкушения, когда намеренно тянешь время, заставляя самое себя трепетать — по-своему очень сладостны, и наполнены той особой томительностью, знакомой лишь поистине искушенным и страстным натурам. Ольга гасит верхний свет, зажигает торшер рядом с креслом и садится напротив большого зеркала над туалетным столиком. Ласкать себя в отражении — это не просто мастурбация; тут можно представлять, будто за тобой при этом кто-то наблюдает (это уже само несет дополнительное возбуждение), и одновременно потакать собственному нарциссизму, изначально присущему (по мнению Ольги и некоторых ее собеседниц с форума) красивым женщинам, понимающим свою сексуальность. Ольга смотрит себе в глаза, гладя себя по плечам; то поднимает, то сводит груди, слегка сжимая их; любуется игрой теней на животе, проминая его. Проводит ладонями по бедрам, обтянутым гладким и одновременно чуть шершавым нейлоном чулок, чуть шире разводит ноги, положенные на туалетный столик… * * * Кто-то думает об Ольге сегодня. Как минимум двое учеников из 11-го «Б» представляют Ольгу Викторовну, голую и в чулках, про которые уже действительно наслышан весь класс. Но эти ученики нас мало интересуют (во всяком случае, сейчас). В отличие от еще одного персонажа мужского пола. Он бродит по улицам, о чем-то думает и разглядывает прохожих, сам при этом прячет лицо — почему-то он не хочет, чтобы его узнали. Может быть, это кто-то из учащихся той же школы — дома его ждут истеричная мать и пьяный отец, так не лучше ли просто погулять этим на удивление теплым для сентября вечером, подальше от перебранок и обвинений? Может быть, это романтически настроенный молодой мужчина, которому сегодня девушка сделала некий аванс, и он просто наслаждается прогулкой, мечтая о недалеком будущем? А может быть, это кто-то еще, кому не дают покоя прячущиеся в его душе темные желания, и он высматривает потенциальных жертв? Кем бы он ни был, этот человек, он почему-то не вызывает интереса ни у наряда полиции, шагающего по противоположной стороне улицы, ни у группы мелких гопников, что торчат на углу и «перетирают» свои делишки. Город на удивление спокоен и, кажется, нет в нем места ни насилию, ни агрессии. Но то лишь кажущееся спокойствие; двое молодых полицейских знают об этом лучше других. Патрулирование в вечерние часы иногда подкидывает происшествия — попытку подраться, кого-нибудь обокрасть, а то и пырнуть ножом в подворотне. Впрочем, обычно происходит без крайностей — тогда ради палочки-галочки можно зайти во двор и урезонить пьяную компанию, не дающую спать жильцам в нескольких домах, попутно вызвав «пативен» и отправив самых буйных на задушевную беседу в отделение… Конечно, можно проверить документы у одинокого прохожего, да поинтересоваться темой разговора пацанчиков в спортивных штанах и кожанках тоже иной раз бывает полезно, но не здесь и не сейчас. Полицейские, не сбавляя шаг, мельком переглядываются… и идут дальше. Здесь и сейчас ничего плохого не должно произойти. ШЕСТЬ Пока Ольга вела очередной, четвертый урок, ей три раза пытались дозвониться незнакомые люди. Причем кто-то набирал номер повторно. Пришлось потратить перемену на общение с абонентами. Тот, кто звонил дважды, желал посмотреть гараж, и притом сегодня, хоть сейчас. Ольга быстро договорилась на три часа дня, и затем набрала остальные номера. Конечно, она ждала звонка от Сергея (чей телефон, естественно, записала в память своего аппарата), но то были не те люди. Один из абонентов, звонивших ей, почему-то не взял трубку, другим же оказалась сотрудница полиции, та самая — маленькая и рыженькая. Отрекомендовавшись Светланой Третьяковой, девушка-полицейская весьма настойчиво предложила Ольге встретиться. В любом удобном месте и в любое удобное время (в рамках разумного, естественно). Точиловой совсем не хотелось звать сотрудника полиции к себе домой. Идти в управление — того меньше. Но соглашаться на посиделки в кафе казалось странным… а именно это предложила Третьякова. Ладно, решила Ольга. Хуже не будет. И они договорились встретиться в два часа на территории фуд-корта в ближайшем торговом центре. До двух часов Ольга вполне успевала забежать домой. Что ей было нужно, так это конденсатор. После памятной поездки в автобусе она решила не прибегать к искусственной телепатии без веских на то причин (все-таки очень тяжело слушать истинные мысли человеческих существ), но к встрече с представителем власти надо было подготовиться основательно. Как назло, конденсатор Точилова найти не сумела, несмотря на то, что (вроде бы) отлично помнила, куда его запрятала. Но он не обнаружился ни в столе, ни в комоде — ни под нижним бельем, ни среди «игрушек», да и на «свалке» старых вещей в шкафу тоже не нашлось так нужного сейчас предмета. А время шло. В магазин радиотехники Ольга уже не успевала, а опаздывать не хотелось. Кроме того, в три часа ее будут ждать у гаража, а ближе к вечеру должен позвонить Сережа. Пришлось идти на рандеву «безоружной». Пока Точилова шла по улице, у нее было время подумать… и решить, что ничего опасного от этой встречи ждать не придется. А если полицейские поставят вдруг цель сделать ей какую-нибудь неприятность, тут и конденсатор не поможет. Понятно, что любого человека, даже самого законопослушного, внезапные приглашения на беседы от сотрудников полиции вряд ли приводят в восторг… Но, с другой стороны, а с какой стати полицейские вообще должны что-то иметь против Ольги? Долго гадать не пришлось. Точилова выбрала место за одним из столиков между «Шоколадницей» и «Русскими блинами», неподалеку от небольшой компании молодых людей, возможно, студентов, которые вели себя тихо, уткнувшись в смартфоны и планшеты. Достала телефон и принялась оглядывать проходящих мимо посетителей торгового центра в поисках характерной униформы. — … К вам можно? — послышался высокий девичий голос. Ольга повернула голову в сторону вопрошающей, и испытала легкий шок: перед ней стояла симпатичная рыжеволосая девушка в зеленом платье с талией под грудь и высоко открывающем ноги — пусть не длинные, но довольно красивые. — Здравствуйте, — продолжила Светлана. Ольга ответила тем же и постаралась улыбнуться — но улыбка вышла немного натянутой. Светлана села напротив, всем своим видом излучая благожелательность и радушие. — Не догадались бы, что я из полиции? — полуутвердительно поинтересовалась Третьякова. — Да, — честно сказала Ольга. — Красивое платье. Оно вам идет больше, чем форма. — Спасибо, — произнесла Светлана с улыбкой, но тут же стала серьезной. — Ольга Викторовна… Я, в общем-то, к вам по делу. — Я могу догадаться. Спрашивайте, это ваша работа. — Это действительно так. Но я гарантирую: все, о чем мы сейчас поговорим, в оперативную разработку не пойдет… «Ага. Считай, что я тебе поверила», — подумала Ольга. — Хорошо, я слушаю, — сказала она вместо этого. — Я довольно плотно занимаюсь сейчас делом об убийствах девушек… Вообще-то не должна была, но наше руководство обязало почти весь оперативный состав так или иначе подключиться к этой теме. Случай-то вопиющий. Вы знаете, на что я обратила внимание? — На что же? — На тип жертв. Они очень похожи друг на друга. — Ну, я этого не могла знать… — Конечно. Но это знаю я. Обе девушки — Елена Соколова и Анжела Власова — темные шатенки, почти брюнетки. Обе довольно высокие, ростом порядка метр семьдесят плюс-минус. Стройные, с длинными ногами, и с интересной фигурой — так называемой «песочные часы». Для вас, да и ни для кого, уже не секрет, как именно были убиты девушки. Маньяк — фетишист женских животов. И животы у обеих жертв тоже одинаковые — при всей тонкости талии не плоские, а слегка округлые, мягкой формы. Вам ничего не напоминает это описание? — А что оно должно мне напоминать? — Это ваш тип. Цвет волос, рост, особенности фигуры. — Так… — Точилова немного растерялась. Подобного развития беседы с сотрудницей полиции она не ожидала. — И даже если это правда, то каким образом я… Ольга замялась, чувствуя себя не в своей тарелке. А Третьякова была очень серьезной, девушка смотрела на Ольгу внимательно и как-то даже требовательно. Но чего она требует?! — Вы в опасности, Оль… га Викторовна, — произнесла Светлана, немного запнувшись. — Я обязана предупредить вас об этом. Неофициально, конечно. — Обязаны? — сглотнув, повторила Ольга. — Да, — негромко выдохнула Светлана, сделав быстрое, почти незаметное движение своей рукой по направлению к руке Ольги, лежащей на столике. Возможно, решила жестом подтвердить серьезность своих слов, но в последний момент сдержала порыв, посчитав его неуместным. — Вы знаете… Мягко говоря, я озадачена, — произнесла Точилова, и опять не погрешила против истины. — Вы мне хотите что-то посоветовать? — Вы живете одна, — утвердительно сказала Третьякова. — И уже по этой причине находитесь в группе риска. Рядом с вами, как я понимаю, далеко не всегда есть хоть какие-то люди, не говоря уже о близких… Потом — я знаю — у вас имеется гараж недалеко от того пустыря, где произошли убийства. Мы там однажды проезжали, и видели, как вы там ходили. Одна. — Поймите, Светлана… — Ольга сделала паузу, но Третьякова не стала заполнять ее, называя свое отчество. — Я, как вы понимаете, взрослая женщина. И потому вполне адекватно могу оценивать риск… Если таковой имеется. Да, и к тому же — есть одно существенное отличие между мной и теми… девушками. — Какое? — негромко спросила Светлана. — Возраст же, — веско проговорила Ольга. — Насколько я знаю, то жертвами были студентки колледжа. А я… — Точилова сделала одновременный жест руками, рисуя в воздухе абстрактные полукружья. — Давно вышла из студенческого возраста. — Было еще одно убийство, — сказала Светлана. — Месяц или чуть больше тому назад. Труп нашли поздно, по нему уже мало что можно было понять. Бродячие собаки хорошо постарались… Наше местное начальство сильно подозревает, что это дело рук того же маньяка, но по ряду причин не продвигает эту идею «наверх». Улики только косвенные — обрывки скотча, например. И то не на трупе, а чуть поодаль. Скоро разобрались, чей он — одной одинокой работницы с фабрики спортинвентаря. Та женщина тоже была высокой темной шатенкой с теми же параметрами фигуры, что и у Соколовой и Власовой. Но в отличие от них она была постарше — ей исполнилось двадцать семь лет. То есть, можно сделать вывод, что убийца выбирает не только студенток. К тому же… — Третьякова пристально посмотрела на свою собеседницу — взгляните на себя, вы ведь выглядите достаточно юно… Если рядом с вами поставить какую-нибудь девицу с массой вредных привычек, то еще неизвестно, кто будет казаться моложе. У Точиловой голова шла кругом. Что происходит? Почему к ней стали проявлять столько внимания, в том числе и те, от кого она подобного участия не ждет? — А скажите, Света, — сказала она, чтобы хоть что-то спросить. — Вы уже смогли определить… ДНК убийцы? — Этого я не могу вам сказать, — произнесла Третьякова. — Тайна следствия. Я и так рассказала вам много того, что и не обязана была говорить. По службе, во всяком случае. — Но вы мне это сказали, — произнесла Ольга. — Зачем? — Что значит «зачем»? Во-первых, у полиции, если хотите знать, в порядке вещей предупреждать возможные преступления. Тот самый случай. Прозвучало это несколько фальшиво, хотя (как ни странно) довольно убедительно. — Ну а во-вторых? — Думаю, я действительно достаточно вам сказала, — проговорила Светлана после короткой паузы. Неловкое молчание нарушила Ольга. — Света, — сказала она. — А вы в курсе, кто такой Корнила? — Корнила? Наслышана. Илья Корнилов. Та еще фигура. Несколько раз был под следствием, но до суда дело так и не дошло… Где вы про него узнали? — Он убил женщину. Два года назад. Забил ногами до смерти. — Подождите… Вы это серьезно? Откуда вы это можете знать? — Об этом знают в нашем районе все. Кроме полицейских, видимо. — Это серьезное заявление… — Никакого заявления не было. У нас с вами неофициальная беседа, верно? Я даже не знаю, имеет ли он отношение к этим девушкам, но… Вам же поручено прорабатывать все версии? — Я вас поняла, — серьезно сказала Третьякова. — Думаю, надо будет заняться этим парнем. — Хотела еще вот о чем у вас спросить… Что такое «двадцатка»? — «Двадцатка»?.. Так, послушайте, а про нее разве тоже весь район знает? Это же, так сказать, информация для служебного пользования, если уж на то пошло… — На этой «двадцатке» обитает некий Алексей. Он убил свою приятельницу. Выбросил с балкона шестого этажа. Подумайте, такой тип ведь и выпотрошить женщину заживо может, не так ли? — Ну, «обитает» — это звучит странно, но если вы знаете, значит, все не так просто. Не думаю, что вы берете информацию из воздуха, верно? «Знала бы ты, откуда я беру информацию…» — подумала Ольга, и спросила: — Так вы займетесь этими отморозками? Обещаете? — А ведь пообещаю, — произнесла Светлана, вставая. — Ольга, вы знаете много опасного. Еще и поэтому будьте осторожны. Пожалуйста, прошу вас… Всего вам доброго. Ольга, не находя слов для банального прощания или столь же банальной благодарности, в некоторой растерянности просто подняла ладонь в воздух. Светлана развернулась и быстро пошла прочь. Точилова смотрела ей вслед, пока девушка-полицейская не смешалась с толпой у лестницы, ведущей на нижний этаж торгового центра. * * * Покупателем гаража оказался знакомый тип, чернявый и молодой — лет двадцати с небольшим. Хотя, как сказать «знакомый» — до этого момента Точилова его видела только один раз, да и то со спины, когда делала ревизию своего гаража. Веселого спаниеля, который радостно подпрыгивал, гремя карабином поводка, она и то рассмотрела тогда лучше. — Меня зовут Саша, — по-простому представился парень. — Я уже видел ваш гараж снаружи. Не могу сказать, что я в восторге… Но давайте вскроем и посмотрим его изнутри. Несмотря на предостережения Светы Третьяковой, Ольга не видела никакой опасности в беседе у своего гаража с незнакомцем один на один. Право, даже на ту встречу с Сергеем она была готова принять больше мер предосторожности. Быть может, ее бдительность притупило присутствие веселой и доброй собаки (на этот счет Третьякова, возможно, прочитала бы ей отдельную лекцию), но покупатель оказался ничем не страшнее своего пса. Саша непрерывно балагурил, остроумно шутил, делал осторожные комплименты и, видимо, подобным своим поведением легко уговорил Ольгу «подвинуться» по цене — она даже не расстроилась из-за некоторой денежной потери, будучи теперь уверенной в том, что вряд ли бы нашла в скором времени покупателя на гараж с не самым удобным заездом… Несмотря на кажущееся легкомыслие, этот Саша, кроме хорошего торга, настоял на подписании толкового договора купли-продажи. Ольгу немного смутило, что в документе были указаны только ее данные как продавца, данные же покупателя Саша обещал вписать позднее. Но пачка наличных денег в его руке, что во времена электронных расчетов имеет дополнительную ценность, оказалась действенным аргументом, и Ольга разом увеличила свои сбережения до суммы, достаточной для выкупа доли в квартире, да еще с небольшим запасом. После фитнеса Ольга направилась домой, на всякий случай прикупив бутылку полусладкого. Сергей почему-то не звонил, но Точилова не переживала — времени было еще только шесть часов, а он иной раз заканчивал работу и в семь. _(Сегодня мог бы и пораньше освободиться, если уж на то пошло, да и позвонить уже несколько раз…)_ В семь часов Ольга решила, что ждать у этого странного моря погоды дольше нет смысла, и набрала номер сама. И не поверила своим ушам, услышав механическое «абонент не отвечает или временно недоступен». Что это значит?! Сергей решил над ней глупо подшутить? Нагло посмеяться? Негодованию Ольги не было предела: она чуть не швырнула ни в чем не повинный телефон в стену комнаты, но в последний момент остановила руку и задумалась. А что, если Сергей попал в беду? А она как идиотка, готова начать крушить все вокруг себя? Нет, надо выяснить! Время, конечно, уже позднее, но вдруг… В офисе фирмы, занимавшейся различным обслуживанием мелких предприятий и организаций, включая и школу, трубку взяли быстро. — Вам какой электрик нужен? Семенов или Кнехт? — поинтересовалась сотрудница компании гулким, словно доносящимся из железной бочки, голосом. — Сергей который… Вениаминович, — вспомнила Ольга. — А, Кнехт… Так, вы знаете, его сегодня на работе не было. И завтра не будет. И, возможно, еще какое-то время. Так что если у вас незакрытый вопрос, могу переадресовать заявку Семенову… — Простите… А что с ним? — встревожилась Ольга. — Он не заболел? — Теперь вы простите. Как я могу к вам обращаться? Вы его родственница? — Нет… Но у меня действительно незакрытый вопрос… _(чистая правда!)_ и он сам сказал, чтобы я обратилась именно к нему. Только он знает, какие материалы нужны для окончания ремонта… — Тогда это будет трудно, — с сочувствием в голосе, может быть, даже искренним, прогудела женщина. — В принципе, можно было бы попросить Семенова дозвониться до Кнехта, они бы друг друга поняли, но по какой-то причине у Кнехта недоступен телефон, уже проверили… — А домашнего у него нет? — Дело в том, что он… Послушайте все-таки доброго совета. Времени восьмой час вечера, если у вас не аварийная ситуация, мы вам вряд ли чем-то поможем. Если аварийная, то обращаться надо не к нам. Позвоните завтра, свяжем вас с Семеновым, возможно, он и без звонка Кнехту что-то поймет. Ольга поняла, что здесь ее проблему вряд ли решат. И уж точно не дадут домашний телефон и адрес Сергея, с которым — теперь она была почти в этом уверена — случилось что-то нехорошее. Но что? Сев за компьютер, Ольга принялась прочесывать социальные сети. Сергея она быстро нашла в «Одноклассниках». Его страница была почти неживой — он ничего не выкладывал, друзей не подтягивал, словом, этакий сетевой «бирюк». Просто обозначил себя, что есть на свете такой Сергей Кнехт, и все на этом. Примерно так же, как и сама Точилова обозначила себя «ВКонтакте» — номинативно, скромно и без указания способов связи. …Вечер опускался, словно какое-то мифическое чудовище, распространяя свои холодные и темные щупальца — его высасывающая пустота причиняла почти физическую боль. Таких кошмарных часов Ольга не помнила давно, хотя, казалось бы что такого — очередной одинокий вечер в пустой квартире, где уже несколько месяцев не слышно грубоватого мужского смеха и тихого шепота в постели, похожего на мурлыканье большого кота. Ольга скучала даже по раскатистому храпу в четыре утра! Она смотрела невидящим взглядом в сгущающиеся за окном сумерки и не знала, что делать. Не хотелось ничего — ни ужинать, ни пить кофе, ни принимать душ… Даже открывать заветный ящик комода — и то не было ни малейшего желания, несмотря на ту пустоту, которая вползла снаружи, заполнила ее изнутри и начала потихоньку поедать. Хотелось только одного — упасть на пол и завыть, словно волчица. …Компьютер Ольга выключила, перед тем, как лечь спать. Возможно, кто-то ей что-то писал, но желания общаться, неважно с кем, у нее не было. Единственное, что она сделала (кроме выключения компьютера), так это выпила два бокала вина. Подобных вещей Ольга себе обычно не позволяла, но случай, в общем, соответствовал такому решению. По крайней мере, уснуть она смогла, несмотря даже на доносящиеся из соседней квартиры звуки, очень похожие на шум от вечеринки клуба свингеров. И утром никто из учителей или учеников не смог заподозрить того, что Ольга Викторовна накануне пережила довольно жуткий вечер в своей жизни. Точилова пришла на работу раньше обычного. Пока здание школы не заполнил гомон суетливых учащихся, Ольга закрылась в своей классной комнате и принялась снимать доску. Она знала, что это будет весьма сложное и тяжелое дело, и потому приготовилась к нему основательно. Сбросив туфли, встала на стул, подцепила длинной отверткой левое «ухо» доски и, осторожно отведя от стены, поставила ее нижний край на предварительно придвинутый стол… Теперь добраться до провода, заизолированного Сергеем, оказалось довольно просто — вот он, этот жгут, обмотанный синей лентой. Так, надо надеть резиновые перчатки, взять нож и потихоньку размотать, расковырять конец торчащего из стены провода… Несмотря на предпринятые меры предосторожности, Точилова (уже заканчивая работу) случайно зацепилась перчаткой то ли за скрытый в стенке или классной доске гвоздик, то ли за острый конец медной жилы провода. Скорее второе, потому что ощутила удар током — довольно чувствительный. Квант электричества прошел по кисти руки и растворился в предплечье, заставив его некоторое время трепетать мелкой неприятной дрожью. Ольга повесила доску обратно, растащила мебель по местам, спрятала в шкаф инструменты и отряхнула одежду. Затем вышла из класса и решительно направилась в кабинет завхоза. Хозяйственной частью заведовала пожилая женщина, когда-то работавшая пожарным инспектором на заводе стальных конструкций. Начиная с ней разговор, Ольга заранее страшилась узнать про себя много интересного, но этого не случилось. Требуя срочно электрика, она услышала ушами согласие вызвать специалиста немедленно, а внутренний слух ничего, кроме банального подтверждения необходимости решить вопрос, не воспринял. И то хорошо. Впереди еще работа с классом, первый урок литературы как раз с ее одиннадцатым «Б», вот это будет интереснее… Электричество действовало как всегда. Ольга слышала уже привычные проявления реакции на ее внешность — нескромные, искренние, похотливые и сентиментальные. Яркие фантазии — как сравнительно чистые, так и грязноватые (чулки прилагались). Но она уже начала учиться. Учиться поменьше рефлексировать на подобные вызовы, понимая, что все эти сексуальные посылы — нормальное проявление человеческих отношений. В конце концов Ольга сама ничем не лучше своих учеников, и если бы любой попавшийся на ее пути привлекательный мужчина мог слышать ее мысли, то понял бы, что его воспринимают первым делом в качестве годного (или не очень) кандидата на предмет переспать. _(Ну почему Тим никак не может понять, что это — глупость?)_ Вдруг чья-то резкая, «громкая» мысль пронзила Ольге голову. Она бросила быстрый взгляд на свой класс. Так. Со второй парты ее поедает глазами Максим Снежков, но это же не он про себя так думает… А на него смотрит… Инна Воробьева, главная готесса одиннадцатого «Б». Конечно, как она раньше не догадалась! Ну что ж, привет, Sister Orchard! А вот и Снежков — его слышно вполне отчетливо: _(С ней я готов на все, что она только ни захочет — любые прихоти, любые изыски… она не услышит от меня слова «нет»; готов принять ее доминирующей во всем, согласен даже на перемену ролей…)_ С ума сойти, до чего доходят мальчишки в своих фантазиях!.. Но теперь все встало на свои места. И память словно выдвинула нужный ящик, достала необходимый документ, открыла правильный файл. Действительно, это именно они — Снежков и Воробьева — в двадцатых числах августа пересеклись с ней на пляже Бирюзового озера. Ольга теперь вспомнила все, включая и то, как эти юноша и девушка пялились на нее, когда она выходила из воды, и она действительно ведь подумала, а не ученики ли ее это пришли загорать одновременно с ней? Вот только в том «сочинении» Воробьева дала полета своей фантазии, неужели Ольга действительно разглядывала парня так, как она это описывала? Память тут же нарисовала картинку: полулежащий паренек в кремового цвета плавках, которые достаточно тесные, чтобы дать представление о размере того, что в них прячется. Тут же вспомнился и взгляд Инны из-под темных очков — негодующий, недоуменный. Точилова даже прикусила губу — а ведь если рассмотреть ситуацию со стороны ревнивой девушки, то все это могло выглядеть и так, будто наглая красивая учительница без стеснения строит глазки ее парню! — … Так, что тут у нас произошло? Здравствуйте всем! В классную комнату вошел незнакомый немолодой мужчина — грузный, усатый, с хитрым выражением на одутловатой физиономии любителя крепких напитков. Позади шла заведующая хозяйством. _(Ишь ты, какие красотки тут у нас детям разумное, доброе, вечное несут!..)_ — Здравствуйте, — деловито обратилась к вошедшему Ольга. — Вы, вероятно, вместо Кнехта? Он тут на днях искал утечку тока, если я правильно поняла… — Бьет? — поинтересовался электрик. _(Кнехт был здесь? Как же он такую стрекозу пропустил? Или я чего-то не понимаю?..)_ — Бьет, — ответила Ольга. — Сейчас разберемся, — сказал Семенов (наверняка это он и есть, решила Ольга. Как показало будущее, она не ошиблась). — Это быстро? — спросила завхоз. — Думаю, да. Если вы мне поможете, — ответил электрик. Женщина с готовностью поспешила на помощь. Ученики молча смотрели на легкое развлечение (комментируя его мысленно, и не сказать, что вполне пристойно!), но Снежков думал исключительно об Ольге… И Ольга вдруг поняла, что ей нравится слушать то, что происходит в мозгу этого подростка. Даже как-то приятно становится, чем дальше, тем сильнее проникаешься его примитивным, но искренним чувством… _(Нет, Серега все-таки с ней не познакомился. Иначе бы не свалил. Значит, он не на нее намекал. И не просто так резко исчез из города, когда ему позвонили… Выходит, он намекал на ту, другую, с кем в той командировке пересекся! К кому же этот бабник с сорванной резьбой еще мог так внезапно метнуться?..)_ Эта непроизнесенная фраза прощелкала в мозгу Ольги словно древняя механическая пишущая машинка — та самая, что хлестко стучит железными литерами по бумаге, пробивая ее временами насквозь, и звенит звоночком при переходе на следующую строку. Сердце сжало, когда она поняла, что Сергей, по-видимому, _выбирал_, с кем ему провести время. И выбрал, как оказалось, не ее. Теперь ясно, почему он не позвонил, и почему телефон его недоступен… Случись что иное, пусть даже ему действительно понадобилось срочно уехать, любая причина, кроме этой, не стала помехой, чтобы позвонить. Чтобы попросить прощения и объяснить, какая стряслась проблема. А так получается, он не просто ее кинул на полдороге, но еще и поступил по-свински. Да, это жизнь, мы все порой кого-то бросаем, и нас кто-то бросает, но зачем прятаться? Ведь лучше сказать честно: «Оля, извини, но нам нет смысла продолжать отношения» Так было бы по крайней мере понятно. Пусть не очень приятно (чертовски неприятно!), но ей не пришлось бы вчера провести столь мерзкий вечер, терзаясь неизвестностью! Может она сделала что-то не то, но в любом случае такого не заслужила, это уж точно. — Ну вот, в принципе все готово, — произнес Семенов. — Странно, что Кнехт не доделал как надо, на него это не похоже. _(Наверное, он больше на тебя внимание обращал, а ты на него — не особенно…)_ — Спасибо, — произнесла Точилова. — Буду надеяться, что больше подобного не случится. — Да, не должно бы, — согласился электрик. — Всего доброго. И удачи. _(И мужика хорошего — видно, что голодная, скоро на людей бросаться начнешь…)_ * * * Приобретение привело его в восторг. Конечно, пришлось включить способности провинциального актера и представить дело так, будто есть какие-то претензии… Но сделка состоялась, и все произошло именно как он и планировал. Вроде бы и сам не при делах остался, а получил как раз то, о чем давно мечтал… Сюда, думал он, можно почти в любое время притащить девушку и оставить ее здесь хоть до четырех утра… Что еще нужно срочно приобрести?.. Дверь простую, с проемом — это обязательно… Что еще? Отопитель поставить. Керамический, на газу. Еще можно подумать про дополнительную звукоизоляцию… про теплоизоляцию — зима-то хоть и не близко, но в конце сентября уже все равно будет очень холодно, и даже может выпасть снег… Осталось подготовить основное помещение, где бы он мог время от времени делать с девушками то, без чего просто невозможно обойтись. Что туда нужно? Ну, мешков пять негашеной извести… Для начала. Работы будет много, но зато можно будет обрабатывать девок при ярком свете ламп, что куда лучше, чем под фонариком, работающим на треть мощности!.. Он даже прикрыл глаза, вспоминая теплые, мягкие, податливые женские животики — лучшее, что есть в этом мире. Аж зубы заскрипели — так ему захотелось прямо сейчас найти рослую, красивую брюнетку, так похожую на самую первую, кого он выпотрошил в наказание… Но где сейчас такую найдешь? — с легкой тоской подумал он. Есть, конечно, очень похожие молодые женщины, но их не так много, да и не факт, что удастся поймать именно такую… Да, зима не близко, но наступит она все равно скоро. И как тогда под шапками, пальто, шубами и пуховиками удастся распознать тот, едва ли единственный тип женщины, который в состоянии доставить ему полное, всеобъемлющее, удовлетворение? Можно, конечно, обойтись другим типом фигуры, другим цветом волос, но все это будет не то, не то, не то… * * * Ольгу отпустило быстро, на ее счастье. Несмотря на то, что мысли Снежкова были приятны и возбуждающи, сейчас они летели, что называется, не ко времени и не к месту. Эротические посылы со второй парты входили в резонанс с мыслями Точиловой, и вызывали у нее такие образы и фантазии, что она сама от себя приходила в легкий и сладкий ужас… К тому же соответствующий «ментальный» шум класса в целом, пусть даже не всегда эротический и далеко не всегда направленный именно на нее, сильно мешал сосредоточиться на работе. Так что она едва не вздохнула с облегчением, когда поняла, что спровоцированная ударом тока сверхчувствительность ушла наконец. Вздох она подавила — еще не хватало, чтобы на него кто-то обратил внимание. Проявлению посторонних эмоций не место в середине урока… Как и мыслям о том, что же натворил Сергей, куда и зачем он скрылся. Но этому дню суждено было и дальше идти под знаком экстрасенсорики. Если занятия с другими классами прошли более-менее сносно, и Ольга сумела привести свои мысли в порядок, то последний урок русского языка с ее одиннадцатым «Б», принес неожиданный сюрприз. На предыдущем занятии внезапно сломалась указка. Обычный пластиковый «стек», которым чаще пользуются на уроках естественных наук, неожиданно вышел из строя, переломившись в руке одного десятиклассника — дюжего Савичева. Ольга позвонила завхозу, а пока суд да дело, нашла в шкафу допотопную тяжелую указку из настоящего черного эбонита — возможно, еще советских времен. Она пролежала у доски почти весь урок без дела, и только за несколько минут до звонка Точилова взялась за нее, чтобы провести по таблице примеров простых неосложненных предложений, дабы подчеркнуть важность сегодняшнего материала. Затем машинально протерла рукоятку указки чистой тряпкой из мягкой шерстяной ткани. Послышался легкий электростатический треск, острые искры едва заметно укололи кожу на внешней части ладони… и этого было достаточно, чтобы Ольге в голову опять посыпались чужие мысли. К счастью, до звонка уже оставались считанные секунды. _(Я люблю тебя, Ольга…)_ Но Пушкину подобное и не снилось. Точилова в какой-то миг поняла, что дальнейшее сопротивление бесполезно. Бабочки бились так, что шум их крылышек, наверное, слышала вся школа. Сердце гулко стучало. Внутренние мышцы бедер непроизвольно сокращались. — Снежков, — произнесла Точилова, — обращаясь к Максиму, который уже намеревался выйти через дверь в коридор. — Задержись ненадолго, пожалуйста. Ученик повиновался. Дождавшись, когда все остальные покинут класс, Ольга подошла чуть ближе. — Тим, — негромко произнесла она, — обращаясь к Максиму. Максим резко остановился, словно налетел на препятствие. Не веря своим ушам (или глазам), уставился на учительницу: — Что? Что вы сказали? — Я к тебе обращаюсь, — совершенно учительским тоном проговорила Ольга. Вернись назад, не стой у двери. — Вы знаете, как меня называли только… _(Только Воробьева, кого я почти что трахнул этим летом, или некоторые девушки, с кем я хотя бы целовался…)_ — Я много чего знаю, — произнесла Точилова, подумав о «сочинении» Инны. — Но сейчас речь не об этом. Мне бы хотелось поговорить о твоей успеваемости… Закрой дверь и подойди ближе. Максим повиновался. Его мысли были слышны плохо — наверное, эбонитовая указка своим слабым разрядом провоцировала Ольгины способности хуже, чем конденсатор, не говоря о бытовом напряжении или — страшно подумать — молнии. Но было ясно, что он не сбежит. Потому что крепко сидел на крючке. — Ты знаешь, — сказала Точилова, — у класса сейчас очень хорошие показатели по обоим предметам. Нам всем надо, чтобы такая динамика продолжалась и дальше. Но вот ты… — Учительница строго посмотрела прямо в глаза Максима, большие карие глаза. В них так легко и сладко было тонуть… — Ты тянешь класс назад. По сравнению с предыдущим годом ты стал сдавать. Оценки твои явно ниже твоих возможностей. Ты согласен с этим? _(В общем, да, но что я могу с собой поделать…)_ — Я вижу, что на уроках ты думаешь о чем-то другом, но никак не о материале, которого очень много, и который надо очень быстро запоминать и усваивать. При этом ты смотришь на меня и слушаешь мои слова внимательно, не отвлекаешься. Но что-то рассеивает твое внимание. _(Не что, а кто… И ты ни за что не догадаешься!..)_ — Все же я попробую догадаться… — Точилова увидела на лице Снежкова что-то похожее на испуг. — Я поняла, что ты слушаешь не то, о чем я рассказываю, ты просто слушаешь _меня_. При этом пропускаешь слова мимо ушей. У меня что-то не так с голосом? С манерой изложения? Нет, и я это знаю. Складывается впечатление, что если я начну нести всякий вздор, то это заметит весь класс, кроме тебя. _(Ольга… Твой голос… Твоя походка… Твои движения…)_ — Вот видишь, значит, я права. — Точилова помолчала и сменила тон на более доверительный. — Я настоятельно советую тебе поработать над внимательностью. Старайся думать не о человеке, кто пытается до тебя что-то донести, а о той информации, которую ты должен понять и уяснить. _(Ничего не понимаю… Она как будто видит меня насквозь!..)_ — Да, я вижу, — Ольга изобразила легкую рассерженность, — что мои слова и сейчас до тебя плохо доходят. Видимо, нет смысла о чем-то говорить, что называется, «на бегу», верно? Да и в голове у тебя только то, о чем болтают девочки. О том, что они видели в магазине. _(Это Алинка рассказала всем про чулки!.. А Инна ответила, что она даже не удивляется…)_ — Да, Ерохина с Воробьевой, верно… Послушай… Может быть, я лезу не в свое дело, но это не в Воробьевой ли дело? Она сердится на тебя. Возможно, вспоминает какие-то недавние моменты. Но при чем тут я? _(Да как это «при чем»?.. Инна мне открыто заявила, что я влюбился в Ольгу — а это правда, и ее это бесит… И еще она уверяет, что Ольга слишком уж пристально смотрит на меня… Еще с момента той встречи на пляже. А что, если так оно и есть?..)_ Беседа вышла за рамки возможного общения между учителем и учеником. А у Снежкова начала сбиваться «программа» — Ольга отлично это видела и слышала. Надо остановиться, прекратить немедленно, но это нужно было сделать хотя бы минуту назад. А сейчас Точилова прошла точку невозврата, и ей оставалось двигаться только вперед. Неважно, чем закончится этот разговор, но остановиться она уже не могла. Ответное чувство к Снежкову захватило всю ее существо полностью, не давая опомниться и не позволяя думать о возможных последствиях. Со стороны это выглядело, словно строгая преподавательница распекает нерадивого школяра, да так, что у самой порозовело лицо и сбилось дыхание. — Наверное, Воробьева права, — покачала головой Точилова. — Наверное, со всех точек зрения. _(Не может быть, чтобы она намекала на это..! Да, я хочу ее… Она это видит? Может быть. Но как можно даже думать о том, что она хочет меня?..)_ — Ты верно понимаешь, на что я намекаю. Нам надо подумать об индивидуальных занятиях. Как ты считаешь? — Ольга опять сменила тон, только уже на заговорщицкий, почти интимный. _(О чем это она? О том, что я сейчас думаю, так что ли? Но этого не может быть, это невозможно, это уже слишком для того, чтобы быть правдой…)_ — Нет ничего невозможного. Тебе действительно нужно позаниматься по… особой, скажем так, программе. Иначе ты и впредь на уроках будешь думать сам знаешь о чем, и это чем дальше, тем сильнее будет сказываться на твоей успеваемости. И уж поверь моему опыту, если человек так или иначе избавляется от своей навязчивой идеи, то у него в голове появляется порядок. А в твоей сейчас хаос. И я знаю, как помочь тебе от него избавиться. В общем, так. Жду тебя сегодня вечером, часов в семь. Возьми с собой все, что нужно для занятий. Учебник обязательно. Держи его в руке. _(Наверное, если это все так, она думает о безопасности. Чтобы все думали, что я действительно иду заниматься по предмету…)_ — Все будет безопасно. Мальчишка сделал последнюю попытку остановить свою вселенную от медленного сползания в мир грез и сказок для взрослых. — Ольга Викторовна, а вы уверены, что это действительно… ну… нужно? — Максим… Тим. Я знаю одно. Если ты откажешься сейчас от моего предложения, то у тебя больше не будет такой возможности. Мало того, что ты сейчас останешься со своими проблемами один на один… Но еще, когда-нибудь, может быть даже, через несколько лет, ты вспомнишь о нашем разговоре. И поймешь тогда, какую ошибку совершил. Но, я думаю, ты ее не совершишь. Иди. — Ольга Викторовна… — Иди. Просто иди. Ничего не надо говорить. Все уже сказано. СЕМЬ _«Лена, привет! Ты сейчас не в сети, но ты все равно увидишь мое сообщение, когда выйдешь на связь. У нас уже поздно, но я не могу дольше тянуть, мне нужно выплеснуть все, что случилось со мной за эти два дня. Помнишь, я писала тебе про мужчину, с которым мы уже почти точно должны были вчера переспать? Но этого не случилось! Он пропал! Он просто исчез из города, выключив телефон и не оставив свои контакты. Я как могла с трудом сумела выйти на его коллег… И случайно выяснила, что он, скорее всего, оказался в ситуации то ли витязя на распутье, то ли Буриданова осла (второе вернее!), в итоге подбросил монетку и решил свалить к другой женщине, с кем пересекся раньше. Думаю, ты представляешь, в каком состоянии я находилась вчера вечером!_ _Утро, правда, принесло интересное событие. Но сейчас перескочу его, и напишу о том, что случилось днем, чуть позже. Представь себе, я пошла в секс-шоп. Практически в первый раз. Нет, ты не думай, что у меня так все запущено, просто я обычно покупаю себе «дружков» через интернет. Тем более, ассортимент в магазинах никакущий. Но сегодня меня словно толкнуло, чтобы я купила одну вещь прямо сейчас. По почте посылки все равно идут несколько дней, а то и неделями ждешь — у меня заказ уже полмесяца где-то висит. Но то не к спеху, а тут я почувствовала — мне может понадобиться…»_ Сидя возле монитора, Ольга изучала цены. Понимала, что в ее ситуации крайне неблагоразумно сорить деньгами подобно пьяному матросу, учитывая стратегию решения квартирного вопроса, и не слишком высокую, чего уж греха таить, зарплату, но удержаться было трудно. Да и просто не хотелось удерживать себя. Вообще. Никак. К вылазке в секс-шоп следовало приготовиться основательно. Это не авантюрная поездка в автобусе, но и тут ни к чему привлекать к себе лишнее внимание. Старые «доспехи» не годятся. Пожалуй, единственное, что заимствовала Точилова из тогдашнего «ансамбля», так это очки на пол-лица. В качестве верхней одежды выбрала длинный серый плащ с широким поясом и высоким воротником, туфли же надела самые простые, уже поношенные и потертые. В завершение картины спрятала голову в широкополую шляпу. Эти вещи она почти никогда не надевала, отправляясь на работу, и потому была вполне уверена, что ее не узнают случайные знакомые. Так и произошло. При выходе из подъезда увидела стоящего поблизости мужчину — почтового оператора, который бездельничал, покуривая. Или же ждал кого-то. Он с плохо скрытым интересом оглядел Ольгу, а когда та прошла мимо, то еще долго пялился ей вслед, не узнавая и спрашивая себя, кто же это такая, черт побери. Точилова была в этом уверена, потому что на всякий случай потерла перед выходом эбонитовую указку, позаимствованную «на время» из школьного кабинета. Но слабая электростатика сейчас ничего толком не позволяла услышать, а через несколько минут экстрасенсорные способности сошли на нет. Магазин интимных товаров Ольга выбрала такой, чтобы он располагался подальше от их района, решив доехать до вокзальной площади. Маршрутка везла Ольгу почти полчаса, но несмотря на это, Точилова очень внимательно огляделась по сторонам, прежде чем нырнуть в дверь под розовой вывеской. Сотрудница магазина — немолодая, но вполне привлекательная дама в черном деловом костюме, сразу поняла, что посетительнице требуется нечто особенное, а потому предложила перейти из выставочного зала в смежную комнату, где внимательно выслушала, порекомендовала для начала изучить красочные проспекты, а после всего вынесла образцы. С легким ужасом Ольга рассчиталась наличкой (покупки пробили приличную брешь в ее активах), взяла большой черный пакет и, по-прежнему соблюдая осторожность, выглянула на улицу. Затем зашагала к остановке, хорошо понимая одну простую истину — бабочки в животе мутируют очень быстро, становясь тараканами в голове. Вдоль проезда, идущего к торговым заведениям, стояли припаркованными несколько десятков автомобилей. Возле одного из них Ольга остановилась. Машины она умела отличать; пусть не все, но многие. По крайней мере белую «премио» с номером 624 она не могла бы спутать ни с какой другой. Немного озадачившись, подошла к машине и как будто невзначай положила ладонь на капот. Тот был холодным. Понимая, что это «открытие» скорее всего ничего не значит, Ольга пошла в сторону остановки. У нее слегка испортилось настроение, и она не преминула обругать себя за ненужную рефлексию. _«Так вот, он лет на десять младше… Лена, со мной это в первый раз. Прежде у меня ни с кем и никогда не было такой разницы в возрасте. Да если быть точной, я не знала партнеров моложе, чем я. За одним исключением — парень, который учился на два курса младше. Но это была мимолетная интрижка в универе, я даже не помню, как его зовут…_ _А тут… Слушай, Лен, я до сих пор чувствую мандраж. Меня поколачивало еще в тот момент, когда мы с ним разговорились, и я поняла — мальчик меня хочет. Но что со мной стало, когда я осознала, что тоже хочу его!.. Ты знаешь, наверное, не нашлось бы в мире силы, которая смогла заставить пойти на попятный. Словом, мы быстро поняли, чего именно ждем друг от друга, и я пригласила милого юношу к себе. Без всяких предварительных кафешек и прочего вздора. И он пришел. Я встретила его, одевшись довольно просто: легкое платье с воланом и на бретельках, притом не особенно и короткое. Приятного такого цвета — то ли темно-голубого, то ли светло-синего. Конечно, я отлично понимаю — любого мальчишку гораздо больше интересует, что находится под одеждой у женщины, чем во что она одета… Но не в трениках же мне принимать любовника! («Любовника». Я действительно так написала, да?) Потом, я не исключала даже и того, что он может прямо в прихожей броситься срывать платье… В общем, я не знала, с чего все начнется. Но он меня немного удивил. Не забыв первым делом закрыть за собой дверь, он сделал шаг ко мне, бухнулся на колени, взял мою левую ладонь в руки и прижал к своему лицу. Слушай, он целовал ее минут пять! Не пропустил ни единой фаланги всех пальцев, слегка втянул в рот их кончики поочередно, прошелся по обеим сторонам ладони… Я стояла, боясь шелохнуться — это было неописуемо. Ты спросишь — и что тут особенного? Может, и ничего, но как это эротично! Когда он начал целовать мне запястье с внутренней стороны, я потекла…»_ — Нет, не так… Просто отстегни бретельки, — сказала Ольга, присаживаясь на корточки. Тим дрожащими руками взялся за платье. Ольга чувствовала его дрожь и понимала, что ее тоже потряхивает. Одежда начала соскальзывать вниз по телу, Ольга выпрямилась и осталась перед мальчишкой в одном белье — кружевном комплекте ярко-синего цвета. И в чулках — тех самых, ставших уже притчей во языцех. Тим застыл от восторга, у него даже перехватило дыхание — что за зрелище для подростка! Не давая ему опомниться, Ольга взяла его за руку, подтянула к кровати и, стоя у края постели, принялась расстегивать ему рубашку. Парень развел руки, присел, помогая ей… И, не удержавшись, порывисто обнял ее колени, прижался лицом к бедрам, начал целовать их сквозь тонкий нейлон. Затем поднялся повыше, к полоскам нежной кожи между чулками и нижней кромкой трусиков. Ольга гладила его по голове и плечам, словно поощряя эти ласки. Она понимала, что это даже еще и не начало, впереди у них прекрасное приключение, и от этого сладко щемило сердце. — Иди сюда, — позвала она, забираясь на простыню в синих оттенках, разрисованную барашками морских волн, корабликами и островами с пальмами. Тим повиновался. Ольга разглядывала его тело — не сказать, что атлетическое или сухопарое, но и далеко не рыхлое — ей нравились такие сбитые формы. Она обратила внимание на его ноги — не худые, но стройные, словно девичьи и, в довершение сравнения, не покрытые волосами. Это ей тоже понравилось. Подобравшись друг к другу и стоя на коленях, Ольга и Тим принялись целоваться в языки, задыхаясь и чуть слышно постанывая. Их ладони жадно гуляли по коже тел, которые тесно прижались друг к другу, обмениваясь сексуальными флюидами. Оба понимали, что совершают нечто слегка выходящие за рамки общепринятой морали, и это добавляло остроты и сладкой жути в ощущения. Тим потянулся было к застежке лифчика, но Ольга отвела его руки: — Ты торопишься. Тим начал проявлять активность и попытался уложить Точилову на спину, но та не поддалась, выпрямилась и произнесла: — Сейчас не твоя очередь. И ты же хочешь, чтобы я была здесь главной, верно? После чего довольно легко сама уложила мальчишку на спину. Он особенно и не сопротивлялся, только широко открытыми глазами жадно смотрел на учительницу: паренек все еще не мог поверить, что это случилось с ним наяву. Ольга с неменьшим вожделением рассматривала тело своего юного партнера, и лишь задавала себе риторический вопрос: как вообще с ней могло произойти подобное?.. — …У тебя с Инной было примерно то же самое? — спросила Ольга минут через десять, или даже больше, когда они наконец пришли в себя от осознания того, что именно прямо сейчас сделали… — Не то что бы то же… Но если вы об этом, то да. Она не разрешила мне… проникнуть. — Но помогла тебе, верно? — Ну… да. — Рукой? — Зачем вы об этом спрашиваете? — Чтобы не повторять чужих ошибок, малыш. Думаю, сейчас ошибки не было. Тебе понравилось?.. М? — Да, — произнес Тим. Помолчав, добавил. — Мне понравилось, что вам было хорошо. — Малыш, ты славный. _«Лена, он действительно славный. И очень ласковый. Мы некоторое время поболтали лежа, потом он словно почувствовал, что именно нужно мне. Я помогла ему стянуть с себя лифчик и трусики, и мы начали ласкаться. Он целовал мое тело, не оставив без внимания ни одного сантиметра (по крайней мере спереди. Мне не пришлось его особенно направлять, он уже знал, ЧТО надо делать. И что самое интересное, хорошо представлял, КАК. Был у меня один постоянный парень, женатый. Ох, как он это делал!.. Слов нет, чтобы описать. Может быть, нужен какой-то особый талант или умение тонко чувствовать женщину. Вот он умел… Но и мальчик тоже хорош! Пусть неопытен, но, видимо, на каком-то уровне обладает эмпатией. Разбойник заставил меня кричать в голос, я чуть не потеряла сознание. Кстати, он тоже вскрикнул — не знаю, как ты, а я обожаю, если мужчины кричат, просто волю теряю с этого!_ _Потом мы немного отдохнули, и сделали еще один «забег». Чтобы восстановиться второй раз, ему понадобилось чуть больше получаса. Славная вещь — подростковая гиперсексуальность, да? Мужчины, которым за тридцать, так уже редко могут. В общем, Лен, я тебе вот что скажу: подобного опыта в моей жизни еще не было. Не буду загадывать, надолго ли это у нас, но мальчик в меня влюблен (и я в него тоже, судя по всему!) Некоторые моменты показались забавными. Пусть он недвусмысленно дал понять, что позволит мне доминировать и не скажет слова «нет», я так и не добралась до сегодняшних приобретений. Почему — не знаю. Вернее, знаю. Напугать раньше времени, может быть, побоялась. Но. Я вот что сделала. Прежде чем проводить его домой, сняла чулки (я все это время была в них!) и отдала ему. А знаешь, что сказала? Если он хочет прийти ко мне еще раз, пусть наденет их. Он, мягко говоря, удивился, но, думаю, это сделает! Видела бы ты, как он их разглаживал, прежде чем свернуть и спрятать. Вот так. Лена, если хочешь меня о чем-то спросить, спрашивай. Если хочешь рассказать о чем-то своем, расскажи. Надеюсь получить от тебя сообщение в скором времени»._ Ольга закончила письмо и нажала «отправить». Можно было, конечно, еще немного пооткровенничать, но что-то ее удержало. Если спросит, подумала Ольга, тогда расскажу. Может быть. А про их диалоги она вообще никогда никому не расскажет… — …У тебя глаза невероятные, — тихо говорил Тим, лаская и целуя Ольгу. (Ну вот, наконец-то и на «ты», про себя усмехнулась она.) — Они как электрические искры. Вроде бы синие, а смотришь под другим углом, становятся фиолетовые… А потом — раз — и зеленые. Ольга опустила ресницы, млея от комплиментов и поцелуев. Которые понемногу передвигались от лица и шеи все ниже. — Я просто фанатею от твоего тела. У тебя такая гладкая кожа… И такой одуряющий аромат, что с ума сойти можно. Его ладони прошлись по ее плечам, спустились по бокам, легли на бедра (они чуть вздрогнули при этом). — И ты сильная. Готов поспорить, что ты ходишь в фитнес. И делаешь разные вещи под нагрузкой. Верно? Ольга только сказала «угу», гладя мальчишку, словно кота. Он приник губами к ее животу, целуя бабочку. — А животик у тебя мягкий… Очень женственный. Ольга не хотела ничего говорить. Да, она действительно занимается в спортзале, особо уделяя внимание «женским» упражнениям, вроде гимнастики мышц внутренних сторон бедер. Но пресс она не качала, ограничиваясь тем, что соблюдала подтянутость талии. Ей не нравились плоские или — того хуже — рельефные животы девушек. Это выглядело, на ее взгляд, не очень женственно и совсем не сексуально. Доказательство тому — вот уже не первый партнер, который восхищается ее животиком и, судя по всему, искренне. Восхищение побудило перейти к более активным действиям, и любовники устроили еще один «забег». Дождавшись, когда у Тима восстановится «работоспособность», Ольга ласками уложила его на спину. Запрокинув голову, она двигалась как хотела — то вверх-вниз, то вперед-назад, иногда ускоряя ритм, а порой и сдерживая бег, чтобы продлить сладостные минуты. Если бы кто спросил, что она представляла себе в эти моменты, то вряд ли получил внятный ответ, даже если бы Точилова вдруг захотела с кем-нибудь поделиться. Нет, она не захотела бы… Раскачиваясь в блаженной истоме, она словно куда-то воспарила, полностью отдавшись своей женской сущности…    _Plus loin plus haut_    _J'atteints mon astre (je vertige de vivre)_    _Plus loin plus haut_    _L'esprit voyage (je vertige de vivre)_    _L'йveil d'un sens_    _L'instinct d'une danse (je vertige de vivre)_    _Plus loin plus haut_    _L'extase et l'immensitй (je vertige d'etre vivant) [1]_ На какое-то время она забыла про все, даже про существование своего юного любовника… Но, справедливости ради, после того, как ее тело сотрясли долгие сладкие судороги, вспомнила о нем… Ольга понимала, что ее сексуального опыта недостаточно для того, чтобы она могла делать некоторые вещи «по-королевски», но она обладала сильной эмпатией и у нее было искреннее желание доставить партнеру удовольствие… _«Оленька! Ты прелесть! У вас сейчас глубокая ночь, вот-вот настанет утро, и ты, скорее всего, спишь. После такого прекрасного вечера, как ты его описываешь, сон очень сладкий — по себе знаю)). А я еще не сплю — представь, у меня сегодня тоже гость! Вон он сейчас лежит на моей кровати, трескает мандарины и корчит мне рожицы, пока я пишу тебе. Ты — супер, спасибо за откровенность… и я буду откровенна с тобой… Так, Оленька, мой дикий койот уже щелкает зубами, я продолжу позже с подробностями. Целую»._ * * * — Посмотри, влезает ли эта красотка в твою теорию с типажами? — спросил капитан Клим Столетов, чуть заметно улыбнувшись с высоты своего роста. — Это ты о чем? — поинтересовалась Светлана, отрываясь от компьютера. — Девка пропала вчера. Ориентировку дали сегодня утром. Хочешь ознакомиться? — Ну-ка… Ага, рост метр семьдесят два, вес пятьдесят девять, волосы светлые, крашенные в темный каштан… Возраст — двадцать три… Если я правильно поняла, ее не нашли? — Не нашли. Ищут. И нам тоже скоро подключаться к поискам придется. — Скоро — это когда? — Говорят, сегодня. Часов в шесть вечера. Жена опять с ума сойдет — как только дома семейное мероприятие, так у нас очередное усиление. Светлана глянула на портрет _(красивая, жалко, если попала на нож этого ублюдка…)_ и еще раз прочитала текст ориентировки. «Ласунская Любовь Игоревна, неработающая, незамужем… Была одета в розовую куртку, синие джинсы и черные туфли-балетки. Ушла вечером из квартиры, где проживала в гражданском браке с гражданином Иволгиным Петром Андреевичем, по ее словам, за хлебом и сигаретами, и не вернулась. Из близких родственников — родители и брат, проживают в городе Владивостоке, здесь никого из таковых не имеется. Проверка по адресам известных знакомых результата не принесла, женщину последний раз видели от нескольких дней до нескольких месяцев назад. Соседи Иволгина от развернутых показаний воздерживаются…» — Иволгин — кто он? — Не самый приятный парень. Занимается похоронным бизнесом. У него агенты — ну знаешь, из тех, которые первыми узнают, если кто вдруг дуба дал. В общем, его недолюбливают, но, судя по всему, он не наш потрошитель. — Кстати, по «двадцатке» прошлись? — Прошлись… Шеф чуть с ума не сошел. Алексея того прижали по линии УСБ, раскололся через две минуты. Но он тоже не наш фигурант, тут ты попала пальцем в небо. — А Корнилов? — Он из города свалил еще месяца три назад. Причины неясны. Дело с убитой женщиной давно в архиве, там глухарь конкретный. И не наша тема. Но Корнилова объявили в федеральный розыск, наверняка за ним что-то еще тянется… Шефа слегка удивила твоя проницательность. Он подозревает, что ты начала свою агентурную сеть создавать. Если не секрет, кого подтягиваешь? Цыганок? Или тех, кто султыгой на районе банчит? — Неважно, — мило улыбнулась Света. — Я же не спрашиваю, на чем ты подлавливаешь своих информаторов… — Мне уже кое-что донесли. Похожую по приметам девицу видели тем вечером неподалеку от школы на Сосновой улице. Она разговаривала с каким-то типом в машине. — Типа и машину, видимо, решили не сдавать? — Там такой клоун у меня шастает, — скривился Клим. — Я не особенно ему доверяю, у него шары чем попало залиты постоянно, не факт, что он и девицу именно эту видел. Но насчет розовой куртки уверяет, что точно. — То есть, на заметку имеет смысл взять? — Конечно. Нам сейчас все надо на заметку брать. Если мы этого потрошителя не возьмем через неделю, всем прилетит, и притом очень больно. Под шефом уже кресло горит… Но это между нами, если что. — Ты прав, за шефа надо бороться… А то пришлют святошу, как в центральный отдел, или сталиниста, как в левобережье — тогда все горя хватим… Зазвонил телефон на столе, Клим снял трубку: — Слушаю, Столетов!.. Да… Конечно. Вас понял. Обязательно сообщу, сделаю все как полагается. Да. Хорошо. Положив трубку, Клим улыбнулся Свете: — Кажется, моей супруге повезло. Она таки получит меня сегодня к ужину. — А что так? — _Есть мнение_, что девчонка просто убежала от сожителя. Или к родным поехала во Владик, или подалась Москву завоевывать. Иволгин вспомнил, как они поцапались накануне, Ласунская вспылила и заявила, что мечтает в сериалах сниматься… — Двадцать три года женщине, между прочим… Клим пожал плечами. — Моей теще пятьдесят четыре. Думаешь, у нее мозгов больше? Поскольку Третьякова ничего не ответила, Столетов добавил: — В общем, через пару дней будем рыть землю. Не раньше. Вот только если — не дай бог, конечно, вдруг найдем ее в разделанном виде, тогда нам дома даже и ночевать не придется. * * * Ольга рассеянно перебирала письма в почтовой программе. Она уже несколько раз (естественно, с ухищрениями, чтобы соблюсти анонимность) обращалась через интернет к психологам, парапсихологам, врачам и целителям с изложением своей истории. Нельзя сказать, что Точилова чувствовала себя комфортно в последнее время, напротив — она то и дело начала просыпаться среди ночи с ощущением неясного страха, а дневной свет порой вызывал резь в глазах. Наконец, «дар», открывшийся у нее, никаким «даром» не был. Скорее — проклятием. И то хорошо, что вызываемым исключительно по воле самой Ольги. Но она стала замечать растущую зависимость от телепатии, словно от тяжелого наркотика, который уже не вызывает удовольствия, а только лишь служит кратковременным средством для возвращения к обычной жизни. Прекращение коротких сеансов восприятия неслышимой информации у нее теперь оставляли ощущение, сравнимое с тем, как если бы обычный человек нормально слышал, и внезапно оглох, или даже нормально видел, а потом вдруг ослеп. Дважды она нарывалась на «троллей», которые радостно и в доходчивых выражениях сообщили о готовности излечить Ольгу от нимфомании, плохого сна и глюков. Первый готов был это сделать бесплатно. Еще одно письмо пришло от известного парапсихолога, притом невразумительное и с фееричным количеством орфографических ошибок. Некая женщина-врач порекомендовала обратиться к психиатру, и как можно скорее. И московский профессор-медик прислал ей довольно длинное письмо; Ольга, уже ни на что особенно не надеясь, пробежала его первые абзацы по диагонали, потом остановилась, вернулась к началу и внимательно прочла написанное. «Уважаемая Агнета! Мне передали Ваше письмо, и оно меня чрезвычайно заинтересовало. Смею Вас заверить, оно попало по адресу, поскольку наша кафедра вообще и Ваш покорный слуга в частности давно и успешно занимаются вопросами высшей нервной деятельности людей с увеличенным гипоталамусом. К числу которых, без сомнения, принадлежите и Вы. Пусть Вас не смущает и не пугает подобная формулировка; мы в нашей работе прибегаем к ней, дабы не использовать словосочетаний типа «аномальная чувствительность», «повышенная возбудимость», не говоря уже о таком расплывчатом понятии как «сверхспособности». Что такое гипоталамус? Чтобы не загружать Вас излишней терминологией, расскажу коротко и, по возможности, как можно более понятным языком. Это отдел головного мозга, контролирующий обмен веществ, работу практически всех органов и желез организма, в связи с чем его рассматривают как высший вегетативный центр или «мозг вегетативной жизни». Он весит всего около 5 граммов и содержит от 30 до 50 парных скоплений нервных клеток — так называемых ядер, которые имеют мощное кровоснабжение. На 1 квадратный миллиметр площади гипоталамуса приходится до 2600 капилляров, в то время как на той же площади моторной коры головного мозга их 440. Что касается его роли в высшей нервной деятельности, то он является носителем следующих функций; как уже было сказано, он — главный вегетативный центр (жандарм и диспетчер нашего организма); главный подкорковый центр поддержания стабильности внутренней среды организма (так называемый центр гомеостазиса); центр терморегуляции и одновременно комплекс, управляющий чувствами жажды и голода; центр сна и бодрствования, который при повреждениях вызывает либо патологическую бессонницу, либо так называемый летаргический сон; центр удовольствия, который напрямую связан с регуляцией сексуального поведения и сексуальной активности; центр таких эмоций, как страх, гнев, ярость. Понятие «увеличенный гипоталамус» достаточно условно, к тому же этот отдел мозга не обладает четкими границами. Есть совокупность факторов, присущих людям, немного (скажем так) отличающимся от других. Как правило, у них наблюдаются повышенный IQ, быстрый метаболизм и зачатки способностей, которые не всегда возможно объяснить с точки зрения здравого смысла. Наиболее выраженные обладатели увеличенного гипоталамуса — люди, о ком Вы, наверняка слышали: это так называемые «индиго» и «кристаллы». Впрочем, подобная детерминация довольно условна и не вполне наукообразна, если можно так выразиться. Не думаю, что Вы являетесь «индиго» или «кристаллом», но то, что Ваш гипоталамус очень хорошо развит — это вполне очевидно. Но, судя по всему, он не просто развит, но еще и оказался «расторможенным» под воздействием некоего фактора. У известных фантастов братьев Стругацких описан так называемый «расторможенный гипоталамус». Пусть несколько в ином контексте, но этот феномен все равно заслуживает внимания, потому что имеет место быть и в реальной жизни. Если человек с уже хорошо развитым, увеличенным гипоталамусом попадет под влияние необычайно сильного стресса или под лавинообразное воздействие энергии извне, то гипоталамус может начать работать «вразнос». Получится тот самый эффект «расторможенности». Что это значит? Это значит, что у человека либо полностью расстроится психосоматика, либо она перейдет в иное состояние, пусть не очень стабильное, но сравнительно безопасное. С нетривиальными, а возможно, и феноменальными проявлениями. И с неопределенным количеством побочных эффектов, часть которых Вы испытали на себе. Тем не менее, о факторе, спровоцировавшем расторможенность Вашего гипоталамуса, Вы решили умолчать (но это Ваше право, и я не могу требовать подробности). Назову его пока просто X-фактором. Первый побочный эффект: после воздействия X-фактора Вы отметили изменения в Вашей поведенческой картине: стали более экстравертивны и эмоциональны. Второй побочный эффект: после воздействия X-фактора Вы отметили небольшое улучшение памяти и наблюдательности, а также периферийного зрения. Третий побочный эффект: после воздействия X-фактора Вы отметили резкое повышение Вашей сексуальной активности (я понимаю, что это очень деликатный момент, и Вы потому ограничились буквально одной фразой, которую я сейчас процитировал… и это Ваше право). Четвертый и однозначно негативный побочный эффект: после воздействия X-фактора Вы отметили ухудшение качества сна, выразившееся во внезапных пробуждениях. Наконец, феноменальное проявление: после воздействия X-фактора Вы отметили у себя способности, нехарактерные для большинства людей. Если я правильно понял, Вы говорите о телепатических возможностях, которые проявляются нерегулярно и нестабильно. Теперь прошу меня извинить за то, что отнял у Вас много времени столь пространным письмом, и перейду к своим пожеланиям. Возможно, коль скоро Вы прочли вышеизложенное, то Вам станут понятны причины моей просьбы. Заключается она в следующем. Разумеется, мне бы очень хотелось с Вами увидеться и (с Вашего же разрешения, конечно!) всесторонне изучить Ваш мозг. Для начала провести ряд обычных исследований, как-то: МРТ, ЭЭГ. Но, возможно, Вам будет самой интересно пройти сеанс глубокого гипноза, прием галлюциногенов и разнообразные парапсихологические тесты, начиная от карт Зенера и заканчивая компасом Кулешовой. Ни в коем случае не намерен на Вас давить, но есть определенные опасения, что работающий в «нештатном» режиме гипоталамус рано или поздно начнет давать серьезные сбои; это может привести к проблемам с психофизическим здоровьем. В моих силах предупредить подобные осложнения. Я работал с человеком, чьи способности раскрылись после того, как он едва не утонул и провел несколько дней в коме. В определенной степени его анамнез очень похож на Ваш. Этот человек обратился ко мне после того, как мы с ним познакомились на одной телепередаче о паранормальных явлениях; его с течением времени стали беспокоить панические атаки, бессонница и, как следствие — аритмия и повышенное давление. Сейчас с ним все в порядке. Если не считать того, что он теперь «видит» такие вещи, как электрический ток, рентгеновское излучение, а также способен чувствовать кожей радиоактивность. Еще раз благодарю Вас, уважаемая Агнета, за письмо. И прошу подумать над моей просьбой. Просто подумать. Если Вы решите продолжить беседу со мной, попрошу Вас подробно описать X-фактор, а также (исключительно по Вашему желанию) проявление третьего побочного эффекта. Искренне Ваш д. м.н., проф. Виноделов Артур Александрович» ВОСЕМЬ Люба Ласунская пришла в себя, лежа в полной темноте на жесткой, видимо, металлической, решетке. Тщетно попытавшись подняться, она поняла, что ее кто-то связал, туго стянув ноги и раскинув в стороны руки. Запястья были надежно к чему-то привязаны, так что ее лежащее навзничь тело оказалось распятым, словно на кресте. Несколько раз подергавшись, Люба поняла, что освободиться невозможно. Попробовала крикнуть, но ничего не вышло — рот был забит тряпкой и заклеен, по всей видимости, скотчем. Сначала она подумала, что это Петр устроил ей такой своеобразный аттракцион — ему нравилось «нестандарные» затеи. Но при всей своей легкой извращенности Петя вряд ли стал бы так над ней издеваться — это уж точно… И вообще, откуда он бы тут взялся, когда она пошла на улицу якобы за сигаретами, а на самом деле для того, чтобы позвонить Антону и договориться о встрече. Да, а когда достала телефон, рядом остановилась какая-то машина, и водитель, которого она толком не разглядела, что-то спросил… и чем-то брызнул ей в лицо… А потом она вроде бы оказалась в машине, но явно не на сиденье… И еще она запомнила странный и быстрый спуск, словно по детской горке в теплую темноту, где провела связанной несколько часов. Потом… Потом к ней кто-то пришел, прислонил к лицу тряпку, мерзко пахнущую какой-то химией… И вот, теперь она лежит надежно привязанная лицом вверх. Ужас ледяной рукой вцепился Любе в горло, когда она вспомнила про страшные убийства в их районе. Поняв, что попала в лапы тому же самому маньяку, молодая женщина попыталась закричать еще раз, но издала лишь сдавленное мычание… Попробовала освободить ноги, изо всех сил начав подтягивать их под себя, но в итоге только ободрала лодыжки. Вдруг что-то заскрипело поблизости, словно открываемая дверь, в помещение, где лежала Люба, упал луч света, и послышались чьи-то шаги, поднимающие легкое эхо. Вспыхнули электрические лампы и над женщиной, заставив ее непроизвольно зажмуриться. Она повернула голову влево, открыла глаза. Да, Люба действительно лежала спиной на решетке, сваренной из толстых металлических прутьев, и к ним скотчем была примотана ее рука. Повернула голову вправо — и с правой рукой поступили точно так же. А тот, кто, по всей видимости, сделал все это, стоял поблизости — его ботинки находились в нескольких сантиметрах от Любиной руки. Женщина взглянула на вошедшего. Лица его не было видно — он носил плотную матерчатую маску. Черного цвета, с тремя маленькими прорезями, она выглядела неописуемо страшно… Не менее страшен был и «наряд» на этом — несомненно — мужчине: длинная белая рубаха и серый клеенчатый фартук почти до колен… Ноги этого человека были голыми — судя по их форме и волосяному покрову, они принадлежали кому угодно, но только не Петру. Похититель вставил в нижнюю среднюю прорезь маски сигарету, прикурил… В глазах, которые прятались в верхних отверстиях, отразилось пламя зажигалки; мужчина враз показался настоящим демоном. Глаза Любы от ужаса снова закрылись. Похититель выдохнул дым, наклонился, потрогал ее волосы. Выругался: — Сучка крашеная… Затем отошел чуть в сторону и начал печатать шаги по бетонному полу рядом с решеткой. В душе у Любы затеплилась слабая надежда на то, что убийца притащил ее сюда по ошибке. И то, что он прятал свое лицо за маской, тоже немного грело душу: он ведь не будет бояться, что она его «сдаст», и потому отпустит… Она же не сумела разглядеть его и в машине. Если даже он снова стукнет ее по голове, то пусть только отпустит… Все, что угодно, лишь бы оставил ее в живых… Господи, да она даже к Петру сейчас рада вернуться, с его заскоками, готова превратиться в настоящее бревно, лишь бы он доволен был… Она даже… Даже на работу устроится, вот! К нему в контору, как он давно уже намекает… А с Антоном порвет!.. И… и курить бросит!!! Но у похитителя были на этот счет другие соображения. Видимо, ему совсем не хотелось, чтобы женщина обременяла себя трудоустройством и собиралась в чем-то себя ограничивать. Он докурил сигарету, бросил ее куда-то вниз, через прутья решетки, потом подобрался к Любе, присел на корточки и достал нож, лезвие которого ярко сверкнуло под светом потолочных ламп. Подтянув вверх подол розовой куртки, разрезал тонкую синтетическую ткань. Остановился, немного задумался. Рукой надавил на живот, опоясанный ремешком, вдернутом в джинсы. Одно движение ножом — и ремень разлетелся. Второе — и джинсы ослабли. Третье — и они поползли вниз. Любу сковал страх, она не шевельнулась даже тогда, когда похититель разрезал ей трусики спереди и распорол блузку и майку снизу доверху… Тяжелая ладонь легла на обнаженное тело, и Люба услышала глухой невнятный возглас, вроде как одобрительный. Похититель некоторое время грубо массировал ей живот, проминая его чуть не до позвоночника, и при этом издавал звуки, явно выражающие удовольствие… Люба вообще-то не была в восторге от своего животика — ей хотелось, чтобы он был более плоским, подтянутым. Петр тоже намекал на это. Тут их вкусы совпадали… Но вкусы этого демона, видимо, были иными… * * * Ольга, разумеется, ничего не знала об исчезновении Любы Ласунской. Ей было сейчас не до этого. После безумного вечернего драйва с учеником голова у нее шла кругом, все вокруг казалось удивительным и прекрасным, а окружающие люди — доброжелательными и счастливыми. Уроки она отвела на одном дыхании, стараясь, правда, не встречаться взглядом со Снежковым, а после работы решила дойти до гаража, благо времени еще хватало… К тому же новая встреча с мальчишкой была назначена не на сегодня, а в крайнем случае — на воскресный вечер. Максим после школы поехал на дачу, очевидно, для оказания сельскохозяйственной помощи родителям в выходные. Вечер Ольга планировала провести в одиночестве. Теперь ей это уже было не страшно. Ничего опасного она не видела и в своей прогулке, правда, когда вошла в длинный коридор между гаражными боксами, стало немного не по себе. Еще и погода портилась — дул по-осеннему холодный ветер, по небу быстро бежали серые облака. Надвигались сумерки. Ольга дошла до бывшего своего гаража, убедилась в том, что новый владелец смыл или стер сообщение с ее номером телефона. Так-то она не слишком сильно хотела идти в гаражи, но сегодня ей звонили дважды, и она решила проверить — может быть, на воротах все еще видна устаревшая теперь информация? Но тут было все в порядке. Точилова развернулась и двинулась в обратном направлении. Вышла из линии гаражей, посмотрела в сторону зарослей на пустыре… Листья уже заметно пожелтели, но еще были довольно густыми. И, надо же, за буйно разросшимися кленами что-то двигалось! Нет, хуже того, там кто-то шел. И весьма быстро при этом. И, самое неприятное, приближался — темный силуэт виднелся за желтой листвой все более явственно. Ольга испугалась. Сердце ухнуло вниз, в животе стало холодно. Странное ощущение появилось в сосках — они болезненно окаменели… Ольга быстро пошла прочь, в сторону жилого квартала, сразу же ускорившись почти до бега. Из-за деревьев донесся легкий шум шагов по сухим веткам, и на открытое пространство вышел Саша — тот самый брюнет, заключивший недавно с ней сделку. На этот раз он был без собаки, а направлялся, по всей вероятности, к свежеприобретенному гаражу. Завидев Ольгу, он весело помахал ей. Точилова ответила ему тем же и собралась было продолжить путь, но Саша вдруг ускорил шаг и, перейдя на легкий бег, стал приближаться. «Чего ему надо?» — не без тревоги подумала Ольга, но скорость сбавила. Этот парень не казался ей опасным. — Привет! — радостно воскликнул Саша, подбежав ближе. — Здравствуйте, — сухо ответила Ольга, обратив внимание, как он разглядывает ее сверху донизу. — А я думал, мы на «ты»! — расстроился парень. — С чего бы вдруг? — Все равно. Очень рад вас видеть. Все хотел позвонить, но не был уверен, что это вам понравится. _«Возможно, ты прав. Мне действительно не очень хочется с тобой общаться… Хотя, странно, а почему? Симпатичный, оптимистичный… А вот не тянет меня к нему, даже слегка наоборот…»_ — И потому решили подкараулить возле гаражей? — спросила Ольга. — Честное слово, я тут случайно! Послушайте, Оля, давайте встретимся где-нибудь… Посидим, поговорим о чем-нибудь приятном. А? Как вам такая идея? Готов одобрить ваш выбор. — Если речь идет о выборе между встречаться с вами или не встречаться, я предпочту второе, — отрезала Точилова. — Я не тороплю, — заулыбался Саша, хотя на секунду кислое выражение все же мелькнуло у него на лице. — Это не имеет значения. Я уже сделала свой выбор. А сейчас — всего доброго, мне пора. — Могу проводить вас, — произнес Саша в надежде. Пришлось остановиться и изобразить сердитый взгляд. — Нет. Я пойду сама. Не надо меня сопровождать, я этого не люблю. До парня, похоже, наконец дошло, что эта красивая бабенка сегодня ему точно не даст. Он потеребил смоляную шевелюру и вернулся к гаражным постройкам. Точилова же двинулась своей дорогой. Спешить не было особого смысла, задерживаться — тем более. Так что в обратном направлении она шла как всегда, чуть быстрее. Если бы Ольга была чуть наблюдательнее и если бы действительно не торопилась покинуть безлюдное место, то обратила бы внимание еще на одного человека, смотревшего ей вслед. Эта женщина была одета в камуфлированный комбинезон и черный берет, под который прятала свои рыжие волосы, а в руках держала руль велосипеда. Света Третьякова, несмотря на временную отмену усиления оперативных мероприятий, решила побывать рядом с местом преступлений самостоятельно. Заметила она не только Ольгу, но и Сашу. К нему, кстати, у полиции мог возникнуть десяток неудобных вопросов, но пока что эти вопросы никоим образом не касались убийств и исчезновения девушек. * * * «… Вот такое было у меня вчера приключение <^>. В очередной раз убеждаюсь, насколько удобно жить в доме, где на второй этаж есть отдельный вход… Конечно, родители мои далеко не глупы, они все видят, все знают и понимают». «А я осталась без родителей. Мама умерла от тяжелой болезни, отец уехал от нас еще за несколько лет до этого. Но я его не осуждаю. Вины ничьей не было, просто в какой-то момент люди поняли, что у них не получается жить вместе. Отец сошелся с другой женщиной уже после того, как развод стал делом решенным». «Грустная история, но это жизнь, что поделать… Ты с отцом видишься?» «Давно не виделись. Иногда переписываемся по электронной почте. Фото друг другу отправляем. Собирались несколько раз встретиться, он звал к себе, говорил, как там у них красиво, но мы все откладывали, а сейчас к нему почти невозможно приехать». «Он за границей живет, что ли? В Европе или где?» «Да, и еще за какой границей! Он по национальности венгр, а родом с западной Украины. Сейчас там и живет». «Вау! А ты в курсе, что венгерские женщины самые красивые в Европе? Они даже красивее украинок. Если ты пошла внешностью в породу отца, тебе, должно быть, крупно повезло». «Ну, мне всегда говорили, что я папина дочь… Ленусь, давай соскочим с этой темы. Расскажи лучше о себе, какие у тебя отношения с родителями? Ты же вернулась к ним после своего развода, они нормально тебя приняли?» «Очень даже нормально. Особенно мама. Мы с ней весьма близки, фактически подруги, и многое друг другу поверяем… до определенной степени, конечно. Курим вместе кальян, обсуждаем довольно интимные вопросы. Я догадываюсь, что у нее с отцом прекрасные отношения. Знаю, что у нее никого, кроме отца нет (по крайней мере сейчас), и что она не одобряет многие мои поступки. Впрочем, и не осуждает. Отец, конечно, пожестче, но ему сложно делать мне, уже побывавшей замужем, слишком уж конкретные замечания. Единственно, все время говорит мне быть осторожной… Вот, кстати. Если тебе это сказать некому, то скажу я. Оль, будь осторожна с подростками. Самый ласковый и нежный из них, пусть он и влюблен в тебя до пяток, но он все равно остается глупым мальчишкой. Тщеславным и хвастливым. Ты понимаешь? Я на своем опыте убедилась. Что бы между вами ни произошло, про все ваши дела рано или поздно узнают его друзья. Сначала ближайшие. Потом — те, кого называют приятелями. Это полбеды, тем более что они, скорее всего, не поверят. Но когда кто-то из них расскажет о хвастовстве приятеля своей подруге, считай, что слухи пойдут по всему району или округу, не знаю, как в вашем городе они правильно называются». «Слушай, а ты меня озадачила. Мне подобная слава противопоказана от слова совсем. Думаешь, надо что-то делать?». «Если ты так беспокоишься о своей репутации, то лучше было бы вообще не связываться с мальчишкой. Хотя, что это я?.. Ты же говоришь, сама в него влюбилась. А раз так, то потом вдвойне пожалела бы, если вдруг решила отказаться. Но теперь лучшим выходом будет как можно скорее прекратить отношения. У тебя ситуация, прости за откровенность, банальная, но попробуешь пустить дело на самотек — и огребешься кучей проблем. Подобных случаев сколько угодно, про них даже романы сочиняют. На основе реальных событий. Ты же читала, наверное, «Она и он» Марка Леви? Или «После» Анны Тодд? Или, например, «Фантазии женщины средних лет» Тосса? «Ты знаешь, я практически не читаю современную литературу». «Погоди, а как же, «маст рид» «Лучшее средство от северного ветра»? Неужели Глаттауэра тоже не читала?» «Пробовала, конечно. Но это не мое. В универе девчонки с ума сходили по Коэльо, а я не воспринимаю его совершенно. Для меня главная литература — русская классика (впрочем, не только русская). Лесков, Куприн… Мопассан — куда ж без него!;)». «Я в шоке! %()». «Да ладно. Перечитай «Грозу» Островского, например. Вот наша женская тема на все времена. Луч света в темном царстве — помнишь такое из школьного курса?» «Ну ты меня вообще озадачила… Но, если говорить о классике, то наверняка тебе должна быть по душе Тэффи. Знаешь?» «Знаю, конечно. Кое-что понравилось, но далеко не все. Да и давно уже читала ее, если честно». «Ладно, оставим это. Давай лучше поговорим о том, как остаться в чистой и высокой романтике, и не скатиться в банальное блядство. В нашем мире, где существуют двойные стандарты, девушкам приходится быть особенно осмотрительными. Мой папа мне так и говорит всегда, и он тут абсолютно прав…» * * * Второй свой визит к родственникам Ольга подготовила куда как более обстоятельно. Перерыв квартиру вверх дном, она сумела в конце концов найти заветный конденсатор, который потом аккуратно зарядила и тщательно заизолировала торчащие наружу контакты. Внимательно изучив в интернете соответствующие случаю документы, выписала десяток тезисов себе в блокнот, распечатала несколько листов на принтере и осталась вполне обнадеженной результатами. Туфли, решила Ольга, лучше обуть те, что попроще. И без высоких каблуков — а то они нелепо будут выглядеть в этой «экспедиции», особенно при обратной дороге. К одежде тоже надо подойти вдумчиво. В качестве «верха» лучше всего взять тот же плащ, в котором она ездила за «игрушками». Под него стоит надеть… да, блузку и пиджачок — самое то для тети будет. А ниже пояса — ту самую бордовую юбку… Нет, лучше синюю, бордовая слишком вызывающая… Ничего, синяя тоже сравнительно короткая, да еще с разрезом. Это для тетиного мужа и для двоюродного брата. Конечно, она услышит про себя черт знает что, но истинные мысли человеческих существ ее уже давно не шокируют, а чтобы вести линию беседы в нужном ключе, подобный наряд может оказаться весьма полезным. И никаких больше автобусов и тракторов. Только такси. Сейчас этот вид транспорта стоит вполне подъемных денег, главное — не зарываться. Но на такси — исключительно в одном направлении. Обратно, как и в прошлый раз, ее должен будет отвезти Толик на мотоцикле. До автобуса в райцентре. Такси в обе стороны — слишком роскошно. Связаться с племянником было проще всего. Сельская молодежь ничуть не меньше городской предпочитает постоянно находиться на связи (слухи, сплетни, котики, ржак и интим), следовательно, смартфон у Толи имелся… Как и учетная запись в том самом «ВКонтакте». Ольга еще со вчерашнего вечера отправила Толе личное сообщение, не сомневаясь в том, что ответ придет уже ночью. Так оно и случилось. Перейдя в популярный мессенджер, Ольга добавила племянника в список контактов и сказала ему «доброе утро» с телефона. Получив ответ, завязала беседу, не без труда направив ее в требуемое русло, но, наконец, заручилась определенными обещаниями. Можно было ехать. Вызвав такси через мобильное приложение, Точилова начала облачаться в заготовленный с вечера «дресс», включая телесного цвета колготки. Глянула на себя в зеркало — отлично! Превосходный сексуально-деловой стиль, для намеченной цели в провинциях лучшего не придумать. Немного покрутилась, поломалась, разглядывая себя, приподняла юбку, слегка согнула одну ногу в колене… Черт возьми, она действительно выглядит на сто миллионов! Видел бы ее сейчас Снежков… «Вечером, Снежок… — прошептала она своему отражению, почти касаясь накрашенными губами зеркала. — Сегодня вечером мы вернемся в город, каждый со своих дел, и у нас с тобой будет чем заняться». … Подъехала машина. Ольга постаралась выбросить из головы завтрашние хлопоты — хотя бы для того, чтобы как можно лучше справиться с сегодняшними. Подхватила сумочку, закрыла квартиру и через несколько минут уже мчалась по направлению городской окраины. Ей предстояло провести на заднем сиденье автомобиля часа полтора, и она радовалась, что в качестве такси приехал не новый, но некомфортный «киа» или «рено», а видавший виды «мерседес» с мягким диваном, плавно пружинящей подвеской и приятным басовитым гулом мотора. — Если что, можете курить, — сказал водитель. — Дорога не близкая. — Спасибо, — отозвалась Ольга, — но мне это не нужно. — Может, музыку включить? — Только если не радио… Терпеть не могу попсу и так называемый «русский шансон». Водитель чуть повернул салонное зеркало заднего вида, посмотрел на пассажирку и, вероятно, задумался. — Есть другие варианты, — произнес он, перебирая флешки в ящичке на водительской консоли. — Милен Фармер устроит? — Вы читаете мои мысли, — весело ответила Ольга.    _…De nature innocente_    _L'on manie l'elegance_    _Et d'une main experte_    _D'un glaive le transperce_    _Les discours trop prolixes_    _Que de la rhetorique_    _Lachete familiere_    _Qu'ils nous rendent guerrieres_    _Fuck them all_    _Faites l'amour nous la guerre nos vies a l'envers_    _Fuck them all_    _Faites l'amour nous la guerre signez notre enfer_    _Fuck them all_    _Faites l'amour nous la guerre nos vies a l'envers_    _Blood and soul_    _Faites l'amour dans le texte le sens est/et le sexe_    _Eh bitch you're not on our list_    _You witch you suck you bitch (they said)_    _Eh bitch you're not on our list_    _You witch you suck you bitch (they said)_    _Eh bitch you're not on our list_    _What's your name again? [2]_ * * * _Тебя нет в нашем списке. Как там тебя зовут? Тебя нет в нашем списке. Как там тебя зовут? Тебя нет в нашем списке. Как там тебя зовут?.._ Машину ощутимо тряхнуло, несмотря на превосходную подвеску. Ольга поняла, что слегка задремала. Помотала головой, приводя мысли в порядок. Околица села уже виднелась впереди. Отлично. Точилова достала телефон, убедилась, что связь устойчивая, и набрала сообщение для Толи, размышляя о том, как оба они стали участниками небольшого заговора. «Стервы мы, женщины, все-таки, — пришло на ум Ольге. — По сути, я ведь настраиваю пацана на действия против собственных родителей». На душе у Точиловой, впрочем, было сравнительно легко и спокойно, поскольку она прекрасно помнила, какие замыслы вынашивала тетя Вера… Но! Справедливости ради, Ольга думала только о себе, а тетя Вера — о сыне… «…Который в данной парадигме не самостоятельная вещь в себе, а заботливо взращиваемая надежда и опора для скорой старости моей тетушки, не забывай об этом», — сказала себе Ольга. Остатки совести умолкли за неимением более веских аргументов. Расплатившись с любезным водителем у самых ворот тетиного дома, Ольга, будучи в плаще с расстегнутыми нижними пуговицы, вышла, сверкнув ножками, из «мерседеса» и, сопровождаемая любопытными взглядами троицы местных бездельников, покуривавших поблизости, прошагала к калитке. Сквозь оконное стекло — она в этом не сомневалась — за ней наблюдал Толя. Пока все шло как надо. Проходя через калитку, Ольга постаралась незаметно щелкнуть себя разрядом конденсатора. («Ай!») — Мама! Смотри, кто к нам приехал! — послышался восторженный вопль двоюродного брата. — Батя! Давай сюда! Юный гопник прямо-таки поедал ее глазами. Странным было только одно — Ольга ничего не слышала. Кроме воспринимаемых ушами звуков. В коридоре появился дядюшка, который буквально остолбенел, разглядывая эффектно «прикинутую» родственницу… И опять в голове ничего. Вышла улыбающаяся тетя Вера. — Ой, здравствуй, красавица! — радушно воскликнула она и подошла обниматься. Ольга как могла, поддерживала наигранную радость от встречи. Но что-то пошло не так. Она _не слышала_ того, что думают родственники! Проклятый конденсатор видимо, не сработал, как надо, или произошел какой-то другой нелепый случай… «Неужели я потеряла способность?! — у Ольги даже руки похолодели, а под мышками стало влажно. — Боже ты мой, ну как не вовремя!» — Смотрю, тебя на крутой тачке привезли, — подмигнул Толя. — А то, — лукаво улыбнулась двоюродная сестра, у которой на душе скребли дикие кошки. — Есть кому… Она расстегнула плащ, и дядя Володя оперативно помог Ольге его снять — все-таки воспитанный мужчина. Сам и повесил на вешалку. — Не разувайся, — сказал он, увидев Ольгины замшевые туфли на низком каблуке. Взгляд пополз чуть выше. — Проходи… — Что ж ты опять не позвонила-то заранее? — всплеснула руками тетя Вера, у которой в глазах явно читалась если не тревога, то сильное беспокойство. — Так выходной же сегодня, — разыграла наивную дурочку Ольга. — Я и решила, что вы точно дома будете… — Да ладно, я бы хоть пирог какой постряпала, — протянула тетя Вера. — И это… Можно было бы баньку истопить, — пробормотал дядя. Тетя Вера едва заметно закатила глаза кверху: «ой, дурак…» — Но чаем с баранками я тебя все равно напою, — твердо сказала она Ольге. — Неважно, зачем ты приехала, но с дороги чайку попить — это первым делом. — Да, буду очень признательна… С вашего позволения, руки помыть зайду… — Чистое полотенце слева висит, — сказала тетя и повернулась к домочадцам: — Идемте со мной, помогите на стол собрать… Ольга прошмыгнула в тесный санузел, зыркнула глазами. Так, есть ли тут электричество? Может, удастся по-быстрому напрямую зарядить конденсатор? Одна розетка в стене нашлась, в нее был включен нагреватель для воды. Ольга вытащила вилку провода, но вставить вместо нее контакты конденсатора никак не получалось. Времени на раздумья не было. Ольга полезла в сумочку, вытащила с ее дна две шпильки-невидимки, осторожно вставила их в отверстия розетки. И — была не была! — коснулась ладонью одновременно торчащих концов обеих. Двести двадцать полноценных вольт ударили как положено — Точилова с трудом удержалась на ногах и с неменьшим трудом удержалась от крика. Руку дергало, в глазах вспыхивали искры. Ольга потрясла гудящей головой, приводя ее в норму, убрала шпильки назад в сумку. Сполоснула руки. «А ну как не сработает?» — с замиранием сердца подумала она, выходя в коридор и проходя в сторону гостиной, где слышались голоса. Слышались «традиционно», ушами… Но стоп! _(Вот какого лешего она притащилась? Опять, наверное, про квартиру будет задвигать…)_ _(Ё-маё, вот это девка, ну до чего шикарная!..)_ _(Блин, ноги прямо от ушей растут… так, главное, не забыть, когда насчет козы сказать…)_ Ольга выдохнула и улыбнулась с облегчением. Работает! Оно работает! Непонятно, почему мозг не отреагировал на разряд конденсатора, но спасибо, что с напряжением в сети у них тут все нормально… Она вошла в комнату, еще раз улыбнулась, но уже постаравшись придать лицу скромное выражение. Прошествовала к столу и села на стул, следя, чтобы дядя и кузен хорошо рассмотрели ее ноги (краешек темной полоски на колготках в разрезе юбки прилагался). Выслушав приличествующие случаю слегка сумасшедшие комплименты от мужчин (разумеется, невысказанные) и критические замечания от женщины (тоже негласные), Ольга поблагодарила за угощение — кроме баранок и чая уже принесли варенье двух сортов, мед, печенье и пряники. И симпатичные на вид яблочки. Какими бы ни были истинные мысли у тетушки, она в принципе не могла показаться негостеприимной хозяйкой, при любом, наверное, раскладе. А сейчас… Ольга прислушалась… Тетя Вера предполагала, что расклад в ее пользу. Обменявшись ничего не значащими репликами с хозяевами, Ольга не преминула вознести похвалу варенью из крыжовника (довольно приторному, если честно) и произнесла: — Помните, в прошлый приезд я начинала разговор насчет доли в квартире?.. Выслушав поток мыслей, струившийся в предсказуемом направлении, она продолжила: — Так вот, сейчас ситуация немного изменилась… Выдержав паузу и прослушав невысказанные вслух тревожные вопросы, произнесла затем: — Я собираюсь скоро выйти замуж. Со стороны тети донесся хаотичный треск, как будто от настраиваемого приемника, дядя и кузен же почти слово в слово подумали: «повезло ведь кому-то». Ольга немного сменила положение ног, дабы укрепить уверенность родственников мужского пола в этом мнении. — И в чем же будет наша задача? — риторически поинтересовался дядя. (Ольга была уверена, что в невнятных дядиных мыслях почему-то мелькнуло слово «самогон»). И она решила его удивить небольшой импровизацией: — Ну, самогон — дело хорошее, но, я думаю, не всем гостям он подойдет… — Заметив, как изменилось лицо у Владимира, сказала дальше: — Но об этом пока преждевременно… Речь вот о чем. Выдержав очередную паузу, чтобы понять, в нужном ли ключе идут переговоры, Ольга пояснила: — Мой жених — человек в принципе обеспеченный, имеет свое дело. Не сказать, что очень уж крупное, но стабильное. Есть хорошая машина, ну и все прочее тоже при нем. Одна вот только сложность… Заставив слушателей немного напрячься, Точилова сказала: — Он недавно развелся. Над столом послышался легкий вздох, а негодование тети Веры по поводу данного статуса у выдуманного жениха перекрыло ее тревоги насчет возможного дележа жилплощади. _(Будь Маша жива, была бы в «восторге», конечно!..)_ — Да, и ситуация такая, что они с бывшей женой не могут пока поделить квартиру, хотя жилплощадь принадлежит ему… То есть, выгнать свою бывшую он не может, а по своей воле она съезжать, видите ли, не желает. В мыслях тети Веры сразу же прогремело слово «шалава» с соответствующими эпитетами — тут она вполне была солидарна с племянницей. Ольга закусила губу, чтобы не выдать удовлетворения правильным ходом беседы, и сказала дальше: — То есть, по-хорошему у них решить этот вопрос не получается. По-плохому… Ну, по-плохому просто опасно. У его бывшей кто-то из родни крупный полицейский начальник… Словом, сами понимаете, как бы тут себе дороже не сделать. Хозяева закивали, послышались междометия, выражающие согласие. Мысли соответствовали вербальным проявлениям. — Поэтому мы договорились, что мой жених переедет ко мне, и будет жить у меня, пока этот вопрос не решится, — припечатала Ольга. — Ну и пусть живет, — беспечно произнес Толя. — Мам, я отлучусь ненадолго? Тут вы и без меня все вопросы решите, если какие будут. Отлучка была запланированным заранее маневром. Возражать против нее никто не стал (тем более, Вера даже не нашла пока, что и сказать, а ее мужу этот поворот сюжета был, что называется, поровну). Толик поднялся, мазнул нескромным взглядом по ляжкам двоюродной сестры и покинул комнату. — А другие варианты? Снять другую квартиру? Может, дом загородный у него есть? — осторожно поинтересовалась тетя. — Я же говорю, он не олигарх, — улыбнулась Ольга. — Просто так тратить деньги, если есть где жить, ну зачем же? Дача у него имеется, но зимой там находиться невозможно. — Значит, ты не будешь настаивать в ближайшее время на выкупе доли? — немного подумав, с надеждой спросила Вера. — Ну не то что бы… — картинно замялась Точилова, стараясь потянуть время. В комнату вбежал Толик. — Мама, — требовательно сказал он. — Иди скорее в стайку, там у Белки нога куда-то провалилась! Я не смогу ее вытащить, боюсь, не сломала бы… Как бы ни была встревожена Вера событиями, происходящими в жизни любимой племянницы, ножка козы требовала безотлагательного внимания. Квартирный вопрос — дело длительное, а животное надо спасать немедленно. — Так, я сейчас вернусь, — сказала тетушка, резко вставая. — Вот ведь, господи, беда-то какая! Она ушла на двор, Владимир остался сидеть за столом, Толик же маячил в дверном проеме — с этой точки внешние особенности Ольги просматривались, пожалуй, лучше, чем из-за стола. — Ага, ну я вот что хотела сказать… — изобразив легкую рассеянность, произнесла Ольга. — Мой жених — хоть и не банкир, и деньгам счет знает, но он — человек нежадный, и готов даже внести часть суммы… То есть, я могу заплатить больше, чем мы предварительно договаривались… Тысяч на… _(десять? пятнадцать? двадцать?..)_ Стараясь не усмехаться, слушая эти алчные голоса в голове, Ольга просто произнесла: — Тридцать… И, приняв мозгом невысказанные восторженные возгласы, решила добить нокаутом: — … пять. Тридцать пять. Это было для ее карманов ощутимым расходом, но подъемным, благодаря недавней продаже гаража. О которой, что вполне понятно, распространяться было ни к чему. И огромное спасибо маме, что она сумела в свое время утаить от сестры отцовские отступные при разводе… _(Ага, вот на что Оля намекала!.. Как бы сделать так, чтобы мамка не узнала? С батькой мы бы договорились поделить эти деньги…)_ _(Надо срочно что-то делать, пока Верка не пришла, она вроде против этой продажи, а если согласится, то хватит с нее и первоначальной суммы…)_ Ольга повернулась в сторону Толи, поманила его пальцем. Тот немедленно подошел. — Сядь, — сказала она. — Я, кажется, понимаю, о чем вы думаете. Мы ведь можем договориться прямо сейчас, верно? Деньги эти будут ваши… Я говорю «ваши», имея в виду вас двоих. Довольное бурчание и уханье с двух сторон было ей ответом. — Вот и отлично. Ваша задача — уговорить Веру на продажу. Думаю, вдвоем вы справитесь… Времени только-только хватило на самые необходимые пояснения. Хлопнула дверь, послышался легкий и быстрый топот — тетя Вера вбежала в хату, на бегу вытирая руки влажной гигиенической салфеткой. — Так, мужики, чтоб сегодня же занялись стайкой! Там дыра в полу, не дай бог с Белкой что случится… Вы о чем тут беседовали? — с подозрением спросила она. В мыслях же это подозрение было многократно усиленным. — Да вот, про полицейских начальников Оля говорила, — Толик начал поднимать согласованную заранее тему. — Вроде к ихней школе полиции кто-то там из родни той бабы имеет отношение… — А, ну да, есть такое… У меня же сейчас одиннадцатый класс, — пояснила Ольга ничего не понимающему Владимиру, настороженной Вере и смекающему Толе. — Ребята спрашивали, можно ли попасть в школу полиции сразу после выпускного класса. Кто-то пустил слух, что у меня якобы информация из первых рук имеется. Насчет поступления. — И что же? — встрепенулась Вера. — Да ничего. Во-первых, я же не буду общаться с бывшей моего жениха. И тем более с ее близкими. Во-вторых, я и так знаю, что сразу после одиннадцатого класса туда не берут. Не говоря уже о классе девятом… — Не берут?.. Почему? — с тревогой (и вполне понятной) спросила тетя. — Сейчас вышло новое постановление. Только после армии, — равнодушно произнесла Ольга, хорошо слыша со стороны тетушки невысказанные вслух, но внятные ругательства, полные досады и отчаяния. — Это точно? — спросил Толя. — Вообще-то, да. Я для своих учеников даже распечатку сделала… — Ольга полезла в свою сумку. — Кажется, дома оставила… А нет, вот эти бумаги! Что, посмотреть хотите? — Дай, гляну… — Тетя Вера требовательно протянула руку. — Пожалуйста. — Ольга подала ей распечатанные листы. Тетушка принялась читать и хмуриться. И было бы из-за чего, видимо. Именно на школу полиции она возлагала далеко идущие планы, невесть каким образом думая пристроить туда хулиганистого сына. А теперь выходило, что сыну-то надо получить полное среднее образование, да мало того — еще и отслужить в вооруженных силах… Заветная цель откладывалась на неопределенный срок. — Мам, ты-то че так переживаешь? — поинтересовался Толя. — Я же все равно в город не собираюсь. Во всяком случае, сейчас. Вот девятый класс закончу, в шарагу нашу поступлю. На автомеханика. Потом, если вдруг вздумаю, можно будет и в город рвануть — с такой специальностью везде люди нужны… — Мы с тобой потом поговорим, — ровным голосом сказала Вера, возвращая Ольге бумаги. — А по поводу выкупа доли, я правильно поняла, что вопрос снимается на ближайшее время? — Да нет, тетя Вера, не снимается. Как раз наоборот, я хотела бы ускорить этот процесс. — Но ты же говорила про полгода… — Обстоятельства изменились, вы же видите! Я готова оформить все документы хоть через неделю. Деньги есть. — Но я не готова к этому! Оля, давай повременим. — Почему? — спросила Ольга. Пока Вера думала, что сказать, подал голос Владимир: — Послушай, а нам разве деньги не нужны? И так в кредитах сидим — плазму эту вон купили не пойми зачем, фигню всякую там смотреть только. А вот машину делать надо срочно — у нее коробка скоро загнется, опять же стекло менять… А про гусей кто говорил? А? В них же тоже вложиться придется. А теплицы на будущий год ставить? — Мне компьютер нормальный нужен, — заговорил Толя. — Сейчас даже школьные уроки без него делать никак вообще. Да и дома буду больше находиться. — Так, тише! — с отчаянием в голосе проговорила Вера. — Я еще ничего не решила. — Ну я же вас не тороплю, — ханжеским тоном произнесла Ольга. * * * …Несколькими минутами позже на заднем дворе ей дорогу загородил двоюродный брат. Из стайки на них с любопытством смотрела белоснежная козочка, тоже принявшая участие, пусть косвенное, в сегодняшних переговорах. — Ну, что? Правда ведь, все как надо срослось? — А то! Ты молодец, мой мальчик! Способность слушать непроизнесенные слова стала понемногу пропадать. Чужие мысли доносились до мозга Ольги прерывисто и тихо, как будто из мобильного телефона при плохом сигнале. Впрочем, чаяния Толика были понятны и без всякой экстрасенсорики. Дальний родственник был бы рад повалить ее в сарае прямо сейчас. Но, кроме направленной на нее банальной похоти, Ольга явственно слышала что-то похожее и на влюбленность, почти такую же, какую ощущала со стороны Снежкова. — Послушай… Ты еще на что-то намекала, — громким шепотом заговорил Толя. — Про деньги мы с тобой разыграли четко. Но это ведь не все? Ольга некоторое время с полуулыбкой разглядывала красивое лицо подростка. Провалиться ей на этом самом месте, если она сама отказалась бы согрешить с двоюродным братом! Что же с ней такое происходит в последнее время?! — Верно, — сказала она. — Теперь послушай меня внимательно… Ольга приблизилась к парнишке вплотную и, почти касаясь его, тихо заговорила, объясняя некоторые обстоятельства и излагая требования к возможной миссии Толи, буде его присутствие потребуется ей в городе. Тот, вдыхая легкий запах духов и крышесносящий женский аромат, проникновенно кивал головой, а Ольга на таком близком расстоянии отлично слышала все, что ей нужно: мальчишка искренне был готов «поломать» любого, кто бы имел глупость причинить вред его двоюродной сестричке. — Ну вот, мы с тобой и договорились, — закончила она. Толя, еще о чем-то подумав, приоткрыл было рот, но Ольга быстро поднесла к его губам свой указательный палец, произнесла «тссс!», после чего поцеловала в щеку, на секунду плотно прижавшись к двоюродному брату грудью. Затем отпрянула и пошла прочь с заднего двора. Интима для мальчишки было более чем достаточно. ДЕВЯТЬ — Скажи мне, Тим, а почему ты «Лискин»? — У меня могут быть личные секреты? — Конечно, могут… Иди сюда. Юноша, оставшийся в одних только женских чулках, приблизился к своей опытной любовнице и, повинуясь движениям ее рук, опустился на колени. Обхватив руками бедра, прижался к ним лицом… — Малыш, — проговорила Ольга, когда к ней вернулось дыхание. — Все твои будущие женщины просто с ума сойдут, попомни мои слова! — Оля, ну неужели я о ком-то могу думать, кроме тебя?.. Точилова быстро взглянула на Тима. — Правильно, — сказала она. — Потому что я с тобой, здесь и сейчас. — Ты знаешь, это у меня получается настолько естественно, словно я всю жизнь этим занимался… Не думал, что будет так. — Это потому что ты раскрепостился, Тим. Не нужно ничего стыдиться: в любви не бывает постыдного и запретного, если это тебе доставляет удовольствие. — Так у нас с тобой это что… Любовь, получается? — Очень близко к этому. Ты в меня влюблен, я вижу. Я в тебя — тоже. Неужели без чувства мы бы смогли дать с тобой друг другу столько наслаждения? Будь у тебя одна лишь похоть, ты и в ту нашу встречу не почувствовал бы ничего, кроме депрессии, легкого отвращения и желания поскорее свалить домой. А раз это не так… Тим вдруг приник к Ольге, обнял ее руками, спрятал лицо у нее на шее. — Оля, я люблю тебя, — тихо пробормотал он. Ольга опять почувствовала влагу на своих глазах. — Не надо так, малыш, — сказала она. — То, что между нами происходит, не настоящая любовь. Это влюбленность. Она пройдет, и очень скоро, поверь мне. — Нет. Не так. Я настолько сильно тебя люблю, что не верю в это. Вот только сейчас понимаю, что значит «притащить с неба луну». Я хочу, чтобы ты мне так и сказала: «Тим, притащи мне луну с неба». И я полезу за ней… Я глупости несу, наверное, да? — Нет, мой мальчик, — сказала Ольга, тая от нежности и порывисто прижимая тело юноши к себе. — В данную минуту тебе действительно так кажется. Но скоро все изменится. Надо думать об этом уже сейчас. — Что изменится, Оля? Я не хочу, чтобы что-то менялось… — Это невозможно. Наши отношения очень скоро закончатся. У них нет будущего… И поверь, это к лучшему. Ты и сам поймешь. — Я хочу быть с тобой вместе, всегда… Сглотнув горькую слюну, Ольга погладила Тима по плечам. … Скоро она проводила его до двери, чувствуя, что прошлый раз они расставались куда как озорнее. Сейчас же Ольгу переполняла легкая грусть: она и сама отлично понимала, что их с Тимом связь была обречена с самого начала, и ее нельзя искусственно подстегивать. В лучшем случае они оба запутаются в отношениях, в худшем же — неизбежен конфликт. Осмотрев опустевшее любовное ристалище, Ольга невесело усмехнулась: мальчишка, похоже, прихватил чулки с собой в качестве сувенира… Подобрала игрушку, купленную на днях в секс-шопе, полюбовалась ею немного. Затем направилась в ванную. Подставив тело под приятные струи воды, Точилова закрыла глаза, прокручивая в памяти недавние эпизоды, один за другим… Последнего раза ей определенно не хватило — тараканы в голове тогда победили бабочек в животе… _«… Спрашиваешь, что я испытывала в этот момент?.. Знаешь, чувство невозможно описать. Даже если я сумею подобрать нужные слова, это все равно будет не то. Поэтому скажу только одно слово, а ты уже интерпретируй его, как тебе поглянется лучше. Нежность. Н-е-ж-н-о-с-т-ь. У меня туманилось в голове, а на глаза наворачивались слезы. Он был словно птенчик в руках, будто маленький котенок — доверчивый, трогательный… Нет, Лен, словами это не выскажешь… Все не то. Не то. Не то»._ * * * Утро понедельника было неожиданно солнечным. Прогноз погоды обещал резкое потепление, осторожно намекая на «бабье лето». Ольга отлично выспалась, а воспоминание о вчерашнем вечере наполняло душу легкостью и страстным желанием жить… Что-то напевая, Ольга готовила привычную одежду для работы: длинное черное платье, туфли на низком каблуке… Решив слегка нарушить принципы, добавила красный поясок, всегда казавшийся ей немного дерзким для школы. Вместо черных клипсов вставила в уши небольшие серьги с красными же камушками, а на шее застегнула цепь с кулоном из одного гарнитура с серьгами. Провела по губам помадой чуть более насыщенного цвета, нежели обычно, буквально на четверть тона, но тем не менее… Постояв перед зеркалом, осталась довольна сама собой. Пора выходить… В дверь неожиданно позвонили. Не в домофон, а именно в дверь. Недоумевая и испытывая легкое возмущение (кого там принесло с утра пораньше?), Ольга посмотрела в глазок. Что такое? — в глазке виднелись только пятна примерно такого же цвета, что и ее помада… Будь время вечернее, Точилова ни за что не открыла бы дверь, не убедившись точно, кто находится за нею. Но этот утренний час, когда из подъезда доносится стук каблуков, хлопанье дверей и другой шум от выходящих на работу жильцов, разве может преподнести неприятный сюрприз? Ольга щелкнула ручкой замка, толкнула от себя дверь, готовясь в случае форс-мажора тут же рвануть ее обратно, и остолбенела: в проеме покачивался приличных размеров букет из алых роз… Сначала Точилова с легким негодованием подумала о Снежкове — неужели этот сумасшедший мальчишка решил устроить ей демонстративное признание? Не ровен час, увидят соседи… Нет! Это вовсе не Максим… Женщина отворила дверь чуть шире, и поймала смущенный взгляд пропавшего электрика Сергея Кнехта. * * * «Олюшка, привет, я была безумно занята, прости, что не выходила на связь, да и сейчас не собиралась отвечать — времени нет… Но когда прочла твои сообщения, у меня внутри все просто перевернулось. Теперь все пусть подождут, кроме нас с тобой. Ты написала коротко, но каждое твое слово — драгоценный камень. Знаешь, я, кажется, прониклась твоим состоянием, вот честно-честно… Никогда еще такого не было. Обычно я так реагирую только в том случае, когда подобные чувства направлены на меня. Ты меня шокируешь. Хотя, знаешь, у меня ведь тоже были похожие случаи. Да, я тоже одновременно могла крутить с двумя мужчинами. И чувствовала то же самое, наверное, что и ты сейчас. Можно ли любить двоих? — этому вопросу тысячи лет. Я знаю, что могу испытывать к одному человеку спокойную, нежную любовь… И вдруг появляется чувство влюбленности. Ситуация, истасканная всеми поколениями драматургов… Ой, ты, кажется в сети?..» «Да, Лен, привет, спасибо, что откликнулась. Начала читать твой ответ, и потому сразу скорректирую. Немного не так. У меня нет сейчас ни к кому, как ты пишешь, «спокойной, нежной любви». Это другое — та самая влюбленность, которая настигает и зажигает — сильно, но ненадолго. И потом быстро проходит. У меня случилось так, что обе влюбленности наложились одна на другую почти одновременно, и я сейчас в каком-то «резонансе», если ты меня понимаешь, конечно». «Еще как понимаю! До замужества у меня было такое. Но «резонанс» быстро сходит на нет, и остается влюбленность только в одного человека. Причем одно чувство усиливается, становится ярче, нежели было до этого. Потому что хорошо так «подпиталось» влюбленностью в другого. «Левак укрепляет брак»? Слышала об этом». «А ведь это верно. Но только в том случае, если и в браке есть любовь, да и в «леваке» имеется влюбленность». «А со второй любовью тогда как?» «Со второй… Второй будет больно. Потому что придется закончить с ней отношения. «Ты сама через это прошла?» «Дважды, Оля. У меня был чумовой виртуальный роман с одним интересным человеком… Неважно, кто он. Его письма порой заставляли меня плакать. Но чаще заводили не на шутку. Мы то и дело переходили на клавиатурный «секс». А поскольку вирт — это все равно суррогат, как ни крути, потом кидалась на мужа. Господи, мы с ним разве только на шкафу не трахались в тот период! Он, конечно, примерно догадывался, что со мной происходит, но лишних вопросов не задавал. Тем более, он видел, как сильно я его люблю, просто дурею от прикосновений… А с виртуальным партнером я рассталась — чувства к нему кончились. Как отрубило. С мужем же было все с точностью наоборот. Я и сейчас его люблю, наверное… Погоди, Оль… Две минуты…….Ну, вот, все. Иногда на меня находит… Трудно расставаться с человеком, с которым столько всего связывало…» «Но причина была не в тебе?» «Да и во мне тоже. Но дело совсем не в этом вирте. И вообще не в вирте. И если уж на то пошло, то в первую очередь виноват был муж. Если я крутила просто роман по переписке, то у него имелась реальная любовница. Причем неслучайная. Видишь ли, мой бывший из тех, кто «от жажды умирает над ручьем». Ему было мало одной меня, да и дело даже не в сексе, как мне кажется. Я потом поняла, что у него в этом плане женская поведенческая модель — он любит влюбляться. А секс — это просто как закономерный итог. Я бы это могла понять, и даже принять… Тем более, мы еще до свадьбы рассматривали моменты, какие можем допустить. Секс втроем, например, причем МЖМ и ЖМЖ — оба варианта прокачали как возможные, но не настолько, чтобы искать подобные приключения целенаправленно». «Он вошел в «резонанс»?» «Да еще в какой! Но резонанс прошел… И вся боль осталась мне, Ольчик…» «Он ушел к той женщине?» «Да». «И он счастлив?» «Не уверена. Там быстро сложился новый треугольник. И, учитывая, что бывший мой уже два-три раза выходил со мной на связь и что-то невнятное бубнил, дело идет к распаду». «Можно тебя еще спросить?.. А вы успели реализовать те фантазии?» «Какие?» «Любовь втроем». «Нет… Правда, однажды занимались сексом на глазах у другой пары. Пришли в гости к другу мужа, он нас со своей невестой решил познакомить. Ну и познакомил… Мы немного выпили… Хотя нет, чего я вру — прилично так выпили. Они принялись целоваться, тискаться. Смотрю — она уже ему член вытащила, того и гляди залезет на него. А мы чем хуже? В общем, славно провели вечер. Но партнерами не менялись. Разве что когда ребята подустали, мы с его невестой пошалили слегка… Совсем немного, ничего серьезного — так, друг дружку приласкали чуток, чтобы ребятам не было скучно, и чтобы ожили поскорее… Кстати, она не него замуж так и не вышла. Зато строила глазки моему бывшему, даже приходила к нам, когда меня не было. Но она его не интересовала, это я точно поняла потом. Боже, как она психовала!» «Тебе не приходило в голову просто ответить ему тем же? Найти мужчину. Не виртуального, а вполне себе живого?» «Знаешь, подруга, без влюбленности секс для меня неприемлем. Неприятное послевкусие от него — гадкое такое, как будто что-то испорченное съела. И депрессия». «У меня то же самое. Ощущение, словно в грязи вывалялась. Избитая фраза, но, в общем-то, правильная. Не представляю, как проститутки через это проходят — тут нужно свою душу предварительно ампутировать». «Есть еще бытовая проституция. Слышала о такой?» «Конечно. Потому и замуж опасаюсь выходить. Я просто не смогу жить в браке с нелюбимым человеком. Ну, допустим, вдруг нагрянет большая любовь. Свадьба, та-та-та, совместное хозяйство и все такое. А через два-три года чувства пропадут — и что тогда делать? Лен, я дико боюсь этого. С ума сойду, наверное. Или изменять начну. Что тоже не есть хорошо. Причем для всех». «Ты знаешь, я своего бывшего особо и не виню даже. Больно мне было, конечно, очень больно. Но я вдруг попыталась встать на его место, и многое поняла. К тому же, я не исключаю и того, что и со мной ведь могло то же самое случиться. Мне ведь тоже нужно быть всегда влюбленной в кого-то. Хотя бы виртуально, на крайний случай! Моя работа требует вдохновения, а если в сердце пусто, то его нет. Я работаю художником в театре и на киностудии. Такая вот я немного богемная. И бывший мой такой же. И мама, кстати, тоже. В нашей среде, конечно, многие сожрать друг друга «за здрасьте» могут, но, по счастью, у нас поменьше ханжества и лицемерия, чем в каких-то других… социальных группах». «Понимаю. Женские коллективы — это нечто. Не понаслышке знаю». «Вот именно. А в Москве все эти гадости надо умножать на десять. Впрочем, мужская половина вполне на уровне. Отношения между полами у нас тут дошли до гротеска. Во всяком случае, среди людей более-менее благополучных в материальном плане. Мужчины плотно сидят на взаимоисключающих параграфах. Их цель — найти себе жену, которая одновременно была бы домохозяйкой (потому что если будет ходить на работу, фитнес и в кафе, то обязательно найдутся подруги, РСП и всякие стервы, а там и до соблазнов недалеко) и одновременно ходила бы на работу (потому что иначе обабится, растолстеет, либо пойдет искать развлечения от безделья). Еще жена должна уметь виртуозно исполнять в постели все виды секса, и при этом не иметь до мужа ни одного сексуального партнера». «Ну так многоженство надо разрешить!» «Не вариант. Все жены должны быть одинаковы. Главное — жить по патриархальному принципу: муж — начальник, жена — подчиненное существо без права голоса. Да, и что еще важно: муж имеет безоговорочное право ходить налево, жена, соответственно, должна себя блюсти в верности. А кто считает иначе — у того, как это сейчас говорят, РГМ». «Равноправие головного мозга — я знаю этот мем. Но ведь у нас с мужчинами действительно нет равноправия. Правда, не в том смысле». «Понимаю. С юридической точки зрения у нас прав может, даже и больше. Но это, как ни странно, палка о двух концах. Женщины ведь тоже иной раз такое устраивают. Мне приходилось пересекаться со многими… представительницами. Даже как-то стыдно за женское племя становится. Мужики — те просто глупцы. «Алени», как они сами себя называют, и довольно справедливо, если подумать. Но со стороны женщин очень много подлости идет. Есть такие, кому даже секс, наверное, не нужен. Нужны только материальные блага, причем много и, главное — чтобы приятельницы от зависти умерли. Потому и идут на брак без любви, с основной целью — в перспективе устроить развод и оттяпать у бывшего изрядную долю имущества». «Ленчик, ну неужели я вчера родилась и этого не знаю? Или ты думаешь, что подобное только в столице происходит? Я тебя умоляю: в более-менее крупных городах творится все в точности то же самое. Сплошь и рядом такое: у мужчин взаимоисключающие запросы, а у женщин сугубо материальные. И какой же секс при таких, с позволения сказать, отношениях может быть? Между дураком и стервой». «Очень плохой, естественно. Я бы сказала — разрушающий». «Верно — разрушительный. Я не особенно верю в карму, но считаю, что если ты идешь против своих чувств или пытаешься подстроить их под материальные запросы… или под давление общества — ты в прямом смысле себя убиваешь». «Да! Да, Оленька, все так… А я вот верю в карму. Но вот еще что скажу — неважно, во что или в кого ты веришь — в бога, природу, или свет — всегда, всегда повторяй «благодарю тебя и судьбу за то, что создали меня женщиной!» «А ты всегда чувствуешь себя на сто процентов женщиной?» «Неожиданный вопрос! Поясни, пожалуйста». «Попробую. Если говорить о сексе. Ты с разными партнерами разная? Или всегда одинаковая?» «Так, кажется, начинаю понимать. Но я же тебе говорила, что у меня был опыт однополой любви». «Давай пока не будем акцентировать на этом. Просто сексуальный партнер. Неважно, какого пола. Вот я тебе рассказывала про мой опыт с мальчиком, которого трахнула. В один прекрасный момент я почувствовала себя мужчиной. Пусть не на все сто, но, может быть, на две трети… три четверти». «Ну это же во многом от партнера зависит!.. А так-то вопрос твой действительно на сто миллионов, если подумать… Оля, ты просто обязана хотя бы раз попробовать с девушкой! Мне кажется, для тебя это будет настоящая феерия — ты со своим воображением и с такой фантастической чувственностью за несколько минут много раз сумеешь побывать и мужчиной, и женщиной!» «Боюсь, не готова к такому опыту. Потом, я просто так никогда и ни за что не кинусь в постель к кому бы то ни было. По отношению к мужчине — понимаю, можно испытывать чувство влюбленности, желать его так, что хоть прокладки выжимай. Но чтобы то же самое к женщине? Не знаю. Правда, не знаю, как это может быть». «Если не чувствуешь, что готова, то действительно, из любопытства или из принципа лучше даже и не пробуй. Иначе может остаться негативное впечатление. Дождись момента — ты его рано или поздно почувствуешь, если это твоя карма. Найдется женщина, которая потянется к тебе, а ты это поймешь и сама тоже потянешься к ней». «Это из твоего собственного опыта? Ты по-настоящему была влюблена в девушку?» «Случилось такое…» «Как это происходит? Расскажи мне, Ленчик, пожалуйста». «Как происходит? Я бы не сказала, что это уж так принципиально отличается от того, когда ты западаешь на парня. Хотя, конечно, есть тонкости, нюансы, которых с парнем просто быть не может. Особенно это касается плотской части отношений. Но не только. Какие-то стороны своей души перед женщиной ты раскрываешь больше, чем перед мужчиной… А какие-то наоборот, меньше. Не потому, что хочешь или не хочешь, а потому что само собой получается только так, и никак иначе. Словом, нельзя сказать, что женщина лучше мужчины, или наоборот. Просто они разные. Вот, очень отдаленная музыкальная аналогия: мужчина — рояль, женщина — скрипка. И попробуй скажи, что один инструмент лучше или хуже другого!» «А ты должна быть настолько классным музыкантом, чтобы уметь красиво играть на обоих инструментах?» «Я не думаю, что тут нужны долгие репетиции. Либо тебе это дано изначально, либо нет. Но, продолжая аналогию — ты должна и сама уметь звучать по-разному. Быть скрипкой для скрипача или роялем для пианиста. Ты это можешь, я уверена». «За себя не скажу, но у тебя-то это точно получается! Ладно, расскажи еще немного. С чего у вас все началось?» «С чего началось? Со случайного знакомства в тату-салоне. Лежим такие рядом, переглянулись, заметили, что татуировки выбрали себе похожие, не сговариваясь. Слово за слово, нашли еще несколько точек соприкосновения, потом обнаружили массу совпадений во мнениях, вкусах… Быстро разговорились. Невероятная легкость общения — слова сами текут… А дальше — химия и биология. Пошли в кафе, только обеим не до напитков или там круассанов было — сидим просто и млеем, хихикаем глупо, улыбаемся. Дальше — больше: встретились пальчиками над столом, ножками — под столом. Начали шептаться, тянуться друг к другу — я ощущаю легкий запах парфюма, аромат ее кожи… Она касается губами моей шеи… И все — мы обе окончательно сходим с ума, бросаем на столе все, что заказали, нетронутым, вызываем такси. Сидим на заднем сиденье, меня мандраж колотит, она тоже сама не своя, таксист, скорее всего, угорал, глядя на нас, если понял, в чем дело, конечно… Где-то на три недели весь остальной мир тогда для меня точно перестал существовать. Вот чем заканчиваются иногда походы в тату-салон))». «А какая у тебя татуировка? Или у тебя их много?» «Всего одна. В тот день меня словно что-то толкнуло. Однажды проснулась и поняла — мне просто необходимо сделать тату. Прямо сейчас, вот этим утром. Наспех выпила кофе и побежала в салон». «Забавно. У меня тоже было примерно так. Только никаких знакомств тогда я не завела… Да и вообще, день тот оказался для меня не очень добрым… Вечером иду домой такая вся в растрепанных чувствах, вдруг остановилась перед витриной салона. Смотрела на образцы рисунков, потом — веришь-нет, ноги сами меня туда занесли!» «Давно это случилось?» «Почти три года тому назад. Тоже осенью, только чуть позже, в октябре». «Оля, ты будешь смеяться, но я тоже набила тату три года тому назад, и тоже осенью! Но не в октябре, а чуть раньше… Да, в первых числах сентября… Но все равно — совпадение какое-то… А что у тебя наколото? Или кто? Неужели и тут у нас похожее?» «Лен, не знаю, совпадение это или нет… А что, если я скажу, и у тебя то же самое окажется? Ну, или очень похожее?» «Мне уже страшно!» «Ты знаешь, и мне не по себе…» «Говори! Говори уже прямо сейчас». «\> БАБОЧКА