Автор : "Rocky Raccoon" Название книги: Phantoms and friends (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/rocky-raccoon/phantoms-and-friends-si Сторибрук нельзя назвать тихой гаванью. Это город, погрязший во лжи, предательстве и преступности. У каждого жителя в шкафу припрятана парочка скелетов. Подающий надежды студент медицинского факультета, Роберт Чейз (Джесси Спенсер), понимает, что в этой дыре он не сможет построить ту блестящую карьеру, о которой мечтает с детства. Поэтому при первой же возможности покидает родные края, чтобы продолжить обучение в Чикаго. Там парень достиг заметных высот и, казалось бы, вычеркнул Сторибрук из своей биографии вовсе. Но прошлое внезапно напоминает о себе: убита подруга детства, и Чейзу приходится вновь оказаться в лесной глуши, чтобы разобраться в случившемся. По этой же причине в город возвращается Эмма Свон (Дженнифер Моррисон), когда-то сбежавшая из Сторибрука в Бостон от проблем, от ответственности, от своих страхов и слабостей. И теперь, чтобы найти убийцу близкого человека, Эмме приходится восстанавливать сожжённые много лет назад мосты и заново учиться доверять людям. Габби Доусон (Моника Реймунд) после смерти отца вместе с братом была вынуждена переехать к родственникам в Портленд. Продолжая семейное дело, девушка поступает в полицейскую академию, а затем добивается стажировки в офисе ФБР. И вот, спустя полжизни, её потенциальный начальник, агент Джеймс Форд (Джош Холлоуэй) поручил девушке отправиться в давно забытый ею Сторибрук для расследования серии жестоких убийств. Готова ли Габриэла вернуться в родной город и взглянуть в глаза людям, которых по сей день винит в гибели отца? Джульетт Бёрк (Элизабет Митчелл) - главврач сторибрукской больницы. Воспитала дочь в одиночку и взяла опекунство над племянницей. Несгибаемая и невозмутимая. Настоящая Снежная Королева, держащая эмоции под замком. И никто даже не подозревает, что в душе этой красивой и успешной женщины пустота. Пустота, которую никак не получается заполнить. Её дочь, Оливия(Роуз МакИвер), стала жертвой жестокого нападения много лет назад. Но крошка Динь-Динь, как зовут её друзья, пошла вся в мать: стойко пережила случившиеся и с пугающей жизнерадостностью устроилась работать в местный морг. В этой семье точно всё нормально? Про мрачного и загадочного начальника Оливии, патологоанатома Виктора Вэйла (Дэвид Андерс), по Сторибруку ходит дурная слава. Местные прозвали его доктором Франкенштейном. Никто из них не имеет на руках доказательств того, что Вэйл промышляет чем-то противоестественным, но слухи отчего-то продолжают плодиться. Так же, как и подозревают во всех смертных грехах хозяина местного бара, Киллиана Джонса (Колин О’Донохью). Поговаривают, что будучи совсем юнцом, Киллиан сбежал из города с женой местного “крёстного отца”, мистера Голда (Роберт Карлайл), годящейся парню в матери. А может, они просто одновременно исчезли из города. Обычное совпадение? Правда никому неизвестна. Тем более, что вернувшийся в Сторибрук спустя годы Джонс никак не реагирует на гуляющие по городу слухи. Так же, как и уклоняется от конкретного ответа на вопрос, что случилось с его левой конечностью. Возможно ли, что разгневанный мистер Голд всё же поймал неверную супругу и ее молодого любовника, отрубив в назидание ему кисть руки? Но тогда куда делась сама миссис Голд? За всем этим беспределом пытаются уследить мэр города Реджина Миллз (Лана Паррия) и шериф Дэвид Нолан (Джошуа Даллас). Счастливая, на первый взгляд, супружеская чета, воспитывающая усыновлённого ребёнка. Но, возможно, и у них есть свои секреты? Ведь всколыхнувшее Сторибрук убийство имеет к их семейству непосредственное отношение - убита первая любовь шерифа. Могла ли ревнивая жена организовать жестокую расправу с женщиной, к которой и по сей день у её мужа были чувства? Или тут дело вовсе не в личных мотивах? А что, если убийство скромной учительницы начальных классов, Мэри Маргарет Бланшар (Джиннифер Гудвин) связано с теми ужасными событиями, что произошли в городе одиннадцать лет назад? Добро пожаловать в Сторибрук! ========== Глава 1. Victim ========== Дэвид Сторибрук, штат Мэн Городской морг 20 июля 2015. 11:34 Дэвид всей душой ненавидел это место. Его мутило от страха, стоило только приблизиться к обшарпанной двери с табличкой «Морг». Будучи шерифом в одном из самых неспокойных городков штата Мэн, по долгу службы ему частенько приходилось сюда заглядывать. И в каждое из своих посещений Дэвид Нолан топтался на крыльце этой обители покойников, скармливая разрастающемуся изнутри страху по полпачки сигарет за раз. Арчи Хоппер, в дружеской беседе с которым Дэвид невзначай упомянул о своей проблеме, уверенно заявил, что корень зла в детских травмах. Стоит признать, что психотерапевт из Арчи, по мнению Дэвида, никудышный, хоть он и дерёт неприличные деньги за каждый свой сеанс. Но, на удивление, в этот раз он оказался совершенно прав. Дело было действительно в демонах, преследовавших Дэвида с восьми лет. С того самого момента, как он впервые побывал в морге с отцом. Все в Сторибруке знали, что городской прокурор Альберт Нолан та ещё скотина: взяточничество на занимаемой должности, подлый и склочный характер, избиение красавицы-жены. Все знали, но никто с ним не связывался. А у крошки Дэвида выхода не было: родителей ведь не выбирают, да? Мать умерла при родах, успев подарить своему мерзавцу-мужу двух здоровых близнецов. Мальчиков родилось двое, а в смерти супруги Альберт винил лишь одного из них — Дэвида, появившегося на свет позже. А Джеймс… Он был самым инициативным, самым весёлым, самым способным. Самым самым. Именно Джеймс купался в лучах славы и море отцовской любви, а Дэвид следовал за братом по жизни безмолвной тенью. Ему не повезло родиться вторым, тогда как судьба уготовила для Джеймса проклятие всегда быть во всём первым: он и умер первым. Утонул, хоть и плавал по злой иронии судьбы тоже куда лучше Дэвида. В тот день Альберт привёл своего уже единственного восьмилетнего сына в морг, чтобы у посиневшего и отёкшего трупа, отдалённо напоминавшего Джеймса, сказать ему лишь одно: «Лучше бы это был ты, никчёмный сопляк. Лучше бы сдох ты». Дэвид поморщился и смял в руках опустевшую пачку сигарет. Слишком яркими картинками всплывали в сознании нежелательные воспоминания из детства. Слишком громко звучал в голове голос человека, которого он привык называть, но не считать отцом. Слишком горько было переживать это вновь и вновь. Слишком тяжело было переступать порог морга. А сегодня особенно. Сегодня он увидит там не труп очередного пьяницы, заколотого в пьяной драке, и даже не пристреленного враждующей бандой из соседнего города прихвостня Румпельштильцхена. Сегодня на металлическом столе посреди комнаты будет лежать хрупкое тело его первой любви, первой страсти, первой женщины. Мэри Маргарет. Раздавшаяся внезапно трель мобильного заставила шерифа непроизвольно вздрогнуть. Рассеянно похлопав себя по карманам, он извлек надрывающийся телефон наружу. На дисплее высветилась фотография счастливых влюблённых: широко улыбающийся Дэвид сжимал в кольце рук не менее довольную брюнетку с короткой стрижкой. Тиски, сдавливавшие грудную клетку, заметно ослабли. Дышать стало легче. Звонила жена. Видно, известие о случившемся с Мэри Маргарет дошло и до неё. Прочистив горло, Дэвид поднял трубку, из которой тут же вырвался ураган негодования: — Черт тебя дери, Нолан! Скажи мне на милость, почему я узнаю об убийстве в своём городе не от шерифа, а от вшивого газетчика?! — Редж… — Я мэр, Дэвид! Напоминаю, если тебе вдруг изменила память. И ты просто обязан сообщать мне о подобных вещах. В первую очередь! Сразу же, как узнал сам. Этот пронырливый сукин сын уже оборвал мне все линии, пытаясь узнать моё отношение к произошедшему. Ему хочется моих комментариев, Дэвид! Он вещает о каком-то жутко истерзанном трупе, а я не в курсе! Что произошло? Дэвид досадливо поморщился. Чертов Сидни Гласс, редактор сторибрукской газетёнки, вечно суёт свой нос туда, куда ему не стоило бы. И как он уже успел пронюхать об убийстве? Реджина на том конце провода тем временем закончила свой гневный монолог и теперь молчала в ожидании покаянных речей супруга. — Убита Мэри Маргарет, — Дэвид решил сорвать пластырь сразу. Резко. Без лишних переходов. Произносить эти слова вслух оказалось куда сложнее, чем он представлял. Реджина шумно выдохнула в трубку. — Труп обнаружила Руби. Сегодня ночью. Я как раз направляюсь к Вэйлу узнать результаты… осмотра тела. Я… извини, что не позвонил сразу. Я всё утро не в себе. — К дьяволу этот Бостон с его конференциями! — в тоне Реджины больше не было металла. Теперь она переживала за мужа. — Ты не должен разбираться с этим один. Я возвращаюсь. — Перестань, Редж, — нашёл в себе силы слабо улыбнуться Дэвид. — Эта твоя политическая канитель закончится через пару дней, тогда и вернёшься. Ты не можешь всё бросить. Ты мэр, милая. Напоминаю, если тебе вдруг изменила память. — Я вернусь завтра, — не терпящим возражений голосом проговорила женщина. — Произошло убийство. Я не могу находиться за тысячу километров. Это мой город. — Не веришь, что мы справимся сами? — поддел её Дэвид. Реджина в ответ недовольно фыркнула. — Твоя помощница развила буйную деятельность. Собирается привлечь к расследованию какие-то свои связи из Портленда. Не представляю, как у неё это получится. — Ну, позвонить и сообщить мне у неё как-то не получилось, — холодно отозвалась женщина. И тут же совсем другим, более мягким и тягучим, тоном добавила: — Я люблю тебя. Дэвид снова улыбнулся, на душе потеплело. Мадам мэр была удивительной особой. То она с холодным величием раздает приказы неугодным подчинённым и осыпает окружающих едкими замечаниями, то мурлычет нежности и краснеет как школьница, выслушивая комплименты. И именно на такой женщине, сотканной из противоречий и неожиданностей, Дэвид и женился. Ни разу за тринадцать лет не пожалев об этом. Почти ни разу. — И я тебя, Редж. — Позвони мне, как выяснишь что-нибудь о… Мэри Маргарет, — Реджина не могла без запинки произносить имя той, к которой уже много лет ревновала мужа. Тем более после известия о случившемся. — Мне пора отключаться. — Не волнуйся, я буду держать тебя в курсе, — Дэвиду не хотелось прерывать разговор, но и ему, и Реджине необходимо было заняться делами. — Пока. Отняв трубку от уха, шериф вновь обернулся ко входной двери морга. Оттягивать больше нельзя. Пора входить. После уличной духоты внутри было особенно промозгло, и Дэвид почувствовал, как остывает разгорячённая жарой и переживаниями кожа. Сделав пару глубоких вдохов прохладного воздуха со специфическим послевкусием, Нолан двинулся к вешалке с халатами для посетителей. Затем по устоявшемуся порядку подошел к автомату с бахилами. — О, шериф! Какими судьбами в наших краях? — окликнул его звонкий голосок. Дэвид обернулся. В тамбур прозекторской вслед на ним спустилась жизнерадостная помощница патологоанатома, Оливия Мур. Девушка, насколько знал Дэвид, приходила на работу во сколько ей вздумается. Но Вэйл всё ещё держал её у себя: либо в Сторибруке было мало желающих иметь дело с трупами, либо, несмотря на хронические опоздания, это милое бледнокожее создание отлично справляется со своими обязанностями. — Снова криминальные разборки? — Лив заговорщицки подмигнула шерифу, пружинистой походкой направляясь к своему шкафчику. — Не думаю, — сдержанно ответил мужчина и продолжил прерванный процесс облачения своих туфель в шуршащий полиэтилен. — О, неужто банальный суицид? — разочарованно протянула Оливия, скрываясь за металлической дверцей шкафа. — Было бы обидно проиграть Вику. Он ставил на то, что следующий труп окажется самоубийцей. — А на что ставила ты? — стараясь подавить вспыхнувшую ярость, процедил Дэвид. — Если на зверское убийство невинного человека, то поздравляю. Сегодня твой день! Девушка, сжимавшая в руках свой рабочий халат, выпучила и без того круглые глаза. Дэвид же, смерив её раздраженным взглядом, поспешил в секционный зал, где Виктор Вэйл уже должен был закончить первичный осмотр тела Мэри Маргарет. Оливия Сторибрук, штат Мэн Городской морг 20 июля 2015. 11:57 Оливия с привычным грохотом заперла свой шкафчик и двинулась следом за злюкой-шерифом в секционную. Надо же. Зверское убийство. Пусть Сторибрук и нельзя было назвать спокойным местечком, но всё же резня мирных жителей тут не считалась рутинным явлением. Последний раз подобное наблюдалось в здешних краях аж одиннадцать лет назад. Хотя, если необходима точность, то прошло уже десять лет и десять с половиной месяцев. Лив горько усмехнулась. Кому, как не ей, помнить, что происходило тогда. Накрытый с головой простынёй труп лежал на металлическом столе для аутопсии, и, судя по характерным выпуклостям, это была женщина. На ходу натягивая латексные перчатки, Лив двинулась к телу, а Дэвид поспешил скрыться в смежном помещении — кабинете Виктора. До Оливии донеслись приглушенные прикрытой дверью слова приветствия. Несмотря на холодную вежливость, эти два индюка друг друга терпеть не могли, но тем не менее им приходилось часто сталкиваться в ходе рабочего процесса. Лив знала, что взаимная неприязнь зародилась ещё в далёкие школьные времена, когда два парня не смогли поделить одну девушку. Классика. Откинув белую ткань, скрывавшую лицо убитой, Лив непроизвольно охнула. Вот так сюрприз. Теперь понятно, отчего шериф с утра дёрганней обычного. Мэри Маргарет. Он пришёл узнать причины смерти не постороннего человека, а Мэри Маргарет. Вышедшая из ступора Лив решила продолжить осмотр, но в зал вернулся Дэвид в сопровождении помятого и недовольного Вэйла. Оливия услышала едва уловимый терпкий аромат виски, исходящий от мужчин. Надо же. Общее горе сближает. Они уже и пьют вместе. Оба сбились с шага, заметив, что Оливия успела откинуть верх простыни. Мда. Два взрослых мужика, за свою жизнь перевидавшие ни один десяток тел разной степени изуродованности, теряются перед трупом женщины, когда-то ставшей их яблоком раздора. Горькая усмешка судьбы. Лив прокашлялась, нарушая повисшую тишину: — Ты уже провёл первичный осмотр? Вэйл с трудом оторвал взгляд от посиневшего лица когда-то белокожей и румяной Мэри. — Провёл, — безжизненным тоном проронил мужчина и, шагнув к помощнице, всё ещё сжимавшей край простыни, разжал её руки. — И, боюсь, тебе это особенно не понравится. Озадаченные репликой Вэйла Оливия и Дэвид переглянулись. — Что ты имеешь в виду? — хотя последние слова Виктора были адресованы девушке, вопрос задал Дэвид. Лив лишь непонимающе хмурилась, ожидая дальнейших пояснений. Вместо ответа Вэйл одним рывком сдёрнул с тела простыню. Дэвид нашёл в себе силы подойти ближе к трупу Мэри Маргерет, но едва взглянув на открывшуюся картину, болезненно поморщился. — Смотри сама. Теперь всё стало на свои места. Характер нанесённых ранений. Вот почему Виктор обращался именно к Оливии, казалось бы, не имевшей никаких тесных отношений с убитой и не отличавшийся излишней впечатлительностью. Как там сказал Дэвид? Зверское убийство? Что ж, он оказался абсолютно прав. Кромсал бедняжку Мэри Маргарет явно не человек. Чудовище. Но ведь то чудовище Оливия собственноручно убила. Ошибки быть не могло. Ведь правда?.. — Ты хочешь сказать, что это дело рук Кэссиди? — спрашивал снова Дэвид. Оливия всё так же молчала не в силах оторвать взгляд от исполосованной нижней части тела пострадавшей: слишком знакомыми были раны. — Однозначно сказать сложно. Но наблюдается пугающая схожесть с его почерком, — устало отозвался Вэйл. Затем легонько тронул свою помощницу за плечо. — Лив, давай соберись. Мне нужны инструменты. Девушка вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и метнулась к стеклянным стеллажам. Ну и компашка собралась. Три профессионала, которые вот-вот свалятся в обморок. Просто замечательно. Оливия сглотнула, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Виктор. Сторибрук, штат Мэн Городской морг 20 июля 2015. 12:35 Вэйл кивком поблагодарил Оливию, когда она наконец подкатила тележку с уложенными на неё инструментами к столу с телом. У обычно язвительной и невозмутимой Лив теперь тряслись руки и на глазах выступили слёзы. Виктор всё-таки надеялся, что сегодня она опоздает сильнее обычного и явится на работу уже после визита шерифа. Вэйл не совсем понимал, что бы это изменило, но всё-таки ему казалось, что ей лучше было узнать о ранах Мэри Маргарет без посторонних. — То есть, по-твоему, выходит, что Кэссиди чудесным образом воскрес и теперь решил взяться за старое? — дёрнув уголком рта в подобии нервной усмешки, поинтересовался Нолан. Вэйл и раньше замечал, что Дэвиду нелегко даётся любое из посещений морга, как бы он ни пытался прикрыть смятение в голосе изрядной порцией ехидства. А что говорить о нынешнем положении дел… — Я пока и не утверждал, что это Кэссиди, — закатил глаза Виктор, натягивая перчатки и поворачиваясь к трупу. — Но, как видишь, картина та же. Так что сомнения по этому поводу всё же имеются. Дэвид, сглотнув, опустил глаза на труп. Покосившись на бледного шерифа, Виктор отрешенно подумал, что после смерти Мэри их многолетняя молчаливая вражда сойдёт на нет. Или же наоборот. Заиграет новыми красками. — Это… чудовищно, — Дэвид больше не мог сдерживаться. Он сжал рукой рот и поспешно отвернулся не в силах детально рассматривать изувеченное тело близкого человека. Помимо ранения от выстрела, на теле были ещё три видимые раны — глубокие порезы. Они зияли уродливыми прорехами на бледно-голубой коже. Кровь с тела уже смыли. Обычно этим занималась Оливия, но в этот раз Виктор решил справиться сам. Неизвестно, как могла отреагировать малышка Лив, оставь он её наедине с ожившими воспоминаниями. Потому что Вэйл знал точно, что низ живота Оливии был украшен шрамами такого же характера. Тогда ей чудом удалось выжить, но сегодняшний привет из прошлого изрядно подкосил стойкую девушку. Сейчас Лив держалась в стороне от трупа, сжимая в руках расширитель рёберных дуг. Бледнее обычного. Колючее обычного. — Вскрытие и осмотр одиннадцать лет назад проводил не я, — продолжил вещать спокойным голосом Вэйл. Кто бы знал, чего ему это стоило. Но хотя бы один из них должен держать свои эмоции под контролем. — Тогда я всего лишь ассистировал доктору Лайтману. Поэтому я поднял в архиве его протоколы. Есть небольшие изменения, но в целом… — То есть это может быть обычный подражатель? — подала голос Оливия. — Вряд ли обычный, — невесело усмехнулся в ответ Виктор. — Человеку, совершившему это преступление отлично известны детали, которые прежде не разглашались. Возможно, у Кэссиди был сообщник, либо кто-то получил доступ к секретной информации участка. Но в этом, я надеюсь, разберётся наш храбрый шериф. Если ему всё ещё интересны детали первичного осмотра. Своим выпадом Вэйл пытался вновь завладеть расфокусированным вниманием Дэвида. И, слава богам, ему это удалось. Успокоившийся Нолан вернулся на своё место и в ожидании уставился на доктора. — Смерть наступила между восемью вечера и полуночью. Отчетливо видна причина смерти. Пулевое ранение. Дэвид, окончательно взявший себя в руки, взглянул туда, куда указывал Вэйл: на рваную рану в форме звезды размером с ладонь. — Стреляли в упор, — включилась в деловой процесс Лив. Сама она спаслась от подобной пули, всадив её в маньяка. А вот Мэри Маргарет не удалось. — Верно. Кожа у входного отверстия приподнялась пороховыми газами изнутри. И разорвалась. Два продольных параллельных надреза сделаны… хм… с хирургической точностью. Но по сути своей… они бессмысленные. А вот третий, нижний… Взгляните. Поперечный дугообразный разрез длиной около одиннадцати сантиметров. Примерно на три с половиной сантиметра выше соединения лобковых костей. Рассечение прошло как положено. Послойно. Ага. Любопытно… В этот раз становится понятно, что это разрез… — По Пфаннеанштилю[1], — удивлённо пробормотала Оливия, непроизвольно коснувшись низа живота. Вместе три надреза образовывали рисунок, смутно напоминающий улыбку[2]. Улыбку убийцы. — Именно. По Пфаннеанштилю. Наш убийца не так прост, надо же. Разрез был сделан слева направо. На это указывает прямоугольный край раны. Лезвие прямое. Без зазубрин. — Скальпель, — поджал губы Дэвид. Виктор кивнул. — Насколько известно о преступлениях Кэссиди, на его счету одно убийство и одна попытка убийства. Если в первом случае было не совсем понятно, зачем он выстрелил в грудь уже погибшей девушке, то во втором — он просто не довёл дело до конца. — К чему ты клонишь? — поторопила его Оливия. — Разрез по Пфаннеанштилю — дело не из лёгких. Одиннадцать лет назад никто не понял, что именно собирался сделать Кэссиди. Первая жертва скончалась от потери крови практически сразу, так как по неопытности он задел подкожные вены. При второй попытке он не рассчитал с дозой наркотиков, и Лив нашла силы дать отпор. Типичные ошибки медика-новичка. Мы учились с Нилом на одном курсе, и я лично был свидетелем его безалаберности. Сейчас же убивал профессионал. Четкие линии разрезов подтверждают, что рука у этого ублюдка не дрожала. Он не просто покромсал Мэри Маргарет, он успешно провёл операцию от начала до конца. Достиг конечной цели. Того, что так и не смог сделать в своё время сам Кэссиди. Он удалил матку. — Что? — Оливия в ужасе уставилась на зияющую рану. Виктор кивнул. Убить Мэри Маргарет ему было мало. Он отнял у неё то, что делало её женщиной. Больной сукин сын. — Господи, скажи мне, что она уже была мертва, когда он… — выдержка снова изменила Дэвиду. Но теперь его захлестнула ярость. Виктор сделал глубокий вдох. Ему, как и Нолану, становилось всё труднее контролировать собственные эмоции. — Как я сказал, линия прямая. Она была либо без сознания, либо крепко связана: на коже обнаружены раны от клейкой ленты. Но… она была жива. Это точно. В тазовой полости скопление крови. Убийца довёл операцию до конца и только потом выстрелил. — Я найду этого подонка, — взвыл взбешённый шериф, саданув по краю стола рукой. — Прикончу его собственными руками. Но перед этим заставлю хорошенько помучиться. — Ни за что это не пропущу, — бесцветным голосом прокомментировал Вэйл, снова накрывая тело Мэри Маргарет простынёй. — И с радостью поучаствую. Никто из них не обернулся, когда за беззвучно рыдающей Лив захлопнулась дверь секционного зала. Мужчины прекрасно понимали, что ей надо побыть одной. ____________________________________________________________________________ [1] Разрез Пфанненштиля — надлобковый косметический поперечный разрез кожи и подкожной клетчатки при чревосечениях. Разрез Пфанненштиля применяют при многих гинекологических операциях; [2] Имеется в виду улыбка, смахивающая на смайл « =) » Комментарий к Глава 1. Victim Персонажи будут вливаться в основной сюжет порционно, чтобы облегчить знакомство с ними. Это ж всё-таки АУ и ООС. Да и кроссовер к тому же :) ========== Глава 2. Nice to meet you, Mr. Sawyer ========== Габби Портленд, штат Мэн Офис ФБР 21 июля 2015. 17:49 Габриела Доусон впервые увидела специального агента Джеймса Форда, когда он читал им лекции по криминалистике в полицейской академии. Именно во время посещения его семинаров, девушка твёрдо решила связать свою жизнь со службой в ФБР. После успешной сдачи всех положенных тестов, нормативов и экзаменов, Габби была зачислена в ряды стажёров Бюро. И теперь всячески пыталась добиться перевода в Отдел исследования человеческой личности, возглавляемый Фордом. Пока подобное рвение не было оценено по достоинству, и Доусон почти год чахла в канцелярии. Но сегодня её негласный кумир сам вызвал Габриэлу к себе по вопросу, не терпящему отлагательства. У него есть для неё задание! Стараясь не подпрыгивать от нетерпения на стуле, Габби косилась на дверь кабинета Форда. Секретарша ускакала куда-то вглубь коридоров с кипой бумаг, оставив девушку томиться в ожидании в приёмной одну. Прошла целая вечность, прежде чем дубовая дверь распахнулась и на пороге появились двое — мужчина и женщина. Подтянутый и элегантный Джеймс Форд собственной персоной и его красавица-жена. Бывшая жена. Агент Остин. — А имя у этого несчастного есть? — донёсся до Габби насмешливый голос Форда. Ей никогда не доводилось видеть его таким: весёлым, расслабленным, подтрунивающим над экс-супругой. — Джек. Его зовут Джек, — понимающая улыбка тронула губы Остин. Габби не помнила, как её зовут. За глаза бывшую жену Форда чаще называли Веснушкой. Прозвище, которое, как поговаривали, дал ей сам Джеймс в далёкие времена их учёбы в Академии. Про этих двоих шептались на каждом углу офиса: всех дико интересовала их непростая история. Людям ведь только дай повод сунуть нос в чужие дела. Даже в таком серьезном учреждении найдется парочка сплетников, способных вовлечь в свои шушуканья добрую половину сотрудников. — Просто Джек? — Форд задорно улыбнулся, продемонстрировав ямочки на щеках. Ну мальчишка мальчишкой! Доусон затаила дыхание, боясь, что её присутствие обнаружат. Уж слишком интимной показалось ей разыгравшаяся сцена, а перспектива быть пойманной при подслушивании Габриэлу явно не прельщала. Хотя это не её вина: эти двое сами решили продолжить разговор в приёмной. — Доктор Шеппард, если тебе угодно, — звонко рассмеялась Веснушка, откинув назад гриву каштановых волос. — Погоди. Так это тот самый докторишка, который помог поймать Мясника? — Джеймс заинтересованно подался вперёд, но границы кабинета не покинул. Так они и стояли, разговаривая через порог. Мясником газетчики прозвали маньяка, вышедшего на тропу войны с медсёстрами Портленда. Именно из-за того, что отдел Форда занимается расследованием подобных серьёзных и пугающих дел, Доусон и хотела к нему попасть. Девять убийств за четыре месяца! Подумать только. Личность преступника установили с трудом, и каково было удивление, когда свихнувшимся убийцей оказался неприметный торговец колбасными изделиями. Интеллигентный и безобидный на первый взгляд сосед первой жертвы. Агент Остин отличилась в ходе данного расследования и была награждена орденом. Теперь понятно, как она добывала данные. — Ай-яй-яй, агент Остин. Как непрофессионально заводить шашни с фигурантами дела. Тем более с теми, что изначально проходили по нему в качестве подозреваемых. Мне ли тебе об этом напоминать? — Ты сам сказал: он помог поймать настоящего убийцу, — беспечно отмахнулась женщина. Меньше всего эти двое были похожи на тех, кого Габби приходилось наблюдать на еженедельных собраниях. За масками холодных и жестких ФБРовцев скрывались обычные люди. Вот так новость. — А спать с ним ты начала до или после того, как мы вышли на Мясника? — хохотнув, поинтересовался Форд. — Сойер, ты невыносим! — женщина хотела добавить что-то ещё, но запиликал её мобильный, и ей пришлось отвлечься. — Остин. Да, Чарли. Хорошо. Сейчас буду. Сунув телефон обратно в карман пиджака, Веснушка подмигнула бывшему мужу и направилась к выходу из приёмной: — Спасибо за машину! Верну её через две недели. В ответ Джеймс лишь в очередной раз улыбнулся и молча кивнул. Габриэла закусила губу. Обозначить ли своё присутствие? Возможно ли, что занятая друг другом пара действительно не заметила её, затаившуюся в углу? Или они намеренно игнорировали не достойного внимания стажёра? — Доусон, можете входить, — не поворачивая головы в её сторону, проронил мужчина деловым тоном и скрылся в кабинете. Ага, всё-таки заметили. Габриэла соскочила со своего места и поспешила шагнуть в уютный полумрак обители мистера Сойера. В отличие от безобидной «Веснушки», данным прозвищем Форда окрестили окружающие после успешного завершения его первого расследования. Тогда он тоже был всего лишь начинающим агентом без опыта, без громкого имени. Зато с уникальным талантом проникать в разум преступника и составлять удивительно точные психологические портреты. Он буквально вжился в образ разыскиваемого тогда серийного убийцы с псевдонимом Том Сойер, вырезавшего целые семьи. Переняв образ мыслей маньяка, Форд вышел на его след и лично участвовал в операции по его захвату. После поимки убийцы первую полосу Портленд Дэйли Сан стали украшать заголовки вроде «Чтобы поймать Сойера, ему пришлось стать Сойером». — Габриэла, — Форд уже сидел за массивным письменным столом и листал какую-то папку. Подойдя ближе, Габби поняла, что в руках у агента её личное дело. — Присаживайтесь. Она опустилась на стул для посетителей напротив и осторожно стала оглядывать помещение. На столе, на полках — всюду лежали аккуратные стопки бумаг. Дорогая мебель из красного дерева. Терпкий аромат сигар, витающий в воздухе. Полка с наградами и сувенирами. Ни единой пылинки. В отличие от других кабинетов начальства, в которых Доусон бывала до этого, здесь царил поразительный порядок. — Появилось одно дело. И я решил доверить его вам, — спокойный тон хозяина кабинета отвлёк Габриэлу от изучения висевшей на стене картины. Проследив за взглядом девушки, Форд добавил: — «Голубь с зелёным горошком». Копия, конечно же. Хотя время от времени скармливаю несведущим в искусстве людям захватывающую историю о том, с каким трудом мне достался оригинал Пикассо[1]. Габби послала мужчине ответную улыбку: — Забавно, только если эта история не про то, как вы обнаружили картину, роясь на помойке [2]. Сойер одобрительно хмыкнул, оценив эрудированность собеседницы. — Итак. Вы неоднократно подавали заявление на перевод в мой отдел, — мужчина снова уткнулся в папку с личными данными Доусон. — Вас настолько утомила канцелярская работа? — И это тоже, сэр, — девушка чувствовала себя уверенно. Джеймс Форд нравился ей с каждой минутой всё больше и больше. — К нам стремятся устроиться многие. Отчего отбор сотрудников максимально суров. Вы убедились в этом на личном опыте… Что ж, я так понимаю, сейчас вы проходите стажировку у Рейеса? — Да, сэр, — Габби с трудом подавила улыбку, вспомнив своего нынешнего начальника. Хьюго Рейес был громадным и добродушным. И несмотря на обманчивую внешность, довольно толковым агентом. Только вот построить желаемую карьеру под его началом Доусон вряд ли сможет. Другое дело попасть в качестве активного сотрудника к Форду! Она была уверена, что это — работа её мечты. — Он весьма тепло о вас отзывается. О вас и ваших способностях. — Это тоже отражено в моём личном деле? — Мы столкнулись с Хьюго сегодня у лифтов, и разговорились. Мне нужен был человек, а агент Рейес с уверенностью порекомендовал именно вас. Насколько Доусон успела разобраться со здешними порядками, она понимала, что так собеседования в отдел не проводятся. Тут что-то другое. Ещё больше настораживала откровенность Форда. Да и откровенность ли? — Меня подключат к одному из текущих расследований? — не особо надеясь на положительный ответ, поинтересовалась Габриэла. — В соседнем городке произошло убийство, и местные власти просят поддержки у ФБР, только вот… — Это дело не нашей юрисдикции, — догадалась Доусон. — Возможно не нашей. Именно это и будет вашей главной задачей. Разобраться в произошедшем и оценить масштаб преступления. Это даже не командировка, а ознакомительная поездка. У меня нехватка кадров. И я искал человека, которому смогу доверить это дело. Вы меня заинтересовали, — Габби понимала, что по большей части он имел в виду записи в её личном деле, но под внимательным взглядом Сойера мысли текли совершенно в другом направлении. Щёки непроизвольно покрылись румянцем. — Вы подходите. Хоть у вас и нет требуемого стажа, зато, насколько я могу судить, имеется представление о предстоящей работе. К тому же вы с отличием сдали и вступительные и выпускные экзамены Академии. Форд снова зашуршал страницами, сверяясь с файлами в объемной папке. — Вы успели поработать несколько лет парамедиком и даже подавали документы на пожарного. Что заставило вас передумать и пойти в полицию? Габби часто отвечала на подобного рода вопросы, и пусть всякий раз внутри всё отзывалось острой болью, внешне девушка всегда оставалась невозмутимой: — Это семейное. Мой отец был шерифом. Мой брат был детективом. — И оба погибли при исполнении. — К сожалению. — Но вас это не пугает. Интересно… Вы работали в лаборатории криминалистики все те годы, что текла учёба в стенах Академии. И три лета подряд проходили практику в психиатрической больнице. — Это касалось темы моей проектной работы. — Вы стремились в мой отдел много лет, — подытожил Форд, убирая в сторону папку и откидываясь на спинку офисного кресла. — Что ж. Вот ваш шанс, Габриэла. Хочу увидеть вас в деле. Вам будут переданы все необходимые материалы, и завтра можете выезжать в Сторибрук. Девушка ошарашено уставилась на потенциального начальника. Так вот оно что. Сторибрук. Ей доверили это задание только потому, что убийство произошло в её родном городе. — Вы согласны, Доусон? Плевать. Сторибрук так Сторибрук. Она справится и докажет, что достойна этой должности. Когда ещё ей предоставится такой шанс? — Да, сэр. Я согласна. Сойер Портленд, штат Мэн Офис ФБР 21 июля 2015. 20:11 Закончив с последним отчётом, Джеймс стянул с носа очки и потёр переносицу. Сегодня был длинный день. Зевнув, мужчина потянулся к мобильному и стал рыться в его недрах в поисках номера Шарлотты. Он забыл ей позвонить сразу же после ухода Доусон. Ответила рыжая бестия только после седьмого гудка. — Сойер, радость моя, здравствуй, — с дивным акцентом пропела трубка голосом Шарлотты. — Есть новости? — Здравствуй, ведьма, — усмехнулся Джеймс. Бывшая секретарша, с которой у него по непонятной причине после пары свиданий завязалась крепкая дружба, переехала в глушь штата пару лет назад. И за это время дослужилась там до помощника мэра. — Новости есть. Отправляю в вашу дыру своего лучшего агента. Женщина на том конце провода звонко рассмеялась: — Подружек своих этими сказками корми. Хоть не совсем безнадежную канцелярскую крысу выделил, признайся? Какой-нибудь желторотый стажёр с амбициями до небес? Перед глазами Джеймса всплыл образ сосредоточенной латиноамериканки, сидевшей несколько часов назад напротив него. В этой хрупкой на первый взгляд девушке явно был стержень. Он понял это практически сразу, как только увидел её, а в людях Сойер ошибался редко. Конечно, ей не доставало опыта. И он не мог быть уверен на все сто, так ли Доусон хороша на практике, как написано в её личном деле. Но особого выбора у него всё же не было. Не мог же Форд отрывать от важной работы своих ключевых сотрудников, в самом-то деле! Даже ради Шарлотты. — Она несомненно самый приемлемый вариант из всех возможных в данном случае. — Она? Уж не Кейт ли ты к нам ссылаешь? — удивилась серьёзному тону собеседника Шарлотта. — О, нет. Остин взяла двухнедельный отпуск, выпросила мой «Мустанг» и свалила из города со своим новым дружком. Ей сейчас явно не до твоего Сторибрука. — Ты так спокойно об этом говоришь… Уж кто-кто, а Шарлотта точно знала, как тяжело воспринял развод с любимой женщиной Джеймс. Пусть для окружающих всё выглядело в точности наоборот. — Мы не будем об этом говорить, — утомлённо парировал Сойер. — Хорошо. Мы не будем говорить об этом, — покорно согласилась девушка. И тут же ехидно добавила: — Сегодня. Форд хохотнул. Ведьма, она и в Сторибруке ведьма. ______________________________________________________________________________ [1] «Голубь с зёленым горошком» — картина, автор которой Пабло Пикассо, была создана в 1911 году и украдена в мае 2010 года из Парижского музея современного искусства. [2] Согласно показаниям одного из участников ограбления, после ареста своих подельников он «запаниковал, уничтожил картины и выбросил их в мусорный бак». Следствие восприняло эту версию скептически, однако картина до сих пор не найдена. ========== Глава 3. Differential diagnosis of broken heart ========== Комментарий к Глава 3. Differential diagnosis of broken heart Differential diagnosis — Дифференциальная диагностика — способ диагностики, исключающий не подходящие по каким-либо фактам или симптомам заболевания, возможные у больного, что в конечном счёте должно свести диагноз к единственно вероятной болезни. Чейз Чикаго, штат Иллинойс Городская клиника 22 июля 2015. 21:40 Раздвинув пальцами жалюзи, доктор Чейз наблюдал сквозь оконное стекло своего офиса за непрекращающимся со вчерашнего вечера ливнем. Чикагское лето в этом году выдалось дождливым. Неутомимые капли молотили по свежевыстланному асфальту паркинга, образуя громадные лужи, через которые с трудом перепрыгивали спешащие к своим драгоценным машинам сотрудники клиники. Смена закончилась, и всем хотелось поскорее добраться домой, к своим семьям. А Роберта Чейза с сегодняшнего дня в пустой квартире никто не ждал. Хэйли наверняка уже забрала свои вещи. Мужчина обернулся к письменному столу и взглянул на стоявшую на нём фотографию, с которой широко улыбалась красивая шатенка в простой медицинской робе. Первая неделя в ординатуре чикагской окружной больницы. Первый день их знакомства. Четырнадцать лет назад. Сотрудников фотографировали для какого-то дурацкого стенда. Настала очередь новоиспечённой медицинской сестры Хэйли Томас позировать на фоне приёмного покоя. И вот тогда Чейз её и заметил. Вряд ли он влюбился в неё в ту же секунду. Скорее интуитивно почувствовал, что перед ним как раз та девушка, что поможет склеить разбитое вдребезги сердце и начать новую жизнь. Ведь, по сути, переезд из Сторибрука в Чикаго для молодого человека был именно чистым листом. А Хэйли стала спасательным кругом, который помогал оставаться ему на плаву все эти годы. Подруга, возлюбленная, а затем и жена. Чейз не понимал, как ему удалось упустить тот момент, когда их брак дал трещину. Ещё несколько дней назад ему казалось, что всё замечательно. Но теперь, оглядываясь назад, приходится признать горькую правду: рушиться их счастливый мирок начал давно. Они оба стремительно поднялись вверх по извилистой карьерной лестнице медицинского работника, и теперь, вкалывая в разных клиниках на ведущих должностях, стали реже видеться. Выходные зачастую проводили порознь. Даже перестали элементарно созваниваться в течение дня, чтобы просто перекинуться парой фраз. Но в те редкие часы, что им всё же удавалось посвятить друг другу, они упорно играли роль идеальных супругов. И, казалось, обоих это устраивало. Казалось. Все проблемы совместной жизни всплыли в одно мгновение: когда Чейзу вдруг взбрело в голову сделать супруге сюрприз на годовщину свадьбы. Роберт впервые за много лет смог подстроиться под график Хэйли и взять отпуск одновременно с ней. Осчастливил жену мужчина лишь позавчера, когда сам вернулся со слёта хирургов в Спрингфилде. Уверенный в успехе своей задумки, Чейз презентовал жене две путёвки в Сингапур. Восемь лет назад они провели там медовый месяц, и идея оживить в памяти те замечательные дни показалась Чейзу невероятно гениальной. Он предвкушал, как растрогавшаяся от его внимательности Хэйли бросится к нему в объятья. Но кувалда реальности, даже отдалённо не совпавшей с ожиданиями, остудила его пыл, хорошенько огрев по голове. Хэйли сказала, что поедет в отпуск не с ним, а с коллегой. С коллегой-мужчиной. Женщине пришлось уточнить, потому что до обалдевшего Чейза не сразу дошёл весь смысл признания. Жена ему изменяет. А он, дурак, верил, что в этой поездке удастся уговорить её наконец взять декретный отпуск. Но, увы, если у него когда-нибудь и будут дети, то их родит явно не Хэйли. Простить предательство он не сможет. Да и она не сильно старалась оправдываться. Оставила кольцо на столе и ушла. К коллеге-мужчине. Раздался стук в дверь. Чейз очнулся от мыслей и набросил на себя привычный уверенный вид главы диагностического отделения. — Войдите. В кабинет заглянула сжимающая в руках ежедневник миниатюрная кореянка в очках с толстой оправой и стрижкой боб-каре. Многие не воспринимали Чи Пак всерьез, и удивились, когда доктор Чейз взял странную на вид девчушку в свою команду диагностов. Помимо стандартной загруженности, она также выполняла обязанности его помощницы, и Роберт был доволен выбором: несмотря на некоторую неординарность, Пак была отличным сотрудником. — Заходила твоя жена, — нервным жестом указательного пальца поправив очки на носу, сообщила девушка. — Бывшая жена, — криво усмехнулся в ответ мужчина и подошёл к своему рабочему столу. Бросив ещё один задумчивый взгляд на фотографию Хэйли, он перевернул рамку изображением вниз. — Мы разводимся. Судя по тому, с какой скорбной мордашкой Пак вошла в офис, она это знала и без него. — Она… заходила, чтобы передать, что звонил твой отец. — О, — Чейз раздражённо стянул с себя халат и бросил его на спинку стула. К чёрту всё, он отправляется домой. Он устал. — Замечательно. Отец не хочет со мной разговаривать, поэтому звонит жене. Жена не хочет меня видеть, поэтому оставляет сообщения моей помощнице. А тебе, милая Чи Пак, деваться некуда. Придётся терпеть несносного босса. Кстати, я не пойду в отпуск. Так что даже отдохнуть от меня у тебя не выйдет. Сочувствую. Обычно Пак легко вывести из себя, чем Чейз частенько злоупотреблял. Они уже давно вылезли за рамки отношений босс-подчинённая, став своего рода друзьями. Хотя в первое время эта чудачка его жутко раздражала одним своим видом. Но ему пришлось признать, что у девчонки талант. Потому и Роберт нанял её, отказав на собеседовании двум длинноногим красоткам, по ошибке судьбы решивших стать врачами, а не моделями. За пять лет работы Роберт успел привыкнуть к Чи, даже немного привязался. И они частенько подтрунивали друг над другом. Пак при этом всегда забавно поджимала губы и яростно раздувала ноздри. А иногда могла и запустить в него чем-нибудь тяжёлым. О, да, у серой мышки были серьёзные проблемы с контролем гнева. На этот раз Чейз, выплеснув на ни в чем не повинную девушку своё раздражение, переборщил. Он сам это прекрасно понимал. Но ему необходимо было встряхнуться. Ему нужна была перепалка с Пак. Но сегодня она была неестественно растеряна. Чейзу это не понравилось. Ему вообще не нравилось, когда его жалеют. — Послушай, Пак… — Умерла твоя знакомая, — быстро проговорила девушка, затем опустила глаза в свой ежедневник, сверяясь с записанным. — Мэри Маргарет. Отец звонил вам домой, чтобы сообщить, что похороны будут в пятницу. В Сторибруке. И ещё… Пак сделала паузу, заметив, что Чейз глубоко задумался, переваривая услышанное. — Мы дружили с детства, — проговорил мужчина, уставившись в одну точку. Перед его глазами мелькал калейдоскоп картинок прошлого, которое он давно не ворошил. — А после моего переезда сюда даже не виделись. Он только пару месяцев назад заглядывал на её страничку в социальной сети. Они поздравляли друг друга с праздниками и время от времени интересовались, как дела и что нового. Общение сводилось к нескольким минутам разговора либо парочке сообщений. Те крепкие отношения, что связывали их в Сторибруке, давно уже сошли на нет. Они стали вращаться в разных мирах. Точнее, Чейз вырвался из ставшего слишком тесным для него городка, а Мэри Маргарет с поразительным удовольствием продолжала в нём жить. Они уже не были друзьями. Ему было некогда, ей было незачем. А теперь она умерла. Бред какой-то. — Отец не сказал, что случилось? — Чейз поднял глаза на свою помощницу. Та лишь покачала головой. Потом всё же решилась подойти ближе к начальнику и положила перед ним на стол связку ключей. — Хэйли просила передать. Он оказался прав. Жена успела собрать вещи и покинуть их квартиру. За один день. А, может, она готовилась к этому заранее? Но он, вечно занятый на работе, как всегда ничего не заметил. — Спасибо, Чи. Пак сделала еще один шаг и, встав на цыпочки, неловко обняла Чейза. Мужчина справившись с мелькнувшим удивлением, приобнял девушку в ответ. И именно в эту минуту он принял решение: — Знаешь, в отпуск я всё-таки пойду. И… не могла бы ты ещё немного поработать для меня почтовым голубем? Когда за помощницей закрылась дверь, Чейз вернулся к окну. Завтра в это время он будет уже в Сторибруке, а Хэйли как раз получит конверт с двумя путёвками в Сингапур. Возможно, записка «Спасибо за четырнадцать лет» была слишком пафосным жестом, но он не смог удержаться. В разрушенных отношениях виноваты двое. А он больше не хочет сжигать мосты с близкими людьми. Пусть сейчас и адски тяжело, но потом, возможно, у него и получится смириться с её уходом. Чейз хмыкнул. История повторяется. Его снова бросили. Стоит в очередной раз задуматься, что с ним всё-таки не так. ========== Глава 4. Black swan theory ========== Комментарий к Глава 4. Black swan theory «Чёрный лебедь» — теория, рассматривающая труднопрогнозируемые и редкие события, которые имеют значительные последствия, дающие толчок истории и меняющие жизнь каждого человека, хочет он этого или нет. Автором теории является Нассим Николас Талеб (книга «Чёрный лебедь. Под знаком непредсказуемости») И… кажется, Свон вышла у меня слишком ООС. Хотя, может, она просто сильно устала после ночного дежурства? Эмма Бостон, штат Массачусетс Городская клиника 23 июля 2015. 06:24 Раздавшийся из динамиков голос медсестры выдернул задремавшую Эмму из сладкого забытия. — Доктор Свон, пройдите в приёмное отделение. Чёрт возьми! Она уснула за бумагами! Недовольная собой Эмма выпрямилась и, щурясь от света настольной лампы, взглянула на часы. Половина седьмого. Девушка поднялась из-за стола и походкой зомби двинулась к раковине. Дежурство подходило к концу и, заполняя бланки, вымотавшаяся Эмма позволила себе секундную слабость: прикрыть ненадолго глаза. И вот результат. Выпала из реальности на целых полчаса. Чудесно. Сегодняшняя ночка выдалась особенно насыщенной. В одной из жилых высоток спального района Чарльзтауна[1] прогремел взрыв бытового газа, и отделение неотложной помощи Бостонской клиники было буквально переполнено пострадавшими. — Мда уж. Спящая красавица, — уныло пробормотала Свон, разглядывая своё помятое отражение. Принцесса из неё действительно вышла бы никудышная. Сейчас, после напряжённого двенадцатичасового дежурства, из зеркала на Эмму смотрело растрёпанное чучело с тёмными кругами под глазами. Ничего общего с той элегантной дамочкой, ужинавшей вчера в ресторане со своим… женихом. Эмма раздражённо повернула кран и ополоснула лицо холодной водой. Уолш всё-таки сделал ей предложение. Она подозревала, что у него на уме нечто подобное, но не думала, что он решится заговорить об этом вслух так скоро. Они знакомы всего восемь месяцев. Какая, к чёрту, свадьба? У неё объедки в холодильнике и то дольше хранятся. В дверь постучали, и в кабинет заглянула одна из медсестёр. — Там патруль приволок какого-то сумасшедшего. Надо осмотреть. Судя по всему, он нарезал круги на месте взрыва. Вдруг голову там и повредил. Ты что, уснула? — Сейчас подойду, — кивнула Свон и привычным движением зачесала мокрые пряди волос в высокий хвост. Затем вышла из кабинета следом за медсестрой и, скрипя подошвами кроссовок по линолеуму больничного коридора, двинулась в сторону приёмного отделения. Сумасшедшего, по словам медсестры, пациента уже разместили на каталке и пристёгивали его запястья ремнями к боковинам. Низкорослый полноватый мужчина с густой черной бородой и слегка оттопыренными ушами всё норовил освободиться и что-то недовольно бормотал. Из одежды на нём были лишь хлопчатобумажные семейники в клетку. — Он говорит, что его зовут Ворчун, — беспристрастно проговорила оборачивающая манжету тонометра вокруг руки мужчины Эмбер Волакис[2], старшая медсестра. С Эммой они не особо ладили, но во время рабочего процесса неприязнь открыто не демонстрировали. — Всё рвётся на поиски своей кирки, чтобы добывать алмазы. — Я только вчера вылупился, — доверительно сообщил Эмме бородач, затем снова подергал привязанными конечностями. — И мне пора работать. Феям нужна пыльца! — Погодите, мистер Ворчун, не торопитесь, — ласковым тоном пропела Эмма и подошла к странному пациенту ближе. — Вы были на месте взрыва? Вы не пострадали? — Взрыв? Ничего не знаю о взрыве, — Ворчун задумался. — Нет, не помню взрыва. Я был в пещерах. — Хорошо. У вас что-нибудь болит? — Гномы не болеют! — Давление сто пятьдесят на восемьдесят. Пульс сто, ровный — скучающим тоном отрапортовала Эмбер, доставая из складок халата электронный термометр — Ворчун, давай-ка измерим температуру, а? Давай, милый, открывай ротик. — Гномы не едят! — Это не еда. Это градусник, глупышка. Эмма отошла на шаг и взглянула на пациента со стороны. На первый взгляд внешних повреждений нет, двигает всеми конечностями. На бездомного не похож. — О нём что-нибудь известно? — вооружаясь стетоскопом, поинтересовалась Эмма. Привёзший Ворчуна в неотложку патрульный отлепился от стены и ответил: — Нет, ничего полезного, мэм. Кроме того бреда, что вы сами успели услышать. — Вы нашли его в таком виде? Документов не было? — Нет, он так и был в трусах. Шарился возле обрушившегося здания. Только ещё колпак на голове был, — Патрульный огляделся. — Видно, успел его где-то стянуть и выбросить. Электронный термометр пискнул. Температура в норме. Эмма посветила пациенту фонариком в рот. Зубы в относительно идеальном состоянии. Нет, Ворчун явно не из бедных. Что же с ним случилось? В его дыхании не ощущалось ни алкоголя, ни фруктового запаха[3]. Ощупав череп, Эмма не обнаружила никаких шишек. Реакция зрачков нормальная. Свон послушала сердце и легкие, прощупала брюшную полость. Ничего. — Вот его колпак, — патрульный обнаружил недостающий предмет туалета Ворчуна на стойке регистрации и был чрезвычайно горд собой. — Занятный пациент, — Эмбер повертела в руках шапку, на вид действительно напоминавшую головной убор гнома. — О, что это? Эмма отвлеклась от пальпации и взглянула на бирку, которую Эмбер обнаружила на внутренней стороне колпака. «Добрый день! Меня зовут Лерой Кларк. Если я потерялся, позвоните, пожалуйста, сюда…». Ниже следовал телефонный номер. — Раз парню «повезло» попасть на незапланированный осмотр, давайте возьмём у него кровь на общий анализ, на электролиты и, на всякий случай, на сахар. И отправьте пару пробирок на биохимию и токсикологию. Да, и позвоните Таубу, нужна компьютерная томография, — Эмма взглянула на затихшего Лероя. Мужчина внимательно прислушивался к её указаниям. — В туалет не хотите? — Гномы не писают! — важно вздёрнув подбородок, заявил Ворчун. — Видно, придётся, брать мочу на анализ через катетер. — Есть, командир, — ехидно пропела Эмбер, держа наготове шприц. Эмма молча придержала руку Лерою, чтобы та могла взять кровь. Закончив со сбором анализов, Эмбер отправилась звонить по указанному на колпаке номеру, а Эмма осталась с Ворчуном, чтобы продолжить осмотр. Возможно, это Альцгеймер[4]. Отметать версию с нарушением обмена веществ тоже нельзя, пока это не опровергнут или подтвердят результаты анализов[5]. Если это приступ слабоумия, то он может быть вызван чем угодно: инсультом, инфекцией, опухолью, внутричерепным кровотечением. Но всё же бирка с телефоном — доказательство того, что подобные приступы для Лероя не в диковинку. — Сейчас приедет его брат, — вернулась Эмбер и, взглянув на Ворчуна, добавила: — И привезёт тебе кирку. — О! просто великолепно! — широко улыбнулся мужчина и заметно успокоился. Эмма вопросительно взглянула на старшую медсестру. Эмбер понизила голос: — Его брата зовут Том Кларк. Владелец аптеки на углу. Той, что с этим жутким названием «Тёмная звезда»[6]. Живут они рядом. Так что он будет через пару минут. Заодно и спросим, каким местом он думал, называя так аптеку. Наш Ворчун — шизофреник, кстати говоря. Мистер Кларк, такой же низкорослый крепыш, как и брат, влетел в отделение в халате и наспех зашнурованных кроссовках. Еще один гном. — О, Чихун! Ты пришёл забрать меня в шахту? — Лерой приподнялся на каталке и радостно уставился на прибывшего родственника. Том облегчённо выдохнул. И тут же чихнул. Эмма взглянула на часы и еле сдержала вздох облегчения. Безумное дежурство подходило к концу. Неужели! Спустя сорок минут у выхода из больницы её окликнул тот самый Том Кларк, брат Лероя-Ворчуна. Девушка обреченно простонала, но нашла в себе силы замедлить шаг и вежливо улыбнуться семенящему к ней чудаку. Мужчина с распухшим красным носом весь буквально светился изнутри, спеша к ней навстречу. Свон украдкой глянула на свою крошку. Желтый “Жук” томился в ожидании хозяйки всего в пятнадцати метрах. — Потерпи, детка, сейчас поедем домой, — шепнула девушка. Том Кларк тем временем настиг цели и теперь оказался напротив неё. И снова чихнул. — Простуда? — Аллергия, — отмахнулся мужчина. — Рад тебя видеть! — Э-э-э, — глубокомысленно изрекла Свон, прикидывая, что вероятнее: Том Кларк, как и брат, страдает расстройством сознания, либо он её с кем-то спутал. В том, что она не знакома со странным аптекарем, Эмма была уверена. — Вряд ли… — Ты ведь Эмма Свон? — перебил её мужчина, радостно улыбаясь. Эмма осторожно кивнула. — Племянница Джульетт! Надо же, какой же ты красавицей стала. А я и не знал, что ты в Бостоне! Так приятно встретить кого-то из Сторибрука! Ты недавно переехала? Апчхи! Мы вот давно. Врач посоветовал сменить обстановку. Сама видишь, как у нас временами чудит Лерой. Надо же! Я сначала думал: ты, не ты. А потом слышу: доктор Свон. Ну, думаю, значит, ты. Конечно, ты, кто же еще! Апчхи! Так на Джульетт похожа! О, ты слышала о случившемся? Ужасная трагедия, правда? Такой молодой была. Красавица. Апчхи! Мы в детстве с братьями с ней нянчились. Хоть и хулиганила, но хорошей девчушкой была. Апчхи! Ну, ты знаешь сама. Дружите ведь. Дружили. Ты когда собираешься на похороны? Апчхи! Можешь передать кое-что братьям? — Погодите-погодите! — Эмма, обалдевшая от вербальной атаки Кларка, сжала пальцами виски. Сторибрук. Джульетт. То, о чём она старалась не вспоминать. То, о чём она запрещала себе думать. — Я не совсем… — О, так ты меня не вспомнила! — снова перебил её Том, вдруг схватив за руку. — Ну, конечно! Мы с Лероем уехали из города, когда тебе лет двенадцать было. Мы жили в доме напротив часовни, помнишь? Наши братья до сих по… — Мистер Кларк! — хоть в памяти после слов мужчины мало что прояснилось, выслушивать его откровения больше не хотелось. Эмма постаралась аккуратно высвободить захваченную конечность. — Я вспомнила Вас. Вспомнила. Теперь её желание отделаться от назойливого гнома стало в разы сильнее, чем две минуты назад. Кто бы мог подумать, что ей так повезёт! Спустя столько лет, столкнуться с призраком прошлого. Слишком сопливым призраком. И что он там вещал о похоронах? — Только боюсь, что не совсем поняла, кого хоронят? — Как?! — в ужасе отшатнулся от неё коротышка. — Ты не знаешь?! На днях Мэри Маргарет убили. Пока мерзавца не нашли, но Дэвид, я уверен, засадит гада за решетку. Апчхи! Братья рассказывали, какая у них любовь была… Какая жалость, что не срослось. Такая пара получилась бы! А теперь малышка Мэри Маргарет мертва… Какая неспра… Апчхи! Несправедливость, согласись? А Дэвид женат на мегере этой! Ужас какой! Не удивлюсь, если она и прикончила бедняжку! С этой гадюки станется… А ты чего притихла? Эмма медленно переваривала услышанное. Убили. Мэри Маргарет. Но… как? Кто?! Кому могла помешать безобидная учительница? Это какая-то ошибка. — Мистер Кларк, приятно было поболтать, но мне пора, — Эмма решительно отодвинула с дороги гнома и двинулась к своей машине. Мужчина бормотал что-то вслед, но Свон уже не слушала. Все мысли были заняты Мэри Маргарет. Что случилось? Почему она? Они там, в Сторибруке этом, с ума все посходили что ли?! Эмма плюхнулась на сидение и с силой захлопнула дверь. Мэри Маргарет… Свон наконец дала волю слезам. Она плакала так, как плачут дети: шумно всхлипывая, отчаянно подвывая, растирая мокрые дорожки по лицу. Мёртв единственный человек из прошлой жизни, с которым она поддерживала хоть какую-то связь. Они не созванивались больше недели, и Свон даже в голову не приходило, что за это время могло произойти что-то страшное. А теперь… а теперь ей даже некому позвонить, чтобы выяснить подробности. Чтобы узнать, что же, чёрт возьми, случилось в этом проклятом Сторибруке с её подругой. Эмма прижала дрожащие ладони к щекам. Неужели придётся вернуться? _____________________________________________________________________________ [1] Чарльзтаун — наиболее старая часть города, выделяющаяся домами из красного кирпича. Находится на стрелке реки Чарльз и Таинственной реки напротив Даунтауна. До 1874 года Чарльзтаун был отдельным городом, где селились ирландцы, приехавшие в Америку во времена голода 1840-х годов. В XX веке здесь хозяйничала ирландская мафия. [2] Эмбер Волакис — для знакомых с сериалом Доктор Хаус напоминаю — «Беспощадная Стерва», «БС». [3] Фруктовый запах изо рта служит серьезным предупреждающим знаком об опасном заболевании — диабете; о том, что уровень сахара не соответствует норме. [4] Болезнь Альцгеймера — разновидность сенильного слабоумия, развивающаяся вследствие нейродегенеративного процесса преимущественно в височно-теменных областях головного мозга — обычно возникает в старческом возрасте (65 лет и старше), но известны случаи, когда она начиналась и раньше. [5] Имеются в в виду проблемы, связанные с повышенным уровнем сахара в крови, либо пониженным уровнем натрия. Оба эти фактора могу вызывать слабоумие. [6] «Тёмная звезда» — аптека Чихуна/Тома Кларка в Сторибруке в сериале “Однажды в сказке”. У меня она перекочевала в Бостон. ========== Глава 5. “Jolly Roger” ========== Киллиан Сторибрук, штат Мэн бар «Весёлый Роджер». 24 июля 2015. 20:45 В эту пятницу на борту «Весёлого Роджера» яблоку было негде упасть. Конечно, он пользовался популярностью у местных и в любой другой день, но сегодня в баре было непривычно многолюдно. Обычно желающий выпить, расслабиться и завести новые знакомства народ подтягивался лишь к десяти вечера и торчал в пабе до самого закрытия. Но в этот раз основная масса посетителей переступила порог «Роджера» сразу после похорон. Церемония завершилась неприлично поздно, и теперь скорбящие друзья Мэри Маргарет вливали в себя тонны алкоголя, через слово причитая, какая она была молодая и красивая и как жаль, что именно с ней случилась эта ужасная трагедия. Ловко маневрируя между столиками и толпящейся вокруг публикой, Киллиан прошёл к барной стойке, за которой хозяйствовала новенькая. Хоть и справлялась девушка неплохо, было видно, что работает барменом она впервые. Как там её зовут? Мужчина напряг память, пытаясь выловить из её недр нужное имя. Либби? — Габби, — подсказала сама девушка, заметив обращенный на неё задумчивый взгляд Джонса. Киллиан покаянно улыбнулся. — Точно, Габби. Как дела, Габби? — Как видишь, всё отлично, — девушка улыбнулась в ответ и, отставив в сторону высокий стакан, который только что полировала, заинтересованно оглядела разношёрстную толпу. — Здесь всегда полно народу, да? — Временами, — Киллиан понизил голос и наклонился ближе к собеседнице. — Сегодня у многих назрел отличный повод напиться. Почти весь город горюет, представь себе. — О, да, я чувствую их боль, — ядовито усмехнувшись, Габриэла тоже подалась вперёд и опёрлась локтями о стойку. — Глянь, какие грустные у них лица. Киллиан обернулся. В том, что почти у каждого из присутствующих на уме была лишь Мэри Маргарет и случившееся с ней, он был уверен. Но так же, как и Габби, понимал, что большая часть толпы ошивается здесь, чтобы помусолить за выпивкой с друзьями тему жестокого убийства. — Часть из них явно не убитую поминает, — в унисон с мыслями Киллиана проговорила Габриэла, недовольно нахмурившись. — Они пришли сюда за очередной порцией кровавых подробностей. — Стервятники, — согласился мужчина и, одарив Габби насмешливой улыбкой, добавил: — Зато у тебя сегодня будут весьма щедрые чаевые. — Единственная хорошая новость за весь день, — фыркнула в ответ на реплику босса девушка и повернулась к угрожающе покачивающемуся на высоком барном стуле клиенту. — Приятель, может, тебе уже хватит? Нетрезвый посетитель не нашёл ни сил, ни желания отвечать и лишь досадливо отмахнулся от барменши, постучав пустой стопкой по стойке. Ещё хочет. Киллиан снисходительно взглянул на нализавшегося вусмерть доктора Вэйла, и кивнул Габби, разрешая той повторить заказ. Вот кто действительно пыталя справиться со смертью Мэри Маргарет. Начинал свой алкомарафон Вэйл на пару с шерифом, но того почти сразу вырвал из уютных объятий бара звонок супруги. Шериф умчался, доктор остался. И теперь основательно надирался, сохраняя задумчивое молчание. Киллиан отвернулся от Вэйла и продолжил сканировать изучающим взглядом полумрак своих владений. За ближайшим столиком расположилась компания из трёх подружек Мэри Маргарет. Красотка Руби, сегодня без привычного агрессивно-волчьего макияжа, вливала в себя шоты один за другим. По левую руку от неё восседала новая жёнушка Голда, библиотекарша Белль, и, потягивая через трубочку коктейль, с печальным видом выслушивала третью девушку, бурно жестикулирующую блондинку с громадным пузом. Вряд ли беременным место в душном накуренном пространстве бара, но её это вроде бы и вовсе не беспокоило. Мужчины за соседними столиками бросали в сторону девушек заинтересованные взгляды, которые по большей части относились к Руби. Вряд ли кто-то в здравом уме решил связаться с беременной. Ну, или с женой местного мафиози, коей являлась Белль. Киллиан непроизвольно фыркнул и опустил взгляд на свою левую руку. Точнее на протез в черной кожаной перчатке, много лет заменявший ему кисть утраченной конечности. Джонс был совсем мальчишкой, когда ему вздумалось, что у него получится одурачить Голда. И вот результат. Внезапно раздавшийся с другого конца зала взрыв хохота заставил Киллиана насторожиться. Он слегка приподнялся на стуле, чтобы улучшить обзор. Ага. Занимавшая угловой столик компания в какой-то момент забылась, обсуждая что-то подозрительно весёлое. Остальные посетители неодобрительно косились в их сторону с видом, будто они посмели засмеяться посреди похорон, а не в баре. Киллиан хмыкнул, потеряв интерес к шумной компании. Взгляд Джонса уже скользил дальше: по посетителям, занявшим столики у дальней стены. И тут он заметил сидевшую обособленно от остальных блондинку в красной кожаной куртке. Девушка отрешённо пялилась на свой бокал, обнимая его обеими ладонями. Вероятно, она намеренно заняла самый тёмный угол бара, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Надо же. Какая встреча. Сама Эмма Свон в Сторибруке. Киллиан понял, что сейчас девушка особенно уязвима из-за случившегося с подругой детства и наверняка не расположена к беседе, но не мог отказать себе в удовольствии подойти. Поздороваться. Просто поздороваться. Да. — Кого-то ждёшь? — вальяжно устраиваясь на стуле напротив, протянул Джонс. Эмма подняла на нарушившего её покой наглеца холодный взгляд, но промолчала. — Здравствуй, Эмма. Блондинка нахмурилась и теперь более внимательно осмотрела незваного собеседника. Киллиан ухмыльнулся. Она его не узнала. Ещё бы. Прошедшие годы превратили его в совершенно другого человека. Джонс с интересом наблюдал за чередой эмоций, отражающихся на лице Эммы. — Я не в настроен… — начала было Свон, но внезапно её настигло озарение. Девушка недоверчиво прищурилась. Узнала, но сомневалась. — О, прошу прощения. И где мои манеры? Киллиан Джонс, — склонив голову в насмешливом поклоне, представился мужчина. — Здравствуй, Киллиан, - настороженно выдохнула Эмма. Воцарилось молчание. Расслабленный Киллиан воспользовался им, чтобы внимательно рассмотреть Свон, образ которой в его памяти был сильно размыт временем. В голове Эммы же с бешеной скоростью вертелись шестерёнки. Судорожная работа мысли явственно отражалась на её нахмуренном личике. — Как поживаешь? — Джонс всё же сжалился над растерянной Эммой и заговорил первым. — Хорошо, — Свон сглотнула. Киллиан продолжал бесстыдно её разглядывать. И теперь обратил внимание на кольцо, украшавшее безымянный палец Свон. Мужчина вопросительно приподнял бровь, ухмыльнувшись. Девушка упрямо вздёрнула подбородок: — Да, я обручена. — Страшно завидую этому счастливчику, — в тоне Джонса отчётливо звучали нотки сарказма. — А как дела у тебя? — начиная раздражаться, процедила Эмма в попытке отвлечь Киллиана от нежелательной темы. Хоть она и приняла кольцо, и даже обещала Уолшу подумать, сомнения её все же терзали. И почему-то именно в эту секунду желание стянуть с пальца маленький хомут возросло до катастрофических размеров. — На удивление, тоже хорошо, — усмехающийся мужчина откинулся на спинку стула, довольный тем, как остро на его присутствие реагирует Свон. Затем, разведя руки в стороны, поинтересовался: — Как тебе в моём баре? — А, так вот кто здесь капитан корабля, — теперь настала очередь Эммы бросать красноречивые взгляды. Её заинтересовал протез, скрытый за кожей чёрной перчатки. — Что с рукой? — А что с рукой? — Киллиан задорно улыбнулся и постучал искусственной кистью по столешнице. — Нет руки — нет проблем. — И я не услышу шокирующих подробностей? — Эмма постепенно нащупывала почву под ногами, и её голос звучал всё уверенней. — А сама не хочешь рассказать, где пропадала одиннадцать лет? — мужчина по-птичьи наклонил голову, впиваясь внимательным взглядом в собеседницу. — Уверен, твои подробности поразят меня сильнее. — О, я бы с радостью, — иронично усмехнулась в ответ Эмма и, даже не поморщившись, одним глотком осушила свой бокал. — Но жутко тороплюсь. — А ты, я гляжу, совершенно не изменилась, — в насмешливом тоне мужчины Эмме почудились нотки разочарования. — Всегда сбегаешь в самый интересный момент. — Зато тебя теперь не узнать, — парировала Свон, прищурившись. — Что ты! Внутри я всё тот же нерешительный мальчишка с кучей комплексов и очень ранимой душой, — Киллиан наигранно тяжко вздохнул, прижав руку к груди, и похлопал ресницами. — Ты хотел сказать «глубоко внутри», — Эмма поднялась на ноги. — Все мы носим маски. Да, Свон? — Киллиан встал следом за ней и шагнул вперёд, преграждая путь к отступлению. Их лица оказались в непозволительной близости. Эмма, тщательно оберегающая границы своего интимного пространства, напряглась, но запретила себе отстраняться. Он не должен понять, как действует на неё. Этот самоуверенный наглец хочет поиграть? Ну, что ж. Девушка придвинулась ближе, поднимая ставки. — Не понимаю, о чём ты, — она выдохнула эту фразу ему в лицо и, вплотную прижимаясь к собеседнику, протиснулась между ним и стеной к выходу. — И, как я уже сказала, мне пора. — Увидимся, Свон, — весело пропел ей вслед Киллиан. Хотя сам в этом сомневался. Вероятнее всего, она сегодня же свалит из города. Мужчина тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он и думать забыл о существовании этой девицы, но пара минут с ней наедине — и его буквально разрывают на части противоречивые чувства: злость и обида вперемешку с не достойным истинного джентльмена желанием отыграться; вдобавок неожиданно вспыхнувшее примитивное желание обладать непокорной упрямицей; и где-то — как верно подметила Свон — глубоко внутри тлели угольки юношеской влюблённости. Понимая, что её возвращение ничем хорошим для него не обернётся, Киллиан мысленно взмолился, чтобы Эмма всё-таки покинула Сторибрук. Эмма Сторибрук, штат Мэн Городская пристань 24 июля 2015. 20:56 Эмма выскочила на улицу и сделала пару глотков свежего, разбавленного морской прохладой воздуха. Раньше на этом месте стоял ничем не примечательный заброшенный сарай для лодок. И именно здесь располагалось их с Мэри Маргарет секретное убежище на все времена и случаи жизни: в детстве они прятались тут от взрослых, подростками прибегали сюда курить и обсуждать мальчишек, а позже просто приходили посидеть на причале. Полюбоваться закатом, доверить родственной душе самое сокровенное, посоветоваться в трудной ситуации, залечить разбитое сердце, принять непростое решение, отдохнуть от суеты маленького городка. В тесном Сторибруке двум девушкам был крайне необходим свой тайный уголок. И именно сюда ноги сами привели Эмму после того, как она покинула церемонию похорон. Но вместо полуразрушенного сарайчика на пристани красовался двухэтажный бар, стилизованный под пиратский корабль. «Весёлый Роджер». Кто бы мог подумать, что хозяином подобного заведения окажется Киллиан. Эмма обняла себя руками и направилась к пирсу. Тишину летнего вечера нарушали лишь стук её каблучков, приглушённый гул голосов из бара и размеренный шелест волн. Сумерки сгущались, бережно укутывая Сторибрук в загадочную пелену. Пора было покидать город, но Свон почему-то медлила возвращаться к своей машине, припаркованной возле дома родителей Мэри Маргарет. Напротив дома Джульетт. Напротив дома, который Эмма когда-то считала родным. Свон опустила задумчивый взгляд вниз. Туда, где волны жадно облизывали прибрежные камни. И зачем она здесь торчит? «Ждёшь, что он выйдет следом?» — ехидно вопросил внутренний голос. Эмма поморщилась. Да, стоит признать, она была уверена, что Киллиан догонит её. Сегодня был ужасный день. Возвращение в Сторибрук безусловно влекло за собой встречу с людьми из прошлой жизни, и всю дорогу Эмма морально готовилась к этому. Но почти сразу, как её жёлтый Жук пересёк городскую черту, уверенность Свон начала таять. Её тут никто не ждал. Да, глупо было надеяться, что к её приезду горожане расстелют красную ковровую дорожку или закатят фейерверк. Но всё же холодное безразличие лиц, когда-то бывших Эмме близкими, её расстроило. А упрямый характер не позволил даже самой себе признаться в том, что сейчас ей рядом необходим друг. Единственным, кто действительно заговорил сегодня с ней за весь день, был Киллиан Джонс. А она сбежала от него. Снова. Да, он прав: в этом она себе не изменяет. Бежит. Всю жизнь куда-то бежит. А зачем? Свон обернулась на звук открывающейся двери бара. На улицу вывалилась шатающаяся Руби. Следом за ней ковыляла беременная Эшли. Шествие замыкала незнакомая Эмме шатенка. Три девушки озирались по сторонам, негромко переговариваясь. До Эммы морской ветерок доносил лишь непонятные обрывки фраз. Через несколько минут, шурша гравием, к причалу выехал пикап. Вышедший из машины парень помог нетрезвой Руби первой забраться на заднее сиденье. Следом галантный водитель пристроил шатенку и только потом шагнул к Эшли и нежно клюнул её поцелуем в щеку. Ага, понятно. Муж и, вероятнее всего, отец ребёнка. Эшли ласково улыбнулась в ответ парню. Идиллия. Еще через пару минут парковка опустела. Погрустневшая Эмма вернулась к созерцанию морского пейзажа. А ведь она как последняя дурочка решила, что вышел Джонс. Перед глазами всплыл его образ. У этого однорукого типа с наглой ухмылкой определённо ничего общего с тем невзрачным пареньком, каким она его и запомнила. На Эмму вновь нахлынула волна жгучего стыда. Она поступила… м-м-м… некрасиво. Да, они были совсем детьми. Но это ни в коей мере не оправдывает её. Эмма с досадой пнула ногой камешек, и тот с отчётливым «бульк» плюхнулся воду. Ежегодно в День города, 28 июля, Сторибрук стоит на ушах: торжество отмечают с удивительным для такой глуши размахом. Такой же шум подняли и в тот год, когда пятнадцатилетняя Эмма и семнадцатилетний Киллиан оказались в числе счастливчиков, обречённых участвовать в традиционном праздничном спектакле. Ученикам старшей школы было велено ставить «Питера Пэна», и никто не удивился, когда на главную роль был выбран Нил, сын крупного бизнесмена Роберта Голда и его гражданской жены — красавицы Милы Кэссиди. Нил всегда был в центре внимания и уверенно держался на публике, поэтому никто не сомневался, что он справится. Эмма и её кузина Оливия как подопечные еще одной глубокоуважаемой персоны Сторибрука — главврача больницы Джульетт Бёрк, тоже удостоились чести блеснуть на сцене. Малышке Лив тогда было всего девять, и её определили на роль Динь-Динь, а Эмма должна была стать Вэнди. Как и положено, в таких мероприятиях обычно участвовали лишь представители так называемой «золотой» молодёжи. К сожалению, и в такой дыре, как Сторибрук, господствует старое доброе социальное неравенство. Поэтому загадкой для всех оставался выбор актёра на роль Капитана Крюка. Сын обычного рыбака, неприметный скромняга Киллиан всегда старался держаться в тени. Эмма даже и не знала о существовании Джонса, пока не столкнулась с ним на репетициях. Но самым неприятным было то, что и на сцене он чувствовал себя зажато. Так что играть злодея у Киллиана получалось из рук вон плохо, а постоянные подначки Нила только усугубляли ситуацию. Эмма хорошо помнит тот день, когда кроха Лив подошла к ней и, краснея, попросила помочь «милому мальчику». И хоть она и не разделяла симпатии кузины к этому стеснительному пареньку, отказать Оливии не смогла. Так и началось их тесное общение. Эмма часами репетировала наедине с Джонсом, постепенно помогая ему побороть страх сцены. Первое время встречи не были тайными: на них безмолвным свидетелем присутствовала Лив. Но прошли недели, приближался конец июля, а Эмма не заметила, как привязалась к Киллиану. Теперь она старалась видеться с ним без вездесущей кузины. Джонс оказался весьма остроумным собеседником. С ним ей было весело. Пятнадцатилетняя избалованная красавица, уставшая от назойливого внимания поклонников, комфортно чувствовала себя в компании нерешительного паренька. Сюжет для очередной подростковой мелодрамы. Киллиан же тем временем делал явные успехи, которые не остались не замечанными на совместных репетициях. А ещё он по уши втрескался в Эмму. Она же благосклонно позволяла себя обожать, боясь признаться даже самой себе в том, что чувства Джонса взаимны. Для тогдашней Эммы Свон общественное мнение было важнее всего. И допустить, чтобы все узнали о её тесной дружбе с таким, как Киллиан, она не могла. Вероятно, сам парень это тоже прекрасно понимал, потому как никогда не переступал черту. Зато сама Эмма ловко перепрыгнула её в день премьеры их спектакля. Народ на площади стал собираться уже за сорок минут до начала. Раздутые от гордости за своих чад родители восседали на первых рядах, держа наготове камеры и фотоаппараты. Чем дальше от сцены — тем меньше было сидячих мест и гуще становилась толпа. Именно это скопище и пошатнуло уверенность Киллиана. Выглянувший на секунду из-за кулис парень чуть не свалился в обморок, оценив масштаб трагедии: ему предстояло выступать перед сотней пар глаз. Уроки самоконтроля от Эммы были тут же забыты. Джонса охватила паника, и он явно планировал смыться до начала спектакля. Но Свон его перехватила. Они горячо спорили, спрятавшись за пыльным занавесом среди искусственной зелени декоративных джунглей. Он доказывал ей, что не сможет. Она обвиняла его в трусости. И тут вдруг Эмма поняла, что никакие слова не помогут убедить Киллиана остаться. Внезапно пришедшая в голову идея тогда показалась ей гениальной. И соблазнительно волнующей, чего уж лукавить. Девушка вцепилась в лацканы театрального костюма Крюка и рывком притянула к себе, впиваясь в губы неумелым, но предельно страстным поцелуем. Опешивший в первую секунду Киллиан быстро сориентировался и перехватил инициативу. Это был её первый настоящий поцелуй, и Эмма с жадностью впитывала приятные незнакомые до этого ощущения. Те чудесные мгновения крепко отпечатались в её памяти, как и весь кошмар, что произошёл после. Кто-то открыл занавес. Просто взял и выставил их напоказ. Увлёкшиеся молодые люди сперва и не заметили, что грянула катастрофа. А после осознания того, что они были застигнуты всеми жителями Сторибрука в таком неприглядном виде, Эмма приняла поспешное решение. За которое винит себя и сегодня. Она первая отшатнулась от Джонса. И влепила ему пощечину. И сбежала. И всё. А растерянный Киллиан остался стоять посреди сцены в нелепом костюме пирата, прижимая ладонь к щеке. Минута славы превратилась для него в минуту позора. Эмма устало потёрла лицо руками. Воспоминания о прошлых ошибках всегда болезненны. Неприятно признавать, какой ты была дурой, но сколько можно убегать от правды? Запустив очередной камешек в воду, Свон резко развернулась на каблуках в сторону бара. Она уедет из Сторибрука и больше никогда не вернётся. Но перед этим она должна попросить прощения у Киллиана. Судя по всему, его её извинения мало волнуют, но в этот раз Эмма была настроена решительно. Мигом преодолев расстояние от пирса до двери «Весёлого Роджера», Свон с силой толкнула её внутрь. И пришибла собиравшегося выходить посетителя. Да, Свон, уже людей калечишь. — О, простите, я не… — Эмма осеклась, разглядев в возникшем перед ней мужчине знакомые черты. Что за чёрт? Они все сговорились, что ли? — Здравствуй, Эмма. Чейз Сторибрук, штат Мэн Пристань, у бара «Весёлый Роджер» 24 июля 2015. 21:06 — Здравствуй, Роберт. Он уже видел её сегодня: издалека, на похоронах Мэри Маргарет. Но пока прорывался через сплошной людской поток, чтобы подойти, красная кожаная куртка пропала из виду. Может, потому, что и она его заметила. И не хотела сталкиваться лицом к лицу. Как сейчас. — Рад тебя видеть, — Чейз и сам до конца не понял: выдал он правду или произнёс это из вежливости. Мужчину обуревали смешанные эмоции. Эмма обладала удивительной способностью выбивать почву у него из-под ног одним своим словом, поступком. Одним своим видом. Как сейчас. — Я тоже, — попыталась улыбнуться девушка, неловко переступая с одной ноги на другую. Она всё ещё держала ладонь на ручке входной двери, так крепко сжав её, что костяшки пальцев побелели. Чейз, как и Киллиан, сразу обратил внимание на кольцо. Но, в отличие от Джонса, от комментариев воздержался. Эмма метнула быстрый взгляд на его руки. Женат. — Развожусь, — прочтя мысли девушки, сообщил Чейз. Мужчина повертел перед собой кистью левой руки, задумчиво рассматривая своё обручальное кольцо. Надо бы снять. Разорвать последнюю ниточку, связывающую его с Хэйли. — Помолвлена, — сочла своим долгом добавить Эмма, наконец отпустив дверную ручку. — Весьма содержательный диалог у нас получается, не находишь? — Роберт устало усмехнулся и почесал переносицу. Эмма тихонько фыркнула. — Да, как-то… неловко. — Я знаю, что нам нужно сделать… Эмма вопросительно приподняла бровь, а Чейз с кривой усмешкой продолджил: — Напиться! Она немного нервно, но всё же рассмеялась. Лёд тронулся. Напряжённая атмосфера начала развеиваться, и Эмма как раз собиралась ответить на предложение бывшего жениха, когда позади Чейза послышался знакомый насмешливый голос: — Эй, док, если ты собираешься сбежать, то вряд ли у тебя… — появившийся вдруг из полумрака бара Киллиан осёкся, наткнувшись на стоявшую рядом с Робертом Эмму. — О, Свон! Уже не торопишься? Эмма Сторибрук, штат Мэн Пристань, у бара «Весёлый Роджер» 24 июля 2015. 21:07 — Я не… — Док, — Киллиан будто бы сразу потерял интерес к опешившей Эмме, переключив своё внимание на Чейза. — Ты обещал. Джонс по-дружески хлопнул Роберта по плечу, тот в ответ наигранно обиженно фыркнул: — Я и не собирался сбегать. Я вышел позвонить. — Ага. Я так и понял. — Киллиан метнул весёлый взгляд на Эмму. — Вижу, ты удачно дозвонился. — Хэй, — Чейз уже достал из кармана мобильник и деловито повертел его в руках. — Это по работе. — Да-да, конечно, — с серьёзным видом покивал Джонс, но глаза по-прежнему насмешливо поблескивали. Впавшая в ступор Эмма поражённо наблюдала за разыгравшейся перед ней сценой. Когда эти двое успели подружиться? Что, чёрт возьми, здесь происходит? Чейз с важным видом отошёл в сторону и, приложив трубку к уху, поинтересовался у какого-то Пака, как дела. Киллиан скрестил руки на груди, не сводя глаз с Эммы. — Что? — не выдержав пристального взгляда Джонса, Эмма поёжилась. — Останешься? — и видя, что девушка заколебалась с ответом, мужчина поспешил добавить: — У нас тут импровизированный концерт. В память Мэри Маргарет. Ты сбежала раньше, чем я успел тебе сообщить. — Концерт? — непонимающе нахмурилась Свон. — Концерт. По пятницам Мэри пела здесь, — глаза Киллиана вмиг погрустнели, а тон стал серьёзнее. Джонс задумчиво вглядывался в темноту поверх плеча Эммы. — А сегодня первая пятница, как её не стало. Не хочется превращать этот вечер в фарс. Просто прозвучит несколько её любимых песен. А Док сыграет нам на скрипке. Как в старые добрые. Теперь они оба уставились в спину Чейза. Почувствовав на себе их взгляд, мужчина обернулся и жестами показал, что присоединится к ним позже. — Пошли внутрь, — Киллиан как истинный джентльмен придержал дверь, подождав пока дама войдет. Затем бросив последний взгляд на оставшегося на улице Чейза, заметил: — Роб тянет время. — Не думала, что он до сих пор играет, — Эмма всё ещё неуютно себя чувствовала наедине с Джонсом. Он был до боли знакомым и ужасно чужим одновременно. — А он и не играет, — Киллиану пришлось повысить голос, так как они уже вошли в шумный зал. — Но сегодня сделает исключение. Ради Мэри Маргарет. Как и все мы. — Я и не подозревала, что вы так тесно общаетесь, — хмыкнула Эмма, семеня следом за широко шагающим в сторону сцены Джонсом. — С Мэри Маргарет по-другому и не получалось, — обернувшись через плечо, проронил мужчина. — Сама знаешь. Её обожал весь Сторибрук. — Я про вас с Чейзом. — О, — Киллиан вдруг резко остановился, и Эмма от неожиданности в него врезалась. Затем мужчина повернулся к ней лицом и, прищурившись, продолжил: — Если разобраться, у нас с ним много общего. Эмма вновь вся сжалась под пристальным взглядом голубых глаз. — Кэп, ну, вы готовы, нет? — к паре подошёл мужчина плотного телосложения с жидкой бородкой и в замызганной красной шапке. Эмма перевела взгляд на своего спасителя, избавившего её от необходимости отвечать на последнюю реплику Джонса. — Да, Сми, почти, — Киллиан заметил направляющегося к ним Чейза. — Сейчас начнём. Затем, вскользь улыбнувшись стоявшей истуканом Свон, мужчина направился в подсобку. Эмма в очередной раз отругала себя за нелепую реакцию на все его действия, фразочки и взгляды. — Надо было уезжать, — пробормотала девушка и слабо улыбнулась проходящему мимо неё Роберту. Тот по-дружески ей подмигнул и поспешил к сцене. Два спевшихся бывших. Такого поворота она явно не ожидала. — Надо. Было. Уезжать. Сразу. «О, признайся уже, Свон. Тебе самой любопытно, во что это всё выльется!» — ехидно пропел внутренний голос. Возможно. Но только немного. Совсем чуть-чуть. ========== Глава 6. Hunting season ========== Габби Сторибрук, штат Мэн бар «Весёлый Роджер» 24 июля 2015. 20:48 — Приятель, может, тебе уже хватит? — Габриэла недоверчиво рассматривала напившегося вусмерть посетителя. Мужчина еле держался на барном стуле, а рядом уже возвышалась внушительная гора опустошённых ёмкостей. Но, видимо, он не собирался так легко сдаваться. Габби знала, что это местный патологоанатом. Доктор Виктор Вэйл. Этого типа она помнила ещё со школьных времён. Впрочем, Доусон в любом случае пришлось детально изучить информацию обо всех жителях Сторибрука, которые могли иметь хоть малейшее отношение к убийству. И сейчас она собирала целостный образ из обрывков собственных воспоминаний, того, что прочла на бумаге, и того, что видит перед собой своими глазами. Мысль исследовать данное дело тайно, под прикрытием, пришла в голову помощнице мэра, Шарлотте Льюис, которая на проверку оказалась бывшей секретаршей Джеймса Форда. Форд идею Шарлотты поддержал и порекомендовал Габби не светить значком федерала, чтобы втереться в доверие местному населению. Вести охоту на Зверя тайно. Не привлекая лишнего внимания. Сторибрук. Маленький городок, доверху забитый не доверяющими незнакомцам жителями. Именно поэтому на данное дело направили Габби. Именно потому, что вернувшаяся в родные края спустя много лет заблудшая овечка вызовет куда больше симпатии, чем разнюхивающий подробности кровавого убийства агент ФБР. В курсе истинной цели визита Доусон в Сторибрук были лишь несколько человек: Шарлотта, мэр города, нынешний шериф и Оливия Мур. Остальные видели в ней новенькую барменшу, ничем не отличающуюся от других хорошеньких девиц, что трудились в «Весёлом Роджере». Вот и Вэйл тоже. Отмахнувшись в ответ на увещевания Доусон, Виктор постучал одной из стопок по стойке, призывая её замолчать и просто повторить заказ. Габби повернулась к своему боссу, Киллиан кивнул. — Ну что ж. Моё дело наливать, — пробормотала Доусон, наполняя рюмку очередной порцией крепкого пойла. Киллиан с неподдельным интересом изучал собравшихся в его баре посетителей, не удостоив вниманием последнюю реплику девушки. А через пару минут и вовсе молча сорвался с места. Габриэла украдкой проследила взглядом за его перемещениями. Вальяжной походкой сытого кота, Джонс направлялся к одному из самых дальних столиков, за которым сидела угрюмая блондинка. Габби сразу же узнала в девушке Эмму Свон. Надо же. И она приехала. Досье на Свон Доусон не запрашивала: не подозревала, что та окажется в городе. И лично Эмму тоже не знала. Зато была знакома с ней косвенно. Эта заноза была частым посетителем в участке шерифа: отец Габриэлы не раз задерживал Эмму за хулиганство и в воспитательных мерах пугал девчушку тюремной решёткой. Габби помнила, как отец и помогавший ему тогда в участке Антонио сетовали, что эту упрямую оторву ничто не исправит. Но, как оказалось, были не совсем правы. Свон вдруг стала довольно смирной после того позорного казуса, произошедшего между ней и Киллианом на одном из празднований дня города. Взбалмошная принцесса, обожавшая нарушать правила, внезапно превратилась в серьёзную молодую девушку, решившую связать свою жизнь с врачеванием. Конечно, желание стать доктором могло быть заложено в неё на генетическом уровне: и погибшие родители, и взявшая Эмму на воспитание тётка носили белые халаты. А может, всё дело в том, что на весь Сторибрук единственным приличным учебным заведением после высшей школы являлся лишь университет медицины. Тем временем Киллиан уже успел усесться напротив Свон. Габби было жутко интересно, о чём говорят эти двое. Учитывая все нюансы общего прошлого. — Привет, — подошедший к стойке парень переключил внимание барменши на себя. — Могу я заказать парочку «Лонг-Айлендов» [1] для тех дам? Он кивком головы указал на сидевшую за столиком неподалёку колоритную троицу: хищная брюнетка с прокрашенными красным прядками, скучающая интеллигентного вида шатенка и суетливая беременная блондинка. Брюнетка кидала на парня призывные взгляды, шатенка и блондинка же были увлечены беседой. — «Лонг-Айленды»? — недоверчиво фыркнула Габриэла. — Ты что, на побережье Джерси? Парень непонимающе нахмурился, а Доусон, наклонившись вперёд, доверительно добавила: — Закажи пятнадцатилетний скотч. — А прокатит? — в глазах собеседника блеснул огонёк интереса. — Не знаю, что скажут эти девушки, но большинство женщин предпочитает мужчин, знающих толк в выпивке. — Да? — парень придвинулся ближе к Габби и, понизив голос, спросил: — А что они пьют? — Э-э-э. — Габби выглянула из-за его плеча, чтобы внимательней рассмотреть столик троицы. Блондинка ожидаемо попивала что-то безалкогольное, перед брюнеткой выстроился ряд пустых стопок, но сейчас она на пару с шатенкой потягивала из хайболлов[2] одинаковые коктейли. Габриэла усмехнулась. — «Морской Бриз»[3]. — И я о том же, — парень одарил Габби улыбкой победителя. — Два «Лонг-Айленда» и один апельсиновый фрэш. Пожалуйста. — Будет сделано, — улыбнулась в ответ Габриэла, поочередно наполняя шейкер необходимыми ингредиентами. — Грэм Хамберт, — представился парень, следя за ловкими движениями Габриэлы. — Габби. — Просто Габби? — Габби Доусон. — Доусон?! — удивлённый Грэм непроизвольно повысил голос, привлекая внимание нескольких любопытных посетителей. Поморщившись, Габби шикнула на парня, и продолжил он уже на тон ниже: — Дочь шерифа Доусона? Сестра Антонио?! Слушай, точно. Габриэла. — Откуда ты… — начала было Габби, но Грэм, внимательно вглядывающийся в её лицо, не дал девушке договорить: — Обалдеть, какой ты стала. Отец приводил тебя в участок, но тогда ты была… э-э-э… — Я была ребёнком, — пожала плечами Габби, рассыпая колотый лёд по бокалам. Да, девочка, которую воспитывал один лишь отец, а примером для подражания для которой всегда был старший брат, до шестнадцати лет носила мужскую одежду, не признавая никаких женских слабостей и заморочек. Вероятно, такой её и запомнил Грэм: в мешковатой одежде с коротким «ёжиком» на голове. Ничего общего с сегодняшней Габби Доусон. — Так, получается, ты работал в шерифском участке? — Работаю до сих пор. Только теперь я не рядовой сотрудник. Дослужился до зама, — Грэм, похоже, забыл, с какой целью изначально подошёл к барной стойке: Габби поставила перед ним готовые коктейли, но он не шелохнулся, продолжая разглядывать девушку. Габби ненароком посмотрела на брюнетку. Та недовольно поджала губы, встретив взгляд Доусон. Затем, что-то шепнув подругам, подозвала официантку. Уходят. — Они уходят. Тебе следует поторопиться. — Не следует. Грэм мазнул взглядом по собиравшимся ретироваться девушкам, и вновь повернулся к Габриэле. Чёрт. Чёрт. Чёрт! Габби знала, какой вопрос он задаст следующим, и у неё не было ни малейшего желания на него отвечать. Лучше бы этот тип забрал свой заказ и отправился окручивать местных цыпочек. — Как поживает Тони? Ну, вот. Пожалуйста. — Антонио погиб. В перестрелке. При исполнении, — Габби нацепила маску холодного равнодушия. Как и всегда, когда говорила о смерти брата. — Он работал в полиции. — Сочувствую, — Грэм внезапно перегнулся через барную стойку и поймал девушку за руку. Невесомо сжав пальцы Габби в ободряющем жесте, он поинтересовался: — Когда это произошло? — Почти сразу же после переезда в Портленд, — девушка неловко высвободила ладонь. Она терпеть не могла жалость в любых её проявлениях, поэтому решила вернуть разговор в первоначальную плоскость: — Твои дамы уже расплачиваются по счёту, смотри. Если поторопишься, еще успеешь их перехватить. Или придётся искать новые объекты для охоты. — Боюсь, из меня никудышный охотник, — добродушно фыркнул Грэм, даже не обернувшись к столику девушек. Габби в этот момент интересовала его куда больше. Он понял, что продолжать расспросы об Антонио не стоит, поэтому решил не настаивать. Пока не настаивать. — Тем более я банально проспорил одной из них выпивку. Но, видимо, рассчитаюсь с долгами в следующий раз. — Дай угадаю, — Габби насмешливо прищурилась. — Брюнетка? — Руби, — кивнул Грэм, пододвигая к себе один из свежеприготовленных «Лонг-Айлендов». Задумчиво повертев коктейль, парень примерился, сделал небольшой глоток и тут же поморщился. — Мда. Пожалуй, я всё же закажу пятнадцатилетний скотч… — Отличный выбор, сэр. — Выпьешь со мной? — Грэм не отрывал завороженного взгляда от тонких пальчиков Габби, раскручивающих пробку на бутылке. — Я на работе. — Завтра смена Эльзы. Уверен, в качестве посетителя этот бар понравится тебе не меньше. — Завязывай клеить моих барменш, Хамберт, — деловито протянул вернувшийся Киллиан. Габби метнула быстрый взгляд на столик, за которым он совсем недавно сидел вместе с Эммой. Пусто. Ушла? Джонс плюхнулся на соседний с Грэмом стул и шутливо погрозил ему пальцем: — Практикуй свои «Пятьдесят оттенков серого»[4] на ком-нибудь другом, приятель. — Мы с Габби старые знакомые, — Грэм весело подмигнул девушке, принимая из её рук бокал скотча. — Если ты думаешь, что это обеспечит тебя какими-то дополнительными очками, то ты крупно ошибаешься. — Так мы ведём счёт? — деланно нахмурилась Габриэла, включаясь в их игру. — Безусловно, красавица, — Киллиан важно расправил плечи. — И я лидирую. — С чего вдруг? — возмутился Грэм. — Йохохо, салага, тебе ли тягаться с дьявольски привлекательным пиратом? — Ты серьёзно? — Габби еле сдерживала смех. — О, да, миледи. Я действительно дьявольски привлекателен, — Киллиан игриво подмигнул девушке. — Кил! — к стойке подлетел запыхавшийся Сми, переключая внимание усмехающейся троицы на себя. — Что там с выступлением? Ребята уже в подсобке. Док тоже здесь. — Да ладно? Он всё-таки пришёл, — Джонс удивлённо выгнул бровь. Затем, метнув насмешливый взгляд на Габби, вполголоса добавил: — Вот кто действительно ведёт в счёте. — Не понимаю, о чём ты, — приторно улыбнулась в ответ на его выпад Доусон. — Конечно, не понимаешь, — мелко закивал Киллиан, в голосе которого плескались нотки сарказма. Проигнорировав слова босса, Габби демонстративно схватила чистый бокал и увлечённо стала его полировать. Нет. Нет. И нет. Она и вправду не понимает, на что он намекает. Не имеет ни малейшего понятия. Внезапно раздался оглушительный грохот. Рухнула пирамида пустых стопок рядом с Вэйлом. Сам доктор уткнулся лбом в сложенные руки и сладко похрапывал. Алкоголь сделал своё дело. — Что ж, приятель, тебе, по-видимому, пора домой, — Грэм поднялся со своего места и шагнул к Виктору. Аккуратно подхватив спящего мужчину, он подмигнул Габби: — А насчёт выпивки всё же подумай. — Можешь вывести его с заднего выхода, — порекомендовал Киллиан, не позволяя открывшей было рот Габби произнести и слова. Девушка была благодарна боссу за то, что он избавил её от ответа. Соглашаться на свидание во время выполнения порученного задания нельзя. Нельзя отвлекаться. Нельзя, чтобы внимание было расфокусировано, а мнение предвзято. Нельзя, чтобы… — Оу, у вас, я погляжу, веселье идёт полным ходом, — раздался рядом знакомый голос с едва уловимым австралийским акцентом, заставив Габриэлу позабыть про все свои «нельзя». У стойки материализовался Роберт Чейз собственной персоной. — Привет, Габби. — Привет. Сердце непроизвольно забилось сильнее, и Габби тут же мысленно себя отчитала. Нельзя, чёрт возьми! О чём ты вообще думаешь, Доусон? Ох, явно о том, о чём приличным леди не положено думать. Чтобы скрыть выступивший на щеках румянец, Габби отвернулась, провожая взглядом спину Грэма, волочащего за собой к чёрному входу Вэйла. Чейз тем временем полез здороваться с Джонсом. — Док! Рад видеть, — Киллиан пожал протянутую руку. — Ты скрипку-то хоть притащил? — Ты и мёртвого уболтаешь, — ворчливо проговорил Роберт, оглядываясь на подсобку. — Там она. — Можем начинать? — вопросил всё ещё маячивший рядом Сми. — Да, — обречённо выдохнул Чейз, но, воспользовавшись тем, что Киллиан отвлёкся на причитания официантки, собирающей с пола осколки разрушенной пирамиды рюмок, поспешил добавить: — Только схожу позвонить. Габби с непонятно откуда возникшим раздражением отшвырнула от себя тряпку, которой минуту назад полировала бокалы, и огляделась. Сми мчался в сторону подсобки, Киллиан вполголоса переругивался с криворукой официанткой, Чейз неторопливо направлялся к выходу из зала. К стойке подошёл очередной клиент и заказал два виски. Получив требуемое, мужчина пружинистой походкой вернулся на своё место и передал один из бокалов своей спутнице, бесстыдно пялясь той в декольте. Габби, сама несколько минут назад увлёкшаяся незначительным флиртом, вдруг взглянула на галдящую толпу другими глазами. Да, она и до этого видела, как голодные до выпивки рты тянутся к стопкам с огненной жидкостью; как накрашенные губки обхватывают трубочки коктейлей, оставляя на них следы помады; как языки слизывают соль с краев бокалов. Она видела это сотни раз. Обычная картина для бара. Но теперь она заметила, как мужчины и женщины смотрят друг на друга. Габби вновь схватила отброшенную тряпку и принялась тереть поверхность барной стойки. Она, одинокая женщина, сама вдруг ощутившая постыдно сильное физическое влечение к мужчине, стоило ему только появиться в её поле зрения, вдруг осознала, чем на самом деле является этот бар. Это было место, где встречались хищник и добыча. Охотник и жертва. А сегодня, помимо всего прочего, у них у всех есть оправдание. Они вместе справляются с горем. Габби поморщилась. Совсем ополоумела. Дефицит витамина «секс» в организме чреват параноидальными галлюцинациями. И это мешает делу. Ох, лишь бы не растерять последние капли рассудительности! Столько лет она шла к работе своей мечты, а теперь типично женская сторона её натуры так не вовремя дала о себе знать. Габби вздохнула. Она справится. Она должна. Ведь для того, чтобы побороть искушение, необязательно, чтобы именно он ста… Габби вдруг осеклась, заметив входящих обратно в зал Киллиана и… Эмму. Эмму Свон. Она всё ещё здесь. И он здесь. Доусон горько усмехнулась. Вполне возможно, что пока она сама будет охотиться за фантомом юношеской влюблённости, он объявит охоту на лебедя. [1]Лонг-Айленд айс ти (Long Island Iced Tea) — популярный коктейль на основе водки, джина, текилы и рома. Помимо этого, в состав коктейля обычно входит трипл сек (либо Куантро), кола (или холодный чай) и др. Лонг-Айленд — один из самых крепких коктейлей (порядка 28 объемных % алкоголя). [2] Хайболл — высокий стакан с правильной цилиндрической формой, часто используеся для простых коктейлей на основе высокоградусных напитков и содовой. По своему размеру хайболл немного меньше, чем коллинз. Его стандартный объём — 270 мл. [3] Одноименный прообраз современного коктейля был придуман на Американском континенте в конце эпохи «Сухого закона» (конец 20-х годов ХХ-го века). Только тогда рецепт «Морского бриза» включал джин и гренадин. В многолетнем процессе эволюции через состав коктейля прошли гранатовый и лимонный соки, различные ромы, ликеры и другие ингредиенты, но освежающая «философия» смеси, несмотря на все эксперименты, не исчезла. [4] Я не смогла удержаться: D Не думаю, что кто-то не в курсе, что за оттенки такие, какого чёрта они серые и почему их пятьдесят. Даже те, кто (как и я) не читал/не смотрел, примерно представляют, о чём идет речь. А сунула я их в текст из-за Джейми Дорнана, который до того, как стать мистером Грэем, был обычным шерифом Грэмом. Автор балуется. Комментарий к Глава 6. Hunting season Я сама не понимаю, что там творится. Откуда взялся Грэм? Хотя какой “Сезон охоты” без охотника, верно? Поздравляю всех Уансеров с выходом новой серии, кстати :) Мы наконец дождались Тёмную Эмму! ========== Глава 7. The Devil went down to Storybrooke ========== Комментарий к Глава 7. The Devil went down to Storybrooke Название главы - отсылка к песне “The Devil Went Down to Georgia”. Рекомендую к прослушиванию. Особенно эти версии, в которых непосредственно задействованы Джесси Спенсер (Чейз) и его скрипка :D https://www.youtube.com/watch?v=vWiDpl1JMxc https://www.youtube.com/watch?v=rEonwwtcLm8 Так же в главе в числе любимых песен Мэри Маргарет мелькает композиция “Midnight Train to Georgia” И да, вот видео с поющим её Чейзом: https://www.youtube.com/watch?v=msv5-NrlHII P.S. Слышали новость про возвращение доктора Вэйла в “Однажды”? Я не верю своему счастью :) соскучилась по Франкенштейну всё-таки Приятного просмотра и чтения :) Чейз Сторибрук, штат Мэн бар «Весёлый Роджер» 24 июля 2015. 20:58 Чейз припарковался у чёрного входа в бар. — Прямо рок-звезда, — хмыкнул мужчина, задумчиво разглядывая лежащий на соседнем сидении футляр, ещё с юношеских времён целиком покрытый пёстрыми наклейками с названиями рок-групп. Он не играл на скрипке лет сто. Но вчера Киллиан уговорил его тряхнуть стариной. Тем более, что именно этот инструмент был первым связующим звеном в когда-то крепкой дружбе с Мэри Маргарет. Чейз не ожидал когда-нибудь воссоединиться со своей скрпикой. Как символично, что Мэри его сохранила. Держала на чердаке среди прочего хлама, но всё же… Они познакомились на занятиях музыкой, куда родители насильно приволокли своих чад, когда им было по восемь лет, и сразу стали друзьями. Практически до самого отъезда Роберта из Сторибрука, они были близки. И ни разу не пересекали черту братско-сестринских отношений. Они вместе ездили на региональные музыкальные конкурсы, вместе готовились к занятиям, вместе впервые в жизни напились в честь громкой победы на юношеском фестивале в Портленде, вместе переживали развод родителей Мэри Маргарет и смерть матери Роберта. Вдумчивый и обстоятельный Чейз был толковым советчиком в разрешении нелёгкой дилеммы девушки, когда она разрывалась меж двух огней: Дэвидом и Виктором. Мэри Маргарет же со своей природной мягкостью и деликатностью, помогала парню без лишней крови улаживать конфликты с многочисленными подружками. Казалось бы, ничто не способно нарушить этот гармоничный союз. Но, увы. Первую и, собственно, единственную трещину их дружба дала из-за Эммы. Если быть точнее, после болезненного разрыва любовной связи Чейза и Свон, Мэри Маргарет приняла сторону подруги. Конечно, Роберт старался не воспринимать выбор Мэри как предательство, но всё же именно это послужило первопричиной разлада их отношений. К тому же, Чейз почти сразу покинул город, и залатать прорехи в дружбе они так и не успели. А после ни один из них не видел в этом необходимости. Чейз схватил футляр, и выбрался из машины. Неприветливая пристань встретила мужчину порывом холодного ветра. Роберт поёжился, запахивая полы тонкой куртки. Июль месяц, называется. Такое чувство, будто в Сторибрук уже пожаловала осень. В середине лета. Ночами тут было особенно промозгло, хоть жители и утверждали, что неделю назад в городе стояла невыносимая духота. Хотя, если вспомнить былые времена, здесь погода всегда любила почудить. Заколдованный городок. Роберт направился к бару. Толкнув обшарпанную дверь чёрного входа, мужчина оказался в слабо освещённом холле, и слегка растерялся. Он был здесь сегодня днём в сопровождении Киллиана, но в первое мгновение полумрак коридора со множеством одинаковых дверей, ведущих неизвестно куда, показался Чейзу совершенно незнакомым. Мужчина точно помнил, что самая дальняя дверь ведёт непосредственно в зал бара, но сейчас ему нужен был вход в подсобку. Вторая слева, кажется. Чейз шагнул вперёд, но тут внезапно распахнулась следующая за той, на которую пали его подозрения. В холл, дико хохоча, вывалился Сми. Из комнаты за его спиной раздавались раскаты смеха такой же силы. — О! Док! — Сми утёр слёзы краем своей замызганной красной шапки, что держал в руках. Затем махнул рукой, приглашая Чейза войти. — Вы как раз вовремя. Чейз шагнул через порог, очутившись в накуренном подсобном помещении. Помимо нескольких стеллажей, забитых всякой всячиной, и громоздким шкафом с хозяйственным инвентарём, здесь располагалась одна софа и парочка пуфиков. Сейчас все сидячие места были заняты членами местной рок-группки. Мужчины разных возрастов и разной степени волосатости тянули Роберту ладони для приветственного рукопожатия. — Скоро начинаем? — поинтересовался Роберт, пристраивая свою скрипку на одной из свободных полок. Молодой паренёк с гривой непослушных отливающих красным волос взглянул на свои наручные часы и пробасил: — По идее, должны были в девять. Ждём указаний от Кила. Сми вновь засуетился: — Пойду узнаю, что там. Чейз скептически оглядел тесное пространство подсобки и решил тоже прогуляться до начала выступления. Заодно и Пак позвонит. А то за весь день он так и не удосужился поинтересоваться, как дела на работе. Она даже на Выйдя в коридор, мужчина устремился к выходу на улицу, но внезапно раздавшийся дикий грохот заставил его остановиться. Поддаваясь необъяснимому порыву, Чейз поспешил на источник шума и, нырнув в уютный общий зал, быстро огляделся. У барной стойки лежала груда осколков разбитой посуды и какой-то парень помогал пьяному вдрызг Вэйлу встать на ноги. Типичный вечер пятницы. С небольшой поправкой на то, что на этот раз Вэйл надрался явно не по радостному поводу. Чейз шагнул ближе. — …, а насчёт выпивки всё же подумай, — донёсся до Роберта голос парня, тащившего Вэйла к выходу. Обращался он к застывшей в нерешительной позе Габриэле. Чейз, как и сам паренёк, замер в ожидании её ответа. Неужели согласится? Но вмешался Киллиан, посоветовав вывести Виктора через заднюю дверь. Парень кивнул и поволок Вэйла в указанном направлении, а так и не произнёсшая ни слова Габби расслабленно обмякла. — Оу, у вас, я погляжу, веселье идёт полным ходом, — Чейз улыбнулся, подходя к стойке. — Привет, Габби. Он почувствовал, что девушка вновь напряглась, но тем не менее с едва уловимой улыбкой выдавила из себя ответное приветствие. Чейз хотел продолжить беседу, но Габриэла поспешно отвернулась. Да уж. Непринуждённо общаться у них двоих явно не выйдет. После того случая девять лет назад. Чейз не любил думать о том, что происходило в тот вечер, но он уже второй день в Сторибруке, и по иронии судьбы постоянно сталкивается здесь с Габби. Поэтому картинки девятилетней давности непроизвольно всплывали в памяти. Это был как раз один из таких моментов жизни, вспоминая которые, ты чувствуешь себя полным придурком. Чейз решил не искушать судьбу, и переключил своё внимание на Киллиана. — Док! Рад видеть, — Джонс пожал протянутую Чейзом руку. — Ты скрипку-то хоть притащил? — Ты и мёртвого уболтаешь. Там она, — мотнув головой в сторону, откуда явился, проворчал Чейз. — Можем начинать? — Сми, в нетерпении пританцовывающий рядом, теребил свою красную шапку. Кажется, ему больше всех хотелось начать импровизированный концерт. В отличие от Чейза. Он бы с радостью отказался. Но на данный момент это единственное, что он может сделать в память о Мэри Маргарет. Ведь он не смог себя заставить произнести речь на церемонии похорон. А музыка… Она объединяла их в детстве, она поможет ему и сейчас. Восстановить давно утерянный контакт с уже мёртвой подругой. — Да, — после кивка Киллиана согласился и Чейз. Но ему нужна еще пара минут, чтобы окончательно собраться с мыслями. — Только схожу позвонить. Джонс, занятый устранением последствий падения пирамиды пустых рюмок, не обратил внимания на слова Чейза. Габби с преувеличенным интересом тёрла бокалы, а Сми помчался в подсобку. Роберт же направился к парадному входу, чтобы подышать воздухом и связаться с Пак. Интересно, как она там справляется? Джульетт Сторибрук, штат Мэн Городская больница. 24 июля 2015. 21:05 Джульетт сжала двумя пальцами переносицу и устало прикрыла глаза. Голова раскалывалась с самого утра, и никакие таблетки не помогали. К сожалению, врачи тоже мучаются от мигреней. Порой даже чаще, чем простые смертные. Сегодня из-за похорон Мэри Маргарет она брала выходной, но после церемонии всё же вернулась в больницу. Джульетт необходимо было отвлечься от тягостных дум, и работа ей всегда в этом помогала. Но, как выяснилось, не в этот раз. Она уже три с половиной часа сидела над бланками, и никак не могла сосредоточиться. Собственный кабинет казался ей жутко неуютным, лившийся от настольной лампы жёлтый свет слишком ярким, тиканье висящих на стене часов слишком громким. А свежезаваренный кофе отвратительно горьким. Да, Джульетт, тебе пора домой. Стянув с плеч белый халат, женщина размяла затёкшие от долгого сидения в одной позе мышцы. Затем, никуда не торопясь, собрала все разбросанные на письменном столе бумаги: просмотрит их на выходных дома. Сейчас она явно не способна на продуктивную мыслительную деятельность. Уже в холле первого этажа на выходе из больницы её перехватила одна из медсестёр скорой помощи. — Доктор Бёрк! Как хорошо, что Вы ещё здесь! — в голосе молодой девчушки сквозила паника. — К нам везут пациента с тяжелой травмой. Обширная кровопотеря, ранения живота. Я знаю, что сегодня ночью дежурит доктор Браунинг, но мы не можем до него дозвониться. Там сейчас доктор Смитт, и… — Скажи ему, что сейчас буду. — Джульетт мигом сбросила с себя усталость, настраиваясь на работу, и поспешила в сторону больничной раздевалки. Нацепив хирургический костюм и сунув босые ноги в рабочие кроссовки, она быстро собрала волосы в конский хвост и подошла к умывальнику, чтобы сбрызнуть лицо холодной водой. Из зеркала на Джульетт смотрела уже не утомлённая и разбитая женщина, а сосредоточенная и хладнокровная Снежная Королева. Доктор Бёрк знала, что именно так её за спиной называли подчинённые. В раздевалку влетела всё та же взволнованная медсестричка. — Будут через две минуты! — протараторила она сквозь рваное после бега дыхание. Джульетт кивнула и направилась к выходу. — Из «скорой» сообщили, что пульс едва прощупывается. — Браунинга всё ещё нет? — Нет. Мы до него дозвонились, — вещала девчушка, семеня следом за спешащей в левое крыло больницы Джульетт. — Но у него что-то стряслось с дверным замком, и он застрял у себя в квартире. — Дурдом какой-то. Кто там вместе со Смиттом? — Двое интернов. — Замечательно. Ворвавшись в операционную, Джульетт обратила внимание на напряжённые лица коллег и поняла, что команда готовится к худшему исходу. Похоже, парамедики запугали их своими прогнозами. Сама она отказывалась ловить неправильный настрой до тех пор, пока сама лично не увидит пациента. Интерны застыли у дальней стены, не зная чем занять подрагивающие от волнения руки. Сэм Смитт, дежурный врач пункта скорой помощи, сосредоточенно рылся в ящике с инструментами, вероятно в поисках набора для лапаротомии[1]. Отработанными до автоматизма манипуляциями Джульетт нацепила хирургическую шапочку и просунула руки в рукава стерильного халата. — Что стряслось? — спросила она Смитта. — Нападение на женщину, — ответил мужчина, не отвлекаясь от подготовки к операции. — Многочисленные ранения живота. — В неё стреляли? — Нет. Парамедики утверждают, что раны ножевые. Натягивающая латексные перчатки Джульетт замерла. В душе колыхнулось неприятное предчувствие. Колотые раны живота. Нет… не может этого быть! Только не снова… — «Скорая» уже приехала! — воскликнула медсестра, получив оповещение на пейджер. Будто в подтверждение её слов до операционной донёсся приглушённый вой сирен. — Что-то не сильно они торопились, — пробормотал Смит и скрылся за дверью, чтобы встретить парамедиков на подходе. В операционной воцарилась тревожная тишина. Интерны с растущим волнением переглядывались, продолжая топтаться, но теперь уже ближе к столу. Всё та же молоденькая медсестра, которой предстояло подавать Джульетт инструменты, застыла у входа, напряжённо прислушиваясь к тому, что происходило за дверью. — Давай скорее! Быстро-быстро! — восклицания Смитта из коридора становились всё громче: они приближались. — Что же вы как макаронины варёные! Она умрёт, если вы не поторопитесь, идиоты! Дверь распахнулась, и мрачные санитары вкатили внутрь вкатили носилки. Джульетт торопливо оглядела пропитанный кровью плед, в который парамедики укутали изувеченное тело жертвы. Большую половину лица девушки скрывала кислородная маска, но тем не менее жертва показалась Джульетт до боли знакомой. И эти рыжие волосы… Интерны помогли санитарам переложить пациентку на операционный стол, и Смит тут же откинул края одеяла, обнажая её тело. Медсестра включилась в процесс, помогая Смитту снять с живота ставшую от сочащейся из ран крови абсолютно красными. Как и надетый на девушку купальник. Джульетт вновь бросила взгляд на мертвенно-бледное лицо жертвы. Она её узнала. Ариэль. Чёрт возьми. Когда Смитту наконец удалось снять повязку, внутренние органы, уже ничем не сдерживаемые, перевалились через края раны. Суета, царящая в операционной, превратилась в настоящий хаос. Одна лишь Джульетт оставалась спокойной. Как и всегда. — Пульс едва прощупывается! — Вставляй уже капельницу! Не тяни. — Не могу попасть в вену… — Да ради бога! — Катетер. Скорее. — Я ничего не вижу. Уберите кровь! — Мне нужны прокладки, — в общей атмосфере паники, холодный голос Джульетт прозвучал чужеродно. — И отсос. Живее, ну! Джульетт при помощи одного из интернов стала очищать брюшную полость. Когда струившаяся кровь уже не мешала работать, Джульетт отодвинула в сторону петли кишок, прощупывая края раны. Затем женщина перевела взгляд на два верхних продольных разреза. Увиденное повергло её в ярость. Улыбка. Та самая улыбка, которой клеймил своих жертв Кэссиди. Тот же отвратительный смайл, который изуродовал дочь Джульетт, Оливию. Та же метка, которую оставил убийца на теле Мэри Маргарет. Теперь помечена и Ариэль. Подняв голову, Джульетт встретилась взглядом с доктором Смиттом. — Это дело рук Нила Кэссиди? — лицо под его хирургической маской сморщилось словно от едва сдерживаемых рыданий. — Но он же мёртв! — Разберёмся с этим позже. После того, как спасём эту бедняжку. Эмма Сторибрук, штат Мэн бар «Весёлый Роджер» 24 июля 2015. 21:25 Эмма наблюдала за расставляющей на сцене свою аппаратуру группой и недоумевала, с какой целью вообще затевается весь этот фарс. Мэри Маргарет уже глубоко плевать, устроят в её честь концерт или нет. Пара любимых песен точно не воскресит её из мёртвых. — Это куда лучше, чем безвкусно напиваться с горя, — словно прочтя её мысли, проговорил материализовавшийся рядом Киллиан. — Почему ты не на сцене? — поинтересовалась Эмма, не отрывая взгляда от Чейза, который как раз доставал из футляра скрипку. — Помнится, ты неплохо играл на гитаре. — О, душа моя, сейчас список моих талантов несколько ограничен, — засмеялся Джонс, повертев обтянутым чёрной перчаткой протезом перед лицом Эммы. — И больше не поёшь? — Свон наконец нашла в себе силы посмотреть в глаза собеседнику. — Больше не выступаю на публике, — многозначительно хмыкнул в ответ мужчина,по своей дурацкой привычке вновь склонив голову набок. Эмма с трудом заставила себя не отвести взгляд. — Кстати, об этом… Я хотела бы извиниться. — Мы были детьми, — тон Киллиана стал серьёзнее. Перед на какое-то мгновение ней воскрес тот Джонс, каким она его помнила. — Глупо ворошить прошлое. Тем более сегодня. — Брось. Мне было пятнадцать, — Эмма не собиралась сдаваться. Не в этот раз. — Я прекрасно понимала, что делаю. И я осознанно совершила ошибку. За это и прошу прощения. — Что ж. Я не держу зла. И прощаю. Ведь ты собралась очистить совесть перед тем, как начать новую главу своей жизни, — Киллиан кивнул на сверкающее на пальце Эммы кольцо. — Я понимаю. Девушка вспыхнула. Уолш. Она совсем забыла об Уолше! — Но раз на то пошло, — продолжил Джонс, прищурившись. — То извиняться в первую очередь надо вовсе не передо мной. Да, Свон? Они оба перевели взгляд на сцену. Чейз воевал со стойкой микрофона, устанавливая удобную высоту. — И вероятно, одних слов будет мало, — в голос Киллиана снова ворвался яд насмешки. — Мне ты подпортила репутацию, а ему разбила сердце. — Да что ты вообще знаешь! — возмутилась Эмма, непроизвольно повысив голос. — Действительно, — безразлично пожал плечами мужчина, будто бы сразу потеряв интерес к разговору. — Что ж, наслаждайтесь выступлением, миледи. Киллиан склонил голову в издевательском поклоне и вразвалочку направился к барной стойке. Эмма бросила в его отдаляющуюся спину взгляд, полный негодования. Чёртов клоун. — Добрый вечер, — из динамиков полился приятный мужской голос с едва уловимым австралийским акцентом. Свон вновь сконцентрировала всё своё внимание на сцене. — Меня зовут Роберт, и сегодня я вместе с ребятами исполню для вас несколько песен. В память о Мэри Маргарет. По залу прошлась волна одобрительного гула. Идея пришлась по вкусу почти каждому. Эмма поморщилась. Ещё бы. — Многие в курсе, что Мэри была родом из Джорджии, — продолжал тем временем Чейз. Он явно чувствовал себя неуютно под прицелом десятка пар глаз, но речь свою не прерывал. — Девочка из персикового штата [2] переехала сюда, когда ей было всего восемь. И родители почти сразу отдали её на занятия музыкой. И я помню, как на первом же уроке, она потребовала, чтобы её научили играть «The Devil Went Down to Georgia»[3]. А когда поняла, что изучать мы будем вовсе не Чарли Дэниелса, отшвырнула свою скрипку и заявила, что в таком случае она ей не понадобится. Со временем из трудного ребёнка Мэри Маргарет превратилась в сдержанную скромницу, но любовь к этой песне в ней ни на минуту не угасала. Зазвучали первые раскатистые аккорды, и Чейз виртуозно пустил в ход свою скрипку[4]. Эмма мигом очутилась в уютных объятьях кантри-рока. Она вспомнила, как Мэри Маргарет заставляла слушать её Дэниэлса, и как она сопротивлялась, не находя тогда в этой композиции ничего интересного. И вот теперь она буквально влюбилась в звучавшую песню. Она, как и другие посетители, с головой погрузилась в атмосферу блюграсса [5]. Голос Чейза, вмиг обретший кельтское послевкусие, обволакивал. Свон была неправа. Музыка на крохотное мгновение воскресила Мэри Маргарет: Эмме вдруг показалось, что подруга рядом. Песня завершилась так же внезапно, как и началась. Но не успела Эмма ощутить разочарование в полной мере, как зазвучала следующая. Приятная и тягучая «Midnight Train to Georgia». Свон прикрыла глаза, вслушиваясь в такой родной голос Роберта. Как хорошо, что она не уехала из Сторибрука. Габби Сторибрук, штат Мэн бар «Весёлый Роджер» 24 июля 2015. 21:39 Габби с какой-то отстранённой обречённостью наблюдала за тем, какие взгляды Эмма Свон бросала на поющего на сцене Чейза. Связь между этими двоими не разрушили даже годы расставания. Габриэла подсознательно чувствовала, что эта история ещё не получила своё логическое завершение. Впрочем, оно даже к лучшему. Габби тряхнула головой и отвернулась к своим стаканам, бокалам, стопкам и кружкам. У неё есть дела поважнее участия в любовных игрищах. Она вернулась в Сторибрук не за этим. За пару дней в городе она почти не продвинулась в расследовании. Поэтому нужно отмести все свои ничтожные переживания, и взяться за дело с удвоенным рвением. Пискнул мобильный телефон, оповещая Доусон о новом сообщении. Габриэла вытащила аппарат из кармана фартука и с удивлением уставилась на дисплей. От Дэвида, местного шерифа. «Ещё одна жертва. Пока жива. Встретимся в больнице». Габби напряглась. Твою ж мать. Неужели серия? Отыскав взглядом в толпе посетителей Киллиана, девушка направилась к нему, чтобы отпроситься. Необходимо спешить в больницу. Неизвестно, в каком состоянии жертва и сколько она выдержит. Осталось только придумать правдоподобный повод, чтобы улизнуть со смены… А затем нужно сообщить Форду. Если в городе действительно объявился серийный маньяк, то Сойер должен узнать об этом одним из первых. Похоже, дьявол объявился в Сторибруке. [1] Лапаротомия — хирургический манёвр, разрез брюшной стенки для получения доступа к органам брюшной полости, разрезание тела в области живота. [2] Одно из официальных прозвищ Джорджии — «Персиковый штат» [3]«Дьявол объявился в Джорджии» — песня, написанная Чарли Дэниелсом и исполненная его группой; выпущена в альбоме 1979 годв — Million Mile Reflections. [4] рекомендую прослушать саму песню, ссылки предоставлены в начале главы, в комментарии к части. [5] Блюграсс (англ. Bluegrass) — жанр музыки, происходящий из региона Аппалачей, в первую очередь штата Кентукки («штат мятлика»), которому обязан своим названием (bluegrass — мятлик). Корни этого стиля уходят в ирландскую, шотландскую и английскую традиционную музыку.В отличие от cовременного кантри, блюграсс основывается главным образом на акустических струнных инструментах. ========== Глава 8. A Study in Scarlet ========== Габби Сторибрук, штат Мэн Дом Ариэль 24 июля 2015. 22:36 Подъезд к дому жертвы перегородили две патрульные машины с включенными проблесковыми маячками. Габби пришлось припарковаться кварталом выше, так как вокруг уже собралась толпа изнывающих от любопытства зевак и даже несколько репортёров. Маленький городок. Новости разносятся со скоростью света. В оцеплении перед домом широко расставив ноги и важно расправив плечи стоял лопоухий молодой паренёк в форме. Новичок. Габби ещё не успела добраться до полицейского ограждения, как он выставил вперёд руки и грубо заговорил: — Крошка, шла бы ты отсюда. Здесь место преступления. Габби молча продемонстрировала ему своё удостоверение. — Оу, само Бюро пожаловало, — язвительно протянул парень, мазнув безразличным взглядом по документам девушки. — Ничего более правдоподобного не придумала? — Настоятельно рекомендую не испытывать судьбу и всё же пропустить меня внутрь, — не поддаваясь на провокации, Габриэла старалась сохранять спокойствие. — Какая грозная, — хохотнул юнец и подмигнул Габби. — Если так сильно нужен материал, то за ма-а-аленькую услугу я, так уж и быть, дам тебе эксклюзивное интервью. Он похотливо улыбнулся, оглядев стройную фигуру девушки с ног до головы. Взбешённая Габби уже открыла рот для извержения гневной триады, по завершении которой этот выскочка точно бы остался без зубов и скорее всего без работы, но у калитки появилась знакомая фигура: — Что там, Питер? — Да одна из журналисток пытается прорваться внутрь. Светит тут фальшивым удостоверением, — паренёк, оказавшийся Питером, повернулся лицом к своему начальнику. — На сколько мы можем её за такое упечь? — Мэм, подделка документов… — начал было подходящий ближе Грэм, но разглядев в «журналистке» Габби, озадаченно нахмурился. — Габриэла? — Агент Доусон, — взявшая себя в руки девушка невозмутимо продемонстрировала удостоверение ещё раз. — Агент? — Позвони Дэвиду. После минутной заминки со звонком шерифу, его заместитель наконец приподнял ленту заграждения, пропуская Габби во двор. Стрекотали сверчки, в воздухе пахло свежескошенной травой. Здесь тебе не пыльный Портленд. Картинка и в самом деле была сказочной: за аккуратно подстриженной живой изгородью оказалась лужайка с ярко-зеленым газоном. Чуть дальше был расположен бассейн. Громадный бассейн. Габби вспомнила, что Ариэль — плавчиха. Габриэла перевела взгляд на дом, больше смахивающий на мини-замок с аккуратно прокрашенными лазурными стенами. Замок принцессы. Принцессы Ариэль. — А я-то удивлялся, как та, в жилах которой течёт кровь Доусонов, стала барменом, — нарушил висевшее до этого молчание Грэм. — Гениальная идея моего руководства, — поднимаясь по ступенькам крыльца, проговорила в ответ девушка. — Тайно заслать своего человека в гущу событий. Габриэла взглянула на входную дверь и заметила, что ручку уже успели обработать порошком для снятия отпечатков. Появившийся рядом Грэм протянул девушке латексные перчатки и распахнул перед ней дверь. — Прошу, — с неуместной для подобной ситуации галантностью Грэм пропустил Габби вперёд. Внутреннее убранство дома утвердило ассоциацию с замком. Натёртые до блеска дубовые полы, высокие потолки, подпираемые колоннами. И винтовая лестница посреди холла, которая уходила под самый купол помещения. Широкие витражные окна с изображёнными на них русалками пропускали цветные лоскутки лунного света. После смерти рыбного магната его дочка получила в наследство целый дворец. После смерти шерифа его дочка получила извещение о конфискации имущества. Габби тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. — Где её обнаружили? — Габриэла отвернулась от созерцания красоты владений Ариэль и сконцентрировала внимание на Грэме. Парень махнул рукой в сторону одной из комнат. — В гостиной. После похорон Ариэль поехала домой, потом никто её не видел. И, как утверждает её парень, не брала трубку. Он начал волноваться и примчался сюда. Габби следом за заместителем шерифа последовала в гостиную. Комната встретила её жутким беспорядком и внушительных размеров кровавой лужей на полу. На месте уже толпились сотрудники офиса шерифа и скромная команда местных криминалистов, состоящая из долговязого фотографа, худого паренька с чемоданчиком и бледной Оливии Мур. Сторибрук. Ясно, почему Шарлотта попросила помощи у Сойера. Здесь своими ресурсами дела подобного рода не распутать. — Как она? — к Габби подскочила изо всех сил старающаяся сохранять спокойствие Оливия. — Пока ещё в операционной, — ответила Габриэла. — И пока жива. Там твоя мать, Лив. Она сделает всё возможное. Оливия мелко закивала, явно не успокоенная словами Доусон. Затем, схватив Габби за предплечье, отвела в сторону от толпы мужчин. — Я впервые на месте преступления одна, — проговорила она, понизив голос. — Доктор Вэйл… он… — Я знаю, — понимающе хмыкнула Габриэла, вспомнив пьяного вусмерть Виктора. Да. Он точно не в рабочей форме. — Ты справишься. А я помогу. — Спасибо, — почти беззвучно выдохнула Лив и направилась к кровавой луже. Габби понимала причину взвинченности девушки. Если в городе объявился подражатель, то выжившая жертва его кумира будет считаться лакомым кусочком. К тому же, одно дело, когда на твой стол попадает конечный результат преступлений, а другое, когда приходится быть включённой в процесс сбора улик. Лив явно переживала, что по неопытности что-то упустит. Но именно за этим Габби и здесь. Годы скрупулёзного изучения криминалистики и богатая практика применения полученных знаний в полевых условиях пришлись как нельзя кстати. Хотя, справедливости ради стоит признать, что и она здесь без всевидящего ока старшего товарища: Сойеру удастся добраться до Сторибрука только к завтрашнему дню. Но ничего. Сегодня они справятся. Габби встретилась взглядом с Лив. Да. Они справятся. Дэвид Сторибрук, штат Мэн Городская больница. 25 июля 2015. 03:58 Дэвид стоял за стеклянной перегородкой бокса, в котором лежала Ариэль, и наблюдал за колебанием линий на сердечном мониторе. Он примчался в больницу, как только получил сигнал о нападении на женщину с кодовой фразой «ножевая рана нижней части живота». Уже тогда его кольнуло неприятное предчувствие, но Дэвид всё же надеялся, что окажется не прав. Но увы. На Ариэль напал тот же ублюдок, что убил Мэри Маргарет. Шериф нервно нарезал круги за дверями операционной, потом не отходил от Ариэль в реанимации, а теперь караулил возле бокса отделения интенсивной терапии. Дэвид боялся, что девушка не выживет. Или что зверь придёт завершить начатое. В любом случае он никому не доверял охрану Ариэль. Она должна жить. Должна рассказать, что произошло. За последние несколько часов щериф успел порядком надоесть всему медицинскому персоналу, требуя постоянных отчетов о состоянии Ариэль. Вот и сейчас он в сотый раз пристал с расспросами к подошедшей к боксу Джульетт: — Она выкарабкается? — Её состояние стабильно. Но она слишком слаба. — Когда я смогу с ней поговорить? Джульетт внимательно посмотрела в глаза Дэвида. Мужчина непроизвольно поёжился, явственно ощутив исходящий от доктора Бёрк холод. — Шериф, вы, вероятно, не совсем понимаете, какая вырисовывается картина. У бедняжки была обширная потеря крови. Она всё ещё без сознания. Вполне может быть, что из-за такого сбоя в кровоснабжении нарушились некоторые функции мозга, — Джульетт повернулась лицом к боксу и задумчиво проронила: — Я понимаю, что вам не терпится её допросить, но имейте, пожалуйста, в виду, что… когда она придёт в сознание, если вообще придёт, есть вероятность, что Ариэль не удастся ничего вспомнить. Так же есть шанс на развитие избирательной амнезии[1]. Она может поставить блок на нежелательные воспоминания. Это я к тому, чтобы вы были готовы и к такому исходу. — Но я… — Я не меньше вашего хочу поймать эту мразь, — перебила Дэвида женщина, впервые за время разговора повысив голос. В глазах обычно сдержанной и невозмутимой Джульетт теперь плескалась ярость. Злость. Ненависть к тому чудовищу, что проливает кровь ни в чём не повинных девушек. — Но тревожить свою пациентку лишний раз не позволю. Она и так достаточно пережила. — Но она может быть единственным шансом выйти на его след. — Что ж, — и снова это ледяной взгляд. — Пока она в коматозном состоянии, мы этого так и не узнаем. Грациозно развернувшись, Джульетт направилась вдаль коридора, а Дэвид остался дежурить у палаты. В коме Ариэль или нет, он не может оставить её без присмотра. На кону не только её жизнь: вполне возможно, что на двух жертвах этот ублюдок не остановится. Оливия Сторибрук, штат Мэн Городской морг. 25 июля 2015. 05:01 Оливия явилась на работу в предрассветный час, нарушая тем самым прочно устоявшуюся традицию вечно опаздывать. Она провела всю ночь в лаборатории и решила всё-таки не заезжать домой. Тем более Габби, направляющаяся в офис шерифа, согласилась подкинуть Лив до морга. Девушки просидели в лаборатории криминалистики до утра, детально изучая добытые улики и одним своим видом отвлекая двух задохликов от работы. Только вот всё зря. Преступник не оставил следов. Уставшая и опустошённая Оливия на автомате подошла к раздевалке и принялась за привычный ритуал облачения в рабочую униформу. Девушка не спеша сняла с себя верхнюю одежду и уличную обувь, пристраивая их на полках своего шкафчика. Затем стянула через голову тёплый свитер и, оставшись в тонкой майке, поспешила надеть халат. Накрахмаленная ткань неприятно холодила голые плечи, но сейчас Лив находила особое удовольствие в знакомой до боли рутине. Девушка взглянула на своё отражение в небольшом зеркале, висевшем на дверце шкафчика. Бледная. С тёмными кругами под глазами. Вылитый зомби. Пощипав себя за щеки, чтобы стимулировать появление хотя бы небольшого румянца, Лив захлопнула дверцу и двинулась по коридору в секционный зал. Включая свет, Оливия широко зевнула. Пожалуй, стоит вздремнуть. Ни вскрытий, ни изучения образцов, ни бумажной работы на сегодня не планировалось. А Вэйл наверняка появится на работе ближе к обеду. После вчерашнего-то. Сама она его не видела, но Габби с Грэмом довольно красочно описали, в каком состоянии шеф покинул бар. Лив решила передохнуть в кабинете Вэйла: там как раз стоял удобный диван для посетителей. Девушка направилась к заветной цели, и уже пересекла большую половину зала, как вдруг остановилась. Она уловила движение за спиной. Здесь кто-то есть. Перед глазами за считанные секунды пронеслись все кровавые воспоминания одиннадцатилетней давности. Стало трудно дышать. Спокойно, Лив. Спокойно. Просто осмотри помещение. Оливия медленно обернулась. Чёртов Вэйл! Он ночевал здесь! Спал на металлическом столе для аутопсии! Совсем спятил. Мужчина уже успел выпрямиться из лежачего положения, но со стола так и не слез. Шеф с любопытством взирал на подопечную, которая боролось с подступающим приступом ярости. — Пока ты не начала вопить, — скрипучим голосом произнёс Виктор. — Принеси попить. Лив молча прошла к раковине и набрала в один из мерных стаканов воду. Затем, так же сохраняя ледяное молчание, протянула его Вэйлу. Девушка понимала, что вчера он напился из-за похорон, но не могла не злиться. Из-за его слабости ей пришлось самой присутствовать на месте преступления. А это было для неё слишком. Особенно сейчас. Когда преступник подражает Кэссиди. — Произошло ещё одно нападение, — так и не дождавшись от Виктора слов благодарности, Оливия заговорила первой. — Этого и следовало ожидать, — Вэйл уже допил воду и теперь задумчиво разглядывал дно пустого стакана. — А почему труп ещё не у нас? — Она выжила. — О как. Замечательно. Тогда я могу ещё пару часов поспать. Мужчина аккуратно слез со стола и пошатывающейся походкой двинулся к своему кабинету. — И ты даже не поинтересуешься, как это произошло? — Оливия скрестила руки на груди и бросила раздраженный взгляд на отдаляющуюся спину шефа. — А надо? Жертва осталась жива. На место преступления, я так полагаю, ездила ты. Ты и займешься этим делом. Давно пора вылезти из своей норки на свет. Вон какая бледная. А! Кстати! — Виктор резко обернулся. — Нашёл это у тебя в столе. Он извлёк из внутреннего кармана сложенный в несколько раз листок. Ещё до того, как Виктор его развернул, Лив поняла, что он держит в руках. Какого чёрта? — Отличная работа, — ехидно улыбаясь пропел Вэйл, разглядывая собственный портрет. — Ты душу вложила в рисунок. Сразу видно. — Ты рылся в моих вещах! — возмущению Лив не было предела. — Грэм отволок меня домой, но там мне стало скучно, — опершись плечом о дверной косяк кабинета, Вэйл повертел листок с портретом в руках. — Я приехал сюда. Решил немного поработать и искал скрепки в твоём столе. Не спрашивай, зачем. Я уже не помню. Я наткнулся на это и обо всём остальном забыл. Вылитый я. Ты давно его нарисовала? Я мог бы тебе попозировать. — Обойдусь, — раздраженно отозвалась Оливия и в два шага оказалась перед Вэйлом. — А теперь отдай. — Как? — Виктор в притворном удивлении округлил глаза. — Я думал, что ты мне его подаришь. — Это. Ничего. Не. Значит, — разделяя слова, процедила девушка и попыталась отобрать листок. Виктор задрал руку вверх, и теперь Лив прыгала, пытаясь дотянуться. — Верни мне его. — А! Так ты рисовала для себя. Что ж, в таком случае могу подарить тебе свою фотографию, чтобы ты могла любоваться, когда тебе будет одиноко. Оливия как-то сразу поникла. В уголках глаз заблестели злые слёзы. Неделя переживаний вкупе с бессонной ночью сделали своё дело. Начали сдавать нервы. Поздравляю, Оливия. Ты сейчас разрыдаешься как девчонка на глазах у этого индюка. Лив резко отвернулась. Издевательства Вэйла стали последней каплей. Девушка поспешила покинуть зал, пока окончательно не размякла. — Лив, — Виктор, несмотря на своё состояние, довольно быстро её догнал и схватил за руку, не позволяя выйти из комнаты. Голос мужчины уже растерял все былые издевательские нотки: теперь Вэйл был серьёзен. — Прости. — Ты придурок, — шмыгнув носом, констатировала Лив. Она всё ещё не поворачивалась к нему лицом, и Вэйл задумчиво разглядывал её затылок. — Придурок. Согласен. Просто хотел тебя немного… — Виктор сделал неопределённый жест в воздухе свободной рукой. — Отвлечь. Лив непроизвольно всхлипнула. Сейчас ей нужны были слова утешения, а не очередная словесная пикировка. Но в этом был весь Вэйл. Колючий, странный. И придурок к тому же. — Хэй-хэй-хэй, — Виктор насильно развернул девушку к себе и заключил в объятья. — Завязывай давай ныть. Вот на кого ты похожа? Вся бледная с распухшими красными глазами и носом, м? Серьёзно, Лив, тебе надо чаще бывать на солнце. — Угу, — пробормотала уткнувшаяся лицом в плечо Вэйла Оливия. От его пиджака исходил легкий аромат одеколона и сигарет. Бросил ведь. Видимо, вчера снова сорвался. — Ты курил. — Много курил. — И много пил. — Я ж придурок, что с меня взять? Лив фыркнула. Выбираться из уютных объятий шефа ох как не хотелось, но если она сейчас же не прервёт затянувшийся момент, то… То что, Лив? Девушка отогнала непрошеные мысли и поспешила оказаться от Виктора на безопасном расстоянии. Как ей показалось, мужчина с некоторой неохотой разжал руки. — Так, что? Можно я оставлю его себе? — Вэйл снова продемонстрировал портрет. — Мне он действительно понравился. — Оставляй, — Лив уже направлялась в уборную, чтобы привести заплаканное лицо в порядок. — Я себе ещё нарисую. Виктор Сторибрук, штат Мэн Городской морг. 25 июля 2015. 05:34 Вэйл хохотнул, провожая взглядом свою подопечную. Похмелье немного отступило. У маленькой феи явный талант унимать головную боль. Правда, жажда его всё ещё мучила. Захватив мерный стакан, из которого до этого уже пил, Виктор направился к раковине за добавкой. Как бы он не придуривался, известие о новой жертве его напрягло. Вэйл не понимал, что происходит и как это остановить, но задним умом чувствовал, что впереди их ждёт ещё больше неприятных сюрпризов. И вероятнее всего, во всём этом кошмаре Оливии отведена особая роль. Не до конца отрезвевший мозг Виктора посетила предательская мысль: держаться от Лив подальше. Но он тут же отмахнулся от неё. Лив за годы работы бок о бок стала для него близким человеком. Даже если изначально он к этому не стремился, Виктор всё же привязался к этой девчонке со всеми её тараканами и выкрутасами. И в некоторой степени даже восхищался, с какой стойкостью она перенесла тот ужас, что ей довелось пережить в юности. Да и сейчас, несмотря на минутную слабость, Лив держалась молодцом. Вся в мать. Виктор непроизвольно ухмыльнулся, вспомнив о холодной и неприступной Джульетт Бёрк. — Вик! Внезапно раздавшийся крик Оливии застал Виктора врасплох: он чуть не выронил стакан из рук. Какого чёрта? В голосе девушки явственно звучала паника. Мужчина бросился в холл морга. — Лив?! — в уборной Оливии не оказалось, и Вэйл снова выскочил в коридор. — Где ты? — Здесь, — девушка неожиданно возникла за его спиной. Какая-то подозрительно спокойная. И намного бледнее обычного. — Пошли. — Что произошло?! — Сам увидишь, — Лив махнула рукой в сторону, откуда только что появилась. — Там. Виктор озадаченно нахмурился. Помещение для хранения трупов. Что там могло напугать Оливию? Приведение? — Я заметила, что дверь заперта неплотно, — всё тем же мертвецки спокойным тоном произнесла девушка, шагнув в комнату. Вэйл последовал за ней. Всё было красным. Стены, пол, инструменты и холодильное оборудование. Алые брызги окрасили весь зал. Не проветриваемое помещение уже наполнилось удушающими парами. Это несмоненно была кровь. Виктор поморщился. Ну что за пошлые спецэффекты? — Пятая, — нарушила повисшую тишину Оливия. Виктор посмотрел на холодильную камеру, занимавшую всю противоположную стену. Действительно, дверца пятой секции была неплотно закрыта. Нет! Этого не может быть! — Только не говори, что её там нет, — охрипшим от волнения голосом проговорил Вэйл. — Её там нет, — Лив повернулась к Виктору и внимательно вгляделась в его побледневшее лицо. — Ты заходил сюда ночью? — Ты спятила?! — Мужчина в два шага преодолел расстояние до камеры и, распахнув дверцу шире, выдвинул пустую полку. — Чёрт! Затем его взгляд снова обежал выпачканные стены. Теперь эти кровавые следы наводили на него ужас. — Вик, ты был здесь вчера? — Да нет же! Я в это крыло даже не заходил, — паника в одно мгновение сменилась яростью. — Этот ублюдок её забрал! — Откуда он мог знать, что тело всё ещё здесь? — Лив обхватила себя руками и поёжилась. — Церемонию похорон провели как полагается. Все должны были думать… — Он знал! — Вэйл с досадой хлопнул дверцей, перебивая заикающуюся речь Лив. — Ему как-то удалось выяснить! Весь этот дурацкий трюк с фальшивыми похоронами не сработал! Он обвёл нас вокруг пальца! — О Господи, — Лив в ужасе зажала рот рукой. — Что же он с ней сделает… Лицо Виктора исказила очередная гримаса гнева. Кем бы ни был этот сукин сын, он его найдёт. Найдёт и утопит его в болоте. Живьём. Джульетт Сторибрук, штат Мэн Городская больница. 25 июля 2015. 07:02 Джульетт сидела в больничном кафетерии, уставившись мрачным взглядом на дымящуюся кружку с кофе перед собой. На женщине всё ещё был хирургический костюм, а волосы были затянуты в высокий хвост. На бледном лице выделялись заострившиеся черты. Голова после бессонной ночи раскалывалась ещё сильнее, чем накануне. Джульетт дико устала, но была слишком возбуждена, чтобы уснуть. Конечно, внешне эта взвинченность никак не проявлялась, и окружающие, как и всегда, видели лишь невозмутимую Снежную Королеву, которой чужды сильные эмоции. — Привет. Джульетт подняла глаза и не смогла сдержать удивлённого возгласа. — Эмма… — Я присяду? — девушка как ни в чём не бывало отодвинула стул и, плюхнувшись на него, немного поёрзала. — Через пару часов возвращаюсь в Бостон. Решила, что нужно заглянуть… поздороваться. — Я рада, что ты здесь, — произнесла наконец Джульетт, приподняв уголки губ в своей коронной мягкой полуулыбке. Хоть Эмма и напустила на себя независимый вид, женщина понимала, насколько той трудно было решиться прийти сюда. И ценила это. — Как ты? — Все замечательно, спасибо, — Свон, не зная, куда деть руки, вытащила из салфетницы пару бумажных квадратиков и принялась рвать их на равные полоски. От фальшивой бравады не осталось и следа. — Как у тебя? Вижу, ты тут по-прежнему главная. — Да. В Сторибруке не найдется второй такой чокнутой, что согласится на эту должность, — перегнувшись через маленький столик, Джульетт накрыла суетливые пальцы Эммы своими прохладными ладонями. — Милая, успокойся. — Не могу, — девушка прикрыла глаза, издав горький смешок. — Я думала, ты не захочешь меня видеть. — Странно, — Джульетт разжала руки и, отодвигаясь, откинулась на спинку стула. Эмма открыла глаза и встретила взгляд внимательных голубых глаз доктора Бёрк — Я думала, что это именно ты не хочешь больше иметь с нами ничего общего. — Ты не поддержала моего решения… — Я до сих пор не поддерживаю. Только ведь это не значит, что ты мне не дорога, — Джульетт говорила спокойно, без тени издёвки или обиды. — Но ты покинула Сторибрук, оборвав все связи. Я пыталась тебя найти. — Первые годы я… — Свон сконфуженно замялась. — Часто переезжала. — А теперь ты врач в Бостоне, — заметив удивленный взгляд племянницы, Джульетт пояснила: — Том звонил. Эмме понадобилось пару секунд, чтобы понять, о каком Томе шла речь. Том Кларк. Чихун. Владелец аптеки со странным названием и брат ворчливого шизофреника. — Доктор Бёрк! Там… — подлетевшая к столику взмыленная медсестра затихла при виде Эммы. — Что там, Мэйси? — В палате мисс Флаундер[2]… Шериф просил вас срочно туда подойти. — Что-то не так с пациенткой? — вмиг насторожилась Джульетт. Неужели Дэвид всё-таки прорвался в бокс к Ариэль? — Нет-нет, там… — медсестра снова покосилась на Эмму. — Вам нужно самой взглянуть. — Хорошо, Мэйси, сейчас подойду, — женщина встала с места. Эмма тоже поспешно поднялась на ноги. — Что ж, рада была повидаться, — девушка неловко потопталась на месте. — Я, пожалуй, пойду… — Звони нам хотя бы изредка, — стараясь подавить разочарование, улыбнулась Джульетт. Женщина уже развернулась, собираясь бежать вслед за медсестрой в палату Ариэль, как Эмма её окликнула: — Я не смогла этого сделать. Джульетт остановилась как вкопанная. Парочка ранних посетителей кафетерия настороженно прислушивались к разговору. Они не понимали, о чём идёт речь, но для Джульетт эта фраза значила очень многое. Раз Эмма не смогла, значит… — Может, заглянешь на ужин? — не поворачиваясь, через плечо проронила Джульетт. Они поговорят об этом дома. Это слишком сложный и длинный разговор. — Тебе ведь не обязательно возвращаться в Бостон сегодня. — Хорошо, - кажется, девушка сама удивилась тому, что так легко согласилась остаться. Или она просто ждала предлога? Джульетт обернулась и наградила племянницу ободряющим взглядом, улыбнувшись. — Замечательно. Я приготовлю на десерт твой любимый пирог. — С корицей? — Эмма, словно ребёнок, в предвкушении прикрыла глаза. — С корицей. Джульетт почувствовала, как внутри разливается давно утраченное тепло. Снежная Королева начинает таять. Головная боль потихоньку затихала. Осталось разобраться с загадочным форс-мажором в палате Ариэль, и можно будет хоть ненадолго отвлечься от мрачных мыслей о разгуливающем на свободе убийце. Хотя бы на один вечер. Сойер Бостон, штат Массачусетс Аэропорт Логан[3] 25 июля 2015. 07:37 После известия о второй жертве, агент Джеймс Форд вылетел из Портленда в Бостон первым же рейсом. Как и следовало ожидать, Кейт разругалась со своим новым бойфрендом ещё в самом начале своего отпуска и вернулась на работу, поэтому Форд, со спокойной душой оставив её за главную, сам отправился в Сторибрук. Зевающий после ночного перелёта Джеймс вышел из здания аэропорта и огляделся. Вокруг царила полная неразбериха: Логан являлся одним из самых загруженных аэропортов страны. Оно и видно. В субботнее утро здесь творилось нечто невообразимое. Кричащие люди, гремящие тележки с багажом, сигналящие такси. В этом шуме Джеймс с трудом расслышал трель собственного мобильного. — Форд, — отрывисто произнёс мужчина в трубку, продолжая настороженно осматривать кишащее людьми пространство. Надо бы поскорее добраться до стойки с арендой машин. — Мистер Форд, это Доусон… — Джеймс, Габриэла, — мгновенно узнав голос подопечной, исправил её Сойер. — И на «ты». — Джеймс. Доброе утро. Боюсь, у меня плохие новости. — Вторая жертва не выжила? — раздосадованно предположил мужчина. — Она пока в коме. Дело в другом. Пропало тело Мэри Маргарет. Ночью его выкрали из морга, окропив всю комнату для хранения трупа кровью, — Габби чем-то зашуршала. — Свиной кровью. Только что получили результаты анализа. — Сукин сын. — Это ещё не всё. Утром неизвестный прислал в палату Ариэль Флаундер одиннадцать букетов. — Подозреваю, что этот неизвестный не рядовой поклонник, — уже понимая, к чему клонит Доусон, Форд вздохнул. — Что с этими букетами? — В десять из них вложены карточки с угрозами, адресованными самой Флаундер, а в одиннадцатой записка для Джульетт Бёрк. — А это ещё кто? — ловко лавирующий в сплошном людском потоке Форд, застыл на месте. — Лечащий врач Ариэль. — И каким боком она в это всё влезла? — Пытаюсь выяснить. Главная наша проблема не в этом, Джеймс. Мы просмотрели записи с камер наблюдения в цветочном магазине, откуда курьер привёз заказ. Лицо заказчика букетов отлично видно. Чёрт, да этот ублюдок даже и не пытался его скрыть! — Личность установлена? — О да, — Габби выдержала зловещую паузу. Джеймс напрягся. — Это был сам Нил Кэссиди. — Буду в городе через пару часов, — проговорил Сойер в трубку и отключился. Что за чертовщина творится в этом Сторибруке? Убийства, покушения, пропавшие трупы и букеты с того света. С воскрешением Нила Кэссиди дело принимает неожиданный оборот. [1] Избирательная амнезия — один из подвидов диссоциированной амнезии, когда больной забывает некоторые из событий, которые произошли в течение какого-то ограниченного периода времени, но сохраняет память на универсальные знания. Как правило, подобные случаи бывают связаны с психическими травмами, полученными в результате этих событий. [2] Насколько я помню, фамилия сторибручной Ариэль нигде не упоминалась. Да и вряд ли её вообще прописывали, раз она и в самом деле русалка: D А я просто использовала имя рыбки из диснеевского мультика. Помните ведь этого жёлто-голубого милашку? [3]Бостонский международный аэропорт назван в честь генерала Эдварда Логана. Он находится в 5 километрах северо-восточнее Бостона. Комментарий к Глава 8. A Study in Scarlet Название части — «Этюд в багровых тонах», в другом распространённом переводе — «Красным по белому» (англ. A Study in Scarlet) — детективная повесть Артура Конана Дойла, опубликованная в 1887 году. Именно в этом произведении впервые появляется Шерлок Холмс. ========== Глава 9. Ghosts from the past ========== Габби Сторибрук, штат Мэн Офис шерифа 25 июля 2015. 10:52 Сойер в городе всего час и сорок минут, а уже успел организовать первое совещание. Поэтому Дэвиду пришлось согнать всех своих людей в зал для переговоров при участке. Комнатка была небольшой, но представляла собой единственное подходящее место для подобного рода брифингов. Габби это точно знала. За годы её отсутствия в офисе шерифа не произошло никаких глобальных изменений. Скудная планировка так и не изменилась с тех самых пор, как она подростком приходила в участок к отцу. Девушка украдкой оглядела присутствовавших на совещании людей. Семеро подчинённых Дэвида, в том числе и тот наглый паренёк Питер, подпирали стены комнаты, зорко наблюдая за чужаками на их территории. Грэм вместе с Дэвидом устроились за столом в первом ряду, осознанно отдавая бразды правления Сойеру, который маячил у маркерной доски и раздавал указания. Рядом с Дэвидом с безукоризненно прямой спиной восседала элегантная брюнетка в строгом брючном костюме — мадам мэр. По правую руку от Реджины сидела Шарлотта, её помощница: рыжая бестия, как шутя называл её Сойер. На дальнем ряду, как два школьника-лодыря, приземлилась парочка горе-криминалистов. Габби же досталось место в центре, рядом с присланным сегодня утром из Бостона детективом, больше смахивающим на байкера в своей кожаной куртке. Оливии и Вэйла на брифинге не было. — Доусон, — Сойер закончил с формальностями и перешёл непосредственно к делу. — Забудь про работу в баре. Дело принимает совсем другой оборот. Габби кивнула, стараясь своим видом не выдать радостного волнения. Она ведь с самого начала мечтала полноценно участвовать в расследовании, а не сидеть на скамье запасных, собирая сплетни в баре. — Я подозреваю, что уже к полудню весь город будет в курсе, что ты агент ФБР, — мужчина обвёл присутствующих внимательным взглядом. — И легенда в любом случае рассыпется. — Вы могли бы и не волноваться на этот счёт, — подал голос Грэм. Габби уже не в первый раз за эти два часа заметила гримасу неудовольствия на его лице. Вот кому явно не нравится присутствие Сойера в Сторибруке. — Если речь о сохранении конфиденциальности, то мои люди… — Я бы и не думал волноваться, — с обманчивой мягкостью в голосе перебил его Форд. — Если бы не исчезнувший из морга труп первой жертвы. Налицо явная утечка информации. — Простите, что вмешиваюсь. Чистое любопытство. Что за история с фальшивыми похоронами? — бостонский детектив, расслабленно откинувшийся на спинку стула, казалось, действительно присутствовал на совещании из «чистого любопытства». Неизвестно, за какие заслуги его отправили на расследование в такую глушь, как Сторибрук, но он явно чувствовал себя здесь зрителем на спектакле. Габби и Сойер, услышав вопрос, одновременно поморщились. Им обоим пришлась не по нраву идея с похоронами. Но в то время они не были подключены к ходу дела на официальном уровне, и распоряжение на выдачу трупа убитой родственникам отдал местный шериф. Ему и пришлось пояснять. Обернувшись к гостю из Бостона, Дэвид спокойно начал: — Родители Мэри Маргарет просили вернуть тело дочери для проведения процедуры похорон, и… — Кремировать труп, не доведя расследование до конца? — насмешливо приподняв брови, детектив поддался вперёд. — Боюсь, такое решение дурно пахнет, шериф. Как будто кто-то поспешно избавляется от оставленных улик. — Послушайте, вы! Не помню, как вас там, — к мужчине повернулась и Реджина. Габби непроизвольно поёжилась, уловив в её интонациях скрытую угрозу. Такую дамочку лучше лишний раз не злить. Точно проклянёт. — Август Бут, — детектив широко улыбнулся, будто не замечая металла в голосе мадам мэр. — Мистер Бут, как вы сами уже сказали, похороны были всего лишь фальшивкой, — Дэвид поспешно вклинился в разговор, не позволяя Реджине наговорить лишнего. — Родственникам не терпелось закатить церемонию, и они согласились на наши условия. Я не первый год на этой должности, и прекрасно понимаю, как вести расследование. Тело Мэри Маргарет должно было остаться на хранении в морге. И данная информация была секретной. — Секреты в Сторибруке? — вполголоса хмыкнула молчавшая до этой поры Шарлотта. — Да я вас умоляю. — Информация была секретной, — с нажимом повторил Дэвид, стараясь не обращать на саркастический комментарий внимания. — Для остальных была подготовлена легенда с кремацией. В том числе и для убийцы. — А почему вы так уверены, что убийца не один из тех, кто сейчас в комнате? — детектив Бут продолжал улыбаться. Остальные же заметно напряглись. Габби переглянулась с Сойером. Эту версию они начали отрабатывать сразу, но пока дальше подозрений она их никуда не привела. — Предлагаю закончить с пустой болтовнёй и продолжить совещание, — попытался разрядить накалившуюся обстановку Грэм. Присутствующие хоть и согласились, но продолжали бросать друг на друга взгляды, полные подозрения. — Прошу прощения, — вновь вклинился Август Бут. — Буквально минуточку. Всего один вопрос. Грэм недовольно поджал губы, но промолчал. Август вновь повернулся к Дэвиду и с невинным видом продолжил: — Вы с таким теплом произносите имя убитой, что закрадываются подозрения о ва… — Это маленький городок, детектив, — перебила его Реджина, снисходительно улыбнувшись. — Здесь почти все друг друга знают. Мэри Маргарет для многих из нас была близким человеком. — О, разве вы тоже с ней дружили, мадам мэр? — притворно удивился Август. — Тогда я, наверное, зря потратил своё время, проверяя Ваше алиби. Габби напряглась и, встретив взгляд Сойера, поняла, что он думает о том же: топорные методы ведения расследования бостонского выскочки ни к чему хорошему не приведут. ФБР привыкло решать подобные вопросы аккуратно и без лишнего шума. Естественно, они проверили алиби всех возможных подозреваемых, и у них уже была продумана тактика ведения допросов. Поэтому вполне можно было обойтись без пафосных спектаклей на виду у голодной до зрелищ публики. — Я была на конференции, — холодно ответила на выпад Августа Реджина. — В Бостоне. — Вот ведь какая штука, — ухмыльнулся мужчина, задумчиво почёсывая щетину. — На конференции-то вы зарегистрировались, но так и не явились на неё. Дэвид озадаченно нахмурился и повернулся к жене. Реджина же, сохраняя всё тот же царственный вид, невозмутимо проговорила: — Вы располагаете неверными данными, детектив. Я была на конференции в Бостоне. — Мистер Бут, — вмешался Сойер, заметив, что Август собрался выступить с ответной репликой. — Полагаю, ваша «минуточка» истекла. И если вы не против, мы продолжим. — Как скажете, агент, — детектив шутливо поднял обе руки в воздух, сдаваясь. Габби хмурилась, поглядывая на этого типа. Вот кто создаст кучу ненужных проблем на ровном месте. Она нутром чувствовала, что подобными выходками вмешательство Бута в ход расследования не ограничится. Копы не особенно любили федералов, Габриэла это прекрасно понимала. А тут ещё и поганый характер этого Августа… — Итак, — хлопнув в ладоши, Сойер окончательно переключил внимание всех присутствующих на себя. — Что мы имеем? — Недалеко от городской черты, поисковые собаки обнаружили две разделанные и обескровленные свиные туши, — переключаясь на деловой тон, Грэм забыл о своей неприязни к гостям из внешнего мира. — Обезглавленные к тому же. — О, даже так? Тогда следует ждать очередного сюрприза. Сомневаюсь, что убийца просто избавился от голов. Он приберёг их для следующего акта своего представления. Понятно, что он гонится за зрелищностью. И делает это весьма… своеобразно. — Что вы хотите этим сказать, агент? — нахмурилась мадам мэр. — Серийные убийцы тратят время и силы на выходки подобного рода, только если главная их цель — запугать жертву. Обрести контроль над её страхом, — Сойер облокотился на край стола и скрестил руки на груди, задумчиво уставившись в окно. — Комната в крови, записки в букетах… Уровень новичка, желающего завести своеобразный диалог с жертвой. Вполне возможно, что и убийство мисс Бланшар он совершил только затем, чтобы донести до кого-то определённого некое послание. — Послание для кого? — Реджина непроизвольно покосилась на мужа, как и все остальные в комнате. — А может быть, он таким образом решил оповестить город о своём возвращении, — Сойер уже целиком погрузился в свои мысли и проигнорировал вопрос Реджины. — Кэссиди не скрывал своего лица. Он намеренно засветился на плёнке. Он хочет, чтобы мы знали, что это именно он играет с нами, а не какой-то чокнутый подражатель. — Кстати, да. Нил Кэссиди. Убитый больше десяти лет назад. Значит ли это, что по городу разгуливает восставший из мёртвых маньяк? — вновь не сдержался Август. — Ваш Сторибрук нравится мне всё больше и больше. Стивен Кинг отдыхает. — Как бы там ни было, пока подтвердить либо опровергнуть факт кончины Кэссиди не представляется реальным. Эксгумацию тела провести невозможно, — пожал плечами Сойер, намеренно игнорируя издевательский тон детектива. — Здесь наблюдается особая привязанность к процедуре кремации[1]. — Как удобно, — въедливо протянул Бут. — А единственным свидетелем смерти Кэссиди является оставшаяся в живых жертва. Она выстрелила ему в лицо, я ничего не путаю? — Именно так и было, — отозвался Дэвид. — Оливия Мур застрелила Кэссиди в целях самозащиты. Только так ей бы удалось выжить. — Конечно-конечно. Я просто к тому… кем работает эта ваша Оливия Мур? М? Я так понимаю, она отлично орудует скальпелем, не так ли? — К чему Вы клоните, детектив? Что она его сообщница? — тут уже не выдержала сама Габриэла. — Неужели Вы действительно думаете, что эта девушка после всего, что Кэссиди с ней сделал, станет хотя бы его покрывать? — А есть доказательства того, что он делал это против её воли? — не сдавался Август. Теперь он развернулся лицом к Габби, и они сверлили друг друга напряжёнными взглядами. — Может, она знает куда больше, чем нам говорит. — Вы в своём уме? Он накачал её наркотиками и исполосовал скальпелем, это… — Он изнасиловал её, — быстро вставил детектив Бут, странно блеснув глазами. — Свою первую жертву Кэссиди не тронул. Как и мисс Бланшар. А для мисс Мур сделал исключение. Она была особенной жертвой. Ведь даже выжить удалось только ей. — Убив насильника, — нахмурилась Габриэла. — Но ведь Кэссиди-то остался жив, — хлопнул в ладоши Август, явно довольный пикировкой. — И выходит, что как минимум в этой части своих показаний мисс Мур солгала. — Он накачал её наркотиками, — с нажимом повторила Габриэла. — Её сознание было затуманено. Вполне может быть, что её воспоминания о той ночи… — Почему Вы её оправдываете? — внезапно понизив голос до интимного полушёпота, перебил девушку Бут. Габби вздрогнула, будто он, напротив, стал на неё кричать. — Нельзя сочувствовать жертве, агент. Тем более, если её история потихоньку рассыпается. — А как же презумпция невиновности, детектив?[2] — холодно парировала Доусон. — Допрос мисс Мур назначен на двенадцать часов дня, — вклинился в спор уставший от пустых разговоров Сойер, демонстративно дёрнув запястьем и звякнув браслетом часов.- Через час я лично задам ей интересующие следствие вопросы. Так что сейчас обсудим вопросы первостепенной важности. Далее началась стандартная процедура разделения обязанностей и раздачи указаний. Загруженными оказались даже два горе-криминалиста, которые, казалось, уснули на задних рядах: так тихо они там сидели. Спустя пятнадцать минут народ стал постепенно покидать конференц-зал. Габби же задержалась, пропуская всех остальных вперёд. Девушка хотела переговорить с Сойером наедине, но рыжая бестия Шарлотта её опередила: вцепилась ручкой в его локоть и буквально выволокла Форда из комнаты. Габриэла досадливо поморщилась. — О, похоже, кому-то не терпится поговорить, — раздался над ухом голос, который уже успел ей порядком надоесть. Доусон медленно обернулась, приказывая себе оставаться спокойной и не поддаваться на подначки. — Детектив, Вы кажется, должны были заняться опросом свидетелей, разве нет? — Мы не с того начали наше знакомство, — обворожительно улыбнулся Август, проигнорировав ядовито-вежливый тон девушки. — Всему виной Ваша несдержанность, — скрестив руки на груди, недобро усмехнулась Габби. — Всему виной моя прямолинейность, — поправил её Бут. — Людям не особо нравится правда. Особенно, когда её говорят им в лицо. Не смягчая, не увиливая и не приукрашивая. — О, так, значит, Вы всегда говорите только правду? — Поменьше яда в голосе, агент. Язвительность Вам не к лицу. Но да. Я всегда говорю только правду. — Любопытное прикрытие для Вашей грубости и нетактичности, — покачала головой Габриэла и направилась к выходу. Оставаться лицом к лицу с этим типом в пустой комнате ей явно не хотелось. — Кстати, — крикнул ей вслед еле сдерживающий смех Август. — Латиноамериканочки у меня еще не было. Габби со всей силы хлопнула дверью. Оливия Сторибрук, штат Мэн Офис шерифа 25 июля 2015. 13:15 Лив выскочила на улицу и сделала глубокий вдох. Допрос наконец закончился. Она на свободе. — Я думал, тебя арестовали. Девушка резко обернулась. Виктор стоял, расслабленно облокотившись спиной на стену участка, и задумчиво разглядывал кончик своей дымящейся сигареты. — Сплюнь, — нервно фыркнула Лив, бросив напряжённый взгляд на вход в офис шерифа. — Они допрашивали меня целый час. Я чуть не свихнулась. — Эти придурки подозревают тебя? — искренне удивился Вэйл. Он наконец поднял глаза на помощницу, и девушка отметила про себя, каким усталым выглядит шеф. Последние дни всем дались тяжело. — Их почему-то интересовали подробности той ночи, — нахмурилась Оливия. Виктор отлепился от стены, шагнул ближе к девушке и, жестом фокусника выудив из кармана своего пиджака плитку шоколада, протянул её Оливии. Лив благодарно кивнула, принимая угощение, и зашуршала фольгой. — Ничего удивительного в этом нет, — проговорил Вэйл, в очередной раз затянувшись. — Учитывая чудесное воскрешение Нила. — Чт-то? — Лив поперхнулась шоколадом, разом побледнев сильнее обычного. — Детектив, что меня опрашивал, не умеет держать язык за зубами. Пока тебя пытали в допросной, я разнюхал прелюбопытнейшие детали, — Виктор кивнул в сторону своей машины. — Пошли. Не стоит обсуждать такие вещи посреди улицы. Когда девушка комфортно устроилась на переднем сидении и уставилась на него в ожидании, Вэйлу пришлось продолжить: — Про цветы, отправленные в больницу, ты ведь уже слышала? — Оливия кивнула. — И что записки в них были, тоже? — Да. Одна почему-то была адресована моей маме, — Лив озадаченно нахмурилась. — Хотя содержание этой записки все хранят в секрете. — Может, там что-то вроде угроз в твой адрес, — как-то неуверенно предположил Виктор. Лив уже открыла рот. чтобы поспорить на эту тему, как он быстро вставил: — Но самое интересное вот в чём. Цветы отправили курьером из «Игры шипов» Мо Фрэнча[3]. И на руках у федералов плёнки с камер видеонаблюдения. На них отчётливо видно лицо заказчика. Лицо Нила Кэссиди. — Но этого не может быть! — Я тоже думаю, что это какой-то трюк, — проговорил Виктор и устало потёр лицо руками. — По крайней мере, хочу на это надеяться. — Но если это и правда Нил… — Тебе лучше быть осторожной, — Виктор нахмурился и, глядя на приборную доску, добавил: — Тебе лучше пожить у меня. — Что?! — Ну, — Оливия впервые в жизни видела Вэйла смутившимся. Не будь она испугана новостями о возвращении Нила, это зрелище её явно позабавило бы. — Я сказал детективу, что мы вроде как встречаемся. А то как бы я иначе вытянул из него столько информации? — Но я… — Они собираются выделить патрульных дежурить возле твоего дома, — не дал ей договорить Виктор. Оливия не могла понять, почему он так встревожен. Неужели искренне за неё переживает? — Но я не смогу быть на все сто процентов спокоен. Если это действительно Кэссиди, то парочка копов его явно не остановит. Он натуральный псих. Оливия зажмурилась. Перед глазами в очередной раз за сегодняшний день промелькнули воспоминания о том, что произошло с ней одиннадцать лет назад. О том, что с ней сделал этот «натуральный псих». — И я заверил Дэвида, что со мной тебе будет безопаснее, — продолжал тем временем Виктор, так и не поднимая взгляда на потерянную девушку. — Он в любом случае поставит перед моим домом патруль, но так я хоть смогу быть уверенным, что ты в безопасности. С твоей матерью я переговорил. Она не возражает. — Но зачем… ты.? — единственное, что смогла выдавить из себя Оливия. — Он убил Мэри Маргарет. И вернулся за тобой. Я не могу этого допустить. Тем более после того, как не смог уберечь её… — Спасибо, Вик, — подавив некстати всколыхнувшееся разочарование, пробормотала Оливия. Он любил Мэри Маргарет много лет. На что ты, дурочка, рассчитываешь? — Всегда к вашим услугам, мисс, — в одно мгновение Вэйл вдруг снова стал самим собой: язвительным и самодовольным. Мужчина наконец взглянул на Оливию, которая сжимала в руках уже порядком подтаявший шоколад. — Ты мне сейчас весь салон уделаешь. Джульетт Сторибрук, штат Мэн Городская больница 25 июля 2015. 15:10 Джульетт сбросила хирургический халат и испачканные кровью перчатки в специальный отсек. Медсёстры вывезли каталку с пациентом из операционной и направились к лифту, чтобы подняться в отделение реанимации. Джульетт уже заходила в кабину следом за ними, когда услышала, что ее кто-кто окликнул. — Доктор Бёрк! Джульетт обернулась и увидела идущую ей навстречу пару: латиноамериканка с прямым внимательным взглядом, на вид ровесница Оливии, рядом с высоким и крепким спутником казалась совершенно хрупкой. Федералы, о которых всё утро шептались в городе. Джульетт оглянулась на медсестёр, ожидавших в лифте возле каталки, и кивнула им, разрешая подниматься без неё. — Специальный агент Форд, — представился подошедший тем временем мужчина, продемонстрировав ей своё удостоверение. — А это моя напарница — агент Доусон. У Вас есть минутка? — Да, конечно, агент, — приподняв уголки губ в подобии любезной улыбки, ответила Джульетт и ткнула кнопку вызова пассажирского лифта. — Мы можем поговорить в моём кабинете. Оказавшись в тесной кабинке с двумя агентами ФБР, Джульетт внезапно почувствовала неловкость. На лице женщины, впрочем, это никак не отразилось. — Вы по поводу записки, по ошибке адресованной мне? — стараясь придать своему голосу нейтральную интонацию, поинтересовалась Джульетт. — По ошибке? — в глазах агента Форда мелькнула тень удивления. — Доктор Бёрк. Насколько мы можем судить, она адресовалась именно Вам. — Преступник что-то напутал, — Джульетт мысленно поморщилась, понимая, что несёт полный бред, но признавать очевидное упорно не хотелось. — В записке помимо моего имени фигурирует некая… — Ингрид Сноу[4], — вставил Форд, снисходительно улыбнувшись женщине. — Ваше настоящее имя, доктор Бёрк. — Я не понимаю… — Мы в курсе, что с Вами произошло двадцать семь лет назад, — мягко проговорила напарница Форда, имя которой Джульетт забыла. — Полагаем, что и Кэссиди тоже. — Кэссиди? — нахмурилась окончательно растерявшаяся Джульетт. — Есть вероятность, что Нил Кэссиди жив, — серые непроницаемые глаза Форда внимательно изучали её лицо. Женщина судорожно сглотнула. Двери лифта внезапно распахнулись, заставив её вздрогнуть. — Продолжим разговор в моём кабинете, — проговорила растерявшая всю свою невозмутимость Джульетт и, резко развернувшись, направилась вглубь коридора. Она шла, не оглядываясь, не проверяя, идут ли за ней федералы. Просто шла, стремясь поскорее добраться до спасительной тиши своего кабинета. Двадцать семь лет. Всё это время она хранила свою тайну. Никто не знал, кем она была до приезда в Сторибрук. А теперь эта ужасная история снова даёт о себе знать. И это внезапное воскрешение Кэссиди… О, Боже! Лив! Джульетт ускорилась, желая скорее добраться до своей сумочки с телефоном. Нужно позвонить дочери. И уезжать из города. Немедленно. Сойер Сторибрук, штат Мэн Городская больница 25 июля 2015. 15:24 Наконец они вошли в приёмную офиса глав.врача. Секретарь приветствовала Джульетт дежурной улыбкой, которая тут же застыла на губах, стоило ей увидеть испуганное лицо начальницы и маячивших у нее за спиной незнакомцев. — Доктор Бёрк! Что-то случилось? — Мы будем в моем кабинете, Эльза. Пожалуйста, не соединяй меня ни с кем. — Но… — Всё в порядке, — нервно улыбнулась Джульетт и скрылась в кабинете. Сойер и Доусон последовали за ней. Сойер просканировал комнату внимательным взглядом. Старая привычка федерального агента — проводить короткий визуальный осмотр, прежде чем приступать к разговору. В кабинете царил идеальный порядок. На столе двумя аккуратными стопками лежали папки. Книги на стеллажах были расставлены строго по авторам в алфавитном порядке. На полках шкафа с картотекой не было ни пылинки. Компьютер мягко урчал, на мониторе плавали четкие геометрические формы. Джульетт накинула висевший на спинке стула белый халат и с тяжелым вздохом плюхнулась на мягкое сидение. — Мы понимаем, что Вам неприятного возвращаться к этой теме, — первой заговорила Доусон, присаживаясь напротив. — Вы даже не представляете, насколько неприятно, — отозвалась женщина, сжав двумя пальцами переносицу. — Я не вспоминала о произошедшем много лет. И не думала, что когда-нибудь придётся вновь заговорить об этом вслух. — Вы стали жертвой изнасилования, — Сойер видел, что Габриэле самой нелегко даётся данный диалог, но намеренно не вклинивался. Девочка должна учиться поднимать неприятные темы. Это часть их работы. — И после суда над преступником, переехали к кузине в Сторибрук. Но прежде сменили имя. — Так и было, — Джульетт наконец подняла голову, и Джеймс удивился, отметив, насколько быстро она смогла взять себя в руки. — Теодор Блэйн вскоре после заключения покончил с собой. И я решила уехать из Бостона, вычеркнув эту главу своей жизни. Чтобы никто не мог связать меня с этой историей. — Тем не менее, Кэссиди откуда-то узнал о случившемся, — задумчиво произнёс Сойер. — Ваша дочь или племянница могли ему рассказать? — Никто не знает. И я не имею понятия, откуда Нил мог узнать о моём прошлом. Если это действительно Нил. — Цветы в больницу прислал человек, удивительно похожий на Кэссиди, — пожала плечами Доусон. — И почерк преступлений, прогремевших в последние недели в городе… Мы подозреваем, что одиннадцать лет назад была совершена ошибка. — Чёрт возьми, этого я и боялась! Сойер опешил от внезапной вспышки ярости доктора. — Что Вы имеете в виду? — осторожно поинтересовался мужчина, переглянувшись с напарницей. — Лив была в ужасном состоянии, — Джульетт горько усмехнулась. В уголках её глаз заблестели слёзы. Джеймс, наслушавшийся легенд о местной Снежной Королеве, вдруг разозлился. И на Теодора Блэйна, посмевшего осквернить тело и душу этой женщины. И на Нила Кэссиди, продолжающего убивать и терзать невинных девушек. — Она мало что соображала. Рогипнол[5]. Транквилизатор, в 10 раз более сильный, чем валиум. Человек теряет контроль над мышцами, он чувствует замешательство, вялость и не может вспомнить, что с ним было. Она у меня сильная девочка, и смогла дать отпор даже в таком состоянии. Но… показания снимались, когда она еще не отошла от действия наркотика, понимаете? Помощник шерифа проводил допрос, когда она не могла со всей уверенностью восстановить картину событий. Да, на месте преступления был обнаружен труп. Но явных доказательств того, что это был Кэссиди, кроме слов моей дочери, нет. Вы ведь знаете, кто отец Нила? Доусон и Джеймс синхронно кивнули. Местный крёстный отец. Если мэром города по закону считалась Реджина Миллз, то хозяином Сторибрука по факту являлся Роберт Голд, а Нил был его единственным сыном и, вероятно, горячо любимым сыном от первого гражданского брака с Милой Кэссиди. — Тогда я решила, что он смог разрулить это дело без потерь для себя и своего сына, — Джульетт продолжала вещать, массируя указательными пальцами виски. — Лив могли внушить, что она выстрелила Кэссиди в лицо и убила его. А что если она просто его ранила? Шериф Доусон, как и я, не мог спокойно закрыть глаза на некоторые не стыковки, и… Джульетт внезапно уставилась немигающим взглядом на Габриэлу. — Вы ведь его дочь, верно? — Да, — нервно облизнув губы, призналась Габби. — Я всегда считала Голда виноватым в его гибели, — твёрдо заявила доктор Бёрк. Габби еле сдержалась, чтобы не согласиться вслух. Джеймс нахмурился, видя реакцию напарницы. Сначала идея привлечь к расследованию человека, знакомого с порядками Сторибрука показалась ему привлекательной. Но что, если Доусон здесь, чтобы отомстить? Ведь, выходит, смерть её родителя не была рядовым несчастным случаем… — Ваш отец копал под него. И незадолго до того взрыва разжаловал своего помощника. Уволил, потому что тот работал на Голда. Первые годы я боялась возвращения Нила. Потом успокоилась, решив, что сама себя накручиваю. Лив удалось с этим справиться и жить дальше… Но вот прошло одиннадцать лет, и… — Доктор Бёрк, — Джеймс перегнулся через стол и взял женщину за руку. Ладонь Джульетт оказалась гладкой и ледяной. Женщина непонимающе уставилась на агента. Видимо, такое прикосновение для неё считалось слишком интимным. — Мы разберёмся в случившемся. Но нам понадобится Ваша помощь. — Я готова, — отозвалась Джульетт. Сойер вдруг осознал, что и сам он слишком близко к сердцу воспринял это дело. Слишком. [1] В прахе после процедуры кремации уже не остается органики, молекул ДНК; так что полученный при кремации пепел практически невозможно идентифицировать. [2] Презумпция невиновности (лат. praesumptio innocentiae) — один из основополагающих принципов уголовного судопроизводства. Основной принцип презумпции невиновности гласит: «Обвиняемый не виновен, пока не доказано обратное». [3] Название магазина Мо Френча (отца Белль, кстати, если кто не знает или не помнит), «Игра шипов» («Game of Thorns»), — намёк на популярный сериал «Игра престолов» («Game of Thrones»). Джейн Эспенсон, продюсер и сценарист «Однажды в сказке», написала сценарий для одной серии «Игры престолов». [4] Ингрид — персонаж Элизабет Митчелл (Джульетт) в «Однажды». А Сноу… Сноу Куин: D Здесь я не отличилась оригинальностью. [5] Рогипнол часто использовался для совершения изнасилований, потому что он приводил жертву в состояние, когда она не могла сопротивляться. Комментарий к Глава 9. Ghosts from the past ========== Глава 10. Bittersweet ========== Габби Сторибрук, штат Мэн Поместье мистера Голда, 25 июля 2015. 17:20 Мерлин-манор[1] был окутан соответствующим названию ореолом колдовской прелести. Владение семейства Голд было расположено недалеко от морского побережья в самом живописном уголке Сторибрука. И, подобно многим поместьям богатых людей, его нелегко найти, если направляешься туда впервые. И если бы не ехавший с ней в машине Грэм, Габриэла точно пропустила бы нужный поворот с шоссе. Сойер решил, что говорить с отцом Нила Кэссиди должен кто-то из местных, и поручил это дело заместителю шерифа, Грэму Хамберту. Сам Джеймс не мог присутствовать на столь знаменательном разговоре: очнулась Ариэль Флаундер, и Сойер остался в больнице в надежде, что получится с ней переговорить. Поэтому в напарники Грэму он назначил Габби. На свой страх и риск. Ведь начальник уже наверняка догадывался о том, что Доусон винит в смерти своего отца именно Голда. Шурша гравием, машина выкатила на роскошную въездную дорожку и уткнулась в распахнутые высокие кованые ворота, за которыми виднелся сам дом. Огромный дом. Построенный явно по проекту какого-нибудь знаменитого архитектора. Здесь всё буквально кричало о солидности и больших деньгах. Этакая воплощенная в жизнь мечта. Средневековый особняк. Замок. Замок Чудовища. Габриэла никак не могла избавиться от липкого ощущения нереальности происходящего. Ей всё казалось, будто она попала в какую-то сказку с дурно прописанным сюжетом. Уж больно колоритными были все персонажи развивающихся событий. Доусон остановила машину у центрального входа. Как только умолк мотор, в салоне воцарилась тишина, и девушка услышала своё рваное от волнения дыхание. Грэм не сводил с Габриэлы напряжённого взгляда. За всю дорогу сюда они перекинулись лишь парой фраз, а сейчас он буквально сверлил её глазами. — Почему ты так смотришь? — стараясь придать своему голосу максимально нейтральный тон, девушка похлопала себя по карманам. Так. Всё на месте. Рука непроизвольно коснулась рукоятки пистолета, скрытого полой пиджака. Нельзя терять бдительность. Вполне возможно, что Кэссиди прячется где-то на территории поместья отца. — Мне стоит переживать? — По поводу? — Ты считаешь, что это Голд подстроил тот взрыв, из-за которого погиб твой отец, — Грэм не спрашивал, он утверждал. — Считаю. Но я здесь не по его душу. Сегодня, — Габби дёрнула уголками губ в подобии улыбки и поспешила выйти из машины. На крыльце особняка появилась миловидная шатенка в костюме для верховой езды. Белль. Новая жена Роберта Голда. Изучая внимательным взглядом приближающуюся девушку, Габби восстанавливала в памяти отдельные фрагменты из досье на новоиспечённую миссис Голд. Белль работала в городской библиотеке и вообще производила впечатление благовоспитанной и интеллигентной барышни. Поэтому оставалось лишь удивляться, как её угораздило стать женой такого крайне подозрительного типа. Приехала в Сторибрук относительно недавно. Вместе с отцом, впоследствии открывшим в городе цветочный магазин. Кстати, тот самый, из которого были отправлены букеты с угрозами для Ариэль Флаундер и Джульетт Бёрк. Совпадение? — Добрый день, агент, — подойдя к визитёрам, девушка вежливо кивнула Доусон, а затем повернулась к её спутнику: — Грэм, рада тебя видеть. Парень улыбнулся. Габриэла ограничилась ответным кивком: — Добрый день, миссис Голд. Ваш муж дома? — Да. Что-то произошло? — Мы просто хотели с ним поговорить, — мягко вставил Грэм. — Из-за всплывших в ходе следствия… спорных моментов. Белль с подозрением покосилась на помощника шерифа, но всё же жестом попросила гостей следовать за ней: — Он в морской комнате. Я вас провожу. Морская комната? Габби и Грэм переглянулись. Да уж. Они поднялись по мраморным ступенькам на крыльцо. В детстве дочка шерифа мечтала жить в таком огромном доме: с колоннами по периметру; с широкой кирпичной трубой, извергающей облачка дыма; с окнами-витражами, сквозь цветные стёклышки которых в просторные комнаты прорываются солнечные лучи; с двустворчатой входной дверью из натурального дуба и старомодным медным дверным молотком. Особняк Голда обладал всеми атрибутами из грёз маленькой Габби. Но более зловещего дома она в жизни не видела. Разве что в сказках. Доусон покосилась на распахивавшую перед ними тяжёлую дверь хозяйку дома. Белль. Точно. Красавица и Чудовище. Они прошли по полированным деревянным полам, мимо стен, увешанных портретами обитателей дома. Как бывших, так и нынешних. Целая картинная галерея. Габриэла мысленно вызвала перед собой образ маленького Нила, который рос в этом особняке, бегал по этому сияющему паркету мимо вычурных портретов. Интересно, а наклонности к насилию стали проявляться у него уже тогда? Или гораздо позже? Белль провела их в просторную комнату с окнами во всю стену и с видом на море. Зрелище бушующих волн было настолько завораживающим, что Доусон не могла оторвать от них взгляд и поначалу не замечала ничего вокруг. Даже Грэм не смог сдержать восторженного возгласа. — Добрый день. Голос, раздавшийся из дальнего угла комнаты, заставил двух отвлёкшихся на созерцание прекрасного визитёров непроизвольно вздрогнуть. Обернувшись на источник звука, Габби в первую секунду опешила и даже пару раз моргнула, пытаясь смахнуть наваждение. Но сидевший в расслабленной позе за прялкой Голд никуда не делся. Прялка. Габби, это действительно прялка! С типичным колесом из сказок на одном конце и катушкой — с другой. Рама была наклонена, а внизу присутствовала треугольная подставка для ног. Самая настоящая прялка! — Добрый день, — Грэма увиденная картина ничуть не удивила. Видимо, он уже был в курсе весьма необычного для городского мафиози хобби. — Мистер Голд, нам необходимо задать вам несколько вопросов. — К вашим услугам, мистер Хамберт, — Голд снял ногу с педали и растянул губы в загадочной ухмылке. — Может, представите свою очаровательную спутницу? Раз Белль уже знает, что Габриэла — федеральный агент, то и её муж должен быть в курсе. Но ломает комедию. — Агент Доусон, — Габби привычным движением продемонстрировала удостоверение. — Доусон… — задумчиво повторил мужчина, поднявшись на ноги. Белль подскочила к мужу и подала ему трость. Голд благодарно улыбнулся, затем вновь обратил своё внимание на Габриэлу. — Доусон… Уж не родственница ли вы Серхио Доусона? — Он был моим отцом, — на лице Габби не дрогнул ни единый мускул, тогда как внутри у неё бушевало адское пламя. Голд тем временем, хромая на одну ногу, доковылял до кофейного столика. — Прошу, присаживайтесь, — широким жестом руки, свободной от трости, мужчина указал на уютные плетёные кресла. — Не желаете ли чего-нибудь выпить? Белль привезла из своего последнего путешествия дивный сорт чая. Чистая магия. — Звучит заманчиво, — вежливо улыбнулся Грэм, плюхнувшись в кресло напротив Голда. Габби последовала его примеру. Белль молчаливой тенью скользнула из комнаты. Доусон проводила её спину напряжённым взглядом. Удивительная пара. Что их связывает? На охотницу за состоянием стареющего богача девушка была не похожа. Неужели байки о великой силе любви правда? Или это очередное проявление тривиального стокгольмского синдрома[2]? — Итак, чем я могу быть полезен? — Голд вальяжно откинулся на спинку кресла и с любопытством взирал на гостей. — Полагаю, вы явились сюда ворошить прошлое. История с Нилом до сих пор не даёт горожанам покоя. Грэм полез во внутренний карман куртки и извлёк на свет тонкую пачку фотографий. — Мистер Голд, мы хотим, чтобы вы на них взглянули. Едва посмотрев на снимки, сделанные с записей видеокамер цветочного магазина, мужчина переменился в лице. Снисходительное спокойствие как рукой сняло. — Что за глупая шутка?! — раздраженно проговорил Голд, отшвырнув фотографии. — Мы подозреваем, что Нил в Сторибруке, — холодно прокомментировала Габриэла и, ткнув пальцем в одно из изображений, добавила: — В углу — дата и время. Технический отдел Бюро подтвердил подлинность сделанной записи. Мистер Голд, либо это действительно ваш сын, либо кто-то пытается нас в этом убедить, выдавая себя за него. — Мой сын мёртв, мисс Доусон, — глаза Голда недобро блеснули, и Габби непроизвольно поёжилась. От мужчины явственно исходила опасность. — Я похоронил его одиннадцать лет назад. Это определённо какая-то ошибка. — Прямых доказательств того, что именно ваш сын был убит в две тысячи четвёртом году, как выяснилось, нет. — Насколько я знаком с тонкостями уголовного права, к прямым доказательствам обычно относят показания потерпевших, — Голд по-птичьи склонил голову. — Та бедная девочка, Оливия… разве её слова подвергаются сомнению? — Показания потерпевших занимают самостоятельное место в системе доказательств, — Габриэла прищурилась. — А подвергается сомнению в данном случае вменяемость жертвы. Оливия Мур делала заявление будучи в больнице. Полагаю, ей помогали восстановить полную картину произошедшего. Ведь во время нападения она находилась под воздействием рогипнола. Плюс глубокая психологическая травма… — Думаете, мисс Мур солгала? — криво усмехнулся Голд. — Она выдала следствию информацию, которую на тот момент считала правдой. В комнату, неся перед собой поднос, вернулась Белль. — Да Хун Пао[3], — девушка будто и не замечала повисшего в воздухе напряжения. Она разливала по чашкам ароматно дымящийся напиток и мило улыбалась гостям. — Один из самых редких сортов чая в мире. Его производят на северо-западе провинции Фуцзянь. Там и только там. Руби его просто обожает[4]. Последняя реплика была явно адресована Грэму. Поняв слишком толстый намёк, парень сконфуженно кашлянул в кулак и покосился на Доусон. Габби же уткнулась носом в свою чашку, чтобы спрятать улыбку. Она вспомнила, как совсем недавно в баре помощник шерифа и роковая брюнетка обменивались многообещающими взглядами. Охотник и хищница. Следом мозг совершенно некстати подкинул воспоминание о Чейзе. Улыбаться расхотелось. Габби, сосредоточься, чёрт возьми! — Этот чай действительно творит чудеса, — в разговор включился Голд. Сделав небольшой глоток, мужчина блаженно зажмурился. — В самом деле, — закивала Белль, пристраиваясь на подлокотник кресла, в котором сидел муж. — Невозможно сказать наверняка о том, какой на вкус Да Хун Пао. Скорее это сочетание вкусовых намёков. Сложно угадать, какие именно нотки вы почувствуете. Ощущения сугубо индивидуальны. А этот восхитительный аромат? Он меняется. Каждая заваренная чашка раскрывается по-новому. Поистине волшебный напиток. Приятный голосок Белль обволакивал, а живописная картина за окном и божественный чай действительно оказывали что-то сродни магическому воздействию. И теперь от раздражения и враждебности Доусон не осталось и следа. Она будто бы согрелась изнутри, расслабилась, целиком утонув в уюте окружающей обстановки. — Чайное опьянение, — понимающе улыбнулась хозяйка дома, по лицам гостей понимая, что они уже целиком во власти Да Хун Пао. И, заметив, как нахмурился Грэм, поспешила добавить: — Ничего общего с эффектом, производимым на организм наркотиками или алкоголем. Напротив. Сознание очищается, становится ясным и трезвым. Чай снимает эмоциональное напряжение, при этом позволяя почувствовать приятные растекающиеся ощущения во всём те… Белль вдруг замолкла, обратив внимание на снимки, всё ещё лежавшие на кофейном столике. Нахмурив лоб, девушка отставила в сторону свою кружку и взяла в руки одну из фотографий. — Это ведь… — Белль легонько провела указательным пальцем по изображению. — Это магазин моего отца. Что произошло? Его ограбили?! — Нет, миссис Голд, — Габби тоже отодвинула чашку и вернулась к деловому тону. — Дело в человеке, запечатлённом на снимках. Он подозревается в убийстве мисс Бланшар и нападении на мисс Флаундер. Отец вам не сообщал, что произошло? — Мы… — девушка украдкой посмотрела мужа. Голд как ни в чём не бывало продолжал прихлёбывать чай, не отрывая скучающего взгляда от волн за окном. — Мы в последнее время не так тесно общаемся… И… Кто этот человек? — Следствие полагает, что Нил Кэссиди. — Но как такое возможно? — Белль повертела в руках фотографии, внимательно всматриваясь в изображённое на них лицо мужчины. — Хотя сходство действительно поразительное. И как я сразу не заметила… — Вас кто-то водит за нос, — спокойно проговорил Голд, наконец включаясь в разговор. — Это не мой сын. — В таком случае, есть ли у вас догадки, кто бы мог воспользоваться не только его именем, но и внешностью вашего сына при совершении преступлений? Габби продолжала задавать вопросы, невольно не позволяя Грэму самому проводить беседу. Сойер поручил это ему. Она помнила. Но ничего не могла с собой поделать. — Никаких идей, — Голд пожал плечами. — И я был бы вам признателен, мисс Доусон, если вы поскорее отыщите этого типа. Доусон уже собралась отвечать, когда её перебил Грэм: — Бесузловно, Мистер Голд. У нас есть ещё пара формальных вопросов. Если позволите… — Конечно. Это ведь Ваша работа. Габриэла утопила своё негодование в очередном глотке чая. Сойер Сторибрук, штат Мэн Городская больница, 25 июля 2015. 17:25 — Вы можете проходить, — пригласила их медсестра. Сойер и Дэвид вошли в палату и сразу же увидели Джульетт, которая сидела на краю кровати и держала Ариэль за руку. — Ариэль хочет, чтобы я присутствовала при разговоре, — пояснила она, окинув вошедших мужчин холодным взглядом. Теперь это была другая Джульетт Бёрк — решительная и бескомпромиссная. Та самая Снежная Королева, о которой в Сторибруке слагали Легенды. От той напуганной и растерянной женщины, что Сойер успокаивал пару часов назад, не осталось и следа. Джеймс согласно кивнул и присел на стул для посетителей возле кровати. Бледный и непонятно почему волновавшийся Дэвид включил диктофон и остался стоять, подпирая противоположную стену. Взгляд пациентки метался от одного мужчины к другому, бдительно следя за их движениями и жестами. Конечно, она напугана. И всё ещё слаба. Агент Форд старался придать своему голосу максимально спокойные нотки, когда представлялся Ариэль и объяснял ей цель своего визита. Девушка немного расслабилась, но руку Джульетт не выпускала. Сойер закончил с формальной частью беседы, уточнив её имя, возраст и адрес. Эта информация, конечно же, уже была ему известна, но, озвученная устами потерпевшей, она должна была подтвердить нормальное состояние её психики и готовность сделать заявление. Ариэль отвечала на вопросы хриплым бесцветным голосом, лишенным всяческих эмоций. — Наверное, он пробрался в дом, когда меня не было, — проговорила девушка. — Я вернулась с похорон Мэри Маргарет… Прошла к себе. Наверх. В спальню. Переоделась в купальный костюм. Я спускалась вниз, когда услышала шум в гостиной. Когда я туда вошла… Он меня схватил. И дальше… темнота. Ариэль выдавала информацию рывками. С большими паузами. Словно робот. Безучастно и отстранёно. И это немного нервировало Сойера: казалось, будто он слушает мёртвую женщину. — Я очнулась. И не могла пошевелиться. — Он вас связал? — Да. Наверное. Я лежала на полу. А он ходил по комнате. Двигал мебель. Наверное. Я не видела, но слышала грохот. Он что-то бросал на пол. Что-то передвигал. И говорил со мной. — Что он говорил? — Он сказал… — Дыхание Ариэль участилось. Монитор стал подавать тревожные сигналы. — Он сказал, что убьёт меня. Так же, как и Мэри Маргарет. Начал рассказывать, какие ужасы сотворит со мной. Она врёт! Сойер сразу почувствовал, что Ариэль начала лгать. Но… зачем ей это? Не может же она покрывать нападавшего? Или он сказал её что-то, что она теперь хочет скрыть? — Что было дальше? — спросил мужчина, будто бы не заметив уловок мисс Флаундер. С этой частью истории он разберётся позже. Ариэль ещё слишком слаба, чтобы допрашивать её по полной программе. Сойер встретился взглядом с Джульетт. По её лицу было видно, что и она уловила фальшь в последних словах своей пациентки. — Он… наклонился ко мне. Со скальпелем в руках. — Вы видели его лицо? — На нём была маска. Как у грабителей. С прорезями. — Но вы видели его глаза. — Да. — Вы его узнали? Вы когда-нибудь прежде видели этого мужчину? Последовало молчание. Сойер чувствовал, как сильно забилось сердце в ожидании ответа, который он надеялся услышать. Но Ариэль тихо произнесла: — Нет. Дэвид вполголоса ругнулся, никто не обратил на него внимания. Стараясь не выдавать своего разочарования, Джеймс попросил: — Какого цвета были его глаза? — Тёмные. Может, карие. Может, зелёные. Я боялась смотреть ему в лицо. — Это мог быть Нил Кэссиди? — вдруг резко спросил Дэвид. — Кто?! — Ариэль ошарашенно уставилась на посетителей. Джульетт успокаивающе сжала бледную ладошку. — Этот человек был похож на Нила Кэссиди? — мягко проговорил Сойер, слегка перефразировав вопрос шерифа. — Рост, вес, комплекция, походка. Глаза? Голос? — Нет. Да. Я не знаю, — растерянно проговорила девушка. — Сейчас, когда вы сказали… Мне кажется, что действительно похож. Но тогда я его не узнала. Как такое возможно? Ведь Нил… мёртв? — Думаю, на сегодня достаточно, — Джульетт выразительно взглянула на мужчин. Сойер поднялся со стула, Дэвид отлепился от стены и молча направился к выходу. — Ариэль нужен отдых. — Да, конечно, — Сойер попытался ободряюще улыбнуться. — Поправляйтесь, мисс Флаундер. Мы найдём нападавшего. Дэвид ждал его в холле. — Он надел маску, — задумчиво проговорил Сойер, подходя к шерифу. — Он не хотел, чтобы Ариэль видела его лицо. Не хотел, чтобы она его опознала. Он с самого начала планировал оставить её в живых. — Хотел скрыть личность, — Дэвид нахмурился. — Но тогда зачем светить лицо на камеру? Он не мог не знать, что его снимают. Ты видел запись. Он смотрит прямо в объектив. Будто насмехаясь над нами. — Мы должны были увидеть его собственными глазами. Если бы Ариэль пришла в себя раньше, чем мы просмотрели плёнку, она бы сразу его сдала. Если бы видела лицо, конечно. А так… Цветы. Записки с угрозами. Эта нить привела нас в магазин Мо Френча. К записям. На которых он с нами здоровается. — Но почему он её не убил? Ариэль. Зачем оставлять живого свидетеля? — Это мы поймём, когда узнаем, зачем он на самом деле на неё напал, — Сойер, прищурившись, оглянулся на дверь палаты. — Она не случайная жертва. Ариэль что-то скрывает. Затем мужчина перевёл взгляд на нервничавшего шерифа. Да. И Дэвид что-то скрывает. В этом городе творится нечто странное, а его жители усердно запихивают свои скелеты поглубже в шкаф, мешая расследованию. Сойер вздохнул. Он должен с этим разобраться. Как можно скорее. Пока не пострадал кто-то ещё. Реджина Сторибрук, штат Мэн особняк семьи Миллз, 25 июля 2015. 19:34 Реджина прошла на кухню. Кафель холодил босые ноги. В доме царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных антикварных часов из гостиной. Дэвид повёз сына к однокласснику на детскую пижамную вечеринку с ночёвкой, и у Реджины было в запасе ещё как минимум сорок минут, чтобы подумать. Женщина была уверена, что когда они останутся наедине, муж потребует объяснений. Слова дотошного детектива из Бостона явно вселили в его и без того беспокойную душу изрядную порцию яда подозрений. Мадам мэр плеснула себе в бокал яблочного сидра и, потягивая любимый напиток, принялась за готовку ужина. Она с утра ничего не ела, и слабоалкогольный сидр почти сразу же вызвал лёгкое опьянение и приятное забытье. Нарезая салат, Реджина испытывала удовольствие от плавного скольжения ножа, от запаха свежей зелени. Поставив на огонь воду для спагетти, женщина стала смешивать ингредиенты для соуса. Кулинарная терапия вкупе с аперитивом[4] сделали своё дело: на душе стало чуточку спокойнее и зажглась слабая надежда, что разговор с Дэвидом пройдет без скандала. Он появился в столовой вовремя: Реджина как раз сервировала стол. Не произнеся ни слова, Дэвид застыл на пороге и всё так же молча наблюдал за манипуляциями жены. В такой же гнетущей тишине они сели ужинать. Несмотря на голод и усилия, затраченные на приготовление пищи, Реджине всё казалось безвкусным. Женщина заставляла себя есть, но еда застревала в горле, словно она глотала что-то вязкое. Даже второй бокал вина не помог протолкнуть этот ком. Она отложила приборы и уставилась на недоеденный ужин. Затем перевела взгляд на сидевшего напротив мужа. Дэвид молча ковырял вилкой в салате. К своему вину он так и не притронулся. — Как себя чувствует Ариэль? Молчание. — Я приготовила на десерт яблочный турновер[5]. Молчание. — Я не убивала Мэри Маргарет. Если это именно то, о чём ты так напряжённо весь вечер думаешь. Это было начало конца. Дэвид отшвырнул вилку и поднял на жену глаза. Реджина сглотнула. Таким рассерженным она его никогда не видела. В их тандеме нестабильным компонентом считалась именно она: Дэвид обычно брал на себя роль нейтрализатора вспышек гнева жены. Но не сейчас. — Тогда где ты была? — В Бостоне. — Не ври! — мужчина с грохотом отодвинул стул и, поднявшись на ноги, стал мерить шагами комнату. — Я сам лично всё проверил. Тебя не было на конференции, Реджина! — Меня оскорбляет то, что ты думаешь, будто я смогла бы сотворить такое, — призывая на помощь всю свою выдержку, проговорила женщина. — Я не знаю, что мне думать, — Дэвид с силой потёр лицо руками. — В голове роются десятки вариантов. И ни один из них мне не нравится. Где ты была на самом деле? — В Бостоне, Дэвид! Ты не понима… — Довольно! Редж. Я знаю, ты была не в восторге от того, что я продолжал общаться с Мэри Маргарет, но… — Не в восторге? — Реджина тоже встала со своего места и в два счета преодолела разделявшее их расстояние. Без каблуков она была гораздо ниже мужа, и поэтому ей пришлось задрать голову, чтобы взглянуть ему прямо в лицо. — Не в восторге?! Ты изменял мне с ней, Дэвид! Конечно, я была не в восторге! — И поэтому ты решила от неё избавиться?! — Ты спятил, Нолан. — Почему ты не говоришь, чем на самом деле занималась в Бостоне? — Дэвид схватил жену за плечи. — Мне больно… — Отвечай, Реджина! Зачем ты уехала в Бостон? Тебя ведь не приглашали. Ты сама высказала заинтересованность и записалась на эту конференцию. Сама! Ты хотела обеспечить себе алиби, пока Нил сделает своё грязное дело? — Не говори ерунды! — Реджина попыталась высвободиться из железной хватки мужчины, но добилась лишь того, что Дэвид сильнее сжал руки. — Почему ты не поговорила со мной? — А почему ты не поговорил со мной, Дэвид?! — Ты знала, что я изменяю тебе, но молчала! — Да, молчала! — в этот момент Реджина всё на свете отдала бы за умение испепелять взглядом. — Я надеялась, что получится всё исправить! — Исправить?! Как?! Убив женщину, которую я всю жизнь любил? — запальчиво проорал ей в лицо Дэвид. Пауза. Реджине показалось, что весь мир замер. Осознавший, что он только что сказал, Нолан разжал пальцы и непроизвольно сделал шаг назад. Теперь вместо ярости в его глазах плескался страх напополам с раскаянием. — Редж, я не это име… — Пошёл вон. Реджина до крови прокусила щеку изнутри. Она не заплачет. Нет. Не сейчас. Не у него на глазах. — Реджина… — Пошёл вон. Дэвид шумно выдохнул и поспешил скрыться с поля боя. Через минуту хлопнула входная дверь. Ушёл. Силы разом покинули женщину. Опустившись на стоявший рядом стул, она уронила лицо в ладони. Поначалу она не могла издать ни звука. Как будто её горе так туго было закупорено в сосуде, что уже не могло прорваться наружу. Но вот пробился тоненький всхлип, и следом за ним в диком вопле выплеснулась боль, скопившаяся за последние три года. Три года, что муж изменял ей. С женщиной, которую всю жизнь любил. Реджина рыдала, пока не распухло горло, пока легкие не надорвались от спазмов. И не могла остановиться. Еще недавно она стыдливо надеялась, что наконец Дэвид будет целиком принадлежать только ей, но… его сердце безвозвратно принадлежит другой. Даже после её смерти. Здесь даже магия бессильна. Джульетт и Эмма Сторибрук, штат Мэн дом Джульетт Бёрк, 25 июля 2015. 20:21 Джульетт задвинула дверной засов и накинула цепочку. Потом подошла к окну и, отогнув в сторону край занавески, выглянула на улицу. К дому как раз подъехала патрульная машина: выделенная Дэвидом охрана заступила на дежурство. Женщина скептически выгнула бровь, разглядев в салоне двух щуплых пареньков. Н-да. Таких «телохранителей» самих надо защищать от Кэссиди. Хорошо, что Оливия осталась у Виктора. Конечно, Джульетт не питала к этому типу особой симпатии, но в сложившихся обстоятельствах квартира Вэйла казалась самым безопасным для Лив местом. — Надо было отложить ужин, — за спиной Джульетт материализовалась Эмма. — Я рада, что ты здесь со мной, — обернувшись, женщина одарила племянницу мягкой полуулыбкой, но в глазах её всё же плескалась грусть. — Одна бы я точно свихнулась… — Джулз, что происходит? — нахмурилась Свон, озадаченная потерянным видом обычно холодной и уверенной в себе Джульетт. — Тяжёлый день. Не против, если я накрою на кухне? — Я помогу. Они вместе прошли на кухню. Эмма занялась сервировкой стола, а Джульетт направилась к духовке, в которой в ожидании своего часа томился мясной рулет. — Ведь что-то всё-таки произошло, — констатировала Свон, наблюдая за непривычно неловкими манипуляциями тёти: доставая раскалённый лист, женщина пару раз была близка к тому, чтобы обжечься, а потом чуть не опрокинула на себя миску с салатом. Это было совершенно не похоже на Джульетт Бёрк, у которой всегда всё под контролем. — Ты нервничаешь. — Нервничаю, — со вздохом признала Джульетт и отложила в сторону нож, которым тонкими ломтиками нарезала хлеб. Эмма шагнула ближе и положила руки на подрагивающие плечи тёти. Да, в таком состоянии она видела её только однажды: когда одиннадцать лет назад на Оливию напал Нил. Но что выбило её из колеи теперь? — Поговори со мной, — прошептала Свон, прижавшись лбом к виску Джульетт. — Он здесь. — Кто? — Нил. Эмма резко отшатнулась в сторону и, пятясь, снесла высокий табурет, стоявший рядом. Грохот упавшего предмета мебели казался оглушительно громким в воцарившейся мёртвой тишине дома. — Не может быть, — округлив глаза, Свон уставилась на Джульетт. — Он не может быть здесь. Он мёртв. Мёртв! — Ночью было еще одно нападение. Девушка выжила. А утром ей прислали десять букетов с записками, полными угроз, — доктор Бёрк, сделав глубокий вдох, мысленно приказала себе успокоиться. — Камеры в цветочном магазине… они… на плёнке чётко видно лицо Нила, Эмма. Это точно он. Потрясённая Эмма не глядя нащупала рукой упавший табурет и, подняв его, села на краешек. Табурет противно скрипнул. Джульетт поморщилась. — Прости, Эмма. Я не хотела тебе говорить… Да и федеральные агенты пока запретили разглашать известные следствию данные. Но ты имеешь право знать. — Вам надо срочно уезжать. Тебе, Лив. Если это действительно Нил, то оставаться в городе опасно, — глаза Эммы суетливо бегали из стороны в сторону, оглядывая кухню так, будто Кэссиди материализуется здесь сию же секунду. Девушка вновь соскочила на ноги и в отчаянии запустила руки в волосы. — Он вернулся, чтобы закончить начатое… Надо срочно что-то придумать! Мы не можем сидеть сложа руки… Мы… — Эмма, что ты сделала с ребёнком? — Джульетт перехватила заметавшуюся по комнате племянницу и легонько её встряхнула, желая привести в чувство. — Утром ты сказала, что не смогла сделать аборт. Где он? — Я… — Свон разом обмякла. — Я не смогла его убить… Джульетт поспешно заключила начавшую судорожно всхлипывать Эмму в объятья. Бедная девочка. Ведь она тоже все эти годы носила на душе тяжкий груз страшной тайны. Джульетт прекрасно помнила тот вечер, когда Эмма заявила, что беременна и намерена избавиться от ребёнка. Это было на второй день после произошедшего с Оливией кошмара. Они все были на нервах. И поругались. Джульетт пыталась отговорить племянницу от принятого решения, но Свон оставалась непреклонной. Отцом вне сомнений был Нил, и узнавшая, каким чудовищем на самом деле был её парень, Эмма не желала носить под сердцем его ребёнка. Именно поэтому после страшного скандала с тётей она уехала из Сторибрука. Чтобы сделать аборт. Чтобы избавиться от всего, что могло бы напомнить ей о монстре, которого любила. Она уехала, чтобы начать новую жизнь. — Я отдала его. Он… он был такой маленький, такой беззащитный… но… я не смогла оставить его себе… я боялась, что не смогу его полюбить, потому что… потому что это сын Нила… и я… Господи, Джульетт, я так жалею, что струсила! — Нил знал, что ты беременна? — затаив дыхание, почему-то шёпотом спросила Джульетт. — Нет. Я… не успела ему сказать. — Если он поймёт, что ты в городе, тебе… так же, как и Лив, тебе грозит опасность, — женщина немного отстранилась, пытаясь заглянуть в полные слёз глаза Эммы. — Тебе нужно уезжать. — Я не могу. — Что? — Я не уеду. — Ох, Эмма… — Джулз! — во взгляде Свон блеснул лихорадочный огонёк упрямства. Она высвободилась из объятий и встала спиной к тёте. Девушка всё ещё всхлипывала, но теперь голос Эммы обрёл металлические нотки. — Он убил Мэри Маргарет. Он сломал нашу Лив. Я не смогу сбежать. Я не смогу делать вид, что ничего не произошло. И я не буду прятаться от своего прошлого. Только не в этот раз. — И что же ты собираешься делать?! — Джульетт горько усмехнулась, сверля недовольным взглядом затылок этой упёртой девицы. — Попытаешься сама его найти? — Я помогу его найти. Пойми, я не смогу остаться в стороне. Я изменилась. Я больше не убегаю. Я… — Какие пламенные речи, — женщина устало вздохнула. Свон наконец обернулась и непонимающе уставилась на тётю. — Эмма, детка, ты сама себя обманываешь. Ты не изменилась. Ты снова бежишь. Как и всегда. Только теперь из Бостона в Сторибрук. Эмма сглотнула, осознав, о чём говорит Джульетт, и непроизвольно перевела взгляд на поблескивающее на безымянном пальце кольцо. — Я понимаю: ты хочешь найти убийцу Мэри Маргарет. Хочешь отомстить ему за причинённые нашей семье страдания. Да. Но давай ты попутно постараешься разобраться в себе, хорошо? Победить призраков прошлого можно только лишь в том случае, если ты сможешь обрести контроль над своим настоящим. Свон кивнула. Она сможет. Она должна. Чтобы начать новую жизнь, к которой она так стремится, ей нужно наконец перестать бояться своего прошлого. — Давай ужинать, — стерев тыльной стороной ладони остатки слёз, Эмма попыталась улыбнуться. — Ты у меня умница, — Джульетт улыбнулась в ответ. Той самой улыбкой, которую Свон не видела уже много лет. И успела по ней соскучиться. — За это получишь дополнительную порцию пирога. — С корицей? — С корицей. [1] Манор — средневековое поместье, находившееся во владении аристократа-феодала и производившее продукты для удовлетворения основных жизненных потребностей своих обитателей. А Мерлин… ну, балуюсь я, балуюсь: D [2] Стокгольмский синдром (англ. Stockholm Syndrome) — термин популярной психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, взаимную или одностороннюю симпатию, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения и/или применения (или угрозы применения) насилия. Бытовой стокгольмский синдром, возникающий в доминантных семейно-бытовых отношениях, является второй наиболее известной разновидностью стокгольмского синдрома. [3] Да хун пао — выдержанный и сильноферментированный чай, который готовится по сложной технологии из чайных кустов особого сорта. «Материнских» кустов, с которых началась история да хун пао четыре столетия назад, осталось всего шесть, в год с них снимается всего около 400 граммов листьев. [4] Да хун пао чаще всего переводят как «Большой Красный Халат», но так же встречается вариант «Алая мантия». Думаю, Красной Шапочке (Руби) такой чай явно пришёлся бы по вкусу: D [4] Аперитив (фр. Apéritif, от лат. aperīre «открывать») — блюдо (как правило, слабоалкогольный напиток), подаваемое перед едой и вызывающее аппетит, слюноотделение и улучшающее пищеварение. Мало ли, вдруг кто не в курсе ;) [5] Турноверы — это небольшие пирожки из слоеного, рубленого или песочного теста. Злая Королева у нас отличается слабостью к яблокам. Значит, и рецепт турновера у неё фирменный: D Нет, не тот, которым она хотела отравить Эмму в каноне. ========== Глава 11. Hello, it’s me ========== Габби Сторибрук, штат Мэн Офис шерифа 27 июля 2015. 09:55 Кэссиди молчал. Никаких сюрпризов уже второй день. Либо в связи с повышением мер безопасности Сторибрука он затаился, либо готовился к чему-то поистине масштабному. Габби внимательно рассматривала разложенные перед ней веером снимки с мест преступлений и время от времени делала пометки в своём блокноте. Зал заседаний, в котором они каждый день собирались для брифингов, сейчас пустовал и был единственным тихим местом в участке шерифа, где Доусон могла бы спокойно заняться изучением деталей дела. В остальных уголках офиса девушка-агент невольно становилась объектом внимания особей мужского пола. В основном в её адрес отпускались колкие, а порой и довольно похабные шутки. Никто из работающих здесь мужланов всерьёз её не воспринимал, тут даже стремительно набравший авторитет Форд не спасал. Но в данный конкретный момент Габби пряталась от назойливого Августа Бута. Нахальный бостонский детектив был явно не доволен тем, что все выходные ему по приказу Сойера пришлось заниматься опросом населения на поиск возможных свидетелей, а своё недовольство в виде подначек и язвительных комментариев выказывал на Габриэле. Препираться с Августом девушка считала ниже своего достоинства, да и уже не раз проигрывала этому типу в словесных поединках. Поэтому скрылась в конференц-зале, чтобы поработать в спокойной обстановке. Нужны были зацепки. Хоть какие-то идеи, как отыскать убийцу. — Вижу, ты не горишь желанием общаться с детективом Бутом, — насмешливо проговорил вошедший в комнату Сойер. Следом за ним в зал заседаний, благоухая ароматом явно французских и явно дорогих духов, впорхнула помощница мэра — Шарлотта[1]. Разве она не должна быть на работе? Но вместо этого почему-то таскается хвостом за Джеймсом. Шарлотта мило улыбнулась в знак приветствия, и Габби, стараясь не выдать своей неприязни, растянула губы в ответной улыбке, затем повернулась к Сойеру: — Он сводит меня с ума. И если он продолжит в том же духе, клянусь, я его пристрелю. — А я помогу избавиться от тела, — подхватила Рыжая, театрально закатив глаза. — Этот тип никак от меня не отстанет. Ему кажется подозрительным то, что я по собственной воле переехала из Портленда в такую глушь. — Не знай я твоих истинных мотивов, и мне бы это казалось подозрительным, — Сойер уселся верхом на стоявший рядом стол и заболтал ногами. Словно мальчишка, а не взрослый мужчина на солидной должности в Бюро. — Как минимум решил бы, что ты свихнулась. — А может, я устала от суеты большого города? — усмехнулась Шарлотта. — Да и Сторибрук — вполне себе милое местечко. — О, да, — с сарказмом протянул Джеймс, скрестив руки на груди. — Здесь восхитительно. Середина лета, а на улице холод собачий. Натуральная осень в июле. Добавь к этому разгуливающего по городу кровожадного убийцу и подозрительно странное поведение горожан. — Мне здесь нравится, — отрезала женщина, упрямо блеснув своими зелёными глазищами. — В чём я и пытаюсь убедить этого вашего Бута. Но он упорно продолжает рыть под меня. Ему что, заняться нечем? — У нашего Пиноккио просто привычка такая, — Джеймс наслаждался раздражением подруги. — Пиноккио? Сойер, ты, конечно, всегда славился как мастер по прозвищам, но… Серьёзно? Пиноккио? — Это Доусон придумала, — Форд в защитном жесте поднял руки. — А что? — пытаясь скрыть улыбку, нарочито серьёзным тоном проговорила Габриэла и стала загибать пальцы: — Во-первых, всюду суёт свой длинный нос. Во-вторых, эта его мантра «я никогда не вру». В-третьих, твердолобость детектива посоперничает с любым деревом. Хотя да, наверняка эти черты не раз помогали Буту в расследованиях. Другое дело, что мы к таким методам не привыкли. — Да, стоит признать, что в этой его агрессивной дотошности что-то есть, — задумчиво хмыкнула Шарлотта. Затем подошла к стеклянной перегородке, отделявшей конференц-зал от основного офиса, раздвинула пальцами жалюзи и уставилась на Бута. Август, не подозревающий, что за ним в данный момент наблюдают, расслабленно покачивался на стуле, изучая какие-то документы. — Ну, кто скажет, что он коп, а? Эта лёгкая небритость, взлохмаченные волосы, пронзительный взгляд, волевой подбородок, чувственный рот. Разъезжает в кожаной куртке на мотоцикле. Этакий небрежно-надменный мачо. Не прицепись он ко мне со своими вопросами, я бы могла взять его в оборот. — Ведьма, — хохотнул Сойер, прищурившись. — Волевой подбородок. Чувственные губы. Тебе бы бульварные романы для одиноких кошатниц писать. — Подумаю над твоим предложением, — сладко улыбнулась Шарлотта, отрываясь от любования Августом. — А вообще я к вам по делу. Реджина отправила меня вытянуть из вас подробности расследования. Что мне ей передать? — Следствие идёт. Преступник на свободе. Подозреваемых море. — Подозреваемые? Я думала, вы ищите Кэссиди. — Ищем, — вздохнул Сойер. — Безуспешно ищем. Но, чувствую, здесь не всё так просто. — Считаешь, что у Кэссиди есть сообщники? — Нельзя исключать и такой возможности. В этой истории слишком много белых пятен. И почти каждый второй опрошенный свидетель что-то скрывает. — А что вы думаете насчёт шерифа? Доусон и Сойер переглянулись. — А что насчёт шерифа? — осторожно спросил Джеймс, с подозрением глядя на Шарлотту. — Мог ли он быть замешенным в тёмные делишки Кэссиди тогда, одиннадцать лет назад? — женщина грациозно опустилась на соседний стул, загадочно улыбаясь. — Теперь Кэссиди вернулся из небытия. И вуаля! Убита Мэри Маргарет. Мне одной не кажется простым совпадением то, что первой жертвой стала возлюбленная Дэвида? Этот гад точно что-то знает. — Не очень-то тебе и нравится шериф, да? — усмехнулся Джеймс. — Он изменял Реджине, — пожала плечами Шарлотта. — Особо не таясь. И теперь открыто скорбит по любовнице. — Тем не менее установить связь между Ноланом и Кэссиди пока не удалось, — устало проговорила Доусон. Она рыла носом землю во всех направлениях, но каждый раз упиралась в тупик. Все отрабатываемые версии казались пустышками. — Но мы ищем. Так же, как и связь Кэссиди с Вэйлом. Если речь зашла о любовниках мисс Бланшар. — Мои опасения по поводу его причастности основаны не только на личной неприязни к Нолану, — недовольно проговорила Шарлотта, очевидно решив, что Доусон подозревает её в предвзятости. — Я уверена, что Дэвид как минимум однажды уже приложил руку к смерти человека. — Ты о чём? — подобрался Сойер. — Полагаю, о гибели брата-близнеца Дэвида, — Габриэла бросила вопросительный взгляд на Шарлотту, та утвердительно кивнула. — Тёмная история. Им было по восемь. Ушли купаться вдвоём, но вернулся только один. Официальная версия — несчастный случай. — Даже спустя столько лет в городе шушукаются о том, что на самом деле это была далеко не случайность, — проговорила Шарлотта, выразительно округлив глаза. — Думайте сами, агент Форд. Имеет ли к делу данная информация. Человек, в восемь лет хладнокровно избавившийся от брата… — С таким же успехом можно обвинить и половину города. Например, Реджину Миллз, — перебил её Сойер, неприятно прищурившись. — Её отец так кстати слёг с сердечным приступом, а она заступила на должность мэра города. К тому же, у неё был очевидный мотив избавиться от любовницы мужа. И да! Чуть не забыл. Алиби. — Её алиби подтвердилось, — холодно отозвалась Шарлотта. Атмосфера разом накалилась. Габби перевела непонимающий взгляд с начальника на его бывшую секретаршу. — Да. Но сначала она пустила нас по ложному следу. И детектив Бут, например, до сих пор не знает, зачем на самом деле мадам мэр ездила в Бостон. Не хочешь его просветить? — Сойер, прекрати! Ты прекрасно понимаешь, что Реджина не при чём. — Я не могу быть ни в ком на сто процентов уверен, пока не распутаю этот клубок лжи до конца. — Замечательно, — Шарлотта резко поднялась с места. — Но рекомендую при распутывании обращать внимание на реальных подозреваемых, а не гоняться за фантомами. И выскочила из конференц-зала, напоследок оглушительно хлопнув дверью. — Женщины, — протянул Сойер, досадливо поморщившись. — Вполне естественно, что она защищает близкого человека, — пожав плечами, Габби вернулась к занятию, от которого её отвлекло появление шумной парочки. — А что думаешь ты? — Сойер спрыгнул с насиженного места и шагнул к подопечной. — Кого я подозреваю в первую очередь? — Да. Габриэла вновь отложила снимки в сторону и задумчиво прикусила губу. — Вэйла. Но здесь, как и у Шарлотты, играет роль личная антипатия надвое с интуицией. Никаких доказательств. — У нас вообще весьма печальная картина складывается с этим самым отсутствием доказательств, — почесав бровь, заметил Сойер. — Чувствую себя сопливым стажёром. Без обид. Не знаю, за что ухватиться. Слишком уж тут всё зыбко… — Таков Сторибрук, — понимающе хмыкнула Габби. — Включай своё хвалёное мышление и влезай под кожу Кэссиди. Мужчина уселся на стул рядом с Доусон и, взяв в руки один из снимков, повертел его в руках. — Первым делом нужно понять, где он прятался эти годы. Белль Сторибрук, штат Мэн Поместье мистера Голда, 27 июля 2015. 10:03 — Какого дьявола у вас там творится?! — донёсся до Белль разъярённый голос мужа, заставив её застыть посреди холла. Роберт расхаживал по своему кабинету и ругался с кем-то по телефону. Сквозь приоткрытую дверь в коридор просачивались звуки, олицетворяющие всю силу его недовольства. Белль не хотела подслушивать, но всё же не сдвинулась с места. Таким злым она его никогда не видела. Не слышала. — Вы уверяли меня, что всё под контролем, — Голд замолк, вероятно выслушивая оправдания невидимого собеседника. — Меня это не волнует. У вас были все необходимые ресурсы. И вы не справились. Я прекращаю финансирование вашей клиники, доктор. Вы и так доили меня все эти годы. И, как выяснилось, без ощутимого результата. Снова пауза, во время которой были слышны лишь шаги Роберта и постукивание его трости о паркет. Белль сжала от негодования кулачки и метнула в сторону кабинета мужа взгляд, полный обиды и разочарования. Он солгал. Он снова ей солгал. — Нет, это вы не понимаете, с кем связались, доктор, — в тоне Голда заиграли те самые угрожающие нотки, от которых кровь в жилах стынет даже у самых отчаянных храбрецов. — Ещё слово — и я сровняю вашу убогую обитель для потерянных душ с землёй… Замечательно. Я рад, что мы друг друга поняли. Белль влетела в кабинет мужа как раз в тот момент, когда он клал трубку. Голд в первые секунды даже опешил, заметив, в каком состоянии была его благоверная. — Милая, что с то… — Ты лгал! — Я не совсем… — Ты говорил, что помогаешь доктору Дарлингу[2] потому, что он твой давний друг. Что финансирование Дэнвэрлэн[3] — чистая благотворительность, — Белль всплеснула руками. — Ты говорил, что приезжаешь туда только по деловым вопросам! — Белль, успокойся. — Ты приезжал туда к сыну! Нил всегда был там! — Белль. Тебе нельзя нервничать. Прошу те… — Он всегда был там! Роберт, как ты мог? Ты говорил, что твой сын умер! А он всё время был рядом! И как это мы с ним не встретились, — не слушая мужа, девушка уставилась в окно. В уголках глаз заблестели слёзы. Её начинало трясти. — Вы… находились в разных крыльях здания, — мягко произнёс Голд, шагнув ближе. Он аккуратно взял жену за руку, но та её немедленно вырвала. — О, ну конечно! — Белль перевела взгляд на Роберта и, прищурившись, спросила: — Ты знаешь, где он сейчас? — Нет. Он не объявлялся. — А что ты сделаешь, если объявится? — Ещё не решил. — Он убийца, Роберт. — Он мой сын. И моя проблема. Я понимаю, что ты беспокоишься, но я разберусь с этим сам. Не стоит так переживать. Белль покачала головой и, глотая слёзы, шаткой походкой направилась к выходу из кабинета. — Белль, прошу… — Мне надо побыть одной. Виктор Сторибрук, штат Мэн Квартира Виктора Вэйла, 27 июля 2015. 10:30 — Я перенимаю твои дурные привычки, — недовольно заметил Вэйл, зашнуровывая кроссовки. — Теперь я, как и ты, буду являться на работу только к полудню. Оливия же вертелась у зеркала, закалывая волосы. На комментарий босса она ответила, не отрываясь от столь увлекательного занятия: — Вот чего ты ноешь? Я не виновата, что ты проспал. Сам ведь предложил досмотреть этот дурацкий фильм. Тебя никто не заставлял. — Фильмы о зомби не могут быть дурацкими, — задрав указательный палец, назидательно проговорил Виктор. — Зато мне всю ночь снились кошмары. — Я предлагал тебе спать со мной на диване. В объятьях доктора Вэйла девушкам не снятся кошмары. Мужчина наконец закончил возиться со шнурками и теперь в нетерпении пританцовывал, ожидая, пока Лив соберётся. — Ну уж нет, — фыркнула Оливия, поймав лукавый взгляд Вэйла в зеркале. — Обниматься на продавленном диване с обожравшимся чесночных чипсов мужчиной не совсем то, о чём я всю жизнь мечтала. — Ты меня обидела. На работу поедешь сама, — Виктор демонстративно схватился за дверную ручку. — Я уже почти собралась, — Лив торопливо мазнула гигиенической помадой по губам и повернулась к начальнику. — Вот. Всё. Я готова. Вэйл дёрнул рукой, сгоняя часы на запястье. — О, надо же. Сегодня бьёшь все рекорды. Собралась всего за час и двадцать три минуты. — Ты зануда. Лив проскользнула под рукой Виктора и выскочила из квартиры, напоследок показав ему язык. — Как это по-взрослому, — закатив глаза, мужчина последовал за ней. И поражённо застыл: стена напротив его входной двери была испачкана. Судя по цвету и витавшему в воздухе тяжёлому запаху, кровью. Очередное послание. — Да он издевается, — Вэйл досадливо поморщился, захлопнув за собой дверь. Стоявшая рядом с ним Оливия была подозрительно спокойна, разглядывая корявые буквы, складывающиеся в многообещающее «Привет». — Он ведь так просто не отстанет, да? — как-то устало выдохнула девушка и взглянула на Виктора. — Он до тебя не доберётся, — Вэйл взял Лив за руку и повёл вниз по лестнице. — А теперь пошли, поговорим с этими недотёпами, которые должны были дежурить тут ночью. Потом я позвоню этому идиоту Нолану и всё ему выскажу. Оказавшись на улице, Вэйл огляделся в поисках патрульной машины. Она обнаружилась через дорогу. Пустая. — А вот это мне действительно не нравится, — мужчина нахмурился и, повернувшись к Оливии, сунул ей в руку ключи. — Иди садись. И запрись. Я схожу проверю. Проследив внимательным взглядом за тем, как Лив устраивается в относительной безопасности салона его БМВ, Вэйл направился через дорогу. Оба патрульных оказались мертвыми. Их тела были уложены друг на друга на заднем сидении так, что с улицы казалось, будто в машине никого нет. Виктор с отстранённой обречённостью вглядывался в лицо лежавшего сверху паренька. На вид ему было не больше двадцати. Пугающе безжизненный взгляд. Приоткрытые губы застыли, словно в попытке что-то произнести. И океан крови. Окинув мёртвое тело профессиональным взором, Вэйл отметил несколько видимых ранений. Первая рана была глубокой: рассекала горло от левого уха до правого, обнажая гортанный хрящ. Сoup de grace[4]. Смертельный удар. Ниже зияли прижизненные разрезы, складывающиеся в уже знакомую кривую улыбку. Но теперь они исполосовали тело жертвы начиная от большой грудной мышцы и заканчивая прямой мышцей живота. Улыбка увеличилась в размерах. Интересно, что бы это могло значить? Вэйл тяжело вздохнул и полез в карман за телефоном. Пора осчастливить шерифа. Нил Кэссиди преподнёс им очередной подарочек. [1] Я что-то вдруг поздно спохватилась. Шарлотта Льюис — персонаж сериала «Остаться в живых», чью роль исполнила Ребекка Мэйдер. Да-да, та самая Ребекка, которая зелёная Зелина, Злая ведьма Запада. Короче говоря, Шарлотта = Зелина. Она у меня пару раз мелькала на заднем фоне, но я как-то не удосужилась вовремя акцентировать на этом внимание. Многие, наверное, уже и сами провели параллели. Но если вдруг наличие в сюжете какой-то непонятной рыжей ведьмы вас только путало, прошу прощения: D [2] Вероятно тут автор хочет намекнуть на параллель с Вэнди Дарлинг (главная героиня нескольких произведений Джеймса Барри о Питере Пэне) [3] Дэнвэрлэн — Нэвэрлэнд. Это анаграмма (перестановка букв или звуков определённого слова, что в результате даёт другое слово). А Нэвэрлэнд потому, что Нил по канону именно там провёл (эээ, я не помню, сколько именно) много лет. [4] Сoup de grace — последний, решающий, смертельный удар (которым добивают умирающего из жалости) ========== Глава 12. It takes two to tango ========== Комментарий к Глава 12. It takes two to tango Всем известно, что танго можно танцевать только вдвоём ;) Эта глава… не совсем то, что я собиралась изначально выложить, но… что уж получилось. Приятного чтения. Габби Сторибрук, штат Мэн Городской морг, 27 июля 2015. 11:54 Визиты в морг Доусон считала одним из самых неприятных моментов в своей работе. Хотя, мечтая попасть в отдел к Сойеру, девушка прекрасно понимала, что в случае успеха своей затеи обречёт себя на постоянное лицезрение истерзанных маньяками и серийными убийцами трупов. Потому и не жаловалась. Вслух. Габриэла подозревала, что коллеги-мужчины впечатлительны в не меньшей степени, чем она, но ей никак нельзя было показывать свою слабость. Мужчины слишком хорошо умели угадывать болевые точки и тут же устремляли в них едкие стрелы своих колкостей и шуточек. Она научилась с ледяным спокойствием взирать на самое худшее, что мог предложить секционный стол морга. Никто и не догадывался, чего ей стоило с такой невозмутимостью переступать порог этого здания. Габриэла прибыла последней, так как после осмотра места преступления вместе с криминалистами отправилась в лабораторию. Зафиксировав все добытые улики, Доусон помчалась на вскрытие в морг, где её уже ожидали Сойер, Дэвид и детектив Бут. Начальник и шериф приветствовали вошедшую в секционный зал Габби молчаливыми кивками: они уже виделись возле дома Вэйла. Август же, по традиции опрашивавший соседей, утром не заметил Доусон на месте кровавой бойни и сейчас не преминул возможностью съязвить: — А мы всё гадаем, когда же вы объявитесь, агент. — Что я пропустила? — спросила Габби, привычно игнорируя сочащийся ядом тон Бута. — Не так уж и много, — невозмутимо ответил Вэйл, которому предстояло проводить вскрытие. — Я только начинаю осмотр первого трупа. Так что мисс Доусон как раз вовремя. Несмотря на поддержку со стороны Виктора, Габриэла не испытывала к нему особой приязни. Она старалась быть беспристрастной, но ничего с собой не могла поделать: в повзрослевшем и возмужавшем Вэйле она до сих пор видела того заносчивого засранца, что отравлял ей жизнь в школе. Вэйл тем временем откинул простыню с верхней части трупа. Дэвид поморщился. Сойер и Бут остались невозмутимы. Габби же узнала в убитом того самого наглого паренька, что не пускал её в дом Ариэль пару недель назад. Питер, кажется. Тогда она была готова придушить его собственными руками, а теперь с ужасом глядела на изувеченное тело совсем юного парня. — Завершающий смертельный удар, — прокомментировал Вэйл, сконцентрировав внимание на глубокой ране на шее Питера. Измерив её линейкой, мужчина добавил: — Одиннадцать сантиметров. Затем он перевёл взгляд на полосы, зияющие уродливыми прорехами на туловище трупа, и нахмурился. — В чём дело? — поинтересовался Сойер, глядя на переменившегося в лице доктора. — Что-то не так? — Это не Кэссиди, — Вэйл установил увеличительное стекло над разрезами, чтобы лучше рассмотреть края ран. Потом вернулся к детальному осмотру раны на шее жертвы. Присутствующие пару минут в ожидании наблюдали за задумчивым Виктором, не рискуя задавать вопросы и отвлекать его. — Нет. Это точно не он. — Почему ты так решил? — теперь нахмурился и Дэвид. — Лезвие. Это не скальпель. Больше похоже на нож. Причём не остро заточенный. С тупым лезвием. Шероховатым. Возможно ржавым. Края раны неровные. Видите? Незначительное осаднение. — Он мог просто сменить оружие, — пожал плечами Бут. — Раз он уже перешёл от девочек к мальчикам, что ему стоит отказаться от скальпеля и взяться за нож? — Агент, — Виктор обратился к Сойеру, игнорируя вполне резонное замечание Августа. — Взгляните ближе. Джеймс наклонился, вглядываясь туда, куда указывал Вэйл. Габби, стоявшая к трупу ближе, первая заметила то, что заинтересовало патологоанатома. Незначительные покраснения на шее. Вид глубокой раны отвлекал всё внимание на себя, но на участок кожи под левым ухом парня явно воздействовал… — Электрошокер, — заключила вслух девушка. — А разве следы от удара током не пропадают через пару часов? — удивлённо приподнял брови Бут. — На живом теле — да. Смерть останавливает подобного рода процессы, — пояснил Сойер. Затем, прищурившись, продолжил: — Убийца сидел сзади. Он их оглушил - нанёс удар электрошокером. Габби согласно закивала. На занятиях в тренировочном корпусе Бюро их не раз предупреждали о том, что одного мощного разряда достаточно, чтобы человек полностью утратил нервно-мышечный контроль. Сойер сделал пару шагов вперёд и оказался у изголовья трупа. Склонив голову набок, мужчина рассматривал вырезанную на теле улыбку под новым углом. Доусон, затаив дыхание, наблюдала за шефом: кажется, агент Джеймс Форд вновь погружался в разум преступника, собирая воедино все улики. — Кто из них двоих должен был сидеть за рулём? — Сойер на секунду вынырнул из своего состояния, адресуя вопрос Дэвиду. — Феликс, — ответил тот, искренне не понимая, что происходит. В отличие от Виктора. Вэйл незамедлительно подкатил тележку со вторым трупом, помогая Джеймсу восстановить картину произошедшего. Доктор установил тележку с телом Феликса справа от Питера и откинул простыню. Сойер встал между двумя трупами и продолжил: — Сперва убийца вывел из строя его, — мужчина поднёс левую руку с воображаемым электрошокером к уху тела Питера. Затем перевёл затуманенный взгляд на соседний труп. — Его напарник, Феликс, пытается оказать сопротивление. И получает удар в лицо. Сойер приближает кулак правой руки к лицу Феликса, нос которого действительно был сломан в ходе перепалки с преступником. — Затем добивает током, — снова левая рука прикасается к шее трупа. Как раз в том месте, где на коже Феликса виднелся слабый след от ожога. Такой же, как и у Питера. — Они оба без сознания. Теперь можно приступать к основному акту затеянного спектакля. — Этим товарищем занимался сам Кэссиди, — вдруг вклинился в поток мыслей Сойера Виктор, указав на вырезанную на теле Феликса уже знакомую всем улыбку. — Скальпель. Края раны ровные. Эти разрезы, предполагаю, сделаны тем же орудием, что он использовал при убийстве Мэри Маргарет и нападении на Ариэль. Но тогда это значит, что… — Убийц было двое, — кивнул Сойер. — Как только первый оглушил патрульных, Кэссиди, ждавший неподалёку, открывает дверь со стороны водителя. Наклоняется над Феликсом. Достаёт скальпель. Срезает пуговицы на его рубашке. Доусон кивнула, припоминая, в каком виде предстала перед ними на утро после произошедшего одежда убитых: если на рубашке Питера пуговицы были оторваны «с мясом», то на обмундировании Феликса аккуратно срезаны. — Оставляет на теле парня свою метку. Три разреза. Раз… Два… Три… Улыбка. Затем перерезает горло. Чтобы крови было больше. Ведь предстояло ещё оставить послание для мисс Мур… Наступила пауза. Воцарившуюся тишину нарушало лишь мерное тиканье настенных часов. Никто больше не осмеливался перебивать увлёкшегося Форда. — А его напарник тем временем занялся Питером, — мужчина вновь повернулся к первому телу. — Перегнувшись через сидение, разрывает на нём одежду. И выводит на его груди тот же символ, что и Кэссиди. Сойер поводил левой рукой с мысленно зажатым в ней ножом над телом Питера, повторяя очертания нанесённых ран. Правой он держался за изголовье стола для аутопсии так, как держался бы убийца в ту ночь, перегибаясь через пассажирское переднее сиденье. — Он «рисовал» улыбку именно так. Одной рукой. Поэтому края ран неровные и она немного скошена. А затем следом за Кэссиди нанёс и своей жертве смертельный удар. Они убили патрульных на передних сиденьях. Потому там и больше крови. Затем оттащили их назад. Вдвоём. Вдвоём им удалось сделать это быстрее. — А что, если Кэссиди просто торопился, убивая вторую жертву? — предположил детектив Бут, не отрывая задумчивого взгляда от трупа Питера. — Из-за чего и вся эта допущенная небрежность. — Второй убийца левша, — возразила Доусон, заметив те же детали, что и её начальник. Сойер, орудовавший именно левой рукой, кивнул. — А Кэссиди убивал правой рукой. — Горло Феликсу перерезали скальпелем слева направо и снизу вверх, — подтвердил Вэйл. — Правша. А ранения на теле Питера были сделаны явно со спины. Левой рукой. Ножом. Их однозначно было двое. — Это что получается? — Дэвид почесал бровь и нервно хмыкнул. — Вместо одного психопата на свободе разгуливают двое? — Это не город, а чёрт знает что, — вполголоса ругнулся Сойер. Габриэла была с ним полностью согласна. Оливия Сторибрук, штат Мэн Дом Джульетт Бёрк 27 июля 2015. 12:30 Лив сидела на диване, обхватив обеими руками лежавшую на коленях подушку. Виктор запретил ей сегодня объявляться на работе, отправив к матери, и теперь девушка изнывала от неизвестности. Сидеть сложа руки Оливия не привыкла, но что-либо предпринимать ей не позволялось. Ни мамой, ни полицией, ни Вэйлом. Это-то и бесило. — Звонил агент Форд, — в комнату вошла Джульетт. — Новости хуже некуда. — Нил убил кого-то еще? — моментально напряглась Лив. Боже, когда они уже поймают этого Кэссиди? — Нет, но… — женщина со вздохом опустилась в кресло напротив и устало прижала руку ко лбу. — Нил не один. У него есть сообщник. — Ещё один убийца? — Оливия нервно хохотнула. — Это всё больше и больше смахивает на какой-то бред. — Не могу с тобой не согласиться, — кивнула Джульетт, задумчиво глядя в одну точку. — Сегодня останешься здесь. Из Бостона пришлют полицейских для охраны периметра. А в доме будет дежурить кто-то из агентов. — Доусон? — с надеждой уточнила Лив. С Габби они были знакомы ещё до тех печальных событий одиннадцать лет назад, а после возвращения той в город успели вновь сблизиться. Сейчас Лив бы не помешала подруга. О своей защите девушка думала в последнюю очередь. Ей просто хотелось дружеского участия. — Я бы всё же хотела, чтобы это был Форд, — тихо проговорила Джульетт. Оливия недоуменно уставилась на мать. — Думаю, что из них двоих в роли телохранителя он куда надёжнее. Но решать не нам. Раздался звонок в дверь, заставив их обеих вздрогнуть от неожиданности. — Я открою, — натянуто улыбнулась Джульетт, стараясь придать своему голосу непринуждённый тон. Лив понимала, что мать просто не хочет её пугать. Да, возле дома всё ещё дежурили патрульные. Но… учитывая, что произошло сегодня ночью… Лив внимательно прислушивалась к голосам, доносившимся из коридора. По всей вероятности, пришла какая-то женщина. Наверное, жить с ними поручили всё же Доусон. Оливия облегченно вздохнула: агент Форд немного пугал её. Впрочем, как и все малознакомые мужчины после того, что сделал с ней Нил. В комнату вернулась загадочно поблескивающая глазами Джульетт: нежданной гостьей оказалась не Габриэла, а… — Эмма? — удивлённая Лив поднялась на ноги, отложив в сторону подушку. — Привет, Динь-Динь, — как-то нерешительно улыбнулась Эмма, шагнув ей навстречу. Оливия, столько лет копившая в себе обиду на внезапно исчезнувшую кузину, в один момент вдруг забыла обо всём и кинулась на шею опешившей Свон. — Оу-воу, я тоже тебя рада видеть… Лив почувствовала, как руки Эммы неуверенно обнимают её в ответ. — Прости меня, Динь, — сдавленно проговорила ей в макушку кузина, и Оливия вдруг осознала, что та плачет. — Эм, перестань, — Лив отстранилась, ловя взгляд Свон. — Что-то я слишком много реву в последние дни, — хмыкнула в ответ девушка, утерев тыльной стороны ладони выступившие слёзы. — Меня вызывают в больницу, — прокашлявшись, напомнила о себе Джульетт. — Думаю, вам двоим есть о чём поговорить, пока я ненадолго отлучусь. По хитрым огонькам, плясавшим в глазах матери, Лив поняла, что появление Эммы было не случайным, а тщательно спланированным. Доктор Бёрк, знавшая дочь как облупленную, понимала, что стоит оставить Лив без присмотра, как та помчится в морг, чтобы вытянуть из Вэйла подробности вскрытия. Ведь именно так она и собиралась поступить: улучшив момент, смыться из-под надзора. Да, безответственно. Да, рискованно. Но разве лучше сидеть взаперти? Тоненький голосок разума ехидно заявил, что да, лучше. Лучше беречь себя, пока по городу шастает Нил. Но Лив, как и всегда, от него отмахнулась. Проводив Джульетт на работу, девушки направились на кухню готовить горячий шоколад, как они делали это сотни раз в юности. Правда, в те времена чашечкой горячего напитка запивались проблемы совсем другого характера… Возвращение блудной кузины было как нельзя кстати. Лив действительно радовалась тому, что Эмма сейчас с ней. Невзирая на то, что все эти годы жутко злилась на неё. — Расскажешь, почему тогда уехала? — сделав небольшой глоток порядком остывшего шоколада, спустя час отвлечённых бесед осмелилась спросить Лив. Эмма задумчиво вертела в руках свою кружку. Она уже успела поделиться с кузиной практически всеми переменами, произошедшими с ней за эти годы, но главную причину своего отъезда она по-прежнему обходила стороной. Лив по этому поводу начала раздражаться: Эмму никто одиннадцать лет назад не насиловал, но тем не менее из них двоих сбежала из Сторибрука и от семьи именно она. После недолгого молчания Свон всё же заговорила, не поднимая глаз на Оливию: — Мы с Мэри Маргарет были на пристани, когда мне позвонила Джульетт и рассказала, что случилось. Меня разрывало на части… с одной стороны хотелось мчаться к тебе в больницу, а с другой… хотелось просто прыгнуть в воду и утонуть. Раствориться. Исчезнуть… Лив молчала, а Эмма по-прежнему боялась взглянуть ей в лицо. — Прости меня. Я тебе не верила. Ты говорила, что он опасен, а я не слушала. И только поэтому ты полезла в его дом за доказательствами. И… пострадала. Это я виновата в том, что он с тобой сделал. — В том, что произошло, виноват только Нил, — отрезала Лив. — А мы были дурами. Я — когда вломилась к нему одна. Ты — когда слепо верила в его непричастность. Но в том, что он чокнутый ублюдок, ни одна из нас не виновата. — Я была беременна от него, — опустив голову на сложенные руки, шёпотом призналась Эмма. Оливия непроизвольно охнула и тут же прикрыла рот ладошкой. — И ты… — И я уехала в Бостон, чтобы избавиться от ребёнка. Но не смогла. — Ты отдала его? — Да, отдала, — голос Эммы сорвался и она прокашлялась. — Надеюсь… он… надеюсь, он растёт в благополучной семье. И его любят. — Родился мальчик? — Да. Лив перегнулась через стол и легонько сжала ледяную ладонь Эммы. Наступившую тишину нарушила трель мобильного Оливии. Пока немного растерянная Лив озиралась в поисках источника звука, звонивший отсоединился. — Кажется, ты бросила его на тумбочку в коридоре, когда мы шли сюда, — первой в себя пришла Эмма. Благодарно кивнув, Лив направилась в прихожую, а вернулась оттуда уже с телефоном. Звонил Киллиан. Лив покосилась на Эмму, обхватившую обеими ладонями кружку с горячим шоколадом и безучастно разглядывавшую серый пейзаж за окном. Интересно, а они уже успели встретиться? Пока девушка в задумчивости взирала на иконку пропущенного звонка, мобильный снова ожил. — Дьявол тебя побери, Динь! — раздался взволнованный голос Джонса, стоило только Лив нажать на зелёную кнопочку. — Почему ты сразу не берёшь трубку? — Телефон был в другой комнате, — осторожно ответила Оливия. Киллиан так орал, что его голос услышала даже сидевшая рядом Эмма. Лив немного стушевалась под внимательным взглядом кузины. — С тобой всё в порядке? — видимо, Килу не понравился её голос: мужчина разом насторожился. — Ты одна? — Нет, я с… Эммой. Киллиан помолчал. А когда заговорил, тон его тут же преобразился, наполнившись привычными издевательскими нотками: — О, ну тогда передавай Свон привет. Не знал, что она всё ещё в городе. — Я и сама не подозревала, — хмыкнула Лив, про себя отметив джонсово «всё ещё». Значит, они виделись. — Динь, — вновь серьёзно заговорил Киллиан. — Я только что узнал, что произошло. — Не переживай. Я в порядке. Относительном. — Я собирался ехать к тебе, но… — Киллиан как-то обречённо вздохнул. — Не горю желанием сталкиваться с твоей кузиной. Она остановилась у вас? — Нет, — Оливия украдкой взглянула на Эмму, изо всех сил делавшую вид, что не прислушивается к разговору. — Тогда я заеду позже, по пути в бар. Тебя, надеюсь, охраняют? — Под окнами маячат две патрульные машины. Серьёзно, Кил, не переживай. — А где бравые фэбээровцы? — Оливия по голосу друга поняла, что он нахмурился. — Один из них должен приехать вечером. Будет жить тут. — Габби? — Пока не знаю. Но надеюсь, что она. — То есть сейчас вы там одни? — Ты забываешь про патрульных. — Дьявол, женщина! Какие патрульные? — досадливо перебил её Джонс. — Эти сопляки ни разу не вынимали пистолет из кобуры. А то, что Кэссиди сделал ночь… Ох. Всё. Решено. Сейчас буду. — Не стоит, ты же… — Молчи уж, ладно? Я сейчас приеду. Только имей в виду, я не завтракал, — ворчливо оповестил её Киллиан перед тем, как повесить трубку. Оливия взглянула на часы. Половина первого. А он не завтракал. — Кто звонил? — делано безразличным голосом поинтересовалась Эмма, сделав очередной глоток холодного шоколада. — Киллиан, — Оливия внимательно следила за кузиной. — Сказал, что сейчас приедет. — Зачем?! — Не доверяет мою безопасность местным патрульным, — пожала плечами Лив, поднимаясь с места, чтобы начать готовить «завтрак» для Джонса. — Ты не голодна? — Нет, спасибо, — отмахнулась Эмма. Некоторое время она молчала, по-видимому, подбирая слова. — А вы с ним…ну… э-э-э… просто я решила… — Нет, спасибо, — передразнила её Лив, догадавшись, к чему она ведёт. Эмма недовольно поморщилась. — Я спрашиваю не потому, что… — Я поняла, — с кивком перебила её Оливия, ещё больше раздражая Эмму своим хитрым выражением лица. — Ничего ты не поняла. Лив подавила смешок, скрываясь за дверцей холодильника. Нет, Эмма. Ещё как поняла. ========== Глава 13.1. Cold blood ========== Комментарий к Глава 13.1. Cold blood Вот она. Глава, посвященная Нилу. Точнее… первая её часть. Рассказывать историю Кэссиди оказалось непросто :) Напоминаю, что анонс к главе находится тут: https://www.youtube.com/watch?v=COXr-ar6_vg&feature=youtu.be Габби Сторибрук, штат Мэн Офис шерифа 27 июля 2015. 12:45 Все столы в конференц-зале были завалены раскрытыми папками, различными бумагами, поблескивающими глянцем фотографиями с мест происшествия. Ручки строчили в блокнотах: даже в компьютерный век полицейские по-прежнему больше доверяли бумаге. Раскрытая перед Доусон страница вдоль и поперёк была испещрена малопонятными словами, стрелками и кружочками, обозначавшими важные детали. И всё же в этом беспорядке была своя логика, а чернила по-старомодному обеспечивали сохранность записей. Делая пометки, Габриэла одновременно пыталась сосредоточиться на том, что говорил Сойер своим спокойным вкрадчивым тоном. Сейчас речь шла о мутуализме[1] Нила Кэссиди и его нового партнёра. Как выяснилось, на улицах Сторибрука зверь орудует не один. Теперь у него появился напарник. И они выходят на охоту вместе. — Допустим, Кэссиди нравится охотиться в паре, — Сойер задумчиво обвёл взглядом присутствующих в зале. — Вместе они более эффективны и им удобнее контролировать свою добычу. Они объединили свои таланты. И теперь поймать их будет вдвое сложнее. Но при этом шансы на то, что они допустят ошибку, тоже увеличились вдвое… Что удалось установить криминалистам? Они оставили какие-нибудь следы на месте резни? — Вероятно, Кэссиди работал в латексных перчатках, — Доусон отложила в сторону блокнот и подняла глаза на шефа. — Второй же убийца был крайне неосторожен: куча отпечатков. Но в базах не выявлено совпадений. — Аккуратный Кэссиди и небрежный подмастерье, — отрешенно протянул Форд, постукивая себя указательным пальцем по губам. — Считаете, что Кэссиди завёл себе ученика? — нахмурился детектив Бут. — Вполне возможно. — Кэссиди когда-то и сам был учеником, — внезапно вклинился в разговор голос с задних рядов. Все обернулись. Доктор Вэйл, на этот раз присутствовавший на брифинге, невозмутимо продолжил: — С чего бы вдруг он начал убивать девушек тогда, одиннадцать лет назад? Наверняка хотел впечатлить кого-то. Кого-то, кто был умнее. Того, кто умудрился остаться в тени, сбив с истинного пути Нила. Но тогда Кэссиди провалился. А теперь вернулся. Набив руку, набравшись опыта. И уже с собственным последователем. Вернулся, но теперь уж с иной целью: не просто впечатлить, а утереть нос тому, кто не поверил в него. — Мне одному кажется, что доктор намекает на отца Кэссиди? — поинтересовался Август, присвистнув. — Доказать участие Голда в какой-либо незаконной деятельности не удаётся, — пожал плечами стоявший у окна Дэвид. — Разумеется, не удаётся, — ехидно отозвался детектив. Тут, справедливости ради стоит признать, Габби была единодушна с Бутом. — На что вы намекаете, мистер Бут? — мигом ощетинился шериф. — За домом мистера Голда установлено круглосуточное наблюдение, — вмешался в назревающую перепалку Сойер. Дэвиду пришлось сбавить обороты под красноречивым взглядом агента. — Если Кэссиди там объявится, мы сразу же об этом узнаем. — А ведь это действительно важный вопрос, — произнёс вдруг сидевший по правую руку от Габриэлы Грэм. — Почему Нил стал убивать? — Беру на себя смелость предположить, что он всегда был психопатом, а вы все просто не замечали, — снова Бут. Снова язвит. — Проморгали зверя, а теперь он вырвался на свободу. И вы, господа, сели в лужу. — Тем не менее, — сдержанно проговорил Грэм, игнорируя выпады бостонского коллеги. — Должны быть причины, по которым Кэссиди стал этим самым психопатом. — Корень зла в детских травмах, — пробормотал Дэвид, вспомнив свои разговоры с Арчи Хоппером, сторибрукским психотерапевтом. — Доусон, — обратился к подопечной Сойер. Габби выпрямилась и в ожидании уставилась на мужчину. — Прошу, поделись с окружающими своими предположениями. Габриэла с готовностью кивнула. Затем, поднявшись со своего места, шагнула к маркерной доске и сцепила руки в замок перед собой, словно отвечающая на уроке школьница. Присутствующие взирали на неё с любопытством, в котором девушка явственно ощущала нотки недоверия. Сегодня она была единственной представительницей слабого пола на совещании и, несмотря на все обстоятельства, часть сидевших в комнате мужчин всё ещё не воспринимала её всерьёз. — Каюсь: наша вина, что мы сразу не провели подобного рода ознакомительной беседы, — Сойер облокотился на стоявший рядом стол и скрестил руки на груди. — Агент Доусон детально изучала материалы дела ещё до того, как оно попало под контроль ФБР. Также она обладает довольно обширными познаниями в области психологии и криминалистики. Если кто-то здесь и сможет пролить свет на загадочный для всех феномен помешательства Кэссиди, так это она. Сойер преувеличивал. Единственным профессионалом в этой комнате был несомненно он. Но Габриэла понимала, что своим заявлением шеф хотел утвердить её позиции в скептически настроенном обществе мужчин. И была ему за это благодарна. — Да, агент Доусон, скажите нам, будьте так любезны, что могло натолкнуть Кэссиди на мысли об убийстве? — заговорил Бут, не позволив Габби вымолвить и слова. — Шериф считает, что дело в жестоком обращении с ним в детстве. Неужели всё так банально? — Не хочется вас разочаровывать, детектив, но зачастую именно в травмах, нанесённых в детстве, и таится разгадка поведения жестоких убийц, — ответила Доусон, невозмутимо выдержав устремлённый на неё насмешливый взгляд Августа. — Объединяющей чертой многих серийных маньяков является то, что они воспитывались в неполных семьях. Большая часть в раннем возрасте становилась жертвами сексуальных посягательств. Почти все будущие психопаты в детстве были лишены родительской ласки и внимания. — И как результат такой «эмоциональной обделенности» — изоляция от общества и уход от реальности, — вновь подал голос Вэйл. Габриэла согласно кивнула. — История стара как мир: в том, что плодятся чудовища, виноваты их родители. — Но Кэссиди вырос в полноценной семье, — нахмурился Грэм. — Его мать уехала из города уже после тех убийств. После его мнимой смерти. И их семья не казалась мне неблагополучной. — Судить о том, что творилось за вратами поместья, трудно, — снисходительно ответила Габриэла. — Точно неизвестно, какие были отношения у Голда с гражданской супругой и как он вёл себя с сыном в отсутствии посторонних. Но… Габриэла потянулась к своему столу и извлекла из стопки папок самую нижнюю. — За годы проживания с Робертом Голдом Мила Кэссиди обращалась в пункт скорой помощи сторибрукской больницы три раза, — проговорила Доусон, листая подшивку документов в поисках необходимой информации. — Вот отчёты проводимых осмотров. Один раз — сломанная нога, два — ожоги тела. Все три случая списаны на неосторожность самой мисс Кэссиди. — Всего три раза за столько лет? — фыркнул Август. — Маловато. — Плюс четырнадцать зафиксированных вызовов врача на дом, — Габби вынула из папки несколько листов и шмякнула их на стол перед детективом Бутом. — Ксерокопии регистрационного журнала. — И нет никаких ссылок на насилие со стороны мужа, — изучив черно-белые копии, заметил Август. — Никаких. — А что насчёт самого Нила? Доусон вновь порылась среди залежей бумаг. Найдя слегка помятый широкий конверт, девушка вытряхнула из него партию рентгеновских снимков. Затем подошла к документ-камере[2] и, включив её, поместила один из снимков на планшет. Камера спроецировала на ближайшую стену фронтальный и боковой виды черепа, по всей видимости, ребёнка. — В возрасте семи лет Нил Кэссиди упал, предположительно взбираясь на дерево. Он был в бессознательном состоянии, когда его привезли в операционную, — сообщила Габби, опираясь на данные, полученные из архивов городской больницы. — После обследования и осмотра специалистами был установлен диагноз: открытая черепно-мозговая травма[3]. Это был ушиб головного мозга тяжелой степени со множественными контузионными очагами[4] в обеих лобных долях. К тому же, врачи вовремя успели предотвратить посттравматическое субарахноидальное кровоизлияние[5]. — Он точно с дерева упал? — с сомнением спросил Вэйл, явно впечатлившись зачитанным Габриэлой букетом медицинских терминов. В отличие от остальных он, как человек с медицинским образованием, явно понимал, о чём идёт речь. — Не с бобового стебля? — Так сказали его родители, — пожала плечами Доусон. — Кэссиди упал лицом вниз и ударился головой о землю. — Он прямо как киношный злодей, — усмехнулся детектив Бут. — Больно живучий. Получил серьёзные травмы головы — выжил. Ему выстрелили в лицо — выжил. — Так в том, что он начал убивать невинных людей, виновата вот эта трещина в его черепе? — недоверчиво прищурившись, уточнил Дэвид и кивнул на проекцию снимка. — Это могло стать одной из причин. — Да бросьте! — шерифа такой ответ явно не устроил. — Я тоже упал с перекладины, когда мне было восемь лет. Сильно ударился головой. Но я же не режу людей! — А откуда нам знать? — Август картинно развёл руками, повернувшись к Дэвиду. — У Кэссиди ведь появился помощник… — Как вы смеете бросаться такими нелепыми обвинениями?! — скрипнул зубами Дэвид. Доусон физически ощутила исходящие от Нолана волны ярости. Ещё немного — и он набросится на бостонского выскочку с кулаками. — Прислушайтесь к себе, шериф, — поспешила вмешаться Габби. Дэвид перевёл на неё удивлённый взгляд. — Вы бы сейчас с радостью ударили детектива Бута, не так ли? Так что вас останавливает? Что сдерживает? Мораль? Хорошие манеры? Или просто холодная логика, которая подсказывает, какие ошибочные выводы сделают присутствующие после подобного выпада? Дэвид молчал, не понимая к чему клонит девушка. Доусон поймала довольный взгляд Сойера: начальник оценил её стратегию. Обернувшись к снимку черепа Кэссиди, Габриэла продолжила: — Видите, где прошла трещина? — Лобные доли, — как прилежный ученик ответил Вэйл. Габби кивнула и вновь обратилась к Дэвиду: — Вы понимаете, что применять грубую физическую силу против словесных нападок детектива Бута нецелесообразно. Потому что ваши лобные доли мозга помогают осмысливать вам свои действия и тут же просчитывать их последствия. Не будь такого контроля, мы бы все поддавались каждой эмоции. Каждому вспыхнувшему желанию, даже самому низменному. Теперь во взглядах слушателей скептицизма поубавилось. Все внимательно прислушивались к словам Габриэлы. А она чувствовала себя всё уверенней и уверенней. Ведь Доусон действительно прекрасно владела материалом: сказались годы кропотливой подготовки к работе в отделе Сойера по поимке особо опасных преступников. И пусть у неё не было полноценного собеседования, Габби сможет доказать ему, что достойна этой должности на деле. На деле Кэссиди. — Время от времени у каждого из нас появляются порочные мысли, — девушка горько усмехнулась, вспомнив о своём жгучем желании отомстить за смерть отца, о своём граничившем с ненавистью недоверии к Роберту Голду. — Под влиянием эмоций, обстоятельств, психологического давления возникает потребность… переступить черту. Навредить кому-нибудь. Сделать больно. Убить. Это всего лишь мысли. Но что, если мы… уступим им? Что, если не сможем остановиться? И это при том, что у нас в голове всё же присутствует сдерживающий механизм. А вот у Кэссиди, судя по всему, «тормоза» отказали. Из-за своей травмы он утратил способность контролировать вспышки жестокости. Он стал целиком отдаваться своим желаниям, не испытывая при этом ни чувства вины, ни душевной боли. — А это уже явные приметы, по которым распознают психопатов, — заключил довольный Август. — Именно. — Но… чёрт, как мы этого не замечали? — покачал головой задумчиво глядевший в пустоту Грэм. — Это маленький городок. И Нил всегда был на виду. Он был… — Дайте угадаю, — перебил его Бут, хлопнув в ладоши. — Хорошо подвешенный язык. Тонна обаяния. Местный заводила. Весёлый собеседник. И вообще весь из себя бойкий рубаха-парень. Не так ли? Грэм промолчал, но и без слов было понятно, что Бут бьёт прямо в цель. — Поверхностный шарм возглавляет список отличительных признаков психопатов[6], — Август снисходительно усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Как по учебнику. А вы проморгали сумасшедшего «убивателя» у себя под носом. Хотя чего ещё можно ожидать от местных блюсти… — Детектив Бут, — одёрнула его Габриэла, неодобрительно нахмурившись. Этот парень никак не угомонится. — Раз вы так отлично оперируете терминами, то должны понимать, что психопатию нельзя рассматривать с позиции банальных взглядов на психические расстройства. Психопатов едва ли можно называть сумасшедшими. — Психопаты не дезориентированы, не лишены чувства реальности и не страдают от бредовых идей или галлюцинаций, — поддержал Доусон Сойер, наконец отлепившись от стола. — В отличие от психотических личностей [7] психопаты мыслят рационально и осознают, что и почему делают. — Поступки психопатов — результат осмысленного выбора, — вновь подал голос Вэйл с видимым удовольствием участвуя в разговоре. Сойер согласно мотнул головой: — Поэтому, согласно принятым юридическим и психиатрическим нормам, психопатические убийцы не считаются сумасшедшими. — Но раз у Нила было такое серьёзное душевное расстройство… почему он совершил своё первое убийство лишь спустя много лет? — Дэвид вопросительно взглянул на агентов ФБР. — Многие психопаты отнюдь не являются безжалостными преступниками, — с готовностью пояснил Сойер. — Если психопату создать благоприятные условия для жизни, то и его психические аномалии значительно сгладятся. Но надо учитывать, что такие люди всегда ходят по грани нормального поведения. Причиной срыва может служить любая мелочь. Пусть даже незначительная. Кроме того психопаты отличаются незрелой психикой и внушаемостью. Если доктор Вэйл прав, и Нил только в юности обрёл наставника, то… — Тот мог научить его убивать, — поняв, к чему клонит Джеймс, пробормотал Дэвид. Потом его вдруг осенило: — Он мог практиковаться не на людях! Лет двадцать назад по Сторибруку прокатилась волна пропаж домашних животных. Помните? О, Доусон прекрасно помнила. Ей было девять, когда исчез Пауч, её щенок. Пятнистую дворняжку притащил домой Антонио, но кормила, выгуливала и играла с ним сама Габби, не доверяя столь ответственное дело брату. Однажды утром они проснулись, а конура Пауча была пуста. Отец предположил, что пёс сбежал. Но спустя пару дней одна за другой стали пропадать кошки вдовы Лукас, а затем и питомцы остальных горожан. Маленькая Габби тогда винила появившегося в городе мальчика Виктора. Он отравлял её жизнь в школе, задирал на спортивных тренировках, которые они вместе посещали. Виктор был подростком-беспризорником, сбежавшим из очередной приёмной семьи в глушь Сторибрука. Его приютил одинокий доктор Лайтман, местный патологоанатом: усыновил, обеспечил крышей над головой и взял к себе помощником. Девятилетняя Габби подозревала, что именно Виктор промышлял кражей домашних животных, чтобы потом ставить на них опыты в каком-нибудь мрачном подвале. Возможно, даже в самом морге. Но доказательств у неё не было. А теперь, роясь в прошлом Кэссиди, она осознала, кто на самом деле был виновен в исчезновении Пауча. А повзрослевший Виктор Вэйл теперь помогал его поймать. В жизни и не такое бывает. — Лишая жизни животных, он удерживал себя от убийства людей, — прокашлявшись, сказала Габби. И тут её внезапно осенило. — Пропажи завершились полтора года спустя. Исчезновением Одетт Шван[8]. — Одетт Шван? — непонимающе нахмурился детектив Бут. Странно. Для того, кто рыл носом землю в поисках грязного белья жителей, непозволительной оплошностью было упустить из вида это громкое дело минувших лет. — Кто это? — Стоит полагать, что первая жертва Кэссиди, — усмехнулся Вэйл, догадавшись, почему Доусон вдруг решила вспомнить об этом случае. Габби поджала губы. Одетт. Бесследно пропавшая пятнадцатилетняя девушка. А ведь тело бедняжки так и не было найдено. Сколько ещё в списке Кэссиди жертв, о которых они и не подозревали? Теперь каждое нераскрытое преступление в Сторибруке заиграло новыми гранями. А что, если… Одетт Шван Сторибрук, штат Мэн 19 лет назад. Он опять на неё пялился. Или нет? Одетт пыталась сосредоточиться на параграфе с биографией Готорна[9], который миссис Бриджит велела прочесть, пока сама она отлучится «по делу» в учительскую. Но уловить смысл строк девушке не удавалось: текст казался набором черных линий и точек. Одетт грызла кончик карандаша, усиленно делая вид, что читает. Но она не могла думать, когда за соседней партой сидел он. Так близко, что она улавливала исходящий от него аромат одеколона и кожей чувствовала устремлённый на неё взгляд. Готорн, Готорн… Разве можно думать о Натаниеле Готорне и скучной литературе, когда на тебя смотрит Нил Кэссиди? Господи, он такой красивый! Одетт опустила голову. Волосы упали на лицо, и она сквозь ширму светлых прядей украдкой скосила взгляд в его сторону. Убедившись в том, что Нил пялится именно на неё, и совсем не тем пренебрежительным взглядом, которым окидывали её другие мальчишки в школе, Одетт почувствовала, как сильно заколотилось сердце. Новые одноклассники насмешливо шептались у неё за спиной, и ещё плохо говорившая на английском Одетт могла разобрать далеко не все слова. Но она знала: шушукаются о ней. Одетт Шван переехала в Сторибрук вместе с родителями три месяца назад, но до сих пор не завела здесь друзей. Кто-то, следуя примеру местной избалованной принцесски Эммы Свон, просто-напросто игнорировал новенькую. Кто-то же открыто над ней насмехался. Например, невыносимый Вик Вэйл. Насколько Одетт поняла, его отец был сторибрукским патологоанатомом, поэтому излюбленной темой для разговора у него были байки о вскрытиях, на которых парню разрешали бывать. А ещё Вик обожал пугать детишек из младших классов, делая вид, будто таскает с собой шприц для бальзамирования. Да, Нил тоже любил пошутить, но он никогда не позволял себе опуститься до похабного пародирования немецкого акцента Одетт, как это частенько в её присутствии делал Вэйл. И Нил даже один раз заступился за неё! Одетт медленно подняла голову и смело встретилась с ним глазами, на этот раз не прячась за спасительной завесой волос. Да, Одетт не ошиблась: внимание Нила Кэссиди было целиком приковано к ней. Девочка едва дышала, околдованная его пристальным взглядом. Она ему нравится. Она уверена. Она ему нравится. Прозвенел звонок, возвещая об окончании урока. Все засуетились. Разорвав зрительный контакт, Нил невозмутимо поднялся с места, смахнул все свои вещи в раскрытый рюкзак и направился к выходу из класса. Ни разу не обернувшись. Одетт подхватила свою сумку и, с трудом подавив укол разочарования, пристроилась в хвост вереницы покидающих кабинет учеников. На двух следующих уроках она не видела Нила, но продолжала о нём думать. И за свою рассеянность получила пару выговоров от сурового мистера Ротбарта[10]. Но и это не могло заставить мечтательную Одетт перестать грезить о Кэссиди. Он караулил её у дома. Одетт как раз воевала с вечно заедающим замком на двери калитки, когда услышала шаги за своей спиной. — Привет. Девушка резко обернулась, хлестнув стоявшего позади себя Нила волосами по лицу. — О, прости! Привет. — Ты ходишь домой пешком? — удивлённо спросил парень. Одетт кивнула, дрожащей от волнения рукой заправив светлую прядь за ухо. Он ждал её! Хотел остаться наедине! — А где твой велосипед? — Кто-то вчера продырявил мне оба колеса. — На школьной стоянке? — Ага. — Уроды. Одетт не могла не согласиться. Пока она подбирала подходящие слова, чтобы ненавязчиво пригласить Нила в дом, парень вдруг произнёс: — А я тут кое-что соорудил. Хочешь посмотреть? Удивлённо проморгавшись, Одетт вновь кивнула. Она ожидала, что он просто пригласит её в кино или поесть мороженого «У Бабушки»[11]. А тут… — Я готовлю один проект. Мне нужен помощник. А я не знаю, к кому ещё обратиться. — А что это за проект? — Я тебе покажу. Поехали. Это у меня в поместье. Нилл огляделся по сторонам и быстрым шагом направился в соседний переулок. На полпути он обернулся, проверяя, идёт ли за ним девушка. Одетт, застывшая на месте, неуверенно улыбнулась: — Прямо сейчас? — Сейчас самое отличное время. Ну же, Одетт, поехали. В его поместье. Одетт ещё никогда не была в гостях у парня. Ни у одного. — Хорошо, я только заброшу домой вещи. — Я буду ждать тебя в переулке. Одетт быстро забежала в дом, бросила сумку с учебниками на кухонный стол и помчалась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Через семь минут она вновь выскочила на улицу. Свернув в переулок, она опешила: вместо красной новенькой спортивной машины Нила, которую она часто видела на школьной стоянке, там был припаркован видавший виды Мерседес с помятыми боками. Приземлившись на переднее пассажирское сидение и по давней привычке сразу пристегнувшись, Одетт поинтересовалась: — А чья это машина? Отца? Конечно, не отца. Даже недавно прибывшая в Сторибрук семья Шван уже успела узнать, кому, собственно, этот город и принадлежит. Вряд ли бы мистер Год стал разъезжать на такой колымаге. — Нет, моего друга. Всю дорогу до дома Кэссиди они ехали, обсуждая одноклассников. Нил, на удивление Одетт, охотно поддержал тему, и за это время они успели многим перемыть косточки. Девушка оказалась в курсе таких подробностей, о которых раньше и не подозревала. Что ж, Вик Вэйл, теперь у неё есть что ответить. — Приехали, — оповестил парень, перебив увлёкшуюся Одетт на полуслове. Девушка растерянно осмотрелась: пейзаж, вырисовывающийся из окон автомобиля, мало чем смахивал на территорию семейного гнезда Голдов. — Но это же… — Лес. Да. Пойдём, надо пройтись немного пешком. Здесь не так далеко. В голове вертелась тысяча вопросов, но отчего-то Одетт не осмелилась выразить недовольство вслух. Покорно покинув машину, она последовала за Нилом. Они углубились в лес. Деревья здесь росли густо, а земля под ногами была покрыта толстым ковром опавшей листвы. Одетт храбро шла за парнем, отмахиваясь от комаров. — Что ж вы не передохли-то все?! — с досадой пробормотала себе под нос девушка, прихлопнув самого настырного кровососа, севшего ей на щеку. — Ты что-то сказала? — шедший впереди Нил притормозил, оборачиваясь. — Нам ещё долго идти? — Одетт пыталась подавить раздражение в голосе. Ей не хотелось показаться Нилу избалованной девчонкой, но они шли уже пятнадцать минут быстрым шагом. К тому же все её приготовления к «свиданию» сошли на нет: лицо вспотело, волосы растрепались, подводка на глазах, вероятнее всего, размазалась. Лучше бы они пошли есть мороженое. — Ещё немного. Они шли целую вечность. Заросли становились всё гуще, а низкие кусты больно царапали голые ноги Одетт. Она утомилась и уже с трудом поспевала за Нилом. Юбка цеплялась за колючие ветки, и вскоре девушка сильно отстала. — Нил! Он не ответил. Словно не слыша, Кэссиди упрямо шел вперед. — Подожди! — Ты хочешь мне помочь или нет? — Да, но… — Тогда пошли, — в голосе Нила чувствовалось нетерпение, и это её удивило. — Хорошо, — слабым голосом пролепетала она, задыхаясь. — Только давай немного сбавим темп. Одетт заметила, как руки парня сжались в кулаки, но он всё же кивнул и стал идти медленней. Легче не стало: ноги всё равно гудели, но Одетт больше не жаловалась вслух. Вскоре показался просвет, и они вышли на небольшую поляну. Одетт с облегчением выдохнула. Наконец-то. Нил обернулся к ней, и лицо его озарилось отблеском вечернего солнца. — Это здесь, — сказал он, загадочно улыбнувшись. — Что это? — То, что я соорудил. Одетт огляделась. Её вдруг посетила запоздалая мысль, что всё это просто розыгрыш. — В упор не вижу. Здесь ничего нет. Ты прикалываешься? — Сделай пять шагов вперёд и посмотри под ноги. Девушка послушалась, хотя уверенность в том, что не всё здесь чисто, в ней крепла. Под ногами что-то скрипнуло. Одетт потопталась на месте: под кучей пожухлой листвы было что-то твёрдое. Похоже на… — Доски, — подтвердил её догадку Нил. — Чтобы вход не обвалился. Здесь у меня землянка. Он подошёл к девушке, и, нагнувшись, разгрёб маскировавшие вход листья прямо руками. Затем отодвинул несколько деревянных досок, за которыми показалась глубокая яма. — Смотри, — крякнув от удовольствия, парень выпрямился. — Мы три недели её выкапывали. Впечатляет? — Мы? Но Нил не ответил: он стоял на краю ямы и с непонятным выражением лица вглядывался в разверзшуюся под ногами черноту. Одетт медленно подошла к углублению и тоже посмотрела вниз. Солнце уже садилось за деревья, и дно ямы утопало в тени. В самом низу девушка смогла различить лишь слой опавших листьев. — Видишь? — спросил вдруг Нил. Его хриплый голос звучал непривычно холодно. — Нет, - осторожно ответила Одетт, покосившись на профиль парня. - Тут темно. Парень достал из кармана зажигалку и встроенным в неё фонариком осветил дно ямы. Одетт нагнулась. Там, внизу, сквозь листья поблескивало что-то белое. — Что это? — Это и есть мой проект. Кэссиди нашёл неподалеку от землянки длинную палку и начал ворошить лежавшую в тени листву, не забывая при этом освещать свои манипуляции тусклым лучом света. Одетт охнула, различив наконец, что именно покоилось на дне ямы. Скелеты животных. — Это наша первая землянка, — как ни в чём не бывало сообщил Нил, продолжая елозить палкой по низу ямы. Девушка прижала руку ко рту и в ужасе округлила глаза, осознав, сколько там маленьких черепов. — Около второй невозможно находиться: там ещё воняет. Она просто свежее. Летом, когда было тепло, процесс разложения шёл быстрее. Поэтому я решил, что здесь тебе будет уютнее. — Что? — практически беззвучно выдохнула Одетт, отступая назад. Нил невозмутимо взглянул на циферблат часов, украшавших его запястье и проговорил: — Он немного опаздывает. А начинать без него я не могу. Поэтому тебе придётся подождать. У Одетт сильно забилось сердце. Девушка лихорадочно продумывала план бегства, продолжая пятиться назад и оглядываясь по сторонам. Кругом был всё тот же лес. Откуда они вышли? Куда теперь идти? — Знаешь, мне… пожалуй, пора… домой. Мне очень нужно домой. Я… не могу… ждать. Кэссиди в одно мгновенье оказался рядом с девушкой и вцепился мёртвой хваткой ей в предплечье. — Тебя придётся подождать, — процедил сквозь зубы парень. И ударил её кулаком по голове. Одетт упала на колени. В глазах почернело, и конечности будто мигом онемели. Она не чувствовала боли, только безмерное удивление от того, что он посмел ударить её. Девушка поползла куда-то, ничего не видя перед собой. В голове, мигом ставшей чугунной, билась одна-единственная мысль: «бежать». Нил схватил Одетт за щиколотки и потащил назад, расцарапав ей лицо о землю. Девушка пыталась брыкаться и кричать, но рот забился грязью и травой, а Кэссиди продолжал тянуть её к яме. Из горла Одетт вырывались лишь рваные всхлипы и возмущенное бульканье. Нет-нет-нет! Он этого не сделает! Он столкнул её вниз. Девушка кубарем скатилась в яму, неудачно приземлившись спиной на подстилку из листьев и костей. От боли, пронзившей всё тело, она закричала. — Потерпи. Скоро всё кончится. Ошеломленная его словами, Одетт, сквозь выступившие на глазах слёзы посмотрела вверх и увидела кусочек темнеющего неба над головой. На его фоне выделялся силуэт Нила. Он заглядывал в яму. — Зачем ты это делаешь? — всхлипнула она. — Зачем? — Я же сказал: это мой проект. Это посвящение. — Ты не можешь так поступить со мной! — Спасибо за помощь, Одетт, — будто не слыша её полных отчаяния восклицаний, спокойно улыбнулся Кэссиди. — А теперь полежи немного. Скоро мы приступим. — Нил! Доски закрыли дыру, и свет померк. Больше она не видела неба. Это неправда. Это дурацкая шутка. Он просто пытается напугать её. Он сказал, что это посвящение? Может, у них в Сторибруке так принято? Он подержит её здесь несколько минут, а потом вернется и выпустит. Хорошо, несколько часов. Но он ведь вернётся, правда? А когда она вылезет наружу, у ямы будут толпиться одноклассники. С фотоаппаратами и злобными ухмылками. Одетт молилась, чтобы это всё оказалось просто жестоким розыгрышем. Но время шло. Она слышала, как Нил завалил доски листьями и, кажется, камнями. И больше ни звука. Может, он ушёл? Но ведь он ждал таинственного его. Может, это Вэйл? Может, они решили разыграть её вдвоём? Хотя эти двое уж точно не были друзьями… Одетт попыталась подняться на ноги, но тело отозвалось дикой болью. Девушка застонала, перекатившись набок. Перед лицом оказался маленький кошачий череп. С каким-то отстранённым ужасом вглядываясь в пустые глазницы, Одетт начала осознавать, что это конец. Никто не знает, что она поехала к Нилу. Никто и не подумает, что она вообще могла остаться с ним наедине. Их ничего не связывало. Сейчас самое отличное время. Ну же, Одетт, поехали. Действительно. Время было самым удобным для её похищения: все жители квартала, в котором Шваны снимали домик, были на работе. Ни одной старушки, ни одной домохозяйки. Ни одного возможного свидетеля. — Почему ты так долго?! — нервно вскрикнул Нил. Одетт подобралась, напряжённо вслушиваясь, но так и не различила ответа собеседника. — Давай доставай скорее. Я уже заждался. Одетт зажмурилась. Господи. Господи. Господи. Пусть это будет дурацкая шутка. Нил Бостон, штат Массачусетс 15 лет назад. Проститутку звали Изма. По крайней мере, именно так она представилась. Ей было тридцать с небольшим, симпатичная, с густыми каштановыми волосами. Косметика отлично маскировала уже выступившие на лице морщинки. Белые брюки в обтяжку. Короткая полупрозрачная футболка, открывающая вид на плоский живот — видно, Изма старалась держать себя в форме. Её тело — её инструмент. Её оружие. То, что надо. — Итак, приятель, — певуче растягивая гласные, проговорила девушка. — Чего тебе хочется? — Иди в ванную. Прямо и направо, — проигнорировав её вопрос, загадочно улыбнулся Нил. Девушка фыркнула и последовала по небольшому коридорчику в указанном направлении. Изма вошла в ванную, оставив дверь открытой. Узкая, навевающая клаустрофобию комната была полностью отделана белой плиткой. Ни крючков, ни полотенец, ни каких бы то ни было туалетных принадлежностей не наблюдалось. Лишь широкое, исполосованное трещинами зеркало над раковиной и скрытая от взора засаленной занавеской душевая кабина. Нил наблюдал за недоуменно озирающейся девкой сквозь щель приоткрытой двери. Недовольно сморщив нос, Изма подошла к раковине, вероятно, чтобы помыть руки. Повернув кран, она смачно ругнулась: никакой воды. — Эй, парниша,ты в курсе, что у тебя кран сломан? Пора. Чем быстрее он всё сделает, тем быстрее это закончится. Кэссиди не горел желанием торчать в пятничный вечер здесь, практикуясь на вонючих шлюхах. Нил уже давно хотел выйти на настоящую охоту, но он сказал, что ещё рано. Парень вошёл в комнату, с силой захлопнув за собой дверь. Изма непроизвольно вздрогнула. — Ты хочешь сделать это здесь? — промурлыкала девушка, кривя губы в профессиональной плотоядной улыбке. Нил промолчал. Вместо этого он сделал шаг вперёд. Изма напряглась: уловила исходящую от клиента угрозу. — Эй, парень, мы так не договаривались… Если предпочитаешь пожёстче, придётся доплачивать. Нил презрительно скривился. Он не сможет сделать это руками. Она слишком грязная. Да. Именно поэтому. А не потому, что боится. Кэссиди привычным движением выдернул ремень из петель брюк. Проститутка нахмурилась. — Послушай, приятель… Ещё один шаг — и он стоит к ней вплотную. Ещё один рывок — и прижимает её стройное тело к холодному кафелю, затягивая на шее ремень. Ещё пара минут — и она теряет сознание. Слабовата. Слишком быстро отключилась. Скучно. Нил отбросил в сторону обмякшее тело. Отодвинулась занавеска душевой кабинки. — Снова ремень. — Мне противно прикасаться к ней. — Да, конечно. — Да! Если бы ты позволил мне убить кого-нибу… — Забудь. Ты ещё не готов. — Да я за этот месяц прикончил уже вторую, — раздражённый Нил пнул носком кроссовка лежавшую на холодном полу без сознания Изму. — Эта тварь будет третьей. — Не руками. — Да почему, чёрт возьми, это так важно?! — Это часть твоего посвящения. — И сколько лет будет длиться это посвящение? — Сколько потребуется. Я хочу, чтобы бы ты научился контролировать ситуацию. Кончай уже с… этой. И, ради Бога, дай мне сюда свой ремень… Молодец. А теперь покину вас. Развлекайтесь. Оставшись наедине с пока ещё живой проституткой, Нил вспылил. Он прав: убить голыми руками сложнее. Куда проще изрезать тело ножом, раздробить череп молотком или сломать шею туго затянутым ремнём. А вот… задушить кого-то собственными руками… насколько близкий это контакт? Кожа соприкасается с кожей — его руки и тело жертвы. Твои ладони сжимают её горло, и ты чувствуешь, как жизнь в ней постепенно угасает. Это были его слова, не Нила. Глядя на своё отражение, Кэссиди обхватил руками голову и взревел, словно раненный зверь. Он не сможет. На кафельный пол, звякнув металлической бляшкой, шмякнулся ремень. — На. Господи, сделай уже это. Хотя бы так. Мне надоело торчать в Бостоне. Нил подскочил к своему инструменту и заученным движением намотал один конец ремня на руку. Да. Так определённо лучше. Оливия Сторибрук, штат Мэн 11 лет назад. Целую неделю Лив следила за домом Нила. Эмма ей не верила, и поэтому нужны были неопровержимые доказательства. Доказательства того, что именно Нил причастен к убийству Элис Вандер[12]. Истерзанное тело Элис было найдено на окраине города десять дней назад. А за сутки до этого Лив видела, как ещё живая девушка садится в серую развалюху, за рулём которой был сам Нил Кэссиди. — Нил ни за что не променяет свою «детку» на какой-то побитый Мерседес, — фыркнула Эмма, когда Оливия впервые поделилась с ней своими подозрениями. — Ты просто обозналась. А после известия о смерти Элис, Лив пошла к шерифу. Серхио Доусон отнёсся к её словам с большим вниманием, нежели кузина. Но, как выяснилось, у Нила было железное алиби на те два дня, что Элис считалась пропавшей: мистер Голд, мисс Кэссиди и вся прислуга их поместья в один голос утверждали, что Нил был дома. Банальное отравление, не позволявшее ему покинуть родительский дом. Самое удивительное, что действительно никто не видел Нила в те дни в городе. Никто. Кроме Лив. Но ведь она не могла ошибиться! Влезть в особняк Голда за уликами у неё не вышло бы даже при всём желании: более охраняемого места в Сторибруке не найти. А вот купленный заботливыми родителями единственному сыну отдельный домик в промышленном районе города — то, что надо. Оливия была уверена, что именно там Нил хранит боевые трофеи. Ведь убийцы же должны хранить трофеи, да? Субботним прохладным деньком Оливия Мур натянула спортивный костюм, чмокнула готовившую завтрак мать в щёку и помчалась на утреннюю пробежку. К заветной цели. За доказательствами. Лив знала, что Нил с утра должен быть на тренировках. Эти данные она легко вытянула из ничего не подозревающей Эммы. Теперь у Оливии было ровно два часа. Всю ночь до этого шли дожди, и теперь в небе висели тяжелые тучи. Пронизывающий холодный ветер пробирался даже под плотную толстовку. Впрочем, оказавшись на газоне у дома Нила, Лив покрылась мурашками не от холода, а от страха. Оглядевшись по сторонам, Лив подползла на корточках к подвальному окошку и подёргала раму: оказалось, окно заперто изнутри. Надо разбить стекло! Мысли заметались. Оливия боялась наделать шуму, но отступать было поздно. Девушка через голову стянула толстовку и обмотала ею ступни. Потом села на землю и, упершись руками, стала колотить ногами в окно — раз, другой, третий. С приглушенным треском стекло разлетелось вдребезги. Оливия с осторожностью протиснулась внутрь. В подвале царил хаос. Не то, что у них: в доме доктора Бёрк не могло быть бардака по определению. А здесь… Всё помещение было захламлено старыми подшивками газет, громоздкими коробками, обветшалой мебелью. И запах. Отвратительный запах плесени. С улицы потянуло холодом, и Лив показалось, что сквозняк толкает ее в шею: гонит дальше, за пределы этого тесного и удушливого подвала. Стоя в нескольких шагах от разбитого окна, она уже знала, что должна идти дальше любой ценой. Должна взять себя в руки. Должна найти доказательства. Выбравшись наверх, Лив огляделась. Она уже бывала один раз в гостях у Нила вместе с Эммой и смутно помнила планировку дома. Начинать надо с его комнаты. По памяти восстановив маршрут до спальни Нила, Оливия осторожно двинулась на второй этаж. Это помещение, в отличие от прочих в доме, имело жилой вид. Оливия аккуратно пошарила в стопке сложенных в шкафу вещей, готовясь найти там всё, что угодно: пистолет, нож, скальпель, диски с порно. Ничего. Выдвинула все ящики письменного стола и тщательно осмотрела их от и до, не пропуская ни сантиметра. Ничего. Уверенность начинала таять. Лив направилась к прикроватной тумбочке. Под ногами отчётливо скрипнула половица. Оливия вздрогнула. Затем потопталась на месте, переминаясь с ноги на ногу. Вот оно! Девушка торопливо присела и откинула край ковра, скрывавший заветный участок пола. Тайник! Оливия еле подавила желание завизжать от радости. Она подцепила край подозрительно выпиравшей половицы и, сунув руку в образовавшуюся щель, нащупала там что-то, по очертанием напоминающее книгу. Вытащив находку на поверхность, девушка поняла, что перед ней альбом для эскизов. Под мерное тиканье часов Лив стала листать пожелтевшие страницы. С улицы же раздались другие звуки, но увлёкшаяся девушка не сразу связала их в цепочку. Урчание мотора. Скрип тормозов. Стук автомобильной двери. К дому подъехала машина, но Оливии было не до этого: её вниманием целиком завладели карандашные наброски трупов и скелетов животных, схемы каких-то подвальных помещений и лабиринтов, странные записи, сделанные неразборчивым почерком. Перелистнув очередной рисунок, девушка непроизвольно охнула: к странице была прилеплена газетная вырезка с фотографией пропавшей много лет назад Одетт Шван, а рядом… прядь светлых волос. — Попался, ублюдок, — вполголоса пробормотала Оливия, собираясь продолжить изучение добытых улик, но… — И я рад тебя видеть, Динь-Динь. Девушка резко обернулась. В дверях, расслабленно оперевшись о косяк, стоял Нил Кэссиди. Оливия захлопнула альбом и рывком поднялась на ноги. — Что же ты не сказала, что заглянешь в гости? Мы бы подготовились. Мы? Но ведь в доме кроме них двоих никого не было. Или?.. Надо скорее сматываться. Лив судорожно озиралась по сторонам в поисках средства защиты. Ничего подходящего. В столе она видела канцелярский нож, но вряд ли Нил позволит ей до него добраться. Она не успеет. А единственный путь отступления перекрыт самим Кэссиди. Погодите… единственный? Лив метнулась к окну. Второй этаж. Но у неё нет выбора. — Ну и куда ты собралась, Динь-Динь? — улыбающийся Нил шагнул в комнату. — Ты ведь больше не фея, забыла? И уже не можешь летать[13]. Пару мгновений, показавшихся ей вечностью, Оливия боролась с неподатливым шпингалетом. Альбом, который она всё ещё держала в руках, сильно мешал, но Лив ни за что не рассталась бы со своей находкой. Тем более теперь. Наконец задвижка поддалась. Смех довольного своей шуткой Нила резко прервался. Перемахнувшая через подоконник Лив успела заметить, как исказилось от гнева его лицо. Парень выдернул из брюк ремень и шагнул вперёд, наматывая один из его концов на руку. Державшаяся за край оконной рамы Лив разжала пальцы и, кубарем скатившись по навесу над крыльцом, рухнула на газон перед домом. Она осталась цела и невредима. Невероятно! Несколько минут девушка лежала на спине, пытаясь выровнять сбивчивое дыхание и подавить сковавшую всё тело боль. Надо вставать. Надо бежать. Лив нащупала рукой альбом и, схватив его, с трудом поднялась на ноги. Когда Нил, выкрикивая проклятья, выскочил на крыльцо, девушка успела отбежать на несколько десятков метров. — Тебе от меня не скрыться, сучка! Испуганная Лив ускорилась, но почти сразу же силы начали её покидать, закололо в боку, да и спина нещадно ныла: падение далось не так легко, как показалось сначала. Сколько она ещё выдержит? В этом районе почти не было жилых домов. Вдоль переулка тянулись задворки нескольких офисных зданий и служебная автостоянка консервного завода «Дары Нептуна». Сегодня суббота. Ни единой живой души. — Помогите! — после выдавленного через силу крика, Оливия почувствовала, как сильно саднит горло. Девушка, стараясь не сбавлять темпа, на мгновение обернулась: Нил почти нагнал её. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Лив свернула в сторону кладбища, решив затеряться среди надгробий. Семейный склеп Миллзов показался ей идеальным убежищем: она сможет забаррикадироваться изнутри и вызвать подмогу. Подскочив к заветной цели, девушка подёргала ручку: заперто. С досадой пнув дверь, Лив захныкала. Сил бежать у неё не осталось. Она вновь оглянулась: Кэссиди пропал из поля зрения. Неужели оторвалась? Пользуясь внезапной передышкой, Оливия сунула руку в карман толстовки. Пусто. Нет! Не может быть! Мобильного не было. Выпал. Высшие силы сегодня были явно не на ёё стороне. Стянув через голову насквозь мокрую от пота тяжелую толстовку, девушка отшвырнула её в ближайшие кусты и поудобнее перехватила альбом с эскизами. В это мгновение в начале аллеи материализовался Нил. — Вот ты где, паршивая тварь! — отрывисто засмеялся парень. Лив рванула с места, оставляя на влажной земле глубокие следы: здесь травы стало меньше, и Кэссиди теперь с лёгкостью сможет следовать за ней. Надо бежать к могилам. Там газон. Девушка помчалась по склону углубления, в котором непосредственно располагалось городское кладбище. К её счастью, преследователь тоже выдохся, и заметно отставал. Решив, что между ней и Нилом оказалось достаточное количество надгробий и памятников, Оливия нырнула за высокую гранитную колонну, увенчанную крестом. Здесь раскинулась свежевырытая яма. Не долго думая, Лив прыгнула в пустую могилу. Не время для суеверных страхов. Девушка замерла, стараясь слиться с сырыми земляными стенами временного убежища. Ей пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы приглушить звук, с которым лёгкие пытались насытиться кислородом. Он настиг её бесшумно. То, что она попалась, Лив поняла лишь в то мгновение, когда Кэссиди схватил её за волосы и с лёгкостью выдернул из ямы. Оливия завопила. Нил с силой швырнул её на могильную плиту и стал методично избивать, не забывая при этом извергать проклятия. — Слишком умная, да? — обхватив её горло руками, процедил парень. Он сидел на ней сверху, пригвоздив своим весом к земле, но Лив продолжала брыкаться, не теряя надежды освободиться. Ладони Нила сжали горло сильнее. Из груди вырвался полустон-полухрип. Неужели он её просто задушит? — Моли о пощаде, сучка. Лив вцепилась ногтями в его руки, понимая, что сознание её медленно покидает. Нил же довольно улыбнулся. — Мы с тобой отлично повеселимся, Динь-Динь, — было последним, что услышала Оливия перед тем, как её поглотила тьма. [1] Мутуализм (англ. mutual — взаимный) — широко распространённая форма взаимополезного сожительства, когда присутствие партнёра становится обязательным условием существования каждого из них. Более общим понятием является симбиоз, который представляет собой сосуществование различных биологических видов. Но в отличие от мутуализма, симбиоз может быть и не выгоден одному из партнёров. [2] Документ-камера — это средство презентации, решающее задачу донесения необходимой визуальной информации до большой или малой группы людей. В простейшем виде — это обычная видеокамера на штативе, направленная на предметную плоскость и соединенная с монитором или видеопроектором. В фанфике Габби использует настольную документ-камеру со встроенным в основание световым планшетом — матовой поверхностью, под которой расположена специальная система подсветки, обеспечивающая при включении равномерное яркое свечение. Данный агрегат можно использовать для формирования ярких и контрастных изображений полупрозрачных предметов. Например, для просвечивания рентгеновских снимков. [3] При открытой черепно-мозговой травме повреждены кожный покров, апоневроз и дном раны является кость или более глубоколежащие ткани. [4] Контузионный очаг, иными словами, очаг ушиба мозга — это местное повреждение вещества мозга, характеризующееся его разрушением, некрозами и кровоизлияниями. [5]Субарахноидальное кровоизлияние — одна из форм острого нарушения мозгового кровообращения. Это угрожающее жизни состояние, которое может привести к тяжёлой инвалидизации пациента даже в случае ранней диагностики и адекватного лечения. До половины случаев заканчиваются летальным исходом, 10-15% больных погибают ещё до поступления в стационар. [6] Если кому-то интересны и другие признаки, то вот список выявленных канадским психологом доктором Робертом Хаэром эмоциональных и межличностных особенностей психопатов: • болтливость и поверхностность; • эгоцентричность и претенциозность; • отсутствие чувства вины и сожаления; • отсутствие эмпатии; • коварство и склонность к манипулированию окружающими; • поверхностность эмоций. • импульсивность; • слабый поведенческий контроль; • потребность в психическом возбуждении; • безответственность; • проблемное поведение в детстве; • антисоциальное поведение во взрослой жизни. [7] Психотические личности — личности, страдающие психозом — выраженной формой психического расстройства, при которой психическая деятельность больного отличается резким несоответствием окружающей действительности, грубым искажением отражения реального мира, что проявляется в нарушениях поведения и патологических симптомах и синдромах (расстройствах восприятия, памяти, мышления, эффективности и др.) [8] Одетт Шван. Просто имя. С небольшим намёком на… да-да, я сейчас про Принцессу-Лебедь. [9] Натаниэль Готорн — один из первых и наиболее общепризнанных мастеров американской литературы. Он внёс большой вклад в становление жанра рассказа (новеллы) и обогатил литературу романтизма введением элементов аллегории и символизма. [10] Ротбарт (от нем. Rotbart — «красная борода») — персонаж балета Петра Ильича Чайковского «Лебединое озеро». Это он превратил принцессу Одетту в лебедя. Такой же персонаж был и в диснеевском мультике. Да-да, тот самый злой колдун. [11] «У Бабушки» — закусочная в Сторибруке, как и одноименная гостиница принадлежит Бабушке Красной Шапки/Руби. Те, кто смотрел сериал, знают, что это весьма важное в плане сюжета место Сторибрука: многие жители обедают там, проводят свободное время и встречаются друг с другом. [12] Пусть будет отсылка к Алисе, которая в Стране чудес. Нет-нет, не к спин-оффу Сказки. А просто. Алиса. Да :) [13] Вероятно, Нил имеет в виду участие Лив в спектакле в честь дня города, о котором автор рассказывал в седьмой главе — «Лебединая неверность». Но попутно в этом замечании прослеживается намёк на канонную Динь-Динь, у которой в Сказке действительно на время отбирали магию и крылья. ========== Глава 13.2. Cold blood ========== Оливия Сторибрук, штат Мэн Дом Джульетт Бёрк 27 июля 2015. 13:11 Звонок в дверь раздался как раз в тот момент, когда импровизированный «завтрак» для Джонса был готов. — Как всегда вовремя, — пробормотала Лив, приземлив ароматно дымящуюся сковородку на подставку по центру стола. Вызвавшаяся ей помогать Эмма расставляла тарелки и отчего-то прятала глаза. Оливия решительно недоумевала: неужели кузина так сильно изменилась за эти годы? Или у неё только на Киллиана аллергия? — Пойду открою. Эмма молча кивнула, хмуро разглядывая узор на тарелках. Лив усмехнулась. Они будто снова подростки. Оливия поспешила в коридор: нетерпеливый Джонс усердно продолжал жать кнопку звонка, откровенно действуя на нервы. Конечно же, это был он. Кому ещё могло прийти в голову так долго трезвонить? Но, помня о мерах безопасности, подошедшая к двери Лив всё же приподнялась на цыпочках и взглянула в глазок. Линзы искажали острые черты лица Киллиана, отчего он выглядел несколько зловеще. Девушка непроизвольно фыркнула. Пират пиратом. — Я слышу, как ты сопишь, Динь-Динь, — недовольно проворчал Джонс. — Давай открывай. Или этот чёртов пакет всё же выпадет у меня из рук. Только сейчас Лив обратила внимание на то, что мужчина стоит в несколько неудобной позе, прижимая к себе здоровой рукой необъятный бумажный пакет. — Что это ты там притащил? — Оливия распахнула дверь и, словно любопытный зверёк, сморщила носик, принюхиваясь. — Что-то вкусненькое? — Дьявол его знает, — Джонс ввалился в прихожую и пристроил свою ношу на стоявшем тут же консольном столике. — Но он тяжёлый. Эльза напихала сюда всякой всячины. Для тебя. Я ей говорил, что с тобой всё в порядке, но эту невыносимую женщину ничто не остановит. У Лив стресс. Ей нужны витамины. Джонс до того точно скопировал интонацию вечно заботившейся обо всех вокруг Эльзы, что Лив не смогла сдержать смешка. Эльза замечательная. Но иногда с ней сложно. Они с сестрой осиротели, когда ей было восемнадцать, и Эльзе невольно пришлось стать главой семьи. Она сутки напролёт вкалывала на нескольких работах, чтобы накопить денег на обучение Анны, и вот теперь, отправив сестрёнку в один из университетов Бостона, осталась в городе одна. И выплескивает запасы нерастраченной материнской заботы на окружающих. Сейчас ей уже нет нужды надрывать спину, но Эльза по-прежнему продолжает работать в больнице секретаршей у матери Лив, сохранив при этом и почётную должность бармена в «Роджере» Киллиана[1]. Поэтому неудивительно, что… — Стоп, — прервала поток своих мыслей Оливия, с подозрением прищурившись. — Ты ведь вроде не из бара ехал? — О, зелёные яблоки, — Киллиан с невинным выражением лица сунул нос в пакет. — Я даже не знал, что они у меня были. — Джонс! — Глянь, — мужчина вытащил на свет артишок и с любопытством повертел плод в руках. — Откуда эта хрень вообще взялась в моём холодильнике? — Ты невыносим! — с досадой простонала Лив. Она никогда не привыкнет к нахальной манере друга игнорировать вопросы, на которые у него нет желания отвечать. — Потому что голодный, — авторитетно заявил Киллиан, мигом потеряв интерес к мешку с продуктами. — С кухни доносятся смертельно соблазнительные запахи, женщина. И с твоей стороны непозволительно грубо держать меня на пороге. — Что ж Эльза сама не накормила тебя завтраком? — ехидно пропела Оливия, небрежным кивком приглашая мужчину следовать за ней. — Она пыталась, — Джонс непроизвольно содрогнулся и Лив снова хихикнула. — Но откровенно говоря, я уже по горло сыт её «полезной пищей». — Я не знала, что вы… — сделав неопределенный жест рукой, девушка притормозила перед закрытой дверью кухни, чтобы завершить разговор здесь. Без Эммы. И даже понизила голос: — Вместе. — Мы и не… — Киллиан картинно закатил глаза, повторив жест Лив, — вместе. — Скажи ещё, что вы просто заработались допоздна. У тебя дома. — Что-то вроде того, — Кил склонил голову набок и коварно ухмыльнулся. — Ты действительно хочешь это обсуждать? Сейчас? — Мне просто любопытно. — Мне вот тоже любопытно, как ты коротала вечера, живя под одной крышей со стариной Вэйлом, но ведь я же не лезу к тебе с вопросами, согласись. — Это не одно и то же! — мигом вспыхнула девушка. — Нет, конечно, нет, — Киллиан мило улыбнулся и, толкнув запертую дверь, шагнул на кухню. — Привет, Свон. — Здравствуй, Киллиан, — хладнокровно отозвалась стоявшая в противоположном углу комнаты Эмма. Лив вгляделась в спокойное лицо кузины: слышала или нет? — Динь-Динь, ты волшебница, — Джонс тем временем счастливо улыбнулся и, как человек, тысячу раз бывавший в гостях у подруги, по-хозяйски направился к раковине мыть руки. — Ты спасаешь меня от голодной смерти. В ответ на его реплику Лив так и подмывало съязвить по поводу Эльзы, артишоков и полезных завтраков, но она вовремя прикусила язык. Не при Эмме. Только не при Эмме. Это, конечно же, глупо. Они все уже давно взрослые люди, но… Это «но» так и висело в воздухе, накаляя обстановку. — Пожалуй, мне пора, — растянув губы в неестественно вежливой улыбке, проговорила Свон. — Как, ты не составишь нам компанию? — вроде бы искренне удивился Киллиан. Лив только сейчас заметила, что пока она ходила открывать ему дверь, на столе стало одним комплектом столовых приборов меньше: Эмма в последний момент струсила. Лив нахмурилась. Это на неё совершенно не похоже. Что с ней творится? — Я не голодна, — всё та же деревянная улыбка. — Тогда выпьешь с нами кофе, — невозмутимо отозвался Джонс и полез в шкаф за туркой. Эмма с удивлением наблюдала за уверенными манипуляциями мужчины, так спокойно ориентирующегося на чужой кухне, и не сразу нашлась с ответом. — Спасибо, но я не… — О, Кил варит обалденный кофе, — подхватывая наигранную непринуждённость Джонса, прочирикала Оливия, и вернула на стол тарелку для Эммы. — Ты просто обязана попробовать. — Обещаю, что не буду вести себя как полный придурок, — усмехнулся Киллиан, встретив настороженный взгляд Эммы. Лив недоверчиво хохотнула. — Хэй! Я действительно постараюсь. — Ну, если так, — подавив улыбку, Эмма шагнула к столу. — Думаю, я смогу ненадолго задержаться. Чтобы выпить кофе. Оливия плюхнулась на своё место, продолжая исподтишка наблюдать за этими двоими. Они, похоже, заключили что-то вроде негласного перемирия. Да. И это просто кофе. Да. И не стоит обращать внимания на странные взгляды, которые Эмма бросает на Джонса. Да? Лив фыркнула. Ну-ну. Виктор Сторибрук, штат Мэн Дом Джульетт Бёрк 27 июля 2015. 14:35 Вэйл припарковался около развалюхи Киллиана, с неудовольствием отметив присутствие этого типа в гостях у Лив. В городе и про самого Виктора частенько ходили весьма неприятные слухи, но вот о сбившемся с истинного пути Джонсе судачили все, кому не лень. Его поспешный отъезд, а затем и триумфальное возвращение из ниоткуда да ещё и с отрубленной рукой сделали своё дело: теперь почти каждый житель Сторибрука видел в загадочном владельце местного бара разбойника. Человека с репутацией чернее в здешних краях вряд ли встретишь. Разве что Голд. Ну, и Нил. Последнего вообще трудновато будет переплюнуть. Если только… Вэйл захлопнул дверцу своего БМВ и задумчиво оглянулся на автомобиль Джонса. Что, если именно он тот самый помощник Кэссиди? Только с какой целью они объединились? Что могло их связывать? Мать Нила? Вэйл покивал самому себе, найдя в неожиданной догадке оттенки здравого смысла. Если та давняя история с интрижкой между Милой Кэссиди и Джонсом — правда, то… То что? Много лет спустя потерявший любимую женщину и любимую руку Киллиан решает вдруг выпустить своего внутреннего демона наружу и помогает Нилу… в чём? Отомстить? Бред какой-то. Виктор раздражённо поморщился. Он терпеть не мог, когда ситуация вырывается из-под контроля. А именно это сейчас и происходит: с возвращением в город Кэссиди возникло слишком много проблем. Слишком много убийств. Вэйл почесал нос, продолжая сверлить тяжёлым взглядом дыру в машине Джонса. Всё же вряд ли. Он не ученик Нила. Отпечатки с тела жертвы принадлежат кому-то другому. Кому-то двурукому. Другое дело, если ведущие следствие агенты решат, будто это Джонс натаскивал Нила в искусстве убийства. Хотя с чего бы им вообще рассматривать эту теорию? Во времена первой серьёзной охоты Кэссиди Киллиан едва ли мог муху обидеть. — Серьёзно? Ты гуляешь по городу пешком? — распахнулась входная дверь, и на пороге дома Лив появился Джонс собственной персоной. Следом за ним на улицу вышла какая-то светловолосая девица в красной кожанке. Шествие замыкала улыбающаяся Лив. Вэйл закатил глаза. Вокруг творится чёрт пойми что, а эта девчонка продолжает выплескивать свой оптимизм направо и налево. Ей бы сидеть запуганной в углу, а не торчать на крыльце с довольной мордашкой. — Что в этом удивительного? — возмутилась блондинка, к которой, по всей видимости, и адресовался вопрос Киллиана. Лив продолжала улыбаться, отчего-то наслаждаясь наблюдаемой перепалкой. — От «Бабушки» здесь идти-то всего ничего. Или ты думае… — Воу-воу, я просто спросил, — Киллиан выставил перед собой ладони в защитном жесте. Затем вдруг обратился к Виктору, присутствие которого давно обнаружил, хоть и не подавал виду: — Док, ты надолго? Блондинка, до этого момента не замечавшая Вэйла, резко повернула голову. Виктор уловил в устремлённом на него взгляде облегчение. Видимо, не тот док. Джонс продолжал стоять к нему вполоборота, но Виктор даже с этого ракурса различил мелькнувшую на его лице издевательскую ухмылку. Он её дразнит. Вэйл прищурился, сражённый внезапной догадкой: это ведь Эмма. Ещё одна секунда у него ушла на то, чтобы вспомнить об их крепкой дружбе с Мэри Маргарет. И ещё три на то, чтобы подавить вспыхнувшую так некстати тоску по убитой. — Я задержусь до прибытия детективов из Бостона, — спокойно ответил он Джонсу, подойдя к троице ближе. — Ты ведь из участка, да? — Оливия подскочила к Виктору и, словно ребёнок, подёргала его за руку, требуя внимания. — Что там творится? Уже ясно, кто из ФБР будет меня охранять? — Сойер, — проговорил Вэйл, аккуратно высвобождая руку из цепкой хватки Лив. — То есть… агент Форд. — Я думала, что Габби, — разочарованно выдохнула девушка. — Полагаю, Форд справится с этой ролью лучше. — Ты прямо как моя мама! — Как продвигается расследование? — в разговор включилась Эмма, не позволяя Виктору съязвить на последнюю реплику Лив. — Кэссиди на свободе. Ему ассистирует такой же псих. Мы в полной заднице, — скупо улыбнулся Вэйл. Свон нахмурилась. Не такого ответа ждала, да? Неужели эта девица решила, что он вот так вот запросто поделится с ней тайнами следствия? Да, конечно. Это ведь Эмма Свон. Она всегда получала желаемое. — Пожалуй, прокачусь в участок, — обратилась к Оливии Эмма, продолжая сверлить недовольным взглядом Виктора. И всё так же, не отрывая от него глаз, поинтересовалась у Джонса, не мог бы он подкинуть её до машины. — Не вопрос, — Киллиан шагнул к Лив и привычно клюнул её поцелуем в щёку. — Будь осторожна, Динь-Динь. — Привет Эльзе, — хитро улыбнулась в ответ Оливия. — Док, — мужчина повернулся к Вэйлу, растеряв всю насмешливость. Виктор понял Киллиана без слов. Он кивнул, прочтя во взгляде беспокоившегося за Лив Джонса немой призыв присматривать за ней. — Спасибо. — Я ему не доверяю, — задумчиво проронил Вэйл, когда развалюха Киллиана скрылась из виду. — Кто бы сомневался, — проворчала Оливия. — Пошли в дом. Есть хочешь? — Мы ведь не будем делать вид, что ничего не происходит, да? — Виктор слишком поздно понял, что подобрал для вопроса неверный тон: Лив мгновенно ощетинилась. — О чём ты? — Вокруг тебя творится полный кошмар, а ты продолжаешь вести себя та… — А как мне себя вести?! — вспылила девушка, рассерженно всплеснув руками. — Как, Вик?! Забиться в угол и рыдать, ежесекундно жалея себя? — Лив, я не… — Я не сломаюсь, ясно?! — Оливия скрестила руки на груди и упрямо вздёрнула подбородок. Но Виктор успел заметить блеснувшие в уголках её глаз слёзы. — Я не позволю ему победить. Нил Кэссиди больше никогда не увидит меня слабой и напуганной. — Лив! — И в этот раз… — девушка нервно сглотнула. — В этот раз, клянусь, я не промахнусь. Если понадобится, я собственноручно прикончу этого ублюдка. — Ты закончила? — мягко поинтересовался Вэйл, воспользовавшись возникшей паузой. Опустившая глаза Оливия кивнула. Виктор понял, что ей стало стыдно за внезапную истерику. — Ты говорила что-то про еду. Давай зайдём в дом. А то патрульные и так вдоволь насладились концертом. — Я не настолько громко орала, — слабо возмутилась Лив, покосившись на машину своих охранников, припаркованную неподалёку. Два паренька с осторожным любопытством за ними наблюдали. — О, ты себя недооцениваешь, — хмыкнул Виктор, легонько подтолкнув девушку к двери. — Давай шустрее. И да. Лив. Если Нил посмеет к тебе снова приблизиться, его прикончу я. Эмма Сторибрук, штат Мэн Главная улица 27 июля 2015. 02:40 — Не думала, что когда-нибудь стану свидетелем… подобного, — пробормотала Эмма, разглядывая в зеркале заднего вида уменьшающиеся фигурки Виктора и Лив. — Ты о чём? — Вэйл и Динь-Динь. — Они не вместе, — пожал плечами Киллиан, не отрываясь от созерцания дороги. — Меня удивляет сам факт их… тесного общения. Я помню, как Лив прибегала ко мне после школы вся заплаканная и жаловалась на придурка-Вэйла, который пугал её страшилками из морга. Он ведь не прекращал задирать её и когда мы стали старше. Она его терпеть не могла. — Его все терпеть не могли, — криво улыбнулся Джонс. — Но люди меняются. Как ты успела заметить. — Да, — Эмма покосилась на мужчину, пытаясь угадать, о чём он сейчас думает. Киллиан вновь нацепил свою непроницаемую маску. Почему с ним так сложно? То он ведёт себя как последний придурок, отпуская неуместные шутки. То вдруг становится абсолютно серьёзным и невозмутимым, будто ему и дела до неё нет. В Джонсе словно живут два человека. И никогда не угадаешь, какой из Киллианов с тобой разговаривает. — Просто… немного непривычно. — Тебя не было почти одиннадцать лет, — бесстрастно отозвался Джонс. — Ты ведь не рассчитывала, что время в Сторибруке замедлит свой ход только потому, что ты покинула город? — Именно так я и думала, — рисуя узоры пальцем по оконному стеклу, задумчиво проронила Свон. Киллиан наконец соизволил повернуться и взглянуть на неё. С неприкрытым удивлением. — Не смотри на меня так. Я серьёзно. Что-то вроде проклятья вечного сна. Мне казалось: я приеду, а тут всё по-прежнему. Что ничего здесь не изменилось. Сторибрук представлялся мне городком внутри шара со снегом[2]. — Город, замурованный под стеклянным куполом. — Точно. У Джульетт в кабинете целая коллекция снежных шаров, — перед глазами девушки замелькали яркие картинки воспоминаний, и Эмма не смогла сдержать грустной улыбки. — Нашим любимцем был полярный медведь с красно-белым полосатым шарфиком на шее. Когда я была маленькой, Джульетт сажала меня к себе на колени, придвигала поближе этот шар, переворачивала его вверх дном, а потом резко опускала. И мы смотрели, как медвежонка укутывают снежинки. И что бы не происходило во внешнем мире, медведя это не касалось. Нарисованная на его мордочке улыбка никогда не меркла. Он жил в собственном идеальном мире. — Но он был одинок. Раздавшаяся внезапно пронзительная мелодия заставила их обоих вздрогнуть. — What shall we do with the drunken sailor, — истошно вопил карман Киллиана. — What shall we do with the drunken sailor! What shall we do with the drunken sailor early in the morning?[3] — И когда она только успела? — хохотнул Джонс, наконец выудив наружу надрывающийся телефон. Поймав недоуменный взгляд Эммы, мужчина пояснил: — Лив. Она почему-то считает очень забавным менять мелодию моего звонка… на это… Да, Сми, слушаю… Нет, не заказывай… Ты вообще в курсе, что это?.. А за каким дьяволом тогда она тебе сдалась?.. Сми. Дождись меня… Нет, просто дождись… С чего ты взял?.. Я буду через двадцать минут, прекрати разводить панику. — Проблемы? — усмехнулась Эмма, когда Киллиан отсоединился. — Рабочие моменты, — поморщился мужчина и без перехода спросил: — Почему ты осталась в городе? — У меня отпуск, — недовольная резкой сменой темы Свон мгновенно напряглась. — И ты не нашла места для отдыха лучше, чем Сторибрук? Эмма промолчала. Джонс нахмурился, внимательно изучая выражение её лица. — Чёрт возьми, Свон! Только не говори, что ты здесь из-за Нила. — Следи за дорогой, Джонс, — холодно отмахнулась Эмма, уязвлённая его тоном. А ещё тем, что он так быстро догадался. Киллиан читает её словно открытую книгу. И это бесит. — Если тебя это действительно волнует: да. Нил — одна из причин, по которым я всё ещё радую тебя своим присутствием. Я просто хочу помочь его поймать. И покончить… со всем этим. — Поймать? Нила? Скажи мне, милая, — мягко начал Джонс, но тут же, не выдержав, повысил голос: — Ты совсем в своём Бостоне ополоумела?! Как ты собралась ловить серийного убийцу?! Возомнила себя великой сыщицей?! — Я и не говорю, что буду рыскать по городу в одиночку, — хмуро пробормотала Свон. — Пока идёт расследование, буду здесь. Я знала его, понятно? Мы были… близки. Я могу помочь. Киллиан недоверчиво прищурился, а Эмма поспешно отвернулась к окну. Не хватало ещё, чтобы Джонс понял, что она соврала. Да, она настолько беспечна, что прошедшие два дня выслеживала Нила сама. Эмма проехалась по всем памятным местам и тайным убежищам Кэссиди, о которых знала. Нет, она не совсем дура, чтобы идти на поиски маньяка с голыми руками. Приобретённый много лет назад в целях самообороны SIG Sauer P239[4] не мог не придавать уверенности в этом деле. Но разве есть смысл обсуждать это всё с Джонсом? — Просто будь осторожна, — будто прочтя её мысли, устало произнёс Киллиан. — Что бы ты там ни задумала. Эмма никак не отреагировала. Они уже подъехали к закусочной, и мужчина, ловко управляясь с рулём одной рукой, пристроил свой пикап рядом с крохой-жуком Эммы. — За одиннадцать лет ты так и не поменяла машину? — Не видела в этом особой необходимости. Спасибо, что подбросил. — Свон, я серьёзно. Будь осторожна. Уже наполовину вылезшая из машины девушка застыла в неудобной позе. Впервые за всё это время в голосе Киллиана проскользнули нотки искренней заботы. Но… те же слова он сказал на прощание и Лив. И в тот момент его тон был куда теплее. Разозлившись на себя за непрошеные мысли, Эмма растянула губы в фальшивой улыбке и заверила Джонса, что «будет». Затем, скомкано попрощавшись, поспешила смыться от пронзительного взгляда Киллиана подальше. Свон, ну почему ты ведёшь себя как последняя дура в его присутствии? Габби Сторибрук, штат Мэн Участок шерифа 27 июля 2015. 15:26 Зачем Кэссиди труп Мэри Маргарет? Габби, обхватив голову руками, склонилась над своими записями в надежде на внезапное озарение. Тело пропало из морга несколько дней назад. Зачем он его выкрал? Где он его хранит? Что он задумал? — Принёс тебе кофе, — подошедший к её столу Грэм протянул девушке бумажный стакан и плюхнулся на стул для посетителей. — Благодарю, — мимолётно улыбнулась Габриэла и, аккуратно глотнув обжигающий напиток, вновь вернулась к изучению бумаг. — Ты вообще отдыхаешь? — Конечно. — Да? — взгляд, которым наградил Габби Грэм, отражал всю степень его недоверия. — Когда ты последний раз ложилась спать? — Я высыпаюсь, — наигранно бодрым тоном отозвалась Доусон. На самом деле она жутко устала. Сегодня Габби удалось поспать от силы часа три, не больше. Утром она проснулась ещё затемно, и мозгу почти сразу пришлось включаться на полную мощность, чтобы поспеть за калейдоскопом мелькавших в голове мыслей и воспоминаний. Габриэла была настолько поглощена этим делом, что и во сне присутствовала на допросах, искала улики, изучала нескончаемые кипы бумаг, прокручивала в памяти отрывки из детства. Даже вела беседы с убитой Мэри Маргарет, хоть и совершенно бессмысленные. Жаль, но никаких откровений или сигналов с того света она не получила. Сны лишь были очередным доказательством того, как много значит для неё дело Кэссиди. Участие в расследовании этих преступлений было равнозначно хождению по проволоке. Без страховки. Практически вслепую. Поймай она маньяков — и раздастся гром аплодисментов. Оступись она — и появятся новые жертвы. — Есть какие-нибудь новости от криминалистов? — Габби торопливо сменила тему. У неё не было ни малейшего желания обсуждать степень своей погруженности в это дело. Особенно с Грэмом. — Я думал, что именно тебе они сообщают всё в первую очередь, — пожал плечами парень, подцепив пальцем одну из лежавших на столе фотографий с места нападения на Ариэль. — Похоже, я начала их раздражать, — пробормотала Доусон, продолжая что-то чиркать в своём блокноте. — Часами торчала в их лаборатории, отдавая распоряжения и указывая, как им следует работать. Теперь они не горят желанием лишний раз со мной связываться. — Им полезно хотя бы изредка напрягаться, — усмехнулся Грэм. Наступила пауза. Габби усердно скрипела авторучкой, выводя различные схемы в поисках хоть какой-то новой зацепки. Помощник шерифа же внимательно изучал снимки, будто видел их впервые. Его присутствие ничуть не напрягало девушку, но она не совсем понимала, почему Грэм продолжал торчать здесь, в общем зале, тогда как у самого него был собственный офис. — И всё-таки. Зачем он перевернул всю мебель? — задумчиво пробормотал парень, разложив перед собой веером фотографии, сделанные в гостиной Ариэль. Габби промолчала. Вопрос уже можно считать риторическим. Грэм задавал его уже не первый раз. Однозначного ответа у следствия не было, и Грэм время от времени всё возвращался к этой теме, занудливо пытаясь разобраться. Доусон склонялась к мысли, что нападавший — Кэссиди или его сообщник — что-то искал. Но ни экономка Ариэль, ни её жених не заметили, чтобы что-то из вещей пропало. — Может, он разгромил комнату для создания более подходящего антуража? — у стола Габриэлы материализовался Август Бут, который держал в руках два стаканчика кофе, идентичные тому, что притащил Грэм. — О! Какая жалость. Меня опередили. Нисколько не смущаясь, детектив протянул Габби один из стаканов и обворожительно улыбнулся: — Этот с карамелью. Грэм поджал губы, а Доусон с трудом подавила желание рассмеяться вслух. Она чувствовала себя главной героиней одного из штампованных сериалов про копов. Боже, они бы ещё пончики принесли! — Агент Доусон, — окликнул её тонким девчачьим голосом молодой сержантик из приёмной участка. — К Вам посетитель. О, в Сторибруке она не простой стажёр. Она полноправный агент ФБР. Ей приносят кофе и объявляют о посетителях. И всё благодаря впечатляющему выступлению на утреннем брифинге. До этого момента все сотрудники в офисе шерифа относились к её персоне с типично мужским снисхождением, а то и с нескрываемым презрением. Габби тихонько фыркнула и, крутанувшись на стуле, обернулась ко входу в общий зал. Сержантик неуверенно мялся у дверей, а за ним в дверном проёме маячил… посетитель. С подставкой для кофе на вынос и бумажным пакетом с эмблемой Данкин Донатс[5]. Серьёзно? — Привет, — стараясь особо не сверкать довольной улыбкой, девушка поднялась с места и шагнула к так «кстати» заглянувшему в гости… эээ… другу? — Привет. — Добрый день, — вклинился источающий фальшивое дружелюбие Август, протягивая неожиданному визитёру руку. — Детектив Бут. А Вы?.. — Роберт Чейз, — мужчина сунул пакет с пончиками еле сдерживающей смех Габриэле и ответил на рукопожатие. Затем его взгляд упал на выстроившиеся на столе Доусон стаканчики. — Хм, вижу, у тебя уже был… перерыв. — На самом деле он только начался, — Габби не терпелось оказаться на улице, чтобы дать волю своему нервному веселью. Девушка подтолкнула Чейза к выходу. — Скоро вернусь. Грэм продолжал сидеть у её стола, с напускным интересом изучая материалы дела, и никак не отреагировал на слова девушки, Бут же сверлил Роберта напряжённым взглядом. — Приятно было познакомиться, — усмехнулся Чейз, кивнув на прощание Августу. — Не то слово, — отозвался детектив. Реакция Бута Доусон не понравилась. Не хватало, чтобы этот тип начал рыться в делах Чейза. Но вероятнее всего именно так он и поступит. — Я ведь не сильно отвлекаю тебя от дел? — поинтересовался Чейз, когда они оказались на улице. — О, как раз это мне и нужно, — хохотнула Доусон. — Отвлечься. Роберт собирался было ответить, но замолк на полуслове: прямо перед ними у входа в участок припарковался жёлтый Жук. Габби закусила губу. Она примерно представляла, что сейчас произойдёт. В Сторибруке даже случайности не случайны. Воистину заколдованный городок. — Здравствуй, — поздоровался Чейз с вылезшей из машины Эммой. — При…вет, — с неподдельным изумлением во взгляде отозвалась девушка, подходя ближе. На Габби она не обращала внимания. Замечательно. — Ты всё ещё в Сторибруке, надо же. — Решаю семейные дела, — пожал плечами Роберт. — Подозреваю, что и ты занята тем же. — Что-то вроде того, — Свон засунула руки в задние карманы брюк и неловко потопталась на месте. — Вы ведь знакомы? — спохватился Роберт, переводя взгляд с одной девушки на другую. «Да» Габби прозвучало одновременно с «нет» Эммы. — Габриэла, — сочла нужным представиться Габби. — Доусон. — Та самая Габби, о которой говорят все вокруг? — приподняла брови Свон. — Приятно, наконец, познакомиться лично. Габриэла заставила себя растянуть губы в ответной улыбке. Кто бы сомневался. Она её не помнит. Большая часть жителей уже напрочь забыла о Серхио Доусоне и его семье. Будто и не было их никогда в Сторибруке. Повисла пауза. — Я выкрал Габби из участка совсем ненадолго, — извиняющимся тоном начал Чейз, удивив при этом Доусон, — поэтому, если ты не против, мы… — О, да. Да, конечно, — понимающе закивала Эмма. — Я всё равно торопилась к Дэвиду. Зашла… поздороваться. Габби прищурилась. О, нет, мисс Свон. Не просто поздороваться. Ты явно что-то задумала. — Он вместе с Фордом вводит в курс дела полицейских из Бостона, — вслух Габби произнесла совершенно иное. Что бы там ни было на уме у Эммы, её это не касается. — Думаю, он скоро освободится. — Что ж, подожду его в приёмной, — вежливо улыбнулась девушка и двинулась ко входу в участок. — Перекусим в сквере? — как ни в чём ни бывало спросил Чейз, мотнув головой в сторону раскинувшегося напротив офиса шерифа парка. Доусон, по-прежнему настороженная его странным поведением со своей бывшей любовью всей жизни, кивнула и первой зашагала к тенистой аллее. — Ты ведь не просто так оказался здесь? — стараясь придать своему тону максимально безразличные нотки, поинтересовалась Габби, когда они с комфортом устроились на одной из лавочек и принялись уминать пончики. — Ты должна была сказать о своём кране, — усмехнулся Чейз, делая очередной глоток кофе. — Хочешь, чтобы весь Сторибрук знал о твоих проблемах, просто расскажи о них Эльзе Фрост, — улыбнулась девушка, покачав головой. — Я могу починить его. — О, я не… я не люблю просить об одолжениях. — Ну и хорошо, что не любишь, — Чейз подул на пончик, избавляясь от лишней сахарной пудры. — Я загляну вечером и посмотрю, что ты там с ним сотворила. — Я не… — под внимательным взглядом мужчины Доусон стушевалась. — Эльза и об этом рассказала? — Просто упомянула, что ты пыталась починить его самостоятельно и… — … и сделала только хуже, — они посмеялись. Габби боялась разрушить установившуюся дружескую атмосферу, но всё же рискнула спросить: — Как дела у отца? — Он… — Роберт задумчиво уставился на резвившихся на игровой площадке детишек. — Упрямится. — Отказывается от лечения? — Ага. И, судя по всему, мне остаётся только смириться с его решением. Единственное, на что мне удалось его уговорить — не прекращать принимать таблетки. — Ему просто… нужно время. — Я предложил ему переехать ко мне в Чикаго, — Чейз смял в руке опустевший бумажный стакан и вновь повернулся к Габби. — Но, как понимаешь, он Сторибрук покидать не собирается. — Он прожил тут всю жизнь. Его можно понять. — Как я ни пытался — не получается. Хотя с взаимопониманием у нас всегда были проблемы… — Но ты ведь здесь как раз затем, чтобы их решить. Роберт промолчал. Габби обхватила свой стаканчик обеими руками и, с преувеличенным интересом разглядывая собственные пальцы, спросила: — Когда уезжаешь? — Смогу задержаться максимум до конца этой недели. Пак и так готова меня убить, — хмыкнул Чейз. — Поэтому придётся… Я буду навещать отца по выходным. А ты? Останешься тут после окончания расследования? — Что? Нет. Я сыта этим городом по горло. — Да ладно, — притворно удивился Роберт. — А я думал, что ты прониклась здешней особой атмосферой настолько, что думать забыла о своём скучном Портленде. Да и вообще. Должность бармена в «Роджере» у тебя в кармане. Ты в своём уме отказываться от подобной перспективы ради какого-то высокого поста в Бюро? Подумай дважды, Габби! — Не такой уж и высокий пост мне светит, — криво усмехнувшись, проговорила девушка. Взгляд её немного погрустнел. — К тому же всё зависит от исхода расследования. — Вы его поймаете. — Мне бы твою уверенность. Время идёт. А вопросов без ответов становится только больше. И никаких зацепок. — До меня дошли слухи, что Нил работает не в одиночку. — На это указывают улики. Но опять же… пока эта теория нас никуда не привела. — А есть… — Чейз замялся, и Габби вопросительно выгнула бровь, ожидая продолжения. — Есть хоть какие-то соображения, почему… почему он убил Мэри Маргарет? — Сойер — агент Форд — считает, что все действия Кэссиди — это попытки привлечь внимание. Убийство любимицы всего города… это… беспроигрышный вариант. Оно всколыхнуло, словно болото, весь Сторибрук. — Попытки привлечь внимание? — недоверчиво нахмурился Роберт. — Понимаешь… мотивы совершения преступления у серийных убийц разные. Кто-то делает это исключительно ради удовольствия. Такие маньяки считают убийство способом достижения наслаждения. И чаще всего они не трубят о своих подвигах на каждом углу. Они убивают для себя. А Кэссиди… он будто пытается кому-то доказать, что способен убить. Каждая новая жертва, каждый предпринятый им шаг — словно послание. — Послание для кого? — Хороший вопрос. Как раз из тех, на которые мы так и не нашли ответа, — покачала головой Доусон, одним глотком допивая остывший кофе. — Мне пора в участок. — Я провожу, — поднявшись следом за девушкой со скамейки, предложил Чейз. Весь короткий путь до офиса шерифа Габби мысленно прокручивала возможные варианты развития сегодняшнего вечера. Чейз придёт чинить кран. Что ей следует предпринять? Как к этому подготовиться? Нужно ли ей это… сейчас? — Гипотетически: друг приходит тебе на помощь, — заговорила Доусон, остановившись у входа в участок. Как раз там, где совсем недавно они столкнулись с Эммой. — Ты отблагодаришь его своим фирменным arroz con pollo picante[6] или упаковкой его любимого пива? — Гипотетически… твой друг может принести пиво с собой, — с деланной серьёзностью отозвался мужчина. — Потому что он едва ли выговорит… ar…rose…con…po…pi…cante. Но с удовольствием попробует. — Замётано, — улыбнувшись, Габриэла махнула рукой на прощание. — Тогда увидимся вечером. — До вечера, Габби. Поднимаясь по ступенькам, Доусон поняла, что больше не чувствует себя усталой и измотанной. И дело совсем не в кофе. Дэвид Сторибрук, штат Мэн Участок шерифа 27 июля 2015. 16:17 Подкрепление прибыло как нельзя кстати. Конечно, за годы шерифствования Дэвиду приходилось сталкиваться с проблемами различного масштаба: от сбегавших из дома домашних животных до криминальных разборок местных группировок. Но при этом он никогда не терял своих людей. Ни-ког-да. То, что к делу подключены полицейские из Бостона, а руководит самим расследованием Бюро, давало слабую надежду на поимку Кэссиди. Нолан был реалистом и понимал, что своими силами они бы вряд ли смогли справиться. — Я к криминалистам, — устало потёр лицо руками Сойер, как только они покинули конференц-зал. Инструктаж коллег из большого города затянулся на целых полтора часа, вытянув из агента последние силы. — И надо наведаться в больницу к Ариэль. — А охрана Оливии? — Я уже отправил к её дому парочку бостонских копов. Сменят твоих ребят. — Тебе бы самому поспать, — покачал головой Дэвид, глядя на измотавшегося Форда. — Как только этот сукин сын окажется за решёткой, первое, что я сделаю, завалюсь спать. На двое суток, — хмыкнул Сойер и, по-дружески хлопнув шерифа по плечу, направился к выходу. Дэвид и сам чувствовал себя разбитым. И не только из-за бешеного графика. Реджина его так и не простила. Все эти дни Дэвид пережидал бурю у Грэма, надеясь, что супруга остынет и им удастся спокойно поговорить. Но, увы, каждая новая попытка наладить отношения заканчивалась совсем не так, как ему хотелось бы. Сегодня утром Реджина даже не пустила его на порог. Если бы она хотя бы выслушала… Дэвид толкнул дверь своего кабинета и в замешательстве замер, занеся ногу над порогом. Посреди небольшой комнатушки, неуверенно улыбаясь, стояла Эмма. Да, он видел её на похоронах Мэри Маргарет. И даже обменялся парой слов. Но какого чёрта она всё ещё в Сторибруке? И что она делает здесь? — Здравствуй, — буркнул мужчина и прошёл к своему столу, не желая тратить время на фальшивое дружелюбие. Ни приветственных рукопожатий. Ни приятельских объятий. Эмма Свон сама решила оборвать все связи. Поэтому радоваться тому, что она наконец соизволила снизойти до его персоны, Нолан не собирался. Он понимал, что ведёт себя скорее как обиженный ребёнок, нежели взрослый мужчина, но ничего не мог с собой поделать. — Мне разрешили подождать тебя здесь, — нервная улыбка на губах девушки постепенно таяла. — Ты по делу? — кивком указав на стул для посетителей, поинтересовался Дэвид. Эмма присела, не сводя с него внимательного взгляда. — Зашла поздороваться. И узнать… как дела. — Дела паршиво. Ты ведь в курсе, что творится в городе. Сейчас всё вертится вокруг Кэссиди. — И его сообщника. — И его сообщника, — кивнул Дэвид, демонстративно перебирая документы и не поднимая головы. — Так что у нас тут полно работы. Ты пришла сообщить что-то, касающееся расследования? — На самом деле, — Эмма перегнулась через стол и, желая привлечь к себе внимание собеседника, положила руку на стопку бумаг, которую теребил Дэвид. — Я пришла предложить помощь. — Помощь? — Нолан наконец взглянул Эмме в глаза, вопросительно приподняв брови. — В поимке Нила? — Да. Я хочу помочь найти этого ублюдка, — твёрдо проговорила Свон. — Ты у нас теперь охотница за головами? — усмехнулся Дэвид, склонив голову набок. — А как же медицина? — Я доктор. Но осмелюсь тебе напомнить, что и сам ты одиннадцать лет назад был далёк от кресла шерифа. — За одиннадцать лет многое изменилось, — теперь мужчина нахмурился. — О, да. Многое. Например, заурядный работник приюта для животных становится шерифом города вовсе не из-за того, что женат на мэре. Пауза. — Не таким уж и заурядным я был, — внезапно вновь развеселился Дэвид. Чёрт возьми, стоит признать, он соскучился по этой занозе. — Ах да, — подхватывая насмешливый тон Нолана, заговорила Эмма. — У тебя ведь и грамота была. — Две. Я был работником года дважды. Лёд тронулся. Дэвид пару секунд немигающим взглядом смотрел на девушку, что-то для себя решая. Затем, как-то обречённо вздохнув, перехватил её руку, всё ещё лежавшую поверх документов на его столе. — Ты ведь знаешь, что поступила ужасно, да? — легонько сжав холодную ладошку, вполголоса поинтересовался он. Эмма виновато улыбнулась. — Знаю. Прости. Конечно, одного «прости» было мало. Но Дэвид вдруг понял, что и так слишком многое потерял за последние дни. Он просто не сможет оттолкнуть от себя ещё и Эмму. — Па-а-ап, — дверь кабинета резко распахнулась и со стуком ударилась о стену. Ошарашенная Эмма резко выдернула руку и во все глаза уставилась на влетевшего в офис пацанёнка. Он в свою очередь с любопытством разглядывал Свон. — Не знал, что у тебя гости. — Когда ты уже научишься стучаться? — покачал головой Дэвид. — Знакомься, Эмма. Этот невоспитанный оболтус — мой сын. Генри, это Эмма. — Я вас знаю, — вдруг выдал мальчуган, прищурившись. — Вы были на похоронах мисс Бланшар. — Да. Мы были… подругами. — А с моим отцом вы тоже дружите? — Э… ну… да. Мы дружили… все вместе, — Эмма с мольбой в глазах взглянула на Дэвида, но тот молчал, не торопясь ей на помощь. — За дружбу с мисс Бланшар моя мама выгнала папу из дома, — доверительно понизив голос, сообщил Генри. — Интересно, что бы она сделала, если бы узнала ещё и о вас… — Генри, — устало одёрнул сына Нолан. — Боюсь, Эмма не настолько хорошо тебя знает, чтобы по достоинству оценить твоё чувство юмора. — А кто сказал, что я шучу? — мило улыбнулся Генри, окончательно обескуражив девушку. Затем без перехода обратился к Дэвиду: — Папа Гензеля ведёт его с сестрой на ипподром. Можно мне с ними? — Реджину предупредил? — Предупредил. — Иди. Мальчуган скрылся так же внезапно, как и появился. Эмма ещё минуту смотрела на закрывшуюся за ним дверь, прежде чем заговорить: — Мэри Маргарет не упоминала, что у вас с Реджиной есть дети. Сколько ему? — Одиннадцать. Но иногда мне кажется, что он куда взрослее. Эмма никак не отреагировала. По её остекленевшему взгляду Дэвид понял, что мысленно девушка не здесь. Неужели её так сильно выбила из колеи новость о том, что у него с Редж есть сын? — Он… похож на тебя, — пробормотала Свон, видимо, только затем, чтобы нарушить возникшую паузу. — Мы его усыновили, — тихо отозвался Дэвид. Эмма после его слов отчего-то вздрогнула. — У Реджины… она… не может иметь детей. И зачем он это ей говорит? — Она правда тебя выгнала? — наконец подняв на мужчину глаза, поинтересовалась Свон. — Правда. — Почему? — Будто ты не знаешь, — горько усмехнулся Нолан, запустив обе руки в волосы. — Но ведь это глупо. Вы с Мэри Маргарет давно не вместе. Были не вместе. Были… Вероятно Эмме так же, как и ему, трудно привыкнуть говорить о подруге в прошедшем времени. — Мы были вместе. Последние три года. — Но… как? Эмма выглядела действительно шокированной. Значит, Мэри Маргарет ей ничего не говорила. — Ты говорила что-то про помощь, — Дэвид не хотел больше развивать эту тему, поэтому вновь переключился на деловой тон. — Я буду в городе ещё какое-то время, — принимая подачу, ответила Эмма. — И по возможности… хотела бы участвовать в расследовании. — Ты же понимаешь… — Дэвид. Я понимаю. Но и ты пойми. Это важно для меня. Шериф вздохнул. Если он сейчас не согласится, эта упрямая девица всё равно влезет. Но тогда у него не будет шанса присматривать за ней. — Хорошо. Я буду держать тебя в курсе. Сойер Сторибрук, штат Мэн дом Джульетт Бёрк 27 июля 2015. 18:46 Сойер подъехал к дому Оливии, когда город стал постепенно погружаться в сумерки. В окнах уже горел свет, и сквозь задёрнутые шторы Форд разглядел женский силуэт. Доктор Бёрк наблюдала за ним. Так же, как и он сейчас наблюдал за ней. Достав из багажника сумку со своими вещами, мужчина направился к припаркованной на противоположной стороне улицы патрульной машине. — Как дела? — поинтересовался Джеймс, наклонившись к открытому окошку. — В доме, кроме самой мисс Мур, её мать, — сообщил сидевший за рулём коп. — Её приятель уехал где-то с полчаса назад. Никаких подозрительных личностей поблизости не заметили. — Отлично. Сойер перекинул сумку через плечо и зашагал к дому. Стоило ему подняться на первую ступеньку крыльца, как входная дверь распахнулась. — Добрый вечер, агент, — приподняв уголки губ в вежливой улыбке, проронила появившаяся на пороге Джульетт. — Добрый вечер. Всё в порядке? — Да, — женщина пропустила Форда внутрь и, понизив голос, продолжила: — Лив уснула за телевизором. Не хотела, чтобы дверной звонок её разбудил. Джеймс кивнул. На кухне засвистел чайник. — Не хотите ли чаю? — С удовольствием. Но для начала мне необходимо осмотреть дом, — ответил Джеймс, пристроив спортивную сумку прямо на полу в прихожей. — Патрульные перед заступлением на дежурство всё здесь проверили. — Простая формальность. В целях безопасности. Джульетт молча удалилась, позволяя мужчине оглядеться самостоятельно. — Не думаю, что дверной звонок сумел бы её разбудить, — усмехнулся Сойер. Осмотр не отнял много времени и теперь Сойер с чистой совестью вошёл в кухню за обещанной чашкой чая. — Ваша дочь действительно крепко уснула. Джульетт лишь улыбнулась в ответ, поставив перед мужчиной вазочку с овсяным печеньем. Сойер не помнил, когда последний раз ему вообще удавалось есть такое. Домашнее. С благодарностью уминая предоставленное угощение, Джеймс внимательно следил за хозяйкой дома. Джульетт сняла чайник с плиты и достала цветастую коробку с пакетиками чая. — Каковы шансы поймать Кэссиди? — внезапно спросила женщина, повернувшись к гостю. Сойер помолчал. — Я сделаю всё возможное, чтобы он оказался за решёткой, — наконец произнёс Форд. — Есть какие-нибудь идеи о том, кто его сообщник? — после очередной паузы поинтересовалась Джульетт, вынимая из коробки один и пакетиков и заливая его кипятком. До Сойера тут же донёсся легкий фруктовый аромат. — У нас есть отпечатки. Но идентифицировать его личность, увы, пока не удалось. Снова молчание. Сойер стянул с вазочки ещё одно печенье. — Это ведь не Вэйл, да? — как-то неуверенно проговорила доктор Бёрк, со стуком поставив перед мужчиной кружку. — Вы ведь его проверили? — Нет, отпечатки принадлежат другому человеку, — Сойер прищурился. — Есть причины, по которым вы подозреваете Вэйла? — Я ему не особо доверяю. Джульетт устало улыбнулась и, со вздохом опустившись на стул напротив Форда, добавила: — Возможно всё же это та самая подозрительность, что присуща всем матерям. — Эта подозрительность касается всех приятелей вашей дочери? — О чём вы? — Скорее о ком, — Сойер подул на кружку, остужая чай. — Оливия тесно общается и с мистером Джонсом. — Да. Но едва ли Киллиана можно подозревать в причастности к подобным зверствам. — Тем не менее, именно на Киллиана Джонса тычут пальцами практически все горожане. — Я в курсе, какая у него репутация. Сторибрук никогда нельзя было назвать дружелюбным местечком, — пожала плечами доктор Бёрк. — Киллиан, как и многие здесь, оступался. Но это не повод ставить на нём клеймо злодея. Я знаю этого парня. Они с Лив близки практически с детства. Не думаю, что он способен причинить ей вред. Да и вообще кому-нибудь. — Порой жестокие убийцы скрываются под самыми неожиданными масками, — сухо прокомментировал Сойер, сделав первый глоток чая. — Всё ещё не вижу повода вешать ярлык на Джонса, — Джульетт одарила собеседника холодным взглядом. Сойер повертел в руках печенье, воздержавшись от ответной реплики. Да. Разговор явно не клеится. Габби Сторибрук, штат Мэн съёмная квартира Доусон 27 июля 2015. 20:15 — Вода идёт только снизу, а не из крана, — Габби неловко переминалась с ноги на ногу, наблюдая за увлёкшимся ремонтом Чейзом. — А найти толкового сантехника в этом захолустье оказалось не под силу даже со связями в ФБР. — Удивительно, что ты не справилась сама, — задумчиво произнёс мужчина, на минуту выглянув из-под раковины. Габби поймала в его взгляде насмешливые искорки. — Починить его оказалось проще некуда. — Да ладно? — Доусон недоверчиво приподняла брови, скрестив руки на груди. — Ага, — Роберт, отложив в сторону разводной ключ, поднялся на ноги. — Готово. С торжествующей улыбкой мужчина повернул кран, и вода тут же хлынула фонтаном во все стороны. Чейз смачно ругнулся и поспешил перекрыть поток, но было уже поздно: брюки и нижняя часть футболки вымокли до нитки. Габриэла рассмеялась: — Починить проще некуда? Роберт обернулся и, прищурившись, наблюдал за веселящейся девушкой. — Удивительно, как это ты сам не справился! — скорчив забавную мордашку, пропела Габби. Коварно улыбнувшись, Чейз схватился за смеситель с выдвижным изливом и наставил шланг на Габби. — О, стой-стой-стой, — Доусон выставила перед собой руки в защитном жесте, продолжая давиться смехом. — Я же шучу. Это было смешно. Не отрицай. Я принесу тебе полотенце. Девушка направлялась в ванную, когда услышала трель своего мобильного. Ну надо же. А ведь планировался спокойный вечер. С ужином. С Чейзом. И… с починкой крана. — Доусон, — отрывисто выдохнула Габби в трубку, молясь, чтобы звонили не из-за очередного трупа. — Габби. Это Киллиан, — Джонс пытался перекричать гремевшую на заднем фоне музыку, и Габриэла поняла, что он звонит из бара. — У меня к тебе просьба. — Что стряслось? — даже при таком шуме девушка смогла различить в голосе Киллиана беспокойные нотки. — Ты дома? — Да. — Эльза. Она не явилась на смену и не отвечает на звонки. Загляни ко мне, проверь, как она. — Она у тебя? — удивилась Габби. О том, что у этих двоих роман, она и не догадывалась. Впрочем, Эльза могла зайти к Джонсу и по более безобидному поводу. Ага, кран починить. — Да, у меня. Наверняка просто уснула… и не слышит звонков, — судя по всему, мужчина и сам не верил в свои слова. Доусон мгновенно передалась его нервозность. — Растолкай её, будь другом. — Я перезвоню. Уже предчувствуя нависшую беду, Габриэла зажмурилась. Ох, лишь бы Джонс оказался прав, и Эльза просто спит. — Что-то произошло? — глядя на изменившееся выражение лица девушки, появившийся в холле Чейз мгновенно напрягся. — Я на минуту, — проронила Доусон и двинулась к выходу, по пути захватив пистолет. — Подожди здесь. Габби снимала соседнюю от Джонса квартиру. Именно он в своё время предложил ей остановиться здесь, а не в «клоповнике» у вдовы Лукас. Кто бы мог подумать, что это решение станет поворотным моментом в череде текущих событий. Дверь была приоткрыта. Чёртова дверь была приоткрыта! Осторожно ступая по скрипучему паркету, Доусон цепким взглядом осматривала помещение. Снова погром. Как и в доме Ариэль. И запах. Запах крови. Она опоздала. Кэссиди уже успел побывать здесь. Нил Сторибрук, штат Мэн 27 июля 2015. Сегодня они найдут ещё одно тело. Нил знал, как это произойдёт. Он живо представлял себе всю цепочку событий, которые приведут к находке. В семь часов этот однорукий слюнтяй откроет свой вонючий бар. Повалят посетители. Вечно голодные до зрелищ и выпивки. Тьфу! Почти сразу он заметит, что его девки всё ещё нет на месте. Начнёт переживать. Вероятнее всего, станет названивать ей каждые пять минут, надиктовывая на автоответчик возмущенные сообщения. Затем, не выдержав, помчится к себе домой. Нил зажмурился от удовольствия, чётко прорисовывая в своём воображении картинки будущего. Этот неудачник заходит в квартиру и зовёт её. Но она не откликается. Он уже прекрасно понимает, что это значит. Но боится в этом признаваться даже самому себе. Скрипя половицами, он идёт по направлению к столовой. Заглядывает через барную стойку. Видит свою драгоценную Эльзу в луже крови. Истерзанную. Испачканную. Испорченную. И в его голове бьётся одна единственная мысль — поскорей выбраться из этой квартиры, пока не стошнило. Нилу очень хотелось бы быть там, когда приедут копы и федералы, но он не так глуп. Он знал, что они будут проверять каждую проезжающую машину, каждое лицо, выделяющееся в толпе зевак. Они будут искать его лицо. Потому что знают, как велико его желание вернуться. Посмотреть на результат. Насладиться победой. Быть там. Но нет. Он не доставит им такого удовольствия. Однажды он уже сглупил, позволив упечь себя в клетку. Сегодня они просто найдут очередное тело. И ведь они даже не подозревают, какой их ждёт сюрприз. Нил улыбнулся, полной грудью вдыхая прохладный вечерний воздух. [1] Может, кто-то уже заметил, что она мелькнула и там, и там. Незаметно так, почти неуловимо. Для тех, кто не провёл параллели: Эльза — очередной диснеевский персонаж («Холодное Сердце»), перенесённый сценаристами Сказки в канонную реальность сериала. [2] Снежный шар (англ. Snow globe) — популярный рождественский сувенир в виде стеклянного шара, в котором находится некая модель (например, домика, украшенного к празднику). При встряхивании такого шара на модель начинает падать искусственный «снег». [3] Drunken sailor (рус. «Пьяный моряк»), также «What Will We Do with a Drunken Sailor?» (рус. «Что мы сделаем с пьяным моряком?») — народная песня британских моряков XIX в. Песня написана на ирландскую народную танцевальную и маршевую мелодию «Óró Sé do Bheatha ‘Bhaile’» — https://www.youtube.com/watch?v=plXZP9qCI0U — клип для поднятия настроения: D [4] SIG Sauer P239 считается одним из самых надежных среди огнестрельного оружия самообороны. Состоит на вооружении Агентства национальной безопасности США, используется в качестве дополнительного пистолета у полицейских. Рукоятка достаточно узка для женской руки. И удобна. Наверное, поэтому выбор Эммы пал именно на эту модель. [5] Dunkin’ Donuts — американская (ныне международная) сеть кофеен с пончиками, одна из сетей компании Dunkin’ Brands. Представлена более чем 10 тыс. точками в 32 странах, примерно 6,7 тыс. точек находится на территории США и более чем 3 тыс. в других странах мира. [6] Arroz con pollo (рис с курицей) является традиционным блюдом в Испании и Латинской Америке, близко к паэлье. Picante — из-за пряного соуса. ========== Глава 14. Chase ========== Комментарий к Глава 14. Chase Глава о Чейзе. Или о погоне. Кому какой вариант перевода названия больше понравится :) На деле Роберт мне здорово помогает дополнить сюжет своим виденьем развивающихся событий. Так что скажем ему спасибо. Приготовьтесь к небольшой перемотке назад: мы узнаем, что происходило и в жизни Чейза, и в Сторибруке вообще в последние несколько дней. Приятного чтения :) Чейз Сторибрук, штат Мэн 24 июля 2015. 22:34 три дня назад Роберт задумался. А стоит ли вообще ехать? Если бы что-то случилось с отцом, ему, вероятнее всего, уже позвонили бы. Или нет? Новость о том, что в Плейнсборо[1] произошло ограбление, облетела город с феноменальной скоростью. Но без подробностей. Было известно лишь то, что в дом одного из местных богатеев кто-то влез. И есть жертвы. Загорелся зелёный, но Чейз так и не тронулся с места. Водитель стоявшей за ним машины недовольно просигналил, и именно в эту минуту Роберт наконец принял решение. Устало вздохнув, он перестроился в левый ряд и свернул к элитному кварталу, где когда-то жил и сам. По мере того, как мужчина приближался к намеченной цели, волнение всё сильнее сковывало грудную клетку: в конце улицы зловеще мерцали знакомые синие огоньки. Несмотря на — мягко говоря — натянутые отношения с отцом, Роберт всерьёз за него переживал. И мысль о том, что беда могла приключиться именно с ним, действительно пугала. Остановившись у перегородивших дорогу патрульных машин с включёнными проблесковыми маячками, Чейз нервно сглотнул. К его автомобилю неторопливо зашагал один из полицейских, жестом приказывая разворачиваться. — Мне нужно проехать, — высунувшись в окно, сказал Чейз. Спокойствие, которое при этом прозвучало в голосе, удивило его самого. — Я здесь живу. — Извини, приятель, — покачал головой коп. — Но весь квартал оцеплен. Придётся подождать. Роберт не мог ждать. Столпившийся на улице народ закрывал обзор к эпицентру места преступления, и с этой точки не было понятно, в каком из домов произошло ограбление. Оставив машину на обочине, Чейз ввинтился в толпу и на физическом уровне ощутил царившее вокруг напряжение. Ловко маневрируя в людском потоке, Роберт торопился к дому отца. — Скорая увезла её час назад. — Не слышали, что произошло? — Бедная девочка! — Какой кошмар! — Она жива? — Говорят, её исполосовали так же, как и ту училку. — Полицейские отказываются от комментариев. — А кого обокрали-то? Чейз вертел головой, впитывая доносящиеся до него обрывки разговоров. Выходит, это не простое ограбление. А нападение. И судя по тому, сколько раз он слышал произнесённое шёпотом «Кэссиди», жители связали это преступление с убийством Мэри Маргарет. Концентрация полицейских резко возросла у особняка Флаундеров. Стоит полагать, что «бедная девочка», попавшая под нож преступнику, — Ариэль. Если, конечно, она до сих пор живёт в Сторибруке. Чейз, повинуясь стадному инстинкту, остановился напротив её дома, чтобы попытаться разглядеть хоть что-то через изгородь. — Крошка, шла бы ты отсюда. Здесь место преступления. Ехидное замечание было обращено к попытавшейся перейти через оцепление девушке. Роберт с удивлением разглядел в этой самой «крошке» Габби. Что она здесь делает? И почему рвётся внутрь? Разве они с Ариэль были подругами? — Смотрите, это же та новенькая девица из бара, — пронёсся по толпе взволнованный шепоток. — Что она здесь потеряла? — Да она федерал! Гляньте! Чейз нахмурился. Что за чёрт? Габби действительно демонстрировала своё удостоверение наглому юнцу, но тот пока не проявлял положенной настороженности. Только когда на улице материализовался его начальник, в котором Роберт узнал того самого парня, что предлагал пару часов назад Доусон «подумать насчёт выпивки», ситуация разрешилась, и Габби удалось пройти на территорию особняка. — А мне она сразу показалась подозрительной! — взвизгнула какая-то женщина позади Роберта. — Ты слышал её фамилию? Она родственница погибшего шерифа? — Кто-нибудь знает, Ариэль выжила? — Почему Кэссиди жив? — Кэссиди застрелили. Это не он. — Не зря она в баре засела! Наверняка за этим поганым Джонсом приглядывала! — Надо валить из города. У Роберта разболелась голова от избытка возбуждённых возгласов вокруг. Растолкав галдящий народ локтями, он наконец пробрался к дому отца. Сам Роуэн Чейз маячил у калитки, глядя на толпившихся на улице зевак с неприкрытым презрением. Но при этом время от времени косился с не менее сильным любопытством и в сторону особняка Флаудеров. — Не слишком ли поздно для визитов? — флегматично поинтересовался Чейз-старший, заметив подошедшего ближе сына. — Я проезжал мимо, — пожал плечами мужчина. — И решил проверить, как ты. — Как видишь, дела у меня получше, чем у нашей соседки. — Может, войдём в дом? — понизив голос, предложил Роберт. Шаставшие вдоль улицы жители квартала уже начали бросать в их сторону заинтересованные взгляды. Конечно, по зрелищности сцена возвращения блудного сына явно проигрывала нападению на Ариэль, но здесь им хоть не закрывают обзор полицейские. — Зачем? — фыркнул Роуэн. — Я устал. И скоро лягу спать. Заедешь в гости в следующий раз. Лет через пятнадцать. Чейз подавил желание закатить глаза. Да, он не возвращался в Сторибрук с того момента, как его покинул. Но из года в год не уставал переманивать в Чикаго и отца. Они виделись каждое Рождество: Роберт исправно оплачивал перелёты родителя и настаивал на его обязательном присутствии на праздновании. Конечно, эти визиты были мало похожи на встречи соскучившихся друг по другу родных людей. Скорее… исполнение семейных обязательств. Отношения с отцом у Чейза никогда не ладились, а после кончины матери, всегда выступавшей в роли связующего звена, пропасть между ними только увеличилась. — Что ж, — на лице Роберта не дрогнул ни единый мускул. Он уже давно привык к подобным разговорам с отцом. — Спокойной ночи. Он уже развернулся, собираясь уходить, когда Роуэн вдруг снова заговорил: — Хэйли сказала, что вы разводитесь. Давно пора. — Да. Одним подарком на Рождество меньше. — Сомневаюсь, что в этом году у меня удастся выбраться. Роберт молчал, продолжая стоять к отцу спиной. Соблазн вспылить, наконец дав волю эмоциям, был велик. Но в семейной династии докторов вести дискуссии в таком ключе не положено. Справившись с раздражением, Чейз спокойно спросил: — Другие планы? — Что-то вроде, — таким же безликим голосом ответил Роуэн. — Просто хотел предупредить. Чейз кивнул и, не оборачиваясь, двинулся сквозь толпу обратно к машине. Глупо было сюда заезжать. 25 июля 2015. 07:39 два дня назад Привыкший к утренним пробежкам Чейз не изменил своей привычке и здесь, в этой глуши. Правда, сегодня он немного отстал от графика. Сказалась бессонная ночь: после похорон Мэри Маргарет и очередного пустого разговора с отцом уснуть на жёсткой кровати «У Бабушки» оказалось непросто. Поэтому бегать он отправился аж на целых полтора часа позже, и когда приблизился к знакомой лесной тропинке, Руби уже возвращалась обратно. Руби была внучкой вдовы Лукас, владелицы гостиницы, в которой остановился Роберт, и ему повезло, что она разделяла его увлечение ранними пробежками: именно Руби показала Чейзу секретную живописную тропу, которую облюбовала сама. Руби бежала с явным удовольствием, свободно, без особых усилий. Словно профессиональный легкоатлет. И когда она остановилась на развилке, чтобы поздороваться с Робертом, он в очередной раз отметил, что после, казалось бы, изнурительного марафона её дыхание практически не сбилось. Единственным видимым признаком физической нагрузки были раскрасневшиеся щеки и прилипшая ко лбу мокрая от пота тёмная прядка волос. — Ты сегодня припозднился, — пропела девушка, одарив Чейза насмешливым взглядом. — Да и выглядишь помятым. Бурная ночка? — Можно сказать и так, — почесал в затылке Роберт и слабо улыбнулся. — Не выспался. — Зато я спала как младенец, — сообщила Руби, заговорщически подмигнув. — Вчера немного перебрала в «Роджере». — Неужели? — мужчина с недоверием поглядел на источающую энергию и свежесть бегунью: ни единого признака похмелья. — Бег — моё лекарство, — переливисто засмеялась девушка. — Пара миль — и ты тоже взбодришься. — Надеюсь. Всё ещё улыбающаяся Руби махнула рукой на прощание и, засунув в уши наушники, продолжила свой путь в сторону дома. Чейз тоже тронулся с места, углубляясь по заросшей тропинке в лес, и постепенно перешёл с лёгкого темпа на более ускоренный. По ногам хлестали длинные стебли травы, мокрые и холодные от росы. Несмотря на то, что утро уже перестало считаться ранним, в этом уголке лесной чащи, казалось, мир только-только начал просыпаться. Роберт с удовольствием вдыхал полной грудью прохладный чистый воздух. Вот чего ему действительно не хватало в Чикаго. Тропа стала более извилистой, всё дальше уводя Чейза от малейших признаков цивилизации. Мужчина слегка замедлил бег, когда деревья сомкнулись над головой, пряча его в тени: в неясном свете запросто можно споткнуться о какой-нибудь камень или торчащий из земли корень. Половину его каждодневного семимильного маршрута обозначала небольшая поляна с заброшенным колодцем посредине. Чейз не знал об этом местечке, когда жил в Сторибруке, и несказанно удивился, обнаружив его во время первой своей пробежки по секретной тропе Руби. Девушка и сама не представляла, откуда в такой дали от жилых домов взялся колодец, но вот уже много лет использовала его как один из ориентиров на своём маршруте. Роберт последовал её примеру, взяв за привычку похлопывать шершавый каменный бок своего нового «приятеля», когда поворачивал в обратный путь. Возможно, когда-то давно этот колодец был частью какой-то деревни, и сюда частенько приходили за водой люди. Сейчас же он высох, крыша прохудилась, а стены проросли травой и лишайником, придавая при этом колодцу вид скорее зловещий, чем запущенный. До поляны оставалось несколько минут бега. Глубоко и ритмично дыша, Чейз стал думать о завтраке, чтобы подхлестнуть себя. Руби оказалась права: пробежка сделала своё дело. Теперь мужчина чувствовал себя куда лучше. Осталось только добежать до колодца, а затем с чистой совестью возвращаться в город. Когда появилась тревога, сказать трудно. Возможно всё началось с медленно разраставшегося в груди неосознанного чувства волнения, которое в итоге скомпоновалось во вполне сознательную мысль. Внезапно лес показался неестественно молчаливым. Подавляющим. Топот ног по тропинке стал звучать слишком громко в наступившей тишине. Роберт пытался отмахнуться от этого неприятно липкого ощущения, но оно продолжало давить, напоминая о себе. И только усиливалось с каждым мигом. Хотелось обернуться назад и убедиться, что всё в порядке. Бросив через плечо косой взгляд, он заметил одни лишь тёмные ветки и уходившую за поворот тропинку. Нога тут же за что-то зацепилась, и Чейз интенсивно замахал руками, пытаясь удержать равновесие. Сердце заколотилось быстрее. Он чуть не упал. Идиот! Нет там никого. Роберт фыркнул, стыдясь минутной слабости. Но, тем не менее, чувство тревоги не отпускало его даже тогда, когда он добрался до залитой солнечными лучами поляны. Мужчина поднажал, ускоряясь. Колодец встретил Чейза мрачным молчанием. Шлепнув его ладонью по грубо отёсанному каменному боку, Роберт развернулся. Пусто. Одни только деревья вокруг. А что он рассчитывал увидеть? Или кого? Чейз вновь мысленно отругал себя за параноидальные мысли. Точно идиот. И всё же не уходил с поляны. Как-то не тянуло его покидать убежище, каким казался этот островок света в тот миг. Не хотелось ощущать, как вокруг снова сомкнутся деревья. И что? Торчать тут весь день, трясясь, словно девчонка, от надуманных страхов? Не дав себе времени на раздумья, Чейз оттолкнулся от колодца и рванул в лесную чащу. Некстати вспомнились события прошедшей ночи: похороны Мэри Маргарет, напряжённый разговор с отцом, нападение на Ариэль. Причём, именно в эту минуту убийство давней подруги и покушение на жизнь ещё одной девушки показались ему более чем связанными. Если в Сторибруке действительно объявился подражатель Нила, то разгуливать по лесам, на самом деле, не очень хорошая идея. Чейз невольно замедлил темп, украдкой посматривая по сторонам. А что, если именно здесь убийца будет выслеживать следующую жертву? Руби. Час назад здесь пробегала Руби. Но она явно не выглядела испуганной или хотя бы в малейшей степени обеспокоенной. Значит, ты сам себя накручиваешь, чёртов параноик. Тем временем тенистый лес становился всё прозрачнее: извилистая тропинка выходила к знакомой развилке и солнце уже бросало впереди свои лучи. Чейз начал успокаиваться. Скорее бы уже добраться до закусочной. Сейчас ему точно не помешал бы кофе. Нервы ни к чёрту. 25 июля 2015. 09:23 два дня назад Несмотря на то, что совсем недавно ему казалось, что он помирает с голоду, на деле Чейз действительно ограничился лишь кофе. Потягивая ароматный напиток из бумажного стаканчика, Роберт бездумно брёл по улице. Он прощался с городом. В очередной раз. Похороны Мэри Маргарет состоялись, и он не видел больше причин здесь задерживаться. Сегодня вечером он покинет Сторибрук, а завтра днём уже будет в Чикаго. И в понедельник сможет выйти на работу. Вот Пак обрадуется-то. — Прошу прощения, — рядом затормозил новенький «Форд»[2], и водитель, опустив стекло, перегнулся через пассажирское сиденье. — Не подскажите, в какой стороне участок шерифа? — Вы почти до него добрались, — вежливо улыбнулся Роберт, махнув рукой вдоль улицы. — Езжайте прямо до следующего перекрёстка. Повернёте направо. Как только упрётесь в парк — увидите офис. — Благодарю, — в этот момент у мужчины зазвонил телефон. Не глядя на дисплей, мужчина поднёс трубку к уху и весело проговорил: — Ты не поверишь, Доусон, но я заблудился. Чейз, решивший, что его помощь больше не потребуется, уже начал отходить от машины, когда до него донеслась последняя фраза водителя. Доусон? «Форд» уже отъехал, а Чейз всё ещё стоял на месте, глядя ему в след. Ещё один агент в городе? Если к расследованию на полном серьёзе подключилось ФБР, то дело действительно серьёзное. Подражатель Нила выходит на новый уровень, раз убийства в такой глуши, как Сторибрук, вдруг попали под прицел Бюро. Роберт задумчиво пинал попавший под ногу камешек, продолжая свою откровенно бесцельную прогулку. Габби Доусон — федерал. Он никак не мог смириться с этой мыслью. Ему даже было легче признать факт, что подающий надежды парамедик, какой она была на момент их случайной встречи в Чикаго девять лет назад, вдруг стала обычным барменом. Чем то, что она подалась в агенты ФБР. Чейз в очередной раз занёс ногу, чтобы пнуть камень, когда его взгляд наткнулся на знакомую фигурку в красной куртке на другом конце улицы. Эмма Свон снова заметила его раньше и пыталась смыться. Роберт вдруг развеселился. Она опять от него убегает? Дожили. — Эмма, — окликнул он девушку, скорее из желания досадить, чем увидеться. Она замерла, но пока не оборачивалась. Вероятно собиралась с силами. Чейз мысленно представил, как она в излюбленной манере закатывает глаза и спрашивает у самой себя, чем заслужила такое наказание с утра пораньше. — Привет, — он как раз настиг её, когда Эмма соизволила повернуться. Лицо девушки освещала дежурная улыбка, но в глазах плескалось какое-то странное выражение. Стоит признать, Роберту было не очень приятно осознавать, что бывшая невеста до сих пор продолжает от него бегать. — Я тебя не заметила. — Неужели? — ох, не хотел он добавлять в голос столько яда. Не хотел. Но не удержался. Эмма вздрогнула словно от пощечины, и Чейз, слегка смягчив интонацию, продолжил: — Тебе не обязательно всякий раз прятаться, едва завидев меня издали. — Я и не пряталась, — упрямо вздёрнула подбородок Эмма и скрестила руки на груди, приняв, по её мнению, воинственную позу. Чейз наблюдал подобное сотни раз. В прошлой жизни. — Просто я спешу. — А, ну тогда, конечно, другое дело. Под пристальным взглядом мужчины Эмма не выдержала. — Хорошо-хорошо, — недовольно всплеснув руками, прорычала она. Признавать собственные ошибки этой упрямице всегда было трудно. Роберт усмехнулся. — Я избегаю тебя, ясно? Просто это всё… неловко. — Можешь не переживать по этому поводу. Я не собираюсь поднимать тему нашего с тобой прошлого. Эмма неуверенно улыбнулась в ответ, но до конца так и не расслабилась. Оставалась настороже. Чейз чувствовал её напряжение. Забавно. Он ни за что бы не подумал, что её спустя столько лет будет грызть чувство вины. — Когда уезжаешь? — небрежно поинтересовался мужчина, чтобы нарушить повисшую паузу. — Собиралась сегодня, но… — Эмма явно замялась, не решаясь быть настолько откровенной. Но в какой-то момент всё же пересилила свою осторожность и продолжила: — Джульетт позвала на ужин. Я решила ненадолго задержаться. Судя по всему, отношения с некогда горячо любимой тётушкой тоже со временем дали трещину, раз последние слова Свон были произнесены таким тоном. Если бы у Роберта был шанс наладить давно утраченный контакт с отцом, он бы тоже задержался. Но в его случае такая перспектива маловероятна. — А ты? — А я? — Чейз повертел головой, окидывая взором улицу. — Уеду вечером. А пока прогуливаюсь по городу. Прощаюсь со Сторибруком. В очередной раз. — Ты скучал? — Эмма спохватилась, решив, что её вопрос прозвучал несколько двояко: — В смысле… по Сторибруку. — Не особо, — честно признался Роберт. — Хотя в этот свой визит я узнал город с несколько… другой стороны. Это правда. Пятнадцать лет назад круг интересов и знакомых Чейза совершенно не совпадал с тем, как он проводил время в Сторибруке сейчас. Тогда он был высокомерным амбициозным снобом. Да. Теперь-то это можно признать. Единственным светлым пятном в его тогдашней жизни была музыка и дружба с Мэри Маргарет. От музыки пришлось отказаться, когда медицина стала отбирать все силы. А Мэри он потерял из-за собственной гордыни. Возможно, и Эмма тогда сбежала от него именно поэтому. Потому что испугалась перспективы провести остаток жизни со скучным и заносчивым принцем. Ведь именно так окрестили отпрыска врачебной династии Чейзов после того, как он сошёлся с негласной принцессой Сторибрука. Глупое безвкусное прозвище Чейза раздражало, но если на тебя в этом чёртовом городе уже однажды повесили ярлык, то до конца дней придётся его носить. Вот Эмма и не выдержала. И как бы ни было обидно, нельзя винить девятнадцатилетнюю девушку в том, что она сбежала практически из-под венца, испугавшись пресного будущего. — Я заметила, что ты сдружился с… м-м-м… Джонсом, — Эмма пожевала губы перед тем, как произнести фамилию Киллиана, и Чейза это насторожило. — Не питаешь к нему особой симпатии? — приподняв брови, уточнил Роберт. Он уже вдоволь наслушался смехотворных слухов о грязной репутации Кила. Опять эти чёртовы ярлыки. — Вовсе нет. Просто у нас были… разногласия… в прошлом. Чейз прищурился. Разногласия? Звучит несколько размы… Вот чёрт! Его осенила вспышка понимания. Ну, конечно же. Та давняя история с дурацкой сценой, разыгравшейся на глазах у всех жителей Сторибрука в одно из празднований дня города. Это ведь были Эмма и Киллиан. Роберт тогда не особо интересовался ни Свон, ни Джонсом, ни сложностью их отношений. Просто вместе с остальными позлорадствовал над опозорившей своего дружка девчонкой. С Эммой же они сошлись лишь спустя… ну, года два точно прошло. Они вместе вкалывали в то лето в приёмной сторибрукской больницы перед поступлением в медицинский. Тогда же и сблизились. Но он познакомился с уже повзрослевшей и ставшей гораздо серьёзнее Эммой. А не той легкомысленной девчонкой, что отравляла жизнь окружающим своими капризами. Именно эта, сосредоточенная на достижении цели и уверенная в своих силах, Свон показалась Чейзу отличной партией. Вряд ли бы выбор пал на неё, останься она всё той же наивной принцесской. Да, пора признаться, что изначально Роберт рассматривал эти отношения как взаимовыгодный союз двух подающих надежды медицинских работников. Но стоило ему узнать поближе эту девицу, как тут же потерял голову. Видимо, что-то подобное произошло много лет назад и с Киллианом. Хотя в разговорах с ним они ни разу не касались этой темы. Теперь же Чейз был заинтригован. И снова повеселел. — Но теперь-то эти… разногласия, я надеюсь, улажены? — усмехнулся он, испытующе поглядывая на Эмму. — Не думаю, что всё так просто. — Ну, в нашей с тобой истории тоже полно сложностей. Тем не менее, взгляни на нас. Нам вполне удаётся поддерживать… э-э-э… дружеский тон беседы. К тому же. Послушай совета почти разведённого человека. Прежде, чем идти на этот шаг, — Чейз кивком головы указал на поблескивавшее на пальце Эммы кольцо, — лучше разобраться со всеми призраками прошлого. Свон мигом вспыхнула. Роберт не совсем понял, что сказал не так, а по странной реакции Эммы определить было трудно. — Спасибо за совет, — нервно улыбнулась Эмма, пряча руки в карман кожаной куртки. Чейз мельком подумал, что скорее всего и с этой помолвкой тоже «не всё так просто», но это уже его не касается. Если Эмма собирается снова повторить ту же ошибку, бросив жениха у алтаря, то… что ж. Это её дело. Сделанный вывод оставил после себя лёгкое послевкусие разочарования. Чейз отчего-то думал, что она изменилась. И даже если пятнадцать лет назад дело было не в нём, а… — Я так понимаю, ты остановилась не у Джульетт? — резко оборвав поток нежелательных мыслей, перевёл тему Роберт. Довольно ворошить прошлое. Особенно, если это ни к чему не приведёт. — Нет, — покачала головой Эмма, продолжая сжимать кулачки в карманах куртки. — Я… ночевала в машине. — Весьма неразумный шаг, учитывая, что в городе есть как минимум одна приличная гостиница. — «У Бабушки» теперь можно назвать гостиницей? — Во всяком случае там куда удобнее, чем на разложенных автомобильных сиденьях. Тем более, если ты решила задержаться здесь. — Спасибо за очередной совет, — склонив голову в шутливом поклоне, всё так же напряжённо улыбнулась девушка. Чейза уже порядком начала раздражать её скованность и настороженность. Пора заканчивать этот разговор. — Между прочим, на завтрак у них сегодня обалденное фирменное, — подмигнул мужчина, стараясь вложить в этот жест как можно больше доброжелательности. Расставаться со Свон в этот раз лучше на оптимистичной ноте. Конечно, он сам так и не позавтракал и не был в курсе, что там сегодня приготовила вдова Лукас, но раскрытия обмана не боялся. Чейз сомневался, что Эмма всё же рискнёт так сильно сковать себя обязательствами и снять номер в гостинице. Ведь пока она ночует в машине, у неё всегда есть возможность подорваться и свалить из Сторибрука в любой момент. — Так что рекомендую сходить и попробовать. А я, с твоего позволения, продолжу свою прощальную прогулку. Обогнув застывшую в нерешительности девушку, Роберт неспешно направился в сторону пристани. — Пока, — донёсся до него тихий голос Эммы. Он не обернулся. В тот момент ему казалось, что они больше не встретятся. И это положение вещей его вполне устраивало. 25 июля 2015. 13:35 два дня назад — Ну что? Расскажешь? — растянув губы в насмешливой улыбке, спросил Джонс и по-дружески ткнул Чейза локтем в рёбра. — Отстань от него, Кил, — устало одёрнула парня Эльза, не отрываясь от намазывания джема на тост. — Тем более… это не твоё дело. — Не лезь в мужские разговоры, женщина, — Джонс ловко отобрал у Эльзы готовый тост и под недовольным взглядом девушки с невинным видом начал его жевать. — Давай, док. Я уверен, за этим кроется душещипательная история. — Мужские разговоры, — закатила глаза Эльза. — Послушал бы ты себя. Сейчас ты больше смахиваешь на заядлую сплетницу, чем на взрослого мужчину. Чейз сделал небольшой глоток горячего чая, наблюдая поверх пластикового стаканчика за шутливой перебранкой этих двоих. Когда он позвонил Килу и сообщил, что сегодня покидает город, тот предложил ему закатить что-то вроде прощальных дружеских посиделок и потащил на пикник. Роберт поздно сообразил, что вроде как помешал планам Киллиана и Эльзы уединиться вдвоём, и собирался вежливо отказаться, но оба в один голос заверили, что всё нормально, и нахлобучили на него тяжёлый рюкзак с провизией. Теперь они с комфортом расположились на одной из лесной полянок и Джонс всё никак не мог угомониться, вытягивая у Чейза подробности его давнего знакомства с Габби. — Мы просто как-то пересеклись в Чикаго, — туманно проговорил Роберт. Но легко было догадаться, что такой ответ не устроит Киллиана. Поэтому пришлось продолжить: — Лет девять назад. Она приехала на свадьбу однокурсницы и была одной из почётных подружек невесты. И ей не с кем было пойти. Мы встретились в баре, где они отмечали девичник. Она меня сразу узнала. Я её — с трудом. Разговорились. Она пожаловалась на свою проблему, я предложил ей помощь. Всё. — Всё? — скептически выгнув бровь, переспросил Джонс. Даже Эльза, с интересом прислушивавшаяся к расскажу Чейза, недоверчиво фыркнула. — Всё. Я был помолвлен. — Но это не помешало тебе пойти с ней на свадьбу её подруги в качестве её кавалера? — тон, которым Эльза задала вопрос, трудно было идентифицировать. То ли она осуждала его, то ли её эта история забавляла. — Ничего не было, — пожал плечами Роберт. — Допустим, ничего не было тогда. А теперь-то ты свободен, — улыбнулась Эльза. Мужчины удивлённо на неё уставились. Совсем недавно она категорически запрещала Киллиану лезть не в своё дело, а сейчас с удовольствием включилась в обсуждение. — А Габби… — Не думаю, что ей сейчас до… всего этого, — немного смутившись, поспешно перебил её Роберт. Он не был идиотом, и прекрасно понимал, во что может вылиться вся эта ситуация. К тому же он утаил в своём повествовании существенную деталь. Он ведь не по доброте душевной вдруг согласился помочь девчонке, которую толком-то и не помнил. В тот вечер он оказался в баре с вполне определённой целью: напиться. Потому что Хэйли психанула и разорвала помолвку. Помнится, они тогда повздорили из-за её нового коллеги, который ужом вился вокруг будущей миссис Чейз. Роберта вряд ли можно назвать вспыльчивым и сцену ревности он закатил довольно скромную. Для приличия. А вот Хэйли разошлась не на шутку, обвинив его в том, что он ей не доверяет, оскорбляет своими подозрениями, душит своей ревностью. Тогда он не понял, почему она так взвилась, а теперь, когда выяснилось, что свои отпуски и выходные последние годы замужней жизни она проводит именно с тем самым коллегой, всё встало на свои места. Но Чейз девятилетней давности этого знать не мог. Он просто пошёл в бар, чтобы развеяться и выкинуть из головы истерики невесты. А когда к нему подскочила чудаковатая девица, представившаяся Габби, он почему-то не стал вежливо отказываться от её компании. Даже угостил выпивкой. И вызвался, сам от себя подобного не ожидая, её временным спутником на свадьбе подруги. И, надо признать, отлично провёл время. Габриэла была немного странной, но довольно милой. И, что уж придуряться, весьма привлекательной. И в какой-то момент, оставшись с ней в разгар праздничного ужина наедине, Чейз чуть не потерял контроль. В пылу какого-то незначительного спора их лица оказались в непозволительной близости, и оставались лишь считанные мгновения до неизбежного поцелуя. Но в последний момент Роберт взял верх над своими инстинктами. Извернувшись, он клюнул девушку целомудренным поцелуем в щеку. Это в одночасье разрушило всю установившуюся атмосферу. Чейз, уже успев почувствовать себя полным придурком, начал бормотать что-то вроде «сейчас не самое удачное время». А Габби, стоит отдать ей должное, довольно быстро взяла себя в руки и, натянув на лицо фальшивую улыбку, предложила вернуться к гостям, потому что «судя по довольным пьяным возгласам, там подали сладкое». До конца вечера они так и не смотрели друг другу в глаза. А на следующий день Габби вернулась в Портленд. И встретились они только сейчас. В Сторибруке. Чейз в последние дни часто ловил себя на размышлениях о том, что было бы, дай он тому поцелую свершиться. Перетекло бы это в нечто большее или так и осталось бы приключением на одну ночь? Отменил бы он тогда помолвку с Хэйли? И как могла бы сложиться его жизнь за эти девять лет? Вполне возможно, это событие перевернуло бы не только его устоявшийся мир. Но и мир Габби. Стала бы она агентом, если бы он предложил переехать ей к нему в Чикаго? Наверняка, нет. Скорее всего, связала бы свою жизнь с медициной, как и планировала изначально. — С чего ты взял, что ей не до этого? — снисходительно покачала головой Эльза, словно говоря: «Мужчины иногда такие глупые». Чейз оглядел друзей задумчивым взглядом. Имеет ли он право раскрывать секрет Габби? И секрет ли это теперь, когда столько народу видело её у дома Ариэль в амплуа федерального агента. — У неё есть свои причины, — прокашлялся Роберт. — Тебе известно о ней то, что не знаем мы? — с легкой ноткой удивления отозвался Киллиан. — Думаю, скоро она сама всё расскажет. — Ох, уж эти женщины, — закатил глаза Джонс. — Вечно у них какие-то тайны. — Но раз она доверила свою тайну тебе, то явно не просто так, — Эльза лукаво улыбнулась Чейзу. — Я просто… Увидел её в деле. Чейз замялся, а Эльза расценила это по-своему, и её улыбка стала шире. — В любом случае, — произнёс через какое-то время Киллиан, нарушив воцарившуюся тишину. — Док нас покидает. И зелёный свет загорается для Хамберта. Чейз понятия не имел, кто такой Хамберт, но реплика Джонса почему-то его задела. — Для Грэма? — удивлённо переспросила Эльза. Она доела свой тост, умудрившись испачкать кончик носа в джеме. Киллиан взял салфетку и, перегнувшись через импровизированный стол, нежно стёр остатки ярко-красной массы с кожи девушки. — Для Грэма, — кивнул он, отбросив салфетку в сторону. — Он вчера весьма успешно практиковал на Габби свои чары. Роберт вспомнил того парня из бара, которого позже видел и на месте преступления. Что ж, у него есть шансы на успех. Тем более если им придётся работать в одной команде над расследованием дела. — Местный шериф? — Не-а, его помощник — хохотнул Киллиан. — Хотя, справедливости ради, стоит заметить, что все пророчили должность шерифа именно Хамберту, а не Нолану. Но голосование в данном случае было лишь формальностью. — Нолан, который муж мэра? — Теперь ты понимаешь, о чём я. — Нет, Габби его отошьёт, — уверенно заявила Эльза, возвращая разговор в прежнюю плоскость. — Ты так уверена? — усмехнулся Джонс. — Ага, — Эльза с азартом подалась вперёд. — Спорим? — Спорим. На ящик рома. — Ром? Ничего лучше придумать не смог? — фыркнула Эльза. — Роберт, вот скажи, разве это справедливая ставка в споре с женщиной, у которой непереносимость алкоголя? — Насчёт справедливости я бы действительно поспорил, — улыбнулся Чейз, сделав очередной глоток чая. — Зато довольно хитро. Пить-то всё равно будет он. Даже если проиграет. Эти двое продолжили препираться, переключившись на другую тему. А Чейз задумчиво уставился в небо, поймав себя на мысли, что действительно рассчитывает на то, что Кил ошибается, и Эльза выиграет этот шуточный спор. 25 июля 2015. 16:44 два дня назад После окончания дружеской вылазки на природу Чейз неторопливо брёл по полупустым улицам в сторону гостиницы, наслаждаясь последними спокойными часами в городе. Пожалуй, он немного скучал по этой размеренной и предсказуемой жизни в Сторибруке. Бешеный чикагский ритм жизни временами всё же изматывал. А в последние годы подобного рода передышки ему действительно не хватало. Правда, картину портили отнюдь не радужные события в связи с вышедшим на охоту за невинными девушками маньяком. Проходя мимо сторибрукской городской больницы, Роберт в который раз за день невольно окунулся в воспоминания многолетней давности. Его путь начинался здесь. В этом скромном пятиэтажном здании, с виду мало похожим на медицинское учреждение. Единственными отличительными чертами, что выдавали в этом неприметном строении больницу, были выцветшая вывеска и огромный красный крест над парадным входом. Если обойти здание сзади, то оно тут же волшебным образом превратится в очередное типовое сооружение, каких в старом Сторибруке было пруд пруди. Чейз в нерешительности замер у входа. Его разрывали противоречивые чувства. Какая-то часть его сгорала от любопытства, желая хотя бы одним глазом взглянуть на то место, с которым накрепко было связано его прошлое. Другая же не видела в этом никакого смысла. Пока Роберт мялся, принимая решение, на ступеньках больницы появилась Джульетт Бёрк. Женщина суетливо рылась в своей необъятной сумке, видимо, выискивая ключи от машины, и не замечала ничего вокруг. Прошедшие годы никак не сказались на внешности Джульетт. По крайней мере с этого расстояния Чейз не заметил особых изменений. Тётя Эммы оставалась всё той же эффектной дамой, что когда-то своей холодностью внушала в него суеверный страх. Насколько он знал, она до сих пор являлась главным врачом больницы. Его же отец много лет назад отошёл от дел, занявшись исключительно научной работой. — Доктор Бёрк, — окликнул женщину Чейз, зашагав в её направлении. Джульетт вздрогнула. Когда она подняла голову и Чейз встретился с ней взглядами, мужчина с удивлением заметил мелькнувший в её глазах испуг. Конечно, Джульетт мгновенно справилась с собой и тут же изобразила на лице вполне искреннюю улыбку. Чейз запоздало сообразил, что объявившийся в городе подражатель Нила может представлять серьёзную угрозу для семьи Джульетт. Тогда её непривычная взвинченность вполне объяснима. — Роберт! — доктор Бёрк оставила в покое свою сумку и теперь целиком сосредоточила внимание на нём. — Приятно видеть тебя здесь. — Да, спустя столько лет, — Чейз почесал в затылке, по-мальчишески улыбнувшись. — Как вы? — Учитывая последние события… — Джульетт горько усмехнулась, — всё могло быть гораздо хуже. Но я в порядке, спасибо. — Этого чокнутого подражателя скоро поймают, — с уверенностью, которую вовсе не испытывал, проговорил Роберт. Он просто не знал, что ещё можно сказать в подобных обстоятельствах. Лишь фальшивое «всё будет хорошо». — Да, подражателя, — как-то странно блеснув глазами, пробормотала женщина. Чейз понял, что ей известно что-то ещё. Но вряд ли доктор Бёрк станет делиться с ним данными. Это было бы крайне неразумно с её стороны. — Хочется в это верить. — Как с этим справляется Лив? — Она храбрая. И упёртая. Старается не показывать, насколько сильно её пугает подобное положение вещей. Чейз понимающе усмехнулся. Боевая крошка Динь-Динь, которую не сломили даже такие ужасные события. Кузину Эммы он всегда воспринимал как маленький ураган, способный смести своей безудержной энергией всё на своём пути. Жутко было услышать из новостей о том, что с ней сотворил Нил одиннадцать лет назад. И приятно осознавать, что она смогла это пережить. — Ты мог бы заглянуть с Роуэном к нам на ужин, — приподняв уголки губ в своей коронной загадочной полуулыбке, предложила доктор Бёрк. — Правда, сегодня Оливия осталась… у друга. Но компанию нам может составить Эмма. При этом женщина пытливо уставилась ему в глаза, будто считывая все его мысли. — Если это, конечно, не доставит тебе… неудобств. — Заманчивое предложение, — искренне улыбнулся в ответ Чейз. Нет, в самом деле заманчивое. Он прекрасно помнил, как восхитительно готовит Джульетт. — Но, увы, вынужден его отклонить. Я сегодня уезжаю. — Уезжаешь? — меж бровей Джульетт пролегла складка. — Но я считала, что ты захочешь ненадолго задержаться здесь. С отцом. Или Роуэн собирается перебраться к тебе в Чикаго? Тон женщины Роберту не понравился. Интонация явно предполагала, что за этими простыми вопросами стоит нечто большее. Нечто важное. — Доктор Бёрк, — настала очередь Чейза заглядывать в её голубые глаза в поисках ответов. — Что с моим отцом? — Стоило догадаться, что этот упрямец с тобой не поделился, — покачала головой Джульетт. — Поговори с ним сам. Перед отъездом. Это важно. — Но… — Ты ведь понимаешь, что я ни слова больше не скажу? — мягко улыбнулась Джульетт, пытаясь скрыть мелькнувшую во взгляде грусть. Чейз кивнул. Она права. Надо поговорить с отцом. — Спасибо, доктор Бёрк. — Приглашение в силе. Если ты всё-таки решишь задержаться в Сторибруке. Женщина улыбнулась на прощание и продолжила путь на парковку, вновь уткнувшись в свою сумку. Роберт же незамедлительно полез в карман за мобильником. Отец взял трубку только после пятого гудка. — Решил попрощаться? — без предисловий прокряхтел в трубку Роуэн. — Почему ты не приедешь в Чикаго на Рождество? — Я же сказал. Другие планы. И я не вижу необходимости каждый чёртов год мота… — Почему ты не приедешь в Чикаго на Рождество? — холодно перебил его Роберт, одновременно и желая, и боясь услышать ответ. — Терминальная стадия рака лёгких[3], — устало вздохнув, проговорил Чейз-старший. — Есть вероятность, что до Рождества я попросту не дотяну. — Ты проходил обследования в местной клинике? — Брось, Роберт, тебе не сто… — Просто ответь, где сейчас твоя карта. В городской больнице? — Да. Я консультировался с доктором Уотсоном. — Я просмотрю анализы и приеду к тебе. — Ты онколог? — ядовито проговорил Роуэн. — Что ты надеешься там разглядеть? — Перестань вести себя как ребёнок. — Именно поэтому я не хотел тебе ничего говорить. — Пап, — от непривычного для обоих обращения мужчины на мгновение замолчали. Чейз сжал пальцами переносицу и, собравшись с силами, добавил: — Я скоро приеду. Просто… приготовь для меня комнату. — Я обойдусь и без тво… Чейз отключился, не желая выслушивать раздражённые речи отца. Он уже принял для себя решение. Придётся задержаться в городе. 26 июля 2015. 20:55 один день назад «Весёлый Роджер» снова был битком набит желающими выпить и почесать языками народом. За последние дни Чейз тут освоился, и уже без проблем ориентировался в хитросплетениях тускло освещённых коридоров служебных помещений. Пользуясь привилегией друга хозяина бара, Роберт продолжал входить сюда с заднего входа. Киллиан обнаружился у барной стойки в уже знакомой Чейзу позе: осматривал цепким взором свои владения. Напитки сегодня разливала неизвестная Роберту темнокожая девушка с поразительно длинными волосами, сплетёнными в замороченную косу. Суетливый Сми в своей неизменной красной шапке маячил между столиками, мешая официанткам делать свою работу. Из динамиков лился мелодичный ирландский рок, укутывая полумрак зала особенной атмосферой. — Маловато у нас развлечений в городе, да? — хмыкнул Джонс, заметив подошедшего к стойке Роберта. — Пятнадцать лет назад без твоего бара после восьми вечера здесь было действительно тухло, — кивнул Чейз, пристроившись на соседний высокий стул. — Ну тогда на весь город была лишь «Кроличья нора», — пожал плечами Киллиан. — Теперь мы конкуренты. — Она до сих пор работает? — А то. — Её следовало бы переименовать в «Кроличью дыру» ещё тогда, — поморщился Чейз, вспоминая убогий интерьер единственного в то время городского бара. — Ну, сейчас там довольно мило. Сделали ремонт. Разрисовали стены берёзками. Музыка такая… модная… играет. Вся культурная элита Сторибрука ошивается именно там. Роберт усмехнулся, поймав издевательский взгляд Джонса. Да-да. Чейз пятнадцатилетней давности тоже причислялся к культурной элите и выбирал заведения подобного уровня. А Чейз сегодняшний попивал пиво в пиратском баре и вёл дружеские беседы с типом, у которого в городе самая подмоченная репутация. — Доктор Чейз, — к мужчинам подскочила жизнерадостная Эльза, хлопнув Роберта по плечу в знак приветствия. — Да вы у нас тут частый гость! — О, признаюсь, мисс Фрост, ваш «Ледяной Пик»[4] меня просто покорил. — Пф, всегда подозревал, что австралийцы не разбираются в выпивке, — фыркнул Джонс. — О, боже. Он снова ворчит, — закатила глаза Эльза. — Между прочим, — авторитетно поиграл бровями Чейз, вызвав у девушки неконтролируемый приступ смеха. — В Австралии как раз таки знают толк в распитии алкоголя. Ну что ты хохочешь? Я серьёзно. — Только не говори, что нас ждёт многочасовая лекция о питейных традициях аборигенов, — округлив глаза в притворном ужасе, проговорил Киллиан. — В семидесятые годы прошлого века, — намеренно занудливым тоном протянул Чейз, сам пытаясь сдержать рвущийся наружу смешок. — Австралия по потреблению… м-м-м… горячительных напитков… хорош ржать! Голые факты. Так вот, австралийцы обогнали и немцев, и, представь себе, Джонс, даже ирландцев. — На дворе две тысячи пятнадцатый, если ты вдруг запамятовал, — хохотнул Киллиан. — Но если тебе так не терпится восстановить справедливость, можем затеять соревнование прямо сейчас. Я и ты. Ирландия против Австралии. — А давай! — И что достанется победителю? — с озорным интересом наблюдая за мужчинами, поинтересовалась Эльза. Чейз и Джонс, переглянувшись, в один голос заявили: — Ящик рома. К троице подскочил взъерошенный Сми, отвлекая их от обсуждения правил поединка. — Слышали, что стало известно копам? — мужчина возбуждённо пританцовывал на месте. Ему явно не терпелось поделиться подслушанными сплетнями. — Что такое, Сми? — вопросительно изогнул бровь Джонс. — Нил Кэссиди в городе! — Завязывай принимать пьяные бредни за чистую монету, — отмахнулся от него Киллиан, мигом потеряв интерес. — Нил Кэссиди мёртв. — Он был в цветочном магазине! — почти по-поросячьи взвизгнул Сми, испугавшись, что ему не верят. — У копов даже плёнка есть! Там видно его лицо! — Но это… невозможно, — нахмурилась Эльза. — Лив ведь… она же… она же вроде его сама застрелила. Разве не так? — Так и было, — сурово сдвинув брови, отрезал Джонс. — Динь-Динь не стала бы врать. Это просто очередная порция выдумок страдающего от безделья народа. Чейз молчал, прокручивая в голове вчерашний диалог с Джульетт. То, как она отреагировала на слово «подражатель»… — А давайте спросим у неё! — вдруг воскликнул Сми, ткнув пальцем в сторону входа в бар. — Она должна знать! В зал, немного рассеянно озираясь по сторонам, вошла Габби. Сми, особо не церемонясь, подскочил к девушке и, схватив её за руку, потащил к барной стойке. — Воу-воу, Сми, полегче, — пробормотала опешившая от манипуляций мужчины Габриэла. Затем заметила остальных и неловко улыбнулась. — Привет. — Скажи им! — Сказать что? — Правда, что Кэссиди жив? — Сми жадно уставился на Доусон, а она нервно передёрнула плечами. — Сказать точно трудно, — Габби обвела троицу странным взглядом, значение котрого Чейз не смог разгадать. — Но вполне вероятно, что одиннадцать лет назад произошла ошибка. — Я же говорил! — радостно выкрикнул Сми, привлекая внимание остальных посетителей. — Завязывай вопить, — грубо одёрнул его Киллиан. — Иди лучше займись делами. И, ради бога, перестань ошиваться у столов и собирать сплетни. Ты не за это деньги получаешь. — А за что он их вообще получает? — хмыкнула Эльза, когда поникший Сми наконец покинул их компанию. — Сам иногда задаюсь этим вопросом, — мрачно проговорил Джонс и, повернувшись к Габби, спросил: — С чего вдруг следствие решило, будто Кэссиди воскрес? — С тебя — пиво, с меня — информация, — устало усмехнулась Габби, ловко запрыгнув на один из высоких стульев. Когда перед ней оказалась заветная бутылка, девушка задумчиво повертела её в руках и наконец продолжила: — Его засекли камеры видеонаблюдения в цветочном магазине. Нила Кэссиди. Или чертовски похожего на него человека. Других зацепок у нас пока нет. Так что буду весьма признательна, если вы станете сообщать мне обо всех подозрительных вещах, о которых сами узнаете. — Лив охраняют? — спросил всё ещё хмурившийся Киллиан. — Да. Она сейчас у Вэйла под круглосуточным наблюдением патрульных. — Как такое могло случиться? Как Нилу удалось выжить? Его ведь… похоронили, — Эльза нервно наматывала на палец кончик своей косы и испуганно глядела на Габби. — У нас нет на руках ни единого доказательства, — хмуро ответила Доусон, сделав небольшой глоток пива. — Одни лишь догадки. Но мы сделаем всё возможное, чтобы поймать преступника. — Пойду позвоню Лив, — Киллиан поднялся с места, попутно доставая из кармана мобильник. На полпути к выходу он остановился, будто вспомнив о чём-то, и вернулся к стойке. Положив руку на плечо Доусон, Джонс слабо улыбнулся: — Спасибо. Габби кисло улыбнулась в ответ и кивнула. Она выглядела действительно измотанной. Чейзу сложно было представить, насколько сильно она погрузилась в это расследование. Вдруг он осознал, что они остались наедине: Эльза незаметно испарилась вслед за Киллианом. Пересев на разделявший их стул, Роберт прокашлялся. Он понятия не имел, как начать разговор, но осознавал, что должен произнести хоть что-то ободряющее. По удручённому виду Габби было видно, что ей нужна хоть какая-то поддержка. Но разве словами можно помочь? — Не утруждайся, — понимающе усмехнулась девушка, искоса глядя на Чейза. — Мы вполне можем поговорить и на другие темы. Признаюсь, так было бы даже лучше. — Как дела у Хамберта? — ляпнул первое, что пришло в голову, Роберт и тут же мысленно себя обругал. Какого чёрта?! Габби отставила в сторону бутылку пива и с неподдельным изумлением уставилась на Чейза. — Э-э-э… полагаю, нормально, — неуверенно проговорила она, видимо, не уловив подтекст вопроса. Чейз с облегчением выдохнул. — А вы знакомы? — Да, немного. — Передать ему привет? — тон Доусон изменился. В нём заискрились насмешливые нотки. Она поняла. — Передай, — буркнул Роберт, злясь на себя за неуместный порыв. — Передам, — хохотнула девушка. Повисла пауза. Чейз с напускным любопытством изучал свой стакан с недопитым виски, а Габби рассеянно сдирала с бутылки бумажную этикетку. — Я хотел спросить… — А почему ты… Они заговорили в один голос. Затем одновременно нервно рассмеялись. Роберт жестом попросил Габби начинать первой. — Почему ты всё ещё в городе? — Дело в отце, — нехотя признался Чейз. — Выяснилось, что у него рак. Последняя стадия. — О, я… — Предлагаю и эту тему не обсуждать, — мягко перебил девушку Роберт, попытавшись улыбнуться. — Как скажешь, — кивнула Доусон и с треском оторвала от этикетки приличный кусок. — А о чём ты хотел спросить? — О нас, — снова не подумав, выпалил Чейз. — Точнее… у нас ведь всё в порядке? — На… верное, — непонимающе щурясь, покачала головой Габби. — Я имел в виду… — Роберт выдохнул, раздражаясь на самого себя. — После того, что произошло девять лет назад. Я тогда… — О, ты об этом! — поспешно воскликнула Габби. — Да, всё в порядке. Это был… весьма нелепый эпизод. Удивительно, что ты помнишь. Я была наивной девчонкой. К тому же мне в голову ударило шампанское. Ты вообще помнишь, сколько мы тогда выпили? А тут ты… весь такой благородный рыцарь, спасший меня от проклятья одиночества на свадьбе подруги… Серьёзно, Чейз. Это был секундный порыв. Неловко, конечно, сейчас это обсуждать, но… Всё в порядке. — Я просто хотел извиниться за то, что тогда всё испортил, — пожал плечами Роберт. Повисла напряжённая пауза. Затем Габриэла, будто очнувшись, перехватила свою бутылку пива поудобнее и потянула её к стакану Чейза. — Извинения приняты. Они чокнулись и, не глядя друг на друга, приложились к алкоголю. Кажется, надо было и эту тему объявить запретной. 27 июля 2015. 20:23 сегодня Чейз со смутной тревогой глядел на закрывшуюся за Габби дверь. Перед уходом девушка захватила пистолет и тоном, который Роберт ни разу от неё ещё не слышал, попросила его ждать в квартире. Что-то произошло. Что-то страшное. Неужели Кэссиди снова кого-то убил? [1] В данном случае я так обозвала район города, в котором по задумке проживает отец Чейза. С отсылкой на Принстон-Плейнсборо — больницу из сериала House MD. [2] «Форд» у Форда — не слишком же, да? :) [3] Под определением терминальная стадия рака подразумевается последняя стадия заболевания, которая является непоправимым, неконтролируемым процессом распределения и разрастания опухолевых клеток в организме. При этом соседствующие работоспособные органы изнашиваются, возникают отдаленные очаги опухоли в органах. Диагноз перенесён автором из канона сериала House MD. [4] «Ледяной Пик» — разновидность коктейля. Основные ингредиенты: водка, охлаждённый чай, лёд и долька лимона. ========== Глава 15. Hand of Glory ========== Вэйл Сторибрук, штат Мэн квартира Киллиана Джонса 27 июля 2015. 20:56 На улице перед многоэтажкой, в которой находилась квартира Джонса, творилось нечто невообразимое. Завывала сирена скорой помощи, бесновались проблесковые маячки двух полицейских фургонов, три белые патрульные машины светили фарами. Только что прибыла съёмочная группа местного телеканала. Любопытные горожане выглядывали из окон и кучковались на тротуаре, желая узнать, из-за чего переполох. Но почти каждый из них уже догадывался, что именно произошло. Нил Кэссиди преподнёс очередной подарок. Вэйл припарковался за репортёрским микроавтобусом седьмого канала. Оператор уже вовсю суетился вместе с остальными своими собратьями около полицейского оцепления, норовя прорваться внутрь. Пока события освещали только местные журналисты. Но было лишь вопросом времени, когда шокирующие подробности настигнут большого города. И тогда в Сторибрук потянутся охотники за громкими заголовками со всех уголков страны. Чёртов Кэссиди. Во что ты превратил этот тихий уголок Вселенной? Конечно, преступления здесь не были редкостью: как единственный на весь город и патологоанатом, и судмедэксперт Вейл был в курсе всех происходящих в Сторибруке смертей. Но подобная шумиха? О, это определённо стиль Нила. Грёбаный любитель эпатажа. Виктор задержался в полумраке автомобильной парковки — в стороне от света прожекторов, подальше от толпившихся зевак. Мужчина обречённо вздохнул. Попадать в объектив телекамер ему не хотелось. Большинство репортёров маленького городка знали патологоанатома в лицо. И даже дали Вэйлу прозвище. Доктор Франкенштейн. Да, с фантазией у местных писак туговато. Вэйл низко наклонил голову, пряча лицо за поднятым воротником плаща, и быстрым шагом направился к оцепленному патрульными подъезду. Журналюги всё же его заметили, но вовремя подоспевшие копы помогли Виктору пройти внутрь без особых препятствий. Поднявшись на нужный этаж, Вэйл остановился у распахнутой двери, возле которой дежурили двое молодых парней в форме. Проём перекрывала жёлтая лента с надписью «Место преступления. Вход воспрещен». — Доктор прибыл, — крикнул один из ребят, адресуя возглас находившимся внутри полицейским. Зашуршали бумажные бахилы и на пороге квартиры материализовалась Доусон, вяло кивнув Виктору в знак приветствия. Он ответил таким же отчуждённым жестом. Девушка подождала, пока Вэйл натянет на себя защитную экипировку, а затем приподняла ленту, пропуская мужчину внутрь. Виктору пришлось согнуться в три погибели, чтобы пролезть. Какого чёрта они лепят их так низко?! Вэйл никогда не бывал у Джонса в гостях и поэтому озирался по сторонам со сдержанным любопытством. Гостиная в типичных для холостяцкой берлоги тёмных тонах отличалась безупречным вкусом. Вдоль стен тянулись многочисленные стеллажи с книгами. Целые пласты жизни Джонса. Солидная библиотека, стоит признать. Посреди комнаты строгий кожаный диван, рядом — стеклянный кофейный столик, на котором громоздилась аккуратная стопка журналов о кораблях. Поверх скрипучего паркета под окном лежал пушистый бежевый коврик, валялось несколько подушек и перевёрнутый вверх раскрытой обложкой дамский роман. Видимо, тот уголок облюбовала сама Эльза. В целом комната представляла собой эталон чистоты и порядка. Кэссиди внёс лишь небольшие корректировки: снёс напольную лампу, скинул с полок несколько тяжёлых фолиантов и разбил пару цветочных горшков. Имитация погрома. И зачем ему это? Гостиная оказалась проходной. Следующая дверь вела в узкий коридор, по правой стороне которого располагалось несколько жилых комнат, а по левой — кухня. В одной из спален Дэвид и агент Форд сейчас допрашивали Киллиана, а на кухне, судя по всему, как раз и была обнаружена Эльза. Тело Эльзы. Доусон молча двинулась в сторону спальни, из которой доносились мужские голоса. Виктор последовал за ней. Джонс сидел на краю широкой двуспальной кровати и отрешённо глядел в пол, сцепив руки на коленях. Дэвид возвышался напротив него, а Сойер стоял в противоположном углу спальни, оперевшись спиной о широкий подоконник. — Ты точно уверен, что ничего не пропало? Виктор чуть не хмыкнул вслух. Дэвид в своём репертуаре. Что за глупые вопросы? Разве он не видит, что сейчас Джонс явно не в состоянии трезво оценить масштаб произошедшего. В его квартире только что была убита девушка. Его девушка. Джонс лишь покачал головой, всё так же не поднимая ни на кого глаз. Вэйл впервые видел его в таком состоянии. И, несмотря на то, что всегда относился к этому типу с некоторой неприязнью, сейчас ему искренне сочувствовал. Потому что прекрасно знал, каково это. — Замки осмотрели? — поинтересовался Сойер у Доусон, которая присела на край кровати рядом с Джонсом и ободряюще сжала его плечо. Киллиан вновь никак не отреагировал. Он мысленно находился не здесь. — Следов взлома не обнаружено. Как и отпечатков пальцев, — ответила девушка. Вэйл обратил внимание, что и она выглядит неважно. Под глазами пролегли чёрные тени, кончики пальцев слегка подрагивают. Одно дело, когда расследуешь смерть малознакомого человека, другое — когда жертвой является та, с кем ты успела сблизиться. — Она ведь не могла сама его сюда впустить, — нахмурился Дэвид, обведя взглядом присутствовавших. — Она бы его узнала. — Возможно, их снова было двое, — пожал плечами Сойер. — Мне нужно осмотреть тело, — прокашлявшись, напомнил о себе Вэйл. — Я не хочу, чтобы её видели… такой, — хрипло произнёс Киллиан, наконец подняв голову. Покрасневшие глаза казались пустыми. — Кил, нам ведь необходимо… — мягко начала Габби, но Джонс её грубо прервал, раздражённо скинув с себя руку девушки: — Да понимаю я! Я об этих… стервятниках, — Киллиан передёрнул плечами, бросив рассерженный взгляд в окно, под которым толпились журналисты. — Просто не хочу, чтобы её фотографии… вот такой… мелькали в новостях. Или где-то ещё. Какой-нибудь грязный урод будет сидеть у экрана, попивая пиво, и пялиться на неё… Она… не должна… дьявол! Просто не допустите этого, ясно? — Кадры с места преступления не появятся в прессе, — заверил его Сойер. — Обещаю. Виктор вздохнул. Он-то понимал, что истинные унижения Эльзы Фрост ещё только впереди. И дело вовсе не в пронырливых крысах из новостей и газет. Сейчас криминалисты, вероятнее всего, уже заняты фотографированием трупа. Причём от прицела камеры не укроется ни единый сантиметр тела бедняжки. Затем снимки внимательно будут рассматривать сами копы, федералы, криминалисты. Чёртова прорва народу. Это неизбежный процесс при расследовании дела. Сам труп передадут Вэйлу в морг. И у него не будет иного выбора. Он обязан тщательно исследовать тело Эльзы, вникая в такие интимные подробности, о которых, вполне возможно, не было известно даже самому Джонсу. Без этого никак. Сойер кивнул Вэйлу, указав на дверь, и они вместе вышли из спальни. — Тело на кухне? — Да, — Форд с силой потёр усталое лицо обеими руками. — Там сейчас криминалисты пылят магнитным порошком[1]. Труп не трогали. Завтра утром прибудет группа экспертов от Бюро. А пока нам нужна Ваша помощь, доктор. — Для этого я и здесь, — пожал плечами Виктор. Сойер молча вернулся в спальню. Вэйл же прошёл по коридору и остановился напротив входа в кухню. На душе было паршиво. В комнате работали два бледных паренька-криминалиста: один посыпал всё вокруг магнитным порошком, второй занимался фотосъёмкой. Вэйл невольно отметил про себя, что на кухне, как и во всей квартире, было безукоризненно чисто: ни единого пятнышка, металлические поверхности сияют, вся утварь на своих местах. Обнаруженное за барной стойкой тело резко контрастировало с идеальным порядком пространства комнаты. Эльза с раскинутыми в стороны руками лежала на спине. В луже крови и… — Это что? Вода? — Виктор наклонился, внимательно осматривая пол под трупом. — Вода, — раздался за его спиной голос появившейся в кухне Доусон. — Растаявший лёд. Виктор приподнял край насквозь вымокшей в крови майки жертвы, и взору открылась уже знакомая зловещая улыбка. Только теперь края раны неестественно топорщились. Нил заполнил глубокие раны кубиками льда. — Она одета, — хмуро прокомментировал Вэйл, не отрывая взгляда от ровного хирургического разреза, пересекавшего нижнюю часть живота Эльзы. — Как и все его жертвы. Это правда. Творить весь этот ужас Кэссиди одежда не мешала. Даже Лив, избитая и изнасилованная, была найдена в разорванных лоскутках собственной спортивной формы. — Все. Кроме Мэри Маргарет, — Виктор полез в свой чемоданчик с инструментами, пытаясь настроиться на рабочий лад. Но накатившая ярость мешала сосредоточиться. Соберись. Вэйл измерил температуру в комнате и температуру мёртвого тела. На самом деле точно назвать время смерти не так-то просто. В фильмах эксперты определяют его с точностью до часа, но в реальности дело обстоит куда сложнее. Если нет свидетеля или часы убитого не остановились вместе с его сердцем, определить точное время смерти человека вообще невозможно. А здесь ещё этот чёртов лёд! — Предварительно могу сказать, что девушка была убита не более трёх часов назад. Доусон кивнула. Наступила пауза, во время которой каждый был занят своим делом. Тишину нарушали лишь приглушённые мужские голоса из спальни и ропот толпы под окнами. — Ну-ка, дай сюда! — вдруг раздражённо воскликнула Доусон и полезла отбирать камеру у щуплого криминалиста. Вэйл тоже успел заметить, что паренёк щелкал бесполезные кадры, держась от трупа на приличном расстоянии. — Иди лучше осмотри квартиру на предмет постороннего присутствия. Хоть на что-то сгодишься. Парень недовольно нахмурился, но подчиниться ему пришлось. Второй криминалист заработал своей щёточкой усерднее, не горя желанием в очередной раз разозлить Доусон. Да, а девка-то с характером. Вон как выдрессировала этих лодырей! Сам Вэйл за эти годы с ними прилично намучился. С холодной решимостью Габриэла принялась за дело: присев у тела, сделала несколько снимков с разных ракурсов. Виктор же осматривался в поисках улик, которые могли бы потеряться по дороге в морг. На самом трупе посторонних волосков не обнаружилось, но зато нашлось множество ворсинок, преимущественно бежевых, вероятно с того самого коврика под окном гостиной, и несколько тёмных, которые также следовало проверить. Вэйл собрал их пинцетом в заранее приготовленные герметичные контейнеры. Надежды на то, что это выведет на след Кэссиди, не было. Хотя, конечно, есть шанс, что ФБР сможет по добытым крохам выстроить путь к поимке преступника. Как в кино. Ведь в фильмах у агентов супермощное оборудование. Виктор почти закончил со сбором улик, когда Доусон привлекла его внимание. — Вэйл. Глянь. Мужчина поднял голову и вопросительно уставился на Габриэлу. Та стояла у холодильника и задумчиво рассматривала блестящую поверхность дверцы. — Там что-то есть? — Он пытался затереть оставленные следы, — девушка нагнулась, вплотную приблизив лицо к холодильнику. Вэйл поднялся на ноги и присоединился к ней. Действительно. На дверце были едва заметные красные разводы. — Открывай, — обречённо выдохнул Виктор. Ничего хорошего они там явно не обнаружат. Доусон потянула на себя ручку. С привычным хлюпаньем дверца поддалась, и их обдало волной холодного воздуха. Вэйл уже не удивился заметив, какой порядок царил на полках. И вид лежащей на самом видном месте отрубленной руки его тоже не шокировал. Чего-то подобного он и ожидал. У Нила нет тормозов. Он как ребёнок, дорвавшийся до любимой игры. Никакого чувства меры. — Ого! — выдохнул за их спинами криминалист. — Чья это? — Ну, у меня есть как минимум один знакомый без левой руки, — криво усмехнулся Вэйл. — А у вас, агент Доусон? Девушка промолчала. Чейз Сторибрук, штат Мэн съёмная квартира Доусон 27 июля 2015. 23:47 — Бесконечный день, — устало выдохнула Габби, без сил опустившись на стул. Чейз с тихим стуком поставил перед девушкой стакан и сел напротив. — Молоко? Я бы выпила чего-нибудь покрепче. — Пей то, что дают, и не спорь с доктором, — слабо улыбнулся Роберт. — Сто лет не пила тёплое молоко на ночь, — сделав небольшой глоток, прокомментировала недовольная Доусон. — Тебе надо выспаться. — Знаю. Они помолчали, невольно прислушиваясь к шуму воды, доносящемуся из ванной. — Как он? — зачем-то понизив голос, спросил Чейз. — Трудно сказать, — Габриэла отставила в сторону стакан и помассировала виски. — Почти не разговаривает. Явно что-то замышляет. — Думаешь, он попытается отомстить… сам? — А ты бы не стал пытаться? Чейз задумался. А ведь он бы тоже не смог сидеть бездействуя, случись что-то с… кем? Хэйли? Эммой? Габби? Голос совести, издевательски усмехаясь, напомнил и о Мэри Маргарет. Вот уж с кем действительно произошло нечто ужасное. И он не сделал ничего. Помаячив на фальшивых, как выяснилось, похоронах, спев несколько песенок в память о бывшей подруге, он посчитал свою миссию выполненной. И с чистой совестью собирался покидать Сторибрук. А убийца тем временем оставался на свободе. — Не представляю, как ему это удастся, — пробормотал Роберт, раздражаясь на самого себя. — Начнёт с Голда, — пожала плечами Доусон. — Хоть Кил и заявляет, что потерял руку в результате несчастного случая и понятия не имеет, как она оказалась в холодильнике, вывод напрашивается сам собой: во всём виноват Голд. — Если он хранил руку Джонса у себя всё это время, то… Господи, за каким чёртом он её вообще хранил? — Поди разбери. Может, как боевой трофей. За все годы в его особняке ни разу не проводили обыск. Сдаётся мне, что мрачные подвалы Мерлин-манора таят в себе ещё немало тайн. И, возможно, отрубленных конечностей. — Но тогда это значит, что после возвращения в город Нил успел там побывать, — задумчиво проронил Чейз. — Вот именно. Либо Голд нам солгал, а сам всё это время укрывал у себя сына. Либо… либо Нил проделал это всё без его ведома. — Выкрал руку и подкинул сюда? Но зачем? — У Сойера есть теория, что Кэссиди специально ворошит прошлое. Вероятно, он хочет снова привлечь внимание к истории исчезновения своей матери. — Считаете, что Голд всё же убил её? — У нас нет доказательств, но… — Мила жива, — раздался голос Джонса. Увлёкшиеся беседой Габби и Роберт не заметили вышедшего из душа Киллиана. Он стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди и оперевшись одним плечом о косяк. — По крайней мере… была жива, когда сбегала отсюда. — Не желаешь поведать нам… всю историю? — мягко предложила Доусон, бросив красноречивый взгляд на левую руку Киллиана. Роберт впервые видел Джонса без протеза. И впервые за всё время их знакомства в полной мере осознал, насколько страшна эта потеря. Кил же, по видимому, давно уже перестал стесняться своей однорукости. — Да тут и рассказывать нечего, — бесцветным голосом произнёс Джонс. — После смерти отца его дело перешло мне. Я в то время мало во всём этом разбирался, поэтому часами торчал на пристани, ковырясь в лодках. Мила часто приходила к морю в тайне от Голда. Оплакивала Нила. Ну, так она говорила. Однажды попросила обучить её технике хождения под парусом[2]. Я не нашёл причины ей отказать. — Тогда вы и сблизились? — осторожно спросила Габби, когда Киллиан ненадолго замолк, видимо погрузившись в воспоминания. Джонс не ответил. Отлепившись от дверного проёма, он прошёл в кухню и уселся за стол рядом с девушкой. — Она попросила помочь ей сбежать, — наконец произнёс Киллиан, выстукивая пальцами по деревянной столешнице одному ему понятный ритм. — Я снова согласился. И сглупил. Она меня использовала. Обчистила Голда и смылась, подставив меня. И я лишился руки потому, что Голд посчитал меня вором. Удивлён, что он всё это время держал её у себя. — Что ты намерен делать теперь? — поинтересовался Чейз. — Для начала поговорить с ним, — недобро блеснув глазами, отозвался Джонс. — Считаешь это разумным? — поморщилась Доусон. — Я не буду мешать ходу расследования, если ты это имеешь в виду, — Киллиан провёл рукой по влажным после душа волосам и виновато заглянул девушке в глаза. — Прости, что был груб. Ну… тогда. Я немного не в себе. — Я понимаю. Завтра… — Доусон мельком взглянула на висевшие над холодильником часы и тут же поправилась: — Сегодня будет тяжёлый день. Я постелила тебе в спальне. — Я вполне могу поспать на диване. — Давай без лишнего героизма. С твоим ростом ты едва ли на нём уместишься, — Габби растянула губы в вымученной улыбке. — А тебе надо выспаться. Впереди… малоприятный день. Джонс кивнул, видимо не найдя силы спорить. Он попрощался с Чейзом и, шаркая ногами, двинулся вглубь квартиры. — Вряд ли ему вообще удастся заснуть, — вполголоса заметил Роберт, глядя вслед осунувшемуся другу. — Вряд ли, — согласилась Габби, одним глотком опустошив стакан остывшего молока. Для Чейза это послужило намёком. — Наверное, мне пора, — поднявшись с места, проговорил Роберт. Габби кивнула, не отрывая задумчивого взгляда от оставленного стаканом пятна на полированной поверхности стола. Чейз замялся. — Или остаться? Габби вздрогнула, мигом вынырнув из своих мыслей. Когда она подняла глаза на мужчину, Роберт прочёл в них тот же отблеск неуместного смущения, которое испытывал сам. — Нет. Думаю… мы с Килом… справимся, — шумно отодвинув стул, Доусон тоже встала на ноги. — Спасибо. В неловком молчании они прошествовали к двери. — Если что-то станет известно… — Чейз шагнул на лестничную площадку и, обернувшись, встретился взглядами с Габби. — Или что-то понадобится… — Я позвоню, — в очередной раз стеснённо улыбнулась Доусон. Этажом выше захлопнулась дверь. Роберт напряжённо застыл. Послышались негромкие голоса. Кто-то спускался по лестнице вниз. Чейзу казалось, что полиция уже давно покинула квартиру Киллиана. Но вот в поле их зрения появился Дэвид Нолан, местный шериф, а следом шёл тот самый детектив, что приветствовал Чейза днём в участке. — Джонс всё ещё у тебя? — остановившись у открытой двери Доусон, поинтересовался Нолан. — Да. — Присмотри за ним. Чтобы не натворил глупостей. — Не натворит, — пытаясь скрыть раздражение, заверила его Габби. Дэвида, казалось, удовлетворил её ответ. Мазнув напоследок по Роберту безразличным взглядом, шериф продолжил путь вниз по лестнице. А вот детектив Бут задержался. — Доктор Чейз, — торжественно пропел мужчина, будто встретив старого друга. Роберт насторожился. Разве он сообщал Буту о том, что он доктор? — Рад вас снова видеть. Неужели вы всё это время находились здесь? — Август, — холодно одёрнула Бута Габби, не дав Чейзу возможности ответить. — Это был длинный день. И я буду весьма признательна, если вы не станете подвергать допросу моих гостей. — Габриэла, вы же понимаете, что в ходе расследования мы не можем делать для кого-либо исключения только из-за того, что вы симпатизируете этим личностям, — ослепительно улыбнулся Бут. — Я просто задаю стандартные вопросы, пытаясь восстановить целостность картины. — О, как непрофессионально с моей стороны мешать вам выполнять вашу работу, — кривя губы в неприятной усмешке, пробормотала Габби. — Доктор Чейз, — Август вновь повернулся к Роберту. Странный блеск в глазах детектива Чейзу не понравился. Что у этого типа на уме? — Если вас не затруднит, не могли бы вы утром заглянуть в шерифский участок? Нам необходимо снять ваши отпечатки пальцев. Вы ведь не против содействовать в поимке преступника? — Не против, — усмехнулся Роберт. Нахмурившаяся Габби собралась возразить, поэтому Чейз поспешно добавил: — Детектив, думаю, нам следует обсудить детали. Вы ведь как раз вниз направлялись? Составите мне компанию? Полагаю, я и так злоупотребил гостеприимством Габриэлы. И мне пора восвояси. Чейз не понял, что больше разозлило Бута. То, что Роберт не испугался завуалированных угроз Бута, или то, какими двусмысленными взглядами ему удалось обменяться с Габби при упоминании её гостеприимства. В любом случае желаемого эффекта ему добиться удалось: вмиг помрачневший Бут согласно кивнул и зашагал вниз. Чейз направился следом. — Не нарывайся, — шепнула Габби Чейзу, устало улыбнувшись. — Я с ним справлюсь, — подмигнул ей в ответ мужчина. Хотя особой уверенности не испытывал. Что бы ни было на уме у этого Бута, он явно не успокоится, пока не нароет на Роберта приличный компромат. А Чейза вовсе не прельщала такая перспектива. [1] Магнитные порошки используются при дактилоскопии (метод установления личности по отпечаткам пальцев). При их применении меньше риск испортить свежие следы, они легко наносятся и легко удаляются с поверхности, не загрязняют помещение. Наиболее эффективными в своем роде являются магнитные порошки «Малахит», «Топаз», «Сапфир». [2] Хождение под парусом — это искусство управления судном, имеющим паруса. Несложно было догадаться, да? : D Просто одна-единственная ссылка про магнитный порошок слишком уж сиротливо смотрелась в конце главы :) Комментарий к Глава 15. Hand of Glory Рука славы — предмет из средневековых европейских легенд, якобы обладающий магическими свойствами. Представляет собой засушенную кисть руки человека, который был повешен. Иногда называется «зловещей рукой» или «рукой, сделавшей дело». Согласно европейским легендам, свечи, сделанные из жира преступника, зажжённые и помещённые в Руку славы, выполняющую роль подсвечника, ранее принадлежавшую тому же человеку, сделают неподвижными всех, кто увидит свет этих свечей; потушены такие свечи якобы могут быть только с помощью молока. В других легендах в качестве фитилей используются волосы покойника, а свечи в Руке славы якобы будут освещать путь только тому, кто держит Руку с ними. Руке славы также приписывалась способность отпирать любую дверь. Кто знает, для чего на самом деле мой Румпельштильцхен сохранил руку Крюка:) Может, и вправду колдовал. ========== Глава 16. The grapevine ========== Комментарий к Глава 16. The grapevine В данном случае виноградная лоза, grapevine, использовалась а своём сленговом значении - неофициальная сеть слухов или новостей; неназванный источник информации. Габби Сторибрук, штат Мэн съёмная квартира Доусон 28 июля 2015. 06:17 — Сумка-холодильник, — провозгласил Джонс, неожиданно материализуясь за спиной Доусон. Девушка вздрогнула и инстинктивно скрестила руки на груди, прикрытой лишь тканью полотенца. Она только вылезла из душа, когда в ванную ворвался Киллиан. — Какого чёрта, Джонс?! — Габби подтянула полотенце выше и обернулась. Мужчина будто и не замечал её раздражения. — В квартире ничего не пропало, — сообщил он, почесав указательным пальцем нос. — Наоборот. Я обнаружил в шкафу переносной холодильник. У меня такого не было. — Ты поднимался к себе? — обречённо закатив глаза, простонала Габриэла. — Кил, тебе не следовало… — Это моя квартира, — нетерпеливо перебил её Джонс. — Не переживай, ленту я не сорвал. И ничего не трогал. Я должен был туда вернуться. Чтобы всё осмотреть. И… всё на месте. Но он притащил с собой сумку-холодильник. Ну, знаешь, такие… чтобы органы перевозить… Габби кивнула, сосредоточенно нахмурившись. Именно так на месте преступления оказались лёд и рука. Убийца принёс их в контейнере. Нетрудно было догадаться. Но почему он оставил его в квартире, а не унёс собой? — Я намерен наведаться в гости к Голду, — оторвал девушку от размышлений решительный голос Киллиана. — Ты говорил, что не будешь мешать следствию, — скорее для порядка напомнила ему Доусон. Она уже поняла, что остановить Джонса будет нереально. Спорить с этим упёртым ослом бессмысленно. — Официально со мной произошёл несчастный случай, — Киллиан повертел в воздухе протезом. — Голд как будто бы тут ни при чём. Поэтому не думаю, что мой дружеский визит к нему как-то помешает расследованию. — Он отец главного подозреваемого. И предполагается, что он покрывает сына. Твой дружеский визит к нему создаст лишние проблемы. — Не будь занудой, Габби. Ты ведь и сама прекрасно понимаешь, что он что-то скрывает. — И ты собираешься вытрясти из него правду? — Если потребуется. — Я обещала Дэвиду, что ты не натворишь глупостей, — тяжко вздохнула Габби, отвернувшись к зеркалу. — Я и не натворю, — поймав в отражении недовольный взгляд девушки, Джонс ей подмигнул. — О, да. Очень умно заявиться в логово льва и дразнить его, надеясь, что он не откусит тебе к чертям голову. — Голд скорее крокодил, а не лев, — на секунду задумавшись, проронил Киллиан. — Тем более. — Я ведь всё равно к нему поеду. — Поедешь, — в очередной раз закатила глаза Габриэла. — Но не один. И, ради Бога, не спорь… А теперь, будь добр, покинь помещение. Дай мне спокойно собраться. — Как пожелаете, миледи, — усмехнулся Киллиан, исчезая из ванной так же стремительно, как и появился. Габби щёлкнула дверной задвижкой и сбросила мокрое полотенце на пол, принимаясь за привычный утренний ритуал. Решимость поймать убийцу за последние часы возросла в десятки раз. Она в лепёшку разобьётся, но усадит этого ублюдка за решётку. И всех его подельников, сколько бы их не оказалось. Сойер Сторибрук, штат Мэн дом Джульетт Бёрк 28 июля 2015. 06:38 Лив маленьким ураганом влетела на кухню как раз в тот момент, когда Сойер делился с её матерью информацией об убийстве Эльзы. Оба мгновенно замолкли, обнаружив в комнате присутствие девушки. — Я всё знаю, — хриплым от слёз голосом проговорила Оливия, повернувшись к агенту. — Когда вы ночью сорвались без объяснений в никуда, я позвонила Вику. Он рассказал… про Эльзу… — Лив… — мягко начала Джульетт, но дочь, решительно сверкнув заплаканными глазами, её перебила: — Я хочу помочь. — Мисс Мур, — спокойным тоном обратился к ней Форд. — Единственное, чем вы сейчас можете нам помо… — Да-да, сидеть на месте и не высовываться, — скривившись в недовольной гримасе, проговорила девушка. — Нет, спасибо. Вейлу нужен ассистент. Вы можете поставить охрану у морга, оттуда-то я точно никуда не сбегу. Да и Нилу там делать нечего. Я… должна присутствовать на вскрытии. Поймите же! — В течение часа в город прибудут эксперты из Бюро. Вскрытием будет кому заняться. А вы останетесь здесь, — тоном, не терпящим возражений, сказал Сойер. — Предугадать следующий шаг Кэссиди невозможно. Мы не можем так рисковать. — Хорошо, — подозрительно быстро согласилась девушка. Джульетт и Форд озадаченно переглянулись. Что задумала эта девица? Неужели пламенная речь о работе в морге была лишь вступлением? — Тогда я хочу помочь по-другому. — В последний раз ты так подозрительно себя вела в то утро, когда самостоятельно вломилась в дом Нила, — сурово сдвинув брови, прокомментировала Джульетт и скрестила руки на груди. — Лив. Что ты собираешься делать? — Для начала приготовлю себе завтрак, — девчонка явно наслаждалась тем, что временно перехватила контроль над ситуацией. Она не спеша прошла к шкафу над раковиной и, открыв его, потянулась за коробкой хлопьев. Сойер внимательно следил за всеми её манипуляциями. Наконец, залив кукурузные колечки молоком, Лив вновь обернулась к присутствующим и заговорила: — Гипноз. — Что? — даже доктор Бёрк растерялась, не говоря уже о поперхнувшемся чаем Форде. — Гипноз, — с той же загадочной интонацией повторила Оливия, с озорным любопытством наблюдая за вытянувшимися лицами матери и бывалого агента ФБР. — Если есть шанс восстановить мои воспоминания одиннадцатилетней давности, то это гипноз. — Лив, детка… — Мам. Я знаю, как ты к этому относишься, — вмиг посерьезнела девушка. — Но это важно. Я не знаю, где правда, а где ложь. Я помню, как выстрелила в Нила, а теперь выясняется, что он жив. Так ведь не может быть, верно? Лив нервно хохотнула. Джульетт молча наблюдала за дочерью, что-то прикидывая в уме. По едва заметной складке, пролегшей меж бровей доктора Бёрк, можно было лишь догадываться о степени её недовольства. — Эльза… — Лив сглотнула, на секунду потупив глаза. — Она рассказывала мне о том, как Арчи Хоппер помог Анне после смерти их родителей. — Анна была крохой, — Джульетт покачала головой, снисходительно глядя на Оливию. Сойер пока не вмешивался. — Поэтому ты тем более должна понимать разницу между… — Я хочу попробовать, — отрезала Лив. — Даже в случае провала я ничего не потеряю. А если всё получится… мы сможем хотя бы ненамного продвинуться в расследовании. Ведь, насколько я понимаю, Нил снова нас обыграл. — Сеанс гипноза — весьма сомнительный метод получения информации, — изогнув одну бровь, скептично заметил Сойер. — Есть предложения получше? — поджала губы девушка, не очень-то и довольная отсутствием энтузиазма у собеседников. — Это я к тому, что если вам, мисс Мур, так хочется… хм-м-м… поэкспериментировать, то Бюро может подыскать подходящего специалиста в данной области. — Спасибо, агент Форд, но пусть лучше это будет Арчи Хоппер. Я… мне не всегда удаётся наладить… контакт… с посторонними. А доктора Хоппера я знаю с детства. — Что ж, если ты для себя всё решила, — по тону Джульетт было понятно, что она всё ещё не одобряет эту затею. — Я позвоню Арчибальду. Женщина вопросительно взглянула на Сойера, тот кивнул. Доктор Бёрк направилась за телефонной трубкой в гостиную, оставляя Джеймса наедине с поглощающей хлопья Оливией. Чай, любезно налитый Джульетт, уже остыл. И теперь мужчина в полной мере чувствовал горечь заварки. Сделав очередной глоток, Сойер ощутил вибрацию поставленного на беззвучный режим мобильного в кармане пиджака. — Форд, — отрывисто произнёс он в трубку, даже не взглянув на дисплей. — Это я, — оповестил его с того конца провода бодрый голос Доусон. — Джонс подтвердил, что в квартире ничего не пропало. Зато убийца спрятал сумку-холодильник в шкаф в спальне. — Сумку-холодильник? — нахмурился Форд. Ага. Вот, значит, откуда лёд. И рука. — Термоконтейнер[1] в сумке-чехле, — подтвердила Габби. — C эмблемой сторибрукской больницы. Я уже позвонила в участок. Пришлют за ним кого-нибудь из ребят. Надо бы отправить копов ещё и в больницу, как думаешь? Сомневаюсь, что в слаженном механизме Снежной Королевы мог произойти сбой, и пропажу сумки никто не заметил бы. — Хорошо, займусь этим, — проговорил Сойер, задумчиво почёсывая щетину. — Ты сама сейчас в морг? — Позже, — на мгновение замявшись, ответила девушка. — Заеду к Голду. — Тебе велели присматривать за Джонсом, а не потакать его капризам, — хмыкнул Форд, краем глаза заметив, как насторожилась при упоминании фамилии друга Оливия. — Вряд ли попытку найти убийцу близкого человека можно считать капризом. — Главное, чтобы он не заигрался в детектива. Сойер отключился как раз в тот момент, когда в кухню вернулась Джульетт. — Доктор Хоппер ждёт тебя сегодня во второй половине дня, — обратилась она к затихшей Оливии. Девушка кивнула, запустив в рот очередную ложку, полную хлопьев. Сойер задумался. В его практике не было ни единого случая, когда в интересах следствия необходимо было прибегнуть к помощи гипноза. Но в чём-то эта девчонка права. Если есть хоть малейший шанс восстановить истинную картину событий одиннадцатилетней давности, то надо им воспользоваться. Реджина Сторибрук, штат Мэн особняк семьи Миллз, 28 июля 2015. 07:22 — Сегодня обещали погоду получше, чем вчера, — заметила мадам мэр, глядя в окно своей кухни. — А на улице вот-вот грянет ливень. И холод собачий. Что за лето в этом году? Генри сидел, ссутулившись, за столом, накрытым к завтраку, и молчал. Он зачерпнул ещё одну ложку хлопьев и принялся неторопливо жевать. — Я сама отвезу тебя, — Реджина склонила голову набок, наблюдая за сыном. — Я доберусь на автобусе, — отмахнулся Генри, не поднимая глаз от тарелки. — Тогда наденешь свою жёлтую куртку. — Она же дурацкая! — парень отложил в сторону ложку и недовольно нахмурился, наконец взглянув на мать. — Генри Дэниэл Нолан, — спокойно одёрнула его Реджина. — Тебе придётся надеть её. Ты проторчишь весь день на улице. Не хватало тебе ещё и заболеть. Обиженно сопящий Генри управился с завтраком в два раза быстрее обычного. Поднявшись из-за стола, он потянулся за рюкзаком. Реджина молча передала сыну несколько контейнеров с едой на день и термос с горячим чаем, и пока мальчик запихивал всё это добро в свою сумку, сходила в прихожую за курткой. — Будь добр, — попросила Редж, разворачивая куртку таким образом, чтобы сыну было удобно её надевать. Генри посмотрел на ненавистный предмет одежды, а потом на мать. В конце концов, тяжело вздохнув, парень нехотя стал засовывать руки в рукава. Реджина еле сдержала улыбку: куртка действительно выглядела по-дурацки. Генри стал похож на цыплёнка. — А поцеловать на прощание? — окликнула его Реджина, когда сын, резко развернувшись, схватил свой рюкзак и поплёлся к выходу. Генри вернулся и, с недовольным видом едва мазнув губами её по её щеке, поспешил скрыться за дверью. С нежностями покончено. Теперь только огрызаемся, вредничаем или просто молчим. Глупо было надеяться, что размолвка с Дэвидом никак не отразится на отношениях с сыном. Только почему-то в данном споре Генри принял сторону отца. Хотя… из них двоих роль строгого родителя приходилось играть именно Реджине. Дэвид же всегда был соучастником практически во всех шалостях сына. Женщина печально улыбнулась, наблюдая из окна за тем, как мальчик бредёт к дороге. Генри остановился под высоким деревом возле подъездной аллеи, стянул с себя куртку, как попало скомкал её и засунул в рюкзак. Затем, ссутулившись от холода, стал пританцовывать на месте. Мерзнуть — это круто. Реджина покачала головой. Ведь точно заболеет. Мадам мэр дождалась прибытия школьного автобуса, который должен был отвезти детей на экскурсию. При иных обстоятельствах Сторибрук сегодня праздновал бы День города. Школьники, следуя многолетней традиции, готовили спектакль и импровизированный концерт. Но, учитывая печальные события последних недель, празднество было решено отменить. Поэтому для детей наспех была организована развлекательная экскурсия в соседний город. Генри, даже не оглянувшись на дом, забрался в автобус и уверенной походкой прошёл по проходу в конец, заняв место рядом с какой-то девочкой. Автобус, с грохотом захлопнув двери, двинулся прочь. Реджина заварила себе кофе и с присущей ей во всём грациозностью опустилась на стул, на котором совсем недавно, сгорбив спину, восседал её сын. Потягивая ароматный напиток, женщина листала утреннюю газету. О событиях минувшей ночи пока ни слова. Естественно. Эти стервятники просто не успели включить в выходящий номер шокирующие подробности о смерти Эльзы Фрост. Осталось дождаться следующего выпуска. Уж там-то репортёры посмакуют эту новость. Реджина поморщилась. Совсем скоро город заполонят журналисты со всех уголков страны. Эти ублюдки всегда слетаются на запах крови. Зазвонил телефон, отвлекая женщину от чтения полицейской колонки. На дисплее высветилось имя помощницы. — Если ничего срочного, то поговорим в офисе, — едва поднеся трубку к уху, произнесла Редж. — Я буду там через час. — Просто думала, что ты захочешь знать, — как и всегда, театрально растягивая гласные, пропела Шарлотта и чем-то зашуршала на том конце провода. — Твой благоверный всё утро тусуется с некой блондинкой… — Меня это не интересует, — холодно отозвалась Реджина, устало прикрыв глаза. — Даже не спросишь, как её зовут? — притворно удивилась помощница. Мадам мэр отстранёно подумала, что эта девица слишком много себе позволяет в последнее время. — Не спрошу. — А я всё равно скажу. Эмма Свон. Тебе это о чём-нибудь говорит? — Шарлотта… — Если я не ошибаюсь, это подруга Мэри Маргарет? — не слушая начальницу, продолжала Шарлотта. И снова шелест в трубке. Она там что, досье листает? — Уехала из города почти сразу после печальных событий. Как сообщает мой достоверный источник, уехала беременной. Скиталась с пузом по штату, но после родов осела в Бостоне, чтобы продолжить обучение в медицинском. Не знаю, как ей это удалось, но сейчас вполне успешно вкалывает в одной из бостонских клиник. Правда, в ночную смену. Но руководство её ценит. — Наверное, потому что она, в отличие от некоторых, не зарывается, — ядовито пробормотала Реджина, воспользовавшись небольшой паузой в повествовании Льюис. — Занялась бы ты лучше своей непосредственной работой. — Шутишь? Ковыряться в бумажках, когда в городе происходит такое, — фыркнула Шарлотта. — И почему ты не спрашиваешь, что случилось с ребёнком? — Меня не волнует биография Свон. Если это всё, что ты мне хотела сообщить… — Она от него отказалась. — И? — Ты, кажется, не удивлена. — Ничего другого от этой безответственной девчонки я и не ожидала, — нахмурилась Реджина. Разговор стал её настораживать. Что ещё известно этой рыжей ведьме? — Я копнула глубже, — нараспев протянула Шарлотта, и Реджина мысленно представила, как помощница при этом игриво накручивает телефонный провод на палец. Дурацкая привычка. — И выяснила, кто усыновил мальчика. Родился ведь мальчик. Впрочем, ты ведь всё и без меня знаешь, да? — Не понимаю, о чём ты. — Вопрос только в том: в курсе ли сама мисс Свон, что её сын, несмотря на её старания, всё же растёт в Сторибруке? М? — Ты бредишь. — Ой ли? — Шарлотта помолчала. А когда вновь заговорила, её голос уже был на тон серьёзнее: — Так как? Ты всё ещё не переживаешь о том, что сейчас эта девица вертится возле твоего мужа? Кстати, а Дэвид в курсе, чьего ребёнка вы усыновили? Ведь если прикинуть, с кем Свон крутила любовь незадолго до сво… — Займись делами, — грубо приказала Реджина и отключилась, положив конец неприятному разговору. Телефон затрезвонил снова, но женщина, даже не взглянув на экран, сбросила звонок. Ей нужно подумать. Дэвид Сторибрук, штат Мэн квартира Киллиана Джонса, 28 июля 2015. 07:34 Район, в котором жил Джонс, был не тем местом, где можно было бы ожидать столь ужасного происшествия. Дома здесь большие, на каждый этаж приходилось по одной просторной квартире. В большинстве из них были установлены современные системы предупреждения о ворах, и везде — центральная система кондиционирования воздуха, избавляющая от необходимости открывать окна. Если вечную жизнь за деньги купить нельзя, то можно купить определенную степень безопасности. Можно было. У Дэвида никогда не было дел об убийстве в этой части города. Кэссиди нарушил многолетнюю традицию, окропив кровью невинной жертвы и этот уголок Сторибрука. — Вау, — глубокомысленно прокомментировала Эмма, выходя следом за Дэвидом из машины. Она с любопытством осматривала окрестности. Да, одиннадцать лет назад здесь была разбита стройка, которая тогда казалась бесконечной, а сейчас здесь вырос довольно респектабельный район. — Джонс перебрался сюда сразу же, как дела в баре пошли в гору, — подавив зевок, пробормотал Нолан. Спать хотелось ужасно. Ночёвки на жёстком диване Грэма пора заканчивать. Какая-то старушка, прогуливавшая свою крохотную мальтийскую болонку, взглянула на вылезшую из шерифской машины парочку искоса. Её собака тем временем закончила обнюхивать фонарный столб и задрала лапку, намереваясь его пометить. — Дьявольское отродье, — вполголоса пробормотал Дэвид, когда они вошли в подъезд и бабуля с собачкой остались вне зоны видимости. — А, по-моему, вполне себе милое существо, — хмыкнула Эмма, покачав головой. — Ненавижу таких собачонок: только тявкают до умопомрачения и поливают все вокруг, — хмуро отозвался мужчина, направляясь к первой квартире. Опрос жителей дома Джонса он решил провести сам. — И это говорит бывший работник приюта для животных. — Ключевое слово — «бывший». И да, с особенностями скотского характера этих мелких пакостников я ознакомился именно там. — Кто-то с утра встал не с той ноги, — хохотнула Эмма. Дэвид наградил навязавшуюся ему в помощники девицу очередным хмурым взглядом, но промолчал. Вместо ответа он постучался в дверь, на которой красовалась золотая единичка. Прошло несколько томительных минут, пока на пороге не появился хозяин квартиры. — Чёрт тебя дери, Аманда, — проворчал старик, резко распахнув дверь и чуть не снеся с ног Дэвида. Эмма же вовремя успела отскочить в сторону. — Ты опять забыла ключи? — Добрый день, — потирая ушибленное плечо, заговорил Дэвид и продемонстрировал свой значок. — А, шериф, — подслеповато щурясь, пробормотал дед. — Я думал, это моя бестолковая жена снова ушла гулять со своей идиотской псиной и забыла взять ключи. — У нас есть к вам пара вопросов… — Это по поводу той девчонки, что нашли зарезанной? — глаза старика заблестели в предвкушении. — А что, правда, её пришиб этот однорукий тип? — С чего вы взяли? — сурово сдвинув брови, встряла Эмма. Дэвид поджал губы. Обещала ведь не лезть. — Как с чего? — искренне удивился дед. — Так все говорят. Эмма хотела что-то возразить в ответ, но Дэвид жестом приказал ей молчать. Девушка недовольно насупилась. — Вы не замечали ничего стран… — Врачи приезжали, — нетерпеливо перебил Нолана старик. — Я ещё удивился: к кому это они, если не к нам? В этом доме, кроме нас, одни юнцы желторотые да их девицы. Эта вон, которая с четвёртого, важная такая. Хоть и здоровается, а вид такой… высокомерный, тьфу! А этот однорукий-то тоже хорош! Вчера зарезал одну свою девицу, а сегодня — смотрю — идёт под ручку с этой. Времени зря не теряет. — Расскажите подробнее о врачах, — терпеливо попросил Дэвид, не отвлекаясь на разговоры о Джонсе. Он и так знал, что ночь тот провёл под присмотром Габби. — Сколько их было? В какое время они приехали? И с чего вы взяли, что они поднялись именно на последний этаж? — Погоди, шериф, не части, — замахал руками старик. — Время сказать не смогу. После шести. Свитты звали нас на ужин, но эта старая клюшка — моя жена — собиралась целую вечность. И я не знаю, во сколько мы вышли из дома. В районе шести, наверное. Столкнулись с ними у входа. Деловые такие. Торопились. Тьфу! Чуть с ног не сбили. Двое их было. Куда пошли, не знаю. Вверх по лестнице побежали. Может, кому из молодняка плохо стало. Наркотики, скажу я вам, не игрушки. — Вы сможете описать этих врачей? — Ой, нет. В масках были. И в шапочках. Говорю ж, деловые. Один своим саквояжем чуть меня не пришиб! — А машина? — вновь включилась в разговор Эмма. — Когда вы вышли на улицу, не заметили никакого медицинского фургона? Может, машину скорой помощи? Старик выглядел озадаченным. Некоторое время он в задумчивости мял подбородок, а затем уверенно выдал: — Нет, не было. Слушайте, а ведь странно… Дэвид переглянулся с Эммой. Неужели Нил с сообщником именно так попали в квартиру? Прикинулись врачами? И всё-таки… почему Эльза их пустила? — Пойдем поспрашиваем других соседей, — предложил Дэвид, когда за стариком захлопнулась дверь. — Если это на самом деле были липовые врачи… — То они именно те, кого мы ищем. Габби Сторибрук, штат Мэн офис шерифа, 28 июля 2015. 08:20 Киллиан высадил Доусон у участка, а сам направился в бар. По крайней мере именно в этом он её клятвенно заверил. Попытка побеседовать с Голдом не увенчалась успехом: не пустили. Один из его громил встретил их у границы поместья и вежливо сообщил, что мистера Голда сейчас нет дома, а миссис Голд нездоровится. Киллиан был близок к тому, чтобы начать таранить кованые ворота своим пикапом, но Доусон его вовремя остановила. Всю обратную дорогу мужчина сидел молча и был чернее тучи. Нет, он поехал явно не в бар. Габриэла вздохнула, глядя вслед удаляющейся машине Джонса. Она Килу не нянька, но бросить переживать за него не могла. Он ведь просто так не остановится. Когда девушка вошла в участок, к ней почти сразу подлетел Бут со своей коронной ослепительной улыбкой. Ну и какого чёрта этот кусок дерева светится от счастья? — Доброе утро, Габриэла. — Доброе утро, Август. — А вы только что разминулись со своим… приятелем, — улыбка детектива стала ещё шире, и Габби удивилась, как у него челюсть не сводит так улыбаться-то. — Мы буквально десять минут назад закончили с отпечатками. — Если вы о докторе Чейзе, то он мне не приятель, — с прохладцей в голосе ответила Габби, направляясь к своему столу. — Рад, что вы трезво оцениваете ситуацию, — Август увязался следом. — Близкий контакт с подозреваемым вряд ли способствовал раскры… — С каких пор Роберт стал подозреваемым? — резко обернувшись к Буту, воскликнула Доусон. — Нам следует прорабатывать все верс… — С каких пор доктор Чейз позиционируется как подозреваемый? — голос девушки звенел от негодования. Август же, кажется, был вполне доволен её реакцией. — С тех пор, как я обнаружил некоторые… скажем так, тёмные пятна в его биографии. — Тёмные пятна? Детектив, при всём моём уважении, иногда вы слишком много значения придаёте совсем не тем деталям, что следует. — Есть подозрения, что доктор Чейз убил своего пациента, — глядя на недоверчиво поджавшую губы Габби, Бут поспешил добавить: — Намеренно. — Он хирург, и если… — Вы снова ищете оправдания. Там, где их не должно быть, Габби. — А вы снова играете роль адвоката дьявола[2]. Габби отвернулась и, игнорируя дальнейшие попытки детектива продолжить дискуссию, принялась разбирать документы на своём столе. Чёртов Бут. Он своего добился. Ему удалось посеять в ней зерно сомнения. С учётом бурно развивающихся событий… ох. Так некстати. Теперь мысли о Чейзе приобрели совсем другой оттенок. Да, поверить в то, что он безжалостный убийца, было трудно. Особенно зная о тяге Бута преувеличивать и придираться к мелочам. Но… что она на самом деле знала о Роберте? Доусон была помешана на нём в детстве, но никогда с ним не общалась. Лишь наблюдала со стороны, подмечая для себя какие-то детали. Как и всякая влюблённая дурочка, впрочем. Габби знала о его вкусах всё. Ну, или ей казалось, что всё. Она думала, что она знает его, но… как она могла быть в этом уверенной? Габриэле хотелось верить, что высокомерный сноб — всего лишь маска, а на самом деле Роберт не такой, каким казался всем окружающим. В тот вечер, когда они девять лет назад столкнулись в баре на девичнике её подруги, она решила, что высшие силы над ней издеваются. Как ещё можно было объяснить появление Чейза в тот момент, когда Доусон уже отчаялась найти себе спутника на саму свадьбу? Габби, наслушавшись советов полупьяных подружек, всё же рискнула подойти к нему первой. Конечно, же Роберт её не узнал, но из вежливости сделал вид, что помнит, кто она такая. Доусон заметила, что мужчина был взвинчен, и догадывалась, что пришёл Чейз в бар, чтобы утопить все свои проблемы в алкоголе, а не просто развеяться. В тот момент она решила, что вся эта ситуация — отличный способ узнать его настоящего. Габби наивно полагала, что выпитое и сам характер их случайной встречи, после которой они совершенно точно разбегутся в разные стороны, развяжут ему язык. Но даже в таком состоянии Роберт Чейз сохранял над собой контроль. Над своими словами, над своими мыслями, над своими чувствами. Красневшая, заикавшаяся и хихикавшая невпопад Доусон могла такой выдержке лишь позавидовать. А когда он вдруг вызвался сопровождать её на свадьбу, Доусон, поперхнувшись пивом, нелепо закашлялась. Глаза мигом заслезились, и Габби сама не до конца поняла, было ли виной этому пошедшее не в то горло пиво, или всё же дело было в переполнявших её эмоциях. Утром мучившаяся от похмелья Доусон решила, что Чейз, согласившийся побыть на один вечер её кавалером, ей приснился. А когда перед самой церемонией в толпе прибывавших гостей Габби разглядела знакомую фигуру, вовсе решила, что спятила. Они не созванивались, не договаривались о деталях. Он просто пришёл. Это было так похоже и не похоже на него одновременно, что Габриэла не представляла, как следует реагировать на такой поворот событий. Она знатно нервничала в его присутствии, Роберт же вёл себя невозмутимо и безукоризненно вежливо, попутно очаровывая всех её подружек. Габби не помнит, о чём они тогда так горячо спорили, оказавшись наедине. Но зато никогда не забудет то, как в самый ответственный момент Чейз пошёл на попятную. Они чуть было не поцеловались, но Роберт, вдруг в последний момент передумав, поцеловал её в щеку. Такого унижения она не испытывала никогда в жизни, и сохранить лицо ей стоило неимоверных усилий. Габби улыбнулась, вновь залепетав о чём-то глупом, и поторопилась сбежать подальше от извиняющегося Чейза. Ей хотелось разреветься, но, оказавшись в спасительном одиночестве туалетной кабинки, девушка почему-то не проронила ни слезинки. На смену всем былым чувствам пришла злость. И тут же, по-прежнему трусливо отсиживаясь в кабинке, она подслушала разговор двух зашедших припудрить носик женщин. Одна из них знала Чейза потому что… работала с его невестой. Злость уступила место обиде и жгучему стыду. Габби прижала ладони к пылающим щекам, пытаясь унять учащённое сердцебиение, пока выслушивала невероятно смачные сплетни о том, что невеста Роберта ему открыто изменяет со своим коллегой и он, видимо, решил отомстить ей, заведя собственный роман на стороне. Габриэла так и не смогла заставить себя взглянуть в виноватые глаза Роберта. И покидая Чикаго, поклялась забыть о нём, о своей детской влюблённости и обо всём произошедшем навсегда. Выходило у неё это паршиво. Все эти годы Доусон невольно сравнивала с Робертом всех попадавшихся ей на пути мужчин. Она ненавидела себя за эту слабость, но ничего не могла с собой поделать. Её успокаивало лишь одно: они больше никогда не должны были встретиться. И у всех испытываемых ею чувств не должно было быть никакого продолжения. Но тут она приезжает в Сторибрук расследовать дело, слишком важное для того, чтобы позволить себе отвлекаться на что-либо ещё, и сталкивается с Чейзом. Вновь. Чем она прогневила Вселенную, что та продолжает над так изощрённо измываться? Вот что ей теперь делать? Да, Габби не хочет подозревать Роберта в тех ужасах, что творятся вокруг, но разве она может позволить себе быть пристрастной? Когда на кону её карьера. И, что самое главное, жизни людей. [1] Медицинские термоконтейнеры предназначены для транспортировки и временного хранения термолабильной продукции: лекарственных препаратов, вакцин, донорских органов и компонентов, кровезаменителей и других веществ. [2] Со времен средневековья в католической церкви существует такой обычай. Когда церковь решает канонизировать, то есть признать нового святого, устраивается диспут между двумя монахами. Один всячески восхваляет умершего «мученика» или «угодника»; это — «адвокат божий» («адвокат» — от латинского слова «адвокаре»: призывать на помощь). Другому же поручается доказывать, что канонизируемый немало грешил и недостоин такого высокого звания. Этот-то спорщик и называется «адвокат дьявола». Потом так стали звать людей, которые любят дурно говорить о других, стараются и в хорошем непременно найти недостатки, плохие стороны. Называют так и придирчивых, въедливых оппонентов. Таких, как Бут :) ========== Глава 17. And the snakes start to sing ========== Эмма Сторибрук, штат Мэн Закусочная «У Бабушки». 28 июля 2015. 09:02 Если желаете почувствовать пульс Сторибрука и быть в курсе последних сплетен, отправляйтесь к вдове Лукас. Завтрак, обед, ужин — не важно. В любое время суток здесь ошивается народ, обожающий чесать языком. Закусочная «У Бабушки» и одиннадцать лет назад считалась важнейшим местом этого городка. Поэтому Эмма почти не удивилась, когда, придя завтракать, обнаружила полный зал посетителей. Опрос свидетелей значимых результатов не дал. Кроме одного: врачей никто не вызывал. Дэвид позвонил в больницу и выяснил, что и у них уже давно не было случаев выезда бригад по этому адресу. Очевидный вывод напрашивался сам собой. Нужно искать липовых докторов. Чем Дэвид и поспешил заняться, ненавязчиво избавившись от Эммы. Он помчался отчитываться перед Сойером, а её отправил завтракать. Такое положение дел девушку не устраивало, но выбора не было: Нолан и так по старой дружбе позволил ей присутствовать при опросе соседей. К тому же пока не нарушил своего обещания держать её в курсе происходящего. Сейчас же ей остаётся только послушаться его. Перекусить и наметить план действий на день. Эмма заняла угловой столик у входа, чтобы не привлекать лишнего внимания посетителей «У бабушки». Она всё же прислушалась к совету Чейза и сняла комнату в одноимённой гостинице. Поэтому большинство постоянных клиентов закусочной уже были в курсе, что Эмма Свон решила задержаться в Сторибруке. Но всё же не хотелось лишний раз мозолить им глаза. — Доброе утро, — к столику походкой манекенщицы двинулась Руби. Эмма смутно помнила внучку вдовы Лукас: одиннадцать лет назад они толком и не были знакомы. К тому же сама девица за это время прилично изменилась. — Доброе, — Свон повертела в руках потрёпанную картонку с меню. Есть хотелось просто ужасно. — Будь добра… Блинчики. И какао. С корицей. Дежурно улыбнувшись, Руби двинулась исполнять заказ, а Эмма принялась за чтение газеты, которую прихватила по пути. Первую полосу украшала огромная фотография Нила одиннадцатилетней давности, а чуть ниже несколько изображений поменьше: снимки всех убитых и покалеченных им жертв. Об Эльзе Фрост пока ни слова. Звякнул дверной колокольчик, извещая о новом посетителе. Эмма, не отвлекаясь на вошедшего, увлечённо изучала статью, пестрящую шокирующими подробностями, когда стул напротив с противным скрежетом отодвинули. Свон подняла голову. — Какая встреча, — неприятно улыбаясь, протянула Реджина Миллз. Эмма мгновенно напряглась, наблюдая, как женщина с комфортом устраивается за её столиком. Что ей надо? Вернулась Руби с подносом. Поставив перед Эммой тарелку с блинчиками и кружку какао, официантка повернулась к Реджине. — Доброе утро, мадам мэр. Желаете что-нибудь заказать? — Нет, не желаю, — отмахнулась Реджина, даже не взглянув на Руби. Девушка поджала ярко накрашенные губки и молча удалилась. — Давно не виделись. Эмма отложила в сторону газету, которую всё ещё сжимала в руках. — Да, давно, — выдавила она, прокашлявшись. — Хотела лично поприветствовать тебя, — Реджина расслабленно откинулась на спинку стула и с непонятным выражением лица наблюдала за собеседницей. — Я так понимаю, ты решила задержаться в городе. — Да. Улаживаю… семейные дела, — Эмма вспоминала туманный ответ Чейза и решила воспользоваться этой размытой формулировкой. Ни к чему посвящать Реджину в истинные мотивы её поступков. Хотя бы потому, что она сама в них не до конца разобралась. — Вот как? — кажется, такой ответ мадам Миллз не понравился. Эмма нахмурилась. Нет, серьёзно. Что. Ей. Надо. Реджина была последним человеком, с которым Эмма разговаривала перед тем, как покинуть город. Собственно, этот разговор и был последней каплей. Они никогда не были подругами. Даже после того, как Дэвид на ней женился, им так и не удалось найти общий язык. Неудивительно. После той неприятной беседы у озера они и не виделись. Пожалуй, это был единственный раз, когда они проговорили больше пяти минут. И теперь эта дамочка сидит напротив и сверлит Свон испытующим взглядом. — Давай начистоту, — решилась Эмма. Она постаралась принять максимально спокойный вид. Нельзя показывать Реджине, что она её по непонятной причине опасается. Девушка ковырнула шапочку из взбитых сливок на какао и облизнула палец. Вот так. И вовсе она не нервничает. — Чего ты хочешь? Ни за что не поверю, что у мэра Сторибрука не найдётся дел поважнее. Нет, не подумай, мне, конечно льстит то, что ты расчистила своё расписание, чтобы позавтракать в моей компании… Но ты ведь здесь не просто так. — Ты права, — усмехнулась Реджина, поправляя причёску. — До меня дошла информация, что ты провела всё утро в разъездах. В компании моего мужа. — О, уже успели настучать? — Я мэр. Я знаю обо всём, что происходит в моём городе. — Надо же. В таком случае ты, наверняка, в курсе, кто сообщник Нила. Не поделишься? Реджина недовольно скривила губы. Эмма мысленно улыбнулась. Что, съела? Конечно, данная тема не повод для ехидства, но удержаться было трудно. — Просто хотела дать тебе дружеский совет, — Реджина быстро справилась с собой, и на её лице вновь появилась зловещая ухмылка. — Держись подальше от моей семьи. — О, в ход пошли угрозы? — теперь Эмму стало распирать раздражение. Какого чёрта она себе позволяет? — Это просто совет, — непринуждённо пожала плечами Реджина. — Боюсь, я им всё же не воспользуюсь. Твоя беспричинная ревность не помешает мне общаться с Дэвидом. И если у тебя есть какие-то по… — Не притворяйся идиоткой, Свон, — впервые повысила голос Реджина, невольно привлекая внимание посетителей. — Ты прекрасно понимаешь, что речь сейчас о другом. — О чём же? — искренне удивилась Эмма. Реджина закатила глаза. — Хорошо. Нравится разыгрывать этот спектакль — пожалуйста. Но я тебя предупредила. Женщина напоследок наградила Эмму одним из своих леденящих душу взглядов и, грациозно поднявшись, направилась к выходу. Всё ещё не пришедшая в себя Свон принялась размешивать ложкой какао, отсутствующим взглядом пялясь в центр образованной в кружке воронки. Что это было? И с какой стати Реджина так с ней разговаривает? Да, они никогда не ладили, но сегодняшние её выпады были нетипичны для их взаимоотношений и… абсолютно нелогичны. Тот ночной разговор, произошедший одиннадцать лет назад, Эмма помнила так чётко, будто это произошло вчера. После ужасной сцены, которую она закатила Джульетт, Свон схватила небольшую дорожную сумку, запрыгнула в машину и помчалась вон из Сторибрука. Переполнявшая её изначально решимость стала постепенно таять по мере того, как она приближалась к выезду из города. Ей стало страшно. Но разворачиваться обратно мешало ослиное упрямство. И тогда Эмма свернула к яблоневым садам, разбитым у небольшого озера. Она надеялась найти там уединение и поразмышлять о том, как ей всё-таки следует действовать дальше. Откуда она могла знать, что озеро, днём служащее для многих горожан отличным местом для отдыха, ночью выполняет роль тайного убежища Реджины Миллз. Обе девушки хотели побыть в одиночестве, но, случайно столкнувшись, отчего-то разговорились. Реджина была единственной, кроме Джульетт, кому Эмма рассказала о своей беременности. И именно гневная речь Миллз, обругавшей Свон в том, что она пустоголовая идиотка, убедила её всё же исполнить задуманное. Как и Джульетт, Реджина была против аборта. Но высказанные ей аргументы в пользу того, чтобы оставить ребёнка, оказали обратный эффект: Эмма лишь утвердилась в своём желании избавиться от него. Взяв с недовольной Реджины обещание молчать о её секрете, Эмма всё же покинула Сторибрук. Да, их нельзя было назвать подругами. Да и расстались они на довольно мрачной ноте. И пусть Реджина единственная, кто знае… Так стоп. Реджина знала, что Эмма собирается убить ребёнка. Да, тогда она ещё не занимала такой высокий пост, но и у дочки мэра могла быть масса возможностей… отследить Эмму. В ту ночь не одна Свон раскрыла душу перед посторонним человеком: в пылу спора Реджина призналась, что который год не может забеременеть, и врачи поставили неутешительный диагноз. Именно поэтому ей было так трудно принять то, что кто-то может добровольно отказаться от дарованной возможности стать матерью. Ты совершишь самую ужасную ошибку в своей никчёмной жизни, Свон! Неужели?.. Но… Чёрт возьми! Эмма соскочила на ноги, опрокинув на себя остатки какао. — Серьёзно? — простонала Свон, обречённо глядя на расплывающееся на одежде коричневое пятно. К столику тут же подскочила Руби и с сочувствием посмотрела на испорченную кофту. — Держи, — девушка протянула Эмме полотенце. — У вас здесь есть прачечная? — вздохнула Свон. — Мгм, — растянув губы в улыбке, проговорила Руби. Эмма промокнула пятно полотенцем. Мысли лихорадочно метались. Она понимала, что нужно связаться с Дэвидом и прояснить кое-какие моменты. Но то, что она может узнать… Да, она боялась. Поэтому воспользовалась возможностью отсрочить неприятный разговор и направилась за Руби в сторону подсобных помещений, где, по её словам, и находилась прачечная гостиницы. Нил Сторибрук, штат Мэн 28 июля 2015. 09:25 Она полагает, что выиграла этот раунд. Считает себя спасительницей. Но пора указать ей её место. Пора научить её смирению. В сегодняшней утренней газете сообщалось, что Ариэль Флаундер по-прежнему находится в коме и в критическом состоянии. Это наглая ложь. На что рассчитывают федералы? В Сторибруке нет секретов. Она в сознании. Он точно знал, что она в сознании. Доктор Бёрк спасла ей жизнь. Как и планировалось. Что ж, он не позволит ей долго наслаждаться этой маленькой победой. Тем более Ариэль свою роль так и не отыграла. Молчит как рыба. Что ж, дорогая, наша дружба была недолгой… Сверяясь с нацарапанными на клочке бумаги цифрами, Нил набрал номер больничной диетической столовой. После нескольких гудков трубку подняла женщина с безумно усталым голосом. На заднем фоне гремели подносы, звенела посуда. Нилу даже показалось, он чувствует запах больничной еды. — Это доктор Браунинг из отделения интенсивной терапии, — намеренно картавя, сообщил Нил. — Кажется, мы перепутали диетические заказы для двоих наших пациентов. Проверьте, пожалуйста, номер заказа для палаты двести тридцать шесть. Следует пауза. Слышно, как женщина щелкает клавишами, набирая что-то на клавиатуре и запрашивая информацию. — Прозрачные жидкости?[1] — голос ещё на пол тона утомлённей. О, кто-то явно не в восторге от своей работы. — Да, все верно. Пациентка Ариэль Флаундер. — Заказ номер два-один-пять. — Благодарю. Нил положил трубку и довольно улыбнулся. Это оказалось проще, чем он рассчитывал. Всё ещё улыбаясь, он набрал следующий номер. Уже знакомый наизусть. — Два-один-пять, — продиктовал Кэссиди, как только собеседник ответил. — Ты знаешь, что делать. Сойер и Джульетт Сторибрук, штат Мэн Городская больница 28 июля 2015. 10:45 — Не понимаю, как такое могло произойти, — раздосадованно выдохнула Джульетт, направляясь уже по знакомому Джеймсу коридору в сторону своего кабинета. Мужчина старался не отставать. — Боюсь, ваши медсёстры просто не сочли данную пропажу существенной. — Они обязаны сообщать мне обо всех случаях в стенах этой больницы! — так просто успокаиваться женщина не собиралась. Привыкшая держать всё под контролем, она не могла смириться с тем фактом, что кто-то посмел проникнуть на её территорию и нагло выкрасть что-то прямо из-под её носа. Медицинская форма, термоконтейнер и несколько сумок с оборудованием для «скорой помощи» были похищены из хранилища полторы недели назад. Сойер уже запросил детальный список пропавших медикаментов и инструментов, и посадил ребят просматривать плёнки с камер наблюдения за тот период. — Мы разберёмся, — не зная, что ещё сказать, пробормотал Джеймс. Он находится с этой женщиной слишком долго. И последние дни её образ мелькает в его мыслях непозволительно часто. Даже сейчас, когда Джеймс, казалось бы, был решительно настроен на волну расследования, запах её духов действовал на нервы. Отвлекает. Она его отвлекает, дьявол её побери! Тем временем Джульетт, не подозревающая о кипящем в душе у агента негодовании, шагнула в свою приёмную. Вид пустого стола подействовал на женщину удручающе. Она затормозила и стала озираться по сторонам. Всё было на своих местах. Всё оставалось по-прежнему. Создавалось впечатление, будто Эльза просто отлучилась ненадолго, и скоро вернётся. В помещении по-прежнему витал её дух. Доктор Бёрк сжала ладонью рот и непроизвольно всхлипнула. Она держалась с той самой минуты, как узнала о том, что следующей жертвой Кэссиди стала Эльза. Сначала, чтобы не расстраивать Лив. После — из-за всплывшей информации с кражей. Сейчас же она лицом к лицу столкнулась с неизбежным: пора признать, что Эльзы больше нет. — Джульетт… — Сойер сочувствующе сжал её плечо, но женщина моментально высвободилась. — Я в порядке, агент Форд. Джульетт поспешила скрыться в кабинете. Джеймс покачал головой и последовал за ней. Некоторое время они оба молчали. Доктор Бёрк с преувеличенным интересом искала что-то на стеллажах с книгами, а Форд топтался у окна, не понимая, зачем вообще сюда за ней потащился. Ему следовало бы сразу ехать в участок, но так не хотелось оставлять её одну. Наконец Джульетт оставила в покое книжные полки и, пройдя к окну, остановилась рядом с Джеймсом. Теперь они вдвоём разглядывали полупустую парковку больницы, будто там можно было обнаружить ответы на все вопросы. — Как вы думаете, гипноз поможет Лив вспомнить? — тихо, почти неуловимо, задала вопрос женщина, не отрывая взгляда от вида из окна. — Надеюсь на это, — осторожно ответил Сойер, покосившись на профиль Джульетт. Глаза её повлажнели, а кончик носа и щеки слегка покраснели. В такие моменты, когда доктор Бёрк представала перед ним без привычной брони, он ощущал себя… непонятно. С Веснушкой всё было куда проще. Он всегда точно различал все оттенки чувств, которые испытывал к Кейт. Когда он потерял голову, влюбившись в неё, он сразу это понял и принял. И когда она сообщила ему «что это больше не сработает» и ушла, он тоже вполне явственно почувствовал, как внутри что-то оборвалось. А рядом с Джульетт его переполняли странные чувства, классифицировать которые он не мог. — Ей до сих пор снятся кошмары, — проговорила женщина всё тем же тихим голосом, и Сойер, мысли которого потекли в совершенно неприемлемом направлении, не сразу понял, о чём она. — Я не силён во всем этом… но, возможно, именно через кошмары забытые фрагменты прошлого пытаются заявить о себе, — кашлянув, предположил Джеймс. Да. Он абсолютно в этом не разбирается. Ему куда проще проникнуть в мысли жестокому убийце, чем понять, что творится в голове жертвы. — Возможно. Я была бы рада, если гипнотерапия помогла справиться хотя бы с этим, — Джульетт обхватила себя руками, будто замёрзла. Сойер же чувствовал удушающий его изнутри огонь. С температурой в комнате точно всё в порядке? — После случившегося… она пришла в себя не сразу. Три года ушло на… привыкание. Она поступила в медицинский, но жила скорее по инерции, с головой уйдя в учёбу. А затем пошла стажироваться в морг. Прошло довольно много времени, прежде чем Лив наконец удалось взять себя в руки и зажить нормальной жизнью. Расслабиться, чтобы уже не шарахаться от каждой тени… Спасибо Киллиану: он один из немногих, кому удалось вновь пробиться в её круг доверия. Вы должны понимать, почему я ему настолько благодарна. Он буквально вернул мне мою крошку Динь-Динь. Я… мне самой не удалось. Я всегда была рядом… но… видимо, этого недостаточно. Я пережила… да вы и так знаете, что произошло… И то, что моя дочь повторила мою судьбу… Боже, это меня убивает! Женщина растёрла тыльной стороной ладони потёкшие по щекам слёзы. Сойеру безумно хотелось обнять Джульетт в знак утешения, но он боялся её спугнуть. А вдруг… стоит ему только дотронуться до неё, и она вновь наглухо укутается в пуленепробиваемую броню? Он беспомощно смотрел на то, как она в одиночку борется с собой, и ему казалось, что она вот-вот рассыплется у него на глазах. — Простите, — Джульетт слабо улыбнулась сквозь слёзы. — Обычно… я не так многословна. Она по-детски шмыгнула носом, что было совершенно не в её духе, и Сойер не выдержал. Он нежно тронул её за плечо — она не отстранилась. Тогда он аккуратно повернул её к себе, обнял и прижал к груди. И Джульетт обмякла. Сойер почувствовал, как вновь задрожало её тело. И пусть женщина не издавала ни звука, он слышал её судорожное дыхание, сдавленные всхлипы. Джеймс осторожно прижался губами к её волосам. Резкий звонок телефона разрушил очарование момента. Джульетт вздрогнула и отстранилась, а Сойер пару раз моргнул, как будто вдруг только сейчас вспомнив, где находится. Доктор Бёрк поспешно отвернулась, пряча лицо, и пробормотала: — Надо ответить. Джеймс кивнул, но она не видела: продолжала отворачиваться. Подойдя к столу, Джульетт нажала кнопку, включая громкоговоритель. Теперь, когда Эльзы не стало, все звонки сразу же перенаправлялись на её телефон. И отвечать приходилось самой. — Да. — Здравствуй, Ингрид, — не голос, а скорее змеиное шипение. Сойер мгновенно напрягся. Джульетт побледнела. — Ты думаешь, что всё кончено. Но с прошлым не так просто расстаться. Ты думаешь, что победила. Но я всегда на шаг впереди. Раздались отрывистые гудки. Женщина опустилась на стул, смотря перед собой невидящим взглядом. Сойер уже набирал номер технического отдела Бюро, чтобы отследить звонок. — Что он имел в виду? — хрипло пробормотала Джульетт, покосившись на телефонный аппарат словно на бомбу, которая вот-вот взорвётся. — Он что-то снова предпринял, — мрачно нахмурившись, предположил Сойер. В подтверждение его слов стал надрываться пейджер Джульетт. Она ловко выудила его из чехла и, взглянув на сообщение, резко поднялась на ноги. — Что случилось? — Ариэль. Сойер без лишних вопросов помчался за Джульетт. Этот сукин сын опять умудрился их обыграть. [1] После любой операции наибольший дискомфорт доставляет желудочно-кишечный тракт, возвращающийся к нормальной работе достаточно медленно. После наркоза нередко появляется тошнота или рвота. Поэтому в послеоперационный период в меню обязательно нужно ввести прозрачные жидкости. К которым относят, к примеру: фрукты без мякоти; бульоны; яблочный сок; желе. Комментарий к Глава 17. And the snakes start to sing Название - отсылка к песне Bring Me The Horizon ========== Глава 18. Rewind ========== Комментарий к Глава 18. Rewind Прошу прощения за длительное отсутствие. Пресловутые семейные обстоятельства, будь они неладны :) Возвращаюсь с относительно небольшой главой (каюсь). Надеюсь, после долгого молчания она вас не разочарует :) P.S. Морально готовимся к сегодняшнему финалу полусезона Сказки. Ох, чую, намутят там воду, судя по слитым в сеть спойлерам. Зато во второй половине сезона нас ждёт возвращение блудной Милы. Как бы это и меня не вдохновило вернуть её в свой фанфик :D Приятного чтения, кстати говоря :) Следующая глава уже на подходе. Сойер Сторибрук, штат Мэн Офис шерифа 28 июля 2015. 12:42 Несмотря на то, что утром уже проводился плановый разбор полётов, Сойер всё же созвал ещё одно — экстренное — совещание. В связи со случившимся с Ариэль. Сидевшие в тесном конференц-зале сотрудники шерифа, полицейские из Бостона и присланные из Портленда на подмогу эксперты сохраняли напряжённое молчание. Случившееся всех выбило из колеи. Две жертвы за такой короткий срок. Это ни в какие рамки не лезет. Даже Бут выглядел обескураженным. — В еде мисс Флаундер был обнаружен пенициллин, — прочистив горло, заговорил Сойер без лишних предисловий. — У пациентки на него была аллергия. Об этом мог узнать любой, кто имел возможность ознакомиться с её историей болезни. Сойер обвёл присутствующих пытливым взглядом и выделил группу работников для допроса персонала больницы. — Напарником Кэссиди может быть кто угодно, — сказал Джеймс, обращаясь непосредственно к ним. — Возможно, он настолько нагл и беспечен, что проделывает все эти номера, работая в самой больнице. Но не будем на этом зацикливаться: раны, нанесённые сообщником Кэссиди были неаккуратны и нехарактерны для врача. Либо у этого человека вообще отсутствует медицинский опыт, либо он у него ничтожно мал. Проверить надо всех, но не игнорируйте и информацию о подозрительных личностях, которые могли маячить в клинике в последнее время. Просмотр плёнок со дня кражи ничего нам не дал. Будем надеяться, что в этот раз получится нащупать хоть какую-нибудь зацепку. Что насчёт телефонного звонка в кабинет Джульетт? Сойер мысленно поморщился, назвав женщину вслух по имени. Но, кажется, никто не обратил на эту маленькую оплошность внимания. Либо сделали вид, что не заметили. — Звонили из таксофона напротив больницы, — вздохнув, ответила Доусон. — Отпечатков там тьма, — включился в обсуждение один из присланных Бюро криминалистов. — Автоматом часто пользуются. Мы уже поработали там с ребятами, но ничего полезного не нашли. Скажу только, что следов Кэссиди внутри кабины не обнаружено. Так же, как и не выявлено совпадений с той парой отпечатков, что оставил его напарник на месте убийства двух патрульных. Этот путь ни к чему не привёл. — Камеры наружного наблюдения не захватывают данный квадрат, — сообщил Грэм, встретив вопросительный взгляд Сойера. — Слепая зона. Отследить, кто пользовался таксофоном, нереально. — Узнать звонившего по голосу тоже было трудно, — задумчиво проронил агент Форд, прокручивая в памяти услышанное шипение. — Мы всё время отталкиваемся от того, что это сделал Кэссиди. Но доказательств, кроме кадров с камер цветочного магазина, у нас нет. И техника нынешнего убийцы в разы утончонней, чем у убивавшего одиннадцать лет назад. Либо перед нами всё же изрядно поработавший над собой Кэссиди, либо нас водят за нос, а мы покупаемся на все эти трюки. Повисла напряжённая пауза. Все обдумывали последние слова Сойера, но по недоверчивым лицам присутствующих мужчина понял, что они не могут так легко отбросить образ Нила Кэссиди. — Теперь перейдём к теме об усилении уровня безопасности в городе. Народ заметно оживился. Одно дело, когда на повестке дня вопросы, на которые у них нет ответов, и они не совсем понимают, что необходимо предпринять. И совершенно другое, когда они могут быть задействованы в чём-то, что действительно знакомо и реально может помочь в поимке преступника. Сойер стал обсуждать тонкости введения комендантского часа с Дэвидом, краем глаза посматривая на Доусон. Девушка была на удивление рассеяна. Или на её состоянии сказались систематические недосыпы, или её гложет что-то другое. После окончания совещания, Джеймс попросил Габриэлу задержаться. Им надо поговорить. Габби Сторибрук, штат Мэн Офис шерифа 28 июля 2015. 13:28 — Доусон, задержись, пожалуйста. Габби молча кивнула, оставшись на месте, и с отсутствующим видом наблюдала, как народ вереницей покидает конференц-зал. Сойер подождал, пока за последним вышедшим копом закроется дверь, и только тогда вновь заговорил: — Ты в порядке? — Просто слегка утомилась, — пожала плечами девушка. Сойер вопросительно приподнял брови. — И да. Меня напрягает вся эта ситуация с Кэссиди… или не Кэссиди. Господи, я запуталась! Габби обхватила голову руками и прикрыла глаза. Джеймс дал ей минутку собраться с силами. — Я чувствую себя никчёмной, — тихо проронила Доусон. — Казалось бы, я целиком погрузилась в это дело… но… ничего. Я не могу ничего найти. Нет никаких сдвигов. Преступники всё ещё на свободе… продолжают эти свои… ужасные игры. А я топчусь на месте, не представляя, что делать дальше. Я так хотела заполучить эту работу, но… вдруг это не для меня? Да, бросать свою мечту из-за первой же неудачи глупо, но… дело ведь не только в моих амбициях. На кону жизни людей. Я… не знаю. Сойер шагнул к подопечной и присел у края её стола, оказавшись с Габби почти на одном уровне. — Выйти на след психопата, если он не глуп, довольно трудно, — успокаивающим тоном начал Форд, поймав затравленный взгляд Доусон. — Особенно садиста, обожающего игры. Особенно, когда он действует… так неординарно. Чаще всего задержание преступника — результат доноса, а не собственно розыскной работы. А в таких делах стучать просто некому, понимаешь? Тем более… здесь, в Сторибруке. Тут каждый что-то скрывает, и дьявол разберёт связано это с Кэссиди или нет. — В таких случаях Великий и Ужасный агент Форд применяет свой хвалёный метод влезания под кожу психопата, — пожала плечами девушка. — Только вот выяснить мотив Кэссиди тебе так и не удалось. — Пока не удалось. Кэссиди будто с цепи сорвался. Где бы он ни был все эти годы… скорее всего, это было место с ограничением свободы действий. Может, тюрьма. Или закрытая клиника. Или кто-то держал его… ну, допустим, в подвале. Суть в том, что он все эти годы вынашивал планы мести, и у него при этом был шанс отточить свои навыки. Он жил лишь мыслями о том, что вернётся в Сторибрук и начнёт убивать. И теперь, когда он здесь, у него напрочь снесло крышу: он торопится, чтобы поскорее дойти до кульминации своего плана. Габби нахмурилась. — Если у этого… всего… планируется ещё и кульминация… — Да, Доусон, тогда нас впереди ждёт нечто, по его мнению, незабываемое. — Мне бы это сначала забыть, — Габриэла с силой потёрла лоб. — То, что он торопится, нам на руку, — с фальшивым воодушевлением отозвался Сойер, выпрямляясь в полный рост. — Он может допустить ошибку. Возможно, смерть Ариэль и была той самой оплошностью. — C трудом в это верится. — Ты совсем растеряла свой боевой дух. — Передо мной предварительные заключения криминалистов, — Доусон постучала пальцем по лежавшей на столе стопке бумаг. — Я просто трезво оцениваю ситуацию. Он нас снова обыграл. Кэссиди. Или не Кэссиди. Кем бы он ни был, он вновь впереди. — У него или у его напарника должен быть доступ в больницу, и ес… — Вот это самое любопытное, — Габби невесело усмехнулась, подавшись вперёд, и с азартом взглянула на Сойера. — Его напарник. У меня стойкое ощущение, что Кэссиди не особо волнует, поймают его таинственного друга или нет. Быть настолько беспечными, чтобы та-а-ак наследить на месте преступления… Заметь, отпечатки не Кэссиди, а его предполагаемого помощника. Почему один был в перчатках, а другой — нет? Это небольшой город. По пальчикам мы его быстро найдём. Стоит только почувствовать верное направление. А учитывая, что сейчас ребята напрямую займутся медперсоналом… — Думаешь, всё будет так легко? — Если я права, и Кэссиди действительно плевать на своего подельника, то да. И это будет легко не потому, что мы такие молодцы, а потому, что Кэссиди это заранее спланировал. — А если ты ошибаешься? — Тогда придётся ждать очередного сюрприза. Сойер с мрачным видом кивнул. Они оба понимали, что очередным сюрпризом может оказаться очередной труп. Дэвид Сторибрук, штат Мэн Офис шерифа 28 июля 2015. 14:55 В связи с повышением мер безопасности встречу Арчибальда Хоппера с Лив Мур было решено провести в участке, выделив им для сеанса допросную. За экспериментом, помимо Дэвида, наблюдали ещё Сойер с Доусон и, к всеобщему удивлению, скептически настроенный Бут. И теперь они вчетвером стояли за стеклянной перегородкой комнаты, глядя на Оливию и Арчи, сидевших по другую сторону. Лив явно чувствовала себя неуютно. Она ёрзала на стуле и поглядывала на зеркальную поверхность, зная, что за ней наблюдают. Её чай, заботливо заваренный Грэмом, так и остался нетронутым. — Ты должна доверять мне, — голос Арчи был вкрадчив и монотонен. — Расслабься. И я смогу вывести тебя в альтернативное состояние. Во многом всё это похоже на начальную стадию сна. Но ты не будешь спать. Обещаю, ты сможешь отчетливо осознавать, что происходит вокруг. При этом ты будешь настолько расслаблена, что тебе удастся заглянуть в такие уголки своей памяти, куда обычно вход закрыт. — Сомневаюсь, что путешествие по переулкам памяти сможет нам оказать реальную помощь, — вполголоса заметил Август, не отрывая взгляда от сидевшей в соседней комнате парочки. Понижать голос было необязательно: в допросной их не услышат, но Бут, как и остальные наблюдатели, против воли проникся происходящим действом. — Вообще-то это на самом деле может помочь, — так же тихо ответила Доусон без привычной враждебности. Ей голос звучал скорее устало. — Разве с вами такого не бывало, детектив? Когда вы что-то упорно пытаетесь вспомнить. Например, какой-то термин. Вы его точно знаете, но в критический момент память блокируется, и все ваши попытки выудить этот термин из закоулков мозга обречены на провал. Или имя мелькнувшего на экране актёра. Вы знаете, как его зовут, но просто не можете вспомнить. Это доводит до сумасшествия, но вы уверены, что данная информация точно хранится в вашей памяти. — Бывало, — нехотя признал Бут. — Чем настойчивее ваши попытки что-то вспомнить, тем меньше вероятность того, что вам это удастся. Память выдаст необходимые воспоминания только, когда… — Я расслаблюсь и перестану об этом думать. — Именно. Поэтому, если доктору Хопперу удастся ввести Оливию в расслабленное состояние, есть шанс, что в её сознании всплывут хотя бы отдельные фрагменты нужной нам информации, — Доусон помолчала, наблюдая за манипуляциями Хоппера. — Видите? В соседней комнате Арчи подводил Лив к полной релаксации, поэтапно вынуждая её расслаблять части своего тела. — Ну, и как скоро она должна воспарить? — пробормотал Август, поморщившись, когда Арчи порекомендовал Оливии сконцентрироваться на пальцах ног. — Что за бред? — Просто смотрите молча, — не выдержал Дэвид. Он и сам с недоверием отнёсся к этой идее. Но за неимением варианта лучше, засунул свой скептицизм куда подальше. Буту бы тоже следовало. — Хотя, возможно, в этом что-то есть, — заявил неугомонный Бут, демонстративно зевнув. — По крайней мере, меня точно потянуло в сон. — Мы можем продолжить наблюдение за сеансом и без вас, детектив, — холодно прокомментировал Сойер, даже не повернув головы в сторону Августа. — Молчу-молчу. Дэвид покосился на всё ещё ухмыляющегося Бута и покачал головой. Этого типа ничто не исправит. Тем временем Арчи уже основательно включился в дело. — Представь, Лив: ты едешь в машине с открытым верхом по сельской дороге. Вокруг поля с подсолнухами, — голос психотерапевта был тягуч и приятен. Оливия заметно расслабилась, и уголки её губ тронула безмятежная полуулыбка. Дыхание девушки замедлилось, постепенно становясь всё глубже. — По радио звучит какая-то старая песня. Тёплый ветерок играет с твоими волосами, а солнце печёт макушку. С каждым проеденным километром ты всё дальше и дальше от своих тревог. Все проблемы и страхи остаются где-то позади. Лицо Лив источало умиротворение. Дэвид, как и остальные в комнате, затаил дыхание, наблюдая за происходящими метаморфозами во внешности гипнотизируемой. Трудно было поверить, что перед ними та же суетливая Оливия с тревогой во взгляде, что пересекла порог допросной полчаса назад. Да, Лив всегда старалась держаться, источая волны позитива и уверенности, но за всей этой напускной бравадой прощупывался образ покалеченной души. Теперь же Дэвид видел в её лице теплые розовые мечты совсем ещё юной девушки. Ему казалось, что он смотрит на ребёнка, которым Оливия была когда-то. Будто она снова та шестнадцатилетняя девчонка. Невинная и легкомысленная. Счастливая. Та, что ещё не знакома с жестокостью и разочарованиями взрослой жизни. Та, что ещё не испачкана грязными руками Нила Кэссиди. — Подсолнечные поля кончились, и дорога приводит тебя к домику у озера. Ты, не торопясь, выходишь из машины. И направляешься к дому. Слышны только щебет птиц и шуршание гравия под твоими ногами: больше никакие звуки не нарушают тишину. Здесь всё дышит покоем. Солнечный свет поблескивает искорками на воде… Ты любуешься озером, пока идёшь к дому. С каждым шагом тебе становится всё спокойнее. Ты чувствуешь, как в душе разливается покой. Дэвид боковым зрением заметил, как Бут приоткрыл рот, чтобы в очередной раз опустить саркастичный комментарий, но Доусон вдруг крепко вцепилась в его предплечье, призывая молчать. Жест девушки удивил Августа не меньше Дэвида. Сойер же оставался невозмутимым и не отвлекался на происходящее в комнате: его вниманием целиком завладела Оливия. — Ты переступаешь порог дома, — Арчи обернулся к стеклянной перегородке и смущённо улыбнулся, подтверждая догадки присутствующих: Лив уже погружена в транс. — И оказываешься в просторном светлом помещении. На полу пушистый ковёр. Ты разуваешься и босиком идёшь по нему к висящему на противоположной стене проектору. Ковёр под твоими ногами такой мягкий, такой приятный. Ты подходишь к проектору. Берёшь пульт. Рука Лив, до этого момента безвольно лежавшая на поверхности стола, вдруг едва уловимо дёрнулась, а пальцы дрогнули, будто сжимая что-то. — Да бросьте, — прошептал Бут. — Вы сами всё видите, — в тоне Доусон тоже звучали отголоски удивления. — У него получилось. — Откуда нам знать, что она не притворяется? — Мы и не узнаем, — пожал плечами Сойер. — Ты садишься в кресло перед проектором. Это самое удобное кресло, в котором ты когда-либо сидела. Ты расслабленно откидываешься на спинку. Пульт всё ещё в твоих руках. Ты спокойна. Ты полностью контролируешь ситуацию. Оливия действительно поёрзала на неудобном офисном стуле, будто только что с удовольствием плюхнулась в роскошное кресло. — Ты нажимаешь на кнопку на пульте. Экран загорается. Перед тобой твоя память. Всё, что ты когда-либо увидела или услышала. Это всё здесь. На плёнке. И ты можешь её просмотреть. Ты чувствуешь, что здесь, в этом спокойном безопасном месте, ты готова её просмотреть. У тебя всё под контролем. Ты можешь прокрутить кадры вперёд или назад. Всё зависит только от тебя. Попробуем? Лив кивнула. Дэвид вдруг осознал, что близко подошёл к стеклу. Неужели она действительно сейчас начнёт вспоминать? Немыслимо! — Вернёмся немного назад, — Арчи поправил указательным пальцем массивные очки на носу. — День города. Тот год, когда ты блистала на сцене в школьном спектакле. Хочу, чтобы ты прокрутила плёнку до этого момента. Ты порхаешь в роли Динь-Динь, а зрители аплодируют тебе стоя. Дарят тебе цветы. Все улыбаются. Твоя мама сидит в первом ряду с камерой в руках. На её глазах слёзы гордости. Ты видишь это на экране? Арчи воспользовался преимуществом личного знакомства. Дэвид не был уверен, но, возможно, в тот день рядом с доктором Бёрк в первом ряду сидел как раз Арчи. Сколько Дэвид помнил Хоппера, тот всё время ошивается возле Джульетт. Трудно было его винить: мать Оливии что тогда была красоткой, что сейчас способна выбить из строя любого. Взять хотя бы того же Сойера. Возможно, он и сам ещё не осознал, какое влияние на него оказывает присутствие Джульетт, но Нолан давно заметил, что агент перестал быть объективным, расследуя это дело. Ответа Оливии на вопрос Арчи пришлось ждать очень долго. Когда она наконец заговорила, голос ее был таким тихим, что присутствующие скорее прочли произнесённое по губам, чем услышали: — Да. Я вижу. — Что ты делаешь? На экране? — Улыбаюсь. Машу рукой маме. Вы сидите с ней. Слева. Справа… пустой стул. Там должен был сидеть папа Киллиана… Оливия вдруг покраснела, смущённо поджав губы. — Рассказывай дальше, Лив, — мягко протянул Арчи. — Какие эмоции ты испытываешь? Ты счастлива? — Это я виновата, — шёпотом проговорила девушка, и всем снова пришлось напрячь слух, чтобы разобрать её слова. Теперь Лив выглядела огорчённой. — Я виновата, что им пришлось уйти. Арчи нахмурился: он ведь пытался вызвать приятные воспоминания. Но стало понятно, что не всё, произошедшее в тот день, можно отнести к положительным впечатлениям. Дэвид наблюдал, как психотерапевт чиркнул пару слов в своём блокноте и уже собирался что-то вновь произнести, когда Оливия заговорила снова: — Я ревную. Никто не понимал, о чём идёт речь. Сойер бросил вопросительный взгляд на Доусон, но та лишь пожала плечами, задумчиво покусывая нижнюю губу. Арчи попытался переключить Оливию на следующее воспоминание, но девушка не поддалась. — Я очень сильно ревную. Это ведь я попросила её помочь. Он нравится мне. Мне, а не ей. — О, похоже этот рыжий клоун ненароком вскрыл уже давно зажившую рану подростковой влюблённости, — хмыкнул Бут. — Лив, я хочу, чтобы ты сконце… — Я вижу их, — не слушая Арчи, продолжала Оливия. — Она целует его. Она знает, что он мне нравится, но всё равно целует. Зачем она это делает? Голос Лив был совсем не похож на её обычный. Она говорила тоном обиженного ребёнка. — Оливия… — Я тяну рычаг. Теперь их видят все. Пусть видят! Так им и надо! Девушка выглядела так, будто сейчас расплачется. Арчи бросил в сторону наблюдателей озабоченный взгляд. — Он выбрал экранный образ, чтобы тот стал преградой между ней и болезненными воспоминаниями, — прокомментировала Доусон. — Но Оливия слишком увлеклась. Она не просто наблюдает, она переживает все воспоминания снова. — Если он сейчас дойдет до сцены нападения Кэссиди, это будет для неё в разы тяжелее, — Дэвид почесал в затылке и обернулся к Сойеру: — Может, прекратим? — Действительно, — пробормотал Бут, и в его голосе прозвучала искренняя озабоченность. — Не стоит заставлять её переживать этот ужас снова. Вряд ли она вспомнит что-то дельное. Сойер нажал на кнопку переговорного аппарата, чтобы вклиниться в сеанс, но Хоппер заговорил первым: — Оливия, это всего лишь фильм. Ты смотришь фильм. Ты в комнате. В доме на озере. Сконцентрируйся на кресле, в котором ты сидишь. Ты чувствуешь, какое оно мягкое и удобное? — Чувствую, — после небольшой паузы выдохнула Лив. К ней стало возвращаться первоначальное расслабленное выражение лица. — Замечательно. Ты здесь, в кресле. А там, на экране, другая Лив. Ты наблюдаешь за ней. Со стороны. У тебя в руках пульт. И ты можешь перематывать происходящее вперёд. Давай так и сделаем. Оливия кивнула. Сойер убрал палец с кнопки, но всё ещё стоял вплотную к стеклу, готовый в любой момент вмешаться. — Хорошо. Тебе здесь уютно. Ты не собираешься покидать кресла. А мы используем этот проектор, чтобы посмотреть другую сцену из твоей жизни. Ты будешь по-прежнему сидеть в кресле. Будешь чувствовать мягкое сиденье под собой. А то, что ты увидишь, будет не более чем фильм. Договорились? — Да. — Молодец, — Арчи сделал глубокий вдох, собираясь с силами. — Сейчас ты перемотаешь плёнку до того дня, когда ты влезла в дом Нила Кэссиди. Наблюдатели вновь дружно затаили дыхание. Страх за душевное состояние девушки был велик, но жажда узнать правду перевешивала. — Что ты видишь на экране, Лив? — Он стоит на пороге комнаты, — снова понизив голос до полушёпота, ответила девушка. — Я не успела. Он почему-то вернулся раньше. Он меня поймал. Мне надо бежать. Дыхание Лив участилось, но в остальном она всё ещё выглядела спокойной. Лив рассказывала Арчи ту историю, что уже была известна следствию: она вломилась в дом к Кэссиди, он её застукал, и ей пришлось бежать, выпрыгнув из окна; она побежала в сторону кладбища, и Нил там её избил. Вопрос только в том, что происходило с девушкой после. Если ей действительно удастся вспомнить… Лив как раз прокручивала в голове сцену с избиением и поэтому снова замолчала, поглощённая воспоминаниями. Даже в роли отстраненного зрителя, который смотрит воображаемый фильм, она не могла избавиться от неприятных ощущений. — С безопасного расстояния ты видишь, как Нил тебя ударил. Это происходит на экране, Лив. Ты не чувствуешь это. Ты видишь. Расскажи мне, что ещё там происходит? — Он меня душит. Я пытаюсь вырваться, пытаюсь дотянуться до дневника, но… темнота… Я засыпаю. Экран стал чёрным. Я ничего не вижу. — Дневник? — непонимающе нахмурился Август. — Я что-то упустил? Какой, к чёрту, дневник? Детектив повернулся к Дэвиду в поисках ответа, но Нолан и сам был растерян. — Не имею ни малейшего понятия. — Давай прокрутим плёнку вперёд, минуя черный кадр. Переходим к следующей части фильма. К следующему образу, который возникает на экране, — Арчи поддался слегка вперёд. Глаза за стёклами очков с азартом блеснули. Наступил момент истины. Сейчас они все узнают, насколько правдивы были первоначальные показания Оливии. — Я… я не знаю, где я. В какой-то комнате. Я не знаю, что это за комната, — дыхание Лив снова стало рваным. — Я не могу пошевелить ни руками, ни ногами. Я привязана. — Что ещё ты видишь? — Я почти без одежды. Он её порвал. Он здесь. Он лежит на мне. Он во мне. Он двигается во мне… Лив судорожно всхлипнула. Дэвид отошёл на шаг от экрана, чувствуя, как внутри него с новой силой разгорается волна ненависти к Кэссиди. Август, не сдерживаясь, выругался. Доусон же издала непонятный звук, и тут же прижала руку к губам. Один лишь Сойер внешне казался спокойным. — На экране не ты, ты — в кресле, смотришь фильм. Всё, что ты чувствуешь, это мягкое сиденье кресла, — поспешно вставил Арчи. — Эта хрень не работает, — злобно пробормотал Август. — Она всё равно переживает это заново. Тем не менее прерывать сеанс уже никто не рвался. — Это происходит с кем-то другим, не с тобой. Ты в безопасности. Ты уверена в себе. Защищена. Постепенно Лив задышала ровнее. Остальные наблюдатели тоже. — Хорошо. Давай смотреть фильм дальше. Что происходит на экране после? — Экран снова гаснет… — Прокручивай этот момент. Ищи следующую картинку. — Я… вижу… свет. Я всё ещё лежу привязанная. Надо мной лампа. — Оглядись вокруг. Что ты видишь ещё? — Столик. С инструментами. — С какими инструментами? Там есть скальпель? Лив? Лив молчала. — Оливия, ты видишь скальпель? — Да. Вижу. Набор инструментов. И скальпели. Они тоже там есть. Блестят. — А где сейчас Нил? Его нет в комнате? — Нет. Я не знаю, где он. Но где-то рядом. Я не знаю, что он делает. Но он рядом! — Хорошо, Лив. А что делаешь ты? — Я натягиваю веревки, — девушка нервно облизнула губы. — Пытаюсь освободиться. Не могу пошевелить ногами. Но на правой руке… верёвка свободно болтается на запястье. Я тяну. Я продолжаю тянуть. Запястье в крови. — Нила по-прежнему нет? — Нет. Он рядом. Но не в этой комнате. Я слышу его голос. И смех. Он смеётся. — Тебе удаётся освободиться? — Нет. Он возвращается, а я всё ещё привязана. Он подходит ко мне. Берёт скальпель. Я пытаюсь кричать, но… у меня во рту… мешает что-то, я пытаюсь вытолкнуть это языком… но слюна… много слюны, я не могу… это кляп. Я кашляю. Я не могу от него избавиться. И от верёвок не получилось. А он делает надрез. Он… он меня режет… Лив зажмурилась крепче и вновь замолкла. — Лив, что происходит на экране дальше? — Ничего. Я снова вижу только темноту. — И когда на экране появляется следующий кадр? — Он опять ковыряется во мне. Инструментами. Я пытаюсь вырвать руку. Верёвка стала скользкой. Она вся в крови. Рука выскальзывает. Я тянусь к инструментам на столике. — Там был пистолет? — Нет. Я схватила один из скальпелей. Нил заметил. Он попытался отобрать скальпель, но я ранила его. Я протыкаю его ладонь. Он кричит. Он громко кричит. Я… снова ничего не вижу. Дэвид подавил разочарованный вздох. Он понимал, что воздействие рогипнола на организм Лив было сильным, но пока им так и не удалось выяснить ничего нового. Конечно, данная версия намного красочнее и подробнее той, что была изложена в официальном протоколе, но, вероятнее всего, пробудить воспоминания, стёртые наркотиком, гипнозу не под силу. — Опиши следующую картинку, появившуюся на экране, Лив. — У меня в руках пистолет. Я держу в руках пистолет. И смотрю на Нила. Я направляю дуло на него. Он… улыбается. — Ты стреляешь? Лив, не молчи. Расскажи мне, что происходит дальше? Ты выстрелила? — Я… не знаю. Я нажимаю на курок. Но ничего не происходит. Я все ещё вижу его улыбку. И он смеётся. Громко. И потом… я слышу крик над ухом. Кто-то кричит… я… снова куда-то проваливаюсь. Меня куда-то несут. Потом… люди… много людей. И… мама… Меня везут в больницу, да? Сойер с силой надавил ладонями на глаза. Бут недовольно выдохнул. Доусон продолжала жевать губу, с тревогой наблюдая за Оливией. Дэвид окончательно отошёл от стекла. Их всех накрыла волна разочарования: провалы в памяти Лив не восстановлены. Рогипнол в сочетании с полученной травмой головы навсегда избавился от необходимых им воспоминаний. Но зато Лив не смогла рассказать, как сделала выстрел. Вероятнее всего, потому, что никакого выстрела и не случилось. Она не убивала Кэссиди. Ей это просто внушили. Вдруг Доусон молча вышла, и мужчины озадаченно переглянулись. Через пару секунд дверь допросной приоткрылась, и Габриэла жестом попросила Арчи выйти. Хоппер, недовольный тем, что его прерывают, всё же соизволил покинуть комнату, оставив Лив в одиночестве. — Что она творит? — Бут покачал головой и уже собрался выйти следом за ними в коридор, когда Арчи вернулся в допросную, а Габби вновь присоединилась к наблюдателям. Лив не двигалась: она сидела, будто увлекшись просмотром фильма. — Лив, — мягко начал Арчи, опять присаживаясь напротив девушки. — Нажми на пульте кнопку перемотки назад. Мы вернёмся к эпизоду перед выстрелом. Когда ты ещё даже не освободились от верёвки. Мы остановимся на кадре, когда ты лежишь привязанная, а Нила нет в комнате. Ты говорила, что слышишь его смех. Дэвид покосился на Доусон. Что она задумала? Что ей такого удалось заметить? Зачем просить Лив ещё раз прокручивать тот момент? Что они упустили? — Да, — после затянувшейся паузы наконец проговорила Оливия хриплым голосом. — Расскажи мне обо всех звуках, что ты слышишь. Нил разговаривает? — Да. — Ты можешь разобрать, что он говорит? — Нет. Он далеко. — А ты уверена, что это Нил? Может, радио? Может, телевизор? — Нет, это Нил. Он что-то говорит. Потом смеётся. Злобно так. — Попробуй разобрать слова. — Не получается! — Не торопись, Лив. Расслабься. У тебя в руках пульт. Давай поставим плёнку на замедленное воспроизведение. Пройдемся по секундам. Девушка вновь замолчала, будто действительно прислушиваясь. — Рассказывай мне всё, что слышишь. — Он говорит… «посвящение». Он несколько раз повторяет это слово. — Молодец. Что ещё? — «Легко»… «Руками». «Легко». А потом крик. Он злится. И смех. Громкий смех. — Кричит и злится тоже Нил? Лив задумалась. — Он кричит. А Нил смеётся. Нил говорит, что «смог сам». А он кричит. — Кто кричит, Оливия? — Твою мать, — выдохнул Бут, выразив общую мысль. — Там был кто-то ещё? Побледневший Хоппер, на мгновение обернулся к стеклу, затем осторожно, стараясь не выдать дрожи в голосе, ещё раз попытался достучаться до замолкшей Лив: — Оливия, с кем разговаривает Нил? — С мужчиной. — Ты слышишь этого мужчину? — Слышу, как он кричит. Он злится. Он пришёл меня спасти. — Почему ты так решила? — Потому что Нил говорит ему: «Тебе её не спасти». Он пришёл за мной. А Нил меня не отдаст. — Кто пришёл, Оливия? — Мужчина. — Какой мужчина?! — вновь не выдержал Бут. — Давай, малышка, вспоминай! — Ты его знаешь? — Хоппер смотрел на сосредоточенную девушку не моргая. — Да. Я знаю этот голос. — Оливия, попробуй вспомнить, чей он. — Я его где-то слышала… — Это важно, Лив. Сосредоточься. Перемотай воспоминания ещё раз. Попробуй узнать этого мужчину. Сойер сжал кулаки, затаив дыхание. Дэвид ощущал волны напряжения, исходящие от агента. Да что там говорить: у них у всех нервы были на пределе. Если Лив сейчас сможет назвать имя… — Это он, — после мучительно долгого молчания наконец произнесла девушка. — Он пришёл, чтобы остановить Нила. Я слышу его. Я вижу его… — Кто пришёл, Оливия? — терпеливо переспросил Арчи. — Вик. — Какой, нахрен, Вик? — взвыл Август, оглядев присутствующих. — Кто это? — Полагаю, Виктор Вэйл, — деревянным голосом отозвалась Доусон. — Это её начальник, с которым она спит? Да? Тот тип, который присутствовал почти на всех наших брифингах? Который проводил вскрытия всех трупов? Тот, который был в курсе всех деталей следствия? Тот самый Вэйл? Серьёзно?! Конечно, как же иначе! Бут разбрызгивал желчь направо и налево, но никто не торопился с ответом. Необходимо было обдумать услышанное. Информация, полученная от загипнотизированной Лив никогда не будет принята как доказательство. Более того, она сделает юридически ничтожными показания, которые свидетельница может дать по этому поводу в суде. Но если она права и в ту роковую ночь на месте преступления присутствовал Вэйл, то его необходимо поворотно допросить. Дэвид собирался лично этим заняться. Если этот индюк имеет хоть малейшее отношение к тому, что произошло с Мэри Маргарет, он собственноручно его убьёт. У него уже давно руки чесались. Сойер тем временем молча вытащил из кармана мобильный. — Найдите мне Вэйла, — бросил он в трубку, когда на том конце провода ответили. — Срочно. Затем, повернувшись, к Габриэле, добавил: — Скажи доктору Хопперу, что сеанс можно завершать. Хватит мучить мисс Мур. Мы узнали всё, что нам было нужно. О, нет. Они узнали даже больше, чем планировали. ========== Глава 19. I need a hero ========== Габби Сторибрук, штат Мэн Офис шерифа 28 июля 2015. 16:22 — Я… я не знаю, что сказать, — пробормотала Лив, обхватив обеими руками кружку с горячим кофе. Давно остывший горький чай, приготовленный Оливии Грэмом, Габби незаметно для последнего вылила. Обижать помощника шерифа она не хотела, но в участке пить настолько крепко заваренный напиток мог только он. — Я… не думала… что это… Вик… был… с ним… он ведь… Девушка потерянно замолчала. После сеанса она так и не смогла прийти в себя. Всплывший образ Вэйла в той самой комнате до сих пор стоял перед её глазами. И, вероятно, Лив винила себя в том, что не вспомнила об этом раньше. Сейчас они все перебрались в конференц-зал, чтобы обсудить неожиданный результат гипноза. Вызванный на повторный допрос Вэйл вот-вот прибудет в офис шерифа, и необходимо было продумать стратегию повторного допроса. Чересчур суетливый Дэвид нарезал по комнате круги, Сойер в своей излюбленной манере стоял у маркерной доски, облокотившись на край стола, а Бут сидел в уголке и изо всех сил сдерживал рвущиеся наружу саркастичные комментарии. Габби же с доктором Хоппером устроились напротив Оливии. — Хотелось бы прояснить некоторые моменты, — прокашлявшись, заговорил психотерапевт. Оглядев присутствующих и задержав взгляд на маячившем из стороны в сторону Дэвиде, мужчина добавил: — Прежде чем вы начнёте всерьёз рассматривать причастность доктора Вэйла в этом де… — Вы полагаете, у нас недостаточно оснований для этого? — притворно удивился Бут, не дослушав Хоппера. — Считаете, он просто прогуливался рядом, когда Кэссиди насиловал мисс Мур, а потом просто забыл нам об этом рассказать? — Я полагаю, что пока рано делать выводы, — недовольно поджав губы, ответил Арчибальд. — Скажите, доктор, — заговорил Сойер, не позволив Августу вновь вмешаться. — Насколько правдивой может быть информация, выясненная в ходе сегодняшнего сеанса? — Я не вру! — вздрогнула Оливия, уловив в вежливых интонациях Форда нотки недоверия. — Я вовсе не считаю, что вы намеренно путаете следствие, мисс Мур, — Джеймс ободряюще улыбнулся девушке, но та никак не отреагировала, продолжая поглядывать на агента словно настороженный зверёк. — Но после травм, нанесённых Кэссиди, да ещё и после солидной дозы рогипнола… Согласитесь, даже сцена с выстрелом вызывает колоссальные сомнения. — Я… — бледные щёки Оливии покрылись лихорадочным румянцем. — Я… не знаю, почему… почему я была уверена, что выстрел произошёл… Мне казалось, что так и было! Когда меня допрашивал Хеллер, я… я была уверена, что убила Нила. И я жила с этой мыслью все эти годы. — А Хеллер — это?.. — вопросительно изогнув бровь, протянул Август. — Айзек Хеллер[1]. Был помощником шерифа одиннадцать лет назад, — поджав губы, ответила Доусон. Этого человека она винила в гибели отца не меньше, чем Голда. — Показания снимались, когда вы ещё не были способны трезво мыслить, — сурово сдвинув брови, отчеканил Сойер. — Не будь мистер Хеллер уже мёртв, у нас с ним вышел бы весьма неприятный разговор. Подозреваю, вами манипулировали. Вы не виноваты. Но сейчас вопрос в другом. У нас нет гарантий, что возникшие во время сеанса образы на все сто процентов реальны. Доктор? — Именно об этом я и хочу поговорить, — Хоппер в очередной раз поправил вечно съезжавшие на кончик носа очки и повернулся к Лив. — Скажи, какие отношения… связывают тебя с Виктором Вэйлом? Теперь щеки девушки пылали от смущения. Она вновь потупила глаза, уткнувшись носом в кружку. — Никаких. — То есть, как это? — Бут подпрыгнул на месте. — Этот ваш Вэйл во время проводимого мной допроса заверил меня, что у вас с ним, мисс Мур, отношения… Или я что-то не так понял? Объясните мне, будьте добры. Или у вас, в Сторибруке, всё не так, как… — Он ляпнул это, чтобы вытянуть из тебя информацию, идиот, — сорвался Дэвид, впервые в открытую нахамив Буту. — Мне кажется, что вы, шериф, слиш… — Довольно, — вмешался в назревающую перепалку Сойер, пригвоздив обоих мужчин к местам своим тяжёлым взглядом. — Мы с Виктором работаем вместе, — вздохнув, пробормотала Оливия, когда внимание вновь вернулось к её персоне. — Мы друзья. Но романтических отношений между нами нет. И не было. — Сформулирую вопрос по-другому, — неловко крякнув, продолжил доктор Хоппер. Габриэла уже поняла, к чему он клонит. Мало того, что сегодня они влезли в голову Оливии, так теперь ещё нагло роются у неё в душе. — Какого рода… чувства… ты к нему испытываешь? — Мне обязательно отвечать? Бедняжка не знала, куда себя девать. Габриэла ободряюще сжала её руку. — Нет, Лив, не обязательно, — Доусон с нажимом взглянула на Арчибальда. — Думаю, мы и так понимаем, что хочет сказать доктор Хоппер. — Разве понимаем? — развёл руками Бут. — Речь идёт о конфабуляции[2], детектив, — Хоппер снял очки и стал протирать стёклышки краем своей рубашки. — Как подвид парамнезий[3]… — Воу-воу, а можно обойтись без замудрённых терминов? — Август перевёл взгляд на Габриэлу. — Мисс Доусон, прошу. Вы ведь сечёте в этой теме. Можете человеческим языком объяснить, что хочет донести до нас доктор Собель[4]? Хоппер надулся, обиженно засопев. Габби с трудом подавила желание закатить глаза. — Воспользуюсь аналогией, приведённой самим доктором Хоппером, — Габби бросила на психотерапевта ободряющий взгляд, но тот, задетый подначками Бута, никак не отреагировал, продолжая с преувеличенным интересом тереть свои очки. Невероятно. На весь этот детский сад нет времени. Как они не понимают? — Наша память — это сумма всего, что мы когда-либо сделали, подумали, почувствовали, скрученная в одну единую нить. Череда отдельных кадров, склеенных в одну плёнку, которую мы время от времени просматриваем, чтобы напоминать самим себе, кем мы являемся на самом деле. Плёнка мисс Мур повреждена: вы сами ощутили, насколько сильно. Травмы, нанесённые Кэссиди, воздействие наркотика… нить воспоминаний Оливии разорвана в некоторых местах. И она пытается восстановить её. С помощью ложных образов. Фантазий. — Хотите сказать, что она сама себе выдумала появившегося в той комнате Вэйла? — с неподдельным недоверием поинтересовался Август, прищурившись. — Я не утверждаю это со стопроцентной уверенностью, — отвечать пришлось самому Хопперу, так как вопрос детектив адресовал именно ему. — Но вполне вероятно, выбрав… несколько неверный образ в начале сеанса, я спровоцировал… замещение. — Поля с подсолнухами? — Да нет же, Господи! — Хоппер, как и все здесь, устал от саркастических комментариев Бута. — Я пытался начать погружение Оливии с положительных воспоминаний. Успех на сцене казался мне отличным вариантом. Я не думал, что тогда могло произойти… нечто, скажем так, не очень положительное. Я не учел всех нюансов, это моя ошибка. Вряд ли все эти годы кто-то всерьёз размышлял о том, почему занавес в тот день открылся. Народ был поглощён разыгравшимся на их глазах спектаклем, смакуя позор, обрушившийся на голову Джонса. Никто не подозревал, что помимо Свон и Киллиана, участие во всём этом действии принял и кто-то третий. Кто-то, остававшийся всё это время в тени. — Я напомнил Оливии о… неудачном опыте влюблённости. Пусть и совсем детской. Но эмоции были сильными, — аккуратно подбирая слова, продолжал вещать Арчи. Лив прятала глаза, опустив голову. Габби было невыносимо наблюдать за тем, как психотерапевт прилюдно препарирует личную жизнь девушки, но иного выбора не было: необходимо разобраться. — Что могло послужить причиной… мнестической[5] конфабуляции. Схожие по… фундаменту… чувства, которые она испытывает к Виктору Вэйлу сейчас, нашли выход в появлении его образа в роли спасителя в момент критической опасности. — Получается, она «увидела» Вэйла только потому, что вы напомнили ей, как он чёрт знает сколько лет назад лизался на сцене с другой девицей? — Бут, в отличие от доктора, в выражениях не стеснялся. — Это был не Вэйл, — тихо проронила Оливия, продолжая выводить пальцем узоры на поверхности кружки с кофе. — Где? На сцене? Или в комнате? — Август вздохнул. — Копались в мозгах у неё, а голова болит у меня. Мисс Мур, не могли бы вы — лично для меня — уточнить? — На сцене. — Тогда кто, если не доктор Вэйл? — задал вполне резонный вопрос Сойер, который так же, как и Бут, не был посвящён в хитросплетения сторибрукских любовных передряг. — Киллиан Джонс, — на этот раз ответил Дэвид, избавляя Оливию от необходимости исповедоваться. — Час от часу не легче, — нервно хохотнул Бут. — А девушкой, я так подозреваю, была недавно убитая Эльза Фрост? — Не Эльза. Эмма, — отвечал снова Дэвид, так как остальные продолжали сохранять молчание. — Эмма… Эмма Свон? — детектив нахмурился, видимо, взывая в памяти информацию о жителях города, которую уже успел выяснить. — Ваша кузина, мисс Мур? Оливия кивнула. — Итак. Эмма Свон, — по глазам Августа Габби поняла, что в голове у мужчины уже выстраивается одному ему понятная цепочка. — Та самая, что находилась в весьма близких отношениях с Нилом Кэссиди на момент, когда он учинил все эти зверства. Та самая, что бросила своего жениха, — последовал красноречивый взгляд в сторону Доусон, который Габриэла намеренно проигнорировала, — на репетиции свадьбы. Та, самая, что имела, как выяснилось, связь и с Киллианом Джонсом. Звено, объединяющее всех подозреваемых. Роковая женщина, стоит полагать. — С каких пор Роберт Чейз и Киллиан Джонс — подозреваемые? — выразила всеобщее недоумение Габби. — Похоже вы, детектив, вновь отвлекаетесь от сути дела совсем не на те аспекты. — Почему же? — наигранно удивился Бут. — То есть подозревать Вэйла можно, потому что вы, агент, не испытываете к нему приязни, а вот Чейза и Джонса — нет? — Сейчас речь о конкретном случае, детектив, а не о симпатиях и антипатиях, — одёрнул Августа Сойер. Затем, повернувшись к Арчибальду, кивнул: — Доктор Хоппер, продолжайте. — Я не исключаю возможности, что в той комнате действительно был кто-то ещё, — в очередной раз кашлянув, пробормотал психотерапевт. — Скорее всего Оливия действительно слышала, как Нил разговаривал с кем-то. Она чувствовала присутствие ещё одного человека. Но… есть подозрения, что во время сеанса гипноза… она просто хотела, чтобы это был Виктор, который пришёл её спасать. — Но Оливия сказала, что видела его лицо. Разве нет? — по-птичьи наклонив голову, поинтересовался шериф. — Я не знаю, почему решила, будто это он, — твёрдо встретив взгляд Дэвида, ответила девушка и наконец оставила в покое кружку. — Разве… если бы он пришёл… он не… он… он ведь сказал бы, да? Он бы не позволил всему… всему этому случиться… — А если мисс Мур изначально была права? — Бут задумчиво постучал указательным пальцем по губам. — А вы, доктор Хоппер, её — да и нас всех — сейчас просто запутали? — Я просто хотел, чтобы вы не выдвигали поспешных обвинений! — покраснел от возмущения Арчибальд. — И всё же, я считаю, в первую очередь необходимо поговорить с самим Виктором. Уверен, это недоразумение удастся прояснить. — Посмотрим, — кивнул Сойер, глядя поверх голов присутствующих через окошко в общий зал. Габби проследила за взглядом Форда и заметила вошедшего в участок Вэйла. Как всегда спокоен и самоуверен. Наверняка, даже не подозревает, по какому поводу его выдернули сюда. Доусон попыталась рассмотреть сложившуюся ситуацию максимально объективно. Вэйл был первым, кто заикнулся о возможном существовании наставника Кэссиди. Он был в курсе происходящего, так как его профессия подразумевает сотрудничество со следствием. Да, в юности он отличался отвратительным характером, но, насколько известно самой Габби, его шутки до смерти никого не доводили. И конкретной связи Нила с Виктором нащупать не удалось. Их миры, казалось, практически не пересекались. Разве что учились они на одном курсе медицинского. Как и Эмма Свон. Как и Роберт Чейз. Габби вздохнула и, сжав двумя пальцами переносицу, утомлённо прикрыла глаза. Какая, к дьяволу, объективность? Форд совершил ошибку, поставив на это расследование человека, имеющего общее прошлое с фигурантами дела. Доусон было жаль Оливию и ужасно не хотелось заставлять её страдать снова, но стоило признаться хотя бы самой себе: многие вздохнули бы с облегчением, окажись Вэйл замешенным во всех этих играх. Если бы им удалось надавить на него, он смог бы задать верное направление. И помог бы засадить Кэссиди за решётку. Или всадить ему пулю меж глаз. Габби поспешно отмахнулась от мелькнувшей мысли, но тёмная сторона её личности уже не раз нашёптывала подобное, заставляя девушку всерьёз размышлять о страшных вещах. Она понимала, что стремление отомстить убийце отца недостойно и низменно, но ничего не могла с собой поделать. Соблазнительное желание поквитаться с Голдом через смерть его сына росло по мере того, как Кэссиди всё дальше заходил в своих кровавых играх. Только ведь… это же не решение, да? Но Габби уже не была уверена в самой себе. — Габриэла, с вами всё в порядке? Кто-то тронул её за плечо, и девушка вздрогнула. Прозвучавшие в заданном вопросе искренние нотки тревоги помешали сразу узнать в говорившем Бута. Август возвышался над ней и разглядывал Габби с неподдельным участием. Доусон осмотрелась: все уже покинули конференц-зал, кроме них двоих. Замечательно, Габби. Теперь ты стала выпадать из реальности. Поздравляю! — Спасибо, всё в порядке. Он всё не уходил, да и она почему-то продолжала сидеть на месте. Габби и раньше оставалась наедине с Августом, но сейчас она чувствовала: ситуация в разы отличается от предыдущих. Хотя бы потому, что мужчина предстал перед ней без привычной маски высокомерного засранца. Впервые за всё время знакомства Габриэла задумалась, всегда ли Бут был таким невыносимым? — Иногда я бываю несколько… неприятным, — будто прочтя мысли девушки, заговорил Август. — Я заметила, — сквозь нервный смешок выдохнула Доусон. — Это я так пытаюсь извиниться. Габриэла никак не могла разгадать выражение его лица. Это что, смущение? Ой, да бросьте… — Я поняла. Наверное, следовало сказать что-то ещё, но пока растерянная Габби подбирала слова, Бут и сам не торопился к ней на выручку, продолжая сверлить её всё тем же непонятным взглядом. Положение спас так вовремя зазвонивший мобильный девушки. Подавив рвущийся наружу вздох облегчения, девушка торопливо полезла в карман пиджака за телефоном. — Доусон, — даже не глянув на дисплей, привычно отчеканила Габби в трубку. — Привет, — неуверенно проговорил Роберт, слегка растерянный её официальным тоном . — О… привет. — Я не хотел тебя отвлекать. От дел. Габби прикрыла глаза, вслушиваясь в мягкие интонации собеседника. Она бы многое отдала, чтобы вторая их встреча, спустя девять лет, произошла совершенно при других обстоятельствах, нежели сейчас. Чейз прав: мысли о нём действительно отвлекают её. От дел. — Просто никак не могу найти Киллиана, — в голосе мужчины проскальзывали нотки беспокойства. — В баре он сегодня ещё не появлялся. Трубку не берёт. Ты не знаешь, где он может быть? — Где угодно, — вздохнув, призналась Габби. Она все ещё сидела с закрытыми глазами, но ощущала присутствие Бута в комнате. И почему он не уходит? — Кил полон решимости действовать. — Думаешь, он отправился на поиски Нила самостоятельно? — Не исключаю и такой возможности. — Надеюсь, он не сделает хуже, — Чейз устало выдохнул. — Я сообщу… если смогу наконец его найти. — Спасибо. Роберт отсоединился, но Габби продолжала сжимать в руках безмолвную трубку. — Если захотите узнать, что мне удалось выведать о вашем приятеле, папка уже у вас на столе. Ага. Так вот зачем он задержался. Доусон открыла глаза. Почему-то она ожидала, что за это время он вновь нацепит на себя амплуа «неприятного» типа. Но перед ней стоял всё тот же непривычно серьёзный и искренний Август. — А если не захочу? — Что ж, — Бут пожал плечами, и уголки его губ затронула лёгкая грустная улыбка. — Выбор в любом случае за вами. Габби молча кивнула. Она пока действительно не решила. Джульетт Сторибрук, штат Мэн Городская больница 28 июля 2015. 17:06 Тело уже давно вывезли, а в палате провели тщательную уборку. Не осталось ни единого следа пребывания здесь Ариэль. Джульетт стояла напротив пустого стеклянного бокса и не могла оторвать взгляда от свежезастеленной больничной койки, на которой каких-то несколько часов назад скончалась её пациентка. Была убита. Была убита её пациентка. В голове отдельными вспышками мелькали воспоминания. — Эпинефрин, срочно! — И бенадрил внутривенно! — Я не могу дышать! — Господи, да она и вправду опухает! — Бенадрил, будь он неладен! Двадцать пять миллиграммов внутривенно! — Я… не… могу… дышать… — Что с давлением? — Восемьдесят на пятьдесят. Пульс сто сорок. — Срочно в реанимацию! — Не останавливаемся! Спасти бедняжку так и не удалось. Нил Кэссиди в очередной раз добился своего. Джульетт засунула руку в карман больничного халата и сжала в ладони холодный корпус мобильного. Безумно хотелось позвонить Лив, но они договорились, что дочь свяжется с ней сама после сеанса. Страшно было представить, что переживала сейчас её малышка. Сама Джульетт едва ли осмелилась бы пойти на такой шаг: воскресить в памяти ужасные сцены изнасилования. Она, наоборот, полжизни пытается выкинуть их из головы. Она не такая храбрая, как Лив. Даже сейчас, когда кто-то намеренно привлекает внимание к этой позорной главе её биографии, Джульетт всеми силами старается сохранить свой секрет. Время не лечит. Оно лишь притупляет боль. Все эти годы доктор Бёрк играла роль уверенной в себе женщины. Женщины, не имеющей шанса на слабость. Она всегда справлялась со всем одна. И никогда не жаловалась. Но сейчас… сейчас она испытывала чудовищную потребность в крепком мужском плече рядом. Или это только потому, что в её жизни появился внушающий доверие и вселяющий в её лихорадочно мечущуюся душу спокойствие Форд? Нет, она не жила всё это время затворницей, но так до конца и не научилась доверять мужчинам. А Джеймс казался другим. Со своими демонами и переживаниями, но… ей было с ним комфортно. Уютно. Возможно эти чувства возникли лишь потому, что он уже был в курсе того, что с ней произошло. Возможно дело в его образе смелого и всесильного фэбээровца, пришедшего на помощь в трудный период. А возможно причина в чём-то другом. Телефон в кармане завибрировал, и Джульетт поспешила ответить. К её лёгкому разочарованию это была не Лив. — Здравствуй, Ричард. — Привет, Джулз, — раздались в трубке знакомые чарующие интонации с едва уловимым испанским акцентом. Доктор Алперт[6] был одним из тех мужчин, что способны вскружить голову женщине одним лишь своим голосом. Но Джульетт, знавшая Рика почти целую вечность, уже давно перестала реагировать на его уловки. — Я отправил результаты анализов тебе на электронку пару дней назад, а ты всё молчишь. — Слишком… многое случилось, — выдавила слабую улыбку женщина, наконец покинув наблюдательный пост у пустого бокса. — Я их ещё не просмотрела. — Шутишь? — искренне удивился Ричард. — Вы ведь сами торопили меня, и я не думал, что смо… — Спасибо, Рик, — мягко перебила коллегу Джульетт. — С пациенткой всё в порядке? — Алперт, по личному опыту знавший, насколько ответственна доктор Бёрк, был явно обескуражен тем, что она всё ещё не ознакомилась с высланными им документами. — Да. Просто и ей, и мне последние дни было немного… не до этого. Джульетт шла по коридору к своему кабинету, попутно кивками отвечая на приветственные речи персонала. Хотелось скорее разорвать разговор, но это было бы крайне невежливо по отношению к Ричарду, согласившемуся ей помочь в столь деликатном вопросе. — Что бы ни случилось, думаю, результаты и тебя, и её несказанно обрадуют, — с преувеличенной весёлостью отозвался мужчина, пытаясь скрыть в своём голосе обиженные нотки. — Я не суеверен, но заранее поздравлять не берусь. Для начала тебе самой нужно будет на них взглянуть. — Прямо сейчас этим и займусь. — Позвони мне, как… ситуация разрешится. — Спасибо, Рик. Правда. — Ты ведь знаешь, я всегда рад тебе помочь. Алперт отсоединился, а Джульетт, убрав мобильный обратно в карман, продолжила свой путь к кабинету. Действительно. Пора разрешить ситуацию. Да, в поимке жестокого убийцы она не может оказать существенной помощи, но зато ей под силу помочь обрести хэппи-энд одной уже давно отчаявшейся женщине. И она это сделает. Оливия Сторибрук, штат Мэн Офис шерифа 28 июля 2015. 17:58 Оливия комкала в руках край платья и не сводила напряжённого взгляда с циферблата часов, висевших на противоположной стене. Минуты текли слишком медленно. Ей казалось, что она не доживёт до окончания этого проклятого допроса. Вэйл торчал там уже почти час, и Лив боялась себе представить, что ему уже успели наговорить Форд и Нолан. Как они объяснили Виктору причину, по которой вызвали его на повторную беседу? Стали ли сыпать на него обвинения одно за другим или так и ходят вокруг да около, пытаясь выведать всё хитрыми манипуляциями? Сказали ли ему, почему она увидела его образ во время сеанса? Или вообще не стали касаться этой темы? Чёрт. Чёрт. Чёрт. Лив чувствовала себя предательницей. Она всё меньше верила собственному сознанию, склоняясь к тому, что Хоппер прав. В его выводах присутствовал здравый смысл: Лив действительно давно и безответно испытывает к Вику чувства. Вероятно они и помешали ей восстановить правдивую картину событий той кошмарной ночи. Но… сказанного не воротишь. Вэйл уже попал под пристальное наблюдение и полиции, и ФБР. По её вине. И даже мать теперь стала относиться к Виктору с ещё большим недоверием. Джульетт и раньше-то не особо его жаловала, а после рассказа дочери только укрепилась в своих подозрениях. Задумка с гипнозом была дурацкой. — Думаю, вы и без напоминаний осознаёте, что город покидать не стоит, — послышался голос Форда, и дверь допросной распахнулась. — Как досадно, — с наигранным сожалением протянул Вэйл, выходя в коридор. — Придётся отложить запланированное кругосветное путешествие. А я ведь уже разбил свою копилку. Лив мгновенно вскочила с места и подбежала к мужчинам. — Надо же. Мисс Мур, вы всё ещё здесь? — ни капли не удивившись, провозгласил Форд. Девушка поспешно кивнула, но всё её внимание было приковано к Вику. По лицу Вэйла трудно было прочесть мысли, но Лив всё же пыталась поймать его взгляд, чтобы понять, насколько он раздосадован. — Надеюсь, предложение отвезти мисс Мур домой не будет расценено как покушение на её жизнь? — с неприкрытой иронией в голосе поинтересовался Виктор у Форда, повернувшись к девушке спиной. — Вас в любом случае будут сопровождать патрульные, — пожал плечами агент, игнорируя подначки Вэйла. Вышедший из допросной последним Дэвид молча наблюдал за исходящим ядом Вэйлом. Лив не понравился тяжёлый взгляд шерифа. Вот кто действительно не оставит Вика в покое. Их неприязнь копилась годами. И если смерть Мэри Маргарет ненадолго сблизила двоих соперников, то ненароком брошенная Оливией на Виктора тень подозрения снова расставила их по противоположным углам ринга. — Что ж, — хлопнул в ладоши Вэйл, наградив Форда и Дэвида широкой улыбкой. — Приятно было поболтать, но, думаю, нам пора. И не дожидаясь от собеседников ответа, потащил Лив за руку к выходу из участка. Телохранители девушки безмолвными тенями двинулись вслед за ними. Всю дорогу до машины Вэйла они не обменялись ни словом. Лив всё никак не могла угадать настроение шефа и боялась начинать разговор первой, а Вик был целиком поглощён своими мыслями. Мужчина усадил Оливию на переднее сиденье, пристегнул её словно неразумное дитя ремнём безопасности и, обменявшись несколькими репликами с патрульными, стал обходить машину. — Просто скажи: ты сильно злишься? — осторожно спросила девушка, когда Вэйл наконец устроился на водительском сидении и взялся заводить мотор. — Буду злиться гораздо меньше, если ты ещё немного помолчишь и дашь мне спокойно подумать, — хмуро отозвался Виктор, выруливая на оживлённую улицу. — Я просто хотела… — под красноречивым взглядом мужчины Лив пришлось захлопнуть рот. — Ладно. Всё. Молчу. Но надолго её не хватило: спустя пять минут гнетущей тишины Оливия потянулась к радиоприёмнику. — Можно хотя бы музыку включить? Вик никак не отреагировал, и Лив, расценив это как согласие, нажала кнопку. — …late at night I toss and I turn and I dream of what I need… — слишком громко грянувший голос Бонни Тайлер заставил их обоих вздрогнуть от неожиданности. — I need a hero! I’m holding out for a hero till the…[7] Вэйл поморщился и поспешно вырубил приёмник. — Хорошо. Давай поговорим. — Прости, — вздохнула Лив, сцепив руки замком на коленях и опустив взгляд. — Я не хоте… — Это ты меня прости, — Вэйл аккуратно взял девушку за подбородок и заставил её поднять на него глаза. — За то что на самом деле тебя не спас. — Ты ведь… тебя ведь не могло там быть… Ты не знал. Ты не виноват. — Ты настолько мне доверяешь? — Что? Вэйл с какой-то непонятной горечью усмехнулся и отвернулся, вынужденный следить за дорогой. — Почему ты уверена, что ошиблась, и это был не я? — Доктор Хоппер… он… объяснил мне… я… я могла принять действительное за… желаемое. То есть наоборот… — Лив, раздражаясь на саму себя за бессвязное бормотание, всплеснула руками. — Тебя ведь там не было, да? — Не было. К сожалению. — Я… поговорю с Фордом ещё раз. Уверена, они поймут, что… — У меня вроде как нет алиби, — скривил губы Виктор. — Но… — Да, знаю. Когда расследование проводили тогда, оно у меня было. Но сейчас… единственный человек, способный его подтвердить, мёртв. — Твой отец, — догадалась Оливия. — Мой приёмный отец, да, — Виктор задумчиво почесал бровь, не отрывая взгляда от дороги. — Так что не думаю, что Форд от меня так быстро отстанет. Или Дэвид. Этот так тем более. — Прости… — Перестань извиняться, Лив, — с лёгким раздражением в голосе перебил её мужчина. — Но я… — Дело вот в чём, — не слушая девушку, вздохнул Вэйл. — Господин шериф намекнул мне, что ты не просто так выбрала мой образ… эм… спасителем. Бравый фэбээровец оказался ещё менее многословным и вообще не стал вдаваться в подробности. Но… Лив… если я правильно понял… Оливия приложила ладошки к щекам и прикрыла глаза, стараясь хоть немного успокоиться. — Останови меня, если меня… понесёт не в ту сторону, — осторожно подбирая слова, продолжил после небольшой паузы Виктор. — Мы с тобой… за последние годы довольно… сблизились. А последние недели нам обоим дались очень тяжело… и… можно найти кучу оправданий тому, что именно меня ты увидела во время сеанса… там… тогда… Лив продолжала сидеть с закрытыми глазами, прислушиваясь к непривычно сбивчивой речи Вэйла сквозь гул в ушах. — И я бы хотел, чтобы ты знала… Ты мне очень дорога. Но… Чувствуя, как внутри что-то обрывается, девушка затаила дыхание. Нет. Нет. Нет. Ни слова больше! — …я не могу ответить те… — Я поняла, — подавив непрошеный всхлип, чересчур громко произнесла Оливия и наконец распахнула глаза. — Лив… — Нет, серьёзно, — у неё даже получилось выдавить улыбку. Остаётся надеяться, что не слишком жалкую. — Я поняла. И да, тебя понесло не в ту сторону. Сейчас нас должно беспокоить только одно. Поимка Нила. И то, что я вновь всё испортила, запутав следствие. Теперь вместо того, чтобы ловить настоящих убийц, они станут рыть под тебя. — О, ты удивишься, узнав, насколько скучна жизнь обычного патологоанатома, — вернув себе прежнее самообладание, отозвался Вэйл. — А ты, видимо, удивишься, вспомнив, что именно я — будучи помощницей обычного патологоанатома — составляю его расписание, — усмехнулась Оливия, принимая подачу. Им обоим хотелось быстрее пережить этот неловкий момент. — Это я к тому, что ребята сильно разочаруются, когда окажется, что они тратили на меня время впустую. — Куда страшнее, если за это потраченное время Нил снова совершит нечто… ужасное, — помрачнела Лив. — Хочется верить, что мозгов у Форда побольше, чем у нашего шерифа, — передёрнув плечами, поморщился Вик. — И он не станет топтаться на месте, зациклившись на одном подозреваемом. — Бут — ну, тот неприятный детектив — ляпнул, что под подозрением и бывший жених Эммы, — вдруг вспомнила девушка. — Роберт. — Чейз, что ли? — удивлённо приподняв брови, фыркнул Вэйл. — Пф, я вас умоляю. Серийные убийцы, конечно, отлично маскируются, но прятаться за личиной такого зануды? Сомневаюсь. — Конечно, у этого бостонского байкера в списке ещё и Киллиан, так что… вряд ли ФБР особо прислушивается к его словам, — в памяти Лив всплыл выпад недовольной Габби, когда Бут стал обвинять Джонса и Чейза. — А вот его я бы не сбрасывал со счетов. — Кого? Кила? — настала очередь Лив недоверчиво кривить губы. — Ты в своём уме? Неужели даже после случившегося с Эльзой ты всё ещё продолжаешь его подозревать? — Тем более после случившегося с Эльзой, — покачал головой мужчина. — Он мог совершить подобное, чтобы отвести от себя все подозрения. К тому же… ты вообще до этого знала, что у них роман? Никто не знал. Почему это всплы… — Знала! — Лив не хотелось признаваться, что догадалась об их отношениях она лишь в день убийства. — И что значит «отвести подозрения»? Если следовать твоей логике, то можно предположить, что это ты убил Мэри Маргарет, чтобы отвести от себя все подозрения! Оливия слишком поздно поняла, что только что сказала. — Вик… прости… — 1:0 в твою пользу, — невесело усмехнулся в ответ мужчина, странно блеснув глазами. — Убедила. Вряд ли твой дражайший Киллиан мог пойти на такое. — Слушай, я не… — Приехали, мисс Мур. Машина резко затормозила, и если бы Лив не была пристёгнута, то поцелуев с лобовым стеклом было бы не избежать. Девушка ошарашено огляделась: они и впрямь стояли напротив её дома. Она и не заметила. — Тебя проводить до двери или сама справишься? — спокойным тоном спросил Вэйл, но Оливия чувствовала, что сейчас он действительно взбешён. — Прости… — Такими темпами у меня аллергия на твоё «прости» выработается, — обречённо вздохнул Виктор и, перегнувшись через её сиденье, распахнул пассажирскую дверь. — Думаю, справишься сама. — И вправду. Справлюсь. На девушку накатило раздражение. Буквально пару минут назад он своими вежливыми интонациями чуть не разодрал в клочья её душу, но она стойко это вынесла, не впадая в истерики. Хотя очень хотелось, между прочим. А стоило ей только упомянуть Мэри Маргарет, как он начинает грубить. Замечательно! Со всей силы хлопнув дверью, Лив пружинистой походкой направилась к дому. Охватившая её злость придавала силы и не позволяла выплеснуться застрявшим в горле рыданиям. Чёрта с два она будет убиваться. В одном придурок-Вэйл всё-таки прав: у неё нет на это времени. Надо думать о том, как поймать Нила. И на этот раз она снова обойдётся без всяких там… героев. [1] Фанатам Сказки Айзек знаком по роли Автора. В ЛОСТе он тоже мелькал. Во времена, когда Сойер был ЛяФлёром. Помните ведь того неприятного типа, который работал охранником (одним из многих) в проекте Дхарма на Острове? Чрезвычайно амбициозен, раскрыл ЛяФлёра и, вполне вероятно, мог бы стать Главой Охраны, но его планы прервал Инцидент (ЛОСТоманы помнят), во время которого он и погиб. В принципе, и там, и там, персонажи Патрика Фишлера вышли личностями неприятными. Потому и на роль скользкого помощника шерифа, работающего параллельно на Голда, я выбрала именно его. [2] Конфабуляции (лат. confabulari — болтать, рассказывать) — ложные воспоминания, в которых факты, бывшие в действительности либо видоизменённые, переносятся в иное (часто в ближайшее) время и могут сочетаться с абсолютно вымышленными событиями [3] Парамнезия — нарушения и расстройства памяти, выражающиеся в ложных воспоминаниях; может происходить смешение прошлого и настоящего, а также реальных и вымышленных событий. [4] Доктор Бен Собель — персонаж фильмов «Анализируй это», «Анализируй то». Психоаналитик нью-йоркского мафиози Пола Витти, которого играет Роберт Де Ниро. Пожалуй, один из самых нервных докторов кинематографа. [5] Мнестические (замещающие) конфабуляции возникают для замещения пробелов памяти. [6] Фанаты ЛОСТа, думаю, его и так помнят. Ричард Алперт, также известный под именем Рикардо и Рикардус — красавец-брюнет с подведёнными (или нет) глазками, что живёт на Острове с 1867 года. [7] «Holding Out for a Hero» в исполнении Bonnie Tyler. ========== Глава 20. Weaknesses of strong women ========== Эмма Сторибрук, штат Мэн Прачечная гостиницы «У Бабушки» 28 июля 2015. 09:23 Эмма рывком стянула с себя испачканную кофту и зашвырнула её в недра допотопной стиральной машины. Засыпав порошок, женщина с грохотом захлопнула дверцу, и стала озираться в поисках того, что можно на себя накинуть. Одна из развешанных на бельевой верёвке мужских рубашек показалась подходящим вариантом. Застегивая неподатливые пуговицы ещё не до конца просохшей рубашки, Эмма с любопытством наблюдала за возившейся с простынями Эшли. Беременная девушка была настолько увлечена работой, что поначалу не заметила присутствия Свон. — Может, тебе помочь? — выгнув бровь, из вежливости поинтересовалась Эмма. Эшли со своим огромным животом согнулась в неудобной позе, вытягивая из барабана машинки ворох выстиранного белья. — Простыни… — Эшли с досадой покачала головой и горько усмехнулась. — Они… розовые. — Ну, может, отбелить? — Свон не совсем понимала, почему кучка по ошибке окрасившегося белья так расстроила девушку. Оставив без внимания бесполезный совет Эммы, Эшли отложила в сторону бесформенный розовый комок и с медленно наполняющимися слезами глазами уставилась в окно. — Ты в порядке? Когда-то, в своей прошлой жизни, Эмма дружила со сводными сёстрами Эшли. Точнее Анастасия и Дризелла[1] были неотъемлемой частью свиты сторибрукской принцессы. С самой девушкой Свон была знакома лишь поверхностно: Эшли была гораздо младше, да и старшие сёстры ни разу не изъявляли желания пустить бедняжку в свой мир. Тем не менее, вернувшись в город, Эмма сразу же её узнала: заметно повзрослевшую и явно забеременевшую. — Просто… бессонная ночка, — не отрывая грустного взгляда от мрачного пейзажа за окном, отозвалась Эшли. И, положив обе руки на свой круглый, словно мячик, живот, добавила: — Малыш что-то расшевелился. Эмма отвернулась. Разговоры на эту тему были не из разряда её любимых. Стиральная машина наконец-то заурчала, оповещая о начале своей работы. — Доктор сказал, что я скоро рожу, — задумчиво добавила Эшли после непродолжительного молчания. — Что ж, здорово. Эмма искренне не понимала, отчего девушка выглядит настолько грустной. Она помнила, как в вечер похорон Мэри Маргарет к «Роджеру» за Эшли и её подругами приезжал какой-то смазливый паренёк на пикапе. Тогда Свон решила, что это её муж. Даже если у них в отношениях не всё гладко, судя по всему, отец ребёнка от малыша не отказался. Эмме, залетевшей в своё время от изнасиловавшего и истерзавшего её кузину монстра, даже такой расклад казался куда более приятным, чем-то, что довелось пережить ей. — Да вот только… — Эшли шмыгнула носом, продолжая нежно поглаживать свой живот. — Когда он родится… все думают, что я не справлюсь. Все считают, что я никчёмная. Девушка вновь обратила своё внимание на скомканные розовые простыни. — Может, так оно и есть. — Кто «все»? — с раздражением отозвалась Эмма, поворачиваясь к Эшли лицом. — Что? — девушка от такой агрессивной реакции собеседницы немного опешила. — Кто считает, что ты никчёмная? — слегка сбавив обороты, уточнила Свон и облокотилась о машинку, скрещивая руки на груди. — Твой муж? — Мой муж?.. О, нет. Мы с Шоном… мы не женаты. — Но он рядом? — Да, — Эшли грустно улыбнулась. — Дело в его родителях… в моей мачехе… они не… я не знаю, что будет, когда малыш появится. Пока вдова Лукас позволяет нам занимать угловую комнату… но… мы ведь не можем ютиться здесь вечно… Шон… он старается, очень. Но на консервном заводе… дела идут неважно ещё со времён смерти мистера Флаундера[2], а в последнее время… Я просто не знаю, что нас ждёт. Что ждёт нашего малыша. Отец Шона… он… он хочет, чтобы я отдала ребёнка… на усыновление… уже нашли семью… но я… но мы… — Не слушай никого, — резко произнесла Эмма, обрывая сбивчивые причитания девушки. — Я знаю, каково это. Все говорят, как тебе лучше поступить с малышом. Но в конце концов, что делать — сдаваться или бороться — решать тебе. Хочешь, чтобы люди смотрели на тебя по-другому? Заставь их. Хочешь изменить свою жизнь? Придётся самой. Ведь на свете нет феи-крёстной, чтобы тебе помочь. Но ты должна понимать, насколько серьёзен этот шаг. Твое решение… каким бы оно ни было… его отголоски будут преследовать тебя всю жизнь. Эшли поджала губы и кивнула, соглашаясь. Эмма постаралась смягчить грубый тон ободряющей улыбкой, но девушка поспешно отвернулась, возвращаясь к борьбе с испорченными простынями. Свон с силой потёрла лоб. Браво. Докатилась. Уже срывает раздражение на беременных. Эшли не виновата в том, что после встречи с Реджиной она сама не своя. Голова Эммы разрывалась от сотни вопросов, роющейся в ней, но женщина так и не могла найти в себе силы позвонить Дэвиду и озвучить хотя бы парочку из них. Да. Эмма Свон, ты трусиха. Реджина Сторибрук, штат Мэн Офис мэра 28 июля 2015. 10:47 Реджина почти час сидела над бумагами, но всё никак не могла собраться с мыслями и начать полноценно работать. Ситуация со Свон её определённо нервировала, а недавний звонок от учительницы Генри так вообще выбил Реджину из колеи. Её сын подрался! Кто бы мог подумать. Для любого другого родителя, возможно, данная новость не явилась бы неприятным открытием, но такое поведение было явно не в духе Генри. Пока он на экскурсии и намеренно не берёт трубку, Реджина не имела возможности поговорить с сыном лично. Оттого и приходилось довольствоваться лишь доносом молоденькой училки, занявшей место убитой Мэри Маргарет. Дети вернутся в город только во второй половине дня. До этого времени у мадам мэр есть время подумать, как разрешить сложившееся положение вещей. Очевидно, что продолжать бегать от разговора с Дэвидом нет смысла. В том, что сейчас происходит с Генри, виновата их размолвка. И исправлять всё им необходимо вдвоём. К тому же… существует ещё пара важных тем, которые следовало бы обсудить с неверным мужем. Они были вместе… сколько? Уже лет пятнадцать, наверное. Тринадцать лет из которых были женаты. Три из которых он ей изменял. Червячок безысходности уже давно начал подтачивать все стороны их отношений, окрашивая жизнь в иной цвет. Сначала дело было в невозможности Реджины забеременеть. Врачи разводили руками. Вслух никто не называл её случай безнадёжным, но уже после двух лет нескончаемых обследований стали намекать на альтернативные варианты материнства. В момент наивысшего отчаяния, когда Реджина уже почти начала поиски суррогатной матери, произошла та самая встреча с Эммой Свон, в корне изменившая её жизнь. Эта дурочка собиралась убить своего ещё не родившегося малыша. Хорошо, что вовремя одумалась. Хорошо, что Реджина отследила её перемещения. Хорошо, что у неё появился Генри. У них. У них с Дэвидом появился Генри. Муж не знал, чьим биологическим сыном был их усыновлённый ребёнок. Но его никогда и не интересовали детали. Нолану было достаточно лишь того, что они наконец обрели то, чего так долго добивались. А Реджина… она молчала. Ведь долгожданное чадо на время сгладило острые углы, образовавшиеся в их с Дэвидом браке. Жаль, что ненадолго. Взаимные упреки никогда не звучали вслух, и большую часть времени, проводимого вместе, они действительно были счастливы. Но Реджина знала, как досадовал Дэвид, что его заработок — да что там, положение — были куда ниже, чем у супруги-мэра. Её саму же зачастую выводило из себя ослиное упрямство мужа, которое он иногда демонстрировал совершенно не к месту. А потом появилась ещё одна проблема. Мэри Маргарет. Эти двое, спустя прорву лет, почему-то вновь оказались в одной постели. Причин, ставших катализатором возобновления их романа, Реджина не знала. Да и не хотела знать. Ей хватало того, что она лично уличила мужа в измене. Впрочем, мадам мэр не закатила скандала. Напротив. Замолчала факт своей осведомлённости. Она убеждала себя, что поступает правильно. Она была уверена, что ещё есть шанс заштопать наметившиеся прорехи в их браке. Чем Реджина усиленно и занялась: попытками наладить отношения, попутно на правах влиятельного в городе человека отравляя жизнь любовнице мужа. Через какое-то время Дэвид действительно расстался с Мэри Маргарет. Но спустя полгода их интрижка вновь возобновилась. И так раз за разом — они то мирились, то разрывали отношения. Реджина же перестала вникать в тонкости любовных похождений супруга. Она устала следить за переменами его настроения. Ей надоело жить в вечном страхе, что Дэвид вот-вот покинет её. Что бы там он к ней ни испытывал, Реджина была уверена: именно Нолан — любовь всей её жизни. Будучи сильной и безжалостной на работе, в личной жизни мадам мэр проявляла излишнюю бесхребетность. Поэтому никак не могла заставить себя принять неприятное, но единственно верное решение. Женщина просто смирилась со своим положением, малодушно надеясь, что однажды Дэвид бросит свою любовницу навсегда. И к тому времени ей хотелось бы иметь на руках пару козырей. Потому-то Реджина и возобновила попытки забеременеть. До этого все обследования и консультации она проходила вне Сторибрука. Во-первых, из-за недоверия к местным врачевателям; во-вторых, не хотела, чтобы кто-то из горожан пронюхал об их с Дэвидом проблемах. Но год назад доктор Бёрк сама обратилась к ней за помощью в финансировании своих исследований. Последнее время глава сторибрукской больницы совмещала выполнение своих прямых обязанностей с научной работой, в ходе которой Джульетт удалось оплодотворить самца полевой мыши[3]. Реджина согласилась выделить средства на дальнейшие исследования, но с одним лишь условием: доктор Бёрк вплотную займётся и её случаем. — Реджина, — из переговорного устройства послышался непривычно встревоженный голос Шарлотты. — Звонили из больницы. — Что на этот раз? — чувствуя, как внутри разливается неприятное предчувствие, осторожно спросила женщина. — Ариэль Флаундер. Насколько они поняли, Кэссиди совершил очередную попытку убийства. Её повезли в операционную. — Ясно. Спасибо. Реджина с силой сжала виски пальцами и прикрыла глаза. Творящийся в городе ужас высасывал из неё последние силы. Она понятия не имела, как помочь в поимке Кэссиди, но как мэр чувствовала на своих плечах давящий груз ответственности за безопасность сторибрукцев. Хоть Шарлотта, благодаря своим связям, и держала Реджину в курсе расследования, женщине пришлось добавить ещё одну строчку в колонку под названием «Причины поговорить с Ноланом». А ведь она так не хотела сталкиваться с мужем лицом к лицу. Она боялась, что снова проявит непозволительную слабость. Да. Реджина Милз, ты трусиха. Эмма Сторибрук, штат Мэн комната Эммы Свон, гостиница «У Бабушки», 28 июля 2015. 11:05 — Нет, Уолш, всё в порядке. Тебе не о чем беспокоиться, — закатив глаза к потолку, проговорила в трубку Эмма. — Просто… моей тёте нужна помощь. И мне придётся ещё ненадолго задержаться. — Той самой тёте, о которой ты ни разу до этого не упоминала? — невесело хохотнул в ответ мужчина. — У нас были трудности. Но сейчас я… всё исправила. Правда. Не беспокойся. — Вот именно то, что ты за пятнадцать минут разговора уже раз шесть попросила меня «не беспокоиться», меня и беспокоит, Эмма. Что там у тебя происходит? В сети появилась информация о нападении на какую-то знаменитую спортсменку. Тоже из Сторибрука. Пожалуйста, скажи мне, что это не имеет никакого отношения к убийству твоей подруги. — Нет, конечно, — женщина со вздохом откинулась на гору подушек и поёрзала, устраиваясь удобнее. О, знал бы Уолш о том, что на самом деле творится в этом удалённом уголке штата Мэн. — Ты наверняка читал о нападении на Ариэль. Это… было… обычной попыткой ограбления. Она выжила. Уже очнулась. Идёт на поправку. А виновного в смерти Мэри Маргарет скоро поймают. Конечно, когда до внешнего мира дойдёт подлинная картина разыгравшихся в Сторибруке событий, Уолш припомнит Эмме её враньё. Но она надеялась, что к тому времени, как новость об орудующем в городе маньяке станет известна миллионам, Нила уже действительно поймают. — И всё-таки… — собеседник немного помолчал. — Какова вероятность того, что твой внезапный отъезд не связан со сделанным мной предложением? — Уолш… — Я, конечно, знал, с кем имею дело, — с наигранным оживлением продолжал мужчина, — поэтому отчасти был готов к тому, что ты возьмёшь передышку для того, чтобы как следует всё обдумать. Да, для тебя это всё… быстро, но… Эмма, поморщившись, сильнее сжала мобильный в руках. Слишком. Слишком быстро. -… кто сказал, что нужно торопиться со свадьбой? Можем ждать хоть год, хоть два, хоть десять. Я хочу провести остаток жизни с тобой, Эмма. И готов ждать, сколько угодно. Но мне страшно представить, что истинной причиной того, что ты торчишь в этом богом забытом месте, является попытка спрятаться. От назойливого меня. И от встречи с моими родителями. Чёрт возьми! Эмма совершенно забыла о том, что в Бостон с визитом должны были нагрянуть мать и отец Уолша. Когда они там приезжают?.. Уолш верно расценил затянувшееся молчание и с непонятной интонацией хмыкнул в трубку, спасая Эмму: — Через четыре дня. Они будут здесь через четыре дня. — И я буду в Бостоне через четыре дня, — с фальшивым воодушевлением отозвалась Свон. — Прости, Уолш. Я… немного замоталась. Здесь… всё моё прошлое… и очень много незавершённых дел. Мне нужно время. — Хочешь, я приеду? — О, да перестань… — Нет, серьёзно. Я могу взять отгул. Парни сами справятся с магазином. Тем более что заказов у нас в этом месяце не так много, и я подозре… — Уолш, — решительно перебила мужчину Эмма, прикрыв глаза. — Нет. Повисла напряжённая пауза, и Свон мысленно простонала. Надо было… как-то помягче… Не хватало ещё вдобавок ко всему поругаться по телефону с женихом . — Пойми, — стараясь придать голосу как можно больше тёплых ноток, начала оправдываться женщина, — перед тем как… нам с тобой начать новую жизнь… мне нужно до конца разобраться со всем, что связывает меня с прошлой. И разбираться я должна сама. Она и сама почти поверила в то, что говорила. Уолш тоже вроде бы немного оттаял. По крайней мере им удалось закончить разговор, так и не поругавшись. Эмма продолжала лежать на кровати, прижимая к щеке уже давно смолкший мобильник. У неё в запасе всего несколько дней, чтобы окончательно решить, чего она хочет. Женщина убеждала себя, что дело лишь в поимке Нила. Что после того, как он и его подельник будут найдены, она сможет спокойно вздохнуть и с чистой совестью вернуться в Бостон. Что она вовсе не боится грядущих перемен, которые сулят помолвка с Уолшем и знакомство с его родителями. Разве твоя жизнь не стала лучше, когда ты покинула Сторибрук, Эмма? Когда ты оставила позади всё, что могло бы напомнить тебе о чудовище, ребёнка которого ты вынашивала под сердцем? Ты добилась всего, о чём когда-то мечтала. Стабильные крепкие отношения, любимая работа, тихая размеренная жизнь. Или тебе стало скучно? Удивительное дело. Много лет назад ты считала, что зачахнешь от тоски, оставшись здесь, в Сторибруке. Но именно в большом городе ты стала задыхаться. Ты уехала из этой дыры в поисках лучшего. Но совершила ужасную ошибку, осознанно отказавшись от части себя. И что ты предпримешь теперь? Когда появился шанс вновь стать… целой? Телефон в руках Эммы неожиданно затрезвонил, заставив её непроизвольно вздрогнуть. Взглянув на высветившийся на экране номер, женщина сглотнула. Дэвид позвонил сам. — Привет, — прочистив горло, выдохнула в трубку Свон. — Ариэль мертва, — без предисловий сообщил бесцветный голос шерифа. — Что?! — Эмма резко выпрямилась и почувствовала, как при этом потемнело в глазах. — Ты сейчас где? — В своём номере. Приехать в больницу? — Желательно, чтобы в своём номере ты и оставалась. — Дэвид… — Эмма, — вздохнув, перебил женщину Нолан. — Я позвонил тебе только потому, что обещал держать в курсе происходящего. Пока тебе лучше не вмешиваться. — Отлично, — проворчала Эмма, поморщившись. — Что произошло с Ариэль? Как Нилу удалось пробраться в её палату? Её же охраняли. — Подозреваем, что ему удалось подмешать что-то в её еду. Образцы у криминалистов. Пытаемся понять, что это было. — В еду? У него есть доступ в больницу? А если его сообщник… — Эмма! — снова осадил её Дэвид. — Этим есть кому заняться, поверь. Если будут новости, я тебе сообщу. Мне пора. Мужчина отсоединился, игнорируя возмущенные возгласы Свон. Этим есть кому заняться, поверь. Эмма отшвырнула трубку и недовольно зарычала. Она не может сидеть спокойно, пока Нил разгуливает по городу, убивая девушек. Она не может не вмешиваться. Но что делать? Где следует искать Кэссиди? Эмма обшарила все возможные убежища. Никаких следов. Конечно, есть крохотная надежда, что он прячется на территории Мерлин-манора, но пробраться незамеченной в охраняемые владения Голда Эмме явно не под силу. Женщина, не поднимаясь с кровати, потянулась к тумбочке и, выдвинув верхний ящик, вытащила на свет туристическую брошюру, предлагаемую всем постояльцам «У Бабушки». В том же ящике обнаружилась и фирменная шариковая ручка. — Что тут у нас… — Свон, задумчиво прикусив нижнюю губу, развернула брошюру, на обратной стороне которой ещё вчера обнаружила подробную карту Сторибрука и его окрестностей. Итак. Надо отметить места, которые она уже проверила. И понять, в каком уголке города мог затаиться Нил со своим помощником. Поздравляю, Эмма. Это уже больше смахивает на план. Реджина Сторибрук, штат Мэн Офис мэра 28 июля 2015. 13:17 Реджина гипнотизировала взглядом лежавший перед ней картонный прямоугольник. Изображённые на этикетке мужчина и женщина счастливо улыбались ей в ответ. Пару часов назад заходя в аптеку за средством от головной боли, мадам мэр вовсе не планировала покупать тест на беременность, но, заметив его на полке, под влиянием какого-то внутреннего порыва положила одну из коробочек в корзинку. Впрочем, даже в ту минуту она чуть было не передумала. В Сторибруке очень трудно хоть что-то сохранить в тайне. Поэтому покупка подобных вещей вполне могла означать, что к концу дня весь город будет провожать тебя понимающим взглядом. Но аптека — к счастью или к сожалению — оказалась в это время дня пуста, а за кассой сидела скучающая девица — дочка владельца, вернувшаяся на летние каникулы на подработку к отцу. Вряд ли ей вообще было дело до людей старше девятнадцати, а до их покупок тем более. Судя по всему, ей было куда интереснее стучать пальцами по клавишам своего смартфона, переписываясь с бостонскими дружками, чем интересоваться личной жизнью местного мэра. По крайней мере, когда Реджина, стараясь сохранять хладнокровие, подошла к кассе и сделала вид, что роется в сумочке в поисках кошелька, кассирша безучастно пробила чек, даже не удостоив покупательницу взглядом. Теперь эта коробочка с тестом лежала перед ней на её рабочем столе и явно контрастировала с раскиданными тут же деловыми бумагами. И зачем она её только купила? Да, в этом месяце разочарование запаздывало на три дня. Но сбой в цикле может быть обусловлен совершенно банальной причиной — например, сказались волнения последних недель. Джульетт просила сообщать ей о малейших изменениях, но Реджина отчего-то не торопилась со звонком доктору. Она хотела выждать ещё пару дней. И в итоге при виде заветной упаковки сломалась, позабыв обо всём на свете. — Двадцать минут второго, — заговорил селектор голосом Шарлотты, и Реджина вздрогнула, будто её застали на месте преступления. — Ты просила напомнить тебе. — Благодарю. Помощнице иногда приходилось выполнять роль будильника. Реджина имела дурную привычку с головой уходить в работу. И пусть сегодня её мысли были предельно далеки от выполнения обязанностей мэра, женщина вновь не уследила за ходом времени. Пора ехать за Генри. Поднявшись с места, Реджина размяла ноги и повертела затёкшей шеей из стороны в сторону. Затем, цокая каблуками по безупречно белой напольной плитке, подошла к зеркалу. Отразившаяся в нём усталая женщина с чёрными кругами под глазами казалась чужой. Реджина поправила причёску, и, пару раз мазнув помадой по губам, постаралась улыбнуться. Жалкое зрелище. Продефилировав обратно к столу за сумочкой, Реджина вновь наткнулась взглядом на тест. Нужен ли он ей вообще? Вздохнув, женщина схватила коробку и закинула её в один из ящиков письменного стола. Но уже на выходе из кабинета поняла, что не сможет успокоиться, пока не завершит начатое. Вернувшись, Реджина сунула упаковку в сумку. Вот. Так-то лучше. Сейчас она заберёт Генри, отвезёт его домой, проведёт воспитательную беседу, приготовит ужин, затем, выполнив все чёртовы инструкции этого теста, развеет все сомнения о своей беременности, вне зависимости от результата созвонится с доктором Бёрк и только потом наберётся смелости, чтобы позвонить Дэвиду, пригласит его на ужин и наконец поговорит с ним. Поздравляю, Редж. Это уже больше смахивает на план. Эмма Сторибрук, штат Мэн Окрестности города 28 июля 2015. 13:55 Дэвид не брал трубку. Эмма чертыхнулась. Итак. Её посетила гениальнейшая из идей, а поделиться было не с кем. И посоветоваться, к слову, тоже. Вдруг полиция и ФБР здесь всё проверили до неё? Женщина, сверяясь с картой, вышагивала по лесу в сторону одной из штолен заброшенной шахты[4]. Раньше в Сторибруке добывали руду, но вскоре после нескольких несчастных случаев предприятие свернули, а шахту закрыли. Насколько Эмме было известно, все входы были давно замурованы, но… это ведь идеальное место, чтобы спрятаться, разве нет? А если серьёзно, у Эммы просто закончились идеи. И если к Голду не подобраться, то штольни никто уже давно не охранял. И вполне возможно, что именно там Нил решил затаиться. — Чёрт возьми, Свон! Эмма вздрогнула и, резко обернувшись, направила дуло пистолета на появившегося за спиной мужчину. — Воу, полегче, — оказавшийся под прицелом Киллиан непроизвольно выставил перед собой руки. — Серьёзно? Пушка? Откуда она у тебя? — Что ты здесь делаешь? — опуская пистолет, выдохнула Эмма. — Стоит признать, реакция у тебя что надо, — усмехнулся Джонс, вслед за женщиной игнорируя адресованный ему вопрос. — А я только собрался ругать тебя за то, что ты шатаешься по лесам в одиночестве. Эмма с мрачным недовольством наблюдала, как мужчина приближается к ней. Какого чёрта он здесь объявился? Неужели следил за ней? — Я за тобой не следил, — будто прочтя её мысли, насмешливо протянул Киллиан и остановился в нескольких метрах от Эммы. — Думаю, мы просто заняты одним и тем же. — Поисками Нила? — Поисками Нила. На Джонсе была спортивная одежда, а за плечами виднелся объёмный рюкзак. В отличие от Эммы, щеголявшей по зарослям в узких джинсах и неудобной обуви, он был явно подготовлен к этим самым поискам. — И где в первую очередь ты намерен искать? — Смею предположить, что мы направляемся к одному и тому же месту, — пожал плечами Киллиан, обведя взглядом окрестности. — К старому руднику. — Думаешь, Нил прячется там? — Эмме жутко хотелось услышать подтверждение своих догадок от другого человека. Её сюда привела интуиция. А чем руководствовался Джонс? — Я потратил полдня на то, чтобы проверить все заброшенные здания в городе. Ничего. Поэтому решил немного расширить зону поисков. — Полиция там не искала? — Они прочёсывали лес, но до шахты так и не дошли. Там дальше торфяник. А в саму штольню, как сказал мне наш доблестный помощник шерифа, спускаться без опыта спелеолога глупо. Так что нет, там полиция не искала. Сочли маловероятным то, что Кэссиди будет прятаться именно в шахтах. — Тогда почему ты здесь? — Потому что пока у меня нет других вариантов, — нахмурившись, ответил Киллиан и двинулся дальше. — А как же имение Голда? — Эмма последовала за ним, убрав пистолет за пазуху. Рядом с Джонсом она стала чувствовать себя уверенней. Приятно всё же осознавать, что ты не одна. — Ты там тоже всё успел проверить? — Туда меня даже в компании Габби не пустили. Так что днём к Голду соваться нет смысла. — Ага. То есть кое-кто собирается влезть на частную охраняемую территорию под покровом ночи? — фыркнула женщина, сверля взглядом затылок идущего впереди Киллиана. — О, только не говори мне, что сама об этом не думала. На самом деле были такие мысли. Но Эмма понимала, что без чьей-либо помощи ей не справиться. Но если Джонс и вправду собирается… — Мы могли бы отправиться туда вместе, — стараясь придать голосу максимально безразличную интонацию, проговорила женщина и в ожидании ответа прикусила губу. — О, приглашаешь меня на свидание, Свон? — Киллиан лишь на мгновение обернулся и то только для того, чтобы метнуть в Эмму очередной насмешливый взгляд. — Жаль, придётся отказаться. Не думаю, что твоему жениху это понравится. — Я просто предложила объединить усилия, — закатив глаза, простонала Эмма. Джонс никак не отреагировал, и некоторое время они продолжали идти молча. Но вскоре женщина не выдержала тягостной тишины: — Почему ты вдруг решил выдвинуться на поиски Нила самостоятельно? Помнится, совсем недавно именно ты обвинял меня в недалёком уме и вопил, что зря я возомнила себя великой сыщицей. Если я правильно поняла, ты явно не одобрял самодеятельность в данном вопросе. Что изменилось с тех пор? — Всё, — плечи шагавшего впереди Джонса мгновенно напряглись, и Эмма уловила новые незнакомые нотки в его голосе. — Всё изменилось. Он посмел… он убил Эльзу. Теперь я просто не смогу сидеть сложа руки. Свон прикусила щеку изнутри, воздерживаясь от дальнейших вопросов. Дэвид, рассказывая об убитой, не счёл нужным уточнить, какие именно отношения связывали её с Киллианом. Конечно, не трудно было догадаться, кем она ему приходилась, раз труп был обнаружен именно в квартире Джонса. И всё же все эти дни Эмма гнала от себя мысли подобного рода. — Мне очень жаль, — проговорила женщина, не подобрав в своём арсенале более подходящей реплики. Словами передать все испытываемые ею в тот момент чувства было нереально. — Мне тоже, — ответ Киллиана был настолько тихим, что Эмма сомневалась: на самом ли деле он это произнёс или ей скорее показалось. Джонс непроизвольно ускорил шаг, и Эмма, страдавшая в своих не пригодных для таких прогулок ботинках, едва поспевала за ним. Но тем не менее не осмеливалась нарушить наступившую в разговоре паузу. Она чувствовала, что сейчас собеседника лучше не трогать. Вдруг в зарослях Эмма разглядела какое-то светлое пятно. Что-то лежало в траве в десяти метрах от них. — Киллиан, — окликнула мужчину Свон, замедлив ход. — Там что-то есть. — Где? — Джонс притормозил и, обернувшись, проследил за взглядом Эммы. — Я ничего не вижу. Она тем временем решительно направилась к находке, желая рассмотреть её поближе. Киллиан двинулся следом. — Это… кукла? — до лежавшей в траве игрушки осталось всего несколько метров, и Эмма уже могла разглядеть, что она из себя представляла. — Свон, — с нотками настороженности в голосе позвал её Килиан, но женщина не отреагировала. — Свон, стой! Видимо, он что-то понял или увидел, раз так резво бросился к ней, но было уже поздно: Эмма вплотную подошла к кукле. И в следующую секунду и её, и подоспевшего Киллиана рванула вверх неведомая сила. Они оказались в ловушке. Сеть, плотно прижавшая их друг к другу, оторвала парочку от земли и подвесила на дереве. — Какого чёрта?! — сдавленно пробормотала Эмма, в весьма неудачной позе уткнувшаяся лицом в предплечье мужчины. — Самому интересно, — прокряхтел в ответ Киллиан, пытаясь вытащить зажатую Свон здоровую руку. Ещё несколько минут они ёрзали и пыхтели, силясь принять более удобные положения. После пары манипуляций Эмма наконец смогла выпрямиться и оказалась лицом к лицу с Джонсом. — Ты цела? — почему-то понизив голос, поинтересовался мужчина. Эмма чувствовала его взгляд, но не могла найти в себе силы поднять голову, поэтому смотрела куда-то поверх его плеча. — Да. Цела. — В следующий раз, когда я говорю «стой», ты стоишь, Свон. — Есть, сэр. — А тебе всё-таки удалось затащить меня в свои сети, — невесело хмыкнул Джонс, задрав голову и пытаясь рассмотреть основание ловушки. — Технически сеть не моя, — недовольно заметила в ответ Эмма, стараясь не делать никаких лишних движений. Уж больно плотно они были прижаты друг к другу. — И, между прочим, ты сам кинулся вслед за мной. Я тебя не тащила. — Ты прекрасно поняла, что я хотел сказать. О, да. Она определённо поняла. — И как будем выбираться? — прочистив горло, поинтересовалась женщина, переводя разговор в необходимое русло. Ситуация была весьма пикантной, но им явно не стоит отвлекаться. Сейчас главное найти способ опустить эту штуковину обратно на землю. — Доставай пистолет, — скомандовал Джонс. — Что? — Пистолет, говорю, доставай. — Но… зачем? — В белок пострелять хочу. — Я не совсе… — Дьявол, женщина! — взвыл Киллиан, дернувшись так, что сеть пару раз прокрутилась на месте. — Хоть раз сделай так, как я тебя прошу. Эмма поджала губы, но всё же потянулась за пистолетом. — Не получается, — простонала она после нескольких неудачных попыток. Сеть сковывала движения, не позволяя ей извернуться и вытащить оружие из-за пазухи. — Чудесно, — ворчливо отозвался мужчина, закатив глаза. — Всё. Виси ровно, не ёрзай. Я сам. В этот раз Эмма безропотно подчинилась и застыла, позволяя Джонсу прижаться к себе ещё сильней, пока его рука шарила у неё за спиной. — Расслабься, Свон, — насмешливо протянул Киллиан, склонившись к её уху. — Я почти закончил. Эмма уже открыла рот, чтобы исторгнуть возмущённое замечание, но вдруг действительно почувствовала, как Джонс вытащил пистолет. — Может, теперь поведаешь, зачем он тебе? — выгнув бровь, спросила она, когда им удалось принять менее компрометирующую позу. Рука Джонса была вновь в зоне видимости, и Эмма заметно успокоилась, справившись с участившимся дыханием. — Хочу прострелить верёвку, — пояснил мужчина, кивнув в сторону ствола дерева, к которому они были подвешены. Только сейчас Эмма наконец вникла в устройство ловушки. К другому концу державшей их сеть в таком положении верёвки была привязана груда камней. И если им действительно удастся перебить эту самую верёвку, они свободны. — Давай его мне, — решительно заявила Свон, наконец взглянув в глаза Киллиану. — С какой это стати? — Это мой пистолет. Значит, стрелять буду я. — Сомневаюсь, что у тебя получится попасть, — скептически скривив губы, заметил мужчина. — Дай. Сюда. Пистолет. — Ого, какие мы грозные. Ладно, на. Держи. Попытки передачи оружия привели к тому, что сеть только сильнее раскрутилась, а Свон умудрилась заехать локтем в челюсть Киллиану. И вот наконец пистолет оказался в руках Эммы, сеть перестала качаться и Джонс перестал ныть об ушибе. Женщина ещё немного поёрзала и высунула руку наружу, прицеливаясь. — Твои нескончаемые… телодвижения заставляют меня… нервничать, Свон, — сквозь зубы пробормотал Джонс. — Стреляй уже скорее. Эмма выдохнула и спустила курок. Прогремел выстрел, но верёвка осталась целой. — Ну вот. Что и требовалось доказать. Остаётся надеяться, что те, кто установил сеть, сейчас далеко и не слышали этого грохота. — Было бы забавно именно таким способом выманить Нила из его укрытия. — Да, думаю, мы просто обхохочемся, когда он со своим напарником появится здесь. — У нас всё ещё есть пистолет. — Но мы всё ещё в этой чёртовой ловушке, — закатил глаза Джонс. — Давай его обратно. — Бери, — прокряхтела Эмма и вновь начала извиваться, возвращая Киллиану пистолет. — У тебя обзор лучше. — О, да, конечно, — протянул мужчина, принимая удобную для стрельбы позу. — Отличное оправдание на случай, если я, в отличие от тебя, попаду. — Вот именно. Если. Но Джонс действительно оказался метким стрелком. Ему хватило всего одного выстрела, чтобы перебить злосчастную верёвку. Сеть в то же мгновение вместе со всем содержимым рухнула вниз, и Эмма оказалась пригвождённой весом Киллиана и его здорового рюкзака к земле. Час от часу не легче. — Обычно я предпочитаю куда более приятные занятия с женщиной, лежащей на спине, — нагло ухмыльнулся Джонс, возвышаясь над Эммой. — О, Господи, просто слезь с меня, — поморщилась в ответ Свон, пытаясь столкнуть его с себя. Киллиан весело рассмеялся и, мгновенно поднявшись на ноги, протянул Эмме руку. — Ну, что? Продолжим нашу поисковую операцию? — поправив лямки своего рюкзака, поинтересовался мужчина. — Продолжим, — вздохнула Эмма, отряхиваясь от прилипших к одежде травы и грязи. — До штольни осталось совсем немного. Вряд ли ловушка установлена охотниками. Склоняюсь к версии, что это дело рук Кэссиди. А раз так, мы на верном пути. Надеюсь, мы не спугнули его выстрелами. Джонс уверенно двинулся дальше, и Эмма, слегка прихрамывая после неудачного падения, последовала за ним. Инцидент с ловушкой слегка выбил её из колеи, и теперь довольно трудно было вновь обрести тот боевой настрой, с которым она несколько часов назад выдвинулась на поиски Нила. Но ведь она сама во всё это ввязалась. Она столько времени представляла себе тот момент, когда наконец обнаружит Нила. Но сейчас, когда — возможно — они с Киллианом всего в нескольких шагах от заветной цели, Эмма не представляла, что нужно делать. Поговорить с ним? Уговорить сдаться? Пригрозить пистолетом и отволочь в участок шерифа? Или попросту пристрелить? Боже, как она была наивна, отправляясь на поиски одна! Хорошо, что Киллиан рядом. Как бы ни обернулась ситуация, в его присутствии женщина ощущала себя куда уверенней. Тем более, что отступать слишком поздно. Да, Эмма. Путь назад отрезан. Реджина Сторибрук, штат Мэн Городская школа 28 июля 2015. 14:12 Реджина, задержавшаяся из-за небольшого затора на главной улице, застала Генри сидящим в одиночестве на ступеньках у входа в школу. Судя по его виду, сын злился. Он не сказал ни слова, просто залез в машину и громко хлопнул дверцей. — Пристегнись, пожалуйста. Генри потянул ремень и щелкнул замком. Некоторое время они ехали молча. — Почему ты так поздно? — наконец недовольно спросил он. — Пробка, — пожала плечами Реджина, не отрывая взгляда от дороги. — Ну, да, конечно. — Может, расскажешь, с кем ты подрался? — женщина не хотела начинать этот разговор в машине, но, судя по настроению сына, затягивать не стоит. — С Гензелем. — С Гензелем? — искренне удивилась Реджина. Гензель считался лучшим другом Генри. Они буквально выросли вместе. Что могло послужить причиной разлада? Может, девочка? — Генри, что случилось? — Он придурок. — Генри! — Что «Генри»? — поморщившись, сын откинулся на спинку сиденья. — Я думал, мы друзья. — Что между вами произошло? — Ничего особенно. Просто этот придурок говорил всякие гадости. — О тебе? — О папе. Реджина на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Генри продолжил: — Он сказал, что это папа виноват в смерти мисс Бланшар. Что именно из-за него её убили. — Генри, Гензель… -… врёт? Я знаю, мам, — как-то слишком по-взрослому вздохнул мальчик. — Папа не может быть виноватым. — В любом случае тебе не следовало решать конфликт посредством кулаков. — Я должен защищать свою семью, — твёрдо заявил Генри. — Ну, или то, что от неё осталось. — Малыш, мы с папой… — Реджина помолчала, подбирая слова. — У нас с твоим отцом действительно не всё гладко, но это не значит, что наша семья разрушена. Просто… нам всем нужно немного времени… — Ты его простишь? — с нескрываемой надеждой в голосе поинтересовался сын, впервые за это время взглянув на Реджину. — Мы будем работать над этим. — Мам, ты сильная, — уверенно произнёс Генри. — А папа ошибся. Просто дай ему ещё один шанс, хорошо? Дай нам всем шанс, мам. Реджина мимолётно улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — А наказывать за драку меня не надо, — продолжал тем временем Генри, в силу своего возраста не замечая, что мать разрывается от противоречивых эмоций. — Я поступил правильно. Ты ведь понимаешь? — Понимаю, малыш. Но в следующий раз, прошу, подумай дважды прежде, чем пускать в ход силу. — Хорошо, мам. — И мне придётся рассказать об этом отцу. — Конечно, расскажи, — оживился Генри и, достав из кармана свой мобильник, протянул его Реджине. — Прямо сейчас и расскажи. — Нет, — покачала головой женщина. — Сейчас я за рулём. Мы приедем домой, я закончу свои дела, и за ужином мы с Дэвидом обсудим пробелы в твоём воспитании. — Пробелы? — возмутился Генри, но не нашёл в себе силы долго обижаться: мама ведь упомянула ужин. Растянув губы в улыбке, мальчик уточнил: — Ты наконец пустишь папу домой? — Если у него не будет никаких неотложных дел… — Я сам ему позвоню и узнаю! — воскликнул сын и в ту же секунду набрал номер отца. Вероятно, поднимать трубку Дэвид не спешил, и Генри нарвался на автоответчик: — Привет, пап. Это я. Приходи вечером ужинать. Мама хочет с тобой поговорить. И это не очередная моя уловка. Можешь потом перезвонить ей и уточнить время. Будете обсуждать пробелы в моём воспитании. Генри отключился и, довольный собой, передёрнул плечами: — Ну вот. Дело сделано. Да, Реджина. Путь назад отрезан. [1] Имена сестёр Золушки из Диснеевского мультфильма. [2] На всякий случай напоминаю, что именно отец Ариэль, являясь владельцем консервного завода «Дары Нептуна», считался местным рыбным магнатом. [3] Джульетт Бёрк во Вселенной ЛОСТ действительно была специалистом по бесплодию, и да — она и вправду заставила забеременеть самца мыши. Уж не знаю, к сожалению, как. Допустим, в Сторибруке ей удалось то же, что и во времена работы в Медицинской исследовательской лаборатории Университета Майами. [4] Штольня (от нем. Stollen — столб) — горизонтальная или наклонная горная выработка, имеющая выход на земную поверхность и обычно предназначенная для добычи полезных ископаемых или обслуживания горных работ. Является основной вскрывающей выработкой при разработке месторождений в районах с гористым рельефом. Иногда неосведомленные люди саму штольню называют собственно шахтой, а подземные выработки — пещерами. Будем считать, что Эмма осведомлённая и в терминологии разбирается. Комментарий к Глава 20. Weaknesses of strong women И вот… я вернулась :) Дефицит времени лишил меня возможности писать, но наскрести на главу всё же удалось. Шлю лучи добра всем читателям. В частности огромное спасибо тем, кто находит время написать отзыв. Обожаю почти все выдвинутые вами теории, и - признаюсь - очень боюсь, что однажды кто-нибудь из вас всё же разгадает основную интригу фанфика раньше времени :D Всех с наступающими праздниками :) ========== Глава 21. Collapse ========== Эмма Сторибрук, штат Мэн Окрестности города 28 июля 2015. 15:25 Киллиан задумчиво рассматривал унылый, поросший вереском и продуваемый ветрами торфяник[1]. Болото раскинуло свои труднопроходимые владения в разные стороны на многие мили, но справа их ограничивал отчётливо выделяющийся на фоне серого неба тёмный холм со скалистой вершиной. Тот самый, что так заинтересовал Эмму. Тот самый, что подписан в туристической брошюре как “Чёрная Скала”[2]. В окрестностях Сторибрука холмы, служившие практически единственным украшением вересковой пустоши, не были редкостью, однако самой заметной среди них считалась именно Чёрная Скала. Причудливой, смахивающей на диковинный корабль формы холм не был чернее остальных, так что название вероятно было связано с каким-то мрачным событием в прошлом. Звучало оно и вправду немного зловеще. - Держись правого края, - проронил Киллиан и, даже не удостоив Эмму взглядом, направился в сторону молчаливо возвышающейся над болотом скалы. Женщина, поджав губы, последовала за ним. Идти было тяжело. Чем дальше они углублялись в торфяник, тем он становился более топким и чаще появлялись островки чёрной грязи. Эмма в своих - как выяснилось - неудобных туфлях постоянно поскальзывалась, бормоча ругательства. А Джонс уверенно шёл вперёд, смело огибая заболоченные участки. - Потерпи, ещё немного, - ободряющим тоном произнёс Киллиан, когда Эмма в очередной раз выругалась вслух, едва не угодив в трясину. - Через пару десятков метров выйдем на твёрдую почву. Эмма со скептицизмом отнеслась к данному обещанию, так как на первый взгляд болото казалось поистине нескончаемым. Но спустя какое-то время им действительно удалось выбраться. Теперь от Чёрной Скалы их отделяли ярдов[3] пятьдесят леса, заросшего высокой травой и кривобокими кустарниками. - Идеальное место, чтобы прятаться, - хмыкнула Свон. - Они точно здесь, - почесав бровь, пробормотал Джонс и наконец повернулся к женщине лицом. - Ну, учитывая, что добраться сюда в сотни раз сложнее, чем в те… - Мы шли по их следам, - перебил Киллиан кривившую губы Эмму. Свон удивлённо приподняла брови и обернулась на торфяник, через который им с таким трудом удалось пробраться. Если там и были следы, то они их удачно затоптали. - А теперь взгляни сюда. Эмма послушно пригляделась в указанном мужчиной направлении, но и тут кроме густых зарослей ничего не обнаружила. С ориентированием на дикой местности у неё было туго, но признаваться в этом Джонсу ей не хотелось, поэтому женщина с готовностью кивнула: - Вижу. - Ни черта ты не видишь, Свон, - усмехнулся Киллиан, смерив упрямицу понимающим взглядом. - В следующий раз, собираясь шастать по лесу, подготовься. - Я подготовилась, - недовольно буркнула Эмма. Джонс, засмеявшись, продолжил путь к Чёрной Скале. Земля под зарослями высокой травы была куда устойчивее болотной жижи, но всё равно неприятно чавкала, замедляя передвижение. К тому же уставшая от длительного марафона Эмма каждые пять шагов спотыкалась: под ноги попадались и поросшие мхом камни, и торчавшие поверх рыхлой почвы корни кустарников. Свон передёргивало всякий раз, стоило ей только подумать об обратном пути. Ей казалось, что повторной пытки она явно не выдержит. О, Киллиану придётся тащить её на руках! Усмехаясь всплывшим в воображении картинкам, Эмма немного отвлеклась и заметила, что они уже настигли скалы, лишь уткнувшись в спину затормозившего перед ней Джонса. Взору двух измождённых путников предстали железные решётчатые ворота, загораживающие вход в дыру в скале. Ржавые ворота болтались на петлях, а рядом в грязи валялся сломанный висячий замок. Размытых временем и погодными условиями букв на висящей над входом покосившейся табличке было не разобрать, но сомнений быть не могло. Заброшенный рудник. Оказавшись у заветной цели, Эмма растерялась. Джонс же, стянув с плеч свой увесистый рюкзак, плюхнул его на землю и с непоколебимой уверенностью стал в нём рыться, извлекая наружу необходимый инвентарь. - Думаю, тебе лучше подождать здесь, - Киллиан обернулся к женщине. - Это плохая идея, - нахмурившись, покачала головой Эмма. - У нас всего один пистолет. Идти туда без оружия глупо. Оставить меня беззащитной здесь, на виду, тоже. Киллиан окинул стоявшую перед ним Свон красноречивым взглядом и насмешливо выгнул бровь. Да-да. Знает она, что одета вовсе не для лазанья по пещерам. - О’кей, признаю: я плохо подготовилась, - вздохнула Эмма, закатив глаза. - Душа моя, ты не подготовилась вовсе. - Меня это не останавливало до, не остановит и теперь, - она скрестила руки на груди и задрала подбородок, желая воинственной позой подтвердить серьёзность своих намерений. На Джонса, впрочем, это впечатления не произвело. - Не останавливало, но заметно тормозило, - вздохнул мужчина, но, понимая, что спорить с этой невозможной женщиной бесполезно, вновь полез в сумку и выудил из её недр моток красной альпинисткой верёвки и два фонарика. Проверив исправность обоих, один он протянул Эмме. - Держи. А пистолет отдашь мне. - С какой стати?! - Думаю, у нас уже было время выяснить, кто из нас двоих стреляет лучше. - Тебе просто повезло, - проворчала Свон, но с оружием всё же рассталась. Под насмешливым взглядом Джонса женщина приблизилась к входу и посветила фонариком внутрь. Каменный туннель тянулся в темноту. Его зияющая чернота внушала первобытный страх. Эмма топталась на месте, кусая губы. Что теперь? Ведь она так и не решила, что делать, когда они настигнут Нила и его сообщника. Может, всё же стоит позвонить Дэвиду и вернуться обратно к машине? Эмма обернулась к Киллиану и застала его за рассматриванием каких-то пожелтевших листов бумаги, ставшей со временем почти прозрачной. - Что это? - с любопытством поинтересовалась она, подходя ближе. - Карты шахт, - отозвался мужчина. Затем поднял голову и заговорщицки подмигнул: - По дороге сюда заглянул в городскую библиотеку. - И тебе так просто их отдали? - недоверчиво поджала губы Свон и потрогала подушечками пальцев край одного из листков. - Библиотекарша, чтоб ты знала, нынешняя супруга Голда. И сегодня на работу не вышла. Так что… - Джонс с непонятным выражением лица пожал плечами. - Проблем не возникло. - То есть ты их украл? - Позаимствовал, - оскорблённо цокнув, поправил Эмму Киллиан. - А как ты вообще собиралась туда спускаться? Ты глянь, какие здесь лабиринты. Без карты в этих туннелях запросто можно заблудиться. Свон промолчала, в который раз за последние часы мысленно обругав себя за безрассудство. - Ладно, пора выдвигаться, - Джонс аккуратно сложил листки и передал их женщине. - Будешь навигатором. Затем Киллиан, похлопав себя по карманам, вновь полез в рюкзак. Эмма с интересом наблюдала за ним, гадая, что он ищет на этот раз. - Дьявол, - недовольно выдохнул Джонс, выпрямляясь. - Наверное, остался в машине. - Ты про что? - Мобильный. Твой ловит сеть? Эмма вынула из кармана телефон и провела пальцем по дисплею, снимая блок. Сигнал был слабый, но всё же… - Ловит. - Вот и славно. Думаю, стоит кому-нибудь позвонить и сообщить, где мы и что собираемся сделать. На всякий случай. Эмма кивнула. Внутренности сковывало неприятное предчувствие, но отступать никому из них не хотелось. Хотя оба понимали, что эта затея может закончиться весьма трагично. Нолан трубку так и не взял. Так что Эмме пришлось оставлять очередное голосовое сообщение. Подробно описав произошедшее с ними и то, что они намереваются спуститься в шахты самостоятельно, женщина отключилась. Страшно представить реакцию Дэвида, когда он наконец прослушает это послание. - Идём? - стараясь придать голосу максимально уверенный тон, Эмма расправила плечи. - Идём. Сжав в здоровой руке фонарик, Киллиан двинулся внутрь. В тесном проходе едва можно было выпрямиться под пронизывающим сквозняком, пахнущим старым подвалом. С дощатого потолка штольни капала вода, образовывая на покатом полу тонкий ручеёк. Они шли молча минут пятнадцать, почти затаив дыхание и осторожно оглядываясь по сторонам. Сначала уклон становился всё круче, и Эмма боялась, что вскоре не сможет спокойно идти: подошва уже начала скользить по влажному полу. Но затем туннель вдруг выровнялся. Штольня расширилась в обе стороны, а сводчатый потолок теперь стал в два раза выше. Эмма с Киллианом переглянулись, ненадолго воспрянув духом. Но вскоре энтузиазм заметно убавился: дорогу перекрывала гора камней. Завал. Так же, как и они, наткнувшийся на досадную преграду и не нашедший выхода ручеёк стал стекать в большую лужу. Пока Киллиан бродил по этой самой луже вдоль груды камней, светя фонариком, в надежде найти обход, Эмма изучала карту. - Путь один, - вздохнув вынесла вердикт Свон, кивнув на заваленный проход. Эхо отразило хриплый после долгого молчания голос женщины. - Отличный повод развернуться и пойти обратно, да? - невесело скривил губы Киллиан, прикрыв глаза. Судя по тону, полному горького разочарования, ему, как и Эмме, вовсе не хотелось возвращаться ни с чем. Свон, спрятав карту обратно в карман, присела на один из внушительных размеров валунов и вытянула ноющие от усталости ноги. Маленькая передышка после изнурительного моциона по лесам и болотам Сторибрука. - Я был уверен, что он прячется здесь, - тихо сказал Киллиан, сбрасывая с плеч рюкзак. Тот с приглушённым звяканьем приземлился на мокрый пол. - Я был уверен, что мы на верном пути. - Может, здесь есть потайной ход? - с сомнением выдохнула Эмма. Она видела, как на Киллиана накатывало отчаяние, и ей безумно хотелось как-то его приободрить. - Было бы замечательно, - хмыкнул мужчина, отворачиваясь. Свон подавив в себе желание подойти и обнять поникшего Джонса, поднялась на ноги и с удвоенным рвением стала обследовать каждый метр завала со всех сторон. Если есть хоть малейший шанс пройти дальше, она его найдёт! Киллиан тем временем продолжал водить фонариком по стенам штольни. Эмма покосилась на его напряжённую спину. Если у них ничего не получится, Джонс точно сорвётся. Она сомневалась, что после смерти той девушки он в порядке. Сейчас держать себя в руках Киллиану позволяли лишь мысли о поимке Нила. Но что, если вся сегодняшняя суета ни к чему не приведёт? - Говоришь, потайной ход? Эмма была застигнута на месте преступления: Джонс резко обернулся, поймав на себе её изучающий взгляд. - Ты что-то нашёл? - прочистив горло, женщина шагнула ближе к спутнику. Вместо ответа Киллиан осветил дыру в стене: на самом верху, в углу, возле обвала. Вот оно. Почти невидимый снизу проход. Их шанс продолжить поиски. - Надо взглянуть поближе. Под слабые протесты Джонса Эмма полезла по камням вверх первой. Дыра, по видимому, образовалась из-за отколовшейся под сводом туннеля гранитной глыбы. В углу между потолком и стеной зияла щель на вид диаметром явно меньше метра. Стоит ли так рисковать и лезть туда? Эмма услышала пыхтение взбирающегося вслед за ней Киллиана. Конечно, он не мог оставаться внизу, пока она тут всё разнюхивает. - Проход слишком узкий, - поморщился мужчина, остановившись рядом со Свон, и осветил дыру фонариком. - Придётся ползти. В его голосе явственно звучали нотки сомнения. Он разрывался между желанием продолжить путь и отступить, чтобы не подвергать ни себя, ни Эмму напрасному риску. Женщина и сама не знала, как лучше поступить. Джонс прав: проход слишком мал. Чтобы пробраться дальше, им придётся передвигаться ползком без возможности развернуться. Киллиан просунул голову в щель и, прижавшись щекой к холодному шероховатому граниту, тихо вздохнул: - Думаешь, нам стоит вернуться? Проход в любой момент может обрушиться. Судя по образовавшемуся завалу, такое уже случалось. Грэм был прав. Здесь без опыта спелеолога[4] делать нечего. Эмма, пожевала губы, взвешивая все “за” и “против”. Интуиция подсказывала ей, что самое лучшее сейчас — вернуться, пока не поздно. Но сила, выгнавшая её из уютного номера “У Бабушки” и притащившая сюда, призывала не сдаваться. - Но ведь если мы на верном пути, и Нил прячется именно в этих туннелях… - Свон выдавила из себя подобие ободряющей улыбки. - Может, рискнём? Джонс кивнул. В глазах мужчины вновь заблестел огонёк решимости. Подмигнув напоследок Эмме, Киллиан первым втиснулся в щель. Переждав какое-то время, женщина последовала за ним. Казалось, миновала вечность, прежде чем впереди, в стене, показался тёмный проход. Они оказались под сводами смежной пещеры. В отличие от первой, эта была создана не руками человека, а природой. И вряд ли есть на карте. Киллиан спрыгнул, неудачно приземлившись на правую ногу, но тем не менее, не слушая возражений Эммы, помог спуститься и ей. Эмма вытащила на свет карту. Джонс, прихрамывая на повреждённую ногу, подошёл ближе и, заглянув ей через плечо, выдохнул: - Потайной ход, помнишь? Сомневаюсь, что этот туннель есть на чертежах. - И что нам делать? Двигаться наугад? - невольно раздражаясь, проговорила женщина. - Ты сам говорил, что без карты тут можно заблудиться. - Выложим путь хлебными крошками, - усмехнулся Джонс и полез в карман куртки. Только сейчас Эмма сообразила, что рюкзак Джонса остался на той стороне прохода. Проследив за её потерянным взглядом в сторону щели, из которой они только что выбрались, Киллиан успокаивающе добавил: - Я захватил всё самое необходимое. А рюкзак будет служить ориентиром для тех, кто полезет нас искать. - Или для тех, кого мы сами полезли искать, - мрачно вздохнула Эмма, наблюдая за тем, как выудивший из кармана коробку с мелками Джонс пометил один из ближайших к ним сталагмитов[5] небольшим крестиком. - Ну, выбор у нас, сама видишь, не особо богат, - Киллиан, всё так же хромая, зашагал вперёд. - А если привязать один конец верёвки к вон той штуковине и двигаться, держа её в руках? - Штуковину? - рассеянно переспросил Киллиан, ушедший вперёд на десять метров, и сделал очередную пометку. - Верёвку, - фыркнула Эмма, не сводя глаз с красного мотка альпинистского троса с самого момента спуска в шахты покоившегося на плече Джонса. - Вдруг возвращаться назад придётся в темноте. И мы не увидим твои пометки. - Ты ведь сама не хочешь оставлять лишних следов нашего пребывания. Тем более верёвка недостаточно длинная. - Как ты вообще додумался взять в пещеры мел? - покачала головой женщина, нагоняя спутника. - Я крайне предусмотрителен. По той же причине взял два фонарика, а не один. И компас захватил. И… - Тихо, - шикнула вдруг Эмма, схватив Киллиана за предплечье. Мужчина мгновенно напрягся, прислушиваясь. До них донёсся какой-то шум. Показалось, будто упало несколько камней. Неясное шуршание. Журчание воды. Снова камни. - Дьявол, - пробормотал Джонс и, поспешно погасив свой фонарик, стал отступать к стене. Эмма последовала его примеру. Пещеру поглотила тьма. Женщина поморгала, силясь привыкнуть к обрушившемуся на них мраку. Шаги стали слышны отчётливее. Кто-то действительно шёл им навстречу. Эмма уловила уверенные манипуляции Джонса, достававшего в темноте из-за пазухи пистолет. Киллиан, как и она, понимал, что стрелять в замкнутом пространстве тёмной пещеры глупо, но, возможно, это единственный выход. На противоположную стену на мгновение упал танцующий свет чужого фонарика и тут же погас. Шаги прекратились. Кем бы ни был незваный гость, сейчас он так же, как и они, стоял, прислушиваясь к посторонним звукам. И, возможно, готовился к атаке. Кто это? Нил? Его сообщник? - Я знаю, что вы здесь, - раздавшийся внезапно хриплый голос заставил Эмму непроизвольно вздрогнуть. Она ощутила, как стоявший рядом Киллиан отлепился от стены, покидая их временное убежище. В отличие от ошарашенной Эммы, на него голос Нила подействовал как красная тряпка на быка. Джонс намеревался вступить в схватку. Но что он собирается делать? Попасть в Нила в такой непроглядной тьме он не сможет, а подсветить фонариком значит первым выдать себя. Да и не сможет он… одновременно… одной рукой… Мысли Эммы заметались. Джонс тем временем, судя по звукам его шагов, отдалился на приличное расстояние. - Любопытно, кто всё-таки додумался искать меня в шахтах, - насмешливо протянул Кэссиди. - Неужели сам шериф пожаловал? Дэвид, дружище, это ты? Киллиан молчал. Очевидно он пытался по источнику голоса определить местонахождение говорившего. Но в пещере, эхом искажавшей все звуки, сделать это было не так-то просто. - Нет? Жаль. Эмма, малышка, а ты можешь не прятаться. Твой голос-то я точно узнаю. Даже спустя столько лет. Свон прикрыла глаза и, мысленно досчитав до трёх, выдохнула: - Здравствуй, Нил. - Рад тебя слышать, - судя по голосу, Кэссиди действительно был доволен. Наверняка считает, что держит ситуацию под контролем. - Я так и знал, что именно у тебя хватит мозгов, чтобы догадаться, где я. Ты ведь так хорошо меня знаешь… Эмма, до онемения в пальцах сжимая в руках фонарик, двинулась вдоль стены по направлению к Нилу. Не время трусить. Разве не этого она добивалась? Радуйся, Эмма, поиски увенчались успехом. Вот он, тот кровожадный маньяк, которого ты так хотела выследить. Что же ты не ликуешь? - Не представишь меня своему спутнику? - вероятно Кэссиди тоже перемещался, не рискуя оставаться на одном месте: теперь его голос раздался уже из другого угла. Чёрт возьми! - Что же ты молчишь, Эмма? Разве после стольких лет разлуки нам не о чем с тобой поговорить? - Например, о том, как ты изнасиловал Лив? - со злостью отозвалась Свон. - О, каюсь, это было не по плану. Но я совру, если скажу, что это не доставило мне удовольствия. Эмма интуитивно почувствовала, что сейчас - в эту самую секунду - произойдет нечто страшное. Она поняла, что именно после этих слов Киллиан взорвётся. Поняла, что он больше не сможет медлить. И поэтому так же молниеносно приняла решение: щелкнув кнопкой, осветила лучом своего фонарика то место, где, по её мнению, должен был находиться Нил. Женщина промазала на пару метров, но этого вполне хватило, чтобы Киллиан смог прицелиться. Прогремел выстрел. Нил взвыл, покачнувшись, и схватился за раненное плечо. Джонс вновь взвёл курок, собираясь закончить начатое. - Киллиан, нет! - выдохнув, Эмма выронила фонарь и кинулась к мужчине. Сейчас им явно движет жажда мести, но она не позволит Джонсу стать убийцей. К тому же Кэссиди заслуживает смерти куда страшнее, чем просто быть пристреленным. Он нужен им живым. Хотя бы для того, чтобы ответить на интересующие вопросы. А их накопилось немало. - Надо же, Киллиан, - прокряхтел скрюченный Нил. В свете, отбрасываемом упавшим на пол фонариком, его глаза казались поистине безумными. - Вот уж кого не ожидал тут увидеть. Как же ты не зассал сюда спуститься, м? Джонс недобро усмехнулся, намереваясь всё же добить ублюдка, но Эмма положила свою ладонь поверх его руки. - Нет, - второй рукой Эмма осторожно развернула лицо мужчины к себе, перехватывая его затуманенный яростью взгляд. - Не надо. - А ты его неплохо выдрессировала. Глянь, какой послушный, - не унимался Нил. Киллиан вновь дёрнулся, поддаваясь на провокацию, но Свон была решительна в своём намерении не позволить ему учинить самосуд. И ужасно беспечна. Занятая попытками успокоить Джонса, она не сочла нужным следить за манипуляциями Кэссиди. И очень зря, между прочим. Будь она умнее и, как сказал бы Киллиан, предусмотрительнее, дальнейшего ужаса можно было бы избежать. У Нила тоже было оружие. Конечно же, у него было оружие! Он - свихнувшийся убийца, затаившийся в лабиринтах шахт. У него по определению должно было быть оружие. - Тебе лучше отойти, малышка, - привлекая к себе внимание Эммы, протянул Кэссиди. Свон резко обернулась и только тогда заметила появившийся в руках мужчины пистолет. Это произошло ещё быстрее, чем в первый раз. Киллиан оттолкнул Эмму в сторону, и в тоже мгновение прогремели оба выстрела. Судя по раздавшимся со стороны Нила крикам, пуля Джонса угодила в цель. Дёрнувшаяся же от ранения рука Кэссиди направила его выстрел вверх. Но не успела Эмма с облегчением выдохнуть, как увесистый сталактит[6] над головой Киллиана спикировал вниз, влеча за собой новый обвал. Вопль Эммы утонул в диком грохоте. Один из увесистых обломков пригвоздил левую руку женщины к сырому полу без единого шанса освободиться самостоятельно, а летевшая в лицо пыль жгла глаза и мгновенно заполнила лёгкие. Эмма уже собиралась прощаться с жизнью, когда всё внезапно стихло. Камнепад закончился так же неожиданно, как и начался. Рука под весом громадных кусков свода пещеры ныла от нестерпимой боли, а дышать становилось всё труднее. - Ки…Кил, - собрав последние силы, прохрипела Эмма. Ответа не последовало. - Джонс! Женщина закашлялась, отплёвываясь от вездесущей пыли. - Джонс! Ничего. Дрожа, Эмма напрягала слух, но ничего не слышала, кроме едва различимых шорохов и отдалённого плеска воды. Она попробовала повернуться, чтобы взглянуть на то место, где буквально пару минут назад стоял Джонс, но зажатая обломком рука не позволила ей пошевелиться. Морщась от давящей на глаза черноты, женщина вновь откинулась на спину. - Киллиан! И опять ответом ей было лишь журчание подземного ручейка. Чувствуя себя беспомощной, как никогда в жизни, Эмма закрыла глаза и попыталась расслабиться. Что там говорилось о порядке действий при внезапных обвалах? Дышите глубоко. Не падайте духом. Сосредоточьтесь на самом важном и пытайтесь выжить любой ценой. Верьте, что помощь придёт. Обязательно придёт. Эмма почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Неужели всё закончится… вот так? Сойер Сторибрук, штат Мэн Офис шерифа 28 июля 2015. 18:01 - Что ж, - хлопнул в ладоши Вэйл, наградив Форда и Дэвида широкой улыбкой. - Приятно было поболтать, но, думаю, нам пора. И не дожидаясь от собеседников ответа, мужчина потащил Лив за руку к выходу из участка. Полицейские, которым было поручено охранять девушку, безмолвными тенями двинулись вслед за ними. - Он вполне мог быть сообщником Нила, - хмурясь и кусая губы, заметил Дэвид. - Мог, - пожал плечами Сойер, провожая взглядом покидающую офис шерифа делегацию во главе с Вэйлом. - Но кроме слов мисс Мур, от которых она тут же отказалась, у нас на него ничего нет. - Клянусь, если этот ублюдок имеет хоть малейшее отно… - Дэвид, - осадил взбешённого шерифа Джеймс, положив мужчине на плечо руку. - Если он и вправду замешан, мы сможем это доказать. Но давай обойдёмся без самоуправства. Нолан недовольно поморщился, но под испытующим взглядом товарища вынужденно кивнул. Затем, чтобы поскорее избавиться от компании агента, полез в карман за мобильным и, поднеся трубку к уху, отвернулся. Форд покачал головой, наблюдая за манипуляциями Дэвида. Ежу понятно, что как только ему удастся остаться одному, он тут же кинется рыть под Вэйла яму. Что ж. Его личная заинтересованность в поимке сообщника Кэссиди была бы кстати. Но только если Вэйл действительно причастен. В противном случае упрямый Дэвид может наделать лишнего шума и упечь за решётку невиновного. - Сойер, - окликнула мужчину появившаяся у допросной Доусон. - Есть минутка? Джеймс вновь взглянул на отдаляющую спину шерифа и, повернувшись к Габриэле, кивнул. Судя по тону девушки, речь шла о чём-то серьёзном. Хотя, учитывая стремительно развивающиеся вокруг события, любая мелочь могла оказаться серьёзной зацепкой. - Я проверила финансы Ариэль Флаундер, - понизив голос, сообщила Доусон. Обсуждать данный вопрос на проходе, где любой из работников или посетителей участка мог стать невольным свидетелем, Габби не хотела. Поэтому потянула Сойера обратно в комнату допросов подальше от любопытных глаз. Как только дверь за агентами закрылась, отгораживая их от бурлящего, словно муравейник, офиса шерифа, девушка продолжила: - Судя по всему, дела у неё шли неважно. Доставшуюся в наследство от отца коллекцию картин она сбыла ещё в первые годы после его смерти. Завод загибался. Сама Ариэль нигде не работала. Со спортом - после той неудачной травмы - завязала. У неё не было постоянного источника дохода. По крайней мере официального. Но тем не менее на счетах время от времени появлялись крупные суммы. - Удалось отследить, откуда? - Ребята над этим ещё работают. Кем бы ни был её спонсор, следы заметать он умеет. Но, стоит отметить, что первое перечисление было произведено спустя несколько месяцев после разыгрывавшихся одиннадцать лет назад событий. Тогда аппетиты Ариэль были поскромнее, но последние лет семь, после смерти отца и после того, как карьера пловчихи пошла под откос, суммы заметно увеличились. Что думаешь? - Её жених в этом никак не замешан? - Эрик Фишман чист как младенец. Работает на консервном заводе, перешедшим во владения Ариэль после смерти отца. Финансами такого уровня никогда не обладал, и нет никаких оснований подозревать его в каких-либо махинациях. Парень - обычный трудяга. Представитель среднего класса. И единственное, что действительно представляет интерес: как эти двое могли быть вместе? Эрик уж точно не смахивает на принца для избалованной дочурки, пусть и разорившегося, но магната. - Великая сила истинной любви, - насмешливо выдохнул Сойер, покачав головой. - Если взглянуть на ситуацию под необходимым нам углом, выходит, что Ариэль кого-то шантажировала. И этот кто-то замешан в делишках Кэссиди. Или его сообщник, о личности которого Ариэль была прекрасно осведомлена, или… - Голд, - скривилась Доусон, улавливая ход мысли своего наставника. - Операции подобного масштаба с запутыванием следов вполне ему под силу. А Ариэль действительно могла знать что-то, что могло ему навредить. Например, что Нил не погиб… Дверь допросной распахнулась, и в комнату влетел взъерошенный Грэм, ошарашив агентов своим внезапным появлением. - Дэвид собирает поисковую команду, - выдохнул парень. - Джонс и Свон решили спуститься в шахты. - За каким чёртом? - нахмурился Сойер, не совсем понимая, что происходит. - Им что, по десять лет? - Они ищут Кэссиди, - простонала Габби, соскакивая с места. - Но почему в шахтах? Их ведь проверяли сразу же после исчезновения трупа Бланшар, - удивлённая реплика Джеймса заставила Грэма потупить взгляд. Сойера осенила неприятная догадка. - Чёрт возьми, Хамберт, ты ведь заверял меня, что там всё чисто! - Там непроходимые торфяные болота, - развёл руками парень, боясь сталкиваться глазами с разозлившимся агентом. - А сам рудник давно замурован. Обвал за обвалом. У нас не было шанса… - Тебе было поручено следить за ним! - в допросную ворвался Дэвид и обвиняюще ткнул пальцем в сторону Габби. - Так трудно было не дать ему наделать глупостей?! - С каких пор у шерифа появились полномочия раздавать поручения федеральным агентам? - холодно поинтересовался Сойер, встав между раздражённым Дэвидом и вмиг ощетинившейся Доусон, не позволяя последней нагрубить Нолану в ответ. - Может, нам следует поехать… туда… и… поискать… их? - прокашлявшись, неуверенно предложил Грэм, чтобы хоть как-то разрядить накалившуюся до предела обстановку. - Отличная идея, - злобно сверкнув глазами, процедил Дэвид, и покинул комнату так же, как и появился, - довольно стремительно. Грэм поспешно последовал за шефом. - Ты догадывалась о намерениях Джонса? - спросил Сойер, обернувшись к Габби. Девушка с силой потёрла лоб и вздохнула. - Догадывалась ли я о том, что он захочет лично отомстить за смерть близкого человека? Да. Знала ли я, что ему взбредёт в голову лезть за Кэссиди в полуразрушенный рудник? Нет. - Лучше бы им вернуться оттуда раньше, чем их настигнет разгневанный Дэвид, - усмехнулся Джеймс, покачав головой. - Что за шум вокруг шахт? - в комнату просунул голову удивлённый Бут. Сойер как-то отстранёно подумал, что в этом маленьком участке уединиться для разговора совершенно невозможно. - Бегают все, вопят. Обвал? - Парочка горе-следопытов пыталась отыскать Кэссиди самостоятельно, - пожал плечами Форд. - А, - услышанное не очень-то и заинтересовало Августа. Сойер мысленно ухмыльнулся, представив реакцию детектива, скажи они ему, кто именно полез в шахты. - У меня, между прочим, любопытные новости. Бут вошёл в комнату, заперев за собой дверь. - По поводу? - скрестив руки на груди, решила уточнить Доусон. - Ариэль Флаундер. - Да ну? - Габби и Сойер переглянулись. Интересно, что там успел нарыть сующий всюду свой нос Пиноккио? - Парни почти закончили с допросом персонала. Как и следовало ожидать: никаких зацепок в отношении Кэссиди. - А что с его сообщником? - прищурился Джеймс, окончательно отвлекаясь от мыслей о шахтах и забредших в них сыщиков-самоучек. - Со всех допрашиваемых сняты отпечатки. Пока совпадений с той парой, что были найдены на месте убийства патрульных, не выявлено. Но меня вдруг посетила мысль. А что, если с убийством Ариэль Кэссиди помогал кто-то третий? Тот, кому была нужна её смерть. Точнее, та. - Злая мачеха, - догадалась Доусон. Сойер тоже призадумался, прокручивая в голове известные следствию факты из биографии Ариэль Флаундер. - Злая, обиженная и оскорблённая, - с довольным видом хлопнув в ладоши, подтвердил Бут. - Мы знали, что после смерти великого и ужасного мистера Флаундера, все несметные богатства достались его дочурке, а супруга рыбного магната осталась с носом. И почти сразу была выгнана падчерицей из особняка. А теперь угадайте, кем сейчас работает Урсула Палп? - Неужели всё так просто? - недоверчиво округлила глаза Доусон. - Подозрительно просто, - кивнул Август, почесав щетину. - Бывшая миссис Флаундер вернула себе девичью фамилию и теперь вкалывает санитаркой в городской больнице. И именно в её дежурство был отравлен обед Ариэль. - А не подбрасывает ли нам Кэссиди очередную пустышку? - Я сначала тоже так подумал, - развёл руками детектив, криво усмехнувшись. - Только вот какая штука. Мадам соизволила признаться во всём сама. Так что все сомнения тотчас же отпали. - Она призналась? - нахмурился от неожиданности Форд. - Тогда какого чёрта ты тут распинаешься, если у тебя с самого начала на руках были такие ценные показания?! - по тону Доусон было понятно: девушка разрывается между желанием придушить Бута и ликованием от маленькой победы, вытянутой детективом в ходе допроса одной из сообщниц Кэссиди. - Где сейчас Урсула Палп? - В малой переговорной, - пожалуй, этот тип радовался бурной реакции Габриэлы больше, чем тому факту, что один из преступников сейчас у них в руках. Сойер поджал губы, пообещав разобраться в этом позже. - Я приставил к ней охрану и тут же примчался к вам. Троица покинула допросную. Агентам не терпелось скорее добраться до взявшей на себя вину санитарки. На данный момент она олицетворяла собой их единственный шанс выйти на след Нила и наконец понять, что он, дьявол его дери, замышляет. - Агент Форд, - уже у входа в вожделенную переговорную Сойера окликнул дежурный. Мужчина с трудом подавил полный досады и раздражения возглас и обернулся. - В чём дело? - нацепив маску невозмутимо вежливого фэбээровца, поинтересовался Джеймс у спешившего к ним юнца. Рядом от нетерпения пританцовывала Доусон, Бут же позволил себе ругнуться под нос. Остальные сделали вид, будто не заметили. - Посетительница хотела поговорить с шерифом, но раз его нет на месте… - замялся паренёк, наткнувшийся на такое откровенную враждебность со стороны бостонского детектива. - А это не может подождать? - Но это же… - дежурный округлил глаза, полные священного ужаса. - Это ведь жена мистера Голда… как я могу… чтобы она… ждала? Она ведь… - О, к нам пожаловала миссис Голд? - искренне удивился Сойер, на мгновение позабыв о томившейся в переговорной Урсуле Палп. - Сама? - У неё какая-то важная информация… Она хотела попасть к шерифу, но… - Да-да, шериф отправился геройствовать в шахты, мы знаем, - закатил глаза Бут, желая скорее закончить этот разговор и перейти к самому интересному. - Да пусть хоть сама английская королева сюда пожалует! У нас сейчас допрос ценного подозреваемого. Попроси миссис Голд подождать в приёмной. - Боюсь, это неприемлемо, - в поле зрения появилась жена местного мафиози собственной персоной. Девушка наградила Августа полным презрения царским взглядом. Куда там английской королеве! - У меня действительно крайне важное заявление. - Что случилось? - Буту миссис Голд явно не понравилась, и его тон исходил ядом. - Ограбили библиотеку? - Вы знаете, да, - кивнула девушка, из последних сил сдерживая негодование. - Но я здесь не за этим. - Да ладно? А разв… - Детектив, - перебил Августа уставший от его язвительных комментариев Сойер. Затем, растянув губы в официальной улыбке, обратился к Белль: - О чём именно Вы хотели бы нам сообщить? - Я знаю, где все эти годы находился Нил, - прокашлявшись, выпалила девушка. - И я готова вам всё рассказать. На Сойера чуть было на напал приступ истерического хохота. Столько дней они бродили в тумане, не имея возможности нащупать хотя бы малюсенькую зацепку. А сегодня - пожалуйста. Гипнотерапия помогла скорректировать уже знакомые им сведения о событиях одиннадцатилетней давности. Жена Голда собирается раскрыть тайну чудом выжившего Кэссиди. А в переговорной их ожидает женщина, по собственной воле решившая помогать свихнувшемуся маньяку. Либо они наконец вышли на финишную прямую, либо… всё это часть плана убийцы. Но как узнать наверняка?.. [1] Торфяник — биологический объект, экосистема, включающий комплекс растений и их остатков, образующих в условиях повышенной влажности взаимозависимое сообщество. [2] Снова отсылка к ЛОСТу :) “Чёрная скала” - таинственный корабль конца 19-го века, обнаруженный героями сериала посреди джунглей, вдали от берега. [3] Ярд — британская и американская единица измерения расстояния. Сейчас метрический ярд равен трём метрическим футам (36 дюймам) или 91.44 см. [4] Спелеолог - специалист в области спелеологии; человек, изучающий естественные подземные пещеры. [5]Сталагмиты — натёчные минеральные образования (большей частью известковые, реже гипсовые, соляные), растущие в виде конусов, столбов со дна пещер и других подземных карстовых полостей навстречу сталактитам[6] и нередко сливающиеся с ними, образуя сталагнат. [6]Сталактиты — хемогенные отложения в карстовых пещерах в виде образований, свешивающихся с потолка (сосульки, соломинки, гребёнки, бахромы и т. п.). ========== Глава 22. Lost girl ========== Комментарий к Глава 22. Lost girl Глава, проливающая немного света на прошлое Белль. Обратите внимание, что основные действия происходят на следующий день после того, как прервалось повествование в прошлой части. Очередной недотрейлер к последним главам можно глянуть тут: https://www.youtube.com/watch?v=gw_0LPuYisA Приятного просмотра и чтения :) Чарли[1] клиника “Дэнвэрлэн” штат Нью-Гэмпшир 29 июля 2015. 09:17 Пока Сойер увяз по уши в расследовании сторибрукской резни, за главную была назначена Кейт. Чарли подобный расклад вполне устраивал: когда у штурвала твоя напарница, тебе по определению перепадает парочка бонусов. Только вот официальным начальником всё ещё является Форд, даже если торчит он сейчас среди болот за тысячи миль от офиса. Поэтому никак нельзя было ослушаться его приказа лично проверить клинику, в которой предположительно содержался кровожадный убийца. И вот они вместе с Остин, забыв обо всём на свете, помчались в Лондондерри[2] на поиски загадочного “Дэнвэрлэна”. Боги, кто вообще придумывает такие названия? Впрочем, стоит признать, что внешний вид клиники агента Пэйса впечатлил не меньше. “Дэнверлэн” оказался замком. Да-да, без шуток. Представьте себе громадный дворец, обветшалый и запущенный настолько, что казалось невероятным, чтобы здесь жили люди. Чтобы здесь лечили людей. Конечно, узнав, что клиника находится в богом забытой дыре среди лесов, за Масквашским заповедником[3], Чарли сразу почуял неладное. Но он никак не ожидал, свернув с главной дороги и проехав пару миль сквозь сырую мрачную чащу, наткнуться на сошедшую со страниц книг копию Хогвартса[4]. Сидевшая за рулём Кейт притормозила у ворот и, выглянув из окошка, присвистнула. - Спорим, здесь водятся приведения? - бросив хитрый взгляд на напарника, поинтересовалась женщина. Чарли, у которого была аллергия на призраков, молча содрогнулся. Створки ворот были скреплены цепью и большим висячим замком. Никакого переговорного устройства не наблюдалось. Да и желающих впустить их внутрь тоже. Нахмурившись, Кейт вывернула руль. - Проедем вдоль ворот, - прокомментировала Остин свои действия, направляя машину по ухабистой дороге. - Где-то же должен быть вход. Спустя минут десять они наткнулись на кирпичную сторожку и вполне цивильную калитку со шлагбаумом. Охранник в униформе занес их имена в старый потрёпанный журнал и пропустил на территорию клиники. Выйдя из машины, Чарли настороженно огляделся. Ощущение, что он попал на экскурсию в один из заброшенных замков, росло с каждой секундой. Громадный “Дэнверлэн” был разделён на несколько корпусов, каждый из которых был отделан в лучших традициях средневековья. Только вот дальнее строение было в откровенно плачевном состоянии. Наверняка, кто-то из психов умудрился его однажды поджечь, а до реставрации у руководства и руки не дошли, и денег не нашлось. По обе стороны от главной дорожки, вымощенной кирпичом, из которого была сложена и сторожка, раскинулись симметричные лужайки. За травой, деревьями, клумбами и даже за кустами роз, высаженными вдоль здания клиники, ухаживали садовники в одинаковых робах. Судя по всему, пациенты. Но почему они не под присмотром санитаров? Другие постояльцы “Дэнверлэна”, в таких же - похожих на поношенные пижамы - робах, прохаживались по территории утиными шажками. В основном мужчины, лишь несколько женщин. - Добро пожаловать, агенты. Чарли обернулся на звук, больше похожий на скрип, нежели на человеческий голос. Перед ними материализовался высокий, худой, словно жердь, с глубоко запавшими глазницами и невозмутимым выражением лица старик. - Добрый день, - растянув губы в официальной улыбке, ответила Кейт. Чарли, всё ещё сохраняя задумчивое молчание, просто кивнул. - Я провожу вас к доктору Дарлингу, - сквозь скрип в интонациях старика проскальзывал знакомый акцент. И Чарли заключил, что их новый знакомый - хотя, погодите, он ведь так и не представился - британец. - А Вы?.. - следуя за стариком по мраморным ступенькам ко входу в замок, вопросительно протянул Пэйс. Надо же внести ясность в конце концов. - Мажордом, - не сбавляя шага, отчеканил старик. Чарли приподнял брови и глянул на напарницу. Кейт выглядела не менее удивлённой. Какой, к чёрту, мажордом? Здесь, в психушке? Нет, серьёзно? Путь до кабинета доктора Дарлинга был длинным и полным сюрпризов. Плутая вслед за своим провожатым по лабиринтам коридоров, агенты не раз натыкались на весьма странных обитателей “Дэнверлэна”. Чего не скажешь о персонале. Казалось, будто пациенты предоставлены сами себе. Чарли заметил всего трёх женщин в возрасте, которых с натяжкой можно было идентифицировать как санитарок. - Что-то это всё мне напоминает, - мрачно заметила Кейт вполголоса, покосившись на идущего впереди мажордома. - Думаешь, здесь замешаны Смоль и Перро[5]? - усмехнулся Чарли, стараясь скрыть растущую нервозность. В стенах этого заведения действительно было несколько… неуютно. Даже видавшему виды храброму фэбээровцу. - Уж лучше бы приведения. Даже при всей своей пламенной “любви” ко всему потустороннему, Чарли не мог не согласиться с напарницей. Действительно. Живые психи куда страшнее бестелесных призраков. Наконец они остановились перед двустворчатой дверью. Висевшая на ней табличка подтвердила догадки: они наконец добрались до кабинета Вэндалла Дарлинга. - Прошу, - мажордом картинным жестом распахнул правую створку, пропуская посетителей внутрь. Доктор Дарлинг, сидевший за массивным дубовым столом напротив двери, поднялся с места, чтобы поприветствовать вошедших. - Агент Пэйс, агент Остин, - мужчина растянул губы в улыбке, выходя из-за стола навстречу агентам с вытянутой рукой. Несмотря на внешнюю хрупкость и даже некоторую женоподобность, рукопожатие доктора было весьма крепким. Чарли не ожидал, что в теле этого небольшого человечка, коим оказался Вэндалл Дарлинг, может покоиться такая сила. Доктор тем временем задержал свой взгляд на Кейт. - Признаюсь, к нам нередко заглядывают представители власти, - улыбка Дарлинга стала шире. - Но такой красавицы ещё не было. Кейт сымитировала вежливое смущение, но знавший её как облупленную Чарли успел заметить блеснувшие в глубине глаз женщины огоньки раздражения. - Присаживайтесь, - продолжал распинаться перед посетителями хозяин кабинета. Для Остин он даже сам выдвинул стул. Чарли спрятал ухмылку, гадая, надолго ли хватит терпения Кейт. - Чем могу вам помочь? - Думаю, Вы уже в курсе, зачем мы здесь, - с излишне приторной улыбкой развела руками Кейт. - О, дело в том самом пациенте, - Дарлинг изобразил на своём крохотном морщинистом личике задумчивое огорчение. - Да-да. Мне стоило догадаться, что дело тут нечисто. - Стоило догадаться? - прищурился Чарли, искренне веселясь. Из Дарлинга паршивый актёр, но он всё же не сдавался, собираясь отыгрывать выбранную роль до конца. - Бэйлфайр, - с досадой покачал головой мужчина, будто не слыша насмешливых интонаций агента. - Сколько же тайн он ещё хранит? - Простите? - непонимающе нахмурилась Остин. - Разве вы здесь не из-за него? Не из-за Бэйлфайра? - Мы здесь из-за Нила Кэссиди, - терпеливо пояснила Кейт, изучая доктора пытливым взглядом. - Но у нас нет пациентов с таким именем. Фраза звучала ужасно фальшиво, что даже сам Дарлинг это почувствовал. Прокашлявшись, доктор уже более уверенно добавил: - Можете проверить. Все истории болезней оцифрованы и хранятся в едином архиве. Агенты с понимающими ухмылками переглянулись. Чарли вытащил из внутреннего кармана пиджака увеличенную фотографию с прав Кэссиди. - Допустим, Нила Кэссиди Вы не знаете, - Пэйс подался вперёд, передавая доктору фото. - Но, может, Вам знакомо это лицо? - Так вот ведь он, - почти искренне обрадовался Дарлинг, едва взглянув на изображение. - Бэйлфайр. - Замечательно, - кивнула Кейт, поджав губы. - Расскажите нам… о Бэйлфайре. - Но я ничего о нём не знаю, - пожал плечами доктор и, отложив в сторону фотографию, поднял на Остин глаза. - Лет десять назад его обнаружили на городском автовокзале. Без документов и денег. Абсолютно невменяемого. - Замечательно, - всё с той же неприятной интонацией повторила женщина. Дарлинг непроизвольно содрогнулся: тон Кейт явно не предвещал ничего хорошего. Но всё же вряд ли из этого клоуна удастся выбить правду. По крайней мере, сейчас он намерен и дальше гнуть свою линию. - Продолжайте. - Мы… он… - Дарлинг сглотнул и замолчал на пару мгновений, собираясь с мыслями. - Нам удалось выяснить лишь имя. Он представился Бэйлфайром. И сказал, что ничего о своей прежней жизни не помнит. Если… это фото… получается, его звали Нил Кэссиди? Попытки доктора разыграть удивление были откровенно жалкими, но Кейт сжалилась и поощрила мужчину сухим кивком: - Да, его настоящее имя - Нил Кэссиди. И он - серийный убийца. На этот раз ужас, мелькнувший на лице Дарлинга, был не поддельным. Доктор и впрямь испугался. - Погодите… убийца? - Да. Серийный убийца, - будто не замечая его состояния, скучающим тоном подхватил Чарли. - Расправляющийся со своими жертвами - беззащитными девушками, кстати говоря, - весьма изощрённым способом. По версии следствия был убит одиннадцать лет назад. Но недавно вдруг чудесным образом воскрес. И продолжил убивать. Невинных девушек, я уже говорил?.. Дарлинг побледнел, взгляд его заметался от одного агента к другому. - Но… я ничего не знал, - проблеял доктор после продолжительной паузы. Сейчас Чарли ему почти верил. - Для нас он был Бэйлфайром. Он жил здесь… мы лечили его все эти годы, но, клянусь вам, я и думать не мог, что он… способен на такое. - От чего же тогда Вы его лечили, доктор? - От навязчивых идей… от зависимости… - мужчина был слишком перепуган, чтобы давать связные показания. - Наркотики? - недоверчиво выгнула бровь Остин. - Так сказал… - Дарлиг запнулся. - Так сказал сам Бэйлфайр. Что он бывший наркоман. И что его преследуют… голоса… - А про желание кромсать и истязать он случайно не упоминал? - хмыкнул Чарли. - Да, мы замечали, что временами Бэйлфайр бывает слегка… агрессивен, но… я не… мы не могли и подумать… - То есть его навязчивой идеей было вовсе не убийство? - Нет… как сказал… он… как сказал он сам, у него был весьма болезненный разрыв… с девушкой… и… ему хотелось вернуть… её… чтобы ну, вы понимаете… - Нам необходимо взглянуть на его историю болезни, - тяжко вздохнув, Остин прервала поток заикания доктора. - И проведите меня в его палату. Следует понять, как ему удалось сбежать. - Сбежать? - дрогнувшим голосом переспросил Дарлинг. Этот жук снова намеревается врать. Чарли закатил глаза. - Но… мы не держали его здесь насильно. Бэйлфайр оставался в клинике по своей воле. А когда… решил нас по… покинуть… мы не могли его задерживать, понимаете? - То есть больше десяти лет он жил здесь в своё удовольствие, а потом, в один прекрасный день, собрал свои вещи и просто уехал? - Кейт откинулась на спинку стула и покивала самой себе. - О, да, чёрт возьми. Как убедительно это звучит! - Это действительно так, - нахмурился доктор. - Доктор, может, конечно, я чего-то не понял, но… - Чарли задумчиво почесал в затылке, - у Вас здесь что, санаторий для душевнобольных? - Клиника. Для тех, кто… запутался. И ищет помощи. Мы спасаем потерянные души, агент, - сжав челюсть, процедил Дарлинг. Злость на пренебрежительный тон Пэйса ненадолго вернула мужчине самообладание. - Но у нас особое отношение к пациентам. Мы не лечим никого против воли. Для более тяжёлых случаев существуют учреждения строгого режима. Со своими методиками. Более… радикальными. Мы же не приветствуем… - Распорядитесь, чтобы нам предоставили всю необходимую информацию, - прервала его Кейт, устав от пустых разговоров. - И проводите меня к палате Кэссиди. Дарлинг закивал, словно китайский болванчик, обрадовавшись возможности наконец избавиться от присутствия дотошных агентов. - А мне нужен доступ к файлам Белль Фрэнч, - коварно усмехнулся Чарли. От неожиданности Дарлинг округлил глаза. - И да. На её палату тоже не мешало бы взглянуть. - Но… я не понимаю… вы же сказали… - снова эти дешёвые попытки изобразить удивление. Дарлинг явно в курсе, что, или точнее - кто, связывает этих двоих. - Ну так что, доктор? - поднимаясь со стула, весело поинтересовалась Остин. - Будете сотрудничать? Или нам запросить ордер? Мужчина поспешно соскочил со своего места и вновь затряс головой, заверяя агентов, что к сотрудничеству он готов. Чарли скривил губы. Этот тип ещё не подозревает, что его ждёт впереди. Сейчас Сойеру срочно нужны были хоть какие-то данные о последних годах жизни Кэссиди. И именно поэтому они с Кейт в спешке явились сюда вытряхивать из скользкого Дарлинга правду. Только вот… на днях сюда пожалует подкрепление. Для более тщательного расследования. И уж тогда директору обители для потерянных душ и впрямь придётся несладко. Содержать учреждение подобных масштабов, пусть даже обветшалое и давно не реставрированное, стоит немалых денег. И вряд ли Голд был единственным спонсором, желающим спрятать своего проблемного отпрыска подальше от любопытных глаз в глуши нью-гэмпширских лесов. ФБР всерьёз заинтересовалось этой клиникой. И, судя по реакции Дарлинга, не зря. Белль 18 лет. Сегодня День Матери. Прошло три с половиной месяца с тех пор, как Белль потеряла её. С тех пор, как Белль убила её. Да, отец твердит, что это не её вина. Как же! За рулём в тот день была именно она. И это ей чудом удалось выжить. А вот мама… Мамы больше нет… Она повернула кран. Неестественно оглушительную тишину нарушило журчание воды. Пока набиралась ванна, Белль села на бортик и уставилась в собственное отражение. Она больше не узнавала девочку в зеркале. Теперь на неё смотрели чужие глаза. Глаза незнакомки. Той, что убила собственную мать. Этим утром Белль проснулась и поняла, что нужно сделать. Несправедливость происходящего вокруг бесила её настолько, что безумно хотелось кричать, рвать и метать. Мамы больше нет… Скинув с себя халат, девушка залезла в ванну и вытянула ноги, покрытые многочисленными шрамами. Следы той злосчастной аварии. Вечное напоминание о том ужасе, что она сама же и учинила. Уродливые метки в расплату за смерть матери. Белль пустила напор сильнее, чтобы не видеть их в пузырящейся пене. Сквозь шум наполняющей ванну воды были слышны приглушённые голоса отца и этой. Белль раздражённо передёрнула голыми плечами. Прошло всего несколько месяцев, а он приволок свою дешёвую шлюшку к ним домой. В их с мамой дом. Как он посмел? О том, что у него все эти годы была любовница, Белль не подозревала ровно до того момента, пока эта кобыла не перешагнула порог их дома. На прошлой неделе. И все прошедшие семь дней девушка была свидетелем того, как эта бесстыжая самозванка закрепляет свои позиции. В их с мамой доме. Как она вообще смеет? Скандалы с отцом ни к чему не привели. Лейси теперь член нашей семьи. Смирись, Белль. Ради меня. Белль брезгливо поморщилась, вспоминая слова отца. И те похотливые взгляды, которыми эти двое обменивались, когда им казалось, что она не видит. И то, как Лейси при любом удобном случае дотрагивалась до Мо. Лапала его! Боже, мама умерла всего три с половиной месяца назад, а отец потерял всякий стыд в объятьях своей шлюшки! Сегодня Белль решила умереть. У неё нет другого выбора. Сегодня День Матери. А у неё нет матери. И в этом виновата она сама. Она сама виновата, что жизнь перевернулась с ног на голову. Только что мама была здесь, наставляла её, давала советы, помогала ей, ругала и воспитывала. И вдруг её не стало. Без предупреждений, без предостережений – её просто не стало. Женщина, которая обеспечивала ровное течение жизни в этом доме и заботилась о них с отцом, исчезла. Белль осталась барахтаться сама по себе. У отца ведь теперь есть Лейси. Лежа на спине, девушка медленно уходит под воду. Кожа легко скользит по гладкой от мыльной пены стенки ванной. Погрузившись с головой, Белль постаралась расслабиться. Она хочет умереть. Но сможет ли? Ей казалось, что очень важно лишить себя жизни не импульсивно, как те, кто прыгает с моста в воду, а заставлять себя умирать долго . Самой. Очень важно наказать себя. За то, что она сделала с мамой. Не получается. Никак не получается открыть рот и глотнуть воды. Ты должна, Белль. Ты решила. Так будет правильно. Так будет справедливо. Усилием воли девушка вдыхает мыльную воду, но как только струйка попадает в лёгкие, тело тут же начинает протестовать. Срабатывает инстинкт. Против осознанного желания умереть. Белль поспешно выныривает, откашливаясь и отплевываясь. Весь пол ванной комнаты залит. Глаза нестерпимо жжёт. То ли от слёз, то ли от мыльной воды. Она слишком слаба, чтобы сделать это так. Она попробует по-другому. Ведь продолжать существовать в этом сплошном бардаке, в который превратилась её некогда упорядоченная и спокойная жизнь, она больше не может. Нужно отыскать другой способ. Лейси[6] 24 года. Вся её жизнь – бардак. Настоящий. Грёбаный. Бардак. Должен же быть способ с этим как-то справиться, да? Припарковавшись около клиники, Лейси закурила сигарету, и, глядя на чек, который ей выписали на работе - бывшей работе - пятнадцать минут назад, девушка думала о том, действительно ли её существование было настолько печальным или это всё просто кошмарный сон. И скоро она проснётся. Уволили её, кстати, на прошлой неделе. По словам вечно задирающего нос менеджера, они устали от её вечных опозданий, нескончаемых загулов и хамства клиентам. Лейси горько усмехнулась, выдохнув очередное облачко сигаретного дыма. Да, для услужливой официантки она явно характером не вышла. Меньше чем за год, она сменила девять мест работы, и теперь начала задумываться, создана ли вообще для такой жизни. Работая, Лейси никогда не могла сосредоточиться, так как была одержима своими вымышленными героями. Она надеялась, когда-нибудь у неё будет достаточно времени и возможностей, чтобы записать их истории. Выпустить книгу. Стать знаменитой писательницей. Лейси всё время летала в облаках, придумывая своим выдуманным персонажам приключения и жизнь, которая намного интересней, чем её собственная. В своих фантазиях девушка пряталась от уродливой реальности. Убегала от проблем. Прямо как ребёнок, который боится живущих под кроватью монстров и накрывается одеялом с головой в уверенности, что так они до него не доберутся. К слову о детях. Радуйся, Лейси, скоро ты станешь мамочкой. Девушка скривилась. Даже одна мысль об этом вызывала тошноту. Или это уже токсикоз начался? Тьфу ты. Серьёзно. Ну вот какая из неё мать? Она и свою-то толком не помнит. А отец… Что отец? Тот перестал жить ещё задолго до совершеннолетия Лейси, топя горечь от утраты супруги в алкоголе. На её пятнадцатый День Рождения он налил Лейси её первую рюмку. Добро пожаловать во взрослую жизнь, детка! С глупой ухмылкой отец поднял свой бокал, ожидая, когда Лейси сделает то же самое, и приказал выпить его одержимое залпом. Тогда алкоголь обжёг ей горло – на вкус он был отвратительным. Но с годами горечь спиртного становилась всё приятнее. Через пару недель ей исполнится двадцать пять, и нынешняя, взрослая, Лейси уже не могла и представить себе ни дня без привычной компании чего-нибудь крепкого. А теперь что? Надо завязывать? Ну уж дудки. Куда легче избавиться от растущего внутри неё паразита. Да, именно так. Паразит. Ребёнок рождается у любящих родителей. У тех, кто с нетерпением ждёт этого знаменательного события, обставляя детскую и закупаясь кучей бесполезного хлама. У тех, кто готов к этому шагу. У нормальных людей. У никчёмной Лейси ребёнка быть не может. Чёрт, да она даже не знает, кто её обрюхатил! Какие тут могут быть сомнения? Надо скорее от него избавляться. Полученного при увольнении расчёта не хватит, конечно. Но ради такого дела можно немного подсуетиться и занять денег. Лейси затушила сигарету и взглянула на клинику сквозь заляпанное грязью окно автомобиля. Сегодня она приехала сюда на разведку. Но почему-то боялась выходить из машины. Что её останавливало? Подсознательные материнские инстинкты? Против осознанного желания раз и навсегда покончить с образовавшейся проблемой? Да бросьте. Пока Лейси, неизвестно чего ожидая, просиживала задницу в своей колымаге, на тротуаре около клиники потихоньку стала собираться толпа народа. Но девушка заметила их только тогда, когда они начали что-то скандировать. С такого расстояния и с закрытыми окнами она не могла разобрать слов. Просто нестройный хор голосов, ритмично сотрясающих воздух. Вышедший на шум охранник клиники со скучающим видом оглядел митингующих. Лейси покрутила ручку, опуская стекло со стороны водительской двери, как раз в тот момент, когда какой-то человек из толпы завопил: – Вот что они здесь делают с младенцами! И швырнул оземь стеклянную банку, что мигом разлетелась с характерным звуком вдребезги. Содержимое её - по виду кровь - расплескалось по тротуару ярко-алой пугающей лужей. Толпа загудела громче, заставляя охранника и наблюдающую за ними Лейси начать нервничать: – Детоубийцы! Детоубийцы! Детоубийцы! Внезапно к машине девушки подбежала какая-то низкорослая женщина. Сунув в открытое окно буклет, незнакомка растянула губы в безумной улыбке: – Присоединяйся к нашей борьбе, сестра! Ошарашенная Лейси взглянула на буклет. На нём был снимок сморщенного окровавленного младенца. Мёртвого младенца. – Не оставайся равнодушной! – продолжала вещать женщина. – Это единственный путь победить их. Присоединяйся! Почувствовав, как глаза против воли наполняются слезами, Лейси отбросила в сторону буклет и поспешно подняла оконное стекло, едва не прищемив женщине пальцы. Нет. Как она будет жить с мыслью, что убила своего ребёнка? Но… может ли она позволить этому ребёнку родиться? Нет. Нет. Нет. Чёрт, нет! Рывком тронув машину с места, Лейси приказала себе успокоиться. Надо подумать. Нужно отыскать другой выход. Клэр[7] 25 лет. Клэр свернула на стоянку и, проехав несколько рядов сверкающих новизной автомобилей, заметила развалюху Томаса, припаркованную прямо у парадного входа. Она поставила свою помятую красотку рядом и заглушила двигатель. Выход есть всегда, да же? Даже если всё предельно плохо, они… они ведь смогут это исправить? Хотя с чего она вообще взяла, что всё плохо? Нет. Это просто ошибка. Она здесь как раз затем, чтобы в этом окончательно убедиться и развеять свои нелепые страхи. Какое-то время Клэр сидела в машине, выполняя дыхательные упражнения. Очистительное дыхание по методике Ламаза[8], которому её обучили на курсах. Том перестал посещать занятия с месяц назад, сказав, что считает это пустой тратой времени. Рожаешь ты, а не я. Зачем мне туда ходить? Уф, пожалуй, она слишком увлеклась упражнениями. Испытав легкое головокружение, Клэр опёрлась на руль. Нечаянно нажала на клаксон и вздрогнула от пронзительного звука. Она выглянула в окно и заметила, что на неё вылупился какой-то мужчина, проходивший мимо к своей машине. Вылупился словно на идиотку. Которой, впрочем, она и являлась: приехала сюда, наслушавшись глупых сплетен, да ещё и сигналит попусту. Лицо Клэр под красноречивым взглядом мужчины вспыхнуло. Толкнув дверцу, девушка бережно высвободила из салона свой огромный живот и засеменила ко входу. Чтобы добраться до съёмной квартиры Томаса, которую он переоборудовал в студию, необходимо было преодолеть четырнадцать ступенек сейчас и семь этажей после. Благо, этажи можно преодолевать на лифте. А вот со ступеньками у парадного придётся побороться. Стараясь не пыхтеть как паровоз, она начала свой путь. Путешествие до студии заняло у неё меньше времени, чем обычно. Вероятно, в этот раз её подгоняло нестерпимое желание узнать правду. Едва Клэр покинула кабинку лифта на нужном ей этаже, перед ней словно призрак возник Когсворт. - Клэр, дорогуша, что ты здесь делаешь? Стараясь подавить раздражённый комментарий по поводу “дорогуши”, девушка растянула губы в слабой улыбке. - Приехала к Томасу, конечно же. - А разве вы договаривались? - Когсворт так же, как и Клэр, старался выглядеть максимально приветливым, но ему это плохо удавалось. И дело вовсе не в грубом произношении, которое свойственно некоторым немцам. Девушка Томаса и его друг детства, гордо именующий себя его арт-менеджером, никак не могли найти общий язык. Проще говоря: терпеть друг друга не могли. Причин для обоюдной неприязни было масса. А первый кирпичик в фундамент храма ненависти был заложен в тот день, когда Когсворт узнал, что Клэр беременна. И была таковой до знакомства с Томасом. Для самого Томми это не являлось проблемой. Ну, по крайней мере, именно в этом он её неустанно убеждал в первые недели начала их романа. Сейчас же, когда Томас стал подозрительно раздражительным и отчего-то даже немного скрытным, Клэр начала сомневаться. - Мы не договаривались, - с досадой промолвила девушка, пытаясь обойти загородившего проход к квартире Когсворта. Хоть он и был невысокого роста, но места занимал довольно много. Как небольшая тумбочка, о которую вечно бьёшься мизинцем. Или абсолютно непрактичные старомодные каминные часы, раздражающие своим тиканьем. - Я просто хочу его увидеть. - Ты же знаешь, что он занят, - отозвался парень, скривив губы в неприятной ухмылке. - И всё равно приехала. - Пропусти меня. - Да ради Бога. Когсворт, демонстративно подняв в воздух обе руки, шагнул в сторону. Клэр, подозрения которой после такой быстрой капитуляции противника только усилились, нахмурилась. Чёрт возьми, неужели это правда? Толкнув дверь, которую никто никогда не запирал, девушка очутилась в знакомой прихожей. Пахло ванилью. Клэр мигом затошнило. Теперь, в её положении, тошноту могли вызвать любые, даже самые изысканные, ароматы, но запах ванили она ненавидела всегда. Наверное, довольно символично, что для своей любовницы Том зажёг именно эти свечи. Приторные вонючие свечи. Несмотря на накатившую дурноту, Клэр не остановилась. Стараясь дышать ртом, девушка двинулась вглубь квартиры, аккуратно обходя разбросанный всюду хлам. Творческий беспорядок, как называл все эти горы мусора сам Томас. Парочка обнаружилась в самой дальней и самой большой комнате. Той, в которой Том обычно “творил”. Но сейчас он был явно занят другим, бесспорно не менее важным, делом. Не найдя в себе ни сил, ни желания как-либо комментировать увиденное, Клэр молча развернулась и поспешила покинуть душное, насквозь пропахшее похотью и ванилью помещение. Подступившие к глазам слёзы вот-вот должны были хлынуть фонтаном. Захлопнув за собой входную дверь, девушка прижалась к ней спиной и сделала пару глубоких вдохов. К счастью Клэр, Когсворт не стал дожидаться её на лестничной площадке, чтобы позлорадствовать. Сжав рукой рот, девушка беззвучно зарыдала. Что теперь делать? Родители выгнали её из дому. Отец ребёнка отказался и от него, и от самой Клэр. Теперь Томас… Томас, полгода назад появившийся в её жизни словно свет в конце тоннеля. Томас, спасший её от себя самой и дурных мыслей. Томас, приютивший её у себя и обещавший помогать и оберегать… Томас её тоже предал. Что делать? Та, прежняя Клэр, решила бы все проблемы стаканчиком чего-нибудь горячительного. А то и целой бутылкой. Но Клэр сегодняшняя этого не позволит. Крошечное сосредоточение клеток, растущее внутри неё, - единственная чистая вещь в её жизни, и Клэр ни за что не причинит вред своему будущему ребёнку. На мгновение Клэр задумалась. А не вернуться ли домой? Нет. Ни за что. Мать не хочет иметь с ней ничего общего. Отец… отцу всегда было на неё плевать. Нет. Она не вернётся. Она справится сама. Необходимо просто успокоиться. И хорошенько подумать. Происходящее всё больше напоминало кошмарный сон. И так хотелось поскорее выбраться из его липких объятий, но… но надо быть реалисткой. И смело взглянуть правде в глаза. Когда весь мир из-за твоей собственной глупости от тебя отвернулся, лишив всех шансов на счастье, нужно наконец взять свою судьбу в собственные руки. Нужно отыскать другую возможность. Бренда[9] 27 лет. Бренда очнулась мгновенно. Её словно вырвали из глубокого сна. И теперь, тяжело дыша, лежала среди сбившихся простыней и разглядывала потолок. Сквозь полупрозрачные занавески просачивался желтоватый свет уличных фонарей. Должна же в этом мире существовать возможность навсегда избавиться от кошмаров, разве нет? Снотворное не помогало. Девушка села на тонкий матрас, откинула назад спутанные волосы и принялась массировать голову, призывая себя успокоиться. Нет, больше так не могу. Я скоро просто свихнусь. А может, я уже свихнулась. Она встала с постели и подошла к окну. Город ещё не проснулся. Темные улицы были совершенно пусты. Ни людей, ни машин. Каких-то несколько часов до рассвета, но, казалось, будто все просто взяли и вымерли. Открыв левую створку, Бренда впустила в комнату поток прохладного воздуха. Я в безопасности. Здесь они меня не найдут. Так она и простояла, оперевшись о подоконник и разглядывая с высоты третьего этажа причудливые тени внизу, пока улицы постепенно не стали набиваться народом. Четверг. Все спешат на работу. Обычное начало обычного дня обычных людей. Усмехнувшись, Бренда захлопнула окно и направилась в ванную. Она ополоснула лицо прохладной водой и забрала светлые волосы в хвост. Бренда не тратила время на макияж: за последние годы ей пришлось отказаться от всех привычек, мешавших быстро передвигаться. Она вполне обходилась небольшой дорожной сумкой, рюкзаком и всего лишь двумя парами обуви. Ничего не поделаешь. Если уж речь заходит о выживании, то здесь главное во всём знать меру – это относится и к одежде, и к эмоциям, и к привязанностям. Только сохраняя осторожность она могла остаться в живых. Бренда сгребла свой рюкзак и вышла из комнаты в тёмную узкую прихожую. Там она остановилась и, закрывая за собой дверь, всунула снизу, между косяком и створом, обрывок бумаги, после чего заперла хлипкий замок. И для верности запомнила, в каком положении оставила прорезь для ключа в личине. Выйдя из подъезда, Бренда по привычке осторожно огляделась перед тем, как начать свой путь в книжный магазин. Она как обычно вышла на час раньше, чтобы поплутать по лабиринтам улочек и замести следы на тот случай, если вдруг у кого-то возникнет желание наблюдать за ней. Бредя по городу, который за эти полгода успела искренне полюбить, девушка с грустью признала: скоро придётся его покинуть. Задерживаться на одном месте слишком долгое время опасно. Её могут найти. И, возможно, сегодняшняя утренняя прогулка - последняя. Может, потому Бренда, задумавшись, всё же опоздала на работу на целых полчаса: прощание со временным пристанищем слегка затянулось. В любом случае она знала, что Люмьер[10] не станет сильно возмущаться. Звякнул дверной колокольчик, оповестивший о её приходе в лавку, и Бренда тут же вдохнула знакомые запахи – запыленных книг, табачного дыма и полироли для деревянных полок. Люмьер расставлял на центральном стеллаже поступившие на днях в продажу новинки и при появлении в торговом зале девушки даже не обернулся. - Ты только посмотри, какую чушь нынче читают, - сварливо заметил мужчина по-французски, вертя в руках увесистый томик с цветастой обложкой. - Вкусы у людей разные, - рассеянно заметила Бренда, по сложившейся привычке сканируя помещение внимательным взглядом. Всё в порядке. Всё как раньше. Посетителей ещё нет - слишком рано, а Люмьер и она, его временная помощница, - единственные работники лавки. Никого постороннего. Ничего подозрительного. - Вкусы, - презрительно скривился мужчина, наконец повернувшись к Бренде лицом. - Мне жаль тех, кому действительно может нравиться это. Девушка понятия не имела, о какой на этот раз книге идёт речь. Да и не видела особой необходимости выяснять это. Человеку, посвятившему всю свою жизнь книгам и перечитавшему тысячи произведений великих писателей, сложно было угодить. Люмьер критично настроен к современной прозе. Что, в принципе, не мешало ему ей торговать. Рабочий день прошёл как и всегда. Посетителей было не много, так что большую часть времени Бренда провела, читая припрятанную за прилавком книгу. Люмьер же торчал в своём кабинете, лишь изредка наведываясь в торговый зал. Девушка с неожиданной для себя тоской оглядела лавку. Ей действительно здесь нравится. Покидать это уютное местечко совершенно не хотелось. Но выбора нет. Она и так слишком задержалась в этом городе. Надо двигаться дальше. Иначе её найдут. - Кстати, чуть не забыл, - окликнул её Люмьер вечером, когда Бренда уже стояла на пороге, повесив на плечо свой неизменный бесформенный рюкзак и собираясь идти домой. - Ты в курсе, что объявился твой поклонник? Бренда мигом напряглась. - Поклонник? - Да, заходил тут один вчера вечером. После того, как ты ушла. Спрашивал, не работает ли у меня американка. Описал тебя. - И что Вы ему сказали? - чувствуя, как внутри разливается неприятное чувство, тихим голосом спросила девушка. - Что ты моя племянница и иногда помогаешь мне с магазином, - пожал плечами Люмьер. - У тебя ведь нет разрешения на работу. Мало ли, что ему нужно на самом деле. Но мне всё же показалось, что это твой знакомый. - А как он выглядел? - Высокий такой. Огромный. Брюнет. Говорил по-французски, но сразу видно - американец. – Может, в нём было… – Бренда на мгновение задумалась, подбирая слова, – что-нибудь необычное? – Что значит “необычное”? - усмехнулся Люмьер. Нечеловеческое, хотелось ей сказать. - Отличительные приметы. - Только рост. Он был чертовски громадным, я тебе скажу. Чёрт возьми. Это один из них. Они её нашли! - Он ничего больше не спрашивал? - Нет. Но есть вероятность, что он появится тут снова, - мужчина несколько секунд сверлил застывшую в неестественной позе Бренду изучающим взглядом. - И, судя по твоему виду, ты не особо хочешь с ним сталкиваться. Верно? - Понятия не имею, кто это, - невпопад ответила девушка, нервно сглотнув. - Думаю, мне пора. До завтра. - Что мне ему сказать, если он опять придёт? - бросил ей вслед Люмьер, но Бренда уже выскочила за порог, напоследок хлопнув дверью лавки. Надо бежать. Срочно. Ей нельзя было терять ни минуты. Сейчас нужно поторапливаться. Если огры в городе и знают, где её искать… Чёрт, чёрт, чёрт! Домой Бренда возвращалась обходным путем, сторонясь многолюдных площадей и больших улиц. Она петляла тесными переулками, боясь оглядываться. На сборы у неё уйдет около пяти минут. Она давно научилась расторопности и свыклась с необходимостью сниматься с места внезапно и молниеносно, так что ей оставалось только бросить в дорожную сумку сушившуюся в ванной одежду и туалетные принадлежности. И надо забрать пачку евро из тайника за комодом. Люмьер платил ей наличными: у неё ведь не было разрешения на работу. И, благодаря ему, Бренде удалось отложить на чёрный день кое-какую сумму, вполне достаточную, чтобы перебраться в другой город и перебиться во время поисков очередного места работы. В дом девушка вошла не со стороны парадного входа, а через темную улочку, заставленную ржавыми мусорными баками и велосипедами на приколе, и стала подниматься по лестнице. Пройдя к своей квартире и уже достав дрожащими от волнения руками из кармана ключи, Бренда вдруг обратила внимание на пол – и застыла как вкопанная. Огрызок бумаги, что она каждое утро оставляла между дверью и косяком, валялся на коврике. Дверь открывали. Подняв глаза на замочную скважину, она убедилась в своих подозрениях. Кто-то заходил внутрь. Возможно, кто-то до сих пор там. Бренда отпрянула, чувствуя, как у нее заколотилось сердце. Стараясь ступать бесшумно, она попятилась к лестнице. Бежать! Скорее. Эти монстры, убившие несколько лет назад всех, кого она любила, теперь пришли за ней. Они её отыскали. Пока Бренда, стараясь не шуметь, преодолевала расстояние до выхода из дома, в голове обрывками всплывали воспоминания. Вот Бренда слышит предсмертные крики отца, которого разрывают на части на заднем дворе их замка. Вот огромное чудовище отбрасывает в сторону стол, под которым они с Аароном прятались во время нападения. Малыш кричит от ужаса, а сама она не может не вымолвить и слова от накатившего на неё страха. Вот в комнату вбегает мать, стремясь защитить дочь и внука. И тут же становится лёгкой добычей для второго огра, притаившегося у входа. Нет. Нет. Нет! Это не может повториться вновь! Она не готова вновь лицом к лицу столкнуться с этими монстрами. Она так надеялась, что в этом мире, куда ей удалось сбежать от них, заключив сделку с магом, у огров не получится её выследить. Как же она была наивна! Бренда услышала топот чьих-то тяжёлых шагов и свистящего дыхания на лестнице позади неё. Их разделяло несколько пролётов. Она успеет! Она должна! До заветной цели - чёрного входа - оставалось всего несколько метров, когда дверь распахнулась сама, едва не слетев с петель. На пороге материализовался высокий крепко сбитый мужчина, загородив собой целиком весь проём. Бренда испуганно ойкнула, вынужденно затормозив. Шаги позади стали отчётливее. Преследователь уже достиг второго этажа. Она в ловушке. Нет! Так легко она не сдастся! Бренда приняла решение мгновенно. Опустив голову, девушка ринулась прямо на мужчину, преградившего ей путь. Попытка протаранить этого громилу была жалкой, но он явно не ожидал, что хрупкая блондинка осмелится броситься в атаку, и растерялся. Поэтому, врезавшись в него, Бренде удалось оттолкнуть мужчину в сторону и протиснуться сквозь освободившийся дверной проём. - Белль… подожди! - сдавленно прохрипел кто-то позади неё, но девушка не собиралась терять ни секунды. Скорее на улицу! - Белль! Бренда ускорилась, сбросив с плеч увесистый рюкзак. Но опомнившийся громила в несколько прыжков настиг девушку и сгрёб в охапку одной своей лапищей. Второй преследователь, задыхаясь после выматывающего забега по лестнице, подоспел позже. - Белль, милая, это я! Бренда отчаянно извивалась, пытаясь освободиться. Мужчина подошёл ближе и заглянул ей в лицо. - Ты меня не узнаёшь? Девушка несколько мгновений вглядывалась в покрасневшее лицо второго преследователя. Пожилой мужчина, явно с трудом перенёсший гонку за ней, стоял перед ней со странной грустной улыбкой на губах. Было что-то неуловимо знакомое в его интонациях… в его взгляде… - Ох, Белль, - с неожиданной горечью протянул мужчина. И вдруг она поняла, что… - Папа? Чарли клиника “Дэнвэрлэн” штат Нью-Гэмпшир 29 июля 2015. 10:45 Чарли стоял посреди комнаты, назвать палатой которую у него не повернулся бы язык. Со вкусом и любовью обставленный интерьер небольшого пространства буквально кричал о том, что здесь жили. Жили, а не содержались на лечении. Чарли подошёл к столику, вероятно выполнявшему функции письменного, и выдвинул верхний из встроенных ящиков. Пусто. Естественно, пусто. Как заверил его Дарлинг, палату после выписки Белль Фрэнч никто не занимал. А свои вещи девушка забрала. Сопровождавшая агента доктор Элизабет Смит[11] с некой снисходительностью за ним наблюдала. - И… и в чём была её проблема? - поинтересовался Чарли, обернувшись к стоявшей у дверей Элизабет. - Здесь всё, что Вам необходимо знать, - женщина протянула ему внушительную папку, которую до этого прижимала к груди. - И Вы так легко расстаётесь с историей болезни своей пациентки? - Чарли насмешливо выгнул бровь. - Даже не поупиратесь для приличия, твердя о врачебной тайне? - Я связалась с Белль, - пожала плечами всё такая же невозмутимая Элизабет. - Она не против. - Что здесь? В двух словах, если не сложно, - Пэйс потряс в воздухе папкой. У него ещё будет время изучить всё детально. Сейчас агенту хотелось узнать мнение самого лечившего Белль врача. - В двух словах вряд ли получится, - уголки губ Элизабет тронула мягкая улыбка. Вообще доктор Смит производила весьма приятное впечатление: светящиеся искренним интересом к собеседнику глаза, обладающий успокаивающим эффектом глубокий голос. Наверное, именно такие врачи должны работать с э-э-э… не совсем здоровыми людьми. Умеющие внушать доверие и располагать к себе. - История Белль крайне запутана. - Тогда помогите мне разобраться, - развёл руками Чарли, присаживаясь на край кровати. Женщина устроилась на стуле у двери. - Пожалуйста. - У Вас когда-нибудь возникало желание, бросив всё, сбежать? - наградив агента пристальным взглядом, внезапно поинтересовалась Элизабет. - Что, простите? - Я говорю о моментах, когда Вы чувствуете, что всё вокруг Вам осточертело до такой степени, что хочется собрать все вещи, сесть в машину и укатить в неизвестность. Чтобы начать жизнь с чистого листа, - терпеливо пояснила доктор Смит. - Кажется, я понимаю, о чём Вы, - усмехнулся Чарли, задумчиво покивав самому себе. - Признаюсь, такие мысли посещали меня не раз. В молодости я мечтал, перечеркнув прошлое, сколотить рок-группу и отправиться колесить по штатам с концертами. А, может, даже в мировое турне. - Рок-группа? - улыбнулась Элизабет. - Интересно. - Ага, - симпатия к этой приятной женщине развязала агенту язык. Он не помнил, когда в последний раз был столь откровенен с посторонним человеком. - Знаете, такую настоящую… мощную рок-группу. С каким-нибудь драйвовым названием[12]. - Вы, должно быть, неплохо играете на гитаре, агент. - И на фортепиано, - улыбка Чарли стала на нотку грустнее. Непрошеные воспоминания о том, как отец яро протестовал против его занятий музыкой, нахлынули одновременно с картинками из прошлого, когда старший брат давал ему уроки игры на гитаре. Мужчина тряхнул головой, отгоняя наваждение. Итак. Он отвлёкся. - А какое отношение Ваш вопрос имеет к диагнозу миссис Голд? - Миссис Голд? - Белль. Белль Френч. - Ах, да. Она ведь сейчас замужем, - рассеянно протянула Элизабет. - Совершенно прямое отношение, агент. Наверняка Вам известны случаи диссоциативного бегства. - Когда человек терял память? - уточнил Чарли, слегка нахмурившись. Доктор Смит, помедлив, кивнула. На практике с реальным случаем подобного рода ему сталкиваться не приходилось. Но похожие ситуации часто обыгрывались в кино. А кино Чарли любил. В фильмах нередко используется фишка с “человеком без прошлого”. Потерявший память главный герой на протяжении полутора часов пытается восстановить по крупицам свою жизнь. Обычно возвращать утерянные воспоминания ему мешают плохие парни. Интересно, а какова история этой Белль? Чарли раскрыл лежавшую на коленях папку. К первой странице скрепкой были прикреплены несколько фотографий. С них на него глядела одна и та же женщина в разные периоды своей жизни. До этого момента он не имел ни малейшего представления, как именно выглядит Белль Френч. И сейчас, глядя на её фотографии, Чарли внезапно испытал какое-то странное чувство. Будто знает её. Знает довольно хорошо. Но он точно был уверен, что не встречался с этой женщиной раньше. Тогда… что? Они были знакомы в прошлой жизни? Бред. - Каждый из нас хотя бы раз в жизни приходил к выводу, что ему нужны перемены, - тихо произнесла Элизабет, с любопытством наблюдая за реакцией Пэйса. - Иногда радикальные. Иногда нечто незначительное. Чарли с трудом заставил себя оторвать взгляд от голубых глаз изображённой на фотографии девушки. - Почему… почему на всех фото она такая… разная? Это результат тех самых перемен, о которых мы говорим? - Именно, - в очередной раз кивнула доктор. - Если настрой у человека серьёзный, то после некоторых усилий перемены действительно происходят. Вы сами это знаете. Однако в данном случае речь идёт о состоянии, при котором Белль разом перечеркнула сложившийся уклад своей жизни – своё имя, семью, друзей – и фактически стала другой личностью. Подобное расстройство в современной психиатрии определяется как диссоциативная фуга[13]. Чарли ещё раз бегло просмотрел все фотографии. Итого шесть. - Шесть разных личностей? - Пять. Шестая фотография сделана здесь, в клинике. На ней… сама Белль. Один из редких случаев, - покачала головой Элизабет. - Диссоциативная фуга длится от нескольких часов до нескольких месяцев, изредка дольше. Но некоторые из придуманных личностей Белль задерживались на годы. - Почему это происходит? - Иногда случается, что человек, перенёсший сильнейший стресс или переживший шок, сворачивает за угол улицы и вдруг теряет память. Впоследствии ему начинает казаться, что он что-то такое вспоминает, но в действительности он создаёт себе новую личность и сочиняет новое прошлое, лишь бы не возвращаться мыслями к тому, что с ним произошло в реальности. Это своего рода бегство, но как бы бегство внутрь себя. - От чего же тогда бежит Белль? - В восемнадцать лет они с матерью попали в жуткую аварию. Мать погибла, Белль выжила, - вздохнув, Элизабет перевела задумчивый взгляд в окно. Там, на улице, садовники-пациенты до сих пор ковырялись в земле. Доктор Смит некоторое время продолжала хранить молчание, видимо собираясь с мыслями и решая, что можно доверить агенту ФБР, а о какой части истории ему знать не стоит. Наконец она продолжила: - Белль винила в смерти матери себя. За рулём сидела она, поэтому и считала себя убийцей. Конечно, на самом деле её вины в случившемся не было. Но… в общем, девочке пришлось нелегко. Отец после гибели матери не оказал ей должной поддержки, и Белль была предоставлена самой себе и своим мрачным мыслям. Элизабет вновь замолчала. Чарли же не решался нарушить повисшую тишину. - Несколько попыток суицида, - спустя минуту вновь заговорила женщина и, наконец оторвавшись от созерцания пейзажа за окном, взглянула на собеседника. - Но всякий раз она не могла довести начатое до конца. Тогда впервые и сработал её внутренний рычаг. Она впервые сбежала. Спустя некоторое время отец, перепробовавший все способы отыскать блудную дочь, нанял частного сыщика. Гастон Дежа. Элизабет кивнула на папку в руках Чарли, мужчина вновь опустил на неё глаза. - Именно он просчитал каждый шаг Белль и смог в конечном счёте её найти. Собрал фотографии, сшил целое досье. Только вот ни мистер Дежа, ни мистер Френч не подозревали, что дело в диссоциативной фуге. Отец считал, что дочь просто скрывается, всякий раз меняя имена и путая следы. - На этой фотографии она беременна, - заметил Чарли, взяв в руки одно из изображений. - Да. Она родила в двадцать пять. Клэр Литтлтон была четвёртой попыткой бегства. Если можно так выразиться. - Как это… происходило с ней? - Ну, первые две личности, придуманные Белль, разительнее других отличались друг от друга. Эмили Костич[14], которой Белль стала после смерти матери, была… проблемной. Ею она была всего три недели. И всё это время девочка слонялась по злачным уголкам города, наркопритоны, клубы, подвалы… После того, как её однажды чуть не изнасиловали, пережившая шок Белль стала Элли Крейг[15]. Молчаливой и кроткой. Элли прожила в приюте для бездомных при церкви несколько месяцев, но потом на одной из воскресных служб увидела издалека своего отца. С любовницей. И вспомнила, кто она на самом деле. Только вот вернуться к старой жизни не смогла. Вместо этого снова сработал защитный механизм, и следующий приличный отрезок времени Белль провела под именем Лейси. Так звали любовницу её отца. Она примерила на себя её образ. И надолго в нём застряла. Будучи Лейси, Белль забеременела. Собиралась сделать аборт, но вдруг передумала. И превратилась в Клэр. Познакомилась с парнем, который мнил себя великим художником, а на деле прожигал впустую состояние богатого отца. После того, как Белль застукала его с любовницей… в общем начались преждевременные роды. Малыш не выжил. И это усугубило ситуацию до предела… Следующие два года Белль провела под именем Бренды Картер, скрываясь от огров. - От кого? - выпучил глаза Чарли, решив, что ему послышалась. - Огры. Великаны. Чудовища, - доктор Смит невесело усмехнулась. - Фантазии Белль хватило, чтобы выдумать целый параллельный сказочный мир, из которого она якобы сбежала после гибели всех родных. Она переезжала с места на место, что затруднило её поиски. Частный сыщик, Гастон Дежа, как раз вышел на её след, но Белль умудрилась нелегально пересечь границу и обосновалась во Франции. Чарли присвистнул. - Именно. Девочка была запугана и страдала паранойей. И оттого пряталась так, что найти её было практически невозможно. Но когда это всё же удалось, мистер Френч, боявшийся повторения приступов, обратился к доктору Дарлингу. - И вот она попала сюда. - Да. Она провела здесь три с половиной года. - А потом? - А разве Вы не знаете? - приподняла брови Элизабет, искренне удивившись. - После знакомства с мистером Голдом, Белль покинула клинику. И вышла за него замуж. - Думаете, она… излечилась? - при упоминании “мистера Голда” Чарли испытал абсолютно необъяснимый и совершенно нелогичный укол ревности, поэтому произнёс последний вопрос с лёгким раздражением, что не осталось незамеченным доктором Смит. Но раздражение это Элизабет истолковала по-своему. - Мы детально изучили её случай, - с мягким укором отозвалась женщина. - И попытались сделать всё возможное, чтобы подобное не повторилось. После непродолжительной паузы Элизабет продолжила: - Здесь не тюрьма. Вы должны знать, что последние годы психиатрия старается работать под лозунгом открытых дверей. Благодаря нейролептикам[16] большинство пациентов получили возможность стать почти такими же, как все остальные люди. Во всяком случае, они могут вернуться в семью или жить отдельно под присмотром лечащего врача. Но многие из них предпочитают не покидать клиники, потому что здесь они чувствуют себя в безопасности. Они боятся внешнего мира. У Вас могло сложиться несколько… неверное впечатление о “Дэнверлэне”, агент. Но уверяю Вас, мы действительно помогаем людям. - Нилу Кэссиди, похоже, помочь не удалось, - пожал плечами Чарли, внимательно наблюдая за реакцией Элизабет. На секунду на лице собеседницы мелькнула досада, но она быстро взяла себя в руки. - Простите, Нил Кэссиди? Боюсь, не совсем понимаю, о ком идёт речь. - О, это Вы меня простите, доктор Смит, - с фальшивым раскаянием в голосе протянул Чарли. - Я запамятовал, что здесь он более известен как Бэйлфайр. - Что ж, - Элизабет поджала губы, пряча глаза. От её былой открытости не осталось и следа. - О Бэйлфайре Вам лучше говорить с самим доктором Дарлингом. Он был его лечащим врачом. - С ним как раз толкует моя напарница. Заодно пытается выяснить, как Кэс… простите, Бэйлфайру удалось сбежать. - Повторюсь: Вы не совсем понимаете, что из себя представляет данное учреждение. - А мне кажется, что всё предельно ясно, - сухо заметил Чарли. Царившая несколько минут атмосфера обоюдной симпатии утрачена безвозвратно. - В этих стенах более десяти лет скрывался опасный преступник. Без надлежащего присмотра, стоит полагать. - Опасный преступник? - женщина нахмурилась. - Серийный убийца, если быть точным. Несколько мгновений Элизабет пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями. Чарли выжидал. - Я… Я и не знала… - Тем хуже для Вас, - с тихим злорадством отозвался Пэйс. - Что можно сказать о квалификации врачей, не разглядевших в одном из своих пациентов психопата? - Он находился исключительно под наблюдением доктора Дарлинга, - как-то устало парировала женщина. Из неё будто разом выкачали все силы. - Хотите сказать, что никто, кроме доктора Дарлинга, к Кэссиди не допускался? А как же Ваша хвалёная продвинутая методика? Здесь не тюрьма, а клиника. - Бэйлфайр действительно представлял собой некое… исключение, - вздохнув, признала Элизабет. - Но мы считали это… причуды его отца. Вы ведь и без меня наверняка знаете, что Голд - один из крупнейших спонсоров клиники. Весь персонал считал, что он таким образом… наказывает сына… - И вы все закрыли на это глаза? - Это нас не касалось, - не совсем уверенно ответила доктор. - Любопытно. То есть Кэссиди всё же содержался в более строгих условиях, нежели остальные пациенты? - Да. И он действительно сбежал. Чарли отложил в сторону папку с историей болезни Белль и подался вперёд. Сейчас его ждала история куда интереснее. - Как ему это удалось? - Вашу напарницу отвели не к той палате, - понизив голос, сообщила Элизабет. - Ту, что она сейчас осматривает, Бэйлфайр никогда не занимал. Его держали в западном корпусе. Изолировано от других пациентов, но… не взаперти. Ему был предоставлен целый этаж над санитарной частью. И контактировать с персоналом ему не воспрещалось. Другое дело, что никто из врачей не интересовался его историей болезни. Раз уж.. Бэйлфайр был особым подопечным Дарлинга. А сбежал он, организовав пожар. - Вот как? - Чарли вспомнил о строении, которое он заметил при въезде на территорию клиники. Оно явно горело. Основательно горело. - Были жертвы? - Погибли санитар и врач, дежуривший в санитарной части, - почти шёпотом пробормотала Элизабет, уронив голову на сложенные на коленях руки. - И инцидент всё равно замолчали, - скривился мужчина. - Дайте угадаю: списали на несчастный случай? Доктор Смит кивнула. - Там… не уцелело ничего… мы думали, что… Бэйлфайр … он тоже погиб… потому и не поднимали шум… а потом… доктору Дарлингу позвонил мистер Голд… и сказал, что Бэйлфайр добрался до дома… а затем явились вы… и доктор Дарлинг велел нам всем молчать… - Вы правильно поступили, что ослушались, - вздохнув, сказал Чарли и поднялся на ноги. - Думаю, Вам придётся ещё несколько раз повторить эту историю. В клинику скоро прибудут наши люди. И они будут задавать куда больше вопросов, чем я. Советую Вам хорошенько подумать и вспомнить обо всём, что могло бы нам помочь. Элизабет никак не отреагировала. Пэйс взял в руки папку Белль и, окинув прощальным взглядом её бывшую палату, двинулся к выходу. Осталось теперь найти Кейт и позвонить Сойеру. Новостей не так уж много, но хочется верить, Форда устроит выясненная на данный момент информация. [1] Чарли Пэйс - один из главных персонажей ЛОСТа. В фанфике был мимолётно упомянут Кейт в третьей главе “Кто Вы, мистер Сойер?”. Повествование будет вестись от его лица, потому что… в общем, в лостовской Вселенной именно у Чарли была, скажем так, тесная связь с Клэр, персонажем Эмили де Рэйвин (нашей Белль). И… я испытываю огромную симпатию к этому парню, поэтому не могла упустить возможности хотя бы ненадолго окунуть его в свой фанфик. [2] Лондондерри - в данном случае городок в Новой Англии, в западной части графства Рокингхэм, штат Нью-Гэмпшир, США. [3] Заповедник Маскваш - огромный национальный заповедник в штате Нью-Гэмпшир. Находится в нескольких километрах от городка Лондондерри. [4] Хогвартс — вымышленное учебное заведение волшебников из Вселенной Гарри Поттера. Маловероятно, что кто-то этого не знает, но всё же :) [5]”Система доктора Смоля и профессора Перро” - рассказ Эдгара Алана По. О молодом человеке, который, путешествуя по южной Франции, решает осмотреть частную лечебницу для душевнобольных, где действует система поблажек. Наблюдая в клинике живые примеры новой методики, гость не подозревает, что попал в перевёрнутый мир. Относительно недавно был выпущен фильм “Обитель проклятых”(“Элиза Грэйвз”), основанный как раз на этом рассказе. [6] В каноне Сказки Белль становится Лейси после того, как потеряла память, а Реджина внушила ей ложные воспоминания. [7] Клэр Литтлтон - персонаж Эмили де Рэйвин в сериале ЛОСТ. [8] Метод Ламаза — техника подготовки к родам, разработанная в 1950-х годах французским акушером Фернаном Ламазом в качестве альтернативы медицинскому вмешательству во время родов. В программу подготовки входят дыхательные методики, комплекс упражнений для мышечного расслабления, обучение способам медитации, релаксации, «спонтанного толкания», основам массажа, ароматерапия, горячие и холодные компрессы, использование «родильного мяча». [9] Бренда Картер - персонаж Эмили де Рэйвин в римейке «У холмов есть глаза». [10] Сноску с Когвортсом я вовремя не вставила, исправляюсь сейчас. Когсворт и Люмьер - часы и канделябр, слуги в замке Чудовища, из диснеевского мультфильма “Красавица и Чудовище”. Не могла не использовать их имена в этой главе, раз речь тут идёт преимущественно о Белль :) [11] Элизабет Смит - смотревшие ЛОСТ, может, и не помнят, но это полное имя Либби. Для тех, кому это мало о чём сказало, можно краем глаза взглянуть на Синтию Уотрос, если интересно, как этот персонаж выглядит. [12] You all, everybody! Остановите кто-нибудь автора :D Я и не подозревала, насколько соскучилась по Чарли в Drive Shaft. Речь сейчас о вымышленной сценаристами ЛОСТа группе, в которой канонный Чарли играл до прибытия на остров. [13]Диссоциативная фуга (от лат. fuga — «бегство») — болезнь, характеризующаяся внезапным, но целенаправленным переездом в незнакомое место, после чего больной полностью забывает всю информацию о себе, вплоть до имени. Память на универсальную информацию (литература, науки и т. д.) сохраняется. Сохраняется и способность запоминать новое. Во всех остальных отношениях, кроме амнезии, больной ведёт себя нормально. [14]Эмили Костич - персонаж Эмили де Рэйвин в фильме «Кирпич» [15]Элли Крейг - персонаж Эмили де Рэйвин в фильме «Помни меня» [16]Антипсихотические препараты, или антипсихотики, — психотропные препараты, предназначенные в основном для лечения психотических расстройств; их традиционное название — нейролептики. ========== Глава 23. The point of no return ========== Комментарий к Глава 23. The point of no return Понятие «точки невозвращения» возникло в авиации: если при длительном перелёте происходит неполадка, нужно срочно принять решение: двигаться дальше или поворачивать назад, в противном случае горючего на обратный путь может не хватить. Этот термин стал широко применяться во всех сферах человеческой жизни, он обозначает рубеж, перейдя который, человек отрезает себе дорогу назад. А я вот после долго молчания взяла и вернулась :) Габби Сторибрук, штат Мэн Офис шерифа 28 июля 2015. 19:12 Если бы у Доусон была возможность выбирать, она несомненно предпочла бы беседе с любимой жёнушкой Голда допрос предполагаемой сообщницы Кэссиди. Но, увы, выбивать правду из Урсулы Палп Сойер отправился сам, захватив с собой довольного Бута. И теперь оставалось только гадать, что происходит за дверью малой переговорной, пока Габби попивает кофе с супругой типа, убившего её отца. Ах, да, и с мачехой разгуливающего по городу чудовища по совместительству. Конечно, есть надежда, что информация, которой хочет поделиться Белль, действительно им поможет. И эта помощь не является частью плана Кэссиди. Всё же сама Белль Габби нравилась. И не только потому, что поила их с Грэмом обалденно вкусным чаем несколько дней назад. — И что из себя представляет этот… — Габби опустила глаза в блокнот, чтобы свериться с записью, -…«Дэнверлэн»? — Частная клиника, — пояснила Белль и, сделав небольшой глоток кофе, уставилась в свою чашку, будто в ней таилось нечто интересное. — В Нью-Гэмпшире. — А как Вам стало известно, что Нил содержался именно там? — Я… я невольно подслушала разговор Роберта по телефону. Габби не сразу осознала, что Белль имела в виду Голда. Нет, конечно, вполне естественно, что у человека есть имя. Но для столько лет баюкавшей свою ненависть Доусон было дикостью, что кто-то может называть мистера Голда Робертом. Габби было бы легче признать, что его настоящее имя — Румпельштильцхен. Или, на худой конец, Мистер. Но Роберт? Для её восприятия это сочетание букв накрепко связано с совершенно другим мужчиной. — Когда это было? — решив засунуть непрошеные мысли о Чейзе куда подальше, Габби прокашлялась и приказала себе сфокусироваться на беседе. — Вчера, — Белль покачала головой, горько усмехнувшись. — Я и не подозревала, что Нил жив. А когда узнала… я хотела поговорить с Дэвидом сразу, но Бобби… Габриэла с трудом подавила желание поморщиться. Ну вот. Теперь ещё и Бобби. -… запер меня в доме. Я понимаю, что он хочет защитить своего сына, но… — Белль наконец подняла голову, и в её глазах Доусон разглядела непоколебимую уверенность в своей правоте. — Я должна была сюда прийти. За два дня он совершил четыре убийства… я… я не могу делать вид, что ничего не происходит… — У Вас есть какие-то догадки, где Нил может прятаться сейчас? — осторожно спросила Габби. — Он был в Мерлин-маноре, — кивнула Белль и дрожащей от волнения рукой поднесла ко рту свой стакан. Доусон напряглась. — Точнее, мне так кажется. Три дня назад на территорию кто-то проник. И вломился в мастерскую Роберта. — В мастерскую? — Ну, — Белль отчего-то смутилась. — Бобби нравится… прясть… — Ясно, — Доусон рассеянно покивала, припоминая, что именно за этим занятием во время недавнего визита они с Грэмом и застукали Голда. Любопытно. Неужели у местного мафиози и вправду такое странное хобби? Или за этим кроется нечто большее? Хотя рассчитывать, что этот человек обладает уникальной способностью прясть из соломы золото, поистине глупо. — Сигнализация не сработала, — продолжала вещать Белль, не обращая внимания на реакцию Габриэлы. — Но в доме явно кто-то побывал. Собак отравили… В мастерской и кабинете Роберта погром… Он… он не стал обсуждать это со мной. Но я уверена, что это был Нил. Сами посудите, обойти охранную систему кому-то постороннему не так просто… Да и кому придёт в голову грабить… нас… Габби хмыкнула, покачав головой. Действительно. Только самый отчаянный глупец полезет в дом Голда. Или тот, кто наверняка знает все лазейки. — Ничего не пропало? — Говорю же, муж не захотел обсуждать со мной произошедшее. Но вряд ли Нил стал бы так рисковать и вламываться в манор без определённой цели. О, Габби знала наверняка, с какой целью Нил посетил владения Голда. Парень приходил за одним из отцовских трофеев, чтобы позже подбросить его на место преступления. — Итак, Вы считаете, что Кэссиди как минимум один раз побывал дома, — задумчиво протянула Доусон, перехватив метавшийся взгляд Белль. — Да. — И Вы уверены, что сейчас на территории Мерлин-манора его нет? — Уверена. — И Ваш муж не в курсе, где он скрывается? — Определённо нет. Роберт нанял человека… специалиста… чтобы тот мог отыскать Нила. — Вот как? — приподняла брови Габриэла. Неожиданная новость. — Роберт понятия не имеет, где сейчас Нил, — с нажимом повторила Белль, приняв искреннее удивление собеседницы за насмешку. — Допустим. Тогда вот какой вопрос, — Габби откинулась на спинку стула и выдержала небольшую паузу. — А где сейчас сам Роберт? — Что? Похоже, вопрос застал супругу Голда врасплох. — Утром меня не пустили на территорию вашего особняка, — пожав плечами, продолжила Доусон. — Охрана заверила меня, что Вашего мужа нет дома, а Вам самой нездоровится. Насчет Вашего недомогания картина прояснилась. Думаю, Голд просто не желал, чтобы Вам удалось добраться до участка. Белль кивнула, настороженно поглядывая на Габриэлу. — И всё же… Где Ваш супруг, миссис Голд? — Он уехал из Сторибрука. По работе. — Уехал? Сейчас? Когда в городе творится такое? Когда это напрямую связано с его сыном? — Мой муж занимается антикварным бизнесом, — нащупав почву под ногами, уже более уверенно проговорила Белль. — И часто находится в разъездах. У Роберта встреча с очень важным клиентом в Бостоне. Поэтому ему пришлось ненадолго покинуть город. — Понятно. Да, антикварный бизнес. Как же. Голд слишком умён, чтобы попасться, но агенты криминального следственного отдела Бюро, борющиеся с организованной преступностью, уже давно охотятся за Румпельштильцхеном. И, скорее всего, в Бостон Голд отправился заключать одну из своих нелегальных сделок. Хотя вполне допустимо, что милая Белль не осведомлена об этой стороне жизни своего дражайшего супруга. И отчего-то Габби не хотела быть тем человеком, который осмелится её просветить. — Вам известно имя специалиста, нанятого Вашим мужем для поисков Кэссиди? — К сожалению, нет. Но, думаю, его нетрудно будет вычислить. Он не здешний. А в Сторибруке всякий посторонний на виду, — Белль помолчала, наградив Габриэлу непонятным взглядом. — Вам ли об этом не знать. — Ну, если быть откровенной, я здесь выросла, — усмехнулась Габби. — В самом деле? — на лице собеседницы мелькнуло искреннее удивление. — Хотя погодите… при нашей первой встрече… Роберт, кажется, знал Вашего отца? — Да. Мой отец был шерифом Сторибрука. Много лет назад, — девушка сделала глубокий вздох, по привычке усмиряя мгновенно разбушевавшуюся внутри себя бурю. — Он погиб. Его убил твой ненаглядный Роберт. — Сожалею, — мягко проговорила Белль, даже не догадываясь, о чём на самом деле думает Доусон. — Значит, Вы поэтому решили взять это дело под собственный контроль? Раз уж оно связано со Сторибруком… — Да, — соврала Габриэла, не желая вдаваться в подробности. — Что-то вроде этого. — Знаете… Наверное, Вам необходимо и обо мне… кое-что узнать… Доусон вопросительно выгнула бровь, наблюдая за нервно покусывающей нижнюю губу Белль. — С Робертом мы познакомились именно в «Дэнверлэне», — опустив голову, наконец пробормотала девушка. Доусон нахмурилась. В досье новоиспечённой миссис Голд об этом незначительном факте не упоминалось. И вряд ли Белль подрабатывала в клинике санитаркой. Значит… — Вы проходили там курс лечения. — Да. Я подумала… лучше я сразу Вам всё расскажу… сама. Вы ведь всё равно отправите туда своих людей… И… они в любом случае выяснят… Белль подняла глаза и слабо улыбнулась. — Роберт позаботился о том, чтобы никто не узнал… о том, как я жила раньше. — А как Вы жили? — Габби было действительно интересно. Неужели у этого милого создания могли быть какие-то серьёзные проблемы с психикой? Вот только не говорите, что в прошлом она кого-то убила. — Диссоциативная фуга. Она позволила мне примерить на себя сразу несколько образов, — невесело усмехнулась Белль, покачав головой. — Поэтому на вопрос «как», оказывается, ответить не так-то просто. — Несколько образов? — Ну, фуга сама по себе… — Нет-нет, я осведомлена о тонкостях, — торопливо вставила Доусон. — Но, как правило, подобное происходит только раз в жизни. Если, конечно, справиться с первопричиной, вызвавшей… заболевание. Сколько случаев бегства было у Вас? — Пять, — тихо ответила Белль. — При малейшем стрессе меня… перебрасывало на другую личность… У меня излишне богатая фантазия, и я… жуткая трусиха… чуть что — и сразу бегу, стирая из памяти нежелательные эпизоды… — И как долго это длилось? — С восемнадцати лет. После смерти матери. Я… винила в случившейся аварии себя. И пару раз даже пыталась покончить с собой… Но, говорю же, я трусиха… поэтому… моё подсознание нашло другой способ справиться со всем. И вот… лишь пять личностей спустя, я наконец смогла… принять проблему… Мне было двадцать семь, и я скрывалась во Франции, когда отец всё-таки отыскал меня. Так я попала в «Дэнверлэн». Два года непрерывной терапии… и потом я встретила Роберта. Он, как Вы понимаете, приезжал туда лишь ради Нила, но тогда я об этом не подозревала… Мы… сблизились… Я, наверное впервые в жизни, влюбилась. И он меня забрал. Сюда. Белль повертела в руках стакан с остывшим кофе, но, так и не сделав глотка, со стуком поставила его обратно. — О моём муже говорят всякое. И я прекрасно понимаю: он не ангел. Но я его люблю. И знаю наверняка, что Роберт вовсе не чудовище. Он спас меня. И по мере своих возможностей пытается спасти собственного сына… Понимаете? Доусон отказывалась понимать. Но от необходимости отвечать её освободил так вовремя зазвонивший сотовый. — Доусон, — жестом извинившись перед Белль и не глядя на дисплей, Габриэла поднесла телефон к уху. — Это я, — отрывисто произнёс кто-то в трубку.- Здесь обвал. — Что? — Габби нахмурилась, не распознав голос собеседника и не совсем понимая, что от неё этот самый собеседник хочет. — Какой обвал? — В шахтах, — мужчина задыхался, будто после изнурительного марафона.- Обвал. Джонс… и Свон… они внутри. — Они живы? — почувствовав, как внутренности сковал неприятный холодок, выдохнула Габби. Сидевшая напротив неё Белль тоже заметно напряглась, прислушиваясь к разговору. — Мы не уверены. Пытаемся к ним пробиться, но… — теперь в голосе мужчины угадывались нотки паники, и до Доусон наконец дошло, что говорит она с Грэмом. — Габби, тут полная задница. Подъезда к этой штольне нет. Проход, через который они пролезли, обвалился. Дэвид отправил спасателей к ближайшему соседнему выходу, но мы не знаем… насколько… Чёрт, это моя вина… Не в полной мере, но в какой-то степени. Да. Помощник шерифа действительно облажался, поленившись основательно прочесать территорию. — Но какого хрена они вообще туда полезли? — с внезапной злостью пробормотал в трубку Грэм прежде, чем Габби успела вставить хоть слово. Впрочем, мужчина довольно быстро взял себя в руки, относительно спокойным тоном добавив: — Я не могу дозвониться до Сойера, а Дэвид просил предупредить его о случившемся. — Я ему передам. У какой именно штольни вы сейчас находитесь? — У «Черной скалы». Той, что посреди торфяника. Машины спасателей сюда никак не проедут, поэтому Дэвид отправил их к более ли менее уцелевшему входу в рудник. Понять, до какой части этого сраного лабиринта шахт им удалось добраться, пока не получается. Будем надеяться, что удастся достать их оттуда живыми. После заверений держать Доусон в курсе происходящего, Грэм отключился. Габби ещё несколько секунд прижимала смолкший телефон к уху, пытаясь унять растущее беспокойство за жизнь Киллиана и Эммы Свон. — Насчёт ограбления библиотеки, — прокашлявшись, сказала Белль. Габби непонимающе склонила голову и уставилась на девушку. — Сегодня. В библиотеку кто-то вломился. Я сначала подумала, что это Нил. Ну, сами понимаете… сначала наш дом… теперь место, где я работаю… Доусон отложила в сторону телефон и уже открыла рот, чтобы прервать собеседницу, но Белль наконец перешла к сути своего путаного повествования: — Украли карты. Чертежи шахт, — девушка кивнула на лежащий на столе мобильный Габби. — Судя по тому, что Вам сейчас сообщили, кто-то туда всё-таки полез. — Да. И случился обвал. — Никто не пострадал? — Пока неизвестно. Они не могут определить их местонахождение. Миссис Голд, а это был единственный экземпляр? — К сожалению, да. Чёрт возьми! Габби на мгновение прикрыла глаза. Наверняка это Джонс. Он выкрал карту шахт, зачем-то прихватил с собой Свон и полез на поиски Кэссиди. Сойер. Нужно срочно сообщить Сойеру об обвале. — Миссис Голд, прошу прощения, но… — Габриэла поднялась на ноги и изобразила мимолётную вежливую улыбку. — Не могли бы мы продолжить наш разговор позже? — Да, конечно, — Белль мелко закивала. — Я остановилась у вдовы Лукас… На случай, если Вам понадоблюсь… ищите меня там. — Вы не собираетесь возвращаться домой? — Нет, пока не вернётся Бобби, я поживу в гостинице. Доусон привычным жестом извлекла кармана свою визитку и протянула её Белль. — Звоните, если вдруг Вам станет что-то известно о Кэссиди. Или… что-то вспомните. Миссис Голд задумчиво повертела в руках кусок картона и, кивнув, направилась следом за Габби. В холле их пути разминулись: Белль, попрощавшись, зашагала к выходу из участка, а Доусон поспешила в сторону комнатушки, где проходил допрос мачехи Ариэль Флаундер. У двери малой переговорной Габриэла столкнулась с выходящим оттуда Бутом. Детектив был чернее тучи и что-то недовольно бормотал себе под нос. — В чём дело? — Я, видите ли, слишком наседаю, — скривившись, пояснил Август. — И меня вежливо попросили убраться ко всем чертям. Габби еле удержалась от саркастичного комментария. Август тем временем, состроив комичную рожу, передразнил покровительственный тон Сойера: — «Не могли бы Вы сходить за стаканом воды, детектив?». Тьфу! Нет, чёрт возьми, не могу! — Что-нибудь полезное удалось узнать? — подавив желание закатить глаза, спросила Доусон. — Ничего дельного, — нецензурно выругавшись, вздохнул Бут. — Кэссиди связывался с ней по телефону. И видела она его всего раз. Им пришлось отойти в сторону с прохода, пропуская проезжавшего мимо уборщика с тележкой. Август, облокотившись о стену, в очередной раз ругнулся и проводил набитую инвентарём тележку неприязненным взглядом, будто именно эти швабры и являлись причиной всех бед. — По её словам, она помогла ему отравить Флаундер, — продолжил детектив, когда грохот, производимый уборщиком, смолк за поворотом. — О чём слёзно раскаивается. — А что насчёт украденных инструментов? — Уверяет, что она не при делах. Сквозь её непрерывные рыдания трудно что-либо разобрать, — покачав головой, поморщился Август. — Но, насколько я понял, мысли добить падчерицу появились у неё почти сразу, как та поступила в больницу. И она даже пыталась сделать это сама: хотела ввести ей в капельницу какую-то хрень. Но не смогла. А потом позвонил Кэссиди и обещал, что поможет. Ей всего-то нужно было подменить обед Ариэль на тот, что подготовил он. — Любопытно, — Габби нахмурилась, прокручивая в голове услышанное. — Кэссиди откуда-то узнал, что у Палп есть мотив и горячее желание убить Ариэль. И так вовремя этим воспользовался… — Насчёт мотива, — криво улыбнулся Бут. — Наша милая девочка много лет назад убила ребёнка Урсулы. — Что? — Отравила беременную мачеху. Палп попала в больницу, ребёнка спасти не удалось. Доказать, что к этому приложила руку Ариэль, у неё не вышло. Муж, естественно, и слышать ничего не хотел. А после его смерти хитрая девчонка выкинула мачеху на улицу, оставив её и без дома, и без денег. Обычно в сказках всё наоборот. — Кэссиди её просто использовал. Попасть в охраняемую палату Флаундер ни он сам, ни его сообщник не могли. Урсула Палп — марионетка. — Сойер сейчас пытается разыграть с ней карту хорошего копа, — мотнув головой в сторону переговорной, сказал Август. — Может, удастся вытянуть чуть больше подробностей. Но, сдаётся мне, мы рано радовались. Так. Допрос дал меньше, чем хотелось бы. Но всё же это шажок в нужном направлении. Врываться и мешать разговору, учитывая нервное состояние Палп, Габби не торопилась. Поэтому, выдрав из своего блокнота лист и наспех набросав для Сойера послание, протянула его Августу. — Когда вернёшься в переговорную с водой, передай это агенту Форду. — Для тебя всё, что угодно, — растянув губы в широкой улыбке, Бут зажал между пальцами сложенный листок. Доусон казалось, что детектив тут же кинется читать написанное, но ошиблась. Либо он куда порядочней, чем она думает, либо прочтёт, когда её не будет рядом. — Спасибо. Развернувшись, девушка направилась к своему рабочему месту. Узел, затянувшийся в желудке после известия об обвале в шахтах, всё ещё её беспокоил, но Доусон понимала, что в данной ситуации помочь ничем не сможет. Овладевшее ею в первые минуты желание сорваться с места и поехать к штольням, стоит признать, было бессмысленным. Толкаясь там вместе с остальными, она не продвинется в расследовании. Сейчас ей лучше всего заняться делом. Здесь. И молиться, чтобы ни Киллиан, ни Свон не пострадали. Оказавшись в общем офисе, Доусон шагнула к стоявшей посреди комнаты доске с уликами и, оперевшись о край своего рабочего стола, какое-то время в задумчивости рассматривала её: обильно оклеенную разноцветными стикерами с заметками и фотографиями с места преступления, исписанную именами и исчерченную несколькими временными шкалами. Наглядное отображение хода расследования. Стерев вопросительный знак, обозначавший разрыв в шкале перемещений Кэссиди, Габби взяла в руки маркер и заполнила пустой блок словом «Дэнверлэн». Итак, допустим, Белль не солгала. И Кэссиди на самом деле всё это время находился в клинике. Следует отправить кого-нибудь на отработку этой версии, но у Доусон не было на это полномочий. Значит, надо ждать указаний от Сойера. Постукивая маркером по губам, девушка перевела взгляд на надписи, сделанные рукой Бута после сеанса гипноза Оливии. Помимо любопытных деталей, что им открылись, возникло и немало новых вопросов. «Дневник». Куда запропастился тот самый дневник, который упомянула Оливия? В материалах дела он не фигурировал — Доусон, изучившая их вдоль и поперёк, знала это точно. Но тем не менее Лив была уверена, что сообщала о нём, когда её допрашивал Айзек Хеллер. Впрочем, и в том, что она пристрелила Кэссиди, девушка тоже была уверена. Судя по рассказу Оливии, этот дневник представлял собой что-то вроде альбома для эскизов. И вполне вероятно, что являлся бы ключевой уликой. Если бы не потерялся. Лив не успела как следует его изучить, потому что Кэссиди застукал её как раз за этим занятием и ей пришлось бежать. Она выронила этот самый дневник, когда Кэссиди настиг её на кладбище. Логично предположить, что он либо банально затерялся среди могил, либо Кэссиди всё же захватил его с собой. Но интуиция подсказывала Габби, что не всё так просто. Особенно если допустить, что Оливия действительно рассказала Хеллеру о дневнике, а он намеренно об этом умолчал и не отразил в протоколе допроса. И тогда возникает вопрос: зачем ему это? Габриэла уже давно утвердилась в мысли, что Хеллер работал на Румпельштильцхена. Значит, утаивая ото всех этот дневник, он покрывал Голда. Сомнений в том, что именно Нил Кэссиди совершил убийство Элис Вандер, а затем изнасиловал и пытался убить Оливию Мур, у следствия не было. И пропажа всего одной-единственной улики положения не исправила бы. Но всё же дневник «зарыли». Каким образом он мог представлять угрозу? Разве что только на его страницах — среди эскизов, газетных вырезок, чертежей и заметок — таился ответ на главный вопрос: кто помогал Кэссиди? А если Доусон права, и действиями Хеллера руководил непосредственно Голд, значит, именно его грязные делишки могли бы всплыть, окажись этот дневник на руках у представителей закона. А если всё обстоит именно так и Голд заметал следы, то дневник уже давно уничтожен. Хотя… Рука Киллиана. Голд хранил руку Джонса как музейный экспонат. Прибывшие в Сторибрук эксперты подтвердили, что отрубленная часть тела была подвергнута пластинации силиконом[1]. Кто-то проделал для Румпельштильцхена поистине ювелирную работу. И он все эти годы хранил руку. Как трофей? Как символ? Как способ устрашения врагов? Как напоминание для самого себя? Хорошо, пусть так. В этом случае почему бы ему не сохранить и дневник сына в своей коллекции? Или чести удостаиваются лишь куски человеческой плоти? Чёрт возьми, им позарез нужен ордер на обыск Мерлин-манора. Добиться его будет трудно, раз Джонс продолжает придерживаться версии о несчастном случае. Но в свете нынешних событий… Габби обхватила себя руками и поёжилась. Ох, лишь бы с этим упрямым идиотом и его подружкой ничего не случилось… Эмма Сторибрук, штат Мэн Окрестности города 28 июля 2015. 19:34 Невероятно, но она заснула. Хотя точнее будет сказать — вырубилась. Настолько, видимо, выбилась из сил. Очнувшись, Эмма несколько секунд не понимала, где находится. Зачем-то засуетилась, пытаясь подняться, но придавленная обломком рука ей этого не позволила. Вспыхнувшая в предплечье боль моментально её отрезвила. Она в ловушке. Сколько прошло времени? Час, два? Пять минут? День? В этой тесной пещере понятия времени не существовало. Сначала Эмма возобновила попытки высвободиться самостоятельно, но сдвинуть эту чёртову глыбу удалось лишь на пару сантиметров. Потом вновь стала пытаться докричаться до Киллиана. Затем принялась звать на помощь, пока не заболело горло. Эмма до боли прикусила нижнюю губу, уже полностью осознавая безвыходность ситуации. Нил, вероятнее всего, ушёл. Остаётся надеяться, что недалеко: с теми дырами, что проделал в нём Джонс без медицинской помощи он долго не протянет. Надо было позволить Киллиану его пристрелить. Но нет, когда предоставился такой великолепный шанс, она не позволила. И теперь Нилу вновь удалось скрыться, а они здесь, раненные и истощённые, отрезаны от внешнего мира. Киллиан в лучшем случае без сознания. В худшем… Эмма непроизвольно всхлипнула и зажмурилась. Нет! Не время распускать сопли. Собравшись с силами, Эмма предприняла очередную попытку сдвинуть камень. Вкладывая в каждый рывок всю свою ненависть, женщина старалась игнорировать пускающий внутри неё корни страх. Так легко она не сдастся! Она будет бороться. — Давай же, ну! — морщась от боли, Эмма стала аккуратно вытягивать зажатую руку, когда зазор между ней и обломками стал немного шире. Из каменного капкана ей удалось вырваться далеко не с первого захода. Но всё же удалось! Облегчённо выдохнув, Свон собиралась откатиться в сторону, но одно неверное движение — и в левое плечо выстрелила невыносимой силы боль. Эмма заорала в полный голос. Глотая непроизвольные слёзы, Эмма лежала на спине и пережидала. Когда острая боль сошла до глухого нытья, женщина осторожно пошевелила рукой. Боль тотчас ударила снова, уже не с такой силой, но достаточно, чтобы Свон застонала. По крайней мере кость не скрипит. Значит, ничего не сломано. Соблюдая максимальную осторожность, Эмма легла удобнее. Затем, проглотив ком в горле, потрогала плечо. Даже через куртку было ясно, что сустав стыкуется не так, как положено. Выпирает там, где не следует. Подкатила тошнота. Эмма прикрыла глаза, приказывая себе дышать глубоко. Плечо вывихнуто. Сильно. Без паники. Надо вправить сустав. Ты врач. Ты сможешь. Свон протянула здоровую руку как можно дальше, нащупывая место, где головка плечевой кости высовывалась из лунки. Стиснув зубы, Эмма резко надавила на неё. И чуть не потеряла сознание от боли. Снова крик. Снова спазм. Какое-то время Эмма лежала на спине, дрожа и тихонько поскуливая. Плечо трогать она не стала. И так понятно, что не вправила. Оно неумолимо пульсировало, боль шла от основания черепа до кончиков пальцев. Спустя целую вечность Эмме удалось сесть. Затем, превозмогая головокружение и слабость, подняться на ноги. Темнота всё так же давила на глаза, поэтому до того места, где до обвала стоял Киллиан, Свон ковыляла на ощупь. — Джонс, ну где же ты? — прохныкала Эмма, водя руками по шершавым обломкам. Она совершенно не узнавала в этом испуганном тонком голоске свой собственный. Плечо болело всё сильнее. Интересно, порваны ли я связки? Хотя что толку об этом сейчас думать. Всё равно ничего не поделаешь. Но ведь делать же что-то надо! Только вот что… Эмма без сил опустилась на один из обломков и обхватила голову здоровой рукой. Что? Что делать? Когда уровень паники почти достиг критического предела, до Эммы донёсся какой-то шум. Шорох. Скрежет. Показалось, будто упало несколько камней. Женщина замерла, прислушиваясь. Шум повторился и больше не прекращался. Становился громче. К ней кто-то приближался. — Сюда, — крикнула Эмма, слишком резко подскочив с места. Тело отозвалось тупой болью, но она была слишком возбуждена, чтобы заметить. — Помогите! С бешено колотящимся сердцем Свон вглядывалась в темноту. Их нашли! Их спасут! Наконец вдалеке появился свет. Стали проступать очертания узкого коридора пещеры. Раздались приглушённые мужские голоса. Эмма, не веря своему счастью, вновь закричала: — Сюда! Мы здесь! Танцующий жёлтый луч фонарика потянулся в её сторону, осветив гору обрушившихся на них с Джонсом обломков. — Мисс? Вы в порядке? В туннеле замаячили мужские фигуры. Эмма, позабыв о своих увечьях, бросилась к ним. — Я в порядке, — затараторила Свон, когда один из спасателей бережно подхватил её. — Там Киллиан! Помогите ему! Он не… он молчит… и я не знаю… я не слышала… Последние слова Эммы заглушили рыдания. Она больше не могла сдерживаться. Мужчины засуетились. Один из них стал отрывисто выкрикивать команды, остальные же принялись разгребать образовавшийся завал. Эмма не сводила заплаканных глаз с груды камней, в любую минуту ожидая увидеть среди разбираемых обломков Киллиана. — Он должен… он не мог… — как в бреду бормотала женщина, напряжённо наблюдая за работой спасателей. Державший её за талию мужчина осторожно развернул Эмму к себе лицом. — Мисс, Вы можете идти? — Я не могу оставить его! — крикнула в ответ Свон, попытавшись вырваться. — Надо вывести Вас наружу, — терпеливо произнёс спасатель. — Вас осмотрят врачи, а Ваш друг… — Я сама врач! — Тогда Вы тем более должны понимать, в каком плачевном состоянии сейчас Ваше плечо. Вам нужна помощь. Ребята тут в два счёта управятся. И спасут Вашего приятеля. Не будем им мешать, договорились? Эмма всхлипнула и, бросив последний полный отчаянья взгляд, в сторону разгребаемой горы камней, кивнула. — Вот и славно. Сможете идти? — Да. Упрямица, неизвестно кому и неизвестно что доказывая, попыталась сделать несколько шагов самостоятельно, но её ноги тут же подогнулись: после краткого приступа истерики Эмму покинули последние силы. Мужчина среагировал мгновенно. Стараясь не задеть повреждённое плечо Эммы, он подхватил её и на руках понёс к выходу. — Я бы и сама справилась, — вяло запротестовала Свон, но её уже никто не слушал. Реджина Сторибрук, штат Мэн Окрестности города 28 июля 2015. 20:44 Шёл ужасный ливень. Сплошной стеной. Вода лилась с неба толстыми упругими струями, будто из пожарного шланга. Реджина поправила капюшон ядовито-жёлтого дождевика, который ей любезно одолжил сердобольный мужчина в униформе спасателя, и повертела головой в поисках Дэвида. Она прибыла сюда полчаса назад, но ей так и не удалось с ним поговорить: шериф метался из стороны в сторону, лично руководя ходом операции и мешая спелеологам делать свою работу. Да уж. Совсем не так Реджина намеревалась провести сегодняшний вечер. Парочка самоуверенных идиотов испортила ей все планы. Женщина брезгливо передёрнула плечами. Нет, конечно, она, как и все здесь присутствующие, не могла не переживать за судьбу двух горе-следопытов, рискнувших спуститься в старую шахту. Но на данный момент в палитре её эмоций преобладало именно раздражение. От чёртовой Свон одни проблемы! Реджина топталась на месте, с опаской наблюдая за творящимся вокруг упорядоченным хаосом. Проглядывающий сквозь завесу дождя вход в штольню был оцеплен. Всюду носились мокрые и недовольные люди со специальным обмундированием, доносились обрывки отдаваемых приказов, поблескивали маячки на служебных автомобилях. Тот самый мужчина, что великодушно поделился дождевиком, сумбурно отчитался перед ней о ходе операции и благополучно растворился в толпе еще до того момента, как она успела до конца облачиться в защитную экипировку. Все были заняты делом, и никто не обращал внимания на мэра. — Редж. Ты тут! Женщина обернулась. Дэвид наконец соизволил к ней подойти. Он выглядел немного несуразно в высоких ярко-красных резиновых сапогах и промокшей насквозь форменной куртке шерифа. И, конечно же, он шастал под ливнем без головного убора. Что сын, что отец. Как дети малые! Реджина недовольно поджала губы, но от комментариев воздержалась. — Да, мне сообщил Грэм. — Тебя уже ввели в курс происходящего? — торопливо поинтересовался Нолан. Он явно хотел побыстрее от неё отделаться. — Более ли менее, — стараясь игнорировать разросшееся внутри до неимоверных размеров негодование, холодно ответила Реджина. Она ненавидела, когда контроль над ситуацией — особенно чрезвычайной — находился не в её руках. — Вы уже определили, где они? — Четвёртая группа их обнаружила, — тыльной стороной ладони Дэвид растёр по лицу дождевые капли. — Северайд вот-вот должен вывести оттуда Эмму. Она цела. Относительно. — Что насчёт Джонса? — Пытаются вытащить из-под обломков. Реджина с опаской взглянула на вход в штольню как раз в тот момент, когда в проёме показался плечистый верзила, держащий на руках израненную и чумазую Эмму Свон. Стоявшие до сей поры без дела парамедики метнулись к пострадавшей, желая помочь спасателю как можно аккуратнее устроить бедняжку в машине «скорой». Переглянувшись, Реджина и Дэвид направились к ним. — Нил! — судорожно выдохнула Свон, стоило ей только завидеть поблизости обеспокоенного Нолана. — Нил был там! Дэвид мгновенно нахмурился и попытался отодвинуть одного из парамедиков в сторону, чтобы оказаться к Эмме поближе. — Вы мешаете! — сурово сдвинув брови, воскликнул врач и принялся оттеснять нетерпеливого шерифа обратно. Но Дэвид отвоёванных позиций не сдал. — Его тоже завалило? — не обращая внимания на ворчание медицинского работника, поинтересовался мужчина и пытливо уставился на Эмму. — Он… стоял слишком далеко. Нет, вряд ли его завалило. Наверное, ему удалось… наверное, он ушёл. Но он ранен! — В тоннеле полно пятен крови, — проронил Северайд, привлекая к себе внимание. — Мы разделились. Третья группа последовала по ним в западном направлении. А мы вышли к смежной пещере. И обнаружили эпицентр обвала. — На запад, говоришь? — по-детски обрадовался Дэвид. — Раненный? Черт возьми, да мы наконец поймаем этого больного ушлёпка! Воодушевлённый Дэвид тотчас же сорвался с места в неизвестном направлении, на ходу извлекая из кармана куртки мобильный. Реджина покачала головой. Напомните, почему я назначила его шерифом? — Расскажи, что там произошло, — повернувшись к Эмме, попросила женщина. — По порядку. Как вы нашли Кэссиди? И почему он ранен? — Мне нужно знать, как там Киллиан! — проигнорировав и вопросы Реджины, и настойчивые просьбы врачей сидеть спокойно, Эмма подскочила на носилках и подалась вперед. Обращалась она к стоящему в отдалении Северайду. — Они его уже нашли?! — Как только они закончат — нам сообщат, — спокойным тоном пояснил мужчина, кивнув на висевшую у себя на плече рацию. — Всё будет в порядке, мисс. Эмма собиралась сказать что-то ещё, но Реджина её решительно перебила: — Завязывай ёрзать, Свон. И дай врачам тебя осмотреть. — Нужно вправить плечевой сустав, — буркнула Эмма, недовольно покосившись на стоявшего ближе к ней парамедика. Затем, повернувшись к Реджине, добавила: — Мы наткнулись на Нила в одном из тоннелей. Киллиан его ранил. Дважды. А Нил… он выстрелил в потолок… В следующую секунду произошло сразу несколько событий: Эмма завопила благим матом, когда врач одним резким движением вставил выскочивший сустав на место; со стороны дороги раздался вой сирены отъезжающей машины Дэвида; ожила рация на плече Северайда. — Четвёртая группа. Обнаружен второй пострадавший. Счастливчик без сознания. Видимых серьёзных повреждений нет. Нужны парамедики с носилками. Окружающие заметались в два раза интенсивнее, чем при появлении израненной Эммы. — Видишь, Свон, в порядке твой пират, — протянула Реджина, стараясь за насмешкой скрыть вздох облегчения. Эмма откинулась на носилки и вымученно улыбнулась. Дэвид Сторибрук, штат Мэн Окрестности города 28 июля 2015. 21:28 Нолан пританцовывал от нетерпения, наблюдая, как мучительно долго кинолог выводит своего пса из машины. Мужчина прицепил к ошейнику немецкой овчарки длинный поводок, и они вместе не спеша направились к шерифу. Кровавые следы Кэссиди вывели третью группу спасателей к очередному выходу на поверхность в семи милях западнее «Чёрной скалы». И именно отсюда Дэвид сейчас и продолжит поиски этого ублюдка, а служебная собака ему в этом поможет. — Дождь может помешать? — с опаской поинтересовался Дэвид, когда кинолог с ним поравнялся. — Нет, — пожал плечами мужчина. — Но там дальше торф. Вот это проблема. Он слабо держит запах. Но если преступник всё же наследил, Бродяга возьмёт след. Кинолог криво ухмыльнулся и потрепал своего пса по загривку. — Ну, показывайте, где там ваши пятна крови-то, — мужчина дёрнул рукой, отпуская поводок на максимальную длину. Спустя каких-то десять минут взявшая след овчарка, прижав нос к земле, уверенно тащила своего хозяина сквозь заросли осоки. Дэвид и парочка бостонских копов, которых ему выделил Сойер для подкрепления, старались не отставать. Уже стемнело, и двигаться по болотистой местности, освещая путь фонариками, было довольно проблематично. Каждый член поисковой группы был крайне напряжён. Если им действительно повезёт, то сейчас они выйдут на убежище Кэссиди. Нолан смахнул с лица капли дождя и, сунув руку за пазуху, нащупал рукоятку пистолета. Нужно быть начеку. Вопреки опасениям кинолога, цепочка следов преступника вела вовсе не вглубь болота. Кэссиди его обогнул и — вполне вероятно — скрылся в лесу. Что ж. Значит, не придётся переживать из-за того, что торф может помешать ищейке. — Похоже на охотничий домик, — вполголоса заметил один из полицейских, когда вдали показались очертания небольшого одноэтажного строения со светящимися квадратиками окон. Дэвид сделал пару глубоких вдохов. Вот оно. Они, наконец, нашли логово чудовища. — Ты с псом останешься тут, следи за входом. Ты — обходишь сзади. Ты — прикрываешь меня, — раздав указания, Нолан первым двинулся по направлению к домику. Разглядеть что-либо в окнах не удавалось: то ли стекло так сильно запотело, то ли было настолько грязным. — Чувствуешь запах? — шёпотом поинтересовался Дэвид у маячившего за спиной копа. Тот, скривив лицо, кивнул. — Не нравится мне это. Дверь оказалось незапертой. Соблюдая присущую подобным случаям осторожность, Нолан едва различимой тенью нырнул внутрь домика. Но почти сразу же выскочил обратно. Подоспевшие бостонские полицейские озадаченно переглянулись, наблюдая, как бледного шерифа выворачивает прямо на крыльце. Сойер Сторибрук, штат Мэн Охотничий домик. 28 июля 2015. 22:15 Джеймсу доводилось видеть самые разные трупы. Он не понаслышке знал, как пахнет смерть почти на каждой из стадий разложения. В силу специфичности расследуемых его отделом дел Сойеру попадались тела разной степени изуродованности и испорченности. Да, приятного в этом мало, но это являлось неотъемлемой частью его работы, и он — вроде как — привык. Но, признаться, такой картины он ещё нигде не встречал. Вонь. Отвратительная вонь. Густая отвратительная вонь, заполнившая буквально всё пространство единственной комнатушки охотничьего домика. Настолько густая, что, казалось, будто её можно пощупать. Конечно, его предупредили, что ждёт внутри. И перед тем, как облачиться в защитный комбинезон, агент, следуя давней привычке, смазал пахучей мазью верхнюю губу. Но тошнотворный запах разлагающейся плоти пробивался даже сквозь аромат ментола. — Сукин сын, — пробормотал Сойер, обведя комнату ошарашенным взглядом. Работающие в ней криминалисты в таких же защитных костюмах на секунду оторвались от своих занятий, отреагировав на реплику мужчины согласными кивками. Это было небольшое скудно обставленное помещение. Над камином на одной стене висела пара пыльных оленьих рогов, возле другой находились металлическая раковина, плита и холодильник. Остальные предметы — телевизор, софа и кресла — были небрежно сдвинуты в сторону, освобождая центр комнаты, где оставался только небольшой обеденный стол. А на столе… — Мэри Маргарет Бланшар, — сдавленно прокомментировала подошедшая к Джеймсу Доусон, прижимая к лицу медицинский респиратор. — Точнее то, что от неё осталось. Обнажённое тело лежало в наспех сколоченном ящике, по всей видимости, подразумевавшем что-то вроде гроба, в окружении гниющих яблок. Плоть уже приобрела творожистую консистенцию: начался процесс разложения. Когда-то белоснежная кожа женщины потемнела и теперь сползала с неё как мятый костюм. Под сложенными на груди руками виднелось отверстие от пули, а чуть ниже сделанные скальпелем разрезы, что складывались в зловещую «улыбку». Все раны на трупе, так же, как и другие — естественные — отверстия были заполнены личинками падальных мух. Взрослые же особи чёрными тучами вились в воздухе, заставляя работающих в комнате специалистов каждые пять секунд брезгливо отмахиваться. В домике было невыносимо душно. Словно в парилке. А всё из-за оклеенных термоплёнкой окон и трёх электрообогревателей, направленных прямо на труп. — Вы закончили с температурой? — прохрипела Доусон, обращаясь к щуплому мужчине в очках с роговой оправой, стоявшему ближе всех к телу мисс Бланшар. Он как раз возился с термометром и ворчливо отозвался: — Я же попросил дать мне ещё пять минут! Габриэла вполголоса выругалась, удивив при этом Сойера, который до этого момента ещё ни разу не слышал от неё подобных выражений. Впрочем, сейчас случай… особенный. Такое зрелище кого угодно заставит нервничать. Дэвид, вон, до сих пор так и не пришёл в себя. — Сорок три и пять, — причмокнув, провозгласил судмедэксперт, и в ту же секунду присутствующие метнулись к окнам сдирать плёнку и отпирать створки. Габби же занялась выключением обогревателей. Через пару мгновений в домик ворвались потоки свежего воздуха, и все облегчённо выдохнули, принявшись за работу с куда более заметным энтузиазмом. — Почему их так много? — поморщился Сойер, разглядывая копошащиеся в теле личинки. — Тот, кто это сделал, явно хотел ускорить процесс разложения, — прокомментировал всё тот же эксперт и указательным пальцем поправил съехавшие на кончик носа очки. — Нашпиговал труп личинками, установил подходящую температуру… — Зачем этому ублюдку повторно измываться над её телом?! — с плохо скрываемой яростью воскликнула Доусон. Ответа ни у кого не нашлось. — Перед смертью у жертвы была удалена матка, — задумчиво произнёс Сойер, припоминая протокол вскрытия. — Но мы её так и не обнаружили. Что на этот раз? Он её не вернул? — Нет, — отрицательно мотнул головой эксперт. — Здесь её точно нет. Зато мы нашли окровавленные куски ткани, медицинские инструменты… Похоже, кто-то совсем недавно провёл тут операцию на скорую руку. Сойер сжал пульсирующие виски указательными пальцами и прикрыл глаза. Перед его мысленным взором замелькал калейдоскоп картинок. Кэссиди не собирался так рано разыгрывать эту карту. О, нет. Он хотел подождать еще несколько дней. Возможно, недель. Чтобы тело приобрело ещё более… испорченный вид. Но он ранен. И единственный шанс — заштопать себе раны самому в ближайшем к шахтам укрытии. У него не было выбора. Появившиеся в тоннеле Свон и Джонс явно не вписывались в его план. Равно, как и две пули, выпущенные в него дьявольски метким Джонсом. А это значит, что сейчас Кэссиди не просто ранен и ослаблен огромной потерей крови. Он сбился с намеченного курса. И может наделать кучу ошибок. Или же залечь на дно… и не высовываться. — Что говорит кинолог? — вынырнув из размышлений, Сойер обернулся к Доусон. — Удалось понять, куда Кэссиди направился дальше? — Аммиак, — устало развела руками Габриэла. — Он понял, что его будут преследовать с ищейками. И, покидая домик, позаботился, чтобы собаки не смогли и дальше брать след. Мы его потеряли. — Он ранен. Его секретное убежище раскрыто. У шахт тоже выставлена круглосуточная охрана. Одна из помощниц в изоляторе. Как, думаешь, куда он пойдёт? — К своему напарнику? Но мы ведь не можем вламываться подряд во все дома в поисках Кэссиди… — Голда нет в городе. Его жена вполне обоснованно боится возвращаться в особняк, в который, по её словам, Кэссиди однажды уже удалось пробраться, миновав все охранные системы. — Считаешь, он рискнёт вернуться туда ещё один раз? — Габби выгнула левую бровь и с сомнением уставилась на начальника. — Мне казалось, ты уже давно мечтаешь вломиться к Голду с обыском, — невесело ухмыльнулся Сойер. — О, ну, вот тут ты чертовски прав. [1] Пластинация — метод бальзамирования и консервации анатомических препаратов, заключающийся в замене воды и липидов в биологических тканях на синтетические полимеры и смолы. Пластинация силиконом (в России эту технику называют «полимерным бальзамированием»), позволяющая изготавливать пластинаты органов, анатомических областей и целого тела. Силиконовые пластинаты являются элластичными и упругими, сохраняя естественную форму, объем и цвет анатомических препаратов. ========== Глава 24. Wires ========== Комментарий к Глава 24. Wires Глава писалась преимущественно под песню “Wires” (провода) в исполнении Athlete, оттого и такое название. Настроение части угадать трудно даже мне самой, но надеюсь, вам понравится то, что в конечном итоге получилось. Сторибрук, штат Мэн 28 июля 2015. 19:33 — Алло… — Господи, ну наконец-то! — Зови меня просто Нил… — Мне сейчас не до твоих шуточек. Где ты? — У тебя. — Что?! Ты сдурел? А если… — Не паникуй. Я был осторожен. — Не нравится мне это… Что стряслось в шахтах? — Эмма меня нашла. — Она тебя видела? — Ага. А её однорукий дружок меня подстрелил. — О, твою мать… — Плечо он просто задел, а вот пулю из брюха пришлось выковыривать… — Ты не… — Ой, да что ты так паникуешь. Нормально всё. Рану зашил. Колёс наглотался. Отлежусь. Только вот жалко, что на красотку нашу раньше времени выйдут. — Они нашли хижину?! — Ну что ты визжишь! Не нашли. Пока. Но даже если найдут… Там всё идеально. Я всё подчистил. Мы ведь готовились… — Мы готовились на послезавтра, а… — А получилось всё сегодня. Расслабься. Может, всё и обойдётся. Но сомневаюсь. Я знатно наследил по дороге, пока до неё добирался. Но, с одной стороны, так даже лучше. Естественней… Так что будь начеку… Как только услышишь о хижине… ну ты знаешь, что делать. Ты вообще где? — А сам как думаешь? — Много шуму поднялось? — Весь город на ушах из-за этого обвала. Твоя тяга к спецэффектам нас погубит. — Не нравится мой стиль? Да ладно? После всего, что мы вместе пережили? Обидно… — Но мы не договарива… — Мы много о чём не договаривались, но раньше это тебя не очень-то и останавливало. А сейчас… тебя ведь никто не заставляет мне помогать, так ведь? Ты делаешь всё это по доброй воле, помнишь? И руки твои запачканы в крови не меньше, чем мои. Но если вдруг решишь… — Не решу. Я и так в курсе, что на кону. Избавь меня от нравоучений. — Вот и славно… Она выжила? — Тебе не всё равно? — Ты можешь просто ответить?! — О, что я слышу? Неужели ты за неё переживаешь? — Заткнись. — Кэссиди, ты не перестаёшь меня удивлять. — У нас у всех есть свои слабости. И если не отбросишь этот ехидный тон, я не прочь напомнить тебе о твоих… Что, не нравится идейка?.. Не слышу? — Их пока не нашли. Так что неизвестно, жива она или нет. — Держи меня в курсе. И загляни в аптеку по дороге домой. — Пошёл ты. Киллиан Сторибрук, штат Мэн Окрестности города 28 июля 2015. 21:03 Приходить в себя он не хотел: какая-то часть мозга, ещё продолжавшая функционировать, просто кричала о том, что очнувшись и вынырнув из благословенного забытья, он снова почувствует боль и тошноту. И, что гораздо хуже, вновь потеряет её. Эльза. Киллиан явственно ощутил, что вновь проваливается куда-то… вниз. Словно в чёрную дыру. Или в кроличью нору. Но насколько глубоко? Медленное тиканье заполняет комнату. Каждый новый такт, прежде чем уступить место следующему, длится целое столетие. Самих часов я не вижу, но уверен, что они у меня за спиной. И я могу их представить: старинный тяжёлый короб полированного дерева, пахнувший воском и временем. Они знакомы мне до мелочей — я видел их тысячу раз. Я стоял, вслушиваясь в торжественно-ленивую поступь напольных часов, и с улыбкой оглядывал всплывшую перед глазами комнату. Высокие книжные полки опоясывают стены, а небольшие лампы освещают углы мягким сиянием. Посреди комнаты небольшой кофейный столик, а на нём, в центре столешницы из вишнёвого дерева, белая ваза с фруктами. Это гостиная Эльзы. Сама она сидит на софе напротив. На её коленях приютился до безобразия пушистый белый кот. Меня переполняет радость, и я не в силах её сдерживать. Оттого и улыбаюсь, как идиот. Однако лицо Эльзы остаётся печальным. Мне хочется растормошить её, убедить, что всё в порядке. Что всё позади. Теперь всё будет хорошо. Мы снова вместе. Отныне и навечно. Эльза осторожно спускает кота на пол. Олаф грациозно выгибается и зевает. Затем, даже не удостоив меня своим вниманием, проходит мимо и растворяется за пределами комнаты. Мы с этой зверюгой никогда не ладили. Эльза по-прежнему молча смотрит на меня с противоположного конца гостиной. И мне вовсе не нравится этот взгляд. — Что случилось? Что-то не так? — Киллиан, это всё ложь. Я смеюсь. Не могу удержаться. О чём она? Что за глупости? — О чём ты, душа моя? Всё замечательно. Разве ты не чувствуешь? Увы, даже моя радость не может прогнать с её холодного личика печаль. — Ты должен бороться! Я не понимаю, почему это так сильно её беспокоит. — Мы снова вместе. А ты меня гонишь… — Киллиан… — Я не уйду, Эльза. — Да не будь ты таким трусом, Джонс! Я опешил. Эльза редко позволяла себе срываться на крик. А сейчас вдобавок ко всему в её голосе звучали слёзы. — Ты должен уйти. Ты им нужен. — А мне плевать. Мне нужна ты. Моё ощущение безграничного счастья и полной свободы под угрозой. Стараясь продлить его как можно дольше, я тяну время. Ведь я и вправду не вижу смысла возвращаться. Здесь хорошо. — Я собираюсь оставаться здесь столько, сколько посчитаю нужным. Я иду к столу и беру из вазы яблоко. — Хочешь? Не сводя с меня взгляда, Эльза молча качает головой. Я перекладываю фрукт из одной руки в другую. И только в этот момент осознаю, что у меня их две. Кисть, безвозвратно утерянная много лет назад, на месте. Яблоко выпадает из рук. До меня, наконец, окончательно доходит, насколько нереально происходящее. — Это всё ложь, — в подтверждение моим мыслям повторяет Эльза. Я киваю. — Ты должен вернуться. Несколько томительных ударов часов — и очертания комнаты начинают расплываться. Становится ясно: времени осталось мало. Я не свожу взгляда с родного лица, силясь произнести хоть что-то… пытаясь выразить те чувства, что меня переполняют, но не могу выдавить из себя и звука. — Я знаю, — грустно улыбается Эльза. Она понимает всё без слов. Она всегда понимала. Комната исчезает. Образ Эльзы медленно растворяется. И я вдруг осознаю, что уже не слышу тиканья часов… А вместо этого нахожусь в темноте. Один. Парализованный и задыхающийся. Киллиан попытался вздохнуть, но не смог. Грудь словно обручем стянуло. Запаниковав, он из последних сил сделал хриплый астматический вдох. Складывалось впечатление, будто его обернули ватой, перекрыв непосредственный доступ к кислороду и заглушив звуки внешнего мира. А наверху ведь и вправду что-то происходило. Там, за пределами границ его каменного гроба. Голоса людей. Шорохи, грохот. Снова голоса. Киллиан с трудом разлепил веки и попробовал пошевелиться. Тело, придавленное обломками, в ту же секунду отозвалось глухой болью. Мужчина невольно застонал. — Тихо! Слышите? На этот раз Джонсу в крике незнакомца удалось различить отдельные слова. Копошение, до этого момента сопровождавшее голоса мужчин, тоже смолкло. Киллиан попытался произнести хоть что-нибудь, чтобы вновь привлечь внимание спасателей, но смог выдавить из себя только хрип. — Кажется, отсюда… Сэр? Вы меня слышите?.. Держитесь, мы сейча… — Парни! Парни! Я его вижу! Киллиан почувствовал, как обломок, пригвоздивший к земле его левую ногу, исчез. Но пошевелить онемевшей конечностью всё же не получилось. — Все сюда! Спасение рядом. Но темнота не хотела так легко его отпускать. Киллиан чувствовал, как её цепкие руки вновь пытаются утянуть его вниз. Она вновь заманивала его в свои уютные объятья. Ты должен бороться! На этот раз из пучины беспамятства его вытащил свет. Дьявольски яркая вспышка света, ножом полоснувшая по его сомкнутым векам. Джонс почувствовал, как кто-то склонился над ним и что-то успокаивающе произнёс. Раздавались крики, лай собак, вой сирен. Шум дождя. Запах дождя. И лекарств. Киллиан с трудом заставил себя открыть глаза. Мир был виден под причудливым углом. Всё хаотично двигалось, мелькало, ускользало. Всё размазано. Не попадает в фокус. Он понял, что куда-то плывёт. Точнее, его везут. Что это? Машина? Мужчина попробовал встать, но, похоже, кто-то его связал. Киллиан обеспокоенно заёрзал, игнорируя причиняющую существенный дискомфорт боль. — Он приходит в сознание… Незнакомый голос, раздавшийся прямо над его ухом, встревожил Джонса. Он резко подался вперёд, натянув сковывающие его ремни до предела. В висках застучало: мир перед глазами завертелся ещё сильнее. А вместе с ним начала набирать обороты и память. Шахты. Кэссиди. Обвал. Эмма! Киллиан вновь дёрнулся. — Осторожнее, капельница! — Всё в порядке, сэр. Лежите спокойно… — Я же сказал, держите капельницу! — Не двигайтесь, сэр. Эмма! Где Эмма? Так и не сорвавшийся с губ крик будто взорвался у него в голове. Тьма беспамятства в очередной раз услужливо раскинула свои объятья, но теперь он не поддастся. Борясь с соблазном снова отключиться, Киллиан напрягся. Необходимо оставаться в сознании. Он попытался оглядеться. Мутное пятно перед глазами постепенно рассеивалось: в нём стали проступать контуры лиц, какие-то странные фигуры в голубом, мерцание непонятных огоньков на заднем фоне. Незнакомые люди озабоченно смотрели на него сверху. — Спокойно, — произнёс немного грубоватый мужской голос. — Вы в «скорой». Мы везём вас в больницу… — Эмма… — собравшись с последними силами, прохрипел Джонс. — Она… — С вашей подругой всё в порядке, — ответил второй голос. Женский. С более мягкими интонациями. Киллиан расслабленно выдохнул. С ней всё в порядке. Сторибрук, штат Мэн 28 июля 2015. 21:45 — Доусон. — Привет. — Привет. Прости, что не позвонила сама… Я обещала, но… тут настоящий хаос. — Я слышал. Уже весь город в курсе. Они целы? — Да. И Свон, и Киллиан на пути в больницу. — Слава богу. А ты сейчас?.. — Наши обнаружили кое-что интересное у черты города. Еду проверить. — Ты в порядке? — Я… да. Я в порядке. А почему ты спрашиваешь? — У тебя безумно усталый голос. — Наверное, потому, что я действительно безумно устала… Прости, не хотела язвить. — Ничего. Просто я как обычно не вовремя позвонил. — Учитывая стремительно развивающиеся вокруг события, можно смело предположить, что понятия «вовремя» в ближайшее дни в моём расписании нет… То есть… я не хотела сказать, что мы не… То есть, конечно, да. Но… ты ведь понял, о чём я? — На самом деле нет. Не понял. Но, подозреваю, сейчас в эту тему углубляться не стоит. — Ты прав. Не стоит. — Тогда, я думаю, нам на… — О, Чейз, прости, у меня тут второй звонок от… Вэйла? О, Господи. Этому-то что нужно?.. Я… я перезвоню, хорошо? — Без проблем… И, Габби? — Да? — Постарайся сегодня выспаться. — Есть, док. — Пока. — Доусон. — Я надеюсь, хоть ты мне объяснишь, что происходит! — А что-то происходит? — Габриэла… — Виктор? — Перестань. — Я и не начинала. — Я так понимаю, сегодня ты в настроении. — Чего ты хочешь, Вэйл? — Я же сказал. Узнать, какого чёрта происходит. — Выражайся яснее или я кладу трубку. — Ты знаешь, о чём я. Новость о новом трупе гуляет по всем частотам. — И? — И! Меня не допускают, но я не… — А, я поняла. Ты позвонил, чтобы я напомнила тебе о том, что на данный момент именно ты числишься у нас в подозреваемых? Или чтобы в очередной раз оповестила тебя о прибытии группы экспертов из Бюро? Или чтобы я тебе посочувствовала? Нет? — То есть ты мне не скажешь, чей труп вы нашли. — Не скажу. И не потому, что я такая вредная, а ты не внушаешь доверия. Я просто никак не доеду до места преступления. И я сама ещё не в курсе, что там вообще удалось найти. — Это ведь… это ведь не Мэри Маргарет? — Вэйл, я не знаю. — Ты мне сообщишь, когда узнаешь? — Не обещаю. — Спасибо, Габриэла. — Знаешь, ты раздражал меня меньше, когда обращался ко мне по фамилии. — Да? Что ж, учту. До связи, Габриэла. Киллиан Сторибрук, штат Мэн Городская больница 29 июля 2015. 09:20 — Приятель… эй, приятель! Киллиан попытался отгородиться от надоедливого звука, но тот бился и бился в ухо, как настырная муха. — Приятель, ты очнулся? Он открыл глаза и, морщась от боли, сфокусировал взгляд на бледном сухощавом лице с торчащими седыми бакенбардами. Существо ухмыльнулось, явив Джонсу пустой, беззубый рот. Я умер и попал в ад. — Очнулся-таки. Ну, что, приятель, сигаретка найдётся? Киллиан покачал головой и едва слышно прошептал: — Сомневаюсь. — Ну тогда хоть доллар одолжи, а? — Отвали, — прохрипел Джонс, щурясь от яркого дневного света. Он попытался вспомнить, где находится, но голова болела, а нудный голос не давал сосредоточиться. — Да уж, здесь сигареткой не разживешься. Прям как в тюрьме. Я бы встал да ушел, но, знаешь, на улице сейчас холодно. Опять же дождь всю ночь лил. Не будь тут теплее… Дождь всю ночь… В голове как будто щёлкнуло, и Киллиан вспомнил. Дождь. Шахты. Его выносят из пещер и несут к «скорой». Люди в голубой униформе сказали, что отвезут его в… Киллиан вновь распахнул глаза: — Я в больнице? — Палата номер триста сорок три. Территория горячих, но злобных медсестричек. Джонс попытался сесть, но едва не задохнулся от боли. В глазах помутилось, и пришлось переждать пару минут, чтобы прийти в себя. Осторожно осмотревшись, мужчина зацепился взглядом за металлическую стойку с пластиковым пакетом, наполовину заполненным какой-то жидкостью, медленно капающей в длинную прозрачную трубку, которая шла к его руке. Он в больничной палате. А Эмма? Вчера ему сказали, что с ней всё в порядке. Но так ли это на самом деле? Киллиан продолжал вертеть головой. За окном светило солнце. — Который час? — Не знаю. Наверное, часов девять. Завтрак ты пропустил. Но скоро обед. Кормят тут, конечно, отвратно, но… — Мне нужно узнать, где Эмма, — не слушая причитания соседа по палате, Джонс спустил с кровати ноги и обнаружил, что, кроме дешевого больничного халата, на нём ничего нет. — Где моя одежда? Бледный старик безразлично пожал плечами: — А мне откуда знать? Спроси у медсестры. Кнопка вызова нашлась у изголовья койки. Нажав её несколько раз, Киллиан начал отдирать пластырь, фиксировавший на руке трубку от капельницы. Дверь с тихим скрипом открылась, и женский голос рявкнул: — Мистер Джонс! Вы что это себе позволяете?! — Вчера вместе со мной сюда должна была поступить женщина. Блондинка. Эмма. Эмма Свон, — не реагируя на праведное возмущение медсестры, протараторил Киллиан и отбросил в сторону комочек пластыря. А вот вытащить из вены трубку не удалось — медсестра, метнувшись к кровати, накрыла катетер марлевым тампоном. Старик с соседей койки с любопытством поглядывал на развернувшуюся потасовку. — Живо в постель, мистер Джонс! Живо! — Медсестра пронзила Киллиана суровым взглядом. — Вас вчера вытащили из-под завала еле живого. Вам нужно восстанавливать силы. И не сто… — Эмма Свон, — настойчиво повторил Джонс. — Мне нужно знать, как она себя чувствует. — Ваша подруга этажом выше. Она чувствует себя великолепно. Потому что следует рекомендациям своих врачей и не покида… — В какой она палате? — мужчина наотрез отказывался ложиться обратно в кровать. Почти маниакальное желание убедиться в том, что со Свон всё в порядке, заняло все его мысли. — Вы не слышите, что я говорю? Вы никуда не пойдёте, мистер Джонс. — Почему? — Потому что у вас капельница, вот почему! — рявкнула медсестра, надежно закрепляя трубку. — И только попробуйте её снова отсоединить! Доктор Бёрк просила меня отнестись к вам с особым вниманием, но — видит бог — если вы продолжите со мной спорить, я накачаю вас снотворным. Джонс, поджав губы, вернул своё искалеченное тело в первоначальное положение. Медсестра наклонилась, поправляя подушки за его спиной, и проглядывающая сквозь декольте форменного халата грудь внушительных размеров оказалась прямо перед лицом Киллиана. — О, я гляжу, ты тут неплохо устроился! Джонс вздрогнул и повернулся к двери. Там, оперевшись о косяк, стояла широко улыбающаяся Лив. Мужчина не смог удержаться от ответной улыбки. — Рад тебя видеть. — Я тебя тоже. Живого и относительно невредимого, — фыркнув, девушка шагнула внутрь и кивнула медсестре: — Не переживай, Дороти[1], я за ним присмотрю. — Будь с ним построже, — усмехнулась Дороти, наконец закончив с подушками и отодвинувшись от Джонса. Когда медсестра, изящно покачивая бёдрами, покинула палату, Киллиан повернулся к затихшему соседу и шепнул: — Теперь я понял, о чём ты говорил. Старичок мелко закивал и, прикрывая беззубый рот ладонью, разразился хихиканьем. — А о чём вы говорили? — с любопытством уточнила Лив. Киллиан собирался ответить сам, но старик его опередил: — Медсестрички здесь знойные, но таки-и-ие озлобленные стервы. Прям бр-р-р… — Сдаётся мне, и вы двое не тянете на пациентов мечты, — усмехнулась Оливия, присев на край кровати Джонса. — Конечно, куда нам до твоих идеальных пациентов, — закатил он глаза в ответ. — Тут не поспоришь. Они у меня в этом смысле послушнее некуда. — О, ты, наверное, детский врач? — предположил старик, купившись на обманчиво ангельскую внешность Динь-Динь. Джонс насмешливо фыркнул: — Она работает в морге. После услышанного старик отчего-то потерял всякое желание вклиниваться в диалог. — Как себя чувствуешь, герой? — Лив мягко улыбнулась, придвигаясь к Киллиану ближе. — Герой? С каких это пор? Мне больше нравилось числиться в городских злодеях. Больше привилегий, знаешь ли. — Ну, это ведь ты смог отыскать Нила, — пожала плечами девушка, отводя глаза. Но Джонс успел заметить блеснувшее в них выражение. Да, бедняжке никогда не забыть то, что этот ублюдок с ней сделал. — Вдобавок и ранил его. — Они его взяли? — Нет. Он успел уйти. Но его следы… они привели… к телу Мэри Маргарет. — Зачем оно ему вообще понадобилось?! — Киллиан попытался резко выпрямиться, но в очередной раз не рассчитал собственные силы и, морщась от дикой боли, опустился обратно. — Дьявол! — Лежи спокойно. У тебя сломано несколько рёбер. И ты неплохо так треснулся головой. Плюс целый букет незначительных, но весьма неприятных внешних повреждений. Так что я бы на твоём месте не пропускала бы мимо ушей наставления Дороти. Тебе и вправду необходимо восстанавливаться, а не рваться в бой. — Я рвался к Эмме. — Не вижу разницы, Ромео. — Как она? — Судя по словам мамы, намного лучше, чем ты, — развела руками Лив и, предвидя следующий вопрос Киллиана, добавила: — Нет, я её ещё не видела. Как раз к ней и направлялась. Девушка приподняла за лямку лежавший у неё в ногах рюкзак и потрясла им в воздухе: — Помогу ей отсюда сбежать. — Что? — Ну, её в любом случае собирались сегодня выписывать, но ты ведь знаешь Эмму. Разве она сможет просидеть лишние несколько часов без дела? — А в твоём чудо-рюкзачке не припасено средств, способствующих моему спасению? Верёвочной лестницы, например. Какой это этаж? Третий? — Думаю, мне всё же следует позвать Дороти и попросить её угостить тебя лошадиной дозой снотворного. — А можно и мне немного? — раздался хриплый голос вошедшей в палату Доусон. — О, тебе и вправду не мешало бы малость вздремнуть, — приподнял брови Джонс, наблюдая за подругой. — Выглядишь хуже, чем я. — Спасибо, — поморщилась в ответ Габби и, придвинув к койке Киллиана стул для посетителей, устало в него опустилась. — Кошмары? — понимающе усмехнулась Оливия. — И они тоже, — пробормотала Доусон, потерев осунувшееся лицо обеими руками. Затем, повернувшись к Киллиану, вымученно улыбнулась: — Ты заставил нас знатно понервничать, приятель. — Я больше так не буду. — И почему в это так трудно поверить? — закатила глаза Габби. — Может, потому что этот тип вечно лезет на рожон в поисках неприятностей? — с улыбкой протянула Оливия, хлопнув ладошкой по скрытому одеялом колену Джонса. — Хэй, что за «этот тип»? — наигранно оскорбился Киллиан. — Ещё пару минут назад ты звала меня героем. — Ты ведь заверил меня, что тебе не нравится это обращение. В палату шагнула Дороти и, не отрывая от веселящихся друзей полного подозрения взгляда, обратилась к соседу Киллиана: — Мистер Зосо, живо на процедуры. — Но я не… — Мне вас заставить? — скрестив руки на груди, с плохо скрываемой угрозой в голосе уточнила медсестра. Старик недовольно поджал губы, но промолчал. — О, эта самочка явно любит доминировать, — прошептал Киллиан, провожая глазами семенящего к выходу Зосо. — Не повезло деду. — С удовольствием полюбуюсь на тебя, когда подойдёт твоя очередь идти на процедуры, — растянув губы в коварной улыбке, шепнула в ответ Лив. Джонс занервничал. И шутить дальше явно расхотел. — Процедуры? — хмурясь, переспросил Киллиан, когда дверь за ушедшими стариком и Дороти с негромким хлопком закрылась. — Что это вообще значит? Девушки, еле сдерживая желание рассмеяться, переглянулись. Вид всерьёз обеспокоившегося Джонса их откровенно забавлял. — Увидишь, — таинственно мерцая глазами, усмехнулась Доусон. Сторибрук, штат Мэн 29 июля 2015. 10:11 — Форд. — Это я. — Есть новости? — Ну… как сказать. Этот Дарлинг — мутный тип. Скармливает нам историю о том, будто не знал, кем на самом деле являлся Кэссиди. Якобы десять лет назад его обнаружили на автовокзале Лондондерри. Без документов, без денег. И, что удобнее всего, без памяти. Зарегистрирован здесь под именем Бэйлфайр. И содержался, если верить клятвенным заверениям Дарлинга — а я, кстати, ни черта в них не верю — вовсе не взаперти. И совсем недавно этот их Бэйлфайр, то есть твой Кэссиди, вполне себе спокойно покинул клинику, решив, что достаточно с него стрижки кустов и прогулок под конвоем. — Что за дерьмо собачье, Кейт? — За что купила, как говорится… Серьёзно, Сойер, добровольно этот скользкий докторишка Голда не сдаст. Да и правдивой информации о Кэссиди мне от него без допроса с пристрастием не дождаться. Я сейчас стою посреди миленькой такой палаты, которая, как утверждает Дарлинг, принадлежала Кэссиди. Но тут явно жила какая-то старуха-кошатница. Комната насквозь провоняла мочой и вся в рюшечках… С каких это пор народ перестал бояться врать федералам? — Думаю, Голда Дарлинг боится сильнее… Даю тебе полную свободу действий, Остин. И подтяни кого-нибудь из офиса. Разберите по кирпичикам этот Нэверлэнд, или как там его, если потребуется. Я хочу знать, чем дышал и о чём думал Кэссиди последние десять лет своей жизни. — Принято, шеф. Эмма Сторибрук, штат Мэн Городская больница 29 июля 2015. 10:35 События последних суток воспринимались как дурной сон, который хотелось поскорее забыть. Через закрытую дверь больничной палаты до Эммы доносились звуки из коридора. Сигналы вызовов от больных, телефонные звонки, голоса персонала. Всю ночь Свон прислушивалась к ним и сомкнула глаза, лишь когда в комнату через полуспущенные жалюзи проникли первые лучи солнца. Но проспала Эмма всего несколько часов: её всё ещё не отпустили эмоции после встречи с Нилом и переживания за Киллиана. Успевшая её навестить с утра Джульетт заверила Свон, что с Джонсом всё в порядке. Ему чудом удалось отделаться несущественными повреждениями. — Он у нас живучий, — с улыбкой заметила Лив, заскочившая к кузине сразу после визита к Киллиану. — Уже пришёл в себя и отпускает скабрёзные шуточки в адрес медсестёр. Эмма и сама рвалась его проведать, но ей почему-то запретили покидать палату. С больничными порядками Свон была знакома не понаслышке, ведь вся её жизнь прошла в стенах медицинских учреждений. Но теперь, когда она оказалась тут в качестве пациента, излишняя забота санитарок и чрезмерный контроль врачей её раздражали. — Ты принесла мне одежду? — проворчала Эмма, откидывая в сторону одеяло. — Мама сказала, что тебе лучше оставаться в постели, — кивнув на перебинтовывающую повреждённое плечо Эммы повязку, усмехнулась Лив, но всё же выудила из своего рюкзака стопку вещей. — Хотя, по правде говоря, и мне никто не разрешал тут ошиваться. — Ты сбежала из-под охраны?! — Угу. — Лив, ты… — Не было времени заезжать к тебе в номер, поэтому потаскаешь моё, — Лив, игнорируя попытки Свон её образумить, широко улыбнулась и протянула кузине одежду. — Серьёзно? — Эмма подцепила пальцами здоровой руки край цветастой футболки с изображением весёленького зомби и, кривя губы, прочла надпись: — «Om nom nom your brains»? Брось. Тебе что, двенадцать? — Надевай, что дают, — оскорблённо фыркнула Оливия и, швырнув в неблагодарную кузину тёплой толстовкой, скрестила руки на груди. — Вот. Можешь натянуть это поверх. — Хэй, это же эмблема нашего университета! Ты сохранила эту дурацкую кофту? Я на своей прожгла во-о-о-т такую дырень, когда мы с Чейзом попёрлись в тот идиотский поход в первы… — Если ты действительно хочешь покинуть палату незамеченной, тебе лучше начать шевелиться, — недовольно шикнула Лив, наблюдая за внезапно ударившейся в воспоминания Эммой. — Тик-так, Эмма. В одиннадцать тебе принесут обед, и я вовсе не горю желанием быть застигнутой на месте преступления. Тем более меня ждут проблемы куда страшнее, если мама узнает, что я не дома. — Обед! — Свон подпрыгнула на кровати и, округлив глаза, уставилась на Оливию. — Точно! — Да, Эмма. Обед. Здесь так рано кормят. Но нам надо валить. Нет, конечно, если ты настолько проголодалась, могу предложить поесть бургеры в забегаловке напротив. Я лет сто не ела бургеры. Можешь себе такое представить? — девушка облокотилась о стену и мечтательно закатила глаза. — Закажу себе двойн… — Да нет же! — Эмма раздражённо встряхнула футболку, когда попытка натянуть её одной рукой не увенчалась успехом, и поморщилась от боли в плече. — Я подслушала разговор двух медсестёр. Судя по всему, обед для Ариэль отравила санитарка. А не Нил… — Пф, пока вы с Килом рыскали в шахтах, ФБР её уже допросило. Я говорила с Габби. Нилу помогала не просто санитарка, а мачеха Ариэль. И да, она работает здесь. Ну, точнее работала. — Тогда становится понятно, как Нилу удалось раздобыть униформу и инструменты… — В том-то и загвоздка… Ой, давай уже! Помогу тебе. Иначе придётся торчать тут до самого вечера, — покачав головой, Лив шагнула к кузине. Некоторое время обе девушки возились, стараясь как можно аккуратнее вдеть повреждённую руку Свон в рукав футболки, а затем и тёплой кофты. Надеть брюки самой Эмме тоже не особо удавалось. Поэтому, засунув подальше свою гордыню, она позволила кузине помочь и с этим. Когда дело было сделано, и Эмма, и Лив пыхтели так, словно после изматывающей тренировки в спортзале. — Так в чём там загвоздка? — осторожно потирая ноющую конечность, напомнила Свон и поднялась на ноги. — Сейчас закончим с твоим многострадальным плечом, и я всё расскажу, — сдув со лба прилипшую мокрую от пота прядку, Лив снова полезла в свой рюкзак, порылась и извлекла на свет слинг-повязку[2]. В два счёта зафиксировав в нужном положении плечо Эммы, Лив наконец продолжила: — Мачеха Ариэль утверждает, что единственное, в чём она ему помогла, это отравление. — Да ну? — Ну да. И вряд ли она стала бы врать. Сама посуди: она уже призналась в том, что помогла убить Ариэль. Сомневаюсь, что после этого есть смысл умалчивать о краже парочки халатов и оборудования из хранилища больницы… — Если только она не боится разгневанной Джульетт больше, чем сесть за решётку. И не без оснований, — усмехнулась Эмма, с опаской пошевелив плечом. — Ну что, пошли? — Сейчас проверю, как обстановка в коридоре, — понизив голос, проговорила Лив. — Почему меня не покидает ощущение, что мы снова подростки… — … и играем в шпионов, — подхватила Динь-Динь, довольно сверкая глазами. — Мне этого не хватало, Эм. — Мне тоже… Лив, я… Эмма, вспомнившая короткий диалог с Нилом в шахтах, собиралась добавить ещё нечто куда более сентиментальное, но вдруг кузина, ругнувшись, отлетела от двери: — Быстро в постель! — Что? Кто там? — Твой бывший! — Какой из них? — невесело ухмыльнулась женщина, продолжая стоять истуканом. — Я сказала: живо ложись! — Оливия, не церемонясь, толкнула Эмму на кровать и накрыла одеялом до подбородка. — Я не думаю, что это обяза… — Это Чейз! Он сдаст тебя маме, — страшно выпучив глаза, прошипела Лив и метнулась в противоположный угол палаты, чтобы плюхнуться в кресло для посетителей. — Притворись спящей! Когда послышался тактичный стук, эта хитрая морда с невинным видом полистывала журнал, закинув ногу на ногу. Эмма, фыркнув, покачала головой и прикрыла глаза. — Войдите, — крикнула Лив из своего угла, и дверь с тихим скрипом открылась. Чейз Сторибрук, штат Мэн Городская больница 29 июля 2015. 10:56 Оливия украдкой посматривала на часы, пытаясь скрыть от Чейза свою нервозность. Роберт же с комфортом устроился на стуле у окна и старался своим расслабленным видом обозначить тот факт, что никуда не торопится. Игра затягивалась. Ну же, Эмма… — Хорошо! Я не сплю! Как он и рассчитывал, она не выдержала первой. Раздражённо откинув в сторону одеяло, Эмма выпрямилась и недовольно уставилась на незваного посетителя. — Доволен?! — Я так понимаю, ты собиралась сбежать, — притворно нахмурился Чейз, оглядев нетривиальный наряд Свон. — О, наша университетская форма. Надо же. Разве ты не спалила свою толстовку тогда в горах? — Это моя, — мрачно отозвалась Оливия, наградив кузину осуждающим взглядом. — Ну, что? Что ты на меня так смотришь? Он сразу понял, что я притворяюсь! — сварливо протянула Эмма и, пыхтя как паровоз, слезла с высокой койки. Затем обернулась к Роберту и, угрожающе нацелив на него указательный палец, добавила: — Только попробуй сдать меня Джульетт! — И в мыслях не было, — сдерживая улыбку, выдавил из себя Чейз. Взъерошенная Эмма Свон в старой форменной толстовке и перевязанным плечом выглядела непривычно беззащитной и милой. — Нам надо торопиться, — напомнила Оливия, бросив красноречивый взгляд на часы. — Одиннадцать. Эмма кивнула. А Чейз, которого ситуация более чем забавляла, решил поинтересоваться подробностями плана побега. Суетливая Лив тут же к нему подскочила и, оторвав от стула, силком потащила к двери. — Ты выйдешь в коридор и возьмёшь на себя санитарку, которая разносит обед. Если она появится раньше, чем нам удастся уйти. — И как, по-твоему, я должен её отвлекать? — Очаруй её, — ехидно усмехнувшись, подсказала Эмма. — Проще сказать, чем сделать, — с сомнением протянул мужчина, выглянув из палаты. На горизонте никаких санитарок не наблюдалось. Ни с обедами, ни без. — Пока всё чисто. — Мы должны успеть добраться до запасного выхода, — шепнула Лив, ткнув пальцем в противоположный конец длинного больничного коридора. — Той лестницей никто не пользуется. — Только интерны, — покачав головой, улыбнулась Эмма. — Похоже, некоторые вещи не меняются. — Понастальгируешь в следующий раз, — снова закатила глаза Оливия. Эмма локтем здоровой руки ткнула её под рёбра. — Двигайте давайте, — подтолкнув препирающихся девушек к запасной лестнице, сам Чейз зашагал к своей намеченной позиции. Но вместо ожидаемой санитарки в отделение, с силой распахнув маятниковую[3] дверь, вплыла Габриэла. Габби Сторибрук, штат Мэн Городская больница 29 июля 2015. 11:07 Доусон глубоко задумалась, снова и снова прокручивая в голове диалог с Киллианом о произощедшем в шахтах, поэтому выросший перед ней из ниоткуда мужчина её здорово напугал. Рука инстинктивно дёрнулась под полу куртки за пистолетом, но хватило секунды, чтобы идентифицировать в незнакомце Чейза. — Прости, — виновато улыбнулся Роберт, подхватив неловко отшатнувшуюся Габби. — Привет. — Привет, — прочистив горло, ответила девушка. И, моментально справившись с непозволительной растерянностью, прищурилась: — Что ты здесь делаешь? — Навещал Эмму, — Чейз сделал шаг в сторону, преградив решившей его обойти Габби дорогу. — Нет. Что ты делаешь здесь? — странное поведение мужчины только усилило подозрения Доусон. — Собирался уходить, а тут ты. Судьба? — Роберт пустил в ход свою ослепительную улыбку. Будь Габби в настроении, возможно, она бы уделила несколько минут безобидному флирту прежде, чем перейти к делу. Но последние сутки вытряхнули из неё остатки доброжелательности. Теперь Доусон напоминала самой себе слегка искажённую версию Бута. Чейз тем временем продолжал распинаться. — Ты, наверное, тоже к Эмме. Но она спит. Так что, навер… — Они смылись, да? — Кто? — Роберт, перестань, — устало выдохнула Габби и, решительно отодвинув мужчину в сторону, направилась к палате Свон. — Никудышное из меня прикрытие, — усмехнулся Роберт, последовав за девушкой. — Хуже некуда, — согласно кивнула Доусон, бросив на него мимолётный взгляд через плечо. — Так они всё ещё там или уже удрали? — Удрали. — По запасной лестнице? — По запасной лестнице. Надеюсь, я нарушил не слишком много статей, позволив им уйти? — осторожно пошутил Чейз, пытаясь заглянуть девушке в глаза. Отрывистый тон хмурой Габби его слегка тревожил. — Свон уже взрослая девочка, и у меня нет причин препятствовать её желанию покинуть больницу. Я пришла сюда за Лив. Вот чьё благоразумие вызывает у меня большие сомнения, — Доусон достала из кармана мобильник и, заметив вопросительный взгляд Чейза, пояснила: — Она сбежала из-под охраны. Сторибрук, штат Мэн 29 июля 2015. 11:08 — Алло. — Лив, ты крупно влипла. — О, Габби, ты уже закончила с Килом? А я вот уже собралась домо… — Ты заверила меня, что приставленные к тебе копы ждут внизу. — Э-э-э, да. Так и есть. У регистрационной стойки. Я как раз к ним направляюсь. Что-нибудь передать? — Нет, спасибо. Я уже связалась с сержантом Дугласом. И, знаешь, что самое удивительное? Он был уверен, что сегодня ты не покидала своей комнаты. — Габби… — Стой, где стоишь. Я сама отвезу тебя домой. — Ты сдашь меня маме? — Конечно, сдам. — Даже если я обещаю тебе больше так не делать? — Кого-то это мне напоминает… — В отличие от Джонса мне можно верить. Я уже осознала, как безответственно поступила, и… — Значит так, осознавшая. Я уже на лестничной площадке и слышу, как ты стремительно несёшься вниз. И это после того, как я приказала тебе оставаться на месте. — Что?.. Я не… А, вот, я тебя вижу. Привет!.. Это там Чейз с тобой?.. Вот чёрт, так и знала, что нельзя ему доверять. Он нас сдал! — С потрохами. Стойте там. Мы сейчас спустимся. — Ла-а-адно… Эмма Сторибрук, штат Мэн Городская больница 29 июля 2015. 11:10 — Раз нас уже поймали, и тебе всё равно влетит, могу я наконец навестить Джонса? — наблюдая за спускающимися по лестнице Габби и Чейзом, поинтересовалась Эмма. — Я, между прочим, из-за тебя влипла, — обиженно просопела Оливия. — Я не просила тебя сбегать от охраны! — Ну что, предатель, сдал нас, да? — неодобрительно прищурившись, провозгласила Лив, когда Роберт оказался с ними на одной площадке. — Ага, — ничуть ни раскаиваясь, согласился улыбающийся Чейз. Затем, бросив на Габриэлу странный взгляд, добавил: — Я пытался её отвлечь, правда. Но на Габби мои чары не действуют. Доусон вернула ему такой же непонятный взгляд, и Эмма вдруг резко ощутила себя лишней. Как и в тот раз, когда они столкнулись у участка шерифа. Что происходит между этими двоими? — Да, Габби у нас крепкий орешек, — фыркнула Лив. Она, в отличие от кузины, не испытывала никакого дискомфорта. — Её словами не проймёшь. Я вот, например, уговариваю её не сдавать меня маме. Но пока никакого эффекта. — Может, хватит говорить обо мне в третьем лице? — насмешливо проговорила Доусон, закатив глаза. Затем повернулась к Эмме и с удивившей Свон искренностью в голосе поинтересовалась её самочувствием. — Спасибо, всё в порядке, — натянуто улыбнулась в ответ Эмма, поглаживая повязку на плече. — Потому и выписываюсь… раньше времени. Доусон кивнула и, будто бы потеряв к ней интерес, вновь обратилась к Лив: — Я так понимаю, ты заскучала бездействовать? — Это меня убивает, — с излишним драматизмом протянула девушка, покачав головой. — Тогда у меня предложение. Мы ещё немного поиграем в стиле «Миссия невыполнима», а затем я отвожу тебя домой. И ты на самом деле больше не будешь высовывать оттуда свой нос без сопровождения, ясно? На лице Динь-Динь расцвела широкая улыбка, в один момент превратив её в девочку-подростка. — Мы ещё немного что? — непонимающе приподнял брови Чейз. Эмма разделяла его недоумение по поводу неожиданного для федерального агента предложения… поиграть. — Хочу провести эксперимент, — развела руками Габби, как-то виновато улыбнувшись. — Независимый эксперимент. В суде это не послужит достаточным основанием, но… Я просто хочу проверить, насколько реально постороннему человеку проникнуть в больницу и украсть что-то из хранилища. И раз Кэссиди действует не один, мне тоже нужен напарник. — О, я определённо лучший из кандидатов, — хлопнув в ладоши, воскликнула Оливия. — С чего бы это? — оскорбилась стоявшая рядом с ней Эмма. — Без обид, сестрёнка, но ты уже нагеройствовалась, — Лив кивком указала на её перебинтованное плечо. — Тем более привлечёшь к нам лишнее внимание. А ты, — девушка повернулась к Чейзу и наградила его приторной улыбкой, — ты уже доказал, на что способен. Точнее не способен. Так что пока мы с Габби будем заняты делом, вы двое можете сходить навестить Киллиана. — Разрешаешь? — с наигранным удивлением округлив глаза, спросила Свон. — Ой, вот только сарказма не надо, — отмахнулась Лив. — Сама рвалась к нему со вчерашнего дня. Вот он, твой шанс. А старина Чейз проследит, чтобы вы, ребятки, не наделали глупостей под впечатлением долгожданного воссоединения. — Оливия! — возмущённо прикрикнула на кузину Эмма. Роберт и Габби, переглянувшись, прыснули от смеха. — Молчу-молчу. Ну что, идём? Или так и будем шушукаться здесь на лестнице? Сторибрук, штат Мэн 29 июля 2015. 11:07 — Приёмная мэра Миллз. Здравствуйте. — Здравствуй, Шарлотта. С утра не могу дозвониться Реджине на мобильный. Она в офисе? — О, доктор Бёрк, добрый день. Вы знаете, со вчерашнего вечера в городе творится нечто невообразимое, и телефоны Редж просто разрываются от звонков. Думаю, сотовый она уже отключила. И нет, она не в офисе. Обещала быть к полудню, но… не знаю. Что-нибудь передать? — Да, будь добра, скажи ей, чтобы она со мной связалась. — Это по поводу… ну, вы знаете… да? — Да, именно по этому поводу. — А… что там? — Ты ведь знаешь, что я не в праве обсуждать это с тобой. — Да-да, врачебная тайна и всё такое… но… анализы… они в порядке? Или… — Причин для беспокойства нет. И это всё, что я могу тебе сказать. Передай Реджине, чтобы перезвонила, хорошо? — Обязательно, доктор Бёрк. И… — Да? — Спасибо вам. Джульетт Сторибрук, штат Мэн Городская больница 29 июля 2015. 11:20 Одна хотела, чтобы он жил, другой желал его смерти, и оба наперебой клялись ему в своей любви, соревнуясь в том, кто любит сильнее. Сын и дочь Адама Резерфорда[4] сидели друг напротив друга по разные стороны отцовской кровати, и никто не хотел уступать. — Ты о нём даже не заботился! — воскликнула Шэннон. — Это я ухаживала за ним после той чёртовой аварии. Я! А ты? Ты хоть иногда навещал его?! — Я живу в Бостоне, чёрт побери, — огрызнулся Бун, метнув на сестру сердитый взгляд. — У меня бизнес. — Конечно, бизнес! Бизнес отца! — Тебя до сих пор гложет то, что он доверил вести дела мне, а не тебе? — Сейчас речь не об этом! — взвизгнула девушка. Джульетт поморщилась. — Ты был бы счастлив, если бы отец наконец умер. — Ты вообще в своём уме? — До сих пор не верю, что ты вот так запросто готов убить его! — Не убить. Я просто не хочу, чтобы он страдал, Шэннон. — А может, ты хочешь, чтобы он перестал тянуть деньги со своего банковского счёта? Лицо Буна окаменело. — Ты чокнутая сука. Джульетт больше не могла слушать это. Стало ясно, что решать конфликт мирно родственники не собираются. Поэтому доктор Бёрк предпочла вмешаться: — Здесь не место для таких разговоров. Пожалуйста, не могли бы вы оба выйти из палаты? Какое-то мгновение брат и сестра с молчаливой враждебностью смотрели друг на друга, выжидая, кто выйдет первым, словно это и должно было определить проигравшего. Наконец Бун поднялся и, застегнув полы идеально сидевшего на нём строго пиджака, направился к выходу. Его сестра Шэннон, с виду напоминавшая куклу Барби, легонько сжала руку отца и последовала за братом. В коридоре Джульетт изложила родственникам печальные факты: — Ваш отец находится в коме с первого дня после автокатастрофы. На сегодня у него отказывают почки. Они уже были поражены давним диабетом, а травма усугубила ситуацию. Даже если он очнётся, эти проблемы останутся. — Вы хотите, чтобы мы отказались от продолжения лечения, не так ли? — злобно сверкая глазами, спросила Шэннон. — Я просто хочу, чтобы вы ещё раз подумали и решили, как будет лучше. Если его сердце остановится, нам не нужно его реанимировать. Мы можем дать ему возможность тихо и спокойно уйти. — Другими словами, дать ему умереть. — Да. Блондинка насмешливо фыркнула. — Позвольте мне кое-что сообщить вам о моём отце, доктор. Он не из тех, кто так просто сдаётся. Именно этому он и учил меня всю мою жизнь. — Ради всего святого, Шэннон, сейчас речь идёт не о том, насколько крут отец! — вмешался Бун. — Вопрос в том, когда отпустить его. — А ты так торопишься с этим?! — в глазах девушки заблестели слёзы. — Чтобы всё наконец по праву перешло тебе, да?! — Это какой-то замкнутый круг… С тобой невозможно разговаривать, истеричка! — Бун закатил глаза и несколько секунд обречённо разглядывал потолок. Совладав с эмоциями, мужчина вновь обратил внимание на сестру: — А чего хочешь ты? М? Видеть, как он мучается? — Нет. Я не хочу, чтобы отец помирал как какой-нибудь неудачник. Я хочу, чтобы у него был шанс побороться! — Шэннон повернулась к Джульетт и твёрдо добавила: — Я хочу, чтобы для моего отца было сделано всё необходимое. Надеюсь, это понятно? Не дожидаясь ответа, девушка вернулась в палату и хлопнула напоследок дверью. — Избалованная девчонка, — процедил сквозь зубы Бун. — Доктор Бёрк, послушайте, я не хочу, чтобы моего отца реанимировали. Вы можете записать это в его карту? — Я не могу изменить предписание, пока вы с сестрой не придёте к единому мнению, — холодно отозвалась Джульетт. — Вам следует ещё раз обсудить это с Шэннон. Мужчина, скривившись, кивнул и зашагал вглубь коридора к кофейному автомату. Что ж, они хотя бы не продолжат орать друг на друга в палате. По крайней мере пока. Джульетт покачала головой. За годы работы на этой должности она сотни раз наблюдала за развитием подобных драм. И никогда не лезла с помощью или советами. Она могла зашить рану любой степени тяжести, но разбитые семьи ей склеить не под силу. Исполненная боли и враждебности встреча с родственниками Резерфорда оставила после себя горький осадок, и в стремлении избавиться от этих неприятных ощущений Джульетт направилась в больничный кафетерий. Чейз Сторибрук, штат Мэн Городская больница 29 июля 2015. 11:23 План Габби был хорош своей простотой. Небольшая вылазка «на дело» отвлечёт Оливию от тяжёлых мыслей и на некоторое время остудит её пыл, оградив от поспешно принятых неверных решений. К тому же это действительно неплохая идея: опытным путём выяснить, как именно Кэссиди пробрался в больницу. Чейз, на мгновение обернувшись, мазнул взглядом по плетущимся сзади Габби и Лив. Девушки о чём-то увлечённо перешёптывались. — Расскажешь, почему задержался в городе? — тихо спросила идущая рядом Эмма, переключая внимание мужчины на себя. — Проблемы с отцом, — пожал плечами Роберт и посторонился, пропуская медсестру с тележкой. — Всё никак не навоюетесь? — Эмме тоже пришлось отступить в сторону, поэтому не расслышавший её слова Чейз был вынужден переспросить. И тогда она, прокашлявшись, повторила: — Я удивлена, что вы всё ещё воюете. Столько лет… — Кажется, со временем всё стало только хуже. — И ты все эти годы его не навещал? — Странно слышать нотки осуждения в голосе той, что сама сбежала из города, оборвав все связи. Похоже, сказанное её сильно задело, потому как Свон, нахмурившись, замолчала. Чейз мысленно обругал себя за неверно подобранный тон. Он ведь обещал самому себе, что не позволит старым обидам брать верх, и даже преуспевал в этом. Всё то время, пока не видел Эмму. Пока не сталкивался с ней лицом к лицу. Узнав вчера о случившемся в шахтах, Роберт искренне переживал за бывшую невесту. И столь же искренне обрадовался, когда узнал, что она отделалась лишь вывихом плеча. Даже решил навестить её, чтобы доказать и себе, и самой Свон, и окружающим, что всё у них в порядке. Что они вполне могут общаться как два взрослых и не обременённых давними обидами человека. Ага, как же. Стоило Чейзу провести рядом с Эммой всего полчаса, и вот — пожалуйста! Его переполняет желание язвить, грубить и делать ей больно. Уже заметил, что она сняла кольцо? Что, хочешь высказаться и по этому поводу? А как насчёт того, чтобы спросить о том, каким образом она оказалась в шахтах в компании Джонса? Ах, да, и не забудь поинтересоваться подробностями о романе с Кэссиди. Она, кажется, сошлась с ним почти сразу после твоего отъезда, нет? Ну же, давай. Бей по уязвимым местам. Это ведь исправит ситуацию. Тебе ведь после этого станет легче. Роберт поморщился, заставляя сочащийся сарказмом внутренний голос заткнуться. Мужчина понимал, что помимо застарелых претензий к самой Эмме, вдобавок он проецировал на неё и все те чувства, что сейчас испытывал к Хэйли. Так и не нашедшая выхода злость пустила корни и теперь отравляла его изнутри. Он пытался найти спасение в тесном общении с Габби, но… стоит признать, что это несколько несправедливо по отношению к ней. Опять. Тогда, девять лет назад, Роберт согласился провести с ней вечер, чтобы отвлечься от неприятных мыслей после разрыва помолвки. И вот сейчас он вновь хочет использовать появившийся шанс на новые отношения, чтобы приглушить ту боль, что причинили старые. Отличный план, дружище. Ничего не скажешь. — Что бы ты там ни говорил, мне кажется, у нас всё же не получится общаться… нормально, — Эмма нарушила молчание первой как раз в тот момент, когда Чейз открыл рот, чтобы рассыпаться в извинениях. — Всё то, что я тебе тогда сказала… всё, что я сделала… это всегда будет стоять между нами. И я могу сколько угодно просить прощения, а ты всякий раз делать вид, что уже не держишь на меня зла… но… это ведь уже ничего не исправит. — Часть меня понимает, что не стоит зацикливаться на том, что случилось полжизни назад, а другая… — Чейз невесело усмехнувшись, покачал головой, и бросил на Эмму уже куда более дружелюбный взгляд. — Другая настолько инфантильна и озлоблена, что никак не может угомониться. И прямо сейчас просить прощения должен я. Я не знаю, что именно заставило уехать тебя из Сторибрука… но… да, можно предположить, что это было связано с Нилом. Только вот это не моё дело. Перестало быть моим. И я не вправе язвить по этому поводу. Даже если моя тёмная сторона жутко этого хочет. Эмма нервно рассмеялась, заправив за ухо прядь волос. Чейз вновь отошёл, пропуская стаю куда-то спешащих медсестричек. После того, как толпа схлынула, мужчина шагнул к Свон и, улыбнувшись, продолжил: — Когда всё… всё это закончится, мы с тобой либо разойдёмся по своим привычным мирам с большой вероятностью больше никогда не увидеться, либо вернёмся к этому разговору и продолжим жалкие попытки вновь наладить контакт. В любом случае до этого времени постараюсь не поднимать неприятные для нас обоих темы. Сейчас и без этого вокруг творится чёрт знает что. — Это точно. Знаешь, я правда ценю то, что ты смо… — Доктор Чейз! Доктор Свон! Я, конечно, понимаю, что вам обоим есть о чём поговорить, но, кажется, вы малость увлеклись. Обернувшись, Эмма наградила довольную собой Оливию испепеляющим взглядом. И Лив, и Габби, оказывается, прилично отстали, и оклик девушки застал заболтавшуюся парочку у противоположного конца больничного вестибюля. — Обязательно привлекать столько лишнего внимания? — пробурчала себе под нос Эмма, направляясь к застывшей у лифтов кузине. — Если я ничего не путаю, вы хотели навестить Киллиана, — сверкая улыбкой, проворковала Лив, когда хмурая Эмма и усмехающийся Чейз остановились рядом с ней. — Учитывая, что в попытке скрыться от Габби мы побили все рекорды и довольно быстро добрались до первого этажа, сейчас вам нужно вновь оказаться наверху. Палата Джонса в противополо… Девушка прервалась на полуслове, когда дверцы ближайшего к ним лифта после характерного дзиньканья разъехались в стороны и в вестибюль шагнула Джульетт. — О, мам, привет. Доктор Бёрк прищурилась, обведя собравшуюся компанию насмешливым взглядом. Чейз почувствовал, как стоявшая рядом Эмма заметно напряглась. Лив, судя по всему, тоже, так как её попытки сохранить на лице беззаботное выражение нельзя было назвать убедительными. — И что здесь происходит? Эмма виновато потупила глаза, тем самым ещё больше начав смахивать на восемнадцатилетнюю версию себя: ту, что тайком сбегала из дома на свидания к Чейзу, а потом оправдывалась перед поймавшей их с поличным тётей. — Мы идём навестить Киллиана, — прочистив горло, ответила Лив. — Да ну? — доктор Бёрк с фальшивым удивлением выгнула бровь и скрестила руки на груди. — Когда мы разговаривали с тобой по телефону, ты отчего-то не упомянула, что собираешься в больницу. И… почему я не вижу твоей охраны? — Меня привезла Габби. То есть… агент Доусон. Габриэла, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, кивнула. Сам Роберт, ощущавший себя нашкодившим школьником, тоже еле сдерживал улыбку. — Допустим, — по тону Джульетт было ясно, что она ни на секунду не поверила в сказанное дочерью. Повернувшись к притихшей Эмме, женщина продолжила: — А какая у тебя легенда? Думаю, ты вышла прогуляться. Да? И случайно встретила Роберта. А затем вы все вместе — тоже совершенно случайно — столкнулись у лифта. Так? — Почти, — пристыженно пробормотала Свон, всё так же пряча глаза. — И сейчас ты, наверное, поднималась обратно в свою палату. Эмма замялась. Джульетт всё так же загадочно усмехалась. Пауза затягивалась. Сновавший по вестибюлю туда-сюда персонал с любопытством поглядывал на разыгравшуюся сцену. — Хорошо, горе-шпионки, расклад такой. Сейчас вы обе идёте со мной в кафетерий. Там я съедаю жутко вредный, но безумно вкусный пончик с глазурью, запиваю его крепким кофе и возможно добрею. Добрею настолько, чтобы закрыть глаза на ваши выходки. Если вам повезёт, вы даже обойдётесь без нудных выговоров. И Лив, и Эмма приготовились возражать, но доктор Бёрк не предоставила им такой возможности, продолжив свою речь: — Киллиана проведаете позже. Дороти позаботилась о том, чтобы он проспал как минимум час. Да, этот упрямец тоже не может лежать спокойно. Так что если у вас нет тайного желания подсматривать за спящим Джонсом, делать в его палате сейчас нечего. Конечно, есть альтернатива моему первоначальному предложению. Не могу же я лишать вас выбора. В конце концов вы же взрослые самостоятельные девушки… Джульетт ласково улыбнулась Оливии, отчего та побледнела сильнее обычного: — Ты можешь пройти ко мне в кабинет, где я тебя запру до прибытия сюда уполномоченных охранять тебя полицейских. А ты, — теперь настала очередь Эммы бледнеть от морозящих душу многообещающих интонаций тёти, — всегда можешь вернуться к себе в палату. — Когда ты заговорила о пончиках, я поняла, насколько сильно я их хочу, — быстро сориентировавшись, пропела Свон. — А хочу бургер. Сто лет не ела бургеры. — Вот и замечательно, — Джульетт повернулась к молча наблюдавшим за семейной сценой Габби и Чейзу: — Агент Доусон, Роберт, не хотите ли к нам присоединиться? — Э-э-э, спасибо за приглашение, доктор Бёрк, но у нас… эм, были планы, — первым заговорил Чейз, так как, судя по виду Доусон, она могла в любой момент рассмеяться. Когда Эмма и Джульетт, распрощавшись с еле сдерживающей смех парочкой, двинулись в сторону кафетерия, Оливия ненадолго задержалась, чтобы, выпучив глаза, шепнуть Доусон: — Этот зануда завалит тебе всё задание! Он ведь врать толком не умеет! — Брось, Лив, я ведь не в логово китайской мафии собираюсь вломиться, — фыркнула Габби, покачав головой. — Уж лучше якудза[5], чем те церберши[6], что стерегут в больнице вход в хранилище! — Якудза у японцев, — хохотнул Чейз. — А не у китайцев. — Я же говорю — зануда, — закатила глаза Лив. — Мы справимся, — заверила её Габби и подмигнула Роберту. Мужчина улыбнулся в ответ. Повеселевшей она ему нравилась куда больше той раздражённой и серьёзной версии Габриэлы Доусон, что ему довелось наблюдать сегодня с утра. Хмурая Габби, не реагирующая на попытки её растормошить, его слегка пугала. Другое дело — шутливо флиртующая Габби. — О, да, вижу у вас тут полное взаимопонимание, — с толстым намёком на тонкие обстоятельства протянула Оливия, присвистнув. Чейз согласно кивнул. Полное взаимопонимание. Хочется верить, что сейчас ему удастся его сохранить. И ничего не испортить. Потому что Чейз знал наверняка: на этот раз у него просто нет шанса на ошибку. Габби Сторибрук, штат Мэн Городская больница 29 июля 2015. 11:40 — Кем бы ни был его сообщник, сам Кэссиди точно ориентируется в стенах больницы, — рассуждала вполголоса Доусон, целеустремлённо направляясь в левое крыло здания, где, как она успела выяснить, и находилось хранилище медикаментов и медицинского оборудования. — Если мы правы, и они действовали без помощи кого-то из сотрудников, то должны были проникнуть внутрь через этот вход. — Приёмный покой[7], — криво усмехнувшись, кивнул Чейз. — Удобно. — А то. Жизнь кипит именно здесь. И остаться незамеченным проще простого. Пройдя через широкую стеклянную дверь в вестибюль, они оказались в помещении приемного покоя. Больных было действительно много. И, как и полагается, царила абсолютнейшая суматоха. Врачи и санитары носились по коридорам, скрипя подошвами кроссовок и выкрикивая мудрёные фразы. Медсёстры с тележками и каталками ловко маневрировали между многочисленными пациентами. На коленях матери плакал ребёнок; несколько людей безучастно восседали на кушетках, уставившись в пол; старик надрывно кашлял в платок; типичный любитель расслабиться алкоголем прижимал к разбитой физиономии ледяной компресс; рядом с ним сидел баюкавший правую руку подросток. В общем, привычная армия покалеченных горожан. Пробираясь сквозь строй медсестер и больных, лавируя среди каталок и свежих луж крови на полу, Габби чувствовала себя так, будто оказалась в эпицентре вселенского хаоса. Если бы она много лет назад не отказалась от медицины, то сейчас могла бы быть частью чего-то подобного. Чувствовала ли она сожаление? Вряд ли. Скоро она будет агентом в самом крутом подразделении ФБР. И это Доусон вполне устраивало. Сидевшая за регистрационной стойкой сестра говорила по телефону и только мельком на них взглянула, когда Доусон с Чейзом проходили мимо неё в сторону подсобных помещений. — А где обещанные церберши? — шепнул Чейз, и в его тоне Габби различила разочарованные нотки. — Накаркаешь, — шикнула на него девушка. Толкнув невзрачную дверь без каких-либо опознавательных знаков, они вышли в коридор, сверкающий стерильной белизной. Натертый до блеска линолеум отражал яркий свет ламп. Ряд каталок застыл у стены в ожидании больных. Из противоположного конца коридора доносились приглушённые голоса. Путь чист. — Нужно разжиться халатами, — повернувшись к Чейзу, тихо проронила Габби. Мужчина кивком указал на распахнутые двери соседнего помещения. — Комната отдыха. Здесь ей ещё не доводилось бывать. Дальше той самой неприметной двери Габби не пускали. Она ведь так и не стала студентом-медиком. Но сейчас рядом был Чейз, который провёл в стенах этой клиники довольно долгое время, поэтому мог помочь ей сориентироваться. Комната, в которую они попали, напоминала маленькую тёмную пещеру: окно было занавешено жалюзи, а обстановкой служили лишь небольшой диван, пара стульев, холодильник и стол. Для измученного после дежурства врача, мечтающего отоспаться, комната казалась просто райским уголком. Но Габби стало неловко от такой тесноты, и она задалась вопросом, не смущает ли и Чейза эта вынужденная близость. Они оба огляделись по сторонам, в поисках вешалки. — Бинго! — ухмыльнулся Чейз, первым заметив небрежно брошенный на спинку стула в углу комнаты халат. — Похоже, здесь только один. Дальнейший поиск ничего не дал. В полной тишине они посмотрели друг на друга, затем Габби, смутившись ещё сильнее, перевела взгляд на халат в руках мужчины: — Что ж, тогда именно тебе придётся немного поиграть в доктора. — Я и есть доктор. — Ты понял, о чём я. — Размерчик великоват, — с преувеличенным сожалением вздохнул Роберт, просунув руки в просторные рукава. — Ну, как я выгляжу? Габби отступила назад и оглядела Роберт критическим взором. Халат немного висел на плечах, но она должна была признать, что Чейз неотразим. Конечно, вслух Доусон этого не произнесла, ограничившись лишь мимолётной улыбкой: — Сойдёт. Шагнув к Чейзу, девушка поправила подвернувшийся воротник халата, при этом пальцы коснулись его шеи, и по телу сразу разлилось тепло. Габби одёрнула руки, будто боясь обжечься, и вновь отступила на безопасное расстояние. Всё это время мужчина не сводил с неё напряжённого взгляда. — Как… — Габби прокашлялась, ругая себя за то, что в очередной раз позволила себе отвлечься. — Как отсюда пройти к хранилищу? — Через смежный коридор. Ей показалось или голос у Роберта тоже слегка охрип? Сосредоточься, Доусон! — Вот там наверняка и сидят те самые церберши, — нервно улыбнулась Габби, отворачиваясь. Зрительный контакт с Чейзом в маленькой комнатушке мог закончиться совсем не тем, чем следует. — Да, там должны дежурить несколько медсестёр… Я их отвлеку, а ты проберёшься к двери. — Уверен, что сможешь их отвлечь? — Уверен, — Габби не видела его лицо, но была уверена, что именно сейчас мужчина усмехнулся. — Как я и сказал, мои чары не действуют только на тебя. Вот же гад. Он ведь прекрасно знает, как действует на неё. И всё же продолжает дразнить. Габби одновременно и развеселилась, и разозлилась. — Тогда удачи. Иди вперёд, я следом. — Как скажете, агент. Несмотря на то, что цербершами оказались две дамы преклонных лет и они действительно выглядели довольно грозно, попасть в хранилище удалось без лишних проблем. Одна из дежурных медсестёр пилила устрашающего вида ногти, вторая с головой ушла в чтение какой-то книги, на обложке которой полураздетая парочка слилась в страстном поцелуе. Но, когда к стойке, сверкая улыбкой, подошёл Чейз, обе отвлеклись от своих занятий и во все глаза уставились на него. — О! Могу я вам помочь, доктор?.. — захлопнув свою книжонку, протянула одна из сестёр слишком томным для её возраста голосом. Габби хрюкнула в сжатый кулак, боясь рассмеяться в голос. — Доктор Кейси[8], — подсказал Роберт, всё ещё широко улыбаясь. — Знаете, я первую неделю на работе, и хотел бы уточнить… Дальше Габби не вслушивалась. Когда обе дежурные медсестры утратили бдительность, переключив всё свое внимание исключительно на Чейза, развернувшего перед их носом какой-то из рекламных буклетов больницы, Доусон прокралась вдоль стены к заветной двери хранилища. Оказавшись внутри, девушка огляделась. Полки были битком забиты тем, что в принципе не положено оставлять без присмотра. И в данном случае украденные медицинская форма и термоконтейнер для перевозки органов были меньшим из зол. Кто знает, что ещё стащил Кэссиди? Список, предоставленный сотрудниками, вполне может оказаться неполным. Как бы ни хотелось доктору Бёрк поддерживать в больнице дисциплину, в этом крыле даже после того, как всех вызвали на допрос в участок, всё равно царил беспорядок. Итак, опытным путём доказано, что любой может проникнуть в хранилище и унести всё, что ему заблагорассудится. При условии, что у него есть помощник. И всё же, кто он? Кто-то, действовавший изнутри? Или кто-то посторонний? Габриэла подумала о том, сколько разных людей проходит за день через приёмный покой. Лаборанты, врачи, санитары, уборщицы… И полицейские. Конечно же, сотрудники офиса шерифа не раз оказывались именно в этом крыле. И многих знали в лицо. И никогда не подозревали в чём-либо… незаконном. Больше всего Габби не хотелось рассматривать эту версию, но все-таки её нельзя было сбрасывать со счетов. Профессия блюстителя порядка могла быть притягательной для того, кому доставляло удовольствие охотиться на людей. Оружие, нагрудный знак были весомыми символами превосходства над другими. И разве это не проявление высшей власти — право истязать и убивать? Для такого охотника весь мир — это огромная долина, кишащая добычей. Возможно, этот кто-то всю жизнь боролся со своими тайными желаниями, боясь сорваться. Либо же действовал осторожно. Не охотясь на своей территории. И что потом? В городе появляется Кэссиди. И окончательно перетягивает его на тёмную сторону. Шантажом или простыми уговорами — не столь важно. Важно то, что вкусив запретный плод однажды, остановиться уже не сможешь. [1]Дороти Гейл — главная героиня книг сказочного цикла о Стране Оз, написанных Лайменом Фрэнком Баумом. На момент написания главы Дороти в Сказке появлялась лишь в детском обличье. Но в намечающемся продолжении пятого сезона роль взрослой версии отведена Тери Ривз. Автор глубоко расстроен, что не мог предугадать подобного поворота заранее, так как именно эта актриса исполняла роль Хэйли в Пожарных. И именно её прототип я использовала при описании (почти уже бывшей) жены Чейза. И это можно было бы использовать в интересах фанфика, но… уже поздно. Поэтому. Конкретно в данном эпизоде Дороти — просто имя. Так уж и быть. Никаких сложных комбинаций, просто медсестра с больши…ой грудью, которую зовут Дороти. Медсестру, не грудь. [2]Повязка Поддерживающая (Sling)- повязка, предназначенная для поддержания и обеспечения покоя травмированной конечности, так чтобы процессу выздоровления не мешала ее физическая активность. Чаще всего применяется треугольная повязка, завязываемая узлом позади шеи для поддержания веса сломанной руки. Согнутая в локте рука поддерживается с помощью такой повязки. [3]Если обычные распашные двери открываются только в одну сторону, то маятниковые способны двигаться в любую. Принцип их действия основан на вращении вокруг оси с одинаковой амплитудой как в одну, так и в другую сторону, и самопроизвольном возвращении в закрытое положение. Поэтому такие двери и получили название маятниковые, или качающиеся. [4] Адам Резерфорд — персонаж, выдранный автором из Вселенной ЛОСТа. Так звали отца Шэннон (Мэгги Грейс) и отчима Буна (Йен Сомерхолдер). По сюжету сериала в 2002 году он получил тяжёлые раны в автокатастрофе (тру фанаты помнят, что именно в этой аварии пострадала будущая жена Джека — Сара) и скончался. У меня он после аварии остался лежать в коме. [5] Якудза — это организованные преступные синдикаты в Японии, подобные триаде в других азиатских странах или западной мафии. Тем не менее, социальная организация и особенности работы якудза очень отличаются от других преступных группировок: у них даже есть собственные офисные здания, а об их поступках часто и совершенно открыто пишут в прессе. [6] В греко-римской мифологии, Цербер — это трёхголовый пёс Гадеса со змеиным хвостом, стерегущий дорогу в Аид (царство мертвых в древнегреческой мифологии) и не позволяющий живым спускаться туда, а мёртвым подниматься наверх. Только несколько героев смогли противостоять ему, включая Орфея (усыпившего его музыкой), Геракла (подчинившего его себе в борьбе) и, в Римском мифе, Энее и Психее (вместе опоили его наркотическими веществами или сонным средством). Тифон и Исида были родителями Цербера. [7]Приёмный покой — важное консультативно-лечебно-диагностическое отделение, предназначенное для регистрации, приёма, первичного осмотра, антропометрии, санитарно-гигиенической обработки поступивших больных и оказания квалифицированной (неотложной) медицинской помощи. [8] Мэтт Кейси — персонаж Джесси Спенсера (Чейза) в Пожарных Чикаго. ========== Глава 25. Damn fine cup of coffee ========== Комментарий к Глава 25. Damn fine cup of coffee Название главы - цитата агента Купера (“Чертовски хороший кофе!”). Сторибрук, конечно, не Твин Пикс, но, как мне кажется, некоторые параллели всё же наблюдаются :) Дэвид Сторибрук, штат Мэн Дом семьи Миллз 29 июля 2015. 08:45 Пребывая в беспокойном мире сна, Дэвид почувствовал, как некое отвратительное ощущение настойчиво пробирается в его черепушку. Словно в ответ на сотню копошащихся в голове вопросов, мужчина услышал оглушительный рёв — и проснулся. От громкого чиха у него потекло из носа. — Чёрт возьми, — откуда-то сверху раздался беспокойный голос Реджины. — Ну вот, ты простудился, потому что… я ведь… Дэвид, ты проснулся? Я знала, что так и будет… Вот. Возьми салфетку. Нолан с трудом разлепил веки и некоторое время удивлённо вглядывался в потолок гостиной. Он дома? Но… Дэвид совершенно не помнил, как здесь оказался. Вчера ночью… после того, как они наткнулись на хижину и на то, что осталось от Мэри Маргарет… что было потом? После… — Дэвид? Он пробормотал в ответ нечто нечленораздельное. — Держи. — Спасибо, — преодолевая слабость во всем теле, Дэвид сел. Взял протягиваемую Реджиной салфетку, вытер нос и снова чихнул, но на сей раз в салфетку, и она разорвалась в его руке. Мужчина поморщился, взглянув на запачканную руку. — Возьми ещё. На колени плюхнулась целая коробка, и Дэвид поспешно вытянул ещё несколько бумажных прямоугольников. Но прежде, чем он успел заляпать новую салфетку и наконец поднять глаза на жену, Реджина скрылась из вида на кухне, предоставив ему возможность в полном одиночестве валяться на диване и сопливиться дальше, размышляя над злой судьбой, не перестающей подкидывать — мягко говоря — неприятные сюрпризы. Кости ломило. Голова раскалывалась. Всплывавшие перед глазами обрывки воспоминаний о вчерашней ночи лишь усугубляли и без того безрадужное состояние. Дэвид понимал, что нужно заставить себя оторвать зад от дивана и поехать в участок. Только вот смутно представлял себе, каким образом смог бы это сделать, поскольку в теле ощущалась закономерная слабость, а в мыслях по большей части плавал густой туман. Когда он наконец поднялся на ноги и, пошатываясь, побрёл в ванную, чувство, что в голове не было ничего, кроме слизи, лишь усилилось. Тупая боль коварной простуды проникла во все клеточки тела и практически вытеснила из мозга способность думать. Но он был дома. И это не могло не радовать. Поэтому, стараясь следовать некогда рутинной схеме действий, Дэвид умудрился на автопилоте принять душ, почистить зубы и доковылять до кухни, где его уже поджидала чашка кофе. Сделав пару глотков, Нолан почувствовал, как внутри разгорается маленькая искорка жизни. Реджина — непривычно суетливая Реджина — с тихим стуком поставила перед ним тарелку с яичницей. Аппетита у Дэвида не было совершенно, но отказываться от завтрака, приготовленного подобревшей женой, он посчитал неразумным. Поэтому с фальшивым энтузиазмом принялся орудовать вилкой. Сама женщина не спешила занимать своё место рядом с ним. Повернувшись к Дэвиду спиной, она остервенело тёрла тряпкой мраморную поверхность столешницы. — Редж, — просипел Нолан, с некоторым беспокойством сверля напряжённый затылок жены. — Всё в порядке? — Нужно поторопить Генри, — вместо ответа пробормотала она и, всё так же пряча глаза, быстро покинула кухню. Дэвид уронил тяжёлую голову на сложенные руки и вздохнул. Вчера, после увиденного в хижине, он надолго выпал из реальности. Приехавшая следом за судмедэкспертами Реджина застала мужа сидевшим на земле и отрешённо глядевшим в одну точку. Наплевав на все те гадости, что он ей наговорил на днях, она сделала всё возможное, чтобы привести его в чувство. И даже видя, как сильно он переживает смерть своей любовницы, она всё равно позволила ему остаться на ночь. Она заботилась о нём. Несмотря на всю ту боль, что он ей причинил. — Думаю, тебе следует… — Дэвид резко поднял голову, услышав голос внезапно вернувшейся в кухню Реджины. Женщина, стараясь не встречаться с Ноланом глазами, подошла к нему и вложила в его руку упаковку каких-то таблеток. — Вот. Выпей, тебе будет намного лучше, когда они начнут… Генри! Ну, и где ты там?! Ты опоздаешь!.. Когда они подействуют. Несмотря на своё состояние, Дэвид не мог не заметить, насколько эта Реджина, что сейчас маячит по комнате перед его затуманенным взором, отличается от обычной версии его любимой стальной леди. — Редж, я хоте… — Привет, пап, как спалось? — рядом материализовался Генри. Дэвид собирался ответить, но вместо этого в очередной раз оглушительно громко чихнул. — Будь здоров. Вот я, например, не выспался. Расскажешь, что произошло вчера ночью? Такое чувство, будто весь город не… — Не приставай к отцу, — как-то отстранёно одёрнула сына Реджина, приземлив на стол перед ним миску с хлопьями. — Лучше быстрее завтракай. Иначе точно опоздаешь. — Хлопья? Снова эти дурацкие хлопья! Вот у него, — мальчик обиженно ткнул ложкой в сторону Дэвида, — яичница. Я тоже хочу яичницу, мам! — Ты терпеть не можешь яичницу. — Я такого не говорил! Нолан со слабой улыбкой покосился на насупившегося Генри. И утренние капризы сына, и формально строгие выговоры Реджины были частью каждодневного ритуала, по которому за время отсутствия в родном доме он явно соскучился. Сегодня среда, а значит, Генри действительно рисковал опоздать к репетитору. Конечно, будь его воля, он бы вообще отказался от занятий, тем более в разгар летних каникул. И Дэвид его прекрасно понимал. Но тут в дело вступали условия устного договора, что он заключил с родителями. В обмен на обещание один день в неделю целиком посвящать учёбе Генри выпросил себе собственного коня. Дэвид криво усмехнулся. Неудивительно, что объединившая их с неприступной дочуркой мэра любовь к верховой езде, передалась и сыну. — Пап, а ты всё?.. Ну, в смысле, вы помирились, и ты домой вернулся, да? — через некоторое время нарушил царившую в кухне тишину Генри. Он всё же добился своего и теперь уминал яичницу, демонстрируя родителям довольную мордашку. Нолан, замявшись, взглянул на жену. Реджина продолжала суетиться у плиты, и, кажется, после заданного сыном вопроса её нервозность лишь возросла. — Мам? — Генри отложил в сторону вилку и тяжело, совсем по-взрослому, вздохнул. — Что происходит? — Ничего не происходит, — смягчив сухой тон мимолётной улыбкой, ответила Реджина. — Мы с твоим отцом ещё не всё обсудили. — Но ты ведь помнишь, о чём мы с тобой вчера говорили? — понизил тон Генри, выразительно вращая глазами. Редж не удержалась и, фыркнув, подтвердила, что помнит. Удовлетворённый её ответом мальчуган повернулся к Дэвиду и продолжил: — А ты, пап, не облажайся. Наша мама вторые шансы за просто так не раздаёт. — Апчхи! — громко согласился с сыном мужчина. Виктор Сторибрук, штат Мэн Городской морг 29 июля 2015. 09:07 Когда рука с зажатым в ней скальпелем в первый раз устремилась прямиком к нему, время, казалось, замедлило свой ход. И теперь он тщетно пытался перехватить эту самую руку, но постоянно опаздывал. Сначала лезвие проскользнуло сквозь захват, распоров ладонь. Затем прочертило кривую линию на груди. Оседая на пол, Виктор чувствовал, как тёплая кровь, а вместе с ней и жизнь, медленно покидают его тело. Он набрал в лёгкие воздух, чтобы закричать, но издал лишь удушливый хрип. — Ну, что, не нравится? — сквозь смех спросил стоящий над ним мужчина, занося руку со скальпелем для очередного удара. — Конечно, не нравится! Кое-кто у нас не любит терять контроль над ситуацией, да? Удар. Удар. Удар. Он поглядел вниз, и увидел, что теперь рукоятка скальпеля торчит из его живота. И тут же за неё схватился. Виктор пытался удержать скальпель на месте, а противник — вытащить. — Ты жалок, — свистящим шёпотом произнёс мужчина над его ухом. Виктор пытался сказать что-то в ответ — что угодно! — но не находил ни сил, ни слов. На мгновение лицо мужчины нависло над ним: бледное, сморщенное и безумное. Противник, не скрывая злорадства, растянул губы в улыбке. — Ты?! Виктор рывком выпрямился, ловя ртом воздух. Он буквально чувствовал на себе кровь, горячую и мокрую. Вэйл отбросил в сторону пиджак, которым укрывался во сне, и задрал рубашку, отчаянно стараясь разглядеть живот в тусклом свете, отбрасываемом настольной лампой. Но кожа была целой, а одежда чистой. Никакого скальпеля, никакой крови. Он свесил ноги на пол и сел, настороженно оглядываясь. Твою мать… Виктор откинулся на спинку кожаного дивана, узнав в окружающем пространстве свой собственный кабинет. Сердце начало потихоньку успокаиваться, шум в ушах постепенно стихал. Как правило, Вэйл не запоминал свои сны, а если всё же они каким-то чудом оставались в памяти — не придавал им значения. Поэтому тот факт, что какой-то заурядный ночной кошмар произвёл на него слишком сильное впечатление, одновременно и удивлял, и раздражал. — Ты просто окончательно сошёл с ума, — поморщившись, буркнул самому себе Виктор и с силой потёр помятое лицо ладонями. Выждав ещё несколько минут, чтобы до конца прийти в себя, мужчина неуклюже поднялся на ноги и включил верхний свет. Интересно, который час? Дневные лучи в подвальное помещение морга не проникали, поэтому определить точное время навскидку было довольно проблематично. Виктор выудил из кармана брюк мобильный и, взглянув на дисплей, присвистнул. Одиннадцать пропущенных. И большая часть вызовов от Доусон. Видимо, решение поставить телефон на беззвучный режим, выйдет ему боком. Эта девка просто так названивать не станет. Кто тут ещё?.. О, надо же… Несколько звонков из участка, пара с неопределённого номера, четыре от Дэвида. Серьёзно? А вот то, что среди пропущенных не оказалось вызовов от Лив, задевало. Обычно помощница активно штурмовала его мобильный и звонками, и сообщениями. Конечно, Виктор делал вид, что такая назойливость его слегка нервирует, когда сам на самом деле с тщательно скрываемым удовольствием прослушивал оставляемые Оливией голосовые послания. Сейчас же проверять автоответчик не было ни малейшего желания. С Доусон он может поговорить и так. Вслушиваясь в размеренные длинные гудки, Виктор гадал: станет ли она отвечать? Может, всё же решит отплатить ему той же монетой и проигнорирует звонок? Когда второй вариант стал казаться наиболее вероятным, и мужчина уже собрался отсоединяться, трубка наконец ожила. — Только не говори, что ты снова напился. — А где же твоё коронное грозно-отрывистое «Доусон»? — Припасено для лучших времён, — вздохнула девушка. Вэйл прислушался. Судя по звуковому фону, сейчас она находилась в больнице. — Я так понимаю, раз ты не брал трубку, подробности о вчерашней находке тебе стали известны и без меня. — Это ведь Сторибрук. Чужие секреты тут хранить не умеют, — за насмешливым тоном Виктор пытался скрыть все те чувства, что сейчас бурлили внутри. — И как оказалось, не все видят во мне преступника. В действительности практически сразу после разговора с Габриэлой, с Вэйлом по ошибке связался один из патрульных. Паренька, видимо, не до конца ввели в курс дела, и он вместо великих умов, присланных Бюро, позвонил Вэйлу с сообщением о том, что машина за ним прибудет через пятнадцать минут. Виктор, воспользовавшись ситуацией, вытянул из недалёкого блюстителя порядка всю известную тому информацию. И именно так он оказался в морге. Пробрался на своё законное рабочее место ночью тайком, чтобы с утра подкараулить оккупировавших всё здание приезжих экспертов и выбить себе билет в первый ряд на осмотр тела. Ну, а так… да. Он действительно выпил. Ведь на трезвую голову такой шикарный план не придумаешь! Догадавшись, что именно о его грядущих намерениях Доусон сейчас и спросит, Виктор поспешно ввернул в диалог свой вопрос: — Ты что, в больнице? — В больнице, — судя по изменившемуся на мгновение тону девушки, Доусон подавила зевок. Кажется, не ему одному ночами плохо спится. — Ты, наверное, запамятовал, но во вчерашнем хаосе, помимо всего прочего, Киллиану и Свон здорово досталось. — Как же, забудешь тут про героев дня, — закатив глаза, пробормотал себе под нос мужчина. — Спрашивать о том, где сейчас ты, вероятно, нет смысла, — устало протянула тем временем Доусон, не расслышав его бурчания, — всё равно соврёшь. — Невысокого ты обо мнения, Габриэла. — Будто тебя это удивляет. — Тем не менее ты названивала мне на протяжении всей ночи, — усмехаясь, протянул Вэйл. — Неужто беспокоилась? — И, как оказалось, зря. Кстати, я бы на твоём месте не рассматривала бы всерьёз возможность пробраться к трупу без ведома Радзинского[1]. — Радз… кого? Право, агент Доусон, совершенно не понимаю, о чём вы толкуете. — Кончай ломать комедию, Вэйл, — раздражённо вздохнула девушка. — Твои фокусы с ночёвками в морге никогда не оставались не замеченными. С пульта охраны всякий раз поступал сигнал шерифу. Тем более сейчас… — Эй, с какой стати? Я здесь работаю, между прочим! — … когда с тобой в одном здании работают эксперты из Бюро, — не удостоив вниманием возмущённое замечание Виктора, продолжила Доусон, — твои выкрутасы смело могут быть расценены как препятствие следствию. — Я должен знать, что он с ней сделал, — непривычно тихим и бесцветным голосом проронил Вэйл. — Мне показалось, ты уже в курсе, что он с ней сделал. — Я хочу взглянуть на отчёт и… — Ты пристрастен. Ты под подозрением. Ты отстранён, в конце концов. Так что нет. Никакого доступа к материалам расследования. К телу Бланшар — тем более. — Ты, кажется, не совс… — Мне надоело с тобой возиться, Вэйл, — сердито отрезала Доусон. Трубка разразилась короткими гудками. Виктор недовольно поморщился и швырнул мобильный на диван. Отказываться от своей затеи он не собирался. Только вот ситуация с нависшими над ним, словно грозовая туча, подозрениями действительно напрягала. Надо с этим что-то делать. Заметавшийся по комнате взгляд упал на кофеварку. Этот дьявольский агрегат несколько месяцев назад притащила Лив. И несмотря на то, что управляться с чёртовой машиной могла только сама девушка, она зачем-то установила эту штуку прямо в кабинете Виктора. Прислушавшись к своему состоянию, Вэйл понял, что кофе сейчас пришёлся бы как нельзя кстати. С опаской запуская машину, мужчина принялся прокручивать в голове все известные ему факты. Понятно, что в обмен на своё спокойствие необходимо скормить следствию нового подозреваемого. И если раньше на эту роль, по мнению самого Виктора, неплохо подходил Джонс, то после произошедшего вчера… Хотя… Ведь Сойер, помимо вычисления личности нынешнего сообщника Нила, всерьёз увлёкся теорией существования его наставника. Того, с кем Кэссиди впервые разделил свой кровавый секрет. Что, если в шахты Джонса загнала не только жажда мести за убитую подружку? Чувство вины, например? Желание перестраховаться? Притянуто за уши, конечно. Будь Джонс на самом деле наставником этого пустоголового психа, то не стал бы так рисковать и высовываться, привлекая к себе лишнее внимание. Да, Виктор был уверен, что Джонс не имел никакого отношения к тёмным делишкам Нила тогда, и сомневался, что этот горе-герой связан с ним сейчас. Но на данный момент главное — сбить ищеек с собственного следа, натравив их на кого-то другого. Чем быстрее их внимание переключится на Джонса, тем меньше они успеют нарыть на самого Виктора. Дэвид уже много лет довольствовался лишь грязными и, в большинстве своём, недостоверными слухами, баюкая дикое желание засадить Вэйла за решётку. Собственных средств и ума ему для этого явно не доставало. Но вот с поддержкой фэбээровцев шериф и впрямь способен на подвиги. Джонс же в роли козла отпущения идеален. Доусон наверняка уже пронюхала, где и как он коротал эти несколько лет вне Сторибрука. К тому же этому однорукому мачо не так сложно приписать связь со всеми тремя убитыми девушками. Даже с Мэри Маргарет. Вэйл скривился. Или всё же стоит поискать вариант с более реальным исходом? Как бы там ни было… если продолжать бездействовать, положение лишь ухудшится. Даже его собственное подсознание протестует, подкидывая столь красноречивые кошмары. Да, Виктор по мере возможного старался оставаться в тени, но раз изначальная стратегия не сработала, пора открыто расставить на шахматной доске собственные фигурки и полноценно включиться в игру. Габби Сторибрук, штат Мэн Городская больница 29 июля 2015. 10:34 Когда Лив покинула палату, прикрыв за собой дверь, Доусон обернулась к Киллиану и наградила страдальца внимательным взглядом: — А теперь давай поговорим о том, как ты вообще оказался среди болот в обществе Свон. — Ты же слышала: я сильно пострадал, — прохныкал Джонс, прикрыв глаза. — Меня нельзя сейчас допрашивать. — Почему именно шахты? — не обращая внимания на его уловки, задала главный вопрос девушка. — Ты знал наверняка, что Кэссиди там или сунулся наугад? Киллиан протяжно вздохнул. Некоторое время он ещё продолжал испытывать терпение собеседницы, ёрзая на подушках в поисках удобного положения. Но осознав, что отвертеться от вопросов назойливой Габби ему так просто не удастся, всё же нарушил затянувшееся молчание: — Я проверил несколько мест. Тех, что могли бы сойти за его временное убежище. Заброшек в Сторибруке не так много, согласись. — А с чего ты вообще взял, что копы там всё не проверили до тебя? — прищурившись, качнула головой Доусон. — Мне нужно было сделать хоть что-то, ясно?! — раздражённо отозвался мужчина. — Я не мог сидеть на месте и просто… просто ждать. Я прокатился по городу. Но на след этого сукиного сына так и не вышел. Понарезал круги возле консервного завода, кладбища… — В том районе, где Кэссиди напал на Лив. — Да. Ведь тогда так и не смогли выяснить… где… где он её… мучил. Киллиан замолчал, уставившись потемневшим взглядом в противоположную стену. А когда через несколько минут вновь заговорил, голос Джонса стал на пол тона ниже: — Я даже хотел пробраться в его старый дом, но… — Там патруль. — Там патруль. Тогда я и решил связаться… с кем-нибудь из участка. — И кому же ты позвонил? Грэму. Это Доусон знала наверняка: утром помощник шерифа имел весьма неприятный разговор с Сойером, в ходе которого он пролил свет на детали вчерашнего происшествия. Да и расторопный Бут уже успел нарыть распечатку звонков Киллиана. Но сейчас Габби необходимо было услышать версию самого Джонса. — Сначала Нолану, но нарвался на голосовую почту. А так как у меня не было ни малейшего желания надиктовывать ему на автоответчик любовные послания, я отключился. С тобой говорить на эту тему было бы неразумно. Габби насмешливо выгнула бровь. — Прости, милая, но ты-то уж точно могла обломать мне всё веселье. — Действительно. Сейчас по тебе особо заметно, насколько весело тебе было вчера. — Ты подозревала, что я буду действовать, — Киллиан пожал плечами и тут же поморщился от боли. — Только не знала точно, что конкретно я предприму. А если бы я позвонил тебе спустя несколько часов после того, как обещал просидеть весь день в баре, и начал невзначай расспрашивать о поисковых операциях, то ты бы вмиг раскусила все мои уловки. А вот Грэм… старина Грэм, учитывая… произошедшее с Эльзой… в общем, проникся моим желанием быть в курсе. Мы мило побеседовали. И так я выяснил, что тот кусок леса проверяли не так тщательно. Из-за торфяника. Я тогда здорово разозлился, потому что… Дьявол, Габби! Это же чокнутый Кэссиди! Разве болота его остановят?! Нет, ладно наши местные гении, но ФБР! Серьёзно? Как так получилось? — Вспомни, — не обращая внимания на гневный выпад Джонса, Доусон сконцентрировалась на том, что волновало её в тот момент больше всего. — Как именно ты узнал от Хамберта о шахтах? Это он натолкнул тебя на эту мысль? Или ты сам завёл о них речь? — Сам, — Киллиан нахмурился. — Я подвёл разговор к группам, что прочёсывают лес. Спрашивал, как можно к ним присоединиться и какие участки уже проверены. Когда Грэм замялся, упоминая северную часть леса, я вспомнил о том, что где-то в том районе должны были остаться старые штольни. Хотел уточнить у Хамберта, но он меня заверил, что большинство выходов на поверхность замуровано и спускаться туда, если ты не спелеолог, бессмысленно. — Но ты всё равно спустился. — А у меня был выбор? Я метался как придурок, не зная, что делать и за что вообще схватиться, а тут выясняется, что есть мизерная вероятность того, что Кэссиди может прятаться среди болот. — И что потом? — Грэм, как я и надеялся, так и не просёк, для чего на самом деле я ему звонил. Мы распрощались, он обещал держать меня в курсе, а я обещал не делать глупостей. — И какие же именно глупости ты не делал после разговора с Грэмом? — Тебе не идёт язвить, милая, — криво усмехаясь, протянул Джонс. — Но если и вправду интересно, что происходило дальше: я заехал в библиотеку, чтобы одолжить старые чертежи шахт. — Ты вломился в библиотеку, чтобы украсть старые чертежи шахт. — Ты всегда такая вредная, когда ведёшь допросы, или мне одному так повезло? — А тебя что, никогда до этого не допрашивали? — с наигранным удивлением отозвалась Габриэла. — Верится с трудом. — Прошу заметить, что одна бледная, но весьма очаровательная блондиночка совершенно недавно переквалифицировала меня из городских злодеев в герои. Так что с прошлым покончено. Я встал на путь исправления и всё такое, знаешь ли. — Неужели? Хоть Габби и пыталась поддерживать насмешливое настроение беседы, интонация последней реплики заставила Джонса мгновенно насторожиться. — С прошлым покончено, — твёрдо глядя в глаза Доусон, повторил Киллиан. — Звонок Фергусу Фицпатрику [2] говорит об обратном. — Не знаю, что ты там уже успела напридумывать себе по этому поводу, но… это ничего не значит. — Мне вот что действительно любопытно, — не слушая Джонса, сказала Габби. — Как после всего, что между вами произошло, Румпельштильцхен позволил тебе вернуться в город? Да и не просто вернуться: вдобавок ко всему открыть бар. Если ещё окажется, что ты не отстёгиваешь ему процент с прибыли, как это делают абсолютно все здешние предприниматели, я начну верить в чудеса. — Почему мы говорим об этом только сейчас? Раз тебя так давно мучила эта загадка. — Может, потому что именно сейчас в очередной раз всплыла твоя связь с ирландской мафией? — пожала плечами девушка, вернув Киллану кривую усмешку. — Я звонил Фергусу, чтобы узнать, где сейчас Голд, — устало выдохнув, признался Джонс. — Судя по всему, вы, агент Доусон, не обошли своим драгоценным вниманием моё личное дело. Но, видимо, изучили его поверхностно, раз упустили из вида, что с Фицпатриками я оборвал все связи много лет назад. — Расскажи мне. Всё. — Поверь мне. К тому, что происходит в городе сейчас, это не имеет никакого отношения. — Я бы хотела тебе верить, Киллиан. Очень. Но пока я не знаю всей истории, мне остаётся строить собственные версии. И у меня нет абсолютно никаких гарантий, что твоё прошлое не влияет на ход нынешних событий. Джонс молчал, сверля угрюмым взглядом стену за спиной Габриэлы. Вдохнув, Габби заговорила дальше: — Знаешь, перед тем, как вернуться в Сторибрук, я действительно изучила дела самых выдающихся личностей в городе. То, что на троне до сих пор восседает Голд, меня ни капли не удивило. Равно, как и то, что Вэйл, ковырявшийся всю свою юность в морге на пару с отцом, подался в патологоанатомы. Или, например, Реджина Миллз, которая приняла титул мэра по насле… — Я понял, — скривившись, перебил Доусон мужчина. — Ты ведёшь к тому, что отличие от этих предсказуемых сценариев, история жизни великолепного Киллиана Джонса тебя шокировала. Спасибо, я польщён. — На самом деле, не только твоя история. Киллиан, наконец, перевёл взгляд обратно на Доусон и вопросительно поднял брови. — Дэвид Нолан, — пояснила Габби. — Кто бы мог подумать, что собачник подастся в шерифы, да? Джонс в очередной раз ограничился лишь усмешкой. Говорить о своём прошлом этот упрямец явно не собирался. Доусон, подавляя растущее внутри раздражение, предприняла ещё одну попытку: — Только вот причиной кардинальных перемен в жизни Нолана стала влиятельная дочурка мэра. А что же у вышеупомянутого Киллиана Джонса? Ах, да. Роман с замужней женщиной. Ведь вся твоя новая история началась писаться именно тогда? С того самого момента, как ты принял опрометчивое решение связаться с Милой Кэссиди. Габриэла сделала паузу, наблюдая за реакцией собеседника. Взгляд Киллиана на несколько секунд помрачнел, но он довольно быстро совладал с собой и, нацепив на лицо всё ту же насмешливую маску, протянул: — Что же вы, агент. Не останавливайтесь. Из ваших уст эта сказка звучит куда увлекательней. — Сказка о том, как скромный тихий паренёк превратился в наглого прихвостня ирландской мафии? Думаю, следует придумать ей название. Как считаешь? — «Скромный», «тихий». Это тоже было в моём досье? Нет? Неужели это из личных наблюдений? Надо же. Я в очередной раз польщён, Габриэла. Ты знала о моём существовании. К сожалению, не могу ответить тебе тем же. — Конечно, это ведь не меня опозорила местная принцесска на глазах почти всего города. За мной таких громких побед не наблюдалось. — И жаль. Тогда бы местный принц в сияющих доспехах заметил бы тебя куда раньше. Габби дёрнулась, словно от пощёчины. — Мы ведём себя как дети, — прикрыв глаза, покачала головой девушка. — Прости. — И ты меня. — Я повторюсь: тебе стоит всерьёз поработать над своей тактикой ведения допросов. Не всегда подозреваемыми оказываются такие славные парни, как я, и это на самом де… — Что мне действительно мешает сейчас беспристрастно вести допрос, славный ты мой, — подавшись вперёд, горячо возразила Габриэла, — так это то, что мы с тобой за эти дни успели, как мне казалось, подружиться. — Я по… — Ты польщён, ясно. Не перебивай, пожалуйста. — Перебиваешь тут только ты, — обиженно проронил Киллан, но девушка оставила его замечание без внимания. — Так вот. Вчера ты устраиваешь чёрт пойми что, в одиночку кинувшись на поиски опасного преступника. Тебе хватает ума спуститься в полуразрушенную шахту. Ты чуть не погибаешь, но, слава богу, вовремя подоспела помощь и тебя вместе с твоей бесстрашной подружкой нахо… — Чейз. — Что? — опешила Габби, смешно выпучив глаза. — Роберт Чейз, — по слогам повторил довольный собой Киллиан, растянув губы в улыбке. — Что? Ну что ты хмуришься? Я думал, это новые правила игры. Ты упоминаешь Эмму, я — Роба. Всё честно. — Не смешно. — А, по-моему, очень. — Я пытаюсь сказать, что переживала за тебя, — закатив глаза, простонала Габби. Джонс уже открыл рот, чтобы ответить, но девушка подняла руку в предостерегающем жесте. — Молчать. Дай мне закончить. Киллиан надул губы и демонстративно отвернулся. — Не успела я с облегчением выдохнуть после того, как стало известно, что твоей жизни ничего не угрожает, как мне на стол падает распечатка твоих звонков. И вдруг выясняется, что за несколько часов до всего случившегося ты разговаривал с одним из Фицпатриков целых семнадцать минут. Ты хоть понимаешь, каких масштабов тень на тебя падает после таких выходок?! — Габби, не драматизируй, — Джонс поморщился. — Я позвонил Фергусу только затем, чтобы узнать, где сейчас Голд. Всё. Ничего криминального. — А откуда главарю враждующей с Румпельштильцхеном группировки знать, где он? — Подожди. Главарю? — О-о-о, да ты и вправду отошёл от дел, — снисходительно покачала головой Доусон. — Фергус в этой роли уже больше трёх лет. — В любом случае, — покусав губу, заговорил после непродолжительной паузы Киллиан, — я был уверен, что у Фицпатриков есть свой человек в окружении Голда. Я ведь сомневался, что он не в городе. Думал, что нас с тобой просто не хотят пускать на территорию. Оттого и решил перестраховаться у Фергу… — Ну-ка, стой, — подскочила на месте Габриэла. До неё наконец-то дошло. — Ты хотел вломиться в особняк Голда, да? Поэтому тебе нужно было знать наверняка. — Да, собирался. Но… — Замечательно. Гениальнейшее решение. Переплюнет твой порыв лезть в шахты, однозначно. — Если ты не против, я всё же продолжу. Спасибо. Так вот. Фергус подтвердил, что Голд свалил в Бостон. И поехал он туда как раз на разборки с Фицпатриками. До них ведь тоже дошли слухи о творящемся в городе. И это показалось им отличным шансом нанести удар по империи Румпельштильцхена. Только вот старик своих позиций сдавать не хочет. Оттого и двинул в логово врага доказывать свою силу и мощь. Если его там всё же прикончат, плакать не буду. Думаю, и ты не расстроишься. Габби едва удержалась, чтобы не кивнуть в ответ. Действительно. Смерть человека, виновного в гибели её отца, вызвала бы у неё эмоции, явно противоположные расстройству. — А что касается претензий Голда лично ко мне, то… всё закончилось в тот момент, когда он бросил меня, истекающего кровью, на свалке у въезда в Бостон. И если даже он знает о моей кратковременной дружбе с Фицпатриками, то за все эти годы виду не подал. — И не вредит твоему бизнесу? — Ну-у-у, как сказать, — фыркнул Киллиан, почесав в затылке и взъерошив тем самым и без того лохматую шевелюру. — Приходили ко мне пару раз его ребята. Но если я чему и научился у своих ирландских собратьев, так это решать подобные проблемы. Отсюда, в принципе, и начали расти ноги всех тех леденящих душу слухов, что гуляют обо мне по городу. Дверь в палату с тихим скрипом открылась, и на пороге показался тот самый старичок, которого грудастая медсестра увела на «процедуры» час назад. Шаркая руками и держа в руках картонный стаканчик, он поплёлся к своей койке. На затихшую парочку он так и не взглянул. — Кофе? — потянув носом, догадался наблюдавший за соседом Джонс. — А от злобной медсестрички не влетит? — Контрабанда, — шёпотом провозгласил старик, растянув губы в беззубой улыбке. — Из автомата. Сдашь меня кому — пришибу. — У тебя же и доллара на сигареты не было. Где ты раздобыл кофе? — Нашёл, — с подозрением покосившись на Габриэлу, ответил мужчина. — Да неужели? — хохотнул Киллиан и тут же поморщился от боли в рёбрах. — Эта тоже работает в морге? — скривился старик, мотнув головой в сторону Доусон. — О, не-не-не, мадам у нас федеральный агент. Так что поуважительней с ней. — Странные у тебя вкусы, приятель. — А по мне, так в самый раз, — Киллиан подмигнул Габби, а та закатила глаза. — Может, продолжим беседу по дороге к палате Эммы? Медсестра говорила что-то про «этажом выше». — Тебе надо лежать. — Шутишь? Да медсестра мне велела побольше двигаться. — Завязывай врать, Джонс, — устало парировала Габриэла. — В твоём состоянии не самы… — Моё состояние? — перебил девушку Киллиан, свешивая ноги с койки. — А что с ним? Я в порядке. В следующую секунду он уже стоял перед Доусон в полный рост и натянуто улыбался. — Кил, я серьёзно, тебе… — Ты не мой лечащий врач, — отмахнулся мужчина и, опираясь на стойку с капельницей, поплёлся к выходу из палаты. — Ты вообще не врач. — Я могла бы им стать, — вяло огрызнулась Габби, тоже поднимаясь с места. — Я училась на парамедика. — Рад за тебя. И за меня. Если по дороге мне станет плохо, то ты сможешь оказать мне помощь. Верно? Он уже взялся за дверную ручку и нетерпеливо передёрнул плечами. — Идём. Тебе ведь надо продолжить допрос. — Ты собрался к Свон так? — прищурившись, Габби окинула стоявшего перед ней в дешевом больничном прикиде Киллиана красноречивым взглядом. — Я в любом виде дьявольски привлекателен, — широко улыбнулся ничуть не смутившийся мужчина и, распахнув дверь, шагнул в коридор. — Он ведь понимает, что выглядит жалко в этих лохмотьях и с побитой рожей? — спросил старик у всё ещё стоявшей посреди палаты Габриэлы. — Нет, не понимает. Габби выжидающе уставилась в пустой дверной проём. Если её расчёты верны, то обнимающего штатив с капельницей Киллиана должны повязать через пять… четыре… три… — Мистер Джонс! Я вас предупреждала! Ну вот. Что и требовалось доказать. Доусон усмехнулась. Что ж, идти к Эмме Свон придётся всё же одной. Джонса, вероятнее всего, после таких выходок точно ожидают процедуры. С раздражённым Джонсом и не менее сердитой медсестрой Габби столкнулась уже в коридоре. Киллиан всё пытался отвоевать своё право на прогулки, но грозная дамочка с внушительным декольте не сдавала позиций. — Я бы на твоём месте поторопился, — буркнул мужчина, когда Доусон с ними поравнялась. — В смысле? — непонимающе нахмурилась Габби. — Поторопись, если хочешь застать её в палате. — Лив! — осенило Габриэлу, стоило ей встретиться глазами с хмурым Киллианом. — Присмотри за ними, чтобы они не наделали делов, — добавил Джонс, нехотя разворачиваясь в сторону своей палаты. Габби тихонько заскулила, торопясь к выходу из отделения. Вот только приключений с поисками сбежавших девиц ей сейчас не хватало. Дэвид Сторибрук, штат Мэн Участок шерифа 29 июля 2015. 10:44 Поговорить с Реджиной так и не вышло: сразу после завтрака она повезла Генри на занятия. А так как оставаться наедине со своими мыслями и набирающей оборот простудой в огромном пустом доме не хотелось, Дэвид решил ехать в офис. Только вот, оказавшись там, Нолан понял, что переоценил и себя, и свои возможности. Едва мужчина перешагнул порог рабочего места, как тут же угодил под прицел собственных суетливых сотрудников. Город предсказуемо стоял на ушах, а участок шерифа, казалось, был эпицентром массового помешательства. Попытавшись скрыться от требовательных вопросов и беспокойных взглядов, Дэвид заперся в своём кабинете. Но там его уже поджидала внушительная стопка отчётов о вчерашнем происшествии. Грёбаная бумажная работа. Неужели он всерьёз думал, что сможет сегодня продуктивно трудиться несмотря ни на что? Идиот. Как бы Нолану ни хотелось держать руку на пульсе, стоит признать: он не в форме. За последние несколько дней произошло так много всего, что… Что «что»? Дэвид по-собачьи тряхнул головой, стараясь отбросить всплывшие перед глазами страшные картинки. Кофе. Срочно. Нужен кофе. Конечно, попытку отмахнуться от неприятных воспоминаний, игнорируя громоздящуюся на собственном столе груду отчётов, в свете текущих событий вряд ли можно назвать героическим поступком. Но, стоит признать, и сам Нолан мало смахивал на рыцаря в сияющих доспехах, готового вершить правосудие. Особенно сейчас. В подтверждение своих мыслей Дэвид чихнул так громко, что, казалось, стены маленькой комнатушки, отчего-то солидно зовущейся кабинетом шерифа, затряслись. Украдкой утирая нещадно слезящиеся глаза, Дэвид плёлся по участку к заветной цели. Попадавшиеся ему по дороге сотрудники больше не лезли с расспросами, видимо, наконец заметив, что шеф к беседе не расположен. Нырнув в комнату отдыха, Нолан тут же захлопнул за собой дверь в желании отгородиться от всех и вся и прижался горячим лбом к прохладной поверхности. — Прекрасное утро, не так ли? Дэвид буркнул нечто утвердительное в ответ на саркастичный комментарий находящегося в комнате мужчины и медленно обернулся. Чёртов Бут. Вот только его сейчас не хватало для полного счастья. — Свежий кофе, — с фальшивым энтузиазмом провозгласил тем временем Август и принялся размешивать в своей кружке сахар, постукивая ложкой о керамические стенки. Поморщившись от неприятного звука, Дэвид отлепился от двери и прошагал к кофеварке. Направившийся же мимо него к выходу Бут, словно что-то вспомнив, остановился. — Вэйл нашёлся? Дэвид наградил детектива хмурым вопросительным взглядом. — Вэйл. Который доктор, — непонятно отчего повеселев, протянул Август. — Ты вчера грозился из-под земли его достать. Ну, чтобы туда же его и зарыть потом. Живьём. Дэвид неопределенно пожал плечами, так и не проронив ни слова. Эту часть прошедшей ночи он помнил смутно. Все произошедшее после того, как был обнаружен обезображенный труп Мэри Маргарет, вообще казалось дурным сном. — Ясно, — фыркнул Август, не дождавшись ответа. — Что ж, шериф, не смею более раздражать вас своим присутствием. И, насвистывая незатейливую мелодию, Бут покинул комнату отдыха, но то ли по забывчивости, то ли из вредности оставил дверь открытой. Изучив за эти дни характер бостонского коллеги, Дэвид склонялся ко второму варианту. Кофе, к слову, действительно смахивал на недавно заваренный, но та гадость, из которой его приготовили, определённо пролежала несколько лет в соседстве с пищевыми отходами. Отпив немного, Нолан закашлялся. Да что за… Но выбирать не приходилось. С тоской припоминая восхитительный капучино, коим его пару часов назад поила Реджина, Дэвид цедил коричневую жижу и пустым взглядом сверлил противоположную стену. Но, несмотря на отвратительный вкус, кофе вполне неплохо справился со своей задачей, и теперь в мыслях шерифа вновь наступило временное просветление. Решив, что эффект продержится дольше, если закрепить его второй порцией, Нолан снова набрал полную кружку ядовитой жидкости. Но, отвернувшись от кофеварки, вместо предполагаемого пустого пространства Дэвид обнаружил на своём пути посторонний объект так близко, что пришлось резко затормозить, и, разумеется, расплескать кофе. Чертыхнувшись, Дэвид уставился на растекающееся по рубашке коричневое пятно. — Какого хрена, Дэйв?! Объект, послуживший причиной катастрофы, вины, судя по всему, за собой не чувствовал. Нолан поднял голову и встретился взглядом с рассерженным Грэмом. С трудом сдержав рвущиеся наружу непечатные ругательства, Дэвид шагнул назад, отставил в сторону пустую кружку, сделал глубокий вдох и только потом заговорил: — Какого хрена «какого хрена», Грэм? Ты са… — Сойер меня отстранил! — нервно всплеснув руками, перебил его Хамберт. Только сейчас Дэвид заметил, что Грэм облачён в потёртые джинсы и растянутый свитер, а не в привычную униформу. Шестерёнки в голове вращались с адским трудом, но на то, чтобы сложить обрывки известных ему фактов в единую картину, у Нолана ушло не так уж и много сил. Ясное дело, что после вчерашних событий полетят головы. И в первую очередь помощника шерифа, отвечавшего за проверку близлежащих территорий Сторибрука и пропустившего при прочёсывании довольно приличный участок леса. Размышляя, Дэвид отстранёно рассматривал лужицу пролитого кофе на кафельном полу. Грэм же тем временем не переставал возмущенно жестикулировать, требуя, чтобы начальник оспорил решение Форда. — Я поговорю с ним, — кивнул Нолан, когда Грэм выдохся и на некоторое время замолк. Конечно, он сомневался, что разговор с Сойером даст результаты: всё уже решено. Но… это ведь Грэм. Дэвид не мог ему так просто отказать. Он не рядовой подчинённый. Он не просто помощник. Он друг. Хотя, по мнению Форда, именно то, что все в Сторибруке друг другу либо закадычные друзья, либо кровные враги, и мешает расследованию. — Неужели ты тоже думаешь, что я специально? Что я выгораживал Кэссиди? — с обидой всматриваясь в лицо задумавшегося Нолана, покачал головой Грэм. — Нет, серьёзно?! Дэйв, это же бред! — Я поговорю с ним, — вздохнув, повторил Дэвид. — А ты пойдёшь домой. — То есть ты меня всё-таки подозреваешь? Ещё несколько секунд Хамберт продолжал сверлить своего начальника недовольным взглядом, но Дэвид угрюмо молчал, поэтому мужчина, резко развернувшись, размашистым шагом направился к выходу из ставшей внезапно тесной комнаты отдыха. В дверях Грэм столкнулся с уборщиком, отчего последний выронил из рук пластиковое ведро. Мыльная вода выплеснулась прямо на джинсы Хамберта, и Дэвид с неожиданным для себя злорадством отметил, что справедливость восторжествовала. Конечно, пятно, посаженное по вине Грэма едким кофе, было раза в четыре меньше по диаметру, но, насколько сам Дэвид мог судить, вывести его будет гораздо труднее. — Криворукий долбоклюй! — раздражённо одёргивая мокрые штанины, процедил Хамберт. — Какого чёрта ты не смотришь, куда идёшь?! — Я не… я… простите… я не хотел, — уборщик суетился, стараясь как можно быстрее ликвидировать последствия случайного столкновения. Смущённый парень так низко опустил голову, что из-под козырька форменной кепки виднелись лишь два красных уха. — Да ты… — Грэм! — с удивлением одёрнул разошедшегося мужчину Дэвид. — Остынь. Бросив на Нолана очередной полный глухой ярости взгляд, Грэм перешагнул образовавшуюся лужу и скрылся из виду. Судя по тому, какое за дверьми комнаты наступило затишье, за разыгравшейся сценой наблюдали все присутствовавшие в общем зале сотрудники. Чудесно! Мало того, что он оказался под подозрением из-за допущенной ошибки, так ещё половина участка засвидетельствует тот факт, что тихий и доброжелательный помощник шерифа вдруг начал срывать на людях свою агрессию. Чу-дес-н… — Апчхи! Нолан поспешно схватил со стола сразу несколько бумажных салфеток и зарылся в них носом. Из глаз непроизвольно брызнули слёзы. — Будьте здоровы, — приглушённо отозвался уборщик. Дэвид кивнул в знак благодарности, не особо переживая, заметит ли всё ещё возившейся со шваброй парень этот жест. Сейчас его вниманием вновь завладела кофеварка. Ведь Нолан опытным путём выяснил, что заставить простуженный мозг работать в обычном режиме, вытащив его из липкого болота скорби, может только эта едкая гадость, неумело маскирующаяся под кофе. Гуд Сторибрук, штат Мэн Закусочная «У Бабушки» 29 июля 2015. 10:59 Гуд по уши завяз в этой глухомани и мечтал только об одном — поскорее закончить с делом и вернуться в Бостон. Добро пожаловать в Захолустье-Среди-Болот, известное также как Сторибрук, штат Мэн! Хоть он и был прекрасно осведомлён о всех кровавых убийствах, что здесь происходили, сам городок всё же навевал откровенную тоску. Когда он на днях въехал на территорию Сторибрука, местечко показалось ему поистине заколдованным. Пока Гуд проезжал по Главной улице, его невольно посетили мысли, что именно так, наверное, выглядел бы город после апокалипсиса: ни людей, ни других признаков жизни. Лишь одиноко стоящие здания и пустынные улочки. Привыкший к бостонской суете Гуд тогда немало удивился. Он уже выяснил, что в Сторибруке должно проживать около полутора тысяч жителей. Но на вопрос, «где же, чёрт возьми, все?» он получил ответ несколько позже. А именно вечером, когда прятавшийся не то в лесах, не то в подземельях народ выполз наружу, оккупировав оба местных бара. Конечно, «Кроличья нора» приглянулась ему больше, да вот только в интересах дела контингент «Весёлого Роджера» волновал Гуда сильнее. Хотя рейтинг самых выгодных в плане информации мест в городе возглавляет обычная закусочная с незатейливым названием «У Бабушки». К слову, та же самая Бабушка владеет и единственной в Сторибруке гостиницей. Именно она стала Гуду домом на неопределенное время. И, хотя он с издевкой окрестил её «пропахшей нафталином дырой», всё же был рад, что удалось снять хоть какой-то номер при нынешнем наплыве репортеров. О, да. Если местные власти и пытались скрыть от внешнего мира творящийся в городе ужас, то вышло это у них так себе. Полчища журналистов тянулись в Сторибрук со вчерашнего вечера. И именно на них Гуд сейчас и пялился, потягивая свой кофе за угловым столиком «У Бабушки». Большая часть акул пера толпилась у стойки в ожидании своего заказа. Кто-то, как и сам Гуд, вальяжно расположился на кожаных диванчиках. И лишь несколько прыщавых юнцов, подходящих по виду на должность мальчиков на побегушках, тёрлись возле автоматов с шоколадными батончиками. Официантки, явно не привыкшие к такому потоку клиентов, с кофейниками наперевес беспорядочно метались из стороны в сторону. Звякнул дверной колокольчик, и в помещение, на ходу стряхивая с зонта дождевые капли, вплыла эффектная брюнетка. Гуд, детально изучивший биографию значимых в городе фигур, сразу же признал в женщине мэра. Впрочем, как и армия завтракающих здесь журналистов. При появлении в закусочной Реджины Миллз толпа явно оживилась, а несколько самых смелых репортёров даже решились соскочить со своих мест. Только вот одного лишь взгляда мадам Миллз хватило, чтобы отбить у них желание лезть к ней с вопросами. Гуд удивлённо приподнял брови. Ну надо же. Такое он видел впервые. Обычно на то, чтобы отогнать от себя жаждущих сенсаций стервятников, тратится куда больше сил. Об этом он знал не понаслышке: сказывался опыт работы телохранителем у одного из бостонских политиков. Но, судя по разыгравшейся перед ним сцене, Реджина Миллз либо в совершенстве владеет даром внушения, либо профессионально освоила искусство убивания взглядом. Гуд с любопытством наблюдал за женщиной, пока та с видом царицы, осматривающей свои владения, сканировала тем самым убийственным взглядом небольшое помещение закусочной. И даже не удивился, когда мэр, заинтересованно прищурившись, направилась прямиком к его столику. — Доброе утро, — широко улыбнулся Гуд, отсалютовав кружкой с остывшим кофе. — Добро пожаловать в Сторибрук, — зловеще усмехнулась Реджина Миллз и с комфортом устроилась напротив мужчины. — Мистер?.. — Гуд. — И надолго вы к нам, мистер Гуд? — расслабленно откинувшись на спинку дивана, протянула Реджина. — Надеюсь, что нет. О, не подумайте, у вас здесь всё довольно… мило. Но я надеюсь как можно скорее справиться с порученной мне работой и покинуть Сторибрук. Сельская жизнь не для меня. — Работа? Вот как? — судя по тому, как дрогнули пухлые губки этой дамочки, последнее замечание задело её за живое, но ей всё жё удалось сдержаться и нацепить заинтересованную полуулыбку. К столику подбежала запыхавшаяся девица и, отчаянно лебезя, приняла у Реджины заказ. Хм, а мадам любит блинчики с черникой. — Это для моего сына, — проводив безразличным взглядом официантку, пояснила Реджина, и Гуд всерьёз задумался: а не читает ли мадам мэр его мысли? — Так в чём же заключается ваша… работа, мистер Гуд? — О, поверьте, ничего интересного, — сладко улыбаясь, отмахнулся Гуд. — Я обычный писака, которому велено набросать статью об убийствах в вашем городке. Так что в некотором смысле я рад, что мне удалось завести знакомство с вами, мадам мэр. Эксклюзивное инте… — Приберегите эти сказочки для кого-нибудь другого, мистер Гуд, — скопировав излишне приторный тон мужчины, перебила его Реджина. — Вы не журналист. — И как вы это поняли? — полюбопытствовал Гуд, шумно отпивая из своей чашки. — Вы явились в мой город гораздо раньше всех этих стервятников. И преследуете какую-то определённую цель, околачиваясь по округе. А, учитывая происходящие в городе события, это не может не настораживать. — Оу, значит, вы следите за мной? М-м-м… Значит, чувствуете исходящую от меня опасность? — понизив голос до интимного полушёпота, Гуд наклонился вперёд. Режина лишь насмешливо фыркнула. — Давайте обойдёмся без этих дешёвых приёмчиков. Мы оба прекрасно знаем, кто вас нанял. — Разве? А вот это уже интересно… — Но главный вопрос остаётся тем же: какую именно работу вам следует выполнить, мистер Гуд? — Не думаю, что об этом… — растеряв былую весёлость, серьёзно начал мужчина, но Реджина его в очередной раз перебила. — Меня интересует, — чеканя каждое слово, заговорила повелительным тоном мадам мэр, — как именно вам поручено избавиться от… проблемы. — Избавиться? О, нет-нет, ваша светлость, такой мелкой сошке, как я, поручено всего-то… найти. А как заказчик решит поступать с полученной информацией… это уж, простите, на его совести. — Допустим, — снова поджатые губы, снова недовольный взгляд. Гуд усмехнулся. Дамочка привыкла, чтобы все играли по её правилам. Конечно, как иначе? — В таком случае расскажите, что вам удалось выяснить. Не выдержав, мужчина рассмеялся. — Мада-а-ам, вы мэр города. Вы замужем за шерифом. Вы вовсю сотрудничаете с федералами. При таком раскладе предельно глупо рассчитывать на откровенность с моей стороны, разве нет? Если уж вы и вправду меня раскололи и поняли, кто заказчик, то должны понимать, насколько этот человек не заинтересован в вовлечении во всю эту игру представителей закона. — Это не игра, — холодно отозвалась Реджина. — Гибнут люди. Именно поэтому я настаиваю на… — Похоже, мы закончили, — поднимаясь на ноги, с притворной вежливостью улыбнулся Гуд. — Рад был познакомиться, мадам мэр. Игнорируя заинтересованные взгляды, которыми окидывали его все без исключения присутствующие, мужчина торопливо направился к выходу из закусочной. Неосознанно или, наоборот, намеренно Реджина Миллз привлекла к его персоне излишнее внимание. А это ему совсем не на руку. Виктор Сторибрук, штат Мэн Городской морг 29 июля 2015. 11:22 Мерзкий тип по фамилии Радзинский пребывал в городе всего ничего, но уже вполне себе уверенно хозяйствовал на чужой территории. Виктор, скрывая недовольство за фальшивой полуулыбкой, наблюдал за тем, как мужчина облачается в хирургический балахон. — Так что? Мы договорились? Радзинский, с преувеличенным вниманием возившийся с поясом фартука, не поднимая головы буркнул: — Нет. — Нет? — удивление Вэйло было искренним. Он уже двадцать минут распинался перед этим лысеющим сморчком и ему казалось, что контакт налажен. — Нет. Меня проинформировали на ваш счёт, доктор. Вы отстранены. Вас и быть-то в самом здании не должно. — Это моё законное рабочее место, — поджимая губы, отрезал Виктор. — Мне плевать, — просто ответил Радзинский, наконец взглянув собеседнику в лицо. — Вам лучше покинуть морг. Добровольно. — О, в ход пошли угрозы. Вышвырнете меня за порог силой? — Здесь дежурит парочка амбалов со значками, которым как раз за это и платят. Я не опускаюсь до угроз. Я просто вас предупреждаю. Вы на особом контроле у Форда. Так что не советую лишний раз нарываться. Тем более смотреть там не на что. Разложившихся трупов не видели? — Позвольте уж мне самому решать. Радзинский закатил глаза и, раздражённо одёрнув манжеты халата, повернулся к Вэйлу спиной. — Не позволю. У вас сейчас нет абсолютно никаких полномочий. Скажите спасибо, что вам дали выспаться и не арестовали за несанкционированное проникновение ночью. — Спасибо, — процедил Виктор сквозь зубы, вложив в одно слово всю кипевшую внутри ярость. Радзинского, впрочем, не проняло, и он, всё так же не оборачиваясь, покинул раздевалку. Вэйл ещё некоторое время сверлил рассерженным взглядом закрывшуюся за этим типом дверь, не в силах сдвинуться с места. Виктора бесило его нынешнее положение, а ещё больше выводило из себя то, что он ничего не может с этим поделать. Пока. Пока не могу. Но разработанный за чашкой отвратительного — и как у Лив удавалось укротить эту адскую машину? — кофе план мог помочь спасти положение. Нужно начать действовать. И уже разыграть наконец ту карту, что он все эти годы хранил в рукаве. [1] Стюарт Радзинский — очередной персонаж, выдранный автором из вселенной ЛОСТа. В сериале был членом проекта ДХАРМЫ, в 1977 работал на станции Пламя в качестве главы Исследований, и был относительным лидером в пределах проекта. Несколько десятилетий спустя, он стал напарником Кельвина Инмана на станции Лебедь, пока не совершил самоубийство. В фанфике в первый раз появился на месте обнаружения тела Мэри Маргарет. [2] Фергус Фицпатрик — просто имя. Типично ирландское. Никаких отсылок или параллелей. ========== Глава 26.1. Take me back to the start ========== Комментарий к Глава 26.1. Take me back to the start Nobody said it was easy ;) Флэшбечная глава, как можно понять из названия. Так вышло, что основной темой этой части снова выбрана определённая песня. Дружно слушаем кавер на The Scientist (Coldplay) в исполнении Tyler Ward, Kina Grannis и Lindsey Stirling - https://www.youtube.com/watch?v=S0qTOHnfs-M Чейз Сторибрук, штат Мэн Городская больница 14 лет назад — Что ты здесь делаешь? Неприкрытая враждебность, прозвучавшая в заданном вопросе, заставила Эмму застыть посреди больничного холла, не дойдя до Роберта всего несколько шагов. Мельтешащие мимо врачи и медсёстры с любопытством косились в их сторону. Конечно. Новость номер один. Сбежавшая с репетиции свадьбы невеста наконец соизволила показаться на глаза отвергнутому жениху. Эмма в своей растерянности выглядела такой трогательной, что Роберт не мог понять, чего ему хочется сильнее: наорать на неё, выплеснув всю накопившуюся обиду, или обнять покрепче, заверяя, что всё будет хорошо. Хотя ни черта уже не будет. Ни хорошо, ни плохо. Не будет ни-че-го. Так решила она, не он. Значит, всё-таки наорать. — Мы можем… поговорить? — Эмме, находящейся под расстрелом чужих осуждающих взглядов, всё больше становилось не по себе, он чувствовал. — Где-нибудь. Не здесь. — А стоит ли? — Роберт… прошу. Нам надо поговорить. Противоречивые мысли и чувства всё ещё разрывали его изнутри, но перед умоляющим взглядом этой девушки устоять он не мог. Вздохнув, Чейз кивнул. — Хорошо. И где ты хочешь поговорить? — Э-э-э… может, в комнате отдыха? Резко развернувшись, он направился вглубь коридора. Соблазн бросить беглый взгляд через плечо, чтобы убедиться, что она идёт сзади, был велик. Но Роберт сдерживал себя. Оказавшись у заветной двери, мужчина помедлил. Если Эмма всё же шла за ним и сейчас следом войдёт в эту комнатушку, они останутся наедине. И прятать свои эмоции под маской холодного безразличия станет не так просто. Чейз Сторибрук, штат Мэн Городская больница сейчас Роберт шагнул в полумрак комнаты отдыха и огляделся. Габби стояла у окна и, раздвинув пальцами створки жалюзи, что-то высматривала на улице. Когда дверь за мужчиной с тихим щелчком закрылась, Габриэла вздрогнула и обернулась. — А, это ты, — как-то рассеянно улыбнулась Доусон, обняв себя обеими руками и поёжившись будто от холода. — Я так понимаю, проверка дала результаты? — поинтересовался Роберт, привычным движением стягивая с себя белый халат, служивший ему в последние полчаса отличным прикрытием. — Удивительно, что после случившегося, они не усилили меры безопасности. Девушка не ответила. Мыслями она была явно не здесь. Чейз шагнул ближе, вопросительно выгнув бровь. — Всё в порядке?.. Габби? Неуверенный кивок. Мелькнувшая на губах нервная улыбка. Расфокусированный взгляд. О чём же ты так глубоко задумалась? Судя по всему, вылазка в хранилище натолкнула Габриэлу на новую волну размышлений. Весьма неприятных размышлений. Неприятных лично для неё? Или дело в чём-то ещё? — Всё в порядке. Правда, — оттого, что Роберт не сводил с неё глаз, Доусон всё же пришлось, прочистив горло, произнести это вслух. Но и такой ответ Чейза не устроил. Он продолжал сверлить её напряжённым взглядом. Пристально и выжидающе. И это не могло не заставлять Габби нервничать ещё сильнее. Да, она нервничала. Он видел. Он чувствовал. Он знал. Но сдаваться не собирался. — Думаю… нам следует… нам пора, — пробормотала Доусон, попытавшись проскользнуть мимо мужчины к двери. Комната отличалась поистине скромными размерами, так что Роберту даже не пришлось двигаться с места, чтобы помешать ей сбежать. Он просто протянул руку и легко, почти невесомо, коснулся её предплечья. Габби растерянно замерла. — Что творится в твоей голове? Ему действительно интересно. Ведь Габриэла Доусон по-прежнему оставалась для него загадкой. Все эти годы, до той памятной встречи в Чикаго, он и не подозревал о её существовании. Боги, да даже после того, как они случайно столкнулись в баре и Габби долго и путано пыталась объяснить, кем является, Чейз её не вспомнил! Тогда ему не было никакого дела до всех тонкостей, а теперь… да кто вообще мог бы подумать, что всё так обернётся? — Я просто устала. Ты ведь зна… — Знаю, — Чейз пожал плечами и сделал ещё один крошечный шаг в сторону Габби, всё ещё перекрывая ей путь к отступлению. — Расследование. Я всё понимаю. Просто… поговори со мной. Доусон хмыкнула. Покачала головой. Затем, как-то обречённо вздохнув и наградив мужчину утомлённым взглядом, задала вполне логичный вопрос: — Зачем это всё, Роберт? Ответ на него мог бы сразу расставить всё по местам, но… увы, Роберт и сам не до конца понимал, зачем. Откровенно говоря, он ведь так до конца и не смог идентифицировать даже сами чувства, которые испытывал по отношению к Габриэле. Да, она ему нравилась: спорить с очевидным не было смысла. Симпатия к Доусон лежала на поверхности. Но та часть айсберга, что скрывалась под водой… Привыкшему всё анализировать и просчитывать соотношение возможных рисков с вероятными выгодами Чейзу впервые в жизни не хотелось задумываться, зачем всё это. Хотя нет. Не так. Он боялся об этом задумываться. Ведь последние дни он отмахивался от жутко неприятного и от этого ещё более липкого ощущения, будто использует Габби. Можно патетично разглагольствовать о том, что она — лекарство для его израненного сердца, его спасение, его счастливый шанс. Можно цинично язвить по поводу отрицания реальных проблем, трусливых попыток забыться, о сублимации, в конце концов. Суть от этого не изменится. На одной чаше весов отвергнутые чувства, разрушенные надежды и уязвлённое самолюбие, на другой — явная возможность утопить все застарелые обиды в новом романе. Чейз не хотел проводить параллели, но выводы напрашивались сами собой. Повторяется та же история, что и с Хэйли. Только с одной поправкой: на этот раз он знает наверняка, что начинать новые отношения с таким букетом внутренних противоречий чревато необратимыми последствиями. — Ты слишком долго молчишь, — криво усмехнулась Доусон, наконец высвобождая руку из почти неосязаемого захвата Роберта. Чейз Сторибрук, штат Мэн Городская больница 14 лет назад — Роберт, не молчи. — Это ведь ты горела желанием мне что-то сказать, — оперевшись спиной о узкий подоконник, Чейз скрестил руки на груди. — Я просто проявил вежливость, согласившись тебя выслушать. Эмма поджала губы и на несколько секунд прикрыла глаза, видимо призывая саму себя проявить терпение. Роберт представлял, каких усилий ей стоило заставить себя прийти сюда, но смягчаться не намеревался. Ведь она сделала ему больно. Словно воткнула в него длиннющий металлический штырь. И несколько раз провернула. А по сравнению с этим, все его жалкие попытки язвить по силе равны разве что тычкам иголкой. — Я ведь всё объяснила. Извинилась. Было бы легче, если бы ты не стал усложня… — Я намерен усложнить этот разговор настолько, насколько возможно. — Перестань вести себя как обиженный ребёнок! — раздражённо всплеснула руками Свон. Чейз неприятно усмехнулся. — О, да. А сбежать без каких-либо объяснений в самый разгар репетиции собственной свадьбы так по-взрослому. — Чего ты добиваешься? Хочешь своими выпадами заставить меня вернуться? Она загнала штырь ещё глубже, пробив им тело Роберта насквозь, хотя пару минут назад ему казалось, что больнее уже быть не может. Загнала. И вновь провернула. Разок по часовой стрелке. Разок — обратно. — Прости, я не хотела. Я просто пытаюсь донести до тебя всё, что… но ты… — начала лепетать Эмма, заметив, как изменился в лице Чейз после последней брошенной ею фразы. — Роберт, мне трудно! Я пробовала найти другой выход, но… ты же понимаешь… — Всё настолько плохо? — тихо, почти шёпотом, спросил он. Девушка растерянно умолкла. — Я не… нет. Дело не… — Да-да. «Дело не в тебе, дело во мне»… Серьёзно, Свон? — губы Роберта тронула горькая ухмылка. — Почему бы тебе не перейти к той части разговора, где ты выкладываешь мне всю правду и перестаёшь разбрасываться отрепетированными фальшивыми фразами? Он всё ещё продолжал говорить, не повышая тона. Сдерживался. Боялся сорваться. Она всё ещё продолжала стоять в противоположном углу, обняв себя руками. Дрожала. Боялась отвечать. — Ну вот. Теперь молчишь ты, — покачал головой парень, отлепившись, наконец, от подоконника и сделав несколько шагов в сторону Эммы. — Любопытно. Та, что всё это время читала мне нотации и доказывала с пеной у рта, что главное в отношениях — честность, теперь нагло врёт. — Роберт… — она тоже подалась вперёд, и сейчас их разделяло всего несколько метров. — Я не… — Ты меня любила? Пару секунд Эмма, округлив глаза, молча открывала и закрывала рот. В иной ситуации Чейз нашёл бы это зрелище забавным, но именно в это мгновенье вид бывшей невесты, растерявшейся от, казалось бы, закономерного вопроса лишь убедил его в правдивости собственных мрачных догадок. — Как… как ты вообще можешь спрашивать об этом? — Скажи это, Эмма. Хотя бы сейчас. — Роберт, это не… — Мне просто интересно. — Вот только… — Я ведь имею право знать, разве нет? — Чейз! И тут он, не в силах больше терпеть, повысил голос: — Просто скажи мне правду! Вот он. Взрыв. Впервые за столько лет обычно избегающий открытых конфликтов Роберт сорвался на крик. — О чём?! — Ты вообще хоть когда-нибудь меня любила?! — Я не знаю! — резко выпалила находившаяся на пределе Эмма и тут же прижала ладонь к губам, испугавшись собственных слов. Чейз покивал самому себе, отрешённо глядя в пустоту поверх плеча уже не сдерживающей рыдания девушки. — Роберт, я… — Спасибо, что наконец призналась, — растеряв всю горячность, с привычным напускным спокойствием отозвался мужчина и, отвернувшись, направился к выходу из комнаты отдыха. — Постой… Чейз Сторибрук, штат Мэн Городская больница сейчас — Габби, — Чейз перехватил девушку у самой двери. Уже взявшаяся за ручку Доусон отчего-то поморщилась, но всё же задержалась и подняла лицо, смело встречая взгляд мужчины. — Не стоит, — вполголоса ответила она на так и не прозвучавший вслух вопрос. — Но… — Роберт. Правда. Не стоит. Чейз моментально сократил и без того малое расстояние между ними, оказавшись к Габби в опасной близости. Он сам до конца не понимал, что творил, но отпускать её именно сейчас и именно так ему совершенно не хотелось. Доусон непроизвольно попятилась назад, в очередной раз нахмурившись. Роберта посетила неприятная догадка. — Ты ведь… Чёрт, Габби, ты ведь не считаешь, что это я в чём-то замешан? — К сожалению, я не могу с полной уверенностью отвергнуть эту версию, — девушка, осознав, что просто так из комнаты не выберется, сделала ещё пару шагов в сторону, отдаляясь от двери и, самое главное, от Чейза на безопасную дистанцию. — Но дело не только в этом. — То есть ты мне не доверяешь? — прищурившись, с едва ощутимой обидой в голосе уточнил мужчина. — Скорее я не доверяю самой себе. Некоторое время они сверлили друг друга напряжёнными взглядами, ведя молчаливую дуэль. Сдавать позиций никто не собирался, но оба прекрасно понимали, что бесконечно это всё продолжаться не может. — Я хочу тебя поцеловать, но ты шарахаешься от меня по всей комнате. И я невольно ощущаю себя коварным растлителем. — Сейчас не самое подходящее время, — прикрыв глаза, горько усмехнулась Габриэла. — Платишь мне моей же монетой? — вздохнул Роберт, припоминая тот полный неловкости разговор после неудавшегося поцелуя девять лет назад. — Это другое. — Тогда почему у меня всё то же ощущение, будто я снова упускаю что-то важное? Доусон вяло пожала одним плечом: — Но теперь уже не по своей вине. — Обстоятельства. Почему снова эти чёртовы «обстоятельства»?.. — закатил глаза Чейз, отступая от двери. — Ладно. Сейчас я прекращаю свои бесстыдные выходки и обещаю более не отвлекать тебя от дела. Но только с условием, что сразу после того, как всё закончится, ты дашь мне шанс реабилитироваться. — Звучит как неплохой план. — Мне тоже нравится. Габби улыбнулась. На этот раз искренне. А ведь Чейз уже успел соскучиться по такому расслабленному и открытому выражению лица девушки. Вновь заблестевшие в её глазах искорки вселяли надежду. — Эта комната снова становится слишком тесной, Доусон. Лучше уходи, пока я в состоянии тебя отпустить. Чейз Сторибрук, штат Мэн Городская больница 14 лет назад — Ты не можешь так просто уйти! — воскликнула Эмма, вцепившись в рукав рабочего халата бывшего жениха мёртвой хваткой. — Я услышал всё, что хотел. Думаю, для одного раза достаточно. Чейз попытался высвободить руку, но цепкие пальчики Свон сдаваться без боя не собирались. — Эмма… — Роберт! Она всё ещё плакала. И от одного взгляда на её слёзы Чейзу хотелось взреветь. Сложившаяся ситуация бесила до невозможности. Находиться рядом с ней после услышанного он не мог. А уйти… Признайся, ты торчишь тут не только потому, что она повисла на твоём локте. Да, старина? Чёрт бы побрал эту Эмму Свон с её «не знаю» в придачу! — Я не понимаю, почему так сказала, — всхлипнув, пробормотала Эмма и захлопала мокрыми ресницами, становясь до безобразия милой и беззащитной. Роберт поджал губы. — Зато я всё прекрасно понял. — Ничего ты не понял! Она шмыгнула носом и ладонью свободной руки потёрла правый глаз, мигом размазав по заплаканному лицу тушь. — Я испугалась. — Меня? — Всего. Роберт вздохнул. Тон обиженной девочки. Вид обиженной девочки. Она ведь, по сути, и есть обиженная девочка. Испугавшаяся взрослой жизни. Сбежавшая с репетиции их свадьбы через чёрный ход и выставившая его дураком перед всеми знакомыми и родными. Вот зачем она сюда пришла? Закатить истерику? В очередной раз доказать, что никогда не любила его так, как он её? Очистить свою совесть? — Зачем ты пришла? — Попрощаться, — еле слышно выдохнула Эмма. Попрощаться. Да. Всё верно. Через четыре месяца он переводится на стажировку в Чикаго. Свадьба, судя по всему, уже явно не состоится, а Эмма Свон уже никогда не станет миссис Чейз. Значит, покидать Сторибрук Роберту предстоит в одиночку. — Из всех возможных способов расторгнуть помолвку ты выбрала самый оригинальный. Эмма промолчала, снова спрятав лицо в сложенных ковшиком ладонях. Всхлипы и подрагивания плечами участились. Чейз устало прикрыл глаза. Казалось бы, недолгий разговор отнял слишком много сил. У них обоих. — Не плачь, — стараясь придать своему голосу как можно более нейтральную интонацию, попросил Роберт. — Всегда удивляла твоя способность сохранять хладнокровие… в таких… критических ситуациях, — пробормотала Эмма, издав сдавленный смешок. — Удивляла и жутко бесила. Даже сейчас… ты так… спокоен… — Если бы я начал швырять в тебя вещи, вопя о том, что ты поломала мне жизнь, тебе стало бы легче? — Иногда мне просто не хватало твоих эмоций, — подняв на Чейза покрасневшие от непрерывных рыданий глаза, ответила девушка. — Настоящих эмоций. — Так вот в чём моя главная проблема, — криво усмехнулся Роберт. — А я думал всё дело в том ужасном свитере, что я надевал на прошлое Рождество. — О, господи, только не говори мне, что ты его так и не выбросил, — Эмма невольно улыбнулась сквозь слёзы, подхватывая столь неуместный шутливый тон собеседника. — Как я мог. Я ведь без ума от вышитых на нём пингвинов. Тем более это подарок твоей кузины. — У Лив всегда был странный вкус. — Признайся, именно по этому свитеру ты и будешь скучать больше всего. — А по чему будешь скучать ты? — вдруг посерьёзнела девушка, понизив голос. Блестящие от недавних слёз глаза выжидающе уставились на Чейза. Он задумался. За доли секунды в голове пронеслись сотни картинок, запечатлевших все те счастливые мгновения, что им довелось испытать вместе. Действительно, Роберт. Чего именно тебе будет не хватать, м? — Фисташковое мороженое по вторникам, — небрежно пожал плечами парень, выбрав из всего арсенала самое невинное воспоминание. Так проще. — А я думала, ты вспомнишь о предсвадебных уроках танцев. — О, нет. Только не этот ад. Нас натаскивали так, будто нам предстоит танцевать на балу при королевском дворе. — И у тебя выходило просто ужасно. — Хэй, неправда! — Правда. Ты вечно наступал мне на ноги. Пора уже признать, что идеальный во всех отношениях Роберт Чейз так и не справился с пресловутым вальсом. — Я на многое готов закрыть глаза, но вот позволить тебе усомниться в моих способностях… Прощальный танец? Будто только этого предложения и ждавшая девушка осторожно вложила холодную ладошку в протянутую руку Роберта. Эмма Сторибрук, штат Мэн Городская больница сейчас Эмма робко провела кончиками пальцев по лежащей поверх больничного одеяла смуглой от загара руке Киллиана. Он всё ещё спал, и поэтому она могла себе позволить некоторое время понаблюдать за ним не таясь. А ведь она чуть не свихнулась вчера. Да и сейчас даже сами воспоминания о тех часах, проведённых в шахтах, когда ей казалось, что он погиб под завалом, вызывали невольную дрожь. — Нет, ну это просто проходной двор какой-то! — проворчал сидевший на соседней койке старик. Всё это время он косился на посетительницу с явной неприязнью и ждал удачного момента, чтобы выплеснуть своё недовольство. — К этому обормоту девки так и шастают! — Простите? — Эмма, поморщившись, повернула голову в сторону неприятного собеседника. — Не первая, говорю, ты тут ошиваешься. Типок на вид неказистый какой-то. Но, видать, вас всех чем-то другим берёт. Эмма, вновь взглянув на спящего Киллиана, усмехнулась. Типок. Неказистый. Надо же. — А ты, судя по всему, Эльза? — старик явно горел желанием почесать языком и позиций не сдавал. — Эльза? В первую секунду Эмма действительно опешила, но молот реальности обрушился на её голову почти сразу, возвращая к событиям, которые, собственно, и привели их с Джонсом в ту злополучную шахту. Почему-то совершенно некстати вспомнился Уолш, кольцо которого она теперь носила не на пальце, а в заднем кармане брюк. — Ты постоянно переспрашиваешь потому, что глуховатая или просто тормознутая? — уточнил старик, но не успела Эмма возмутиться по поводу крайне невежливого высказывания, как он тут же продолжил: — Да, Эльза-Эльза. Он это имя уже минут сорок бормочет. И если это не ты, то сочувствую, сестрёнка. По ходу, у обормота с этой Эльзой всё серьёзно. — Нет. Я не Эльза, — тихо, почти шёпотом ответила Свон. И пальцы с руки Киллиана всё же убрала. Эмма Сторибрук, штат Мэн Городская больница 14 лет назад Эмма уткнулась лицом в плечо Роберта, бездумно выводя пальцем левой руки узоры на его спине. Они топтались на месте в узкой комнатушке, покачиваясь в такт музыке, звучавшей лишь в их головах. Мотив оба знали до боли хорошо: спасибо часам, проведённым за подбором подходящей для свадебного танца мелодии, а затем уже и нескончаемым занятиям у хореографа. Эта песня навсегда останется их песней. Несмотря ни на что. Даже на твоё предательство, Свон. Мерзкий тоненький внутренний голосок разразился ехидным смехом, и Эмма поморщилась, теснее прижавшись к Чейзу. Ещё час назад она была уверена в своей правоте, а сейчас… Что происходит сейчас? Это ведь не то самое прощание, которое она планировала. Совсем не та реакция, на которую она рассчитывала. У неё была заготовлена целая речь, состоявшая сплошь из одних оправданий, но Роберт не позволил ей даже просто начать говорить. Всё пошло не по плану. — Я тоже буду скучать по нашим вторникам, — неожиданно для самой себя вслух произнесла Эмма. Чейз промолчал. Но руки, лежавшие на её талии заметно напряглись. Девушка слегка отодвинулась, чтобы заглянуть ему в лицо. — И по фисташковому мороженому в том числе, — добавила Свон и часто-часто заморгала, пытаясь согнать вновь набежавшие на глаза слёзы. — Эмма, не надо. — Прости за то, что я сделала это так, а не… Я хотела бы, но… я испугалась. — Это я уже уяснил. В его глазах столько боли и обиды, но он снова сдержался и растянул губы в почти правдоподобной улыбке. Как же Эмму раздражала эта его дурацкая манера! Хоть бы накричал на неё, что ли. — В любом случае, — продолжила Эмма, сверля Роберта пытливым взглядом, — я очень рада, что ты так спокойно всё это воспринял. Он кивнул, пряча усмешку. Свон разозлилась ещё сильнее, при этом прекрасно понимая, что уже не вправе ничего требовать от бывшего жениха. Да, она собиралась уйти от него. Собственно, она уже ушла от него, она сбежала от него. И всё равно стыдливо надеялась, что Чейз станет умолять её остаться. Только вот Роберт явно не собирался потакать её капризам, так как был слишком хорошо знаком с тонкостями сложного характера Эммы Свон. За годы, проведённые вместе, они неплохо друг друга изучили. В том числе и то, что нужно сказать, чтобы задеть, разозлить и сделать побольнее. Ты пользовалась этими навыками чаще него, не правда ли? Впрочем, и о том, как нужно поддерживать друг друга, утешать и правильно успокаивать, они тоже были осведомлены. — Надеюсь, в Чикаго у тебя всё получится, — прошептала Эмма и, оставив на щеке Роберта невесомый поцелуй, попыталась аккуратно выбраться из его объятий. — И я надеюсь, — шепнул он в ответ, по-прежнему не разжимая рук. Теперь в глазах Чейза плескалось новое выражение. И он даже не старался его спрятать. Не этого ли ты добивалась? Всё так же, не сводя с девушки взгляда, Роберт стал наклоняться вперёд. И когда их лица оказались в непозволительной близости, он остановился, давая ей последнюю возможность передумать. Да, это именно то, чего ты добивалась. После секундного колебания Эмма подалась навстречу. Чейз Сторибрук, штат Мэн Городская больница сейчас После секундного замешательства, он всё же шагнул в палату. То, что она собиралась навестить Джонса, не являлось для него секретом, но всё же Роберт не смог побороть возникшее в первое мгновение удивление, когда обнаружил Эмму сидящей у больничной койки Киллиана. — Он всё ещё спит, — тихо прокомментировала очевидный факт женщина, стеснённо отводя глаза. Будто была застигнута на месте преступления. Роберт кивнул, усаживаясь в стоящее неподалёку кресло для посетителей. Ситуация, если посудить, спокойно могла сойти за абсурдную. Но деваться некуда. Он пришёл проведать ставшего ему за эти дни другом Джонса. И лишённая очарования история их с Эммой первой влюблённости не должна этому помешать. Взглянув на Киллиана, Чейз нахмурился: — Выглядит он неважно. — Для того, кто пережил покушение убийцы и обвал в шахтах, не так уж и плохо, — сказала Эмма, пожав свободным от повязки плечом. — Как вы вообще оказались в тех шахтах? — понизив голос из-за навострившего уши соседа Киллиана, решил уточнить мужчина. Свон не ответила. Молча мяла край толстовки Лив с эмблемой их общего университета, всё ещё не поднимая взгляда на Роберта. — Ты ведь понимаешь, что играть в сыщиков в данных обстоятельствах довольно опасно? Не твоё это дело, приятель. Не твоё. Отбрось свой нравоучительный тон. — К сожалению, на тот момент поблизости не оказалось ни одного свободного федерального агента, чтобы меня подстраховать, — недовольно буркнула Свон. — Кстати, а как прошла ваша вылазка за уликами с… Доусон, верно? Раздражение Эммы мигом передалось и самому Чейзу. Говорить с ней о Габби он не имел ни малейшего желания. Особенно после случившегося в комнате отдыха. Точнее… так и не случившегося. — Верно, — с ощутимой прохладцей в голосе отозвался Роберт. — А о вылазке лучше не распространяться. В интересах дела. — Да. Исключительно в интересах дела, — с кривой усмешкой мелко закивала Эмма. Собравшийся отразить удар в том же ключе Роберт вдруг сник. В голове будто щёлкнул рубильник, возвращая его на несколько часов назад, когда он обещал и самому себе, и Эмме перестать срывать на ней своё недовольство. Ожидавшая ответной реплики Эмма явно удивилась повисшему долгому молчанию. Роберт же им наслаждался. Ему было о чём подумать в свете последних событий. И эти самые мысли о разрешении сложившихся обстоятельств его увлекли настолько, что мужчина не сразу понял, что произошло. Эмма вдруг неуклюже соскочила со своего места и, придерживая перевязанное плечо здоровой рукой, начала пятиться к двери. — Думаю, мне стоит зайти позже, — кусая губы, ответила она на вопросительный кивок Чейза. — Ты уверена? Роберт взглянул на всё ещё спящего Джонса, теряясь в догадках. Куда Свон так заторопилась? — Я пойду, — шепнула женщина уже от самой двери. — Мне пора. Роберт не успел среагировать: Эмма скрылась в больничном коридоре. Сбежала. Снова. Только вот от чего на этот раз? Чейз Сторибрук, штат Мэн Городская больница 14 лет назад Эмма прервала поцелуй первой. Опустив взгляд, отступила на пару шагов назад и отвернулась. Роберт вздохнул. Она убегает. В очередной раз. Но теперь уже точно навсегда. Его сердце, вмиг ставшее тяжелее раз в тысячу, провалилось куда-то вниз от осознания, что сейчас она выйдет за эту дверь и он её больше не увидит. И даже если это и есть закономерный конец их истории, то он всё равно готов отдать всё, что угодно, лишь бы отложить его. Хотя бы ненадолго. Ещё на несколько мгновений. Слабак. Но Эмма не уходит. Нет, напротив. Вместо того, чтобы скрыться в больничном коридоре, она запирает дверь изнутри. Затем, оперевшись о раму спиной, оборачивается к нему и растягивает губы в неуверенной улыбке застенчивой школьницы. Как она там сказала? Попрощаться?.. Роберт в два шага преодолел разделяющее их расстояние. Теперь он действовал уверенно. Порывисто. Не оставляя ни себе, ни ей ни единого шанса на отступление. Упущенные возможности, подавленные эмоции. Это был их последний шанс исправить все ошибки. Перед тем, как расстаться. Целуя такую одновременно родную и запредельно чужую Эмму Свон, Роберт в полной мере осознавал, что вот он — финал их истории. Никаких «жили долго и счастливо». На утро принцесса сбежит, не оставив после себя ни хрустальной туфельки, ни даже призрачной надежды. Но он на это согласен. Сейчас всё то, что произойдёт после неважно. Сейчас важна она, Эмма. Цепляющаяся за него, словно терпящий кораблекрушение в шторм за спасательный круг. Вкладывающая в каждый свой поцелуй все невысказанные слова и приглушенные обиды. Отдающая ему всю себя, без остатка. Каждым касанием холодных ладошек к его разгорячённой коже доказывающая, что и для неё все эти годы, проведённые вместе, значили немало. В каждом вздохе которой чувствуется горечь от грядущего расставания. Сейчас важна она. Эмма. Чейз Сторибрук, штат Мэн Городская больница сейчас — Эльза. Чейзу пришлось напрячь слух, чтобы разобрать в бессвязном шёпоте Джонса хоть что-то. Эльза. В памяти воскресли яркие картинки, где эти двое были счастливы. Роберту за столь малый срок не раз доводилось наблюдать за ними — открыто и исподтишка. На самом деле ему нравилось за ними наблюдать. Эльза и Кил олицетворяли собой одну из таких пар, про которых обычно говорят, что они созданы друг для друга. Избитое выражение «половинки одного целого» как нельзя лучше отражало суть их отношений. А теперь Эльзы не стало. И Чейз даже не мог представить, через какой ад сейчас проходит Киллиан, лишившись, возможно, единственного источника света в своей жизни. — Он уже час стонет, прося эту Эльзу не уходить, — доверительно понизив голос, сообщил с соседней койки неприятного вида старик со странно поблескивающими глазами. — Та блондиночка, видать, и не выдержала. Роберт задумчиво уставился на дверь, за которой только что скрылась Эмма. Теперь всё стало на свои места. — Как думаешь, она к нему вернётся? — Что? — недоуменно переспросил Чейз, когда бесцеремонный сосед Джонса вновь вторгнулся в его размышления. — Кто? — Эльза эта, которая от него ушла. Вернётся? Вспоминая табун кобылок, которые сегодня обивали порог нашей палаты, я бы не отказался взглянуть и на ту, чьё имя он без умолку повторяет снова и снова. — Эльза не вернётся. Роберт вздохнул, переводя взгляд на бледное лицо так и не проснувшегося Киллиана. Как жаль, что нельзя отмотать время назад. ========== Глава 26.2. Take me back to the start ========== Комментарий к Глава 26.2. Take me back to the start Продолжаем знакомиться с прошлым персонажей более подробно. Снова флешбэки. Прошу прощения у тех читателей, что не особо их жалуют, но, к сожалению, обойтись без них оказалось трудно :) Пришлось разделить одну запланированную главу на части, так как история Эммы и Чейза отчего-то запросились в отдельную (26.1). И, наверное, следует предупредить, что настроение этой главы в разы отличается от лиричной атмосферы предыдущей. Хотя я по-прежнему настаиваю, что темой для обеих частей является акустический кавер на Coldplay - “The Scientist” https://www.youtube.com/watch?v=S0qTOHnfs-M Джульетт Сторибрук, Штат Мэн сейчас Когда возмущённая до глубины души Лив под надзором полицейских была отправлена домой, а непривычно суетливая Эмма тихонько смылась в палату Джонса, Джульетт решила всё же подняться в свой кабинет, чтобы наконец покончить с бумажной работой, что висела на ней уже не первый день. Обычно обязательная во всём Джульетт не позволяла себе подобных вольностей и никогда не забрасывала дела. Но теперь… слишком много событий. Слишком много мыслей. Слишком много нежелательных воспоминаний. — Доктор Бёрк. Застигнутая на полпути к лифту Джульетт сбавила шаг и обернулась. — Мистер Резерфорд. Бун стоял посреди холла и мило улыбнулся ей, помахав свободной рукой: в правой он держал безумно дорогой, как и всё его одеяние, дипломат. Судя по всему, он собирался покинуть больницу. Что ж. Значит, разговор с сестрой снова закончился скандалом. — Мы с Шэннон так и договорились, — всё же счёл нужным сообщить парень. — Не хотелось бы вас торопить, — мягко заметила Джульетт, поправив выбившуюся из строгой причёски прядь волос, — но решение необходимо озвучить как можно скорее. — Я понимаю, — Бун кивнул. Отчего-то он сверлил её долгим внимательным взглядом, и женщину это начинало напрягать. — Что-то ещё, мистер Резерфорд? Да, она хотела поскорее избавиться от этого лощёного странного типа. Сбежать подальше от его глаз, выражение которых разгадать так и не вышло. — На самом деле… я понимаю… в конфликте с сестрой вы поддерживаете мою сторону, и если… — Я не принимаю чью-либо сторону, мистер Резерфорд, — холодно осадила его Джульетт. — Неужели? — Бун неприятно усмехнулся, и его красивое лицо на миг исказилось до неузнаваемости. — Хотите сказать, что не пристрастны? — Именно так я и сказала. — Ни за что не поверю, что вы не узнали в лежащем перед вами на операционном столе пациенте человека, защищавшего интересы вашего насильника. Джульетт внутренне содрогнулась, тогда как внешне осталась абсолютно невозмутимой. — Не понимаю, о чём вы говорите. — Бросьте, мисс Сноу. Я был совсем мальчишкой, когда всё это произошло. Но отец неоднократно вспоминал о единственном — единственном, мисс Сноу, — проигранном им процессе. Ну, я имею в виду проигрыши такого масштаба. В висках застучало. В глазах потемнело. Джульетт закусила щёку изнутри и приказала себе успокоиться. — Мистер Резерфорд, я по-прежнему не совсем улавливаю смысл сказанных вами слов. Вы меня с кем-то путаете. — Мой отец, Адам Резерфорд, успешный адвокат и законченный говнюк, — не слушая её, Бун шагнул ближе и вдохновенно продолжил: — Лет тридцать назад он отстаивал права очередного преступника, обвиняемого в нескольких убийствах и ряде изнасилований. А вы, мисс Сноу, потопили удачно состряпанную линию защиты одним своим присутствием на процессе. Единственная выжившая жертва. Теодор Блэйн был осуждён и засажен за решётку. Благо, от смертной казни отец его уберёг. Впрочем, когда старина Тео вскоре после вердикта суда наложил на себя руки в тюремной камере, это уже не имело никакого значения. Джульетт, сжав подрагивающие пальцы в кулаки, сунула их в карманы форменного халата. Бун, заметивший это нервное движение, лишь хмыкнул. — Ну как, удалось освежить воспоминания? Понимаю, они весьма болезненны, — с откровенно фальшивым участием протянул парень. — Наверное, именно поэтому вы сбежали из Льюстона. И да, сменили имя. Замучили журналисты, не так ли? Джульетт молчала. Ещё пара минут — и выработанная годами выдержка её покинет. — Всем хотелось услышать историю жертвы жестокого насильника из первых уст. Что сейчас, что тогда подобные леденящие кровь байки — на вес золота. Оттого Ингрид Сноу и растворилась на просторах штата Мэн, превратившись в Джульетт Бёрк. Собственно, спрятались вы у всех на виду: в доме своей родной сестры, с которой много лет не поддерживали связи. Мне подложить? Джульетт вновь ничего не ответила. Бун повёл плечами, упакованными в стильный чёрный пиджак, и нарочито трагично вздохнул: — Вряд ли отец подозревал о том, что вновь столкнётся с вами, когда решил обзавестись недвижимостью в этом захолустье. Но, злой рок, что поделать? Мир тесен, не правда ли? И теперь, когда решается вопрос о его жизни, то спусковой рычаг в руках у той, чью судьбу он намеренно пытался поломать. Как символично… Почему вы молчите, доктор? Признайтесь, вы на моей стороне. Пора уже закончить это, и если Шэннон не знае… — Моё прошлое никак не влияет на курс лечения вашего отца, мистер Резерфорд, — отрывисто проговорила Джульетт, из последних сил сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. — Это всё, что вам необходимо знать. Изменения в карту пациента я буду вносить лишь после того, как вы с сестрой придёте к согласию. Затем, резко развернувшись, женщина зашагала в сторону, противоположную лифтам. Сейчас ей хотелось поскорее спрятаться от давившей на неё реальности. Оставшийся за её спиной Бун Резерфорд выкрикнул что-то вслед, но Джульетт не обернулась. Она мечтала забиться в тёмный угол и, зарывшись лицом в коленки — прямо как в детстве — поплакать. Ингрид Льюистон, Штат Мэн 27 лет назад Ингрид, вздрогнув от раздавшегося внезапно грохота, распахнула глаза. Поначалу она не могла понять, что происходит: кругом непроглядная темнота, воздух наполнен странными малоприятными запахами, а в голове не осталось никаких воспоминаний о том, где она находится или как она сюда попала. Судя по всему, она лежала на полу. Холодном дощатом полу. В черепной коробке стучала тупая, бессмысленная боль, а при первой же попытке пошевелить затёкшими конечностями, тело скрутила судорога. Мысли метались, путались. Сознание прояснялось мучительно долго, однако нарастающее чувство дикого страха не позволяло снова провалиться в пустоту обморока. Было тяжко дышать. Ей хотелось позвать на помощь, но горло отказывалось повиноваться. Впрочем, как и прочие части тела. Что происходит?! Где я?.. Как… как я сюда попала?! Пытаясь побороть нарастающую панику, девушка сделала несколько глубоких вдохов затхлого воздуха. Накатила тошнота. Перед глазами замелькали размытые картинки воспоминаний. Вчера они с подругами отмечали её повышение… Бар… накуренный общий зал… громкая музыка… калейдоскоп незнакомых лиц… она… она ведь не пила! Девушка нахмурилась. Она совершенно точно не могла напиться до такого состояния, чтобы неизвестно где потерять сознание или оказаться вовлечённой в непристойную историю. Умница-Ингрид просто не могла себе такого позволить! И тем не менее… что произошло? Царивший вокруг мрак сбивал с толку. И пугал до чёртиков. Попробовав сесть, Ингрид почувствовала, как что-то ей мешает, цепляя за левую ногу. Девушка вздрогнула и попыталась отодвинуться, и в непроглядной темноте что-то дёрнулось вслед за ней. Дрожащими от страха руками она стала ощупывать свою онемевшую ногу, и тут её пальцы наткнулись на грубые волокна вокруг лодыжки. Отказываясь верить в происходящее, Ингрид провела ладонью по всей длине верёвки и нащупала тяжёлое железное кольцо, вделанное в пол. Я привязана. Верёвка, темнота, жуткая вонь, жёсткий пол… Мысли выстраивались в более ли менее связную цепочку. Я похищена. Память продолжала возвращаться к ней урывками. Фрагментами. Кусочками мозаики с неровными, ободранными краями. Паззл всё никак не складывался. Последним, что она помнила, была освещённая тусклым фонарём парковка такси у того самого бара. Кажется, она разговаривала по телефону, когда… На меня напали. Нет… Нет! Не может быть! Однако реальность говорила об обратном. Ингрид принялась кричать, зовя на помощь. Кричала, пока не сорвала голос. Кричала, захлёбываясь слезами. Никто не пришёл. Только в сказках в моменты, подобные этому, на сцене объявляются бесстрашные рыцари и спасают попавших в беду неразумных девиц. Но я не в сказке. Собравшись с силами, Ингрид приказала себе успокоиться. Дыши глубоко. Держи себя в руках. Подрагивая от ужаса и сглатывая слёзы, девушка пыталась оценить ситуацию. Здесь было прохладно, но не холодно. Воздух затхлый, пропитан незнакомым резким запахом. Она в чьём-то подвале. И всё ещё одета: юбка и блузка на своих местах. А это хороший знак. Выставив перед собой руки, Ингрид принялась исследовать границы своей тюрьмы настолько, насколько позволяла длина верёвки. Позади — грубая поверхность стены, со всех других сторон пальцы находили только воздух. О размерах помещения, в котором неизвестный или неизвестные её заточили, в кромешной тьме судить было трудно. На обратном пути девушка обо что-то споткнулась, невольно вскрикнув и тут же отпрянув в сторону. Когда стало ясно, что за этим ничего не последует, она присела на корточки и осторожно ощупала предмет. Догадка яркой вспышкой поразила напряжённое сознание Ингрид, и она в ужасе разжала пальцы. Женская туфелька. Не её. Всю жизнь комплексовавшая из-за своего высокого роста Ингрид никогда не носила такие чудовищные каблуки. Но чья? Той, что была заперта здесь до неё? И что в таком случае стало с хозяйкой туфли? На миг показалось, что страх вот-вот поглотит её всю, без остатка. С той самой минуты, когда она обнаружила верёвку, обвязанную вокруг ноги, Ингрид малодушно надеялась, что это какая-то ошибка или глупый розыгрыш. Теперь же последние надежды разрушились самым жестоким образом. Прижав дрожащую руку ко рту, девушка всхлипнула. Перестань! Нельзя распускать сопли! Соберись! Шумно вдохнув через нос, Ингрид прикрыла глаза. Если она хочет выбраться отсюда живой, ей нельзя ударяться в панику. Ни в коем случае. Усевшись прямо на пол, она начала бороться с верёвкой, опоясывающей её лодыжку. Но кроме поломанных ногтей и стёртых до крови подушечек пальцев, ничего не добилась: узлы по-прежнему были крепко затянуты. В этот миг повторился грохот, разбудивший её, казалось бы, вечность назад. Ингрид вздрогнула, вжав голову в плечи. Звук доносился откуда-то сверху. Там кто-то есть. Она замерла, боясь вздохнуть. Кем бы ни оказался этот человек, у неё не было никаких гарантий, что он здесь, чтобы помочь ей. Скорее наоборот… Грохот повторился. Шаги. Ингрид напряжённо вглядывалась в потолок подвала. Кажется, кто-то расхаживал там, наверху. Топот то отдалялся, то приближался. На протяжении всего этого времени девушка до рези в глазах всматривалась в темноту над головой, дрожа от страха. Бешено колотящееся сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Наконец, всё стихло. Но не успела Ингрид с облегчением перевести дух, как откуда-то сбоку раздался отвратительный скрип. Открылась дверь подвала. Чёрт! Правый угол помещения залил мягкий жёлтый свет, и девушка наконец смогла разглядеть очертания своей темницы. Манекены. Женские манекены. Огромное количество женских манекенов в различных позах, но с одним и тем же безразлично-мёртвым выражением лица. В свадебных платьях. В белых платьях с замызганными подолами и местами посаженными на них бурыми пятнами. Но сейчас безжизненный вид этих пластиковых фигур в окроплённых кровью платьях пугал Ингрид куда меньше, чем осознание того факта, что она здесь не одна. С расширяющимися от ужаса глазами, Ингрид как в замедленной съёмке наблюдала, как по ступенькам, после каждого своего шага поднимая облачка пыли, спускался мужчина. Она не видела его. Никогда. Раньше. Она абсолютно точно не была с ним знакома. Она бы его запомнила. — Чт-то… что вам надо? — прохрипела из своего угла Ингрид, когда мужчина как ни в чём ни бывало подошёл к одному из манекенов и поправил некрасиво топорщившуюся фату. — Кто вы такой?! Он промолчал. Он полностью игнорировал её присутствие, продолжая прохаживаться между рядами своих кукол, время от времени поглаживая руками посеревшие от пыли платья. — Что тебе надо, ублюдок?! — не выдержав, закричала девушка. Мужчина лениво обернулся на её возглас и улыбнулся. От вида его почти звериного оскала у Ингрид внутри всё похолодело. — Послушайте, — залепетала она, изо всех сил стараясь держаться уверенно. — Я не знаю, что вы хотите, но… но… наверное, вы меня с кем-то перепутали… я… всё понимаю… вы… Ингрид замолкла на полуслове, когда мужчина внезапно двинулся в её сторону. Секунда — и вот он уже возвышается над ней. — Вставай. Низкий голос с приятной хрипотцой. Разве у маньяков не должны быть леденящие душу интонации? Да и глаза… такие яркие, изумрудно-зелёные… в отблесках тусклого света в них отражались признаки разумного человека… Может, всё же… Нет. Снова эта жуткая улыбка. Он определённо чокнутый псих. — Пожалуйста, — почти беззвучно выдохнула напуганная до смерти Ингрид, вжимаясь спиной в шершавую поверхность стены. — Прошу вас… Мужчина резко выкинул вперёд руку, и девушка вдруг вскрикнула от поразившей её левое предплечье острой боли. Схватившись за него второй рукой, она не веря собственным глазам, уставилась на капающую с собственных пальцев кровь. Затем медленно перевела взгляд на зажатый в руках у незнакомца нож. Почему она не заметила его раньше? — Вставай, — спокойно приказал мужчина, отступив на шаг назад. — Живо. Прижимая ладонь к ране, Ингрид неуклюже поднялась на ноги. Её трясло и шатало, потому пришлось опереться на стену. — Раздевайся. — Пожа… Не успела она закончить, как он снова полоснул её ножом. — Раздевайся. Хрипло дыша, мужчина медленно выставил нож вперед. Ингрид зажмурила глаза и почувствовала, как стальное перо погладило ей плечо, скользнуло по ключице и остановилось у горла. Нажим неумолимо нарастал, и ей пришлось запрокинуть лицо, сначала немного, потом ещё и ещё, до упора, подставив холодному металлу беззащитное горло. Девушка изо всех сил пыталась не дрожать и только судорожно глотала слёзы. — Раздевайся, — шепнул мужчина, наклонившись к её уху. Щеку Ингрид обдало жаром его дыхания. Подгоняемая страхом, девушка подчинилась. Он нагнулся, быстрым взмахом ножа перерезал остатки одежды, спущенные до привязанной ноги, и нетерпеливо отшвырнул их прочь. Ингрид подавила крик, когда он медленно протянул вперёд руку, а затем коснулся её голой груди свободной от ножа рукой. Давясь беззвучными рыданиями, она закусила губу и, отвернув лицо, встретилась взглядом с безразличными пластиковыми глазами манекенов. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… лишь бы это всё поскорее закончилось… Джульетт Сторибрук, Штат Мэн сейчас Она сидела прямо на полу, обхватив колени обеими руками. В последние дни картинки из прошлого слишком часто будоражили её сознание, и с каждым разом выдерживать поток неприятных воспоминаний становилось всё труднее и труднее. — Доктор Бёрк? — Послышался негромкий оклик откуда-то сверху, и женщина потерянно завертела головой. — Ш-ш-ш, это я. Джульетт разглядела в полумраке коридора плечистую фигуру, облачённую в кожаную куртку. Мужчина шагнул ближе и присел перед ней на корточки. — Что с вами? Она горько усмехнулась сквозь слёзы. Так растерян. Встревожен. Агент Форд явно не ожидал застать её в самом тёмном углу самого немноголюдного крыла больницы, на полу у автомата с шоколадками. Жалкое зрелище. — Я в порядке, — выдохнула Джульетт, издав нервный смешок. — Да, конечно, — снисходительно заметил Форд. — Я вижу. Джульетт прикрыла глаза, в который раз за последний час уговаривая себя собраться. Не хватало ещё закатить истерику перед федеральным агентом. Он и так слишком часто был свидетелем её слабости. — Я в порядке, правда, — едва слышно прошептала Джульетт, всё так же сидя перед ним зажмурившись и слегка покачиваясь из стороны в сторону. И тут она почувствовала его руку на своём предплечье. Он снова прикоснулся к ней. Его тепло передавалось сквозь рукав её форменного халата. Форд осторожно поглаживал её руку и бормотал какие-то успокаивающие глупости, но Джульетт не вслушивалась. Его ладонь на её предплечье — вот что сейчас занимало женщину больше всего. — Джульетт, — негромко позвал Форд, и только тогда она очнулась от оцепенения. — Что случилось? Она промолчала, а его пальцы крепче сжали её руку. И только тогда до неё вдруг дошло, что он назвал её по имени и они снова находятся слишком близко друг к другу. Настолько близко, что она чувствует его тёплое дыхание на своей щеке. Такое грубое нарушение личного пространства от любого другого мужчины она сочла бы домогательством, но нежное участие Форда наполняло её покоем. — Ничего особенного, — наконец пробормотала Джульетт, открывая глаза. — Просто мне в очередной раз напомнили о… тех событиях, что… о том, что было со мной… тогда. — Кто? — Форд напрягся, и создалось впечатление, что он прямо сейчас готов броситься на обидчика. Броситься в бой. Ради неё. У неё никогда не было персонального рыцаря. А теперь она почему-то уверена, что появился. Откуда такая самонадеянность? — Нет, это не… не касается дела, — поспешила успокоить его Джульетт. — Просто… сын адвоката, который… — Сын Резефорда? — Да, — удивленно моргнув, согласно кивнула женщина. — А откуда вы… Форд приподнял брови и усмехнулся. Ах, да. Ему положено всё знать. Федеральный агент, отвечающий за исход расследования. Он просто не мог упустить из вида присутствие в городе прямого участника событий двадцатисемилетней давности. Даже если на данный момент тот лежит в коме. — Получается, Бун Резерфорд тоже в курсе вашей истории, — задумчиво протянул Форд, разглядывая ряды шоколадок за стеклом. Отбрасываемый автоматом тусклый свет заострял черты его лица, придавая образу агента ещё большей привлекательности. Джульетт тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Только вот рука, которую он так и не убрал, всё ещё не позволяла ей полностью сконцентрироваться. И когда ты успела стать такой размазнёй? — Думаете, он как-то причастен… — Джульетт прочистила горло, с неудовольствием отметив, что голос у неё так некстати охрип, — …ко всему, что сейчас происходит? — Сомневаюсь. Но проверить всё же стоит. Затем Форд вновь перевёл взгляд на неё, и Джульетт, кажется, впервые за долгое время ощутила, как щёки обдало жаром. Слава богу, здесь темно, и он не заметит, что ты раскраснелась, как несмышлёная девица! Впрочем, складывалось впечатление, что агент Форд и так заметил всё, что нужно. Его губы тронула мягкая понимающая улыбка. — Джульетт, не бойтесь меня. Она нашла в себе силы лишь на один отрывистый кивок. Да, она чувствовала всю опасность момента. Но нет, ни в коем случае не боялась. Его лицо всё ближе, а она не может сдвинуться с места. Нереальность происходящего поражала, как пьяная фантазия. Это не может быть правдой… они ведь не должны… ведь не должны же, да? Похоже, не одна Джульетт решила дать волю давно сдерживаемым чувствам: Форд обнял её, бережно прижал к себе и поцеловал. — Что на это скажет твоё начальство? — с лёгкой усмешкой прошептала Джульетт, слегка отодвинувшись. Она перебирала пальцами волосы на его затылке и ощущала себя невозможно счастливой в тот момент. — Они скажут, что это крайне непрофессионально, — шепнул в ответ Джеймс, перехватывая её ладошку и прижимая её к губам. — Крайне неэтично, — поддакнула женщина. — Мешает делу. — Делает тебя пристрастным. — Это абсолютно неприемлемо… — … соблазнять главных свидетельниц… — … пользуясь служебным положением. — Ты крупно рискуешь. — Плевать, — хмыкнул Форд, погладив костяшками пальцев разгорячённую щеку Джульетт. — Но если вдруг решишь писать на меня жалобу, я пойму. — Стоит ли мне указывать в этой жалобе, что ты осознал свою ошибку и раскаялся? — Раскаялся? — мужчина сжал её в объятьях крепче и легонько встряхнул. — Не дождётесь, доктор Бёрк. Впервые за долгое время Джульетт расслабленно улыбнулась, уткнувшись лицом в плечо Форда. Впервые за долгое время бушующая внутри неё метель окончательно стихла. Снежная Королева стала совсем ручной. Белль Сторибрук, Штат Мэн сейчас — О, смотрите, кто пожаловал, — едко протянула Руби, бросив насмешливый взгляд поверх плеча Белль. — Возвращение блудного муженька. Девушка обернулась, отставив в сторону чашку недопитого чая. Действительно. В закусочную, бросая по сторонам полные презрения взгляды, вошёл Роберт. Статный мужчина в дорогой одежде несколько несуразно смотрелся на фоне разношёрстной публики, обычно обивающей пороги «У Бабушки». Заметив у барной стойки супругу, Голд сразу направился к ней. — Почему ты здесь? — из последних сил сдерживая раздражение, спросил Роберт. — Ты уже вернулся, — криво улыбнувшись, прокомментировала очевидный факт Белль. — Как же я соскучилась! Голд опешил от сочащегося сарказмом тона обычно куда более сдержанной жены. — Что случилось? — Что случилось?! — Белль смешно округлила глаза и скривила губы. — А то, что ты запер меня перед тем, как смыться в Бостон, уже не считается? — Послушай, — Голд покосился на прислушивающихся к их разговору посетителей. Костяшки пальцев, обхватывающих трость, побелели. — Может, мы погово… — Я останусь здесь, Роберт, — отворачиваясь от мужа, твёрдо заявила Белль. — Я вернусь домой только тогда, когда ты разрешишь все свои проблемы с законом. В отдалении кто-то насмешливо хмыкнул. По помещению прошлась волна шепотков. — Ты ведь никогда не любила закатывать истерики на публике, — мрачно заметил Голд, сверля затылок супруги недовольным взглядом. — Если бы знала, что это тебя настолько впечатлит, начала бы раньше. Белль понимала, что ведёт себя как избалованный ребёнок, но остановиться не могла. Поведение мужа в последние дни одновременно и настораживало, и раздражало. Не хотелось даже задумываться о том, как много он от неё скрывает, но вечно отмахиваться от очевидных фактов и слепо верить в то, чудовище может измениться, откровенно глупо. А Белль считала себя умной женщиной. — Дорогая, давай просто… — Нет, Роберт. — Мы можем хотя бы поговорить там, где нас не будут подслушивать?! — устало закатив глаза, вспылил мужчина. Белль вновь повернулась к нему лицом и отрицательно мотнула головой. — Я вернулся сразу, как только смог, забросив все дела, когда узнал, что ты сбежала из дома, но… какого… хм… что ты вообще творишь, Белль?! Ты не понимаешь, что опасно покидать пределы манора, когда… — Когда в городе орудует твой чокнутый сын? Роберт поджал губы, наградив жену долгим и неприятным взглядом. Белль поёжилась. За все годы знакомства она никогда не позволяла себе разговаривать с ним в таком ключе, а он никогда не смотрел на неё так. Да, умница, ты перегнула палку… — Надеюсь тебе хватит ума держаться подальше от разворачивающихся событий, — отозвался Голд с той самой пугающей интонацией, что обычно использовал в разговоре с посторонними для него людьми. — Я дума… — Будь осторожна. Развернувшись, Роберт, несмотря на хромоту, стремительно пересёк расстояние до выхода из закусочной. Звякнул колокольчик. Хлопнула дверь. В зале повисла тишина. Белль с бешено колотящимся сердцем уставилась на дно своей чашки. Ей показалось или чаинки действительно сложились в отчётливое «идиотка»? Белль клиника «Дэнвэрлэн», штат Нью-Гэмпшир три года назад Белль сидела в самом темном углу читального зала больничной библиотеки, склонившись над открытой книгой. За долгие месяцы её пребывания в «Дэнверлэне» она успела проглотить их несметное количество, взявшись за чтение сразу после начала курса лечения. Доктор Смитт, добрейшей души женщина, чуть старше самой Белль, считала, что чтение слегка замедляет процесс восстановления памяти, отвлекая от истинной цели курса, но отказаться от книг девушка так и не смогла. Для неё именно они — лекарство. Время от времени Белль страдала от ужасных мигреней, но врачам не жаловалась из страха, что ей запретят посещать читальный зал. Любой ценой она должна была подготовить себя к ответственному экзамену, который ждал её в будущем. Скоро ей предстоит покинуть больницу и дальше идти по жизни самостоятельно. О возвращении к отцу не могло быть и речи. За все эти годы, что она провела в скитаниях, они заметно отдалились. И даже после чудесного воссоединения, наладить отношения не вышло. Да и сама Белль не видела в этом особой необходимости. Она вздрогнула, с трудом освобождаясь от невеселых размышлений. Кто-то только что опустился на стул напротив нее. Незнакомый мужчина с тростью. Точнее не очень-то и незнакомый. Она видела его пару раз. Он часто захаживал в гости к доктору Дарлингу. Медсёстры и санитары почтительно здоровались с ним. Но имени его она не знала. Он подошел так тихо, что она не обратила на него внимания. Теперь она часто бывала рассеянной и совсем не замечала, как течёт время. Часами могла сидеть на одном месте в полном бездействии и ни о чём не думать. Даже на обязательных встречах с доктором Смит, она, бывало, выпадала из реальности. Доктор ей что-то говорила, но Белль не слышала: только видела, как беззвучно шевелятся её губы. Благо, после сеансов доктор не задавала ей вопросов, а если и замечала странное состояние пациентки, то никак не комментировала. — Добрый день, — вполне дружелюбно улыбнулся мужчина. — Добрый, — настороженно ответила Белль. За шесть месяцев, проведённых в стенах клиники, она так и не сумела ни с кем подружиться, поэтому единственным человеком, с кем она вообще разговаривала, была Элизабет Смит. Но с ней она общалась по принуждению. Курс лечения, ничего не попишешь. Другое дело — книги. Самые лучшие в мире собеседники! — Я заметил, что вы много времени проводите в библиотеке. — Вы следите за мной? — нахмурилась Белль. Мужчина покачал головой, продолжая всё так же доброжелательно улыбаться. Что ему нужно? — Ни в коем случае. — Кто вы такой? — Меня зовут Роберт Голд. — Вы хозяин клиники? — отодвигая раскрытую книгу в сторону, осторожно спросила девушка. — Нет. Почему вы так решили? — Вас здесь все боятся. — То есть это вы следите за мной. — Ни в коем случае, — поджала губы Белль, отвечая на выпад мужчины его же словами. — Вы так и не представились, — пожал плечами Роберт Голд и вальяжно откинулся на спинку стула. — Зовите меня Белль. — Красавица[1]. Это имя вам подходит. Белль потупила взор и в тот момент вдруг осознала, что ломает комедию, изображая смущение, которого на самом деле не испытывала. Наоборот, в присутствии этого мужчины она чувствовала себя вполне уверенно. Спокойно. И… уютно? Вернулось то самое чувство защищённости, что покинуло девушку много лет назад. Больше они не говорили. Мистер Голд молча сидел рядом, в то время как Белль вернулась к прерванному занятию. Какие бы цели этот странный мужчина не преследовал, она была рада, что сейчас он рядом. Белль листала пожелтевшие от времени страницы и чувствовала на себе взгляд Голда. И это, против обыкновения, её вовсе не раздражало. Напротив. Это казалось абсолютно правильным. Возможно после она обзовёт себя полной идиоткой за то, что с первых же минут доверилась совершенно постороннему человеку, но сейчас… сейчас она просто наслаждалась его молчаливым присутствием. [1] с фр. Belle — красавица. Ну вдруг кто не знал :) ========== Глава 27. Abandon all hope… ========== Габби Сторибрук, Штат Мэн Городское кладбище 29 июля 2015. 16:15 Дождь всё никак не хотел прекращаться. Габби заученным движением нажала на кнопку на боковой панели, и стекло отъехало вниз, впуская в салон автомобиля поток прохладного воздуха. Она вела в машину в тишине, против обыкновения так и не включив музыку. И настроение, и общее самочувствие по-прежнему оставались неважными. Поспать так и не удалось, а не сдвигающееся с мёртвой точки дело нервировало с каждым упущенным часом всё сильней и сильней. Остатки того энтузиазма, с которым Габриэла ещё совсем недавно въезжала в Сторибрук, окончательно развеялись. Там, где прежде она чувствовала уверенность в своих силах и определенность в собственных суждениях, теперь остались лишь сомнения. Будто кто-то вытянул из неё всю энергию и сосредоточенность, раньше воспринимавшиеся девушкой как данность, а теперь так сильно ей недостающие. Доусон, ты тряпка. Ты должна собраться. Нужно довести расследование до конца! Расшибиться в лепёшку, но довести… Габби сделала глубокий вдох, пробуя на вкус воздух. Да, она любила дожди. Но не такие, как этот, что обрушился на Сторибрук ночью и всё это время держал всех жителей в заложниках под своим куполом. Габби любила те дожди, что обладают чудесным свойством смывать все тревоги, что несут после себя очищение и обновление. Такие дожди пахнут надеждой и свежестью. А этот, казалось, имел свой собственный запах, почти физически и ощутимый. Гнетущий. Этот дождь не исцелял, не успокаивал, не приносил плодородия. Он волок за собой лишь шлейф неотвратимого предчувствия грядущих перемен. Ещё примерно через милю дома постепенно стали сменяться лесистой местностью, и вскоре Габриэла, полная мрачных мыслей, вывернула к городскому кладбищу. Главные ворота были скрыты от дороги рядом хвойных деревьев и высоким забором из грязно-рыжего кирпича. Металлическая облупившаяся вывеска над ними гласила «Похоронная контора и кладбище „Хэйдиз“»[1]. Верхушку украшал стилизованный ангел со скорбно склоненной головой. Как мило. Lasciate ogni speranza, voi chʼentrate. [2] Автомобиль Доусон, сердито шурша гравием, въехал в распахнутые ворота. По обе стороны дорожки на фоне тёмных мрачных хвойных деревьев выстроились ряды надгробий, по большей части заросших и неухоженных. Впереди, сквозь завесу дождя, виднелись очертания местной похоронной конторы: низкое, заводского вида здание, увенчанное квадратным шпилем. Эта часть кладбища разительно отличалась от той, что раскинулась со стороны центрального входа. Той его половины, где располагались могилы и семейные склепы элиты Сторибрука. Уж там-то и плиты поровнее и лужайки зеленее. Выходить из уютного салона под беспощадные острые капли не хотелось, но выбора не оставалось: Габби, вздохнув, вооружилась зонтом и выскользнула наружу. Перепрыгивая через ужасающего вида лужи, девушка с трудом добралась до здания конторы. Оказавшись под спасительным сводом полуразрушенного козырька, Доусон нос к носу столкнулась с появившимся из ниоткуда мужчиной. — Добрый день, — проговорил незнакомец, невозмутимо наблюдая за отшатнувшейся от неожиданности в сторону девушкой. Да уж. Отличная у тебя для агента ФБР реакция, ничего не скажешь. — Добрый, — нервно стряхивая с зонта капли дождя, отозвалась Габриэла. — Мистер…? — Хэйдиз. Мужчина вежливо улыбнулся. Лет пятидесяти, подтянутый. В слаксах, лёгкой замшевой куртке и тёмно-зелёной рубашке. Обманчиво небрежный вид был слишком уж продуман, словно мужчина копировал стиль с изысканных моделей в журнале мод. Одежда хорошо пошитая и дорогая, рубашка расстегнута на одну пуговицу ниже, чем надо. Мистер Хэйдиз. А раз Хэйдиз, значит, владелец местного кладбища. Этот клочок Сторибрука уже долгие годы принадлежал их семейству. Несмотря на очевидный упадок, царивший вокруг, сам мужчина излучал, пожалуй, даже излишнюю самоуверенность. Его улыбка ничуть не изменилась, даже когда Доусон продемонстрировала ему своё удостоверение и представилась. — Чем могу быть полезным, агент? — Мне необходимо задать вам несколько вопросов по поводу нападения на Оливию Му… — Не понимаю, зачем ворошить события, произошедшие дьявол знает сколько лет назад? — мистер Хэйдиз нетерпеливо повёл плечами и, демонстративно дёрнув запястьем, уставился на циферблат наручных часов. — Я тороплюсь, как вы понимаете. — Произошедшие, как вы выразились, дьявол знает сколько лет назад события напрямую связаны с тем, что творится в городе сейчас. — Меня уже неоднократно допрашивали. И я в сотый раз повторяю: мне ничего не известно. На бедную девочку напали в выходной день. Среди моих работников свидетелей не обнаружилось, и я не намерен… — Никто из ваших людей не находил альбом для эскизов? — Что? Казалось, мужчина растерялся. И всерьёз задумался над ответом. Любопытно. Доусон напряглась, интуитивно чувствуя, что подцепила нужную ниточку. Теперь главное не переусердствовать, чтобы её не оборвать… — Альбом для эскизов. В день нападения. На следующий день. Неделей позже, — осторожно продолжила девушка, внимательно наблюдая за реакцией Хэйдиза. — Знаете, такой вопрос мне задавали лишь однажды, — собеседник усмехнулся. В его светлых, почти прозрачных, глазах впервые за всё время разговора отобразились отблески интереса. — Помощник шерифа. Тогдашний помощник тогдашнего шерифа. Айзек Хеллер. Прихвостень Голда. Доусон поморщилась. — И что же вы ответили? — Один из могильщиков нашёл дорогой на вид альбом в кожаной обложке, больше похожий на дневник. Сколько дней после нападения прошло, не скажу. Не вспомню… Дня два-три… пять. Меньше недели, в любом случае. Сам я его видел мельком. Меня такие мелочи, как потерянные вещи, знаете ли, мало интересуют. Я велел отдать этот альбом мистеру Флаундеру. Но тут навестить бабулю пришла его дочь. И мой человек передал дневник ей. Мисс Флаундер, к слову, несказанно обрадовалась. Вещь вернулась к хозяйке. Это всё, что я могу сказать по данному поводу. — Ариэль Флаундер? — Габриэла нахмурилась. — Да. Ариэль Флаундер. Альбом нашли около их семейного склепа. Девчонка его забрала. А могильщику за находку ещё и вознаграждение отвалила. Пазл складывался. Догадки Доусон о том, что Ариэль все эти годы промышляла шантажом, подтверждались. Столь важная улика долгое время была у неё в руках, но девушка молчала, предпочитая восстановлению справедливости обеспеченное будущее. Вопрос только в том, почему Голд не избавился от неё раньше? Учитывая его послужной список, ещё один труп погоды бы не сделал, но… — Это всё, что вы хотели узнать, агент Доусон? — вклинился в размышления раздражающе вкрадчивый голос Хэйдиза. — Не хочу показаться невежливым, но я действительно тороплюсь. Какие могут быть дела у хозяина кладбища в такое время и в такой день, Габби не имела ни малейшего представления, но спорить и настаивать на продолжении разговора желания не возникало. Предупредив Хэйдиза не покидать город и при первом же звонке явиться в участок для дачи показаний, Габриэла раскрыла зонт и поспешила убраться с полуразрушенного крыльца. Добравшись до машины, девушка обернулась: Хэйдиз, хлюпающие шаги которого она всё это время слышала позади себя, куда-то испарился. Тропинка была пуста. — Чертовщина какая-то, — буркнула Габби, пробежавшись глазами по темневшим неподалёку могильным плитам. Он и вправду будто сквозь землю провалился. Нарушившая гнетущую кладбищенскую тишину трель её собственного мобильного заставила Габриэлу вздрогнуть. Сойер. — Умоляю, скажи, что у тебя хорошие новости, — вздохнула Доусон, поднеся телефон к уху. — Не скажу, что новости хорошие, но тебе они в любом случае понравятся, — хмыкнула трубка голосом начальника. — Я выбил ордер на обыск особняка Голда. — Что?! Но как?! — Не вопи, Доусон. Если ничего обнаружить не удастся, то у нас с тобой на пару могут образоваться крупные проблемы, так что на… — Я в десяти минутах от Мерлин-манора, — резким движением распахнув дверь со стороны водителя, Габби плюхнулась на сидение и швырнула на пол мокрый зонтик. — Поговорим на месте. Сойер на том конце провода обречённо вздохнул и молча отключился. — Мы обязаны хоть что-то найти, — пробормотала девушка в пустоту, с силой обхватывая руль обеими руками. — Мы должны. Реджина и Генри Сторибрук, Штат Мэн Дом семьи Миллз 29 июля 2015. 19:23 Реджина захлопнула за собой дверь и отбросила в сторону сумочку. Сползая спиной по стене на пол, женщина как-то отстранёно подумала, что подобные истерики мэру города не к лицу. Плевать. На всё плевать. Обняв себя за колени, Реджина опустила голову и тихонько всхлипнула. Послышались неуверенные шаги. В холле показался Генри. У него была настороженная мордашка, уши, казалось, торчали сильнее обычного, волосы с одного боку примяты, а на левой щеке выступал красный след. Должно быть, как обычно уснул за книгой. — Мам, что случилось? Он выглядел таким трогательно обеспокоенным, что Реджина не удержалась от повторного всхлипа. Но тут же, спохватившись, через силу улыбнулась: — Ничего, малыш. Я просто устала. — А почему ты тогда сидишь на полу? — сын нахмурился, недоверчиво посверкивая глазами. — Потому что я устала, Генри. Мальчик промолчал. В последний раз они виделись с матерью в обед, когда она забрала его с занятий и отвезла домой, накормив блинчиками с черникой из закусочной Бабули Лукас. И тогда она не была такой уставшей. Наоборот, уезжая в офис, она даже пару раз пошутила и обещала испечь вечером громадный яблочный пирог. — Тебя кто-то обидел на работе? Реджина отрицательно мотнула головой и вновь мягко улыбнулась, пытаясь усмирить рвущийся наружу поток слёз. Рассказывать сыну о приёме у доктора Бёрк неразумно, а объяснить своё нынешнее состояние, опустив этот пункт, нереально. Слишком сложная ситуация для детского восприятия. — Ма-а-ам, а хочешь ужинать? — Генри придвинулся ближе. — Я заказал пиццу. Выковырял все оливки и оставил тебе половину. И могу овощи порезать. Хочешь? Реджина есть абсолютно не хотела, но сказала, что хочет, чтобы не расстраивать сына ещё сильнее. — А папа когда придёт? — переступая с ноги на ногу, осторожно спросил мальчик и покосился на входную дверь. — Не знаю. — Не знаешь? — лицо у Генри мигом вытянулось, а кончики ушей раскраснелись. — Но я думал, что… Он ведь… Мам! — Генри, прекрати. И у меня, и у твоего отца слишком много работы. — И он тебе даже не звонил? — Нет. Вполне возможно, что сегодня он не сможе… — Но ты ведь обещала! — топнув ногой, выкрикнул обиженный сын. — И папа обещал! Вы оба обещали! Они оба его обманули. Они оба обещали, что постараются. Они сказали, что всё будет нормально! Мама обещала, что даст папе шанс. А он обещал, что вечером приедет. А теперь уже почти восемь, а он… он не приехал! А мама снова плачет! А ведь Генри заказал пиццу. Хотел сделать родителям сюрприз. Даже свечи нашёл и сходил в тёмный страшный подвал за бутылкой вина. Но они так долго не возвращались, что он проголодался и слопал пол пиццы. Но другая же половина осталась! Он её на красивую тарелочку выложил. И свечи в стаканы поставил. И если папа не приедет, то весь хитрый и тонкий план рухнет. А он так старался, так верил в свой план! — Генри, не кричи. Сейчас в Сторибруке тяжёлые времена, ты ведь и сам понимаешь. — Плевать мне на то, что в Сторибруке! Я хочу, чтобы у нас дома всё было как раньше! А не как сейчас! Генри отвернулся от Реджины, намереваясь гордо уйти в свою комнату, но не выдержал и зарыдал. Зарыдал постыдно, громко, на весь холл. Как ребёнок. Обманщики! Обманщики! Не хочу их видеть! Я не… Мальчик вдруг почувствовал на своих плечах нежные материнские руки. Он моментально стал вырываться из тёплых объятий, но почти сразу жалость к себе пересилила гордость и обиду, и он обнял Реджину в ответ. — Вы обман…нщики, — всхлипывая и пряча лицо на груди женщины, просипел Генри. — Прости, малыш. По голосу мамы он вдруг понял, что она тоже плачет. И перепугался. Его сильная мама не должна плакать! — М-а-а-ам, чт…то такое? — Ничего. — Мам, ну не плачь. — Сейчас перестану. Но она не перестала, а заплакала ещё громче, и Генри вместе с ней. Всё так же обнимаясь, они оба уселись на пол, рядом с брошенной сумкой, и всхлипывали, тыкаясь друг в друга лбами. Как открылась дверь, ни один из них не заметил. — Я доба, — провозгласил Дэвид, переступив порог и чуть не споткнувшись о сидевших у стены сына и жену. — Папа? — не веря своим глазам, шёпотом выдохнул Генри и отчётливо икнул. — Чдо произходид? — мужчина в изумлении уставился на открывшуюся ему картину. — Бы з уба зошли?! — А? — сын уже прекратил реветь и глядел теперь на появившегося внезапно отца с приоткрытым ртом. — Что? — одновременно с Генри переспросила такая же растерянная Реджина. — У бедя дасборк, — поморщился Дэвид. — А не надо было под дождём вчера носиться, герой хренов! — последние слова Реджины утонули в очередном потоке слёз. Генри тоже не удержался и пару раз хлюпнул носом. Нолан обеспокоенно нахмурился. Стащив ботинки и отшвырнув форменную куртку в сторону, он присел рядом с женой и сыном. — Бы чебо ребёде? Ни за что на свете Генри не признался бы своему смелому и сильному папе, что он ревёт из-за него. Из-за того, что его так долго не было дома. — Мама… она… чуть-чуть расстроилась, — пробормотал сын и шмыгнул носом. От стыда за свою слабость он не мог смотреть на отца и косился в сторону отброшенной шерифской куртки, — и я вместе с ней. — Он думал… что… ты… не… приедешь, — всё ещё сквозь всхлипывания возмущенно высказалась Реджина, — он… решил, что… ты… его… обманул. Нолан, идиот ты такой! Звони своему сыну хоть изредка! Дэвид собирался что-то ответить, но женщина вдруг потянулась к нему навстречу и резко обняла его так, что ему пришлось опереться рукой о стену, чтобы не упасть. — Ну вот почему ты такой идиот, а? — сдавленно пробубнила Реджина, уткнувшись носом в его шею. — Де здаю, — тихо отозвался ошеломлённый мужчина, прижимая подрагивающую жену к себе крепче. Затем, подумав, решил добавить: — Прозди. Реджина заревела с удвоенной силой, вцепившись ногтями в края его рубашки. Дэвид гладил её по спине и тихонько раскачивал из стороны в сторону, успокаивая как маленькую девочку. — Па-а-ап, а есть хочешь? — подал голос Генри, на лице которого уже цвела довольная улыбка. — Я пиццу заказал. Отец в ответ рассеянно кивнул. — Я пойду на стол накрою. И овощей нарежу. Хотите? Родители никак не отреагировали. Ну ничего. Ведь вечер только начинается. Главное, что папа вернулся. Генри, спотыкаясь, поспешил на кухню. Габби Сторибрук, Штат Мэн Поместье мистера Голда 29 июля 2015. 20:25 Габриэла стояла у камина, ожидая момента, когда Сойер даст отмашку покидать особняк. Они уходили ни с чем. Попытка провалена. Обыск не дал абсолютно никаких результатов. Группы сворачивались. Все задействованные в операции люди выглядели искренне расстроенными. Похоже, уличить Роберта Голда в тёмных делишках действительно невозможно. Из соседней комнаты доносились приглушенные отзвуки разговора — голос агента Форда, задающего вопросы, и тихие, едва различимые ответы. Второй голос принадлежал женщине. Судя по всему, сейчас Сойер беседовал с экономкой Голда. В камине прыгали искры и вился дымок, и Доусон вдруг поняла, что это горят настоящие дрова и что это не какой-нибудь искусственный газовый камин, как ей показалось сначала. Хотя, что удивляться? Это ведь владения Голда. Такой человек, как он, вряд ли бы удовлетворился дешёвой подделкой. Над самим камином висела средневековая картина маслом — вполне вероятно, и она была подлинной. На холсте в причудливой позе был изображён уродливый карлик с чешуйчатой кожей в грязно-бордовом кожаном жилете поверх светлой рубахи. Хотя карлик выглядел немолодо и его вьющиеся длинные волосы уже тронула седина, глаза у него горели юношеским огнем. В мерцающих отблесках пламени, освещавших комнату, эти глаза казались поразительно живыми. Габби отвернулась, странным образом стушевавшись под взглядом нарисованного карлика. — Он достался мне от предков. Изумительно, не правда ли? Краски по-прежнему яркие. А ведь уже прошло несколько сотен лет. Девушка обернулась и увидела, как в комнату вошел сам мистер Голд. Вошел так тихо, словно материализовался из воздуха прямо у нее за спиной. Так же, как и Хэйдиз на кладбище пару часов назад. Грёбаные любители неуместных спецэффектов. Явившись в поместье, Доусон не стала тратить времени на обмен любезностями с хозяином: с этим прекрасно справился Форд. Поэтому, отправившись во главе первой группы сразу на поиск обличительных улик, девушка с самим Голдом не сталкивалась. Да и сталкиваться в общем-то и не намеревалась. Оттого и пряталась в этой комнате, в надежде не предстать перед противником поражённой. Но, очевидно, у самого Голда на этот счёт были свои планы. Мужчина любезно улыбнулся застывшей столбом Габби и, пройдя в комнату, прикрыл за собой дверь. Одет он был в черный свитер с высоким воротником, на фоне которого его седина выглядела еще эффектней. Несмотря на сжимаемую в руках трость, осанка мистера Голда была прямой, а от него самого исходили те незримые волны уверенности, что не оставляют женщин равнодушными. Если бы они случайно встретились на улице, Доусон непременно обратила бы на него внимание: отрицать источаемую Голдом силу и привлекательность глупо. Другое дело, что она совершенно точно знала, что он из себя представляет. И совершенно точно его ненавидела. — Румпельштильцхен, — сообщил Голд, мотнув головой в сторону портрета карлика. — Хотя, вы, мисс Доусон наверняка уже и сами всё поняли. О, да. Я поняла. Ещё как поняла. С тихим скрипом приоткрылась дверь, избавив Габби от необходимости отвечать вслух. Доусон, решившая, что вернулся Сойер, удивлённо воззрилась на вошедшую в комнату женщину в форменном переднике с чашками и кофейником на подносе. Та самая экономка, с которой несколько минут назад в соседней комнате вёл беседу её шеф, сейчас с невозмутимым видом ставила поднос на край журнального столика. Габриэла перевела взгляд на Голда и вопросительно выгнула бровь. — Пока ваши коллеги заняты обшариванием моего дома, мы можем вполне спокойно побеседовать. Не так ли, мисс Доусон? Габби, знавшая наверняка, что «обшаривание» уже завершилось, молча кивнула. — О, вы так многословны, — покачал головой Голд, усмехнувшись, и жестом предложил Доусон сесть. Без лишних комментариев девушка опустилась в стоявшее ближе к ней кресло. Голд разлил кофе по чашкам и протянул ей одну. — Благодарю. — Итак, мисс Доусон, вы откроете мне свой секрет? — Мой секрет? — Габби уткнулась носом в чашку, собираясь с мыслями. При всём своём враждебном отношении к Голду сейчас она не была готова к схватке. Он застал её врасплох. — Какова истинная причина вашего возвращения в Сторибрук? — Мне поручено участие в текущем расследовании, — пожала плечами девушка, мысленно похвалив себя за отлично отыгранный спокойный тон. — Это замечательная возможность для начинающего агента, — ухмылка Голда всё не сходила с его лица. В полумраке комнаты зрачки его глаз приобрели пугающую схожесть с теми, что украшали портрет карлика. — И всё же, мисс Доусон, я спрашивал о другом. Габби вздохнула. — Неужели вы хотите подвести разговор к теме, касающейся смерти моего отца? Мужчина, казалось, не ожидал подобного резкого выпада и на долю секунды замешкался, но не был бы собой, если бы тут же не совладал с эмоциями, нацепив маску привычной вежливой невозмутимости. — Такая же бесстрашная, как и он. Видимо, сражения с ветряными мельницами у вас в крови… Кстати говоря, как поживает ваш брат? Габриэла со стуком приземлила чашку на столик. Говорить об Антонио, держа в руках хрупкий фарфор, было неразумно. — Он погиб при исполнении. — О, примите мои соболезнования… Удивлён, что после потери близких вы всё же продолжаете заниматься… всем этим. — Именно произошедшее с моей семьёй и заставило меня заниматься всем этим, — холодно отозвалась Габби, сверля Голда взглядом. Мужчина с притворным сожалением вздохнул и покачал головой. — Что бы вы ни думали, к гибели вашего отца я не имею никакого отношения. — Безусловно. Ведь это был несчастный случай. — Ох уж этот язвительный тон, — Голд, фыркнув, откинулся на спинку своего кресла. — Вы зря видите во мне врага, мисс Доусон. — Так, выходит, этот разговор, — девушка, криво усмехнувшись, кивком головы указала на стоявшие на столике кофейник и чашки, — попытка подружиться? — Я просто хотел обсудить с вами происходящее. — Вы прекрасно знаете, что в интересах следствия я не вправе давать какие бы то ни было пояснения. — Меня больше интересует ваше мнение. — Моё мнение? — Габби, не удержавшись, нервно хохотнула. — Моё мнение вряд ли вас устроит, мистер Голд. Ведь, согласно моему мнению, ваш сын — больной ублюдок, получающий удовольствие от кромсания невинных людей. И, по моему мнению, меньшим, что заслуживает Нил Кэссиди, будет выпущенная ему в лоб пуля. — Мы подобрались к сути, — ничуть не впечатлённый пламенной речью девушки, спокойно произнёс Голд. — Возвращаясь к моему первому вопросу. Какова ваша истинная цель, мисс Доусон? — Простите? — Зачем на самом деле вы вернулись в Сторибрук? — мужчина подался вперёд, наградив Габриэлу раздражающе снисходительным взглядом. — Отомстить мне, разве нет? — Нет, — поджав губы, процедила Габби. — Вы молодая и красивая девушка, мисс Доусон, — не слушая её, продолжил Голд. — С неплохими перспективами в Бюро. Стоит ли так рисковать, растрачивая свои внутренние ресурсы впустую? — Рисковать? — Вы ведь понимаете, что противостоять мне не просто глупо, но и опасно? — А, ясно. Вы мне угрожаете. — Скорее предупреждаю. Вы мне симпатичны. Габриэла поморщилась. — Повторюсь, мисс Доусон, не стоит искать во мне врага. И мне, и вам было бы куда удобнее и приятнее просто… скажем так, сотрудничать. Габби помолчала немного, ощущая на себе его пристальный взгляд. Слишком пристальный взгляд. И внезапно до неё дошёл весь истинный смысл, вкладываемый Голдом в последнюю фразу. Он откровенно насмехался над ней, вуалируя за невинными формулировками откровенно непристойные предложения. Девушка мгновенно взорвалась. — Засуньте своё сотрудничество себе… — Доусон! Увлёкшись беседой, девушка не сразу заметила появившегося в комнате Сойера. — Как вы вовремя, агент Форд, — усмехнулся Голд, обернувшись к вошедшему. — Действительно, — наградив подопечную тяжёлым взглядом, пробурчал мужчина. Габби опустила голову, занавесив пылающее лицо волосами. — Думаю, нам пора. — Благодарю за кофе, — с трудом справляясь с кипящими внутри эмоциями, процедила девушка в сторону довольно ухмыляющегося Голда и поднялась на ноги. — Подумайте над моим предложением, мисс Доусон. Пламя в камине вдруг задрожало и ярко вспыхнуло. Габби сжала руки в кулаки, до боли вонзив ногти в кожу ладоней. — Всенепременно. Покидая комнату вслед за начальником, Габриэла не удержалась и хлопнула дверью. — Габби, держи себя в руках, — вполголоса проронил Сойер, когда они наконец оказались на улице. — Он тебя намеренно провоцирует. Доусон кивнула, не сводя мрачного взгляда со светящихся окон особняка. Умом она понимала, что Форд прав. Но вот сердцем… Неприязнь к Румпельштильцхену разрослась до космических масштабов. И требовала выхода. Рвалась наружу и та страшная разрушительная жажда мести, которую девушка все эти годы подавляла. Но чего именно она хочет добиться этой самой местью? Справедливости? Да брось, Габби. Не прикрывайся высокоморальными ценностями. Какая, к чёрту, справедливость? Вспомни-ка, м? Месть существует не для справедливости, месть существует для удовлетворения. Удовлетворения твоих самых тёмных желаний. — Доусон, — окликнул задумавшуюся девушку Сойер. — Просто не теряй голову, оʼкей? — Постараюсь. Я очень постараюсь. Она очень постарается не позволить Голду в очередной раз победить. [1] Почему, собственно, нет? : D (Хэйдиз — Hades — Аид). [2] с итал. «Оставь надежду, всяк сюда входящий» — концовка надписи, размещённой над вратами ада в «Божественной комедии» Данте. ========== Глава 28.1. Who are you, really? ========== Габби Сторибрук, Штат Мэн Офис шерифа 29 июля 2015. 21:04 После откровенно провальной попытки вывести Голда на чистую воду Доусон, несмотря на данное Сойеру обещание отдыхать и набираться сил перед новой схваткой, отправилась в участок. В здании было непривычно тихо. Общий зал, освещаемый всего несколькими тусклыми лампами дневного света, опустел. Габби, стягивая на ходу куртку, подошла к своему заваленному бумагами столу. Где-то в глубине офиса слышались возня и грохот пластиковых вёдер. Кажется, во всём участке, кроме дежурных, уборщика и её самой, никого и не было. Удивительно. Учитывая творившийся в Сторибруке кошмар, сотрудники шерифа, по мнению самой Доусон, обязаны круглыми сутками корпеть над материалами дела. Но нет. Вздохнув, Габби покачала головой. Во времена, когда шерифом был её отец, штат был гораздо меньше, но работали ребята куда усерднее. Взгляд девушки упал на чужеродный предмет, лежавший поверх одной из папок на рабочем столе. — Что за… — Габби аккуратно подцепила пальцами сложенную из плотной бумаги лилию. Оригами? Серьёзно? — Ну, и кто у нас такой внимательный? — вполголоса поинтересовалась Доусон, вертя цветок в руках. Ответ на данный вопрос сформировался в голове девушки сразу же, как только она додумалась обратить внимание, на чём именно лежал, казалось бы, невинный подарок. Папка с компроматом на Чейза, которую передал ей Бут. Которую она так и не удосужилась открыть. Которую она сунула в нижний ящик своего стола. Которую она даже и не собиралась изучать. Бут назойлив. Даже слишком. И это его чрезмерное внимание к её персоне сейчас было очень не кстати. — Кажется, приятель, ты перешёл все рамки, — раздражённо пробормотала Габриэла, вынимая из кармана брюк мобильный. Но стоило ей только раскрыть список набранных номеров, чтобы отыскать необходимый контакт, как на дисплее высветилось имя другого человека. То самое имя, что было выведено каллиграфическим почерком Бута на злополучной папке. Как вовремя. — Я обещал тебя не дёргать, — покаялся Чейз, как только Габби поднесла трубку к уху. — Но мне удалось продержаться всего несколько часов. — Не знаю, стоит ли мне этому радоваться или всё же начать всерьёз беспокоиться. Ты подозрительно настойчив. — Каюсь. Но поводов для беспокойства у тебя и без меня достаточно… — Это точно, — шепнула Доусон, вновь покосившись на бумажный цветок. — … так что вариант с «порадоваться», пожалуй, предпочтительней… Тем более в свете последних… скажем, не очень радужных событий… Я слышал, что произошло в поместье Голда. — Слышал?! — Это Сторибрук. Обыск частных владений негласного хозяина города — новость номер один для местных сплетников, — Роберт отчётливо фыркнул. — Лично я узнал об этом от отца. Откуда известно ему, ума не приложу. — Замечательно. Доусон прикрыла глаза и несколько секунд молчала, пытаясь унять раздражение. Вот как прикажете вести расследование в этом городе? — Кажется, я только что понизил уровень твоего настроения ещё на несколько градусов, — проронил настороженный затянувшимся молчанием Чейз. — Удастся компенсировать мою оплошность приглашением на поздний ужин? — Ты просто искал повод вытянуть меня из участка, — криво усмехнулась девушка. — Признайся. — Что ты. Ни в коем случае… но я ведь угадал: ты так и не ужинала? — Не помню, когда вообще в последний раз ела. — Тебе прочесть лекцию о вреде такого поведения для организма? Я доктор, я запросто. — Кстати, об этом… Доусон, закусив губу, в некой нерешительности провела пальцем по корешку папки. — Кажется, у меня есть к тебе пара вопросов. Как к доктору. — Твой серьёзный тон меня настораживает. Это касается расследования? — Можно сказать и так. — В чём дело? — Самое смешное, что я сама ещё не знаю, в чём именно. Но есть одна… не особо приятная тема для обсуждения. Так что будь готов. — Зама-а-анчивая перспектива, — со смешком выдохнул мужчина. — Я всё же рассчитывал на то, что сегодняшний ужин можно будет расценивать как свидание. — Роберт… — Знаю-знаю. Но чем дольше я думаю о том, что это всё не совсем уместно, тем сильнее желание наплевать на условности. Габби помолчала. Знал бы он, насколько сильно её желание. Но она не могла себе позволить окончательно потерять голову. И да. Соглашаясь на «не свидание», Доусон трусливо прикрывалась возможностью поговорить о прошлом Чейза. — Если ты не передумала, жду тебя у входа в участок, — продолжил Роберт, осторожно нарушая повисшую тишину. Доусон встрепенулась. — Через?.. — Как будешь готова. — То есть ты уже здесь? — скептично выгнув бровь, уточнила девушка. — Самое время начать беспокоиться? — понимающе хмыкнул Чейз. — Но погоди. Это я ещё не сообщил тебе, что караулил тебя здесь последние минут сорок… — Зачем? — Так делают все подозрительные личности, разве нет?.. Ладно-ладно. Я поехал к офису сразу после того, как узнал об истории с обыском. Я видел, в каком состоянии ты была днём. И догадывался, что после случившегося с Голдом вместо того, чтобы хоть немного отдохнуть, ты помчишься изводить себя дальше. Так что сейчас мы едем ужинать, а затем я лично прослежу, чтобы ты не появлялась в участке до самого утра. — Уже выхожу, — нервно отозвалась Габриэла, стараясь не зацикливать внимание не том, как двусмысленно прозвучала последняя брошенная Чейзом фраза. Эмма Сторибрук, Штат Мэн гостиница «У Бабушки» 29 июля 2015. 21:21 — Значит, ты хочешь уехать? — Я не это сказала. Эмма воевала с неподатливым замком, прижав трубку к уху плечом и высунув от усердия кончик языка. Чёртова дверь всё никак не хотела открываться. — Но именно это имела в виду, — Лив на том конце провода обижено засопела. — Вовсе нет! — Свон в раздражении всплеснула здоровой рукой и пнула дверной косяк. — Я просто поделилась с тобой своими переживаниями. Не стоит драматизировать, Динь-Динь. Я не уезжаю. Пока не уезжаю. — Драматизирую не я, а твой женишок. Поду-у-умаешь, задержалась у родственников на лишнюю неделю. Как будто он не в курсе, какие у тебя обстоятельства. — Он не в курсе. — Он не в курсе? — с подозрением переспросила Оливия, а после многозначительной паузы длинно присвистнула. — Ну ты даёшь, сестричка. Тогда понятно, почему парень изводит тебя звонками. Поди, с ума сходит от неизвестности. — Было бы лучше, расскажи я ему в подробностях о происходящих в городе убийствах? — Мне казалось, ты собиралась его бросить, — кузина чем-то аппетитно захрустела в трубке. — Или я что-то путаю? — Путаешь, — вяло отозвалась Эмма, вновь хватаясь за громоздкий ключ от своего номера. Если она сейчас окончательно доломает замок, это можно считать отличным завершением дня. Однозначно. — Тогда почему ты сняла кольцо? — Всё-то ты замечаешь, — пробормотала Свон, поморщившись. — Хватит чавкать в трубку, Лив! Что ты там ешь? — Чипсы. Не переводи тему. — С каких пор ты ешь чипсы? — Дурное влияние Вэйла, — с преувеличенным сожалением вздохнула Оливия. — Он так и не объявился? — Не увиливай! Мы говорим о тебе и твоём Уолте. — Его зовут Уолш. И я не увиливаю. Просто считаю, что тема исчерпала себя. Эмма задумчиво уставилась на украшавший ключ массивный брелок. Всё же придётся спускаться вниз и просить помощи. Самостоятельно попасть в номер ей вряд ли удастся. — Но ты не уезжаешь? — Нет, Лив, — терпеливо, словно разговаривая с малым ребёнком, протянула Свон. — Я не уезжаю. Пока не поймают Нила и его соучастников, я Сторибрук не покину. Потратив ещё некоторое время на абсолютно безрезультативную борьбу с непокорным замком, Эмма сдалась. Она наспех попрощалась с заметно повеселевшей после её обещания не покидать город Оливией и, сунув трубку в карман толстовки, направилась к лестнице. Повреждённое плечо неумолимо ныло, и Свон мечтала поскорее стянуть тугую повязку, чтобы слегка размять руку. Но она никак не могла этого сделать, пока не окажется в собственном номере. И если сейчас ни Руби, ни вдова Лукас не смогут ей помочь, Эмма разнесёт эту проклятую дверь к чертям. Она не представляла каким образом, но была полна решимости это сделать. Реджина Сторибрук, Штат Мэн Дом семьи Миллз 29 июля 2015. 21:22 — Как ты думаешь, разбудить его? — Пусть спит. — Он хотел какао. — Утром выпьет… Отнесу его наверх. — Он так тебя ждал. Ревел из-за того, что тебя не было. — Я здесь. Я приехал. Да, он здесь. Он приехал. Сел рядом с ней на пол и стал её качать, как маленькую, а потом отвёл в ванную умываться и усадил ужинать. Такой заботливый. Дэвид осторожно поднял на руки заснувшего на диване сына и направился к лестнице, мимоходом улыбнувшись жене той самой, домашней, улыбкой. Той, по которой Реджина уже успела соскучиться. Она тряхнула головой, отворачиваясь. Он здесь. Он приехал. А ведь было бы куда проще, если бы не приезжал. Реджина шагнула к камину и зябко повела плечами. Кажется, они не разжигали его чёрт знает сколько месяцев. Присев на корточки, женщина забросила в него дрова из стоявшей рядом вязанки и чиркнула спичкой, поджигая смятые газеты. Пламя разошлось почти сразу и уже не требовало внимания, но Реджина всё равно не отходила от огня, с каким-то детским удовлетворением наблюдая за тем, как друг за другом загораются сухие поленья. Когда Дэвид вернулся в гостиную, она всё ещё стояла у камина и наблюдала за всполохами пламени. — Теперь ты расскажешь мне, что случилось? — Как ты себя чувствуешь? — не оборачиваясь, тихо спросила Реджина. Дэвид вздохнул. — Спасибо. Уже лучше… Редж… поговори со мной. — Хочешь кофе? — Нет, не хочу. — А я хочу, — она наконец оторвалась от огня и, намеренно игнорируя недовольное сопение мужа, принялась собирать со стола посуду. — Может, всё же заварить? — Нет, не заварить. Он перехватил её на пороге и, преграждая путь, отнял стопку сжимаемых в руках тарелок. — Не надо никакого кофе, Редж. Давай просто поговорим, хорошо? — Помоги отнести их на кухню. Дэвид раздражённо фыркнул, сверля тяжёлым взглядом затылок вернувшейся к столу за бокалами жены. — Обязательно возиться с грязной посудой именно сейчас? — Обязательно. Она упрямо гнула свою линию, изо всех сил пытаясь отсрочить неприятный разговор. Даже оказавшись на кухне, женщина продолжала избегать зрительного контакта с мужем и на все его вопросы выдавала ничего не значащие фразы. С каждой минутой, проведённой с ним наедине, Реджина нервничала всё сильнее. И злилась на саму себя за подобную слабость. — Так что ты там решил по поводу кофе? — спросила она, наполняя водой кофейник. Руки дрожали и отчего-то отказывались её слушаться. Под пытливым взглядом Дэвида, Реджина опрокинула коробочку с фильтрами прямо в раковину, а затем и вовсе просыпала сахар по кухонному прилавку. — Давай я, — обречённо вздохнул мужчина, мягко отодвигая её в сторону. Реджина молча наблюдала за уверенными движениями Нолана, пока он убирал последствия её неуклюжести. Одно его присутствие делало её беспомощной. И это бесило до невозможности. Её непреодолимо тянуло к Нолану. Хотелось, наплевав на все обиды, прижаться к нему и спрятаться в таких уютных объятьях от всех переживаний. На нетвёрдых ногах Реджина отошла в сторону. Подальше от искушения. — Ты с утра сама не своя, — сказал он через плечо. — Что случилось? — Много… чего. Она прокашлялась, возненавидев свой дрогнувший голос. Дэвид вытер руки о край кухонного полотенца и, повернувшись к Реджине лицом, продолжил: — Прости меня. За всё. Мне не стоило… я не хотел говорить, что… то, что сказал. Последние годы я не… Редж, я люблю тебя. Она прикрыла глаза, криво усмехнувшись. Как же ей сейчас хотелось поверить в его слова. Безумно хотелось. Именно в эту секунду она решилась. — Утром мне казалось, что я беременна. — Что?! Реджина всё ещё сидела зажмурившись и не видела лица мужа, но вполне явственно представила себе, как оно вытянулось после её внезапного заявления. — Я сделала тест. И он оказался положительным. Но потом я попала на приём к Джульетт и… словом, ложная тревога. Она открыла глаза, так и не дождавшись никаких комментариев. Дэвид стоял напротив, оперевшись спиной о раковину, и усиленно хмурился. — Я прохожу курс лечения от бесплодия. Джульетт провела серию экспериментов и сказала, что у меня… всё может получиться. Это подтвердили и результаты анализов, что я сдавала в Бостоне десять дней назад. Конечно, праздновать ещё рано… тем более сегодняшний тест… в общем, я поторопилась. Он оказался ложноположительным из-за лекарств, которые я принимаю по указанию Джульетт[1]… но и сама Джульетт, и её бостонский приятель… они считают, что шансы довольно высокие… — Почему ты молчала? — Да всё никак не могла удобный момент подловить, — тоном, полным сарказма, протянула Реджина. — То ты у любовницы своей ночуешь, то над трупом её скорбишь, то меня в её убийстве обвиняешь… — Редж, прошу… — Раньше мне казалось, что это единственный шанс спасти наши отношения, — не слушая мужа, продолжила женщина. — Но теперь… я уже не уверена, хочу ли этого на самом деле. Я… я должна радоваться, но вместо этого мне хочется беспрестанно реветь. Нолан, я никогда не была такой размазнёй! Во что ты меня превратил?! Реджина против воли всхлипнула, отвернувшись. Дэвид не ответил. Она слышала, как он орудует над кофеваркой. — Я тебя сломал, мне тебя и чинить, — вполголоса произнёс он, спустя некоторое время возни и шуршания, и вложил в её подрагивающие руки чашку ароматно дымящегося кофе. — Даже если я весь остаток жизни проведу в попытках вернуть тебя… Редж… просто дай мне шанс. — Генри меня не простит, если не дам, — с преувеличенной суровостью буркнула в ответ Реджина и с шумом отпила из чашки, впервые за много лет наплевав на хорошие манеры. Сейчас ей было безразлично. — Я постараюсь всё исправить, — твёрдо заявил Нолан, перехватывая метавшийся по комнате взгляд жены. — Ради Генри. И ради нашего с тобой общего будущего. — Для начала… разберись со всем тем, что сейчас творится вокруг. А уж потом поговорим… о будущем. — Форд отстранил Грэма, — неожиданно, кажется, даже для самого себя выдал Нолан. — Твоего бесхребетного помощника? — презрительно скривилась Реджина. — Давно пора. — Это всё из-за случившегося в шахтах. Нолан пустился в долгое и нудное повествование о событиях прошедших дней. Реджина вертела в руках опустевшую кружку, слушая излияния мужа вполуха. Либо он пытался отвлечь её от скользкой темы романа с Мэри Маргарет, либо ему всё это время действительно не хватало её мнения. Раньше он часто советовался с женой, обращаясь за помощью в трудноразрешимых вопросах… Реджине, привыкшей быть у руля и контролировать не только свою жизнь, но и управлять чужими, такая расстановка сил нравилась. И да, она тоже соскучилась по их традиционным вечерним разговорам. Когда они делились новостями за день и вместе принимали важные решения. — А что вам известно про Робина Гудвилла? — перебила Дэвида женщина, устав от пустой болтовни о вредности сующего всюду свой длинный нос Бута. — Ты о ком? — То есть ты даже не в курсе, что в городе который день рыскает наёмник Голда? — картинно выгнув бровь, уточнила Реджина. Дэвид снова нахмурился. — О, Боже. Шарлотта знает больше, чем все твои люди вместе взятые. И куда смотрит ФБР? — Кто такой этот твой… Гудвин? — Гудвилл. В определённых кругах более известен как Гуд. Мутный тип. По всей видимости, Голд нанял его для собственного расследования. И я бы на вашем месте поторопилась бы выяснить, что успел нарыть этот Гуд. Кто знает, какие цели в конечном итоге преследует старина Голд. — Найти сына, — пожал плечами Дэвид. — Ой ли? Просто найти? — Думаешь, Гуду поручено убрать угрозу в лице Кэссиди? Неужели Голд на такое способен? — Голд способен на всё. В любом случае… добраться до Кэссиди и его помощника нужно гораздо раньше, чем это сделает Гуд. Конечно, сам он раскрывать своих истинных намерений не спешит, но в том, что они идут вразрез с интересами официального расследования, сомнений нет. Дэвид наклонился вперёд, заглядывая жене в глаза. — Что значит «не спешит»? Ты говорила с ним? — Да, — Реджина загадочно улыбнулась в пустоту. — Удостоилась чести личного знакомства. Он резко выпрямился и с силой швырнул свою чашку в раковину, где уже покоилась недомытая с ужина посуда. Реджина удивлённо приподняла брови. — То есть ты, прекрасно зная, что из себя представляет этот самый Гудвин, спокойно заводишь с ним знакомство и ведёшь светские беседы? — Гудвилл. — Да плевать. Редж, ты в своём уме?! — Я? Да. А вот насчёт тебя у меня зародились некие сомнения. С какой стати ты на меня набросился? — Твоя вера в собственную непобедимость граничит с глупостью! Если всё действительно так, как ты описала, то этот Гудвин представляет реальную угрозу, а ты… Реджина, прищурившись, подалась вперёд. Её осенило. Желание кричать и возмущаться в ответ на необоснованные выпады мигом пропало. — Дэвид… ты что, ревнуешь? — Да! — выпалил он, скрестив руки на груди. — И не смей мне говорить, что это глупо! Сам знаю. Реджина даже представить себе не могла, что ревность находящегося в немилости мужа доставит ей такое удовольствие. Раньше Нолан никогда её не ревновал, даже когда следовало бы. Или он ревновал, только она не замечала? — Тем более Голд — игрок высшей лиги, — продолжал тем временем оправдываться Дэвид. — И тягаться с ним… ох, Редж, оставь это Форду. У него в распоряжении ресурсы Бюро и жутко озлобленная Доусон, готовая разорвать Голда на куски прямо сейчас. Пусть развлекаются в своё удовольствие. Пусть хоть перестреляют тут друг друга! Главное, не вмешивайся. — Ещё парочка заявлений в подобном ключе, и я сниму тебя с должности шерифа, — хмуро отозвалась Реджина. — Я серьёзно. Взгляни на ситуацию трезво. Сейчас от мэра мало что зависит. А лезть в расследование я тебе не позволю. Это слишком опасно. — Это мой город, Нолан. Я не… — Я просто запру тебя в комнате. Просидишь под домашним арестом, пока всех гадов не переловят. Реджина пару секунд внимательно разглядывала мужа, а затем, не выдержав, рассмеялась. — Я, между прочим, не шутил, — обиженно заметил Дэвид, очевидно не совсем понимая причин внезапного веселья жены. Она тем временем, всё так же смеясь, поднялась на ноги и двинулась к выходу из кухни. — Спишь ты по-прежнему на диване, — небрежно махнув рукой на прощанье, женщина скрылась за дверью. Эмма Сторибрук, Штат Мэн закусочная «У Бабушки» 29 июля 2015. 22:07 Вынырнув из уютного полумрака коридора в шумный общий зал закусочной, Эмма едва не сбила с ног помощника Дэвида. Мужчина смерил её настолько злобным взглядом, что Свон в первую секунду даже немного растерялась. Несмотря на то, что именно он, явно увлечённый метанием дротиков, стоял на дороге и именно он был виноват в столкновении, Эмма извинилась первой. — Какая встреча, — едко отозвался мужчина, преграждая ей дорогу. Свон в недоумении нахмурилась. Она даже не помнила его имени и уж точно не имела представления, чем вызвана его откровенная антипатия. Словно прочтя её мысли, помощник шерифа неприятно усмехнулся: — Грэм Хамберт, мисс Свон. — Какие-то проблемы, мистер Хамберт? Мужчина был нетрезв и озлоблен. Эмма физически ощущала исходящие от него волны опасности. — Никаких, кроме того, что меня отстранили от расследования. — Сочувствую, — холодно бросила Свон, обходя неожиданную преграду. Интуитивно она понимала, что стала объектом вымещения ярости Хамберта не просто так, но задерживаться и выяснять истинную причину у Эммы не было ни малейшего желания. У самого выхода из закусочной её настиг один из брошенных агрессивным собеседником дротиков: он с характерным свистом вонзился в дверной косяк в нескольких сантиметрах от лица Свон. Ошеломлённая Эмма резко обернулась и встретилась глазами с Хамбертом. — Какого чёрта это было?! — Мы не закончили разговор, — пожал плечами довольный собой мужчина. — Нам и говорить-то не о чем, — раздражённо воскликнула Свон, краем глаза заметив, что внимание всех присутствующих в забегаловке обращено к ним. — Я думаю, что… — Ах, она умеет думать! — с наигранным удивлением прокричал Грэм. — Что же ты не подумала перед тем, как лезть в шахты, м?! Ты хоть понимаешь, что своим глупым желанием поиграть в Нэнси Дрю[2] ты подставила под удар всё! — Всё? — теряясь под натиском мужчины, недоуменно повторила Эмма. — Да, абсолютно всё! Ты притащила на своём хвосте в город хаос, Свон. Выскочив за дверь, женщина нервно отдышалась. Она осознавала, что не стоит принимать близко к сердцу пьяные бредни мужчины с уязвлённым самолюбием, но тем не менее так просто отмахнуться от слов Хамберта не получалось. Прикрываясь от накрапывающего дождя капюшоном толстовки, Эмма двинулась в сторону парковки. Только оказавшись на улице, она вспомнила, зачем на самом деле спускалась в общий зал, но после неприятной беседы с помощником шерифа возвращаться внутрь отпало всяческое желание. Чёрт с ней, с этой дверью. Переночевать она может и в машине. Тем более скольких усилий ей сегодня стоило отыскать свою малышку! Свон потратила на поиски полдня: копы не сразу смогли дать внятный ответ, куда отогнали их с Киллианом автомобили после обвала в шахтах. Мысли против воли вновь вернулись к Джонсу, и Эмма досадливо поморщилась. Слишком часто в последнее время она позволяет себе думать о нём. Ни к чему хорошему это не приведёт. Свон, замедлив шаг, вынула из заднего кармана брюк кольцо. А затем остановилась вовсе, разглядывая, будто в первый раз, лежащий на ладони подарок Уолша. — Вот что мне с тобой делать? Занятая невесёлыми размышлениями женщина не сразу ощутила чужое присутствие рядом с собой. А когда уловила некое движение за спиной, было уже поздно. Шею обожгла острая боль. Укол! — Что за… Эмма попыталась обернуться, чтобы встретиться с нападавшим лицом к лицу, но вся энергия словно по волшебству мигом её покинула. Кольцо выпало из рук и почти беззвучно плюхнулось в одну из ближайших луж. Кругом всё поплыло. Теряя последнюю связь с реальностью, Свон отстранёно отметила, как кто-то подхватил на руки её лишённое сил и веса тело. Спустя пару секунд её сознание окончательно кануло во мрак. [1] Результат может быть ошибочно положительным в том случае, если женщина лечится от бесплодия и принимает специфические лекарственные препараты, содержащие гормон ХГЧ (прегнил, профази, хорагон и т.д.). [2] Нэнси Дрю — литературный и киноперсонаж, девушка-детектив, известная во многих странах мира. ========== Глава 28.2. Who are you, really? ========== Габби Сторибрук, Штат Мэн Ресторан «У Тони»[1] 29 июля 2015. 21:04 На входе их встретил низкорослый, кругленький и мужчина с залысинами и густыми чёрными усами, кончики которых были комично приподняты вверх. — Ciao, mio caro amico![2] — прогудел он зычным голосом, крепко обняв Чейза и похлопывая его по спине. — Ты оказал мне большую честь, вспомнив о моём ресторане после столь долгого перерыва. Сколько тебя не было в городе? М? Лет пятнадцать? — Здравствуй, Тони, — улыбнулся в ответ Роберт, с трудом освобождаясь из его медвежьих объятий. — Да, где-то около того. Рад тебя видеть. — О, а я-то как рад! Переведя пристальный взгляд на Габби, Тони продолжил: — Должен признать, hai davvero buon gusto[3], — при этом он шутливо толкнул Роберта локтем под ребро. — Я тоже так считаю, — заговорщицки усмехнулась Доусон, заметив, что сам Чейз ни слова не понял. — О, Роберто, lʼitaliano — язык любви, — Тони, откинув назад голову, раскатисто рассмеялся. — Тебе стоит разучить пару фраз. Sarà utile a voi[4]. Затем причудливым жестом руки он поманил их за собой и направился через весь зал к свободному столику у окна, попутно инструктируя сновавших из стороны в сторону официантов по-итальянски. — Приятного вечера, друзья мои, — пробасил Тони, отодвигая для Габби стул. Затем, деликатно поцеловав её в руку, добавил: — Вы само очарование, синьорина. Это именно то, что нужно, чтобы разогреть кровь этого чопорного упрямца. — Хэй, я всё ещё тут, — с наигранной обидой произнёс Чейз. — А вот я уже удаляюсь, — провозгласил Тони, сверкая радостной улыбкой. Тепло распрощавшись с обоими и взяв с Роберта обещание передать привет отцу, мужчина скрылся из виду. А перед ними тут же появилась бутылка прекрасного кьянти[5] и глубокое блюдо с ломтиками поджаренного хлеба. Официант был предельно сосредоточен, разливая вино по бокалам, но, принимая заказ, всё же позволил себе пару раз скупо улыбнуться. Либо его напрягали «особые» гости хозяина, либо беднягу нервировал сам факт пребывания в ресторане федерального агента. В том, что всем присутствующим было известно, кем она является, Доусон не сомневалась. Это было понятно по заинтересованным взглядам разной степени озабоченности, которые на их столик то и дело бросали и посетители, и обслуживающий персонал. — И сколькими же языками в общей сложности ты владеешь? — безмятежно поинтересовался Чейз, намеренно игнорируя повышенное внимание к их скромным персонам. — Всего четыре. Но в этом нет ничего выдающегося, — прищурилась девушка, подцепив пальцами ломтик хлеба. — Романские языки. Если посудить, я недалеко-то и ушла от родного. Так что даже латынь на курсах парамедиков давалась не с таким трудом, как остальным. — Никогда не думала о том, как могла бы сложиться твоя жизнь, если бы ты стала и дальше заниматься медициной? — В последнее время я думаю об этом чаще, чем следовало бы. Но если ты о том, жалею ли я… Нет. Ни капли. Только окружающие отчего-то не прекращают этому удивляться. — Всё же необычный выбор профессии для молодой девушки. — С такой предысторией, как у меня, не очень. Отец-шериф, брат-коп. Оба погибли при попытке восстановить справедливость. Что только усилило моё желание получить значок. Да, подростком я мечтала стать крутым врачом, только вот… — Габби поболтала бокалом в воздухе, разглядывая остатки плескавшегося на дне вина. — Это было продиктовано глупым стремлением вырваться из незаметного рабочего класса и быть ближе к элите Сторибрука. — Оно того не стоило бы. Уж поверь. — Теперь-то я это прекрасно понимаю. Увидев жизнь с другой её стороны. Но тогда… всё это казалось действительно важным. После… после смерти отца и переезда в Портленд я придерживалась той же точки зрения. И какое-то время провела в стенах пожарной части в команде парамедиков. А потом меня всё чаще стала посещать мысль, что моим амбициям в этой должности становится… ну, вроде как тесно. Я захотела перемен. Роста. Подала документы в Пожарную академию. Антонио тогда лишь посмеялся. И сказал, что с таким же успехом я могла бы идти на копа. В том смысле, что это не женское дело. И вряд ли из моей затеи выгорит что-то путное. Мы поспорили, а на следующий день его ранили в перестрелке. — И именно в тот момент ты решила, что тоже обязана броситься в пекло. Чейз говорил в своей привычной спокойной манере, но что-то в его снисходительных интонациях разбудило в Габриэле раздражение. — Броситься в пекло? Я же не на войну отправилась. Все эти годы я провела в тренировочных корпусах, лабораториях и в архивах. По большей части… скучная бумажная работа. Убийства Кэссиди — моё первое реальное дело. Конечно, вряд ли бы мне его поручили, не будь я родом из Сторибрука. Я недостаточно подготовлена. Хоть и не теряю надежды доказать всем в Бюро, что достойна должности в отделе Форда. И в первую очередь самому Форду. — Не знаю, как Форд, но жители города… они… скажем так, тебе удалось их впечатлить. — О чём ты? Роберт пристально заглянул девушке в глаза: — То, что ты вступила в открытую схватку с Голдом сделало тебя главной героиней всех городских сплетен. — Люди здесь отличаются непреодолимой тягой к преувеличениям. — Как бы там ни было, — проговорил Роберт, откинувшись на спинку стула, — в их глазах ты вернулась сюда спустя много лет, чтобы наказать всех виновных в смерти своего отца. — Не удивлюсь, если эти слухи распускаются по наводке самого Голда, — скривилась Доусон. — Он затеял очередную партию. И я в ней, как ни прискорбно признавать, обычная пешка. — И тем не менее ты не намерена отступать. На этот раз осуждение в его голосе можно было различить без особого труда. Девушка вспыхнула. — Шутишь? На кон поставлено слишком много. Дело разрастается как снежный ком, вовлекая в это безумие всё новые и новые лица. Стоять и наблюдать, как Кэссиди со своими дружками продолжает свои зверства? Нет, спасибо. Я не могу позволить себе такую роскошь. Это не в моём характере. И уж точно идёт вразрез с моими должностными обязанностями. Некоторое время они сидели молча, занятые своими мыслями. Всё тот же нервный официант принёс заказ и, казалось, хотел что-то спросить, но всё же не рискнул. Парень поспешно удалился, так и не осмелившись нарушить повисшую у их столика гнетущую тишину. — Ты ведь понимаешь, что я не могу не беспокоиться, — первым заговорил Чейз. Она не ответила, и тогда он с нажимом добавил: — Беспокоиться за тебя, Габби. Девушка, не переставая водить пальцем по тонкой ножке своего бокала, с усмешкой покачала головой. — Пару недель назад ты даже не помнил о моём существовании. — Всё изменилось. Наконец Доусон подняла на него глаза. — Мы продолжаем вести с тобой все эти неуместные беседы, раз за разом возвращаясь к одной и той же теме. Но при этом мы никогда не обсуждали твою жену. Или, например, то, что происходит между тобой и Эммой Свон. — А так ли важно это обсуждать? Сейчас? — При иных обстоятельствах я бы действительно воздержалась. Но, Роберт… я не могу и не хочу выступать в роли пилюли, способной волшебным образом разрешить все твои внутренние противоречия. По пробежавшей по его лицу тени Доусон поняла, что попала в цель. — Ты всегда всё так усложняешь? — склонив голову набок, протянул Чейз. — Наверное, — пожала плечами Габби. — Просто… для человека, только что пережившего разрыв, вполне характерны мысли о том, что он не выдержит эмоциональной боли. И твои попытки найти утешение в новой интрижке не являются чем-то из ряда вон выходящим… — Мне не хочется, чтобы ты воспринимала происходящее под таким углом, — твёрдо сказал Роберт после непродолжительной паузы. — Разве может быть иначе? — Могу поспорить. — И ты сейчас, глядя мне в глаза, сможешь признаться, что вся эта спешка вовсе не из-за того, что внутри тебя зреет опасение передумать? — А чем, по-твоему, она обусловлена? — Я допускаю, что произошедшей между тобой и твоей женой размолвке предшествовали годы неудовлетворяющих вас обоих отношений и, как результат, у тебя появилось ощущение, что потрачено слишком много времени впустую. Следом же возникает желание восполнить упущенное прямо сейчас, во что бы то ни стало. Но вся суть разгорающегося внутри тебя конфликта в том, что не в твоей природе, очертя голову, бросаться в омут. — Да, да. Закостенелый зануда на такое не способен. Я на всех произвожу такое унылое впечатление? — Я бы выразилась по-другому. Ты основателен и непроницаемо спокоен. Даже тогда, когда от тебя этого не требуют. И ты не из тех, кто, наплевав на голос разума, идёт на неоправданный риск. — Похоже, для тебя составление психологических портретов людей из рабочей обязанности трансформировалось в привычку, — не сводя с девушки глаз, Чейз сделал очередной глоток вина. — Ты так хорошо успела меня изучить? — В какой-то степени. Не забывай, я была зацикленным на тебе подростком. Наблюдала за тобой. Пыталась понять. — С тех пор прошло немало времени. Люди меняются, Габби. — Да. Конечно, мы оба уже не те, кем являлись четырнадцать… или девять лет назад. Но в твоём случае, вдобавок ко всему, ты зарос новыми слоями эмоциональной брони. — Знаешь, — положив локти на стол, Роберт подался вперёд, — в номинации «Убийца романтики» ты заняла бы первое место. Теперь этот ужин даже с натяжкой не сойдёт за свидание. Габби вскользь улыбнулась, хотя глаза её при этом оставались предельно серьёзны. — Это была лишь прелюдия. — А, то есть самое ужасное только впереди? — Надеюсь, нет. Девушка выудила из своей сумки злополучную папку и протянула её собеседнику, внимательно наблюдая за его реакцией. Чейз молча листал бумаги, но с каждой страницей его лицо становилось всё мрачнее и мрачнее. — Я впечатлён, — закончив ознакомление с собственным досье, хмыкнул Роберт. — За такой короткий срок накопать столько интересного… Не зря простые обыватели опасаются ФБР. — Ресурсы Бюро здесь не при чём, — посчитала нужным уточнить Габриэла. И, отложив в сторону вилку, которой всё это время ковыряла салат, добавила: — Твоё прошлое не давало покоя детективу Буту. — Скорее ему не даёт покоя моё настоящее. Тесно связанное с тобой, — Чейз же, напротив, принялся за еду, источая фальшивую невозмутимость. — Но, думаю, жест ты не оценила. Раз всё равно согласилась встретиться со мной. — Я не читала. — Вот как? А если тут собраны свидетельства того, что я представляю опасность для общества? Косвенные улики, намекающие на моё причастие к происходящим убийствам? — В таком случае Бут уже запрашивал бы ордер на твоё задержание, а не явился бы с этой папкой ко мне. — А мне ты её показала для того, чтобы?.. — Чтобы узнать правду от тебя. — Но я ведь могу и соврать. — Можешь, — согласно покивала Габби, всё так же сверля Роберта испытующим взглядом. — Но станешь ли? Вновь наступила пауза. Самая долгая за весь вечер. Когда Чейз наконец заговорил, его голос растерял напускное безразличие. — Большая часть из собранных им бумаг лишь констатирует голые факты. Неудачный исход операций. Иски против меня, против кого-то из моих подчинённых. Полный перечень фамилий пациентов, которых мы потеряли за всё время моего руководства отделением. Неверно поставленные диагнозы. — Казалось бы, ничего примечательного. — Казалось бы, — усмехнулся Роберт, возвращая папку Габриэле. — Страницы с тридцать пятой до тридцать девятую. Судя по прилепленному стикеру, именно на эту историю Бут хотел обратить твоё внимание. — Остановка сердца во время бронхоскопии[6], — задумчиво пробормотала Доусон, уткнувшись в мелкий шрифт предоставленного в подшивке документа. — Печальная картина. Кровавая рвота, сыпь, поражения сердца и лёгких… О, ещё и увеличение лимфоузлов… Онкология? — Нет. Анализы так и не подтвердили лимфому[7]. И вдобавок нарисовался ещё один симптом: нарушения кратковременной памяти. Поэтому в качестве рабочих версий на финишной прямой осталось всего два диагноза. ССД[8] против бластомикоза[9]. — Стероиды против фунгицидов?[10] — Именно. Сроки поджимали: пациенту становилось всё хуже и хуже. Необходимо было определяться. — И был проведён анализ крови на антицентромерные антитела[11], — заметила Доусон, вновь углубившись в изучение истории болезни. — Мгм, — кивнул Чейз. — Результат положительный. Отталкиваясь от него, я принял решение лечить стероидами. — Но пациент всё равно умер. — Вновь открылось кровотечение. Мы пытались определить источник поражения при помощи бронхоскопа. И мне удалось его прижечь. Но… во время процедуры открылось новое… более обильное кровотечение. Затем ещё одно. Организм не справлялся… и… — Остановка сердца. — К сожалению. Габби, нахмурившись, подняла глаза на Роберта. — Не вижу в этой ситуации ничего из ряда во… — Это ещё не всё, — мягко перебил её мужчина. — Мне кажется, Бут заинтересовался этим случаем не только из-за того, что передо мной стоял выбор между двумя диагнозами, где лечение обоюдно противопоказано. Чутьё его не обмануло. Результаты анализа крови… они… были подделаны. — Но… зачем? — искренне удивилась Габриэла. — Один из моих подчинённых был заинтересован в смерти пациента. Взгляни на его имя. — Хосе Флако… Погоди, один из семейки Флако?[12] — Да, чикагских «Королей». — И каким образом член крупнейшей криминальной группировки попал в вашу клинику? — А ты как думаешь?.. Деньги, Габби. Связи. Но никто и не подозревал, что у кого-то из лечащих врачей к Флако могут быть личные счёты. — Месть? — Месть. За несколько лет до этого «Короли» хладнокровно убили парнишку, которого заподозрили в предательстве. Младшего брата одного из моих сотрудников. Круз[13] не мог добиться правосудия законным путём… И принял неверное решение. Осознанное, но всё же неверное. — Подменил результаты и саботировал лечение… Он сам тебе признался? — Я, конечно, не Шерлок Холмс, но к некоторым выводам удалось прийти самому. — А тень на твою репутацию эта история бросает потому, что ты стал соучастником, — губы девушки затронула горькая усмешка. Чейз нехотя кивнул. — Я не стал афишировать случившееся. И более того… помог Крузу спрятать концы в воду. И даже при огромном желании Бут вряд ли сможет доказать что-либо. — Идеальное преступление. — Ты хотела правду. Я понимаю, это не совсем то, на что… — Какая встреча! — раздавшийся над их головами голос заставил обоих вздрогнуть. Доусон не могла поверить в происходящее. Этого человека здесь быть не могло! Но тем не менее. Волшебным образом в самый разгар неприятного диалога на арене появляется детектив Бут собственной персоной. Насмешка судьбы? Или заранее спланированный тактический ход? Лицо Августа, как обычно, украшала слишком широкая и слишком довольная улыбка. Габби поморщилась. — Рад вас видеть. — Как жаль, что не могу ответить взаимностью, — хмуро произнёс Роберт, отворачиваясь. Доусон, находящаяся в некоторой прострации после откровений Чейза, лишь молчала. Искоса поглядывая на взявшегося из ниоткуда Бута, девушка гадала: как долго он здесь находится и как много он успел подслушать? — Я вижу, вы тут важным делом заняты. Август кивком указал на лежавшую на краю стола папку. — Неужели ты наконец набралась смелости перетрясти грязное бельишко нашего милого доктора? По развязной манере разговора стало понятно, что Бут нетрезв. Габби напряглась. А когда заметила не предвещающее ничего хорошего выражение лица Роберта, занервничала всерьёз. — Может, поговорим позже? — Доусон адресовала Августу искусственную улыбку, стараясь отвести бурю. — Отчего же? Я вот уверен, что сейчас самое подходящее время, — мужчина, покачиваясь, засунул руки в карманы джинсов. — Когда ещё удастся собраться такой замечательной компанией? Хотя, конечно, при большом желании можно перенести нашу интимную беседу в стены участка. Соглашусь: в этом плане дешёвая забегаловка — не самое удобное место для допроса. — Допрос? — Габби, не удержавшись, закатила глаза. — Серьёзно? Мы, кажется, это уже проходили. — Проходи-и-или. Хоть ты и не перестаёшь повторять, что у меня нет никаких оснований для подозрений в его адрес. А тем временем… вот они. На столе, перед твоим носом. — Август… — Но я всё равно добьюсь своего, — не обращая внимания на усталый возглас девушки, Бут подался вперёд и теперь обращался к Чейзу: — А на твоём месте, мистер-я-спланировал-идеальное-преступление, я бы начал переживать. Везение ведь когда-нибудь да закончится. И вряд ли тебя спасёт то, что в свободное от убийств время ты трахаешь федерального агента. Бут, безусловно, своего добился. Чейз взорвался. С грохотом отодвинув стул, он резко поднялся на ноги. Август, будто именно такой реакции и ждавший, заулыбался ещё активнее. Габби тоже соскочила со своего места, готовясь к самому худшему: она не представляла, чего можно ожидать от впавшего в ярость Чейза. К тому же проклятый Бут продолжал скалиться, упорно действуя на нервы и провоцируя. — О, беру свои слова обратно. Судя по тому, как сильно ты напрягся, до главного приза тебе так и не удалось добраться. — Лучше бы тебе заткнуться, — скривился Чейз. — Точно. Не удалось, — прищёлкнул языком Бут. — Получается, крошка Доусон не так глупа, а? Если не торопится раздвигать ноги перед убий… Он поперхнулся окончанием фразы, так как получил мощный толчок в грудь от окончательно вышедшего из себя Роберта. Не устояв на ногах, Август повалился на соседний столик. Чейз тут же метнулся к нему, занеся кулак для следующего удара, но ему помешали подоспевшие на шум официанты и вклинившаяся между мужчинами Габриэла. — Diạmine![14] — излишне эмоционально всплеснув руками, воскликнул появившийся в общем зале Тони. — Какие страсти у вас тут кипят! Выведите этого синьора! Abbasso![15] Живо. Продолжавшего исходить ядом Августа стали выпроваживать на улицу. Габби же повисла на плече рвавшегося в бой Роберта. Похоже, привычное самообладание вернётся к нему не скоро. Девушка мрачно усмехнулась, вспомнив самое начало вечера. Кажется, у неё — не без помощи нахального Бута — всё же получилось разогреть кровь этого чопорного упрямца. Только вот что ей теперь с этим делать? Август Сторибрук, Штат Мэн Съёмная квартира Бута 29 июля 2015. 23:44 — И что у тебя стряслось? — Ничего, — отрывисто процедил Август, поднимаясь. Кровать, прогнувшись под его весом, скрипнула. В очередной раз. Он протянул руку за брошенными джинсами, извлёк из кармана пачку сигарет и отошёл к окну. Снова скрип. Шарлотта села, прикрыв грудь простыней. Запоздалая демонстрация целомудрия. Смехотворный жест. Слишком… наигранный. Как и всё в этой девице. Бут криво усмехнулся, отворачиваясь. Теперь он стоял к ней спиной, голый, и молча курил, уставившись невидящим взглядом на вспыхивающую в некотором отдалении рекламную вывеску «Весёлого Роджера». Пару часов назад он в своё удовольствие надирался там в компании нытика Вэйла, без умолку жаловавшегося на то, какой он неудачник. Докторишка после отстранения от расследования окончательно размяк. Буту было его даже немного жаль. Совсем немного. Вэйл неустанно твердил, что скоро докажет всем свою невиновность. И всё пытался убедить собеседника в причастности к делу Джонса. Конечно, и сам Август к этому однорукому недопирату тёплых чувств не питал, но пьяные бредни отставного патологоанатома к уликам не пришьёшь. Вэйл, как показалось Буту, как раз подошёл к кульминации своей сбивчивой исповеди, когда до острого слуха детектива донёсся обрывок разговора с другого конца барной стойки. Говорили о Доусон. Вернее смаковали очередную сплетню о том, как мисс федеральный агент в разгар негласной войны с Голдом вместо того, чтобы не высовываться, наведалась в местный итальянский ресторан. И не одна. А в компании с сыном угрюмого доктора Роуэна Чейза. Вот так поворот. Бут был как раз в той самой стадии опьянения, что толкает людей на необдуманные поступки. Именно поэтому он сорвался с места, оставив едва ворочавшего языком Вэйла на попечение барменши, и направился расстраивать романтическое свидание Доусон. Отчего-то он был уверен, что это не просто встреча, а именно свидание. И не обычное свидание, а именно романтическое. Август поморщился. Он вёл себя как сопливый пацан. И, естественно, только усугубил и без того нелёгкую ситуацию. — После «ничего» такого секса не бывает, — пропела Шарлотта, напоминая о своём присутствии. — У меня ещё неделю будут сходить синяки. — С чего бы тебе жаловаться? — даже не взглянув на неё, пожал плечами Бут и, в последний раз затянувшись сигаретой, затушил её прямо о подоконник. — Ты кончила не менее четырёх раз, пока я не сбился со счёта. Ну, если, конечно, ты не притворялась. — Ага, вот теперь ты грубишь, — невозмутимо заметила женщина, зашуршав за его спиной одеждой. И после недолгого молчания, лениво растягивая гласные, добавила: — Что-то произошло. — С какой стати я должен обсуждать это с тобой? — Дорогуша, не хотелось бы комментировать очевидный факт, но это я примчалась сюда ночью, наплевав на приличия. Других таких дур я здесь не наблюдаю. И, для протокола, меня бы здесь не было, не будь у тебя такой безжизненный голос по телефону. — Тебя пригнало ко мне любопытство. И желание развлечься. Не строй из себя святошу. — Я здесь не только за этим. Я переживала за тебя. — Да, конечно, — хохотнул Август, наконец отходя от окна. Шарлотта, уже одетая, восседала на раскуроченной постели с видом победительницы. Бут, подняв с пола джинсы, последовал её примеру. — Проблемы на работе? Хм, сомневаюсь. Вряд ли неудача с обыском замка Румпельштильцхена могла та-а-ак сильно испортить твоё настроение, — задумчиво протянула женщина, с преувеличенным интересом изучая собственный маникюр. — Тебя ведь и не было там вовсе. Август, возившийся с пряжкой ремня, на выпад собеседницы ничего не ответил. Удивляться её осведомлённости нет смысла. Он давно это понял. — Но что тогда? Может, переживаешь за состояние Джонса? Нет, конечно, с его стороны ужасно глупо сбегать из больницы с таки-и-им комплектом травм, но… он уже большой мальчик. Сам справится. Да? Надо же. О том, что у покалеченного Джонса хватило ума покинуть оснащённую всеми необходимыми удобствами палату, Бут не знал. Занятно. Стоит выяснить, куда он направился. Мстить за убитую подружку? Или на встречу с сообщниками? — Нет?.. Что ж… Может, вся проблема в Хамберте, закатывающем истерики на публике? — Шарлотта продолжала отыгрывать свой спектакль, искренне наслаждаясь ситуацией. — Парень явно подмочил себе репутацию, как считаешь? — Мне дела до него нет, — мрачно отозвался Август, воткнув меж сжатых губ новую сигарету. Затем чиркнул зажигалкой, но получил в ответ лишь пару тусклых искр. — А вот девица Лукас снова в печали. Уже не первый год бедняжка пытается затащить его в свою постель, но внимание красавчика рассеяно, — рыжая ведьма с притворной печалью вздохнула. — И тут ещё эта горячая штучка из ФБР… Воевавший с предательским колёсиком Август смачно выругался и отбросил зажигалку в дальний конец комнаты. Довольная собой Шарлотта рассмеялась. — К слову о Доусон… — Заткнись. — Ну уж нет. Мы ведь только подобрались к самому интересному. — Завязывай со своими играми, — отрезал Бут, рывком поднимая с ковра скомканную футболку. — Я не горю желанием говорить с тобой по душам. — Почему же? Мы с тобой достаточно хорошо изучили друг друга. Не пора ли поговорить откровенно? — Хочешь начистоту? — Август в несколько шагов оказался у кровати и угрожающе навис над женщиной. — Тогда расскажи, зачем ты переехала в это захолустье? — Я уже отвечала на все эти твои глупые вопросы. — Может, дело в детских комплексах? — передразнивая недавнюю слащавую интонацию Шарлотты, предположил Бут. — Почему бы и нет? Мамочка бросила малышку Лотти на произвол судьбы с папашей-пьяницей, сбежав в лучший мир. К богатству, власти, новой семье. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — Разве? А почему же ты так позеленела? Скажешь, я не прав? И ты явилась в Сторибрук не затем, чтобы полюбоваться на сводную сестрицу, купавшуюся в материнской любви? — Замолчи. — Видишь. Мы оба не расположены к откровенному разговору, — Август отступил так же внезапно, как и стал нападать. С неприятной ухмылкой поглядел на распростёртую под ним женщину и, перевалившись на бок, лёг рядом. Шарлотта не сводила глаз с его профиля, едва сдерживая гнев. Он чувствовал её обиженный взгляд, но никак не реагировал, продолжая бездумно пялиться в потолок. Она удивила его, когда сдалась первой. Положив голову ему на грудь в знак примирения, девица недовольно фыркнула: — Ты невыносимый тип. Бут не мог с ней не согласиться. Эмма Сторибрук, Штат Мэн 30 июля 2015. 01:30 Нет. Не может быть. Нет! Эмма затаила дыхание, почувствовав, как в кожу впивается остриё ножа. Судорожный всхлип застрял в горле колючим комком. Она прекрасно понимала, что ей грозит. Но при этом никак не могла до конца поверить в то, что весь этот кошмар происходит именно с ней. Свон зажмурилась, с ужасом ожидая предстоящей боли. Но нож убрали. Над её головой раздался глухой зловещий смешок. Эмма распахнула глаза, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в кромешной тьме, но тщетно. Она лишь ощущала присутствие этого ублюдка. Близко. Слишком близко. Она слышала его осторожные шаги. Улавливала исходящий от него запах. Чувствовала его прикосновения. Он дразнил её. Он играл с ней. Еле различимый щелчок. Шуршание. Затем клацанье металлических предметов. Шум воды. Эмма завертела головой, пытаясь определить источник звука, но на глаза по-прежнему давила лишь темнота. Как ему самому удаётся в ней ориентироваться? Очередное касание ледяного лезвия. От неожиданности Свон непроизвольно вздрогнула. Нож вновь прошёлся по её телу, цепляя кожу кончиком. При каждом таком уколе выступали капельки крови: Эмма чувствовала, как они, прочерчивая неровные дорожки, скатывались вниз. Было больно, но сильнее всего мучило предчувствие чего-то ещё более страшного. — Ты за всё заплатишь, — прозвучавший совсем рядом голос был полон ненависти. Эмма резко выдохнула. Потрясенная открытием, она заёрзала на месте. Всё это время женщина была уверена, что её похитил Нил. Но теперь… — И Кэссиди заплатит. Она замычала, пытаясь возмутиться. Теперь, когда Эмма узнала голос своего мучителя, паника отступила. Нет, страх не исчез окончательно, но вместе с тем в ней стал нарастать гнев, в котором она нашла источник новых сил. Только вот клейкая лента на губах мешала вступить в диалог на равных. — С твоей помощью или без, но я доберусь до него, — в тоне мужчины отчётливо плескалось презрение. Сомнений быть не могло. Она уже слышала эти интонации. Убедившись, что догадка верна, Свон почувствовала, как живот словно стянуло обручем. Ведь если похититель не скрывает своей личности… — Я убью тебя, — наклонившись к её уху, едва слышно прошептал этот выродок. …она обречена. Лив Сторибрук, Штат Мэн дом Джульетт Бёрк 30 июля 2015. 01:41 Закричав от ужаса, Лив выпрямилась и тут же крепко зажала дрожащими ладонями рот. Этим по-детски отчаянным жестом она пыталась не выпустить наружу бессмысленные остатки крика, что царапали горло изнутри, будто осколки битого стекла. Снова ночные кошмары. Сердце в груди гулко стучало, словно сумасшедшее. Девушка изо всех сил старалась побороть нахлынувший дикий страх, но он всё никак не хотел отпускать её из своих липких объятий, ледяной струёй растекаясь вдоль позвоночника. Дверь распахнулась, с силой ударившись о стену, и на пороге спальни возникла тёмная фигура. Оливия взвизгнула, в первые секунды не узнав в появившемся мужчине своего телохранителя. Форд, цепким взором осматривая помещение, опустил сжимаемый в руках пистолет и успокаивающе прошептал: — Тише, милая, это всего лишь я. Зажёгся свет, и в комнату вбежала встревоженная Джульетт. Не произнеся ни слова, женщина присела рядом с дочерью и осторожно приобняла её за плечи. — Простите, что разбудила, — хрипло пробормотала Лив, пряча глаза. — Главное, что ты в порядке, — на сосредоточенном лице Форда промелькнуло подобие улыбки. Пряча оружие за пояс домашних штанов, он прошагал к окну. В очередной раз проверив все задвижки и выглянув во двор, мужчина обернулся и вопросительно воззрился на Джульетт. Она кивнула. — Мы справимся. Когда дверь за агентом с мягким щелчком закрылась, Оливия прильнула к матери и тихо проронила: — Мне снился Нил. Он был здесь… в моей комнате… — Лив инстинктивно коснулась трясущейся рукой своей шеи. — Он… напал на меня… Голос девушки против воли задрожал, и она замолкла, до боли прикусив нижнюю губу. — Ему до тебя не добраться, — Джульетт крепче сжала дочь в объятиях, прижавшись губами к её виску. — Они поймают его. Прежде, чем он успеет причинить кому-либо ещё вред. Обязательно поймают. — Я знаю, — потерянно шепнула в ответ Оливия. Нил Кэссиди был частым гостем её ночных кошмаров вот уже почти одиннадцать лет. Но все эти годы она просыпалась с мыслью, что чудовище мёртво. Лив была уверена, что убила его. Была уверена, что оно никогда не вернётся. А что теперь?.. Теперь этот выродок разгуливает на свободе. Живой и невредимый. Лив вздохнула, украдкой смахивая выступившие на глазах слёзы. Сковывающий её страх постепенно развеивался, но вот ощущение тревоги отступать никак не хотело. — У меня плохое предчувствие, — вполголоса призналась девушка, прислушиваясь к шуму дождя за окном. — Это всего лишь сон, детка. Эмма Сторибрук, Штат Мэн 30 июля 2015. 03:13 Как жаль, что это не рядовой кошмар, от которого можно отмахнуться сразу после пробуждения. Увы, это реальность. Реальность, в которой застигнутая врасплох Эмма Свон лежит в каком-то провонявшем сыростью подвале, ожидая возвращения своего мучителя. Как только он оставил её наедине с темнотой, Эмма, отбросив в сторону переполнявшие её эмоции, принялась искать выход из сложившейся ситуации. Она была распластана на какой-то кушетке. Абсолютно обнажённая. С перевязанными скотчем запястьями и щиколотками. И, несмотря на то, что судорожные попытки высвободить хотя бы одну из конечностей не давали никакого результата, Свон не сдавалась. Она изгибалась и дёргалась, стараясь ослабить тугие оковы, до тех пор, пока не обессилила. Повреждённое плечо после подобных импульсивных манипуляций разрывалось от жуткой боли. Да и свежие раны, оставленные ножом этого больного сукина сына, беспокоили женщину не меньше. И хоть действие давившего на сознание наркотика закончилось некоторое время назад, голова по-прежнему оставалась тяжёлой. Эмма отказывалась верить в такую реальность. Измождённая и взмокшая от пота, она вновь откинулась на спину и попыталась сосредоточиться на окружающей обстановке. Да, по сырому воздуху и запаху земли Свон определила, что находится в подвале. Но этого мало. Она не помнила, как оказалась в этом помещении и как долго этот ублюдок её сюда вёз. Поэтому понять, насколько далеко от цивилизации она сейчас находится, Эмма не могла. Это мог быть очередной домик в лесу. Среди болот. На другом конце штата. Где угодно! Да, наверняка её будут искать. Но… успеют ли найти? Её мучитель, вдоволь наигравшись с новой игрушкой, оставил Эмму истекать кровью, а сам скрылся в боковой комнате. Где-то за пределами её обзора. Хотя о каком обзоре может идти речь, если весь подвал утопает в непроглядной тьме? Свон понятия не имела, почему он не убил её сразу и надолго ли вообще оставил её в одиночестве. Он мог вернуться в любую минуту. А мог и оставить её здесь гнить заживо. Эмма напрягла слух. Никаких признаков постороннего присутствия. Никаких шорохов, шагов, скрипа половиц. Ни звука. За исключением глухого стука исторгаемых неплотно закрытым краном капель о поверхность раковины. О, да. Здесь была раковина. И вода. Вода, до которой Эмме при всём желании не добраться. Женщина сглотнула. Какое-то время ей, занятой попытками освободиться, удавалось игнорировать жажду. Но теперь одна лишь мысль о прохладном чистом вкусе воды — обыкновенной воды из-под крана — могла свести с ума. Эмма лежала, до рези в глазах вглядываясь в темноту, и старалась не думать о том, как сильно ей хочется пить. Невольно вспомнилась другая ловушка, в которую ей и Киллиану хватило глупости угодить… совсем недавно. Сколько прошло времени? День? Два? Эмма не могла сориентироваться. Ведь Свон не могла с точностью определить, сколько часов минуло с того момента, как она выбежала из закусочной на улицу и пошла на парковку. Может, прошли целые сутки. Может, всего пара часов. Дежавю. Она вновь потеряла счёт времени. Как и тогда, в шахтах. А ведь тогда Эмме казалось, что ничего хуже с ней произойти не может. Свон сморгнула выступившие на глазах так некстати слёзы. Она приказывала самой себе оставаться сильной и не раскисать. Но… Пора признать очевидное. Сейчас она беззащитная истекающая кровью женщина. Женщина, примотанная скотчем к вонючей кушетке в вонючем подвале. Измученная и обессилевшая. Загнанная в угол. Жертва. Жертва, прекрасно сознающая приближение собственной смерти. [1] Именно в этот ресторан в каноне Крюк повёл Эмму на их первое свидание. А сам Тони… думаю, любители мультфильма «Леди и Бродяга» сами обо всём догадаются :) [2] «Привет, мой дорогой друг» [3] «У тебя действительно хороший вкус» [4] «Тебе это пригодится» [5] Кьянти — итальянское сухое красное вино, производимое в регионе Тоскана преимущественно из винограда сорта Санджовезе и имеющее категорию «названия, контролируемого по происхождению». [6] Бронхоскопия — это метод непосредственного осмотра и оценки состояния слизистых трахеобронхиального дерева: трахеи и бронхов при помощи специального прибора — бронхофиброскопа или жесткого дыхательного бронхоскопа, разновидности эндоскопов. [7] Лимфома — заболевание, при котором происходит злокачественная трансформация клеток, находящихся преимущественно в лимфоидных тканях. [8] Системная склеродермия (ССД) — форма склеродермии, при которой наряду с уплотнением кожи выявляются разнообразные поражения суставов, кровеносных сосудов и внутренних органов (сердца, легких, желудочно-кишечного тракта, почек). [9] Бластомикоз — глубокое грибковое поражение организма человека, которое начинается с инфицирования легких и кожных покровов, а затем разносится по всему организму, с образованием в пораженных тканях язвенных дефектов и вовлечением их в гнойный процесс, чаще всего страдают надпочечники, предстательная железа, мозговые оболочки, печень, половые органы, костная система. [10] Если лечить от ССД — нужны стероиды, от бластомикоза — фунгициды. Но стероиды подавляют иммунитет, и если диагноз ССД ошибочный — бластомикоз «сожрёт» лёгкие, сердце и мозг больного. Если же это не бластомикоз, то на фоне иммунной патологии (ССД) сильнодействующие антибиотики (фунгициды) также могут стать смертельно опасными. [11] Антицентромерные антитела обычно выявляются при заболеваниях, сопровождающихся синдромом Рейно, системной склеродермии, изредка — при полимиозите, дерматомиозите и первичном билиарном циррозе печени. [12] Есть здесь фанаты ChicagoFire? : D Если да, то параллель видна невооружённым взглядом. Для тех, кто не смотрел, — не велика беда. Очередной проходивший мимо персонаж :) [13] см. пункт [12] [14] «Чёрт возьми!» [15] «Прочь!» Комментарий к Глава 28.2. Who are you, really? Глава писалась тяжело. Очень. Но я себя пересилила. Спасибо всем, кто всё ещё не теряет интерес к этой истории! И немного о персонажах. Роберт. Смотревшие HouseMD, наверное, вспомнят, какой шум поднялся вокруг серии “Тиран”, когда Чейз пошёл на убийство пациента. Намеренно. Сам. Не как мой, преобразованный, вариант персонажа. Я снова приплела параллели. И на этот раз самые прямые с героем Джесси Спенсера из Chicago Fire. Там он как раз и выступает в роли соучастника, прикрывая одного из своих подчинённых (Круза), оставившего человека (Флако) помирать на пожаре. В Хаусе решение Чейза повлиять на лечение пациента аукнулось ему не только угрызениями совести, но и развалом брака с Кэмерон (Эммой). В то время как Доусон из канона Пожарных так и не узнала о преступлении. Может, поэтому я и решила “запихнуть” эту историю и в свою Вселенную. Чтобы понаблюдать, как воспримет тайну Чейза моя Габби. Учитывая, что она представитель закона. Август. Любимый персонаж моего бета-ридера. А вот Шарлотта (Зелена) - нет. Я, конечно, предупреждала его, что в конечном итоге эти двое окажутся в одной постели, но, думаю, редактируя эту главу, он не раз задастся вопросом, почему я не подобрала для Бута кого-то получше. Но увы. Крепииись :) Эти двое в рамках моей истории просто созданы друг для друга. Надеюсь, читателей этот закулисный пейринг всё же порадует. Эмма. Только закончив работать с этой главой, окончательно осознала, что она у меня вышла совсем не Спасительницей :( ========== Глава 29. Red herring ========== Комментарий к Глава 29. Red herring Главу, подробно описывающую пропущенный в предыдущих частях эпизод со сбежавшим из больницы Киллианом, я выложила отдельным фанфиком вот здесь: https://ficbook.net/readfic/4565492. Рекомендую ознакомиться перед тем, как приступить к чтению этой главы. Надеюсь, тем, кому приглянулся пэйринг Киллиан/Эльза, предложенная мной сайд-стори тоже понравится. Теперь о названии текущей, двадцать девятой, главы. Идиома red herring переводится как “ложная информация” (отвлекающая от основной проблемы); “ложный след”, “отвлекающий маневр”. К слову, у фанфика появились обложки. От замечательной Виты Войтек: https://pp.vk.me/c630125/v630125297/47cad/8aF6n_wTmmU.jpg https://pp.vk.me/c630018/v630018297/4c0d6/cUIJsgQsjo4.jpg От волшебного волшебника Jack L: https://pp.vk.me/c626620/v626620977/1c70c/1Vz38QxiYqo.jpg Джульетт Сторибрук, Штат Мэн дом Джульетт Бёрк 30 июля 2015. 07:35 Джульетт открыла глаза абсолютно дезориентированная. Ей потребовалось несколько минут, чтобы осознать, где она находится. Чтобы стряхнуть с себя осадок ночных кошмаров. Чтобы в очередной раз убедить себя, что это всего лишь сновидения. Дыхательные упражнения. Вдох-выдох. Привычный утренний ритуал, о существовании которого никто и не подозревал. В отличие от дочери, Джульетт во сне не кричала и не металась. Поэтому все эти годы никому и в голову не могло прийти, что по ночам её сознание атакуют ужасы прошлого. Она села, пытаясь различить в тишине дома хоть какие-то звуки, но так ничего и не услышала. На какое-то мгновение Джульетт задалась вопросом, не следует ли ей всё же начать переживать за Форда? Но с другой стороны… его никогда не было слышно, пока он этого не хотел сам: агент передвигался поистине бесшумно. Странное чувство — валяться в постели, зная, что где-то в твоём доме бодрствует мужчина. Мужчина, которому ты доверила не только свою жизнь, но и жизнь своей дочери. К тому же Джульетт уже целую вечность не делила ни с кем свою территорию. После смерти мужа, Эмунда Мура, никто из её поклонников никогда не переступал порог их с Оливей дома. Но присутствие Форда, как ни странно, не вызывало абсолютно никакого дискомфорта. Хотя, конечно, неприступная доктор Бёрк с некоторой настороженностью относилась к заботе, проявляемой по отношению к ней практически посторонним человеком. Но только потому, что просто не привыкла к этому ощущению. Защищённости. Осторожно, чтобы не потревожить всё ещё сладко спавшую Лив, поднявшись, Джульетт побрела в ванную. После душа, прежде, чем отправиться вниз, она быстренько накрасилась и высушила волосы. Войдя на кухню, женщина застала Форда сидящим за столом и работающим за своим компьютером — Доброе утро, — кивнул Джеймс, глянув на неё поверх ноутбука. — Доброе, — заметив, что на плите её ждет свежесваренный кофе, Джульетт благодарно улыбнулась. — Лив в порядке? — В относительном. Уснула под утро. И, думаю, проспит теперь полдня. По крайней мере, хочется в это верить. — Я предупрежу охрану. Вслушиваясь в ставшие отчуждённо строгими интонации Форда, отдающего по телефону своим людям приказы, Джульетт полезла на полку за кружкой. Налила себе кофе и, сделав глоток ароматного напитка, понемногу начала чувствовать себя человеком. Джеймс снова заклацал пальцами по клавиатуре, а женщина, оперевшись спиной о подоконник, попивала кофе и исподтишка им любовалась. С влажными, небрежно откинутыми назад волосами, в тёмно-серой футболке и потёртых джинсах Форд выглядел неформально шикарным. И, в отличие от неё, он, кажется, выспался. — Дамочка, ваш взгляд меня смущает, — усмехнулся мужчина, не отрываясь от монитора. — Ничего не могу с собой поделать, — по-девчачьи прикрыв рот ладонью, хихикнула Джульетт в ответ. Несмотря на происходящее вокруг, сейчас, этим утром, она была действительно счастлива. И боялась в этом признаться. И ужасно стыдилась этого чувства. И всерьёз переживала, что в любой момент эта иллюзия рассыплется. И… Джульетт, покачав головой, отставила в сторону кружку. Так просто отмахнуться от роившихся в сознании мыслей было сложно, но женщина, вопреки всему, не хотела тратить время на самокопание. Поэтому решила сосредоточиться на приготовлении завтрака. А анализом ситуации она займётся… когда-нибудь потом. — Я никогда раньше так не поступал, — заявил вдруг Форд пугающе серьёзным тоном, когда она поставила перед ним пышущую жаром тарелку яиц с беконом. — Как? Не спал со свидетельницами? — с идентичной преувеличенно серьёзной интонацией уточнила Джульетт, усаживаясь напротив. Переместив ноутбук со стола на стоявший рядом стул, мужчина выпрямился и с готовностью встретил внимательный взгляд собеседницы. — Представь себе. Это, знаешь ли, правило такое. — И не предусмотрено никаких исключений? — Разве что только для горячих голубоглазых блондинок, с фанатичным упрямством коллекционирующих книги Кинга, — демонстративно вздохнул Джеймс, нанизывая на вилку кусочек бекона. Джульетт, не выдержав, фыркнула. Вчера, оказавшись в её спальне при весьма щекотливых обстоятельствах, Форд первым делом прокомментировал внушительную библиотеку хозяйки. А так как при этом агент был распластан на кровати и корешки книг с подобного ракурса разглядеть не смог, то сидевшей на нём верхом Джульетт пришлось отвлечься от расстегивания пуговиц на его рубашке и пояснить, что львиную долю коллекции составляют труды Короля Ужасов. — Кстати, моя любимая — «Кэрри»[1], — с усмешкой призналась женщина. Прошлой ночью она оставила этот вопрос Джеймса без ответа, вовлекая его в куда более занимательный процесс. Джульетт и представить себе не могла, что может быть такой… такой. Выступать в роли коварной соблазнительницы, в один момент забывая обо всех тех стенах, что долгие годы вокруг себя возводила. — «Противостояние»[2], — расплылся в довольной улыбке Форд, демонстрируя ямочки на щеках. Джульетт легко улыбнулась в ответ, делая очередной глоток кофе. Он уже остыл, но всё же по-прежнему казался ей невероятно вкусным. Она и не помнила, когда в последний раз с таким удовольствием наслаждалась обычным завтраком. Джеймс будто освободил её из заточения в вакуумном контейнере: теперь мир вокруг наполнился яркими красками, запахами, вкусом. Наполнился жизнью. — Знаешь, вчера… — Эмма пропала! От полного паники восклицания дочери доктор Бёрк внутренне содрогнулась, но на лице женщины при этом не дрогнул ни единый мускул. — Детка, что случилось? — максимально спокойным тоном поинтересовалась Джульетт, обернувшись к появившейся на пороге кухни Оливии. Лив, растрёпанная и с красным следом от подушки на щеке, раздражённо передёрнула плечами и вскинула в воздух руку с мобильным. — Она не отвечает на звонки, — переводя колючий взгляд с матери на Форда, выпалила девушка. — Сейчас утро, может, она… — Мам! Я говорила с ней вчера! Эмма не могла попасть в свой номер, и… она должна была… она хотела спуститься, чтобы ей… чтобы… я не знаю! Там была какая-то проблема с ключом, и она хотела разобраться… Но я только что говорила с Руби, и она сказала, что Эмма куда-то ушла и… никто её не видел! А она не могла уехать! Она обещала, а я… — Так, Лив, не части, — мягко перебил её Форд, поднимаясь на ноги и в два шага оказываясь рядом с метавшейся из угла в угол девушкой. — Ещё раз. Помедленней. — Да на это нет времени! Как вы не понимаете?! Она пропала, и её нужно искать! — Что тебе удалось узнать? — перехватив мельтешащую Оливию, Джеймс аккуратно развернул её к себе лицом. — Расскажи мне. Без истерик. Подробно. Скосив настороженный взгляд на руки агента, что покоились на её плечах, Лив сглотнула. Форд тут же разжал пальцы и отступил немного назад. Джульетт до боли прикусила губу. Верить в то, что с Эммой действительно могло произойти нечто ужасное, не хотелось. Но сейчас… когда в городе орудует убийца… — После разговора со мной Эмма должна была спуститься вниз, — повторила Оливия уже более спокойным тоном. — Дверь в её номер заклинило. И она не могла туда попасть. Поэтому Эмма хотела обратиться к вдове Лукас за помощью. Так она мне сказала по телефону перед тем, как отключиться. Но Руби говорит, что Эмма… она будто бы вышла через закусочную на улицу и… и больше не возвращалась. — И она так и не сказала никому о проблемах с дверью в номере? — нахмурилась Джульетт. — Нет. Она просто… просто взяла и ушла! — Лив всхлипнула, прижав обе руки к щекам. — Но она не могла просто так уйти! Она мне обещала, и… и я уверена: что-то случилось… — Не переживай. Сейчас я сделаю пару звонков, и всё прояснится. Мы найдём её. Отреагировав на заверения Джеймса лишь вялым кивком, девушка отвернулась и уже в следующее мгновение скрылась в коридоре. — Мне кажется или она уже прорабатывает в уме план самостоятельной поисковой операции? — с сомнением поинтересовался Форд после того, как звук шагов Лив за дверью стих. — Мы останемся дома, — во взгляде, сопровождавшем слова мужчины, Джульетт прочла все невысказанные вслух опасения. — Я присмотрю за ней… Только, Джеймс… пожалуйста, найди Эмму. — Конечно, — кивнул в ответ Форд с ободряющей полуулыбкой. Джульетт поспешила покинуть кухню, чтобы не мешать сосредоточившемуся на своём мобильном агенту. Поднимаясь на второй этаж, женщина застыла посреди пути, встретившись глазами с улыбающейся белокурой крохой. Среди всей галереи фотографий, украшавших стену вдоль лестницы, именно этот снимок десятилетней Эммы нравился Джульетт больше остальных. Потому, что он успел запечатлеть последнюю беззаботную улыбку её племянницы. Спустя несколько недель после того, как было сделано фото, погибли родители Эммы. И милая девочка превратилась в неуправляемого капризного подростка. Джульетт прекрасно помнила, сколько нервов и времени она потратила на то, чтобы наладить контакт с взбалмошной девицей, и каких трудов стоило добиться её доверия. Все эти годы Джульетт всерьёз переживала, что однажды Эмма осуществит одну из своих угроз и просто сбежит из города. Поэтому с превеликим облегчением вздохнула, когда племянница взялась за ум и ушла с головой в медицину. И кто бы мог подумать, что худшие кошмары доктора Бёрк один за другим воплотятся в реальность: ужас, обрушившийся на Оливию, усугубило известие о беременности Эммы и, конечно же, её исчезновение из Сторибрука. Прикоснувшись кончиками пальцев к холодному стеклу фоторамки, Джульетт вздохнула. Бушевавшие в ней сейчас чувства были до безумия схожи с теми, что она испытывала тогда, одиннадцать лет назад, когда думала, что потеряла Эмму навсегда. Киллиан Сторибрук, Штат Мэн Городская пристань 30 июля 2015. 08:20 Его разбудил звонок. Трель мобильного телефона. Противная и пронзительная. И почему он вчера не додумался отключить эту проклятую трубку? В нос ударил запах моря. Джонс медленно разлепил глаза и поморщился от яркого света. Голова раскалывалась, а тело ныло от многочисленных травм и неудобной позы: в его состоянии засыпать на влажной скамье у пристани было откровенно безрассудной затеей. Но после того, как Киллиан сбежал из больницы, находиться в собственной квартире… там, где была убита Эльза… в общем, он не смог. Он попытался привести мысли в порядок. После нескольких часов сна, наполненного кошмарами, прийти в себя оказалось довольно трудно. Мобильный тем временем продолжал надрываться, и Джонс, выругавшись сквозь зубы, похлопал себя по карманам. Кривясь от неприятных во всем теле ощущений, мужчина наконец выудил на свет свой телефон и удивлённо воззрился на дисплей. Звонил шериф. Интересно, по какому поводу? Из-за того, что он смылся из палаты? Или потому, что заглянул ночью на место преступления, чтобы переодеться? Безрадостно хмыкнув, Киллиан поднял трубку. — Эмма с тобой? — прокричал ему в ухо Дэвид, не потрудившись даже поздороваться. — С какой стати? — Джонс сам удивился, услышав свой скрипучий, будто принадлежащий чужому человеку, голос. Он прокашлялся. — В чём дело? — Ты знаешь, где она может быть? От внимания Киллиана не ускользнули нотки паники, промелькнувшие в тоне Нолана. Невольно это переживание передалось и ему. Что, чёрт возьми, опять учудила эта Свон? Она хоть день может усидеть на месте? Ехидный внутренний голос подсказал, что сам он, например, не может. — Я не знаю, — раздражённо отозвался Джонс, прикрыв глаза. — Объясни толком, что происходит? — Эмма пропала. — Ты уверен, что она действительно пропала? — Что ты хочешь этим сказать?! — вопрос Киллиана, похоже, здорово разозлил шерифа. — Может, она просто покинула Сторибрук. Как и хотела. — Она говорила тебе, что собирается это сделать? — с явным подозрением в голосе уточнил Дэвид. — Нет, но разве ей впервой бежать из города без предупреждения? Против воли Киллиан ощутил укол обиды. Они не виделись с ней с того самого инцидента в шахтах. Конечно, его заверили, что со Свон всё в порядке. И Чейз даже утверждал, что она заходила его проведать, пока он был в отключке. Только вот… почему она не дождалась, когда он очнётся? Неужели действительно могла сбежать? После всего случившегося? В разгар охоты на ублюдка-Кэссиди? — Эмма пропала, — твёрдо повторил Нолан. — Она не покидала город. Её машина всё ещё на парковке у гостиницы. И… чёрт, я надеялся, что она каким-то образом причастна к твоему побегу. — В последний раз я видел её перед тем, как нас обоих завалило обломками. Шериф на том конце провода задумчиво замолчал, и Киллиана пронзила неприятная догадка. — Я подозреваемый? — Где ты сейчас находишься, Джонс? — вместо ответа устало выдохнул Дэвид. — Ты серьёзно? Считаешь, что это я её похитил? Не будь Киллиан настолько раздражён, он бы рассмеялся. Абсурдная ситуация! Неужели из всех возможных вариантов копы остановили своё внимание на нём? Просто великолепно. — Где ты? — Да на пристани я! Нолан, если Эмму действительно похитили, то мы оба знаем, чьих это рук дело. А Кэс… — Мой тебе совет: вернись в больницу, — пробормотал Дэвид и прежде, чем Джонс успел среагировать, положил трубку. — Уже лечу, — нахмурившись, процедил сквозь зубы Киллиан. Он понятия не имел, где сейчас может быть Свон, но был готов молиться всем богам, лишь бы выяснилось, что она действительно просто-напросто сбежала из города. Сойер Сторибрук, Штат Мэн Офис шерифа 30 июля 2015. 08:35 Доусон поджидала его у входа в участок. С силой захлопнув дверцу своего хлипкого форда, Джеймс стремительно поднялся по ступенькам и, поравнявшись с девушкой, кивнул в знак приветствия. — Свон так и не нашли? — Пока нет, — покачала головой Габриэла, следуя за шефом внутрь. — Её машина по-прежнему на парковке, в комнате следов беспорядка не обнаружено. Кроме, конечно, раскуроченной замочной скважины на входной двери её номера. Кто-то пытался вскрыть замок, но, судя по всему, ему помешали. — Или её намеренно пытались выманить наружу. — По всей видимости, нападение произошло на улице. И довольно быстро. По пути на парковку. Посетители закусочной были последними, кто её видел. Примерно в десять вечера… А в самом зале у Свон произошёл весьма неприятный разговор с Грэмом… — Хамберт? Он был там? Сойер остановился как вкопанный и хмуро уставился на подчинённую. Габби заправила за ухо выбившуюся из строгой причёски прядь волос и осторожно кивнула: — Кое-кто из свидетелей утверждает, что видел, как Хамберт ей угрожал. И то, как он вышел на улицу практически сразу после Свон. — Твою мать… — Мы пытаемся выяснить его местонахождение, — поспешно вставила девушка, нервно облизав губы. — Но. Руби Лукас готова подтвердить его алиби. По её словам, Грэм был с ней вплоть до самого утра. — А куда он делся после? — раздражённо фыркнул Форд. — Ей он сказал, будто спешит на работу. — Но он отстранён. Доусон промолчала. Мрачный Сойер, не глядя на засуетившихся при его появлении сотрудников офиса, торопливо промаршировал через общий зал к кабинету шерифа. Самого Дэвида на месте не оказалось, и, впустив за собой в комнату Габриэлу, Форд запер дверь. — Не прекращать попытки найти Хамберта, — развернувшись лицом к ней, отрывисто приказал Джеймс. Габби кивнула. — И мне нужно больше информации. Кто занимается записями с камер видеонаблюдения в этом районе? — Сам Нолан. Вблизи закусочной нет ни единой камеры. Только в соседних кварталах. И он вместе с нашими ребятами пытается отследить все въезжающие и выезжающие в этот квадрат машины… Но, подозреваю, они вытянут пустышку. Я начну верить в чудеса, если вдруг получится засечь на плёнках… похитителя. Сойер пристально взглянул на Доусон, и это было молчаливым признанием того, что они оба знали. И чего боялись. Свон похитил Кэссиди. — Нам известно, что какое-то время он держит своих жертв живыми, — проведя рукой по волосам, тяжело вздохнул Сойер. — Но вполне возможно, что конкретно с ней он не будет придерживаться своей привычной схемы. Хотя… сейчас ему наверняка кажется, что он полностью вернул контроль над ситуацией в свои руки. В таком случае Кэссиди захочет насладиться… процессом… не торопясь… Джеймс даже думать не хотел о том, сколько нервных окончаний в человеческом теле и сколько боли можно вытерпеть за такой длительный отрезок времени в компании озлобленного психопата. Им крупно повезёт, если удастся найти Эмму Свон живой. Она пропала одиннадцать часов назад. За это время похититель, кем бы он ни был, мог сотворить с ней всё, что угодно. — Мы обязаны найти её, Габби. Нил Сторибрук, Штат Мэн 30 июля 2015. 10:35 Нил злился. Новость об исчезнувшей вчера вечером Эмме обошла весь город, а слетевшиеся в Сторибрук репортёры уже пустили свои наспех слепленные сюжеты в эфир. И всё бы замечательно, только вот на этот раз он был совершенно не при делах. Подумать только: чокнутому убийце Кэссиди приписали чужое преступление! И, похоже, он догадывался, кто сыграл с ним эту злую шутку. Что ж. Сам виноват. Опрометчиво было связываться с этим нестабильным полудурком, а посвящать его в свои планы — так тем более. Недавние разногласия по поводу следующих двух убийств привели к тому, что он взбунтовался. И, очевидно, решил таким вот красивым образом поставить точку в их отношениях. Довольно грустно, стоит признать. Оставаться в квартире предателя Нил не рискнул. Только вот где можно спрятаться в кишащем копами и, что ещё досаднее, федералами маленьком городке? При условии, что твои фотографии украшают первые полосы всех газет, сутками крутятся в новостях и висят на каждом втором столбе. Глаза Кэссиди скрывали тёмные очки, на голову был надвинут капюшон толстовки, а под ним — кепка с длинным утиным козырьком. Маскировка так себе, но подготовиться основательней не было ни сил, ни времени. Нил плёлся по улицам, стараясь избегать людных мест и перекрёстки с камерами. Необходимо было добраться до убежища как можно быстрее, но, как бы он ни старался, ускорить шаг не мог: одна из ран, полученных после близкого знакомства с пистолетом Джонса, вновь начала кровоточить. Сквозь нарастающую пульсирующую боль Нил ощутил, как намокает повязка. Как не вовремя. С превеликим трудом добравшись до заветной цели, Нил перевёл дух. Радоваться рано, но всё же вздох облегчения мужчина сдержать не смог. Остановившись напротив дома, Кэссиди осторожно огляделся. Затем, скрепя сердце, он всё же решил пройти мимо и прогуляться вдоль улицы. Когда тебя предал напарник, лучше быть начеку и перестраховаться. Дошёл до конца квартала, потом вернулся. Не заметил никаких подозрительных машин. Никаких признаков установленной за домом слежки. Предателя тоже не видно. Просто тихая улочка, настолько спокойная, насколько это вообще возможно в Сторибруке. Когда Кэссиди подошёл к крыльцу, его настигло чувство, будто он вернулся домой. За последнее время он побывал здесь столько раз, что это уже начало входить в привычку. Всё же это его любимое убежище. Родителям бедняжки Мэри Маргарет уже пора начать взимать с него арендную плату. Если бы им, как и копам, хватило ума искать его… как там говорится? На самом видном месте? Да. Именно так. На самом видном месте. У всех под носом. Но стоит ли их винить за узколобость? Разве им дано постичь всю прелесть этих волнующих ощущений, когда ты прячешься в квартире убитой тобой женщины? Только один человек, знавший Нила достаточно хорошо, мог догадаться, что он здесь. Но отчего-то не спешил появляться. Или я его просто переоцениваю? Всё это время Нил пытался привлечь к себе его внимание, но — увы — безуспешно. Упрямец не хотел принимать участие в предложенной игре. Сохранял спокойствие и упорно изображал из себя стороннего наблюдателя. Тьфу! Противно смотреть на все эти его жалкие потуги сойти за обычного человека. Только вот Кэссиди-то прекрасно знает, каков он на самом деле. Нил не раз видел в его взгляде отражение своего. Они оба хищники. Они оба испытывают одинаковую жажду. И оба прекрасно знают действенные способы, как её утолить. Они одинаковые. И Нил ни за что не поверит в то, что он исправился. Нет-нет, он всё тот же. И пусть оставит все эти дешёвые попытки по отвлечению внимания для тупоголовых фэбээровцев. Нила ему не обмануть. Хотя теперь, после исчезновения Эммы, многое может измениться… Но высунет ли притаившийся хищник нос из своей конуры? Или так и будет изображать из себя несчастного святошу? Войдя в квартиру, Кэссиди осторожно запер за собой дверь и прислушался. Если копам стало известно об этом убежище, то самое время им сейчас ворваться и, скрутив кровожадного маньяка, заковать его в наручники. Кэссиди прикрыл глаза, погрузившись в ожидание. Отсчитывая про себя шестьдесят секунд, он напряжённо вслушивался в каждый звук в квартире и на улице. Никого. Я один. Выдохнув, Кэссиди прошагал в ванную. Нужно поторопиться сменить повязку, пока кровь не успела проступить на одежде. Разматывая у высокого, почти в полный рост, зеркала покрытый бурыми пятнами бинт, мужчина вновь вернулся к проработке своих дальнейших действий. Жаль, что следующий запланированный ход придётся отложить. Для начала следует разобраться с ничтожеством, посмевшим его предать. Этот недоумок, похитив Эмму, видимо, решил нанести чувствам Кэссиди сокрушительный удар. Только он не учёл одной маленькой, но существенной детали. Нилу ведь тоже прекрасно известно о его слабостях. И, в отличие от этого дилетанта, он определённо справится с задачей куда изящней. И изощрённей. Белль Сторибрук, Штат Мэн Поместье мистера Голда 30 июля 2015. 11:56 Она не могла точно сказать, что именно пригнало её обратно домой. Девушку переполняли противоречивые чувства, и она в любой момент могла просто взять и взорваться. И сорваться. Вновь сбежать с насиженного места, придумав для своей новой личности свежую биографию. Никак не связанную с этим проклятым Сторибруком. Безусловно, Белль не помнила, как конкретно происходили с ней эти «переключения», но была уверена, что именно сейчас близка к одному из них. Возможно, разговор с мужем поможет ей избежать нервного срыва? По крайней мере, Белль хотелось в это верить. Её очень беспокоило то, как они расстались при последней встрече. Конечно, рассыпаться в извинениях она не намерена, но постараться наладить пошатнувшееся взаимопонимание, пожалуй, стоит. Телефонный звонок настиг её, когда девушка проходила мимо гостиной. Звук, производимый массивным антикварным аппаратом, всякий раз заставлял её нервно вздрагивать. Нырнув в комнату, Белль подошла к телефону и поднесла старомодную громоздкую трубку к уху. Раздался щелчок, и послышался раздражённый вздох Роберта. — Слушаю. Похоже, он ответил на звонок одновременно с ней, но из своего кабинета. Не имеющая дурной привычки подслушивать Белль собралась отключиться, но тут в памяти всплыл разговор мужа с доктором Дарлингом, случайной свидетельницей которого она стала совершенно недавно. Словно в подтверждение её опасений на том конце провода сквозь треск и помехи прозвучал смутно знакомый голос: — Это я. — Какого чёрта ты звонишь сюда?! Белль прикрыла дрожащей ладонью рот, чтобы приглушить возглас удивления. Кажется, ей в очередной раз повезло поймать мужа с поличным. В этот раз за беседой с сыном-преступником. Мысли в голове лихорадочно завертелись. Что нужно делать? Сразу же сообщить в полицию? Или дать Роберту шанс объясниться? Нет. Для начала нужно дослушать разговор до конца. Я ведь могла ошибиться? Могла. У меня нет никаких гарантий, что это действительно Ни… — Мне нужна твоя помощь, — проскрежетал голос неведомого собеседника. — За мной следят, — ледяным тоном отозвался Роберт в ответ. — Своими выходками ты меня подставишь. Мы ведь договорились, что пока ты сидишь тихо и не высовываешься. Белль проняла мелкая дрожь. Это определённо Нил! — Мне нужна помощь, — с нажимом повторил хриплый голос. — Ты ведь знаешь, что может произойти, если ты откажешься. — Не смей мне угрожать! — Я не хочу ссориться. Но ты не оставляешь мне выбора. Роберт шумно выдохнул и едва слышно выругался. Белль зажмурилась, молясь, чтобы муж отказался участвовать в чём бы там ни было. Но, увы… — Чего ты хочешь? — Просто будь готов. Я с тобой ещё свяжусь… папа. Нил внезапно отсоединился, и сквозь отрывистые гудки Белль ещё несколько секунд слышала возмущенные восклицания Роберта. Приземлив, казалось, раза в три потяжелевшую трубку на рычаг, девушка всхлипнула. Как же ей хотелось стереть из памяти этот разговор! Разговор, который служит прямым доказательством того, что её муж заодно с убийцей-психопатом, кромсающим невинных людей. Утирая выступающие на глазах против воли слёзы, миссис Голд полезла в сумочку. Допрашивавшая её девушка-агент снабдила Белль визиткой. И хоть сам диалог Бобби с сыном не раскрывал никаких тайн по поводу местонахождения последнего, Белль была уверена, что полиция обязана быть в курсе происходящего. Даже если это нанесёт существенный вред её семейному счастью. Сойер Сторибрук, Штат Мэн Главная улица 30 июля 2015. 12:22 На Главной улице Сторибрука было безлюдно: накрапывающий дождь и влажный ветер загнали людей в помещения. Создавалось обманчивое впечатление, будто весь город вымер. Сойер исколесил квартал, в котором пропала Эмма Свон вдоль и поперёк. Пару раз проезжал мимо закусочной, заезжал на заправку, заглядывал в хозяйственный магазин, расспрашивал работников видеопрокатного салона, общался с патрульными, обходящими все жилые дома в округе. В маленьких городках люди по определению многое замечают, но вот исчезновение молодой женщины, к огромной досаде федералов, умудрились пропустить. Ни одного свидетеля. Ни одной, даже хилой, зацепки. На телефон Форда постоянно приходили сообщения от зашедших в тупик сотрудников. Не было новостей лишь от Дэвида: шериф кадр за кадром изучал записи прошлой ночи по второму, если не по третьему, кругу, не доверяя это дело никому другому. Джеймс искренне надеялся, что это даст результат. Ведь каждая потраченная впустую минута может стать для Свон роковой. Если, конечно, Кэссиди всё ещё держит её в живых. Данное расследование стало для Сойера слишком личным. Впервые за всю его карьеру. На карту было поставлено слишком много. Теперь речь шла не просто о человеческих жизнях, а о судьбах небезразличных ему людей. То, как случившееся может отразиться на Джульетт, Джеймс боялся даже представлять. Звонок Доусон отвлёк мужчину от мрачных размышлений. Деморализованный собственным бессилием, он отчаянно не хотел выслушивать очередные неприятные новости, но трубку всё же поднял. — Есть что-нибудь? — пробормотал Сойер, особо не надеясь на положительный ответ. — Кэссиди звонил Голду, — прерывисто дыша, ответила Габриэла. — Телефонная компания определила номер. Форд, словно гончая перед стартом, напряжённо замер. — Место? — Старый дом Кэссиди. — Как ему удалось проскользнуть мимо патрульных?! — резко развернув машину, прокричал Сойер. И тут в его памяти всплыли трупы двух парнишек, стороживших квартиру Вэйла. — Ты с ними связалась? — Они живы, — поспешила уточнить Доусон, догадавшись, о чём подумал шеф. — Ничего подозрительного не заметили. Ждут команды, чтобы проверить дом. Твои указания? — Я уже подъезжаю. Пусть не высовываются. Если Кэссиди всё ещё там, они могут его спугнуть. — Ты уверен? — Ты сомневаешься, что я справлюсь? — отстранёно огрызнулся Форд, мысли которого уже целиком занимал план освобождения Эммы Свон из лап чудовища. — Держи этих болванов на расстоянии. Если они проворонили Кэссиди один раз, то могут упустить его снова. — Сойер… — Исполняй приказ, Доусон. — Будь осторожен, — проворчала Габби. На заднем фоне, сквозь звуки привычной в такой ситуации возни, были слышны мужские голоса. — Группа захвата уже в пути. Будем там через десять минут. — Замечательно. Действуйте аккуратно. Они слишком часто упускали Кэссиди. И не могут допустить такую ошибку и теперь. Поняв, что за ним пришли, он может… чёрт, да он способен на всё, что угодно! А они не могут рисковать, когда на кону жизнь Эммы Свон. Остановив машину на безопасном от дома Кэссиди расстоянии, Сойер заглушил мотор. Сидевших в засаде патрульных, не было видно. Либо он их недооценил, либо Доусон уже успела их отозвать. Форд обошёл дом сзади, внимательно прислушиваясь. Тишина. Все окна закрыты и находятся достаточно далеко от земли, будто специально затрудняя доступ внутрь. Расстегнув кобуру, агент вытащил пистолет. Практически бесшумно пробираясь сквозь неухоженные заросли кустарника, Сойер приблизился к задней двери. Незаперто. В то, что Кэссиди мог допустить такую ошибку, верилось с трудом. Или он готовил путь отступления, или… это ловушка. Нахмурившись, Форд толкнул дверь и, держа оружие наготове, шагнул в дом. Настороженно оглядел помещение. Кухня. В комнате витал аромат запущенности, и вся обстановка буквально кричала о том, что долгие годы это место пустовало. Похоже, даже мародёры и бездомные опасались вламываться в дом чокнутого сынка Голда. Мужчина проскользнул в просторный холл и заметил висевший на стене телефонный аппарат. Слой пыли на нём был частично стёрт: скорее всего Кэссиди звонил прямиком отсюда. Здесь ли он сейчас? И где Свон? Пройдя мимо телефона, Сойер замер около одной из многочисленных дверей. Заглянул в комнату и по скудной меблировке понял, что это гостиная. Чисто. Осмотрев первый этаж, Форд двинулся к лестнице. Наверху было невыносимо душно. Пот струился градом, затекая под ворот рубашки, но он старался не обращать на это внимания. Сохраняя хладнокровие, Сойер осмотрел обе спальни, гардеробную, ванную и чердак. Чисто. Где же он? Неужели успел уйти? Джеймс спустился вниз. В гнетущей тишине дома ему было не по себе. Если Свон всё же здесь, то велика вероятность, что она уже мертва. Оглядевшись по сторонам, мужчина задумался. Во время сеанса гипноза Оливия утверждала, что попала внутрь через подвальное помещение. Значит… Он вернулся на кухню и сразу же сосредоточил своё внимание на почерневшем от пыли половике. Отогнув край, Сойер обнаружил то, что искал. Дверь в полу. Вход в подвал. В висках застучало. Форд чувствовал, что близок к цели. Мужчина шагнул к люку и подцепил лезвием своего перочинного ножа край. Стараясь воспроизводить как можно меньше шума, Сойер откинул крышку в сторону и уставился в темноту под ногами. Он не горел особым желанием спускаться в кромешную тьму, где может поджидать вооруженный психопат, но выбора не было. Если Свон жива, стоит поспешить. Джеймс полез в карман за фонариком и, подсвечивая себе путь тонким лучом, спустился на пару ступенек и пригнулся. В лицо ударила прохлада, а лёгкие тут же заполнились удушающими запахами сырости и… крови. Крепко сжимая в руке пистолет, Форд продолжил спуск. Мёртвую тишину подвала нарушал лишь редкий стук капель о стенки металлической раковины слева от лестницы. Мужчина сошёл с последней ступеньки на бетонный пол и, готовясь в любой момент отразить атаку, стал осматриваться. Луч фонарика заплясал по бетонным стенам и захламлённому полу, выхватывая из темноты отдельные фрагменты обстановки, и остановился в дальнем углу помещения. Чисто. Кэссиди здесь нет. Но зато есть Свон. Свет упал на распростёртое на кушетке бледное тело блондинки, и Джеймс против воли затаил дыхание. Неужели не успел? Сойер поспешил к женщине, на ходу стягивая с себя куртку. Обнажённое тело Эммы было покрыто свежими ранами, а кожа на запястьях и лодыжках под серебристыми лентами скотча основательно стёрта. Возле кровати стоял лоток с инструментами. Нет, не хирургическими. Садовыми. Ближе к краю обнаружился старый охотничий нож со следами ржавчины и в пятнах свежей крови. Форда мгновенно накрыла волна ярости. Этот Кэссиди обязательно заплатит за всё, что натворил… Нагнувшись над Эммой, разъярённый Джеймс вдруг понял, что она ещё дышит. Жива! Без сознания, но совершенно точно жива. С облегчением выдохнув, Сойер укрыл изувеченное тело Свон своей курткой и аккуратно сорвал с её губ полоску скотча. Веки женщины затрепетали, но глаза она так и не открыла. Зажимая во рту фонарик, Форд крайне осторожно, чтобы не причинить ей лишней боли, принялся освобождать Эмму от тугих оков. Когда мужчина расправился с последней, на лестнице за его спиной послышался звук шагов. Резко обернувшись, он направил пистолет и луч фонарика на вставшую в точно такую же оборонительную позу Доусон. — Какого чёрта ты заходишь в комнату первой? — раздражённо воскликнул Форд, заметив за спиной девушки остальных своих людей. Вопиющее нарушение правил для новичка. Она не должна была ломиться в непроверенную локацию вперёд остальной группы. Самоуверенная девчонка. — Она жива? — игнорируя недовольный тон начальника, Габриэла спрятала своё оружие за пазуху и подбежала к кушетке. — Жива, — кивнул Сойер и, наблюдая за тем, как Доусон со сноровкой парамедика осматривает тело Свон, тихо спросил: — Кэссиди не взяли? — Нет. Не сдержавшись, Джеймс со всей накопившейся яростью пнул валявшуюся неподалёку коробку и смачно выругался. Ему снова удалось уйти! Габби Сторибрук, Штат Мэн Дом Нила Кэссиди 30 июля 2015. 13:24 Сквозь серую пелену непрекращающегося дождя пробивались мигающие синие огни вереницы патрульных полицейских машин, выстроившихся вдоль узкой улицы. Въезд в переулок около дома Кэссиди был перекрыт. Чуть поодаль, через улицу, расположились несколько фургонов телевидения. Репортеры шныряли вдоль огороженного желтой лентой участка, расталкивая обыкновенных зевак. Толпа собралась приличная. Ещё бы! Предпринимаемые копами меры по защите места преступления всегда служили сигналом всем проходящим мимо: здесь что-то стряслось, что-то ужасное. А в последние дни всё ужасное в Сторибруке было напрямую связано с Нилом Кэссиди. Щёлкали фотоаппараты, мелькали камеры, к оцепившим территорию полицейским тянулись руки с микрофонами. Наводнившие город стервятники учуяли запах крови, и теперь их не остановить. У одних из них были соответствующие случаю торжественно-мрачные лица, другие же, особенно наглые, светились от вульгарного любопытства. Закончившая осмотр дома Доусон уже направлялась к своей машине, когда её намётанный, уже привыкший к скоплениям праздных зевак взгляд выхватил в первом ряду знакомое лицо. Виктор Вэйл собственной персоной. Надо же. Засунув руки в карманы пальто, мужчина с независимым видом осматривал лужайку около дома Кэссиди и сновавших по ней копов и федералов. Он был бледнее обычного, и Габби заключила, что отставной патологоанатом вновь провёл ночь в компании горячительных напитков. Только вот что привело его сюда, на место преступления? Габриэла подошла к ограничительной ленте и остановилась прямо напротив Вэйла, наградив его искусственной улыбкой. Вэйл в ответ лишь поморщился. — Очередной труп? — мотнув головой в сторону дома, спросил мужчина. Стоявшие рядом зеваки, навострив уши, замолкли. Габби схватила Виктора за предплечье, заставляя пройти под лентой, и потянула его в сторону от любопытной толпы. Стоявшие в оцеплении полисмены на манипуляции девушки отреагировали осуждающими взглядами, но вслух не произнесли ни слова. — Тебе что-то известно? — впившись глазами в бледное лицо Вэйла, вполголоса уточнила Доусон. — С чего бы? — насмешливо фыркнул в ответ он, высвобождая руку из захвата Габриэлы. Доусон прищурилась. — Тебе точно что-то известно. Иначе бы ты сюда не явился. — Я пришёл поглазеть, — Вэйл обернулся на толпу. — Как и все остальные. Для меня теперь это — единственный способ быть в курсе расследования. Так что? Кого убили на этот раз? — Никого. — Какая досада. Неужто мастер Кэссиди теряет сноровку? — Это не повод для шуток. — А кто сказал, что я шучу? Тебе самой не показалось странным то, что он так сильно напортачил? Доусон, нахмурившись, скрестила руки на груди. Конечно же, ей показалось. Но делиться собственными подозрениями с кем попало она не собиралась. А вот вытянуть информацию из Вэйла… что ж, можно попробовать. Тем более он совершенно точно нарисовался на месте преступления не просто так. Самодовольное выражение лица мужчины намекало на то, что он знает куда больше, чем все остальные. — Давай. Говори. — Говорить что? — в притворном недоумении захлопал глазами Виктор. — Ты ведь припёрся сюда с какой-то определённой целью. Выкладывай. — А злой дядюшка Сойер не настучит тебе по тыковке за то, что ты обсуждаешь ход расследования с одним из подозреваемых? — Я не обсуждаю, я веду допрос. — Ах, вот оно что, — Вэйл, понизив голос, подался вперёд и добавил: — Скажу тебе по секрету, Габриэла, у тебя это выходит из рук вон плохо. Но если тебе действительно интересно моё мнение, то мне кажется, что всё это — очередной отлично срежиссированный спектакль. И звонок горячо любимому папаше, и выживш… — Откуда тебе известно про звонок? — Вон тот павлин, — мужчина, не церемонясь, ткнул пальцем в толпу, — уже успел надиктовать на камеру приличный монолог, изобилующий секретными подробностями. Каюсь, подслушал. А уж откуда ему известно… ума не приложу. Доусон, недовольно насупившись, уставилась на холёного Сидни Гласса. Репортёр, игнорируя запреты, размахивал перед носом полицейских микрофоном с эмблемой местного телеканала. — Похоже, притаившаяся в участке крыса продолжает сливать все тайны следствия на сторону, — хохотнул Виктор, озвучив вслух мысли Габби. — Значит, ты уверен, что Кэссиди специально завёл нас сюда? — Почему сразу Кэссиди? — Действительно. Ведь на нём свет клином не сошёлся. Это вполне мог сделать… ну, например, ты, — вопросительно выгнув бровь, поджала губы Доусон. Вэйл развёл руками, широко улыбнувшись: — Да. Например, я. — И ты вполне можешь оказаться той самой крысой, вставляющей следствию палки в колёса. — Обижа-а-аешь. Я ведь отстранён, забыла? В таком положении это делать довольно затруднительно, не находишь? — При огромном желании такая мелочь вряд ли остановит, разве нет? — Габби склонила голову набок. Обвинения в похищении и попытке убийства его позабавили, а в крысятничестве — оскорбили. Ужасный тип. — Доусон, скажи мне, пожалуйста, что гражданское лицо забыло по эту сторону ленты? — материализовавшийся рядом Сойер наградил обоих собеседников мрачным взглядом завуча, поймавшего двух школьников за курением. — Уже испаряюсь, — Вэйл, криво усмехнувшись, отступил назад. Очевидно, вести светские беседы с Фордом, посмевшим обозвать его безликим гражданским лицом, он явно не намеревался. — Что он здесь делал? — спросил Сойер, наблюдая за тем, как отставной патологоанатом вновь вливается в толпу зевак и журналистов. — Злорадствовал. — Думаешь, он замешан? Доусон пожала плечами. Она питала к этому типу особую, но не подкреплённую прямыми уликами, неприязнь. И к своему сожалению, не могла уличить его ни в чём противозаконном. То, что его образ всплыл в сознании Оливии во время гипноза, не могло служить существенным доказательством. А жаль. — Он что-то не договаривает, но сомневаюсь, что расколется добровольно, — Габби вздохнула и подняла глаза на хмурого начальника. — Поручи кому-нибудь из ребят потрясти репортёров. Судя по всему, кто-то снова сливает информацию на сторону. И начать стоит с Сидни Гласса. Эмма Сторибрук, Штат Мэн Городская больница 30 июля 2015. 13:30 Эмма не слышала ни стука в дверь, ни голоса, окликнувшего её по имени. Только струя воздуха от открывшейся двери предупредила, что кто-то вошел в палату. Шаги приближались к кровати, и женщине понадобилось приложить неимоверное усилие, чтобы наконец открыть глаза. Сквозь сонную дымку она увидела осунувшееся лицо Джульетт. Эмму охватило чувство раскаяния: она в очередной раз причинила Джульетт боль. Всё своё детство она потратила на бессмысленный бунт, испытывая нервы тёти на прочность. Затем и вовсе сбежала из города, закатив перед этим грандиозный скандал. А теперь она вернулась. И продолжает изматывать своих родных. Пусть и не намеренно, но именно она — причина их беспокойства. Эмма безумно хотела излить все свои переживания и извиниться перед Джульетт за собственные безрассудные — прошлые и нынешние — выходки, но слабость была настолько велика, что не позволила ей говорить. — Всё хорошо, милая, — дрогнувшим голосом проговорила Джульетт, взяв племянницу за руку. — Прости, — почти беззвучно шепнула в ответ Эмма, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. Кажется, Джульетт её так и не расслышала. Женщина осторожно поправила подушки за её спиной, помогая Эмме устроиться удобнее. — Тебе следует отдыхать. На этот раз покинуть палату так же стремительно, как в прошлый, у тебя не выйдет. Эмма улыбнулась, рассеянно рассматривая идентификационный браслет на своём запястье. — Ужасно глупое ощущение… оказаться на больничной койке второй раз за последние сутки, — выдавила из себя Свон и хрипло прокашлялась. — Главное, что ты в порядке. Попытайся поспать. Тебе нужно набраться сил. Соблазн вновь провалиться в сон был огромен, но на задворках сознания, словно взбешённая муха, билась одна-единственная неприятная мысль. С каждой секундой её жужжание становилось всё громче и навязчивей. Это важно. Откладывать нельзя. — Я хочу поговорить с Дэвидом. — Сейчас? — нахмурившись, уточнила Джульетт. — Я прогнала его, чтобы он позволил тебе прийти в себя. Он, как и все мы, беспокоится и не отходит от твоей палаты, но… Эмма, не думаю, что… — Я знаю, кто меня похитил, — сглотнув, прошептала Свон и со всей твёрдостью, на которую была в эту минуту способна, добавила: — Я должна поговорить с Дэвидом. Сейчас. Габби Сторибрук, Штат Мэн Дом Нила Кэссиди 30 июля 2015. 13:35 Габриэла как раз сняла с сигнализации свою машину, когда к ней подбежал парень в форменном белом комбинезоне. Лично с ним она не была знакома, но лицо и голос показались ей смутно знакомыми. Неудивительно: Сойер созвал в город целую делегацию экспертов. Но, если быть честными, большинство из них скорее мешались под ногами, нежели помогали вести расследование. Вероятно, как и этот, смахивающий на неуверенного новичка, экземпляр. — Агент Доусон, — прерывисто дыша, словно после длительного марафона, парень сконфуженно улыбнулся Габриэле. — Как хорошо, что вы ещё здесь. — В чём дело? — нахмурилась девушка, переложив ключи из одной руки в другую. — Мы кое-что нашли здесь, на заднем дворе. Ребята погрузили улики в фургон. Радзинский сказал, что лучше вам взглянуть на эту штуку перед тем, как она попадёт в лабораторию… Точнее, он сказал, что взглянуть нужно Сойеру, ой… то есть агенту Форду, но он… он, кажется, уже уехал, а я не успел… поэтому я подумал… — В какой из фургонов погрузили эту самую штуку? — устало перебила заискивающее бормотание паренька Доусон. Что за очередные причуды Радзинского? К этому эксцентричному типу она не привыкла, и какая-то часть Габби ехидно подметила, что с тем же Вэйлом работать было намного комфортней. — В припаркованный с той стороны дома. У леса. — Это сквер, — мрачно отозвалась Габриэла. Этот новичок, похоже, и леса-то толком не видел. Конечно, запущенный сквер в этой, откровенно не элитной, части города вызывал смутные опасения, но всё же спутать его с лесной чащей было сложно. Парень ещё раз махнул рукой в сторону фургона, будто сомневаясь, что Доусон его верно поняла. Девушка отвернулась и позволила себе раздражённо закатить глаза. Её выводила из себя складывающаяся ситуация. И в частности то, что Кэссиди и его сообщнику вновь удалось их всех надуть. Хорошо, что Свон нашли вовремя. Хотя и на этот счёт закрадывались некие подозрения. Ариэль Флаундер тоже удалось пережить нападение. Но только потому, что сам Кэссиди позволил ей выжить. Только затем, чтобы она отыграла свою роль. Только из-за того, что он сам отсрочил её убийство. А что со Свон? Действительно ли они её спасли? Или это убийца им позволил так думать? И вернётся ли он за ней теперь? А может, вся эта суматоха ему только на руку? И именно это он планировал? Не пускает ли он их по ложному следу? Слишком много вопросов. Слишком мало времени. Слишком высокие ставки. Доусон обогнула дом и заметила стоявший в отдалении фургон. Звуки суеты и голосов с обратной стороны участка поутихли: до Габби, отдалившейся от эпицентра хаоса, теперь доносились лишь их отголоски. Девушка подошла ближе и обратила внимание на то, что одна из створок фургона приоткрыта. Теряясь в догадках, какую такую штуку могли найти эксперты и почему Радзинский так торопился её продемонстрировать, Доусон со скрипом распахнула створку настежь и заглянула внутрь. Пусто. Ей хватило секунды, чтобы понять. Габби напряглась, и рука уже метнулась к кобуре на поясе, но… она не успела. Электрический разряд ударил её прямо в шею, мгновенно пропоров всё тело и парализовав нервную систему. В глазах потемнело. Мышцы свело судорогой. Доусон рухнула на землю, руки плетями взметнулись вверх и тут же безжизненно повисли. Её тело ей больше не подчинялось. [1] В одной из серий ЛОСТа во время встречи книжного клуба Других обсуждалась «Кэрри», автором которой является Стивен Кинг. И Джульетт призналась, что это её любимая книга. Также она встречается в её флэшбеке: в кадре книгу показывают на ночном столике в комнате Рэйчел, сестры Джульетт. [2] По словам создателей ЛОСТа, эта книга повлияла на них, когда они писали сценарий для сериала. ========== Глава 30. Stalking-horse ========== Комментарий к Глава 30. Stalking-horse Вот и долгожданное (а, может, и не очень) продолжение :) За последние месяцы моя жизнь пару раз переворачивалась с ног на голову, поэтому отдаваться Фантомам без остатка, увы, не удавалось. Главы писались урывками и копились для полноценных частей. И хоть стабильности в моих буднях по-прежнему маловато, я заставила себя выложить “проду”, дабы не тянуть с издевательством над читателями и над персонажами :D Автор искренне благодарен тем, кто на протяжении всего этого времени путешествует с ним по незамысловатому вымышленному мирку. Спасибо за слова поддержки, за развёрнутые комментарии, за конструктивную критику и просто за то, что вы находите время на чтение моей истории ❤ P.S. Stalking-horse можно перевести как: 1) заслонная лошадь (под прикрытием которой охотник подкрадывается к дичи) 2) маска, личина, подставное лицо, ширма 3) фиктивная кандидатура; кандидатура, выдвигаемая с целью раскола голосов сторонников другой партии Приятного чтения :) Надеюсь, глава вас не разочарует. Габби Спустя 34 минуты после нападения на агента Доусон Она очнулась, когда он стал заматывать ей скотчем руки, заломив их за спину. Визг клейкой ленты, сдираемой с бобины, резал уши. Доусон с огромным усилием разлепила веки, но мир предстал перед ней сплошными размытыми пятнами. Этот гад над её ухом прошептал нечто успокаивающее, но Габби не разобрала слов. Девушка почувствовала, как он снял с неё тяжёлые ботинки и носки, а затем закатал обе штанины, чтобы обмотать скотчем голые лодыжки. Доусон прекрасно осознавала, где она находится и что случилось. Ты сглупила и теперь расплачиваешься за свою дикую беспечность. Ты в руках психопата, связанная и безоружная. Без какой-либо возможности вызвать подмогу. Поздравляю, идиотка! Теперь тебе придётся выкручиваться в одиночку. Постепенно к Габриэле возвращалось зрение, и теперь девушка могла лицезреть макушку своего похитителя, нагнувшегося, чтобы связать ей щиколотки. У него за спиной, в открытой двери машины, сквозь пелену дождя зеленели деревья. Снова лес. Снова ливень. Класс. Он оторвал очередной кусок скотча, затем, залепив ей рот, выпрямился и уставился на Габриэлу сверху вниз. Сейчас Доусон видела его лицо в мельчайших деталях, которые не удосужилась отметить раньше. Тогда они казались ей совершенно не важными. Теперь же она удивлялась, как сразу не разглядела в этом мужчине настоящую угрозу. — Прости за неудобства, солнышко, но мне пришлось, — скривив губы в ухмылке, проговорил он и рукавом куртки растёр дождевые капли по лицу. — Но скоро это всё закончится… Ага, конечно. — Перестань на меня так пялиться! Он заорал так неожиданно, что девушка непроизвольно вздрогнула. Очевидно то, что Габби не сводила со своего похитителя прямого спокойного взгляда, начинало его нервировать. Он хотел видеть в её глазах страх, а не вызов. Доусон действительно было страшно, пусть и не настолько, чтобы позволить этому чувству выплеснуться наружу. Но для того, чтобы не нарываться на лишние — как он там сказал? — неудобства, стоит подыграть. Габриэла вжала голову в плечи и, всхлипнув, мелко закивала, что должно было означать полную покорность с её стороны. На лице мужчины расплылась довольная улыбка. Когда он заговорил снова, его голос звучал вполне дружелюбно: — Извини, что накричал. Продолжая ломать комедию, Доусон наблюдала за похитителем сквозь полуприкрытые веки. Высокий и тренированный. Справиться с таким непросто, но он не ждёт сопротивления. И именно фактор неожиданности может сыграть в её пользу. — Ну же, милая, не бойся, — ласково пропел мужчина и наклонился, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Я всего лишь хо… Как только его голова оказалась достаточно близко, Габриэла нанесла удар лбом в середину его лица. Исторгая проклятья, он отшатнулся и схватился за нос. Это дало девушке несколько секунд, чтобы раскачаться, спустить босые ноги на сырую землю и выпрямиться. Голова предательски закружилась, и Габриэла пошатнулась. Противник же уже опомнился. Шагнув к ней вплотную, он толкнул Доусон обратно на сидение, и потерявшая равновесие Габби тут же повалилась на спину. — И что это было?! — раздражённо воскликнул мужчина, нависая над ней. Доусон поджала связанные ноги и со всей силы ударила его пятками под дых. Похититель охнул и, хватая ртом воздух, согнулся. На этот раз Габриэла выбралась из салона гораздо проворнее и, игнорируя головокружение, села на корточки. Затем опустила связанные за спиной руки до земли и, практически выворачивая себе суставы, пропустила ступни в кольцо сомкнутых рук. Наспех освободившись от клейкой ленты, Доусон обернулась к скрючившемуся у заднего колеса мужчине. Необходимо обыскать его карманы: её пистолет и мобильный всё ещё у него. Она сделала шаг в его сторону, но поверженный противник не собирался так просто сдаваться. Выбросив вперёд руку с выскочившим из рукава куртки электрошокером, мужчина резким движением прислонил прибор к босой ноге Доусон. Глухо застонав, девушка обмякла и повалилась на мокрую землю. — Ну вот почему ты такая упрямая? Сойер. Спустя час и сорок две минуты после нападения на агента Доусон Один из бегло опрошенных соседей подтвердил, что видел Грэма возвращающимся к себе полчаса назад. Автомобиль помощника шерифа по-прежнему стоял в подземном гараже под домом, а из-за двери доносился гул работающего телевизора. Все выходы из квартиры Хамберта были блокированы парнями в бронежилетах и с автоматами — теми самыми членами штурмовой группы, что были выдернуты Доусон в дом Кэссиди. По безмолвному приказу Сойера двое из них раскачали внушительный таран и с одного точного удара вышибли дверь. Остальные тут же ворвались в квартиру, отработанными манипуляциями рассредоточиваясь по периметру. Из квадратной прихожей двери вели в кухню, гостиную, ванную и две крохотные по размеру спальни. В жилище Хамберта было чисто и светло, но обстановка самая дешевая и безвкусная. — ФБР! Форд сразу почувствовал, что в квартире пусто. И чутьё его не подвело: быстрый осмотр комнат подтвердил его догадку. — Твою мать! — прорычал материализовавшийся рядом Бут — Он ушёл! Сойер резко развернулся к возглавлявшему внешнее наблюдение агенту и, стараясь не давать волю своему гневу, процедил: — Как такое могло произойти? — Я не… не имею понятия, как этот тип сумел проскользнуть мимо нас, — стушевавшись под сердитым взглядом босса, нервно повёл плечами мужчина. Сойер молчал, а Бут на бормотание провинившегося сотрудника Бюро отреагировал презрительным смешком. Мужчина тут же вскинулся: — Уверяю вас, мы контролировали все входы и выходы! — Получается, не все! — рявкнул Сойер. — Хамберт на данный момент — единственное, что у нас было. А вы дали ему смыться. Раздражённо вздохнув, Джеймс провёл рукой по волосам и в задумчивости повернулся к сорванной с петель входной двери. Бут же метнулся вглубь квартиры, на ходу извергая непечатные ругательства. Сойер впервые за всё это время видел его действительно встревоженным. Похоже, и у непробиваемого куска дерева есть свои слабости. После того, как пришедшая в себя Эмма Свон сообщила Нолану имя своего похитителя, было принято незамедлительное решение арестовать Хамберта. И именно тогда было замечено исчезновение Габриэлы. Теперь все пути вели к Грэму. Сложившаяся ситуация откровенно не радовала. Судя по всему, напарники повздорили и теперь объявили друг другу войну. Сначала Хамберт похитил Свон, чтобы подставить Кэссиди. А если теория Бута о том, что Хамберт испытывал к Доусон симпатию, верна, то на этот раз действовал сам Кэссиди. Но почему в таком случае не нанести удар, причинив вред той же Руби Лукас? Учитывая то, как рьяно она отстаивала фальшивое алиби Хамберта, вполне логично заключить о существующей между ними близости. Почему Габриэла? Сойер не замечал, чтобы Грэм каким-либо образом оказывал ей знаки внимания. Бут — да, неоднократно. Но Хамберт?.. Может, это всё пустые подозрения ревнивого Бута? И дело вовсе не в привязанностях. Не хватало какого-то маленького кусочка паззла, чтобы собрать картину преступлений полностью… — Форд, сюда! — крикнул из дальней комнаты Август. Сойер последовал на голос детектива и, войдя в спальню, обнаружил его стоящим у двери в замаскированную под чулан комнатушку. В это узкое пространство Хамберт умудрился втиснуть небольшой компьютерный стол и стул. Одна из стен тайного кабинета помощника шерифа была неаккуратно залеплена снимками, вырезками из газет и записками от руки. Настольная лампа была развёрнута таким образом, чтобы её тусклый свет прицельно освещал центр всей «экспозиции» — фотографии Габриэлы. Снимали Доусон с разных ракурсов, но явно без её ведома. — Он следил за ней? — спросил один из агентов за спиной Форда. — Похоже на то, — ответил Бут, с откровенным недовольством осматривая находки. — Но странно, что здесь нет других его… трофеев. Серийные маньяки, как правило, пытаются установить особые отношения со своими жертвами, даже если эти самые отношения исчерпываются актом убийства. Поэтому обычно они хранят материальные напоминания о процессе подготовки и сувениры с места преступления. Но в квартире Хамберта не было ничего, связанного ни с Мэри Маргарет Бланшар, ни с Ариэль Флаундер, ни с Эльзой Фрост. Не было их фотографий, тайком сделанных до убийства. Не было личных вещей жертв. Бут был прав: не было трофеев. — Возможно, это говорит о том, что он выбирал жертв не сам, — пробормотал Сойер. — Он действовал по указке своего наставника. Самого Хамбрета убитые вряд ли волновали так же сильно, как Кэссиди. — Думаешь, она в лапах Кэссиди? — с искренним беспокойством в голосе шёпотом поинтересовался Бут. Сойеру не нужно было уточнять, о ком спрашивал Август. В данную секунду мысли обоих мужчин были заняты лишь Габби. — В любом случае нам следует поторопиться. Есть вероятность, что мы ошибаемся и они до сих пор действуют в паре, — Сойер обернулся к своим сотрудникам и, повысив голос, продолжил: — Взломайте его компьютер и изучите все записи. Нужно понять, что Хамберт представляет собой на самом деле. — Чокнутый сукин сын, вот он кто, — мрачно отозвался Бут, в очередной раз покосившись на один из снимков Доусон. — Если с ней что-нибудь случится… Не закончив фразу, детектив шумно выдохнул и поспешил покинуть ставшую слишком тесной комнатушку. Габби Спустя час и пятьдесят восемь минут после нападения на агента Доусон В очередной раз она пришла в себя в абсолютной темноте. Испуганно дёрнувшись, Доусон попыталась выпрямиться, но вскоре осознала, что пространство вокруг неё сжалось до размеров пыльного багажника. Руки и ноги этот ублюдок, учтя горький опыт, замотал туже. Теперь скотч впивался в кожу, беспощадно раздирая её в кровь. Хотя даже если бы Габби не была связана, вряд ли бы ей удалось выбраться из этой чёртовой ловушки без посторонней помощи. Прислушавшись к собственным ощущениям, девушка поняла, что машина не едет. Они стоят. Это её шанс! Доусон стала биться всем телом о стенки багажника и мычать, стараясь произвести как можно больше шума. Её должны услышать! Конечно, если они остановились на какой-нибудь оживлённой заправке, а не посреди глухой трассы. Проезжающих мимо машин не слышно. Впрочем, как и любых других посторонних звуков. Не значит ли это… Рассерженно зарычав, Габби в очередной раз попыталась подняться и больно ударилась затылком о крышку багажника. Засорявший пространство хлам почти не оставлял ей шанса поменять положение тела, поэтому девушка снова рухнула лицом вниз, уткнувшись носом в источавшую мерзкий запах обивку. Похоже на вонь от разлагающегося трупа. Перед глазами калейдоскопом картинок во всех кровавых подробностях промелькнули воспоминания об изувеченных телах жертв Кэссиди. Дыхание Доусон тут же участилось, и она поняла, что задыхается. Она дёрнулась в панике, изогнулась словно безумное животное, отчаянно хватающееся за жизнь, и заколотила связанными ногами о стенки, чувствуя, как на глазах выступают слёзы. — Перестань! Прозвучавший снаружи резкий голос и удар по крышке багажника заставили Габриэлу испуганно замереть в неудобной позе. Он вернулся! — Тебя всё равно никто не услышит. Побереги силы. Доусон различила отдаляющиеся шаркающие шаги, затем услышала, как хлопнула дверца. Через какое-то время машина вновь тронулась с места. Но… куда? Габби отстраненно подумала о таких же, как и Сторибрук, мелких городках, расположенных вдоль трассы в сторону Бостона, о пустынных полях, непроходимых лесах и глухих болотах, где никто и не подумает остановиться. Укромные уголки для кровожадных психопатов, где так легко спрятать тело. Доусон была уверена, что в одно из таких мест он её и везёт. И никто никогда тебя не найдёт, Габби. Ты прославишься как проглядевший у себя под носом жестокого маньяка федеральный агент. Сгинувший без вести федеральный агент. Хотя… что же это она? Эти двое, похоже, просто обожают демонстрировать свою крутость. Она вспомнила разлагающийся труп Бланшар, преподнесённый копам в качестве подарка. Вполне возможно, что и её ждёт участь стать частью одной из жутких инсталляций, воплощающих в реальность фантазии Кэссиди. Доусон вновь прикрыла глаза, прислушиваясь к шуршанию шин по мокрому асфальту и пытаясь определить характер дороги. Они ехали очень быстро. Вероятно, мчались по трассе, оставив Сторибрук далеко позади. Интересно, какие действия предпримет Форд, сообразив, что с ней что-то стряслось? Сколько времени пройдет, прежде чем он догадается, кого именно следует ловить? И догадается ли вообще?.. Есть ли у неё хоть малейший шанс на спасение? Дэвид Спустя три часа и двадцать минут после нападения на агента Доусон Вслушиваясь в монотонную речь Сойера, стоявший у двери Нолан украдкой оглядел конференц-зал. Небольшая комната была забита разношёрстным народом: от сопливых юнцов-патрульных до помятых федералов с тусклыми взглядами. Исчезновение Доусон олицетворяло собой очередной гвоздь, вбитый в гроб текущего расследования виртуозом Кэссиди, поэтому лица присутствующих не отличались свежестью и оптимизмом. Все были злы и измотаны. Сам же Дэвид неуловимо выделялся из этого круга. Он опоздал на совещание и теперь стоял, оперевшись спиной о стену, у входа. И, в отличие от остальных, похищение Габриэлы близко к сердцу не принимал. Нет, конечно, ему было жаль глупую девчонку, но эти чувства не шли ни в какое сравнение с той степенью беспокойства, что он ощутил, узнав о случившемся с Эммой. Да и сам факт того, что сообщником Нила оказался Грэм, затмевал всё остальное. Верить в то, что Хамберт причастен к происходящему в городе кошмару, Дэвид отказывался. И сейчас, слушая вполуха Сойера, прокручивал в голове все возможные варианты развития событий. В носу защипало, и Нолан оглушительно громко чихнул. Внимание окружающих на какие-то пару секунд переключилось на него, но почти сразу же все головы повернулись обратно к Форду, растолковывающему схему дальнейших мероприятий. Выуживая из внутреннего кармана куртки пачку бумажных платков, Дэвид наткнулся взглядом на не шелохнувшуюся за всё это время сутулую фигуру в дальнем конце зала. Детектив Бут представлял собой жалкое зрелище. Мужчина отрешённо пялился в пространство, обхватив голову обеими руками. Похоже, горячий энтузиазм, хлеставший из него во все стороны в первые часы после известия о пропаже Габриэлы, иссяк. Сойер подытожил всю собранную по Хамберту в качестве подозреваемого информацию протяжным вздохом. Дэвид посчитал это своеобразным знаком и, отлипнув от стены, выступил вперёд. — Ты всё так прекрасно разложил по полочкам, но упустил из вида мотивы Хамберта, — Нолан понимал, что обращаясь в таком пренебрежительном тоне к возглавляющему расследование федеральному агенту, подрывает его авторитет, но отступать был не намерен. Сойера он знал всего несколько дней, а с Грэмом работал не первый год. — Это всё смахивает на подставу, тебе не кажется? Почему именно Доусон? Она в городе всего ничего, так с какой стати она ему сдалась? Да и какой из Хамберта сталкер[1]?! — Нам некогда трепаться, проникаясь мотивами этого придурка! — с грохотом отодвинув стул, поднялся на ноги Август. — Мы уже потеряли слишком много времени! — О, ожил, — пробормотал кто-то из сотрудников офиса шерифа, вызвав своим комментарием волну перешёптываний среди остальных. Бут набычился ещё сильнее, готовясь растерзать следующего, кто посмеет над ним насмехаться. — Свон уверена, что похитил её именно Хамберт, — скрестив руки на груди, заметил Форд. Выпад Августа он проигнорировал и обращался непосредственно к Нолану, не сводя с шерифа спокойного взгляда. У Дэвида закрались сомнения, что Сойер высказал вслух лишь малую часть того, что у него было на уме. Но почему он темнит? Разве сейчас подходящее время для секретов? — Свон могла и ошибиться, — от продолжающих накрывать его с головой волн непонимания Дэвид злился ещё сильнее. — Вспомни, в каком состоянии ты её обнаружил! Доверяя её словам, мы повторим ту же ошибку, которую совершило следствие одиннадцать лет назад, опираясь на показания Оливии Мур, признавшейся в убийстве Кэссиди! Мы не можем обвинять Грэма, не разобравшись в происходящем! — То есть обнаруженные в его доме доказательства никак не помогли тебе разобраться? — вновь выступил так и не усмиривший свои эмоции Бут. — Ты намерен и дальше сложа руки наблюдать за тем, как всё катится к чертям, и выгораживать Хамберта? — Я намерен найти настоящего преступника и арестовать его, а не того, кого так услужливо подбрасывает нам Кэссиди, — произнёс Нолан и, круто развернувшись на месте, шагнул к выходу. — Вы же можете и дальше следовать сценарию этого свихнувшегося ублюдка. Осторожно прикрыв за собой дверь, Дэвид прислушался. Брошенная им напоследок фраза произвела эффект взорвавшейся бомбы: заговорили все и заговорили одновременно. Этого он и добивался. Зародить сомнения и саботировать текущий ход следствия. От мысли, что подобная выходка может отразиться на судьбе Доусон, Нолан отмахнулся. Он не верил, что с ней могло произойти что-то ужасное, ведь её похитили лишь для того, чтобы подставить Хамберта. Сейчас важнее вытянуть из закрутившегося водоворота Грэма. Когда друг пришёл к нему за помощью, Дэвид остался безучастным и тем самым лишь усугубил ситуацию. И теперь ему необходимо напрячься, чтобы выйти на след истинного сообщника Кэссиди. Лив Спустя пять часов и семь минут после нападения на агента Доусон Оливия сидела на подоконнике гостевой спальни, пытаясь решить, стоит ли вообще прыгать. Снизу раскинулись ветви спиреи[2] с давно осыпавшимися цветами. Они наверняка смягчат падение, но вероятность неудачно приземлиться и просто-напросто переломать себе ноги достаточно велика. Девушка перевела взгляд на внушительную ветку растущего поблизости дерева, от которой её отделяли лишь несколько метров. Прежде эта комната принадлежала Эмме, и кузина, будучи чрезмерно бойким подростком, частенько сбегала на свидания именно таким способом — через окно. Сама же Лив ни разу не пыталась совершить подобный прыжок, поскольку в этом просто не было необходимости. В прошлый раз ей удалось ускользнуть от охраны через входную дверь, оставшись абсолютно незамеченной. Но теперь приставленные к ней бостонские копы расположились в машине прямо напротив парадной двери и обходили весь дом по периметру каждые полчаса. До следующего появления на горизонте одного из её надзирателей оставалось от силы десять минут. Пощипав себя за щёки, Лив вновь покосилась на дерево. Та ветка определённо находится в пределах моей досягаемости. Я смогу. Я должна. Творившийся в городе ужас лишь набирал обороты, и Оливия не хотела больше оставаться в стороне. И если на протяжении первой половины дня мать не выпускала её из своего поля зрения, невольно препятствуя побегу, то сейчас, когда Джульетт осталась в больнице с Эммой, у Лив появился шанс. Конечно, доктор Бёрк могла вернуться в любую минуту. Поэтому следует торопиться. Не можешь же ты торчать на этом проклятом подоконнике вечно! Девушка присела, уже готовясь к прыжку, но внезапно замерла, увидев на углу улицы приближающийся свет фар. Автомобиль медленно проплыл вдоль тихой улочки, будто разыскивая конкретный дом. Машину Лив узнала, но… она понятия не имела, что её владелец мог забыть в этом районе. Если Вэйл явился к ней, то почему проехал мимо? А если не к ней, то что, чёрт возьми, он здесь делает? Чёрный БМВ скрылся из вида, и раздражённая Оливия резко выдохнула. Плевать на придурка-Вэйла. Сейчас или никогда. Лив примерилась и прыгнула, ощутив как замерло сердце, пока она летела сквозь тьму. Девушка тяжело приземлилась, вцепившись, словно кошка, в прогнувшуюся под её весом массивную ветку и облегчённо улыбнулась. Не совсем удачно, но хотя бы шею не свернула. Кряхтя и бормоча под нос ругательства, Оливия спустилась на нижнюю ветвь и осторожно спрыгнула на мокрую траву. Оглянувшись на дом, Лив ожидала увидеть одного из копов, бегущего ей наперерез с искажённым от досады лицом и криками, вроде «не с места, юная леди!». Но нет. Периметр был чист. Самая трудная часть плана позади. Осталось добыть средство передвижения и выйти на главную улицу в обход охраны. Воодушевившись, Лив поспешила через сад к соседнему дому. Но почти сразу же весь бурливший в ней азарт сошёл на нет: с каждой минутой, проведённой в одиночестве посреди тёмной улицы, осознание собственной беззащитности только усиливалось. — Ты совсем рехнулась? — раздался за спиной больше смахивающий на змеиное шипение шёпот. Повисшая на чужом заборе Оливия промычала в ответ нечто невнятное. — Слезай, — обречённо вздохнул Виктор. — Что ты здесь делаешь? — Не могу не признать, что с данного ракурса твоя задница выглядит весьма недурно, но, знаешь, мне было бы куда удобнее продолжать беседу, глядя в твои бесстыжие глаза. — Что. Ты. Здесь. Делаешь. — Если ты сейчас же не слезешь, я спущу тебя сам. Оказавшись на земле, Лив тут же подскочила к мужчине и, сердито хмурясь, ткнула его кулачком в грудь. — Что ты здесь делаешь? — Проезжал мимо и заметил тебя, свесившуюся с подоконника. — Ах, значит, просто проезжал мимо? — А ты, значит, собиралась вломиться в соседский дом. Не поведаешь мне, зачем? Лив вдруг спохватилась и, дёрнув Вэйла за рукав, увлекла за собой в заросли кустарника. Из-за угла дома появился один из бостонских полицейских. Позёвывая, мужчина ленивой походкой обошёл лужайку, на какое-то время задержавшись у одной из клумб, и для чего-то поковырял носком туфли землю. Наблюдавшая за его ленивыми манипуляциями Оливия всерьёз задумалась, кому первому настучит на нерасторопного копа: Сойеру или матери? Посягнув на цветочную клумбу Джульетт Бёрк, мужчина явно подписал себе смертный приговор. — Итак, — заговорил Виктор, когда полицейский растворился во тьме с другой стороны дома.- Ты всё ещё горишь желанием скакать по заборам? Или, наконец, включишь мозги и отправишься домой, оставив глупые попытки геройствовать кому-нибудь другому? — Вали туда, откуда явился, — стремительно покидая убежище в кустах, огрызнулась девушка. — Что за детские выходки, Лив? Девушка не удостоила собеседника ответом, вновь приблизившись к высокой изгороди, отделявший их участок от соседского. Ей нужно было пробраться к Макинтошам [3]. Они уже месяц гостили у своей родни в Шотландии, поэтому в голову Лив пришла гениальная идея использовать пылящийся в гараже автомобиль их старшего сына для реализации своего не менее гениального плана. — Просто объясни мне, что ты творишь? — простонал Вэйл и, видимо, смирившись с тем, что отговаривать её бессмысленно, стал помогать Лив вскарабкаться по сырой и скользкой решётке забора. — Что тебе понадобилось в чужом доме? — Машина, — пропыхтела Оливия, опираясь на подставленное плечо. Шнурок левого кроссовка зацепился за край изгороди, и девушка, пару раз дёрнув ногой, смачно выругалась. — Даже и не знаю, что ввергает меня в больший шок: твои манеры или твои намерения. Ты действительно хочешь угнать тачку у своих соседей? — Я её верну. — О, это, безусловно, в корне меняет дело! — Есть идеи получше? Оливия не видела его лица, но была уверена, что Вэйл как обычно неприятно ухмыльнулся. — Мои шикарные идеи, включающие в себя посиделки у телевизора с огромной тарелкой еды, ты наверняка отвергнешь, так до конца и не выслушав. Но зато… у меня есть машина. — Обойдусь без твоей помощи. — Разве? — весело фыркнув, уточнил мужчина. — Если я сейчас отодвинусь, ты полетишь вниз. — И ты позволишь мне сесть за руль? — Я, конечно, спятил, но не настолько. Я отвезу тебя туда, куда тебе так срочно понадобилось и прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось, — лениво протянул Виктор, наблюдая за неловкими попытками Оливии спуститься на землю. — Заставлять тебя вернуться под охрану, как я понимаю, всё равно не выйдет. Так что лучше я сам тебя подстрахую. — С чего вдруг такие жертвы? — спрыгнув на траву, Лив покачнулась и вновь непроизвольно ухватилась за руку Вэйла. — Я понял. Ты всё ещё дуешься на меня из-за той пустячной ссоры? — Едва ли её можно было бы назвать пустячной. — Небольшое недопонимание, — пожал плечами Виктор. — Стоит ли на этом зацикливаться? — Действительно. — Веришь или нет, но я здесь, чтобы помочь тебе, и если ты не… — Веди к своей машине, — сердито прервала Вэйла Оливия, мотнув головой в сторону переулка, в котором, как она заметила с подоконника, скрылся БМВ мужчины. — Слушаю и повинуюсь. Злиться на Вика было легче, чем… чем всё остальное. Поэтому Лив так не хотела расставаться со своей обидой. Крепко в неё вцепившись, холила и лелеяла эти ощущения. Лишь бы не отвлекаться на другие чувства, что испытывала к этому кошмарному типу. Сверля недовольным взглядом затылок идущего впереди Вэйла, Оливия гадала: зачем он на самом деле приехал к её дому? Догадался, что под шумок она попытается смыться? Или его пригнало сюда банальное беспокойство? Хотя в случае с Виктором Вэйлом беспокойство вряд ли можно назвать банальным. Для него подобный поступок сродни подвигу. — Где твоя мать? — вдруг спросил мужчина, отвлекая Лив от роившихся в голове мыслей. — Что? — Джульетт меня на дух не переносит, не хватало мне ещё попасться с поличным в разгар нашей с тобой несанкционированной прогулки. — Она в больнице с Эммой. — Во мне теплится сла-а-абенькая надежда, что ты сбежала из дома, чтобы навестить кузину, а не на поиски Нила. — Это было вчера, — невесело хохотнула Лив, заставив Виктора изумлённо обернуться. — Сегодня у нас куда более насыщенная культурная программа. Вэйл тяжело вздохнул, по-джентльменски распахивая перед девушкой дверь своего автомобиля. — Почему у меня чувство, будто я ещё пожалею, что во всё это ввязался? Дэвид Спустя пять часов и двадцать минут после нападения на агента Доусон Такое впечатление, что чуть ли не весь Сторибрук вышел на поиски пропавшей. Нолан скривился. Ни единая душа все эти годы не вспоминала о существовании Серхио Доусона и уж тем более не интересовалась судьбой его дочери. Теперь же о Габриэле шушукаются на каждом углу, восхищаясь её отчаянной смелостью. Её образ идеализирован донельзя, хотя на самом деле Доусон в ходе расследования ничем не отличилась. Однако ей приписывают буквально все заслуги в продвижении следствия, а теперь, после этого проклятого похищения, горожане загудели ещё громче. Естественно! Ведь на этот раз жертвой Кэссиди стала храбрая девица, посмевшая бросить вызов его папаше! Из-за всех преувеличенных слухов, гуляющих по городу, её исчезновение предстало в гораздо более зловещем свете. Ну и, конечно же, потому, что пропал федеральный агент. Дэвид с неудовольствием отметил, что на этот раз задействовано куда больше ресурсов, чем при поисках Эммы. Пока офисные крысы просиживали штаны в участке, часть людей Форда тщательно прочёсывала лес и окраину города возле дома Кэссиди, где в последний раз была замечена Доусон. Почти каждый житель Сторибрука хотел как-то помочь. Поэтому была созвана группа волонтёров, присоединившаяся к поисковым отрядам. Обычно такие столпотворения образовывались лишь на городских праздниках. Конечно, и сейчас в воздухе витало редкостное ощущение единства и сплочённости людей, но никто из них всё же не мог выкинуть из головы причину, почему они здесь. Реальность неумолимо напоминала о себе ещё одной неприятной мыслью: ко всем этим кровавым играм причастен не чужак, а один из своих. Грэм. Больше нельзя было сваливать всю вину на восставшего из мёртвых Кэссиди. Не теперь, когда у следствия на руках целая кипа доказательств причастности Хамберта. Свежи были и воспоминания о помогавшей убить свою падчерицу Урсуле Палп. Возможен ли вариант, что эти двое не единственные соучастники хладнокровных преступлений Кэссиди? Сам Дэвид уже ни в чём не был уверен и отвлекаться от своей главной цели — снять подозрения с Грэма — не собирался, но эта идея уже начала пускать корни в сознании вышедших на поиски людей. До полного расцвета ей пока далеко, хотя первые ростки уже начали пробиваться наружу. Стало заметно, что жители города стали относиться друг к другу с ещё большей настороженностью, чем обычно. Пусть даже Сторибрук и продемонстрировал свою напускную сплочённость, выбравшись в такую ужасную погоду на поиски, подозрение начало подтачивать его жителей изнутри. Центром всего затеянного мероприятия служил полицейский кордон, поставленный в самом конце дороги, у леса, где сотрудники Бюро обнаружили брошенный фургон. Здесь уже начиналась окраина Сторибрука, и небольшой пятачок мигом заполнился народом и служебными автомобилями. Именно здесь ФБР организовало своего рода общественный штаб для координации массовых поисков. Ведь местность вокруг Сторибрука настолько глухая, что осмотреть её полностью просто нереально. Они уже сталкивались с подобной проблемой: вспомнить хотя бы случай с шахтами. Опоясывающий город лес был настолько дремуч, что порой казался заколдованным: он обладал уникальной способностью впитать в себя сколь угодно людей, так и не выдав им свои секреты. Сойера он заметил издали. Он стоял около других мужчин в форменных куртках ФБР, но держался всё же особняком, отдавая кому-то приказы по телефону. Форд выглядел осунувшимся, раздражённым, но вполне сосредоточенным. Дэвид уже не в первый раз за сегодняшний день обратил внимание на странный блеск в глазах федерального агента. Сойер совершенно точно что-то задумал, и остаётся надеяться, что его тайные планы не пойдут вразрез с планами самого Нолана. Дэвид не собирался присоединяться к поисковой операции. У него был собственный маршрут, включающий в себя посещение мест, в которых мог бы пережидать бурю его друг. Когда Форд часами ранее спросил Нолана, не знает ли он о тайных убежищах Хамберта, Дэвид соврал. Теперь же ему нужно незаметно ускользнуть от всевидящего ока Сойера и попробовать выйти на след Грэма самостоятельно. Воплощение в реальность этой задумки осложнялось и присутствием на месте развернувшихся событий Реджины. Как мэр города она не могла пропустить поиски подобного масштаба. Она упорно продолжала игнорировать мужа, при этом не выпуская его из виду. Женщины! Воистину удивительные существа. Не находилось и подходящего предлога, чтобы ретироваться не вызвав у людей подозрений. К тому же Сойер назначил Нолана координировать действия седьмой поисковой команды, и Дэвид без особого толку потратил час времени, пробираясь сквозь заболоченную поляну в составе группы, куда входил Сми, который из-за своей грузности с трудом поспевал за остальными и заметно всех тормозил. Тяжело дыша ртом, Сми тащился в самом хвосте вереницы добровольцев, что явно раздражало идущую в самом начале Реджину. Дэвиду же приходилось плестись рядом, чтобы подстраховывать непонятно зачем вызвавшегося на поиски толстяка. И когда Сми, поскользнувшись, шмякнулся на колени, Нолан стал помогать ему подняться на ноги. До шерифа тут же донёсся резкий запах пота с примесью паров дешёвого пойла. Задержав дыхание, Дэвид поморщился. — Дьявол, — выдохнул Сми, уставившись на облепившую его руки, словно чёрные перчатки, грязь. Дэвид тактично отошёл в сторону. главным образом скрываясь от источаемых толстяком ароматов. — Дьявол, дьявол, — принялся сердито повторять он, вытирая ладони прямо о штанины. Вздохнув, Нолан вытащил из кармана бумажные салфетки и протянул Сми всю упаковку. Он в который раз задался вопросом, что этот рохля забыл посреди лесов? Может, он здесь по указке своего босса? Кстати, где сам Джонс? Среди добровольцев, обеспокоенных исчезновением Доусон, не было ни его, ни Чейза. — Мы ведь не найдём её живой? — Что? — занятый своими мыслями Дэвид слегка растерялся, услышав заданный голосом испуганного ребёнка вопрос. — Я о Габби, — прошелестел Сми, отбрасывая в сторону комок почерневших салфеток. — Как думаете, она ещё жива? — Не знаю. Глядя в пустоту, мужчина подтянул обеими руками сползшую на затылок красную шапку, и добавил: — Мне она нравилась. Ой! То есть… нравится. Она ведь жива же, да? — Не знаю, — раздражённо повторил Нолан. Похоже, он был единственным, кому эта девица не нравилась. Сми принялся лепетать что-то ещё, но Дэвид заторопился ускорить шаг, резко оборвав собеседника на полуслове: — Нам нужно догонять остальных. Подсвечивая землю под ногами фонариком, шериф целенаправленно брёл по следам ушедшей вперёд группы. Дождь совсем недавно прекратился, но это лишь в малой степени облегчило передвижение. Кругом дёрн и грязь, неровная почва. Ещё пара часов — и продолжать поиски в лесу станет опасно. Следует поторопить этого жирдяя, иначе мы не успее… — Там кто-то есть! — завопил вдруг Сми, заставив Дэвида схватиться за кобуру и резко обернуться. Прямо на него, кривя от страха рот и размахивая руками, мчалась огромная туша. — Что та… Сми пронёсся мимо, оттолкнув Нолана, и тот, не устояв на сырой скользкой земле, отшатнулся в сторону и повалился на спину. Тишину вечернего леса нарушил гулкий звук выстрела и протяжный, наполненный болью, крик. Джульетт пять часов и пятьдесят минут после нападения на агента Доусон Джульетт, захватив из салона своей машины охапку синих больничных пледов и сумку с медикаментами, бедром толкнула дверцу и засеменила в сторону наспех сооружённого пункта первой медицинской помощи. Результатом массовых поисков стали лишь многочисленные травмы и ничего более: члены розыскных групп один за другим попадали в самодельные ловушки на протяжении практически всего проложенного маршрута. Первым пострадавшим оказался один из пожилых сотрудников офиса шерифа. Он проткнул себе икру, попав в замаскированную сухими листьями ямку с остро заточенным колом на дне. Дежурившие у оперативного штаба парамедики оказали первую помощь и отправили его в больницу зашивать рану. Ни полиция, ни ФБР не акцентировали на инциденте внимания, списав всё на неосторожность самого мужчины. Вторая травма у шаставшего по лесам в поисках сенсации Синди Гласса оказалась не столь глубокой: проволока лишь частично повредила его ботинок и едва задела ногу, но шум репортёр, в силу своего характера, поднял знатный. Стоит ли уточнять, что и это происшествие люди Джеймса, уже успевшие проникнуться к Глассу глубокой неприязнью, проигнорировали. Но, когда спустя буквально пятнадцать минут по рации сообщили о третьей жертве, угодившей в лисий капкан, полиция насторожилась. А когда из чащи стали появляться остальные раненные, занервничали и агенты Бюро. Форд отдал официальный приказ сворачивать поиски и велел сотрудникам шерифа проконтролировать, чтобы все посторонние лица держались подальше от леса и болот вокруг города. Результаты подобного предупреждения предсказать несложно: если раньше настроение населения по большей части напоминало подозрительную настороженность, то известие, что теперь местность вокруг Сторибрука перестала быть безопасной, дала почву для первых ростков настоящего страха. Страха за свою собственную жизнь. Джеймс связался с Джульетт и попросил подкрепление: одной машины парамедиков на такое количество пострадавших явно не хватало. Доктор Бёрк отправила к штабу своих людей и приняла решение лично проконтролировать процесс оказания помощи. Женщина передала свой груз одной из суетливых сестёр у медицинской палатки и, отыскав в толпе знакомую широкоплечую фигуру Форда, уверенно направилась к нему. — Спасибо, что приехала, — кивнул Джеймс, завидев приближающуюся Джульетт. Он отвлёкся от изучения разложенной на капоте одной из полицейских машин карты местности и вымученно улыбнулся. — Мы тут сами не справляемся. Форд выглядел дико уставшим. Джульетт с трудом подавила в себе порыв его обнять. Ей безумно хотелось как-то приободрить Джеймса, но Джулз понимала, что сейчас от неё больше пользы, если она займётся делом, не отвлекаясь на сантименты. — Что удалось выяснить? — Группы успели наткнуться на четыре вида ловушек, — вздохнув, ответил Джеймс. — Первая по своей сути — банальный силок, который сможет установить любой любитель поохотиться. Но проблема для нас в том, что он довольно большой и в него спокойно помещается нога человека. Одному пареньку повезло: он угодил в обычные сети и просто повис над землёй. Похоже на ту штуку, о которой говорили Эмма и Джонс. А ещё по лесу понаставлены капканы. Хорошо, что не медвежьи… Ну, и ямы с кольями. Пока нам известно только об этих ловушках. Кто бы их ни ставил — Кэссиди, Хамберт, кто-то ещё — он явно знал, что делает. Подобные сооружения довольно продуманны. И у нас нет гарантий, что эти психи не приготовили для нас ещё несколько сюрпризов. — Они ведь этого и добиваются? Хотят сорвать поиски… — Конечно. Это лишь доказывает, что мы на верном пути, но рисковать гражданскими ни в коем случае нельзя. За найденные ловушки мы пока что расплатились только ранеными. А если мы продолжим прочесывать леса, вероятность того, что кто-нибудь, напоровшись на нечто похуже заячьяго капкана, погибнет, возрастает в несколько раз. Форд умолк. Задумчиво постукивая пальцами по сживаемому в руках фонарику, он уставился в темневшую за спиной женщины чащу. Похоже, Джеймса посетила какая-то мысль, вырвавшая его из реальности. Джульетт собралась было нарушить повисшую паузу и что-то сказать, но не успела: с противоположной стороны дороги, у кромки леса, послышались встревоженные голоса. Переглянувшись, Сойер и Джульетт помчались на крики. Пока доктор Бёрк протискивалась вперёд, к палатке медицинской помощи приволокли очередного раненного. Шериф Нолан. Лицо мужчины искажала гримаса боли, а низ одной его штанины и ботинок были вымазаны кровью. Вокруг Дэвида со слезами на глазах металась встревоженная Реджина, мешая парамедикам приступить к осмотру. Та самая молодая сестричка, принявшая у Джульетт сумку с лекарствами и пледы, попыталась оттеснить мадам мэр в сторону, но Реджина грубо огрызнулась и наградила бедняжку убийственным взглядом. Стало понятно, что женщина сама находится в шоке, но рисковать и перечить ей никто не хотел. Отработанным до автоматизма движением собрав волосы в тугой хвост на затылке, Джульетт решительно рассекла толпу и, взяв Реджину за локоть, отвела от раненного. — Мне необходимо его осмотреть. Столкнувшись со стальной уверенностью Снежной Королевы, мадам мэр впервые в жизни спасовала. Мелко закивав, Реджина отошла в сторону и по-детски закусила оба больших пальца зубами. — Что случилось? — коротко осведомилась доктор Бёрк, присев напротив Дэвида. — Капкан, — провизжал над самым ухом женщины топтавшийся здесь непонятно зачем странный толстяк в красной шапке. Она узнала в нём одного из работников бара Киллиана, но имени этого чудака не помнила. — Он в капкан угодил! — Силок охотничий, — выдавил из себя Нолан, внимательно наблюдая за тем, как Джульетт осторожно закатывает его штанину, открывая непосредственный доступ к ране. — Я его не заметил… Кто-то из парамедиков подсунул Джулз сумку с необходимым оборудованием и медикаментами, и она принялась обтирать с кожи Нолана кровь. По толпе, собравшейся вокруг, прошлась волна испуганных возгласов. — Это не Грэм! — различив среди шепотков фамилию друга, возмущённо прохрипел Дэвид. — Тс-с-с, — успокаивающе протянула Джульетт. — Прошу, шериф, не дёргайтесь. Мне нужно продезинфицировать рану. — С ним всё будет хорошо? — прошелестела стоявшая в отдалении Реджина. Джульетт кивнула, сама до конца не уверенная в правдивости такого ответа. С принципом действия силков она была знакома лишь поверхностно, но знала точно, что в такую ловушку только сунь ногу — проволока тут же затянется и прорежет мясо до самой кости. Так вышло и в этом случае. Будто угадав её мысли, Дэвид вполголоса, чтобы не услышала жена, спросил: — Мне ампутируют ногу? — Мои хирурги сделают всё, что понадобится, чтобы этого избежать. Закончив с перевязкой, доктор Бёрк жестом приказала стоявшим наготове парамедикам погрузить раненного в машину. Затем обернулась к Реджине и, ободряюще ей улыбнувшись, мягко произнесла: — Можешь поехать с ними. Только когда карета «скорой», поблескивая сигнальными огнями, скрылась за поворотом, Джульетт выдохнула и, стянув с себя окровавленные латексные перчатки, обернулась к толпе в поисках Форда. Джеймс ожидаемо вёл очередную содержательную беседу по мобильному. Судя по пролегшей меж его бровей складке, услышанное его всерьёз обеспокоило. Джулз поравнялась с агентом как раз в тот момент, когда он, отсоединившись, сунул телефон в карман форменной куртки. — Что стряслось? — спросила женщина, ловя тревожный взгляд Сойера. — Мы знаем, кто помогал Кэссиди всё это время, — широкими шагами преодолевая расстояние до импровизированного штаба, буркнул Джеймс. — Мы сейчас же разошлём ориентировки и сообщим СМИ. Не оставайся одна. Будь на виду. А ещё лучше — вернись домой под охрану. Кто-нибудь из моих людей тебя сопроводит. Еле поспевавшая за ним Джульетт зябко поёжилась от непривычно холодных интонаций Форда. — Кто он, Джеймс? — Ни за что не поверишь, — истерично хохотнул Сойер, вызвав подобной реакцией ещё большее изумление. — Он всё это время был у нас на виду. Уборщик. Представляешь? Уборщик в участке. Чёртов уборщик в чёртовом участке! Уборщик, Джулз! Ожидавшая и опасавшаяся услышать знакомое имя Джульетт поражённо застыла и недоверчиво уставилась в пустоту. Уборщик… и всё? [1] Сталкинг — это поведение, для которого характерны повторяющиеся случаи вторжения в чужую жизнь. Поведение сталкера очень напоминает поведение серийного маньяка. Он может попытаться соблазнить жертву, забрасывая ее цветами, конфетами, открытками и письмами романтического содержания. Но как только жертва ответит «нет» на все его ухаживания, он переходит к запугиванию. Первые попытки запугивания почти незаметны для жертвы. Обычно это несанкционированный сбор личной информации, который в дальнейшем ведёт к незаконному вторжению в личную жизнь жертвы. [2] Спирея — род листопадных декоративных кустарников семейства розовых. [3] Лорд Макинтош дебютирует в шестой серии пятого сезона, в сюжетной арке о Мериде. Тот самый полуголый красавчик, чуть не убивший её братьев за отказ выйти за него. Основан на персонаже из мультфильма «Храбрая сердцем» ========== Глава 31. The butler did it ========== Комментарий к Глава 31. The butler did it “Я работал над многими убийствами, терпеливо ожидая того дня, когда смогу смело воскликнуть: это сделал дворецкий!” © Ричард Касл, т/с “Касл” Зуб даю, каждый из вас хотя бы раз да слышал фразу: “Убийца - дворецкий”. Истинные ценители классических детективов знают, что в первой половине двадцатого века строить сюжет таким образом, что преступником в итоге оказывался дворецкий, считалось дурным тоном. Такое развитие событий одновременно слишком просто и явно притянуто за уши. Создаётся впечатление, будто автор не потрудился придумать более логичный вариант, который читатель мог бы хоть как-то заранее просчитать. И тем не менее. Это один из распространённых приёмов. Дворецкий, садовник, уборщик - какая разница, да? :D Чувствуете себя обманутыми? Так и есть. Всё это время вы гонялись за фантомами, выискивая в тексте намёки на раскрытие личности убийцы, но автор (тот самый автор, который, казалось бы, должен был вам подсказывать и помогать) вас подставил. Автор вам больше не друг :D На самом деле впереди нас ждёт ещё несколько сюрпризов. Так что не расслабляемся и морально готовимся к развязке ;) Джефферсон [1] 17 июня 2014 года, 17:26 Следуя нашему плану, я поселился в многоквартирном комплексе в ветхой части города. Это не худший район в Сторибруке, по мнению тех, кто тут живет, но это отвратительное место, по мнению всех остальных горожан, имеющих возможность позволить себе жильё подороже. Жить тут, конечно, непросто, особенно с непривычки. Зато дёшево, а заодно можно затеряться в безликой толпе рабочего класса. Словом, то, что нужно для планирующего серию убийств социопата. Дом пятиэтажный и занимает большую часть квартала. Я снял тесную квартирку на самом верху. Не смог отказать себе в удовольствии наслаждаться лучшей частью весьма неприглядного вида. В общей сложности, думаю, в самом комплексе квартир сорок, но, возвращаясь с работы, я практически ни разу не сталкивался со своими соседями. Что, естественно, мне только на руку. Отпираю дверь и вхожу в свою квартиру. Здесь всего две комнаты. Одна из них — ванная, вторая — всё остальное. Помещение я снимаю уже с мебелью, столь же убогой, как и само пространство вокруг. Кухонная утварь выглядит такой древней, что её возраст вряд ли удалось бы вычислить даже методом радиоуглеродного анализа. Стены оклеены дешёвыми жёлтыми обоями, нижние углы которых давно отклеились и свисают вниз, заворачиваясь у пола в трубки разного диаметра. Вдоль одной из стен тянется широкое окно, из которого открывается позорный вид на высоковольтные провода и захламлённые крыши соседних домов. Пол застелен выцветшим линолеумом, который вдобавок покрылся существенным слоем пыли: в те месяцы, что я здесь живу, я хожу обутым, а во время моего отсутствия квартира, само собой, пустует. Ох, знали бы ребята с работы, какой у меня дома свинарник, ни за что не подпустили бы меня к уборке своего драгоценного участка. В моем единоличном владении также имеется продавленный диван с протёртыми подлокотниками и скрипучая до ужаса односпальная кровать. Шкафом меня, увы, не обеспечили, и моя одежда раскидана по всей квартире, но я не знаю ни одного человека, который мог бы прийти сюда и пожаловаться на беспорядок. Ха-ха. Бросаю взгляд на часы. Уже пять тридцать. А автобусы ходят до девяти. Расчищаю себе место на диване, скидываю брюки и пару рубашек прямо на пол, растягиваюсь в полный рост и, заложив руки за голову, пытаюсь расслабиться. Размышляю, как мне поступить: выехать из города сегодня или отправиться в путь завтра с утра. Единственное, что меня действительно выматывало, так это многочасовые переезды из Мэна в Нью-Гэмпшир[2] и обратно. Расходы на дорогу покрывал сам Кэссиди, но мотался-то я. Хотелось бы уже осесть на одном месте, но… рано. Для побега Нила ещё не всё готово, да и здесь, в Сторибруке, проработаны не все пути отхода. Я переворачиваюсь на бок и теперь сверлю взглядом не потолок, а стену напротив. Лучше выехать сегодня, чтобы скорее добраться до «Дэнвэрлэна». Я и так проторчал здесь на три дня дольше, чем планировал. А всё из-за того, что возникла небольшая проблема с арендой охотничьего домика: пришлось в срочном порядке зачищать свидетеля и избавляться от трупа. Нет, конечно, такая задержка не критична. Доктор Дарлинг ничего не заподозрит. Просто скажу, что дряхлый родственник, которого я якобы навещаю весь этот год, совсем сдал. Так что? Может, всё же сесть на утренний автобус? «Дэнвэрлэн» не загнётся, если отпуск одного из санитаров продлится ещё один лишний день. Я вздыхаю. Нет. Хватит лениться. Нужно ехать. Через силу поднимаю себя с дивана и переодеваюсь в одежду поприличнее. Ничего особенного, но всё же получше, чем то, что я ношу каждый день. Ходить в униформе я привык — всю свою жизнь подтирал задницы пациентам разных клиник. Но то, что мне положено надевать, убираясь в офисе шерифа, не идёт ни в какое сравнение со всеми убогими робами, которые довелось мне видеть, вместе взятыми. Но я терплю. Я же умственно отсталый уборщик Джеф. Я терплю и улыбаюсь, пряча лицо от смущения, а вовсе не потому, что не хочу светить свои приметы. На протяжении долгих лет я был невидимкой. Когда-то меня это ранило, но сейчас я приравниваю эту способность к дару свыше. Так ведь удобнее, не правда ли? Отличная естественная маскировка, позволяющая творить всё, что душе угодно, оставаясь при этом вне подозрений. Куда лучше той личины, что натянул на себя Нил. Стремление всё время быть на виду его погубило. Он продолжает меня убеждать, что именно в этом есть истинное проявление власти над человеческими жизнями, а я… а что я? Я не верю. Кэссиди — парень мудрый, но всё же я не могу заставить себя полностью проникнуться его философией. Хотя… у меня прежде никогда не было друзей, поэтому я стараюсь не спорить с единственным действительно принимающим мою суть человеком. Наспех запихиваю первые попавшиеся под руку рубашки в спортивную сумку, забрасываю её себе за плечо и окидываю прощальным взглядом квартирку. Моё трёхмесячное «дежурство» в Сторибруке подошло к концу. Люди из участка считают, что уборщик Джеф едет погостить у матери в Бостоне. Их устраивает мой гибкий график, ведь пока я в городе, я вполне справлюсь со своими обязанности. Пойти работать к шерифу было идеей Нила. Я сомневался, что мне удастся так легко всё провернуть, но эти придурки были рады взять меня. Когда один из их уборщиков вдруг куда-то исчез, я попросился на работу и получил её. Из-за постановлений правительства, которое пытается быть как можно более политкорректным, ведомства по всей стране обязаны принимать на работу определенный процент людей, имеющих физические или психические недостатки. Я отлично сыграл свою роль, подсунул фальшивые документы — и вуаля! Сотрудники отдела кадров при участке пришли к выводу, что уборщику необязательно знать что-либо, кроме того, как пользоваться пылесосом. Так что теперь я — недалёкий парень, шатающийся по их коридорам со швабрами и половыми тряпками, буквально сливающийся с окружающей обстановкой. Я выхожу на улицу и, насвистывая на ходу, бреду к ближайшей остановке. Жду минут пятнадцать, потом наконец-то подъезжает автобус, идущий прямиком до большого города. Ну, что, Сторибрук, до скорой встречи?.. 19 июля 2015 года, 20:40 — Когда ты понял, что не такой, как все? Я уклончиво пожимаю плечами, не сводя глаз с обшарпанной двери «Весёлого Роджера». Мэри Маргарет вот-вот должна покинуть бар, и я боюсь её упустить. И да, я переживаю. Мне не до разговоров по душам. Для меня это первое убийство в команде. Прежде мне не приходилось работать с напарником, и я всерьёз боюсь разочаровать Нила. Мой друг, между тем, развалился на пассажирском сиденье и безмятежно потягивал колу из бумажного стаканчика. — Я не раз слышал твои рассуждения по этому поводу, — будто бы не замечая моей нервозности, продолжает Нил. — Ты утверждаешь, что отличаешься от обычных людей, но… почему? — Думаешь, сейчас подходящее время обсуждать это? — бормочу я, постукивая пальцами по рулю. — В самый раз, — я не вижу его лица, но чувствую, как Кэссиди улыбается. — Раз уж ты выбрал меня на роль своего духовного наставника… Никого я не выбирал. Он сам вызвался. Я-то, наивный, рассчитывал работать на равных. -…я должен, по мере своих возможностей, тебя… как там говорится? Просвещать? Я молчу, не желая ввязываться в бессмысленный спор. Сейчас меня беспокоит лишь воплощение в реальность нашего плана по убийству Мэри Маргарет. Возможно, Нил не до конца осознаёт всей серьёзности задуманного. Если после организованного мной пожара в «Дэнвэрлэне» нас, сочтя погибшими, не искали, то теперь, когда мы, пролив кровь первой жертвы, заявим о себе, нам на хвост обязательно сядут копы. Мы обязаны сработать чётко. — Откровенно говоря, я не уверен в том, что мы с тобой чем-то отличаемся от других. Кэссиди, похоже, моё молчание лишь распаляло. Прерываясь только на короткие шумные глотки колы через трубочку, он продолжает свой напыщенный монолог. А я, не найдя альтернативы лучше, послушно внемлю. — Мы лишь прислушиваемся к тем примитивным желаниям, что свойственны всем нам, людям. Остальные же их игнорируют. Мы не скрываемся от своей сущности. Это инстинкт, заложенный в нашей ДНК. Все мы охотники. Хищники. В этом смысле я ничем не отличаюсь ни от тебя, ни от кого-либо ещё. И меня забавляют никчёмные попытки мозгоправов понять меня, постичь мою природу, покопаться в моём детстве, как будто в далёком прошлом кроется секрет моей индивидуальности. Дарлинг потратил на разгадку этого феномена много лет и не добился ровным счётом ни-ка-ко-го результата. Единственная разница между мной и ним в том, что я не стыжусь и не бегу от своих фантазий. Но меня упорно классифицируют как душевнобольного. И подвергают унизительной прочистке мозгов. Тут я согласен с Нилом. Таких, как мы, пытаются переделать. Исправить то, что на самом деле является нашей сутью. Отнимают единственное, что представляет для нас смысл. Как грубо. Я искоса смотрю на своего друга. Сейчас он доволен жизнью, спокоен. Умиротворён. Ничего общего с тем загнанным в угол существом, что я повстречал семь лет назад. Именно я вернул Нила к жизни. И, наверное, вполне могу этим гордиться. Изначально Кэссиди стал для меня своего рода экспериментом. Словно маленький ребёнок тащит домой с улицы бездомного щенка, я взял этого всеми забытого безумца под своё крыло. Наши многочасовые беседы помогли ему обрести утраченное равновесие. Ему нравилось говорить, я был готов слушать. Вскоре настал момент, когда одних разговоров стало мало: измождённые длительным воздержанием инстинкты Кэссиди требовали новых жертв. И я вновь пришёл к нему на выручку. Доставить для сидевшего взаперти на особых условиях пациента специальную посылку не составляло для меня никакого труда, даже если в качестве посылки выступало находящееся в отключке женское тело. Дарлинг давно махнул рукой на ввергающего в него необъяснимый ужас пациента, а другие доктора мало интересовались состоянием Нила. Мы были представлены сами себе, и нас это устраивало. Я наблюдал за Кэссиди. Поначалу это была топорная работа неумелого хирурга, но раз за разом его почерк становился чётче, а рука уверенней. И вместе с верой в себя в Ниле росла и жажда мести. Теперь все наши разговоры вертелись вокруг Сторибрука. Кэссиди мечтал вернуться и поквитаться с теми, кто много лет назад предал его. Он строил планы, один изощрённей другого, а я с нехарактерным для себя интересом вникал в каждый из них. И вот он я. Добровольно отказавшись от привычного уклада жизни, сижу в машине со зверем, чьи аппетиты в несколько раз превышают мои собственные, и выслеживаю ключевую фигуру всей этой игры. Именно смерть с первого взгляда невзрачной учительницы начальных классов должна всколыхнуть этот сонный городок. — Тебе ещё многому предстоит научиться, — Нил продолжает вещать своим излюбленным менторским тоном. Я чувствую, как начинаю раздражаться. — Возможно, ты ещё не до конца осознал, насколько важно прислушиваться к себе, и… Бла-бла-бла. Честно, я устал. Да, я сам виноват, что позволил Кэссиди считать себя главным. Но тогда мне подобные мелочи не казались принципиальными. Я радовался, что обрёл родственную душу. Теперь же его покровительствующие интонации начинают меня бесить. Впервые за эти годы я задумываюсь о том, не совершаю ли я ошибку? Может, ну его к чёрту этот Сторибрук, м? Я уже давно примирился со своей природой и даже в некоторой степени преуспел в искусстве убивать. Я никогда не пускался в глубокий анализ собственной личности, как это нравилось делать Нилу. Я делал лишь то, что необходимо, чтобы поддерживать себя в приподнятом настроении. И никакого перебора. Так ли мне нужно ввязываться в авантюру с вендеттой Кэссиди? Получается, да. Нил может быть чертовски убедительным, когда захочет. А я всю жизнь был одинок и теперь, когда наконец обрёл близкого по духу человека, меня привлекает любая возможность быть частью чего-то большего. Значит, никуда я не денусь. Дверь бара распахивается и на улицу выскакивает улыбающаяся Мэри Маргарет. Понятия не имею, почему у неё такая раздражающе довольная мордашка. Полтора часа назад она входила в «Роджер» чернее тучи. — Началось, — шепчет Нил. — Началось, — вторю ему я, заводя машину. Мы переглядываемся, и наши лица озаряют одинаковые улыбки. Оскал хищника. 19 июля 2015 года, 21:50 Клейкой лентой привязываю обнажённую женщину к столу. Предварительную работу я, будучи опытным — нет, я не хвастаюсь, — санитаром, сделал быстро: подготовил тело к операции. Насколько я успел изучить Нила, он не является поклонником затянутых церемоний, но на этот раз он решает сделать исключение. Утверждает, что это сам по себе исключительный случай. Пытаюсь проследить его логику, но я, кажется, уже не раз говорил, что временами мне довольно трудно понять мотивы Кэссиди. Заканчиваю с запястьями, проверяю скотч на прочность. Перевожу взгляд на своего друга. Замечаю, как он возбуждён. Слышу, как позвякивает в его руке набор инструментов. Его зрачки расширены, а над верхней губой блестят капельки пота. Мы стоим у стола и, как голодные, ожидаем пробуждения нашей Белоснежки. Ждём, когда она придёт в себя и мы сможем насладиться её ужасом. Как и всегда, предвкушая убийство, я ощущаю, как меня захлёстывает прилив энергии и начинает тягуче наполнять всё моё существо. Я знаю, что, пока я занят любимым делом, он будет струиться по моим венам неудержимым потоком, качать на гребне своих волн и увлекать за собой до того самого момента, пока жизнь очередной жертвы окончательно не угаснет. — Волнуешься? — шёпотом спрашивает Нил, не сводя взгляда с Мэри Маргарет. Я киваю. Не хочу говорить. Слова лишь испортят этот чудный момент. — Я так долго ждал, — Кэссиди, напротив, стремится выговориться. Как обычно. — Начало новой эры. Ты ведь понимаешь? Я снова киваю. Но Нил по-прежнему не смотрит на меня и не замечает этого. Уверен, что он и не нуждается в моих ответах. — Я докажу им всем, — он издаёт негромкий булькающий звук, который, очевидно, полагается расценивать как смешок. — Докажу. Они поймут. Поймут и пожалеют. Я не в курсе, кому «им». Да и плевать мне, если быть до конца откровенным. Если для Нила всё это действительно важно, я помогу. Теперь мы вместе. Теперь мы заодно. И кровь, которая прольётся сегодня — сейчас! — закрепит наш союз. Наконец она распахивает глаза. Ошарашенно озирается по сторонам и пытается освободиться, но тут замечает Нила и… всё понимает. На несколько секунд я просто перестаю дышать — в этот момент мне кажется, что в этом нет никакой необходимости. Я просто смотрю. Наблюдаю за тем, как на бледном лице Мэри Маргарет проступают первые признаки паники. — Здравствуй, — вкрадчиво тянет мой друг и шагает ближе к столу. Женщина резко выгибается, клейкая лента натягивается, но не ослабевает. Ха, не в этот раз, красавица. Я знаю своё дело: без посторонней помощи ей не высвободиться. Но кто я такой, чтобы мешать ей пытаться? На приветствие Нила Мэри Маргарет отвечает лишь сдавленным мычанием, потому что её рот тоже надёжно залеплен скотчем. Кэссиди начинает медленно выкладывать всё необходимое для операции в лоток, который специально поставил в изголовье стола. Чтобы она видела. Чтобы она знала. Чтобы она боялась. Наслаждаюсь приятным клацаньем инструментов о металлические стенки лотка. Такие знакомые, ничем не примечательные звуки, но сегодня они — музыка для моих ушей. Я не раз наблюдал за Нилом в деле, теперь же настал мой черёд поучаствовать в его причудливом ритуале. Ловлю на себе взгляд Мэри Маргарет. Ага, наконец-то и меня заметила. — Ты готов? Собираюсь ответить, но вдруг осознаю, что во рту пересохло. В очередной раз лишь молча киваю. Нил мастерски подбрасывает скальпель вверх, ловит его и протягивает мне. Тусклый свет от направленной в нашу сторону лампы отражается на стальных гранях инструмента. Беру его в руку. Подхожу ближе к распластанному телу. Готов ли я? Сказать сложно. Я убивал десятки раз, но никогда не делал этого при свидетелях. Присутствие Нила одновременно и отвлекает, и будоражит. Меня захлёстывают двойственные чувства. Я не знаю, чего мне хочется больше: чтобы он ушёл и позволил мне завершить начатое самому или чтобы он остался и увидел, на что я в действительности способен. Я перехватываю скальпель поудобнее и касаюсь его кончиком живота Мэри Маргарет. Сердце в груди стучит словно сумасшедшее, и мне приходится сильно напрягаться, чтобы рука не дрожала. Женщина судорожно выдыхает, неотрывно следя за моими действиями. В её неестественно выпученных глазах читается многое, но самое очевидное — страх. Мне нравится, когда Нил сравнивает нас с хищниками. В сознании мелькают кадры будто из документального фильма об африканских саваннах: два льва загоняют несчастную антилопу в ловушку, один из них вгрызается бедняжке в шею, её глаза расширяются от смертельного ужаса, но она не в силах спастись. Вот она, антилопа, передо мной, полностью в моей власти. Но только почему я не могу ей воспользоваться? Некстати проскальзывает мысль, что львы не охотятся парами. Львы вообще не охотятся. Почти. — Живее, Джеф, — резкий голос Кэссиди выдёргивает меня из задумчивости. В его голосе я слышу и предвкушение, и нетерпение, и осуждение, и первые нотки разочарования. — Я… не могу, — наконец признаюсь я. Сам до конца не осознаю, что со мной творится, но тянуть дальше смысла нет. Я действительно не могу. Мне трудно сформулировать это словами, но истина состояла в том, что для меня убийство — нечто сугубо интимное. Всё же я не готов делить это таинство с Нилом. Пока не готов. Убираю скальпель. На белоснежной коже остаётся розовая каёмка и крошечная, едва заметная капелька крови. Мэри Маргарет, затаив дыхание, изумлённо моргает. Опускаю плечи. Отхожу в сторону. — Не можешь? — развернув меня к себе лицом, раздражённо шипит Нил. — Я подарил тебе право сделать это первым, а ты не можешь? Он выхватывает скальпель из моих пальцев, и я, ощутивший внезапный отток сил, не собираюсь ему противиться. Отрешённо наблюдаю за тем, как Нил приступает к делу. Я сдулся. Никакой эйфории от происходящего. Я собой недоволен, и это мешает насладиться развернувшимися событиями. Нил производит поперечный надрез и приступает, по сути, к самому интересному, а я стою в отдалении и пытаюсь разобраться, что именно мешает мне перестать быть лишь сторонним наблюдателем и включиться в процесс на равных. Внутреннее напряжение нарастает, давит на грудную клетку изнутри, с криком пытается вырваться наружу — но нет, освобождению не быть. Только не при Ниле. Он уже достаточно насмотрелся на мою слабость. — Ничего страшного, — светясь от превосходства над ничтожным мной, заявляет Нил часом позже, когда дело сделано и конечная цель достигнута. Он стягивает окровавленные перчатки и, скомкав их, отбрасывает в сторону. — Чтобы привыкнуть к тому, что нас теперь двое, требуется какое-то время. — Я пройдусь, — бормочу я в ответ. Меня раздражает и его снисходительный тон, и этот наполненный фальшивым сочувствием взгляд. Шагаю к двери. На воздух. Хочу на воздух. Меня впервые в жизни мутит от запаха крови. — Недолго, — кричит вдогонку Кэссиди. — Тебе ещё нужно успеть отвезти тело. До утра его должны обнаружить. — Почему его просто не оставить здесь? — устало вопрошаю я, оборачиваясь. Красноречиво осматриваю тесную хижину, намеренно обходя взглядом лежавший на столе изувеченный кусок мяса. — Мы ведь всё равно приведём их сюда. Почему бы не оставить труп гнить сразу? Заколотим окна, как ты хотел. Врубим обогрев. — Рано, — на лице Нила расцветает рассеянная улыбка. Он нежно, почти невесомо касается кончиками пальцев тёмных волос Мэри Маргарет. — Ещё не время, Джеф. Я вздыхаю. Возможно, когда-нибудь настанет день, когда я смогу понять, что именно творится в голове у моего друга. Но явно не сегодня. 22 июля 2015 года, 08:46 Я гружу в свою тележку ведро, швабру и целую упаковку одноразовых перчаток. Проверяю, на месте ли все необходимые мне моющие средства, затем выкатываюсь в холл и неторопливо направляюсь прямиком к мужскому туалету. Когда я начинаю наполнять ведро водой, в помещение входят два громко переговаривающихся между собой юнца. Моего присутствия они, естественно, не замечают и разговор не прерывают. Речь идёт о похоронах Мэри Маргарет. Ничего любопытного. Болтовня этих идиотов, сопровождаемая журчанием испускаемых ими струй, лишь повторила уже известную мне информацию: самого тела родственникам не выдадут. Что ж. Это лишь облегчает нам задачу. Изначально мы собирались выкрасть труп сегодня, но после того, как по офису шерифа прошёлся довольно полезный для нас слух о фальшивости предстоящей церемонии, Нил решил повременить и завершить маневр красиво: как раз в день самих похорон. Но дело усложняется тем, что, согласно первоначальному плану, именно в этот вечер мы намеревались вломиться в дом Ариэль. Судя по всему, нам предстоит разделиться. С одной стороны, подобный расклад нам лишь на руку: нападение на эту рыжую шлюшку отвлечёт внимание и шерифа, и местного горе-патологоанатома. С другой, возрастает риск быть пойманными. Намыливая руки, парни продолжают беспечно обсуждать тайны следствия, а я, так и оставшись незамеченным, маячу у них за спиной и еложу тряпкой по полу, оставляя за собой грязные разводы. Ненавижу уборку. Поспешно заканчиваю с туалетом и тащусь со всем снаряжением на верхний этаж. Совещание руководства закончилось минут десять назад. Нужно полюбоваться на его результаты. Если они, конечно же, есть. Вновь берусь за швабру и мокрой линией прочерчиваю себе путь через общий офис с перегородками по направлению к конференц-залу. Я надеюсь на уединение, но в комнате обнаруживается помощник шерифа. Как некстати. Делаю вид, что его присутствие меня нисколько не смущает. Беру ёмкость с резко пахнущей хвоей жидкостью, пару тряпок, скребок и иду к окну. Минут десять тру стекло, разглядывая внешний мир сквозь мыльные полоски и своё блеклое отражение. Всё это время помощник шерифа стоит в задумчивой позе у доски с уликами. Ну, и чего ты тут застрял? Все остальные уже разбрелись по своим углам. Даже шериф. А этот упёртый. Исподтишка принимаюсь его разглядывать. Грэм Хамберт. Мутный тип. И это говорю вам я, социопат, в свободное время развлекающийся убийством людей. Выглядит он, конечно, брутально суровым и, чего уж отрицать, красивым. Женщины таких любят. Хамберт похож на главного героя какого-нибудь боевика, но я почему-то сомневаюсь, что в реальной жизни он потянет на полноценного героя. Спорим, он ненавидит этот проклятый уголок мира так же, как все остальные застрявшие здесь жители? Однозначно ненавидит. Но никогда в этом не признается. Как и в том, что копает под своего непосредственного начальника. Насколько я успел разобраться, кресло шерифа досталось Нолану только за то, что этот хитрый сукин сын успел залезть в койку мэра Сторибрука первым. А Хамберт шёл к этой должности всю свою никчёмную жизнь. И что в итоге? Ха. Не удивлюсь, если парень считает расследование убийства Мэри Маргарет своим ключом к победе. Наверняка подозревает, что Нолан, будучи любовником этой тихони-училки, сам её и грохнул. Потому-то Хамберт и торчит тут после совещания: ищет доказательства причастности своего шефа, чтобы в конечном итоге засадить того за решётку и занять вакантную должность шерифа. Будет забавно, если ему это всё-таки удастся. Наконец он уходит. Боже, я думал, не дождусь. Мне больше не нужно изображать невидимку. Ура. Подхожу к освободившемуся месту у пробкового стенда с уликами, который украшают несколько фотографий Мэри Маргарет и пара кадров с места обнаружения трупа, а также клочки бумаги с какими-то абсолютно не информативными заметками. Снизу — ряд полок, а на них небольшая стопка папок. У каждого сотрудника офиса шерифа, причастного к расследованию, есть копия этих документов, а лишние складываются сюда, для всех, кто получает какое-либо задание, связанное с этим делом. Как удобно. И для меня в том числе. Расстегиваю верх своего убого рабочего комбинезона и засовываю туда одну из папок. Будет, что почитать в обеденный перерыв. Вздыхаю. У меня ещё куча работы, а сегодня отчего-то особенно лень драить этот клоповник. Но выбора нет. Хватаю из тележки пару чистых тряпок и принимаюсь протирать выстроившиеся в ряд столы. Затем вожу мокрой тряпкой по линолеуму, создавая иллюзию чистоты. Возвращаюсь к окну и, вытирая подоконники, трачу несколько лишних минут на один из кактусов в углу. Заменяю кассету в старомодном диктофоне, который аккуратно спрятал в горшке. Прячу записавшую утреннее собрание плёнку к себе в карман. Улыбаюсь. Всё. Теперь можно идти. Выхожу в общий офис, где никто по-прежнему мной не интересуется. И вряд ли у кого-то возникнут подозрения по поводу того, почему я почти час торчал в зале заседаний. Это моя работа. Я просто убираюсь. Все тут думают, что уровень интеллекта у меня примерно такой же, как у тыквенной семечки. Иногда мне кажется, что и Нил слегка недооценивает мои умственные способности. А я и не возражаю. Пока. Ведь скоро они все, включая моего дорогого друга, прозреют. Вот тогда и повеселимся. 27 июля 2015 года, 20:22 Я заметил её не сразу. Дарлинг с завидной регулярностью проводит над пациентами «Дэнвэрлэна» этот дурацкий психологический эксперимент с неправильно окрашенными игральными картами: когда испытуемому подсовывают чёрные червы и красные пики, а он не замечает этого и принимает их за обычные карты. Ведь мы часто видим не то, что есть на самом деле, а только то, что просто-напросто привыкли видеть. О, да. Я привык видеть в остальных людях угрозу. С ранних лет, ощущая свою непохожесть на нормальных детей, я пытался приспособиться жить, как все. Но, как видите, слишком долго отрицать свою природу я не смог. Первое убийство я совершил в семнадцать. Последнее, к слову, прошлой ночью. Мой жизненный путь усеян трупами, и я ничуть этого не стыжусь. Я тот, кто я есть, и бежать от своей сути бессмысленно. Это — мой дар. И моё проклятье. Я всегда чувствовал себя одиноким. Возможно поэтому я растерял всю свою привычную осторожность, заметив в глазах Нила Кэссиди отражение собственной жажды. На свою голову я связался с чокнутым психом без тормозов, который, судя по всему, всё это время меня банально использовал в своих целях. Взять, к примеру, вчерашних двух патрульных. Наше первое по-настоящему совместное убийство. Я представлял себе всё как-то иначе. Как мальчишка идеализировал это событие, тогда как в реальности всё прошло просто отвратительно. Нил собирался меня подставить. Подумать только, он вынудил меня работать без перчаток! Он ведь прекрасно знает, что всех сотрудников офиса шерифа, даже ничтожный персонал вроде уборщиков, при трудоустройстве заставляют оставлять образцы отпечатков. Он знает, что и я об этом знаю. И тем не менее, посчитав меня слишком тупым, чтобы понять, к чему идёт дело, обставил всё таким образом, чтобы загнать меня в ловушку. И ему бы это удалось, если бы я не подстраховался заранее. Меня бы повязали, а я… да ничего я не смог бы сделать. Даже сдать его не смог бы. Просто потому, что сам не в курсе конечной цели затеянного им спектакля. Единственное место, к которому я мог бы привести федералов — та самая хижина, где сейчас разлагается труп Мэри Маргарет. Но, думаю, Нил только этого и хочет. Вот же он будет удивлён, когда поймёт, что копы никак не смогут связать найденные на трупе патрульного отпечатки с теми образцами, что якобы соответствуют моей фальшивой личности. Но, кажется, я отвлёкся. Я говорил о глупцах, сознание которых настолько зашорено, что они замечают лишь то, что привыкли видеть. О глупцах вроде меня. Поначалу я воспринял Габриэлу Доусон как часть окружающего мира и не сумел по достоинству оценить её неповторимость. Я просто её не заметил. Идиот. Лишь прослушав практически двенадцать часов записей нудных совещаний, я наконец понял. Габриэла — та самая неправильная карта, которую в общей колоде подсунула мне хитрозадая сучка-судьба. Моя персональная красная дама пик. Её образ всё это время неуловимо витал в моём подсознании как раз в той области, где формируется идеал. Она стала воплощением моей тайной мечты, которую я никогда не осмеливался конкретизировать и высказывать вслух. Не могу сказать точно, что именно меня покорило, потому что абсолютно всё в ней — её меткие замечания во время брифингов, её разумные предложения, её твёрдые решения, — было пронизано силой, энергией, желанием докопаться до сути. До моей сути. Пока я вслушивался в её мелодичный голосок, во мне крепла уверенность: это та самая женщина, что способна меня понять. Она посвятила себя исследованию таких личностей, как я. Её тянет ко тьме. Её тянет к нам. Её тянет ко мне, пусть она ещё сама этого до конца не осознаёт. Последние дни я слежу за ней. Вижу, как её изматывает это расследование, но пока я ничем не могу ей помочь. Она единственная задерживается в офисе допоздна, и в такие моменты у меня появляется возможность любоваться ею без риска быть пойманным. Я не люблю её. Я её боготворю. Я готов поклоняться ей, готов следовать за ней до конца, подобно паломнику, идущему к своей святыне. Я готов на всё ради неё. Даже предать единственного друга. Мне больше не нужен Нил. Теперь у меня есть Габриэла. Улыбаясь, я перематываю плёнку, чтобы в очередной раз прослушать так понравившийся мне фрагмент горячего обсуждения во время сегодняшнего совещания. — Время от времени у каждого из нас появляются порочные мысли, пусть даже мимолетные, — Габриэла делает небольшую паузу. Я верю, что в этот момент она прокручивает в голосе собственные порочные мысли. Я верю. Она такая же, как я. — Под влиянием эмоций, обстоятельств, психологического давления возникает потребность… переступить черту. Навредить кому-нибудь. Сделать больно. Убить. Это всего лишь мысли. Но что, если мы… уступим им? Что, если не сможем остановиться? Она понимает меня. Она принимает мою суть. Она осознаёт природу моей жажды. У кого-то ещё есть сомнения, что мы созданы друг для друга? 28 июля 2015 года, 19:28 — Что-нибудь полезное удалось узнать? — с трудом скрывая свою неприязнь, спрашивает Габриэла. Бут в ответ непечатно ругнулся. Отвратительный гад. Как он смеет так выражаться в её присутствии? Хочется подойти и засунуть все слова обратно в его поганую глотку, но я сдерживаю себя и продолжаю слушать на безопасном расстоянии. Мне нужна информация. Слишком много неожиданностей за последние часы. Сначала сеанс гипноза, результатом которого стал вызов на повторный допрос непросыхающего патологоанатома. Поимка Урсулы. Известие об обвале в шахтах, через которые пролегал обычный маршрут Кэссиди. До него самого не дозвониться, так что неизвестно, пострадал этот псих или нет. А под занавес всего этого театра абсурда в участок заявляется его мачеха. Просто супер. — Ничего дельного. Кэссиди связывался с ней по телефону. И видела она его всего раз. Конечно, ничего дельного. Если уж Нил решил подставить под удар Урсулу, следов он точно не оставит. Перебираю бутылки с моющими средствами, из-под козырька форменной кепки наблюдая за разговаривающими в отдалении Габриэлой и Августом. Замечаю, что он стоит к ней слишком близко. Ага, разбежался. Толкаю тележку в их направлении, вынуждая этого говнюка отойти в сторону. Спиной чувствую неприязненный взгляд бостонского детектива. Улыбаюсь. — По её словам, она помогла ему отравить… О чём… раскаивается, — продолжает Бут. Теперь до меня доносятся лишь обрывки фраз, и приходится напрягаться, чтобы их различить: подслушивать с другого конца коридора не так-то удобно. -… насчёт инструментов? — Уверяет… делах. Сквозь… рыдания трудно… разобрать… Говори чётче, придурок! Это мне тебя трудно разобрать! В раздражении хватаюсь за швабру, возвращаюсь на пару метров назад и осторожно выглядываю из-за угла. — Но, насколько я понял, мысли добить падчерицу появились у неё почти сразу, как та поступила в больницу… Вот. Так гораздо лучше. -… она даже пыталась сделать это сама: хотела ввести ей в капельницу какую-то хрень. Но не смогла. А потом позвонил Кэссиди и обещал, что поможет. Ей всего-то нужно было подменить обед Ариэль на тот, что подготовил он. Почти всё верно. С одной лишь поправочкой: раствор подготовил я. Но тебе, говнюк, этого знать не обязательно. Габриэла ему что-то отвечает, но я уже не слышу: отвлекаюсь на завибрировавший в кармане мобильный. Звонить мне может только один человек. Испытываю облегчение напополам с разочарованием. С одной стороны — раз Нил нашёл возможность выйти на связь, его не поймали. С другой — было бы куда легче выбраться из всего этого дерьма, если бы его на самом деле завалило в шахтах. Отхожу в сторону, подношу трубку к уху. Слышу хриплое приветствие на том конце провода и буквально взрываюсь: — Господи, ну наконец-то! — Зови меня просто Нил… В такие моменты желание собственноручно придушить Кэссиди разрастается до неимоверных масштабов. Прячась от нежелательных свидетелей моего телефонного разговора с главным злодеем этой сказки, скрываюсь в подсобке и плотно прикрываю за собой дверь. И только потом позволяю себе продолжить: — Мне сейчас не до твоих шуточек. Где ты? — У тебя. Нет, это ни в какие ворота! Я снимал квартиру не затем, чтобы так бездарно её засвечивать! — Что?! Ты сдурел? А если… — Не паникуй. Я был осторожен. — Не нравится мне это… Что стряслось в шахтах? — Эмма меня нашла. Час от часу не легче. Затаив дыхание, задаю следующий вопрос: — Она тебя видела? — Ага. А её однорукий дружок меня подстрелил. Надеюсь, рана смертельная. Выдавливаю из себя фальшивое сожаление: — О, твою мать… — Плечо он просто задел, а вот пулю из брюха пришлось выковыривать… Ну вот, рано я обрадовался. — Ты не… — Ой, да что ты так паникуешь, — Нил вновь начинает вещать в своей излюбленной снисходительной манере. — Нормально всё. Рану зашил. Колёс наглотался. Отлежусь. Только вот жалко, что на красотку нашу раньше времени выйдут. Так и знал, что ты, гад, хочешь засветить труп Мэри Маргарет раньше запланированного. — Они нашли хижину?! — воскликнул я, на мой взгляд, неплохо разыграв изумление. — Ну что ты визжишь! — судя по тону Нила, он поморщился. Ага, значит, я переборщил. — Не нашли. Пока. Но даже если найдут… Там всё идеально. Я всё подчистил. Мы ведь готовились… — Мы готовились на послезавтра, а… — А получилось всё сегодня. Расслабься. Может, всё и обойдётся. Но сомневаюсь. Я знатно наследил по дороге, пока до неё добирался. Но, с одной стороны, так даже лучше. Естественней… Так что будь начеку… Как только услышишь о хижине… ну ты знаешь, что делать. Ты вообще где? Я вздыхаю. Ну что за глупые вопросы? — А сам как думаешь? — Много шуму поднялось? — Весь город на ушах из-за этого обвала. Твоя тяга к спецэффектам нас погубит. — Не нравится мой стиль? Да ладно? После всего, что мы вместе пережили? Обидно… — Но мы не договарива… — Мы много о чём не договаривались, но раньше это тебя не очень-то и останавливало. А сейчас… тебя ведь никто не заставляет мне помогать, так ведь? Ты делаешь всё это по доброй воле, помнишь? И руки твои запачканы в крови не меньше, чем мои. Но если вдруг решишь… Та-а-ак, а теперь я начинаю злиться. Спокойнее, Джеф. Вдох-выдох. — Не решу. Я и так в курсе, что на кону. Избавь меня от нравоучений. — Вот и славно… Она выжила? — Тебе не всё равно? — Ты можешь просто ответить?! — О, что я слышу? Неужели ты за неё переживаешь? — я не смог удержаться и отчётливо хмыкнул. Всё-таки приятно осознавать, что весь из себя невозмутимый Нил тоже имеет пробоины в своей броне. Спустя столько лет — Эмма Свон? Ну, надо же. — Заткнись. — Кэссиди, ты не перестаёшь меня удивлять. — У нас у всех есть свои слабости. И если не отбросишь этот ехидный тон, я не прочь напомнить тебе о твоих… — Нил красноречиво замолкает, а я чувствую, как внутри что-то переворачивается. Он ведь не мог догадаться о Габриэле? — Что, не нравится идейка?.. Не слышу? Или мог?.. — Их пока не нашли, — стараясь не сорваться, цежу я. — Так что неизвестно, жива она или нет. — Держи меня в курсе. И загляни в аптеку по дороге домой. — Пошёл ты. Чтоб ты сдох от потери крови, чокнутый выродок. 29 июля 2015 года, 11:01 — Я поговорю с ним, — вздыхает шериф, вызывая подобной реакцией ещё большее раздражение у своего уже и так взвинченного помощника. — А ты пойдёшь домой. — То есть ты меня всё-таки подозреваешь? Почему бы и нет? Кандидатура Хамберта отлично вписывается в происходящее. Хотя его оскорблённый тон меня веселит. Окажись в подобной ситуации сам Нолан, Грэм первым бы защелкнул наручники на его запястьях. И разбираться бы не стал. Только вот шериф и не подозревает о том, насколько сильно помощник его ненавидит. Неужели он всерьёз будет разговаривать с Фордом и оспаривать виновность Хамберта? Тогда он ещё больший идиот, чем я думал. Хамберт вдруг стремительно разворачивается и на всех парах несётся к двери. Я не успеваю сориентироваться и отойти в сторону, поэтому опрокидываю ведро, которое до этого момента держал в руках. Прямо на Хамберта. Вот умора! — Криворукий долбоклюй! — сердито восклицает он, дергая себя за штанины. Как хорошо, что я поленился поменять воду. Была бы чистая. А так на светлых джинсах помощника шерифа уже расползается грязно-серое пятно. — Какого чёрта ты не смотришь, куда идёшь?! — Я не… я… простите… я не хотел, — опустив лицо, с трудом сдерживаю смех. — Да ты… Да, давай, скажи мне, кто я! Ты и так здорово отыграл роль дёрганной истерички, что мне только на пользу. — Грэм! — так некстати вмешивается в наш своеобразный диалог Нолан. — Остынь. Пристыженный Хамберт покидает поле боя, а я, воодушевлённый произошедшей стычкой, с невиданным прежде энтузиазмом принимаюсь промокать сухой тряпкой образовавшуюся лужу. Итак. Что мы имеем? Федералы ищут сообщника Нила? Ищут. И они его получат. Отличный способ избавиться от неприятного мне помощника шерифа и обеспечить себе безболезненный уход со сцены. Осталось продумать детали, но по большому счёту… От раздумий меня отвлекает оглушительный чих шерифа. — Будьте здоровы. Пусть я и безжалостный убийца, но элементарные правила вежливости никто не отменял. 29 июля 2015 года, 20:45 Легко попасть в участок шерифа, когда ты там работаешь и когда у тебя есть связка ключей, открывающая практически все двери в офисе. Я знаю, что сегодня Форд наконец-то смог добиться от судьи ордера на обыск дома Голда. Именно там сейчас торчит большая часть сотрудников, и сомневаюсь, что после того, как импровизированная вечеринка подойдёт к концу, они приедут сюда. Нет-нет. Они все двинут домой, а их рабочие места между перегородками, конференц-зал и офис в целом останутся стоять пустыми. И я смогу беспрепятственно осуществить первую часть своего коварного плана. Меняю плёнку в диктофоне, а заодно и батарейки. Жаль, не смогу прихватить папку с документами: после того, как за расследование взялось ФБР, доступ к материалам дела ограничен. Некоторое время любуюсь на украшающие стенд с уликами фотографии жертв. Из пяти известных следствию убитых двое — моя заслуга. Сопляк-патрульный и девка Джонса, лёгкую смерть которой Нил мне так и не простил. Он планировал помучить бедняжку так же, как когда-то и Мэри Маргарет, но я своей ошибкой испортил ему все планы. Ну не рассчитал я силы, шмякнув её по голове, что тут поделаешь? Я ведь не специально. Перенервничал, с кем не бывает? Она оказалась умнее, чем мы ожидали: в квартиру-то нас пустила, но почти сразу спохватилась и просекла, что врачи мы липовые. И никакие истории про соседей, которые вызвали скорую и не отпирают теперь нам дверь, её не убедили. Она уже схватилась за телефон, решив, по-видимому позвонить или копам, или своему дружку. Что мне оставалось? Я должен был действовать быстро. Рисковать своей свободой в угоду желаниям Кэссиди я не собирался. Схватил попавшийся под руку цветочный горшок и опустил на её блондинистую макушку. Я хотел её оглушить, а не убивать. И в итоге перебил Нилу весь аппетит. Конечно, ведь кромсать бездыханный труп не так интересно, как извивающуюся под скальпелем живую жертву. Покидаю конференц-зал и двигаюсь по проходу по направлению к кабинету помощника шерифа, заглядывая за перегородки справа и слева: хочу быть уверен, что я здесь действительно один. Большая часть верхнего освещения выключена, поэтому в помещении сумрачно, но, похоже, кроме меня в офисе на самом деле ни единой живой души. Зомби-дежурных у входа я в расчёт не беру. Эти способны проспать всё на свете. Подхожу к хлипкой двери с табличкой «Хамберт». Ключа от этого кабинета у меня, увы нет, поэтому еложу в скважине отмычкой. Готово. Вхожу, прикрываю за собой дверь и опускаю жалюзи. Включать верхний свет чревато нежелательными последствиями, поэтому достаю из кармана припасённый маленький фонарик. На столе у Хамберта лежит копия отчёта, который он написал для Нолана как раз перед тем, как его отстранили от дела. В отчёте подробно описывается, на каком этапе находится расследование, которое, в двух словах, стоит на месте. Тут же обнаруживается объяснительная, где Хамберт распинается по поводу допущенного промаха с прочёсыванием лесов. Ничего интересного. Отбрасываю папку с документами в сторону. Принимаюсь за изучение содержимого выдвижных ящиков. Снова пустышка. Какой скучный тип этот Хамберт. Сейчас мы разнообразим твоё серое существование, не переживай. Подбрасываю парочку фотографий и газетных вырезок в самый верхний ящик с замком, который по определению не предназначен для посторонних глаз. Поэтому начать обыскивать рабочее место помощника шерифа должны именно с него. Беру валявшийся на подоконнике журнал, вырываю первый лист и складываю его в лилию. Получается не совсем аккуратно — давно не практиковался в оригами. Не пойдёт. Комкаю и сую в карман. Отрываю ещё одну страницу, и на этот раз стараюсь усерднее. Критично рассматриваю получившийся цветок. То, что надо. Покидаю кабинет, предусмотрительно заперев за собой дверь, и не спеша направляюсь к рабочему месту Габриэлы. Достаю из нижнего ящика любезно предоставленную идиотом-Бутом папку с компроматом на жалкого докторишку, имя которого я всё никак не могу запомнить. Я знаю наверняка, что Габриэла эти материалы так и не изучала. Я наблюдал за ней все те разы, когда она тупо пялилась на корешок папки, не решаясь её открыть. Кладу папку на стол, поверх аккуратно пристраиваю презент с отпечатками Грэма. Надеюсь, Габриэле понравится лилия. Я ведь старался. А ещё больше надеюсь, что она всё же откроет эту злополучную папку, и получится избавиться от настырного доктора, не проливая лишней крови. Сейчас возня с внеплановыми убийствами мне совершенно ни к чему. Хотя и его труп можно запросто спихнуть на Хамберта. Почему нет? Заодно и везде сующего свой нос Бута можно ликвидировать. Вдруг слышу голоса со стороны лестницы. Спешу к тележке, брошенной в противоположном конце общего зала. Хватаюсь за свою любимую швабру как раз в тот момент, когда на этаже появляется Габриэла. Надо же. Я и не надеялся её здесь встретить. Прячусь в тени пустого коридора и, как обычно, наблюдаю за ней тайком. Снимает куртку, подходит к своему столу. Сегодня она выглядит особенно усталой. На лице нестираемая гримаса разочарования и раздражения. Очевидно, обыск в поместье Голда завершился не так, как она ожидала. Хочется подойти и утешить её. Заверить в том, что всё будет хорошо. Ведь она пока ещё не подозревает, что скоро весь это затянувшийся фарс закончится. Наконец она замечает цветок. — Что за… — какое-то время она задумчиво вертит в руках лилию, а затем цепким взглядом окидывает пустой офис. — Ну, и кто у нас такой внимательный? Я. Но ты решишь иначе. Теперь её вниманием завладела папка. Ну же, возьми. Открой. Прочти. Но нет. Она этого не делает. Вместо того, чтобы совершить единственно верный в сложившихся обстоятельствах поступок, Габриэла что-то бормочет себе под нос, доставая из кармана мобильник. И он тут же отзывается мелодичной трелью. У меня нехорошее предчувствие. Внимательно прислушиваюсь к ставшим непривычно тягучим интонациям девушки. Морщусь, когда понимаю, с кем именно она разговаривает. Спустя каких-то пару минут стою у окна и наблюдаю за тем, как моя Габриэла садится в машину этого чёртового докторишки. С досады пинаю пустое ведро, и тёмный коридор заполняет гулкое эхо. Значит, придётся его всё же убить. 30 июля 2015 года, 10:44 Мне пришлось прервать слежку за Робертом Чейзом — я наконец запомнил, как зовут этого червяка, — из-за известия о пропаже Свон. Понятия не имею, чьих это рук дело, но что-то мне подсказывает, что Нил обвинит в случившемся меня. Вчера мы сильно повздорили. Я отказался участвовать в следующих двух убийствах, он принялся меня шантажировать. Я разозлился. Потому что затрагивать мои отношения с Габриэлой я не позволю никому. Даже Нилу. Тем более Нилу. В общем, я вспылил. И почувствовал, как моё сознание затопила нестерпимая жажда крови. А так как в моём личном рейтинге жертв на тот момент с приличным отрывом лидировал доктор Чейз, я направился прямиком к дому его отца. Но пока я добрался до Плейнсборо, слегка поостыл. И начал рассуждать здраво. Ведь если я пришибу этого придурка, не удостоверившись, что смогу свалить это преступление на Хамберта, весь мой замечательный план пойдёт псу под хвост. Итак, я отсрочил смерть Чейза, но на съёмную квартиру так и не вернулся, предпочтя переночевать в своей каморке в участке, чтобы не сталкиваться с выводящим меня из себя Кэссиди. Что даёт ему возможность подозревать в похищении его драгоценной Свон меня и только меня. И всё бы ничего, только этот упрямый осёл не подходит к телефону. И куда-то испарился из квартиры. Я знать не знаю, куда он мог бы направиться. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Меня накрывает волна паники. Габриэла. Если Нил и впрямь решит, что виноват именно я, медлить не будет. Не представляю, как, но он догадался о моих чувствах к Доусон. И теперь может использовать её против меня. А если Свон обнаружат мёртвой, то… твою ж мать! Мне нужно спешить. Всё шло наперекосяк. Зуб даю, в игру вмешался старый знакомый Кэссиди, личность которого он так тщательно скрывает. У меня есть некоторые догадки по этому поводу, но нет времени с ними разбираться. Это не моя проблема. Сейчас меня куда больше беспокоит грозящая Габриэле опасность. Необходимо найти её до того, как до неё доберётся Кэссиди. 30 июля 2015 года, 13:25 Свон обнаружили в старом доме Нила. Живую. Это всё сильнее смахивает на подставу. Кто-то расставляет ловушку на Кэссиди, а страдаю при этом я. Наблюдаю за вышедшей на улицу Габриэлой. Ей очень идёт форменный бронежилет. Брови нахмурены, губы поджаты. Даже на расстоянии слышу её мысли: моя умная девочка тоже чувствует, что здесь всё не так просто. Покусываю нижнюю губу. Никогда не робел перед девушками, но почему-то от осознания, что мне предстоит подойти к Доусон и наконец заговорить с ней напрямую, меня слегка потряхивает. Но я должен. Если я не перехвачу её здесь и сейчас, то упущу свой шанс. А в случае, когда тебе в спину дышит такой противник, как Кэссиди, на счету любая минута. Собираюсь с духом и направляюсь к ней, на ходу суетливо поправляя непривычный для себя комбинезон судмедэксперта. Пришлось подсуетиться, чтобы его раздобыть. Даже фургон угнать было легче, чем добраться до формы экспертов Бюро. Габриэла вдруг резко тормозит, и мне приходится остановиться в нескольких шагах от неё. Похоже, она заметила кого-то у ограничительной линии. Господи, надеюсь, не этого проклятого австралийца! То, что он буквально следует за ней по пятам, начинает меня всерьёз нервировать. Но нет. Это бледнолицый патологоанатом. Хрен знает, что он здесь забыл, но Габриэла почему-то спешит с ним пообщаться. Терпеливо жду, когда они наговорятся. Топчусь на месте, с деланным интересом рассматривая газон под ногами. Пару раз наклоняюсь и поддеваю сжимаемой в руке шариковой ручкой опавшие листы клёна. Ни разу не видел судмедэкспертов за работой, но очень надеюсь, что они выглядят настолько же глупо, как и я сейчас. Наконец на горизонте появляется суровый Форд и отсылает Вэйла обратно за ограничительную ленту. Какое-то время они с Габриэлой о чём-то негромко переговариваются, затем Сойер сливается с толпой, а к Доусон подруливает один из членов группы захвата. Да что такое! Следующего, кто встанет на моём пути, я прирежу на месте. И глазом не моргну. Когда Габриэла заканчивает отдавать распоряжения и мужчина присоединяется к остальным штурмовикам, я уже нахожусь на грани: мне кажется, что каждый из присутствующих на месте преступления копов на меня пялится, а в толпе зевак мне уже начинает мерещиться звериная улыбка Кэссиди. Доусон торопится к своей машине, а я тороплюсь успеть до того, как она в неё сядет. — Агент Доусон, — у меня перехватывает дыхание, когда я останавливаюсь напротив неё. Она так близко. Так близко! — Как хорошо, что вы ещё здесь. — В чём дело? — Габриэла хмурится, нетерпеливо теребя в руке связку ключей от машины. Так. Что я хотел? Вылетело из головы. — Мы кое-что нашли здесь, на заднем дворе, — выдавливаю из себя я, стараясь сойти за неуверенного стажёра. Судя по реакции Габриэлы на моё бормотание, мне это удалось. — Ребята погрузили улики в фургон. Радзинский сказал, что лучше вам взглянуть на эту штуку перед тем, как она попадёт в лабораторию… Точнее, он сказал, что взглянуть нужно Сойеру, ой… то есть агенту Форду, но он… он, кажется, уже уехал, а я не успел… поэтому я подумал… — В какой из фургонов погрузили эту самую штуку? — утомлённо прикрыв глаза, перебивает меня Габриэла. — В припаркованный с той стороны дома. У леса. — Это сквер. Да, милая, я знаю, что сквер. Машу рукой в сторону подготовленного мной фургона. Габриэла смотрит на меня как на идиота. Ничего. Через пару дней, вспоминая об этом неуклюжем диалоге, мы вместе посмеёмся. Я переживал, что она не купится на эту смехотворную легенду — как жаль, что у меня не было времени продумать историю поосновательнее, — но Доусон всё же пошла в указанном направлении. Я уже наслушался про дикие выходки присланного Бюро Радзинского, поэтому в качестве прикрытия использовал именно его фамилию. Что ж, рад, что прокатило. Обхожу дом по другой траектории, не выпуская Габриэлу из вида. Достаю из кармана шокер и, стараясь ступать бесшумно, осторожно приближаюсь к ней со спины. Прости меня, солнышко. Но так надо. [1] Помните этого красавца? Уточнение для тех, кто не знаком с персонажем ОВС Джефферсоном (Безумным Шляпником), — его сыграл замечательный Себастиан Стэн. Автор всё ждал подходящего момента, чтобы наконец заявить о внешности неприметного уборщика: D [2] Именно там, по задумке автора, находится клиника «Дэнвэрлэн», подробно о которой речь шла в главе 22. Lost girl. ========== Глава 32. Prometheus ========== Чейз Сторибрук, Штат Мэн Городская аптека 30 июля 2015 года, 10:40 Ему казалось, что кто-то за ним следит. Почти как в тот раз, в лесной чаще, Чейз не мог отделаться от неприятного ощущения, будто кто-то сверлит его взглядом, оставаясь при этом незамеченным. Мужчина ещё раз обернулся, оглядывая практически пустой аптечный зал: редкие посетители, сновавшие среди заставленных медикаментами полок, скудный персонал. Никого подозрительного. — Это всё? — вяло уточнила девица за прилавком у стоявшей перед Робертом в очереди старушки. Пожилая дама мелко закивала и вытряхнула из потрёпанного кошелька несколько монет. Девица скривилась: — Здесь не хватает. — Но… как же так? — Вот так. Цены подняли. С вас ещё десятка. — Но я… — Или платите, или верните лекарство на полку. Не задерживайте очередь, мадам. Наблюдавший за разыгравшейся драмой Роберт молча пристроил нужную купюру поверх горстки монет. Старушка рассыпалась в благодарностях, а девица стала поглядывать на него с любопытством, и весь скучающий вид с неё как рукой смело. — Я вас здесь раньше не замечала, — проворковала она, любезно принимаясь упаковывать его покупки в бумажный пакет. — Вы не здешний? — Из Чикаго, — на автомате ответил Роберт, начиная раздражаться от нарочито медлительных манипуляций девицы. Он пришёл за лекарствами для отца, а не за тем, чтобы заводить новые знакомства с особами в полтора раза младше себя. — Сколько с меня? — Ровно тридцать два доллара, — отчеканила кассирша, по-видимому, обидевшись на отсутствие энтузиазма с его стороны. — Так они решили, что это Хамберт? — отчаянно картавя, проговорил чей-то голос за спиной Чейза, когда он, расплатившись, уже шёл к выходу из аптеки. — Полгорода видело, как он вчера вечером орал на неё «У Бабушки», — ответил второй, женский, голос. — Но Руби с пеной у рта утверждает, что он всю ночь был с ней. Похоже, у бедняжки, кроме отвратительного вкуса в одежде, огромные проблемы с выбором нормальных мужчин… Эх, бедная Джульетт… она ведь так любила эту дурёху… и после всего, что довелось им всем пережить, снова на те же грабли… Чейз, ненавидевший собирать слухи, тем не менее, притормозил и против воли прислушался. — Думаешь, он её убил? — Было бы странно, если бы оставил в живых, — противореча своим же собственным стенаниям, цинично продолжила женщина, и Роберт, не выдержав, резко обернулся. — Вы говорите о дочери Джульетт Бёрк? — не тратя время на лишние церемонии, он шагнул к двум собеседникам и впился в их удивлённые лица тяжёлым взглядом. — Э… нет, — неуверенно крякнул мужчина и покосился на спутницу. Та, напротив, быстро взяла себя в руки: — Мы говорим о её племяннице. Вы разве не слышали? Об этом гудит весь Сторибрук. Её похитили ночью, — заговорщицки понизив голос, женщина добавила: — Полиция особо не распространяется, но люди поговаривают, что под подозрением сам помощник шерифа, так что… Дамочка красноречиво развела руками. Оглушённый услышанным Чейз застыл. И даже не обратил внимания на человека, проскочившего мимо него к выходу, снеся при этом стоявшую на пути стойку с детским питанием. — Твою мать, — выдохнул Джеф, оказавшись по ту сторону двери, которая значительно приглушила рассерженные крики кассирши. Он обернулся и взглянул сквозь мутное стекло на впавшего в ступор Чейза. — И чего ж тебе так везёт, придурок? Сейчас у него найдутся дела поважнее. Киллиан Сторибрук, Штат Мэн Главная улица 30 июля 2015 года, 11:00 Пока он ехал по городу, копы обходили дома в окрестности закусочной, демонстрируя очередной пример напрасной траты ресурсов. При виде того, как они методично расходуют время впустую, в груди Джонса стала закипать злость. Такими темпами они никогда её не найдут. А что ты сам намерен предпринять, умник? Киллиан передёрнул плечами, отмахиваясь от назойливого внутреннего голоса, вот уже второй час твердившего ему о бесперспективности его затей и необходимости возвращения в больницу. Возможно, это был тот самый глас разума, но Джонс, уверенный в собственной правоте, не заморачивался. И вместо того, чтобы послушаться, продолжал бесцельно колесить по округе, запивая обезболивающие таблетки ромом. Киллиан проехал мимо своего дома, даже при свете дня показавшегося ему беспредельно чужим. Он не стал тормозить, убеждённый в том, что возвращаться в собственную квартиру больше нет никакого смысла. Как только весь этот ужас завершится, он продаст её вместе со всем содержимым. И, возможно, покинет Сторибрук. На этот раз навсегда. Свернув с Главной улицы в сторону «Весёлого Роджера», Джонс наткнулся на группу мужчин, перегородивших дорогу. — Какого дьявола? — пробормотал Киллиан, сбавляя скорость. Кое-кто из столпившихся был ему знаком: время от времени эти оборванцы захаживали в бар. А особенно часто маячивший впереди остальных Джон Сильвер [1] — тот ещё любитель залить за воротник. Когда-то работал на консервном заводе Флаундеров, но был уволен. И нетрудно догадаться, за что. Прикидывая, в какой из стадий опьянения сейчас находится Сильвер, Джонс невесело усмехнулся. Мужчины тоже с непомерным любопытством пялились на приближающийся пикап, но с места так и не сдвинулись, всё ещё преграждая дорогу. Не шелохнулись они даже тогда, когда Киллиан остановился в считанных сантиметрах от их ботинок и, высунувшись из окна, недовольно выругался. — Ну, и что за хрень вы тут устроили? — Никто не выедет из этого квартала без досмотра содержимого автомобиля, — важно расправив плечи, ответил Сильвер. Стадо за его спиной загудело, выражая согласие с вожаком. — Вы совсем спятили? — поморщившись, уточнил Джонс. — Ты разве не в курсе? — оскорбился Джон. — Ещё одну девку похитили. Собравшийся в очередной раз съязвить Киллиан захлопнул рот, подавившись собственной остротой. То, что за такой короткий срок пропала ещё одна жертва, могло означать лишь одно: Кэссиди уже наигрался с Эммой. — Тоже блондинка, — продолжал мужчина, не замечая, какую реакцию производят его слова на Джонса. — Как та, хорошенькая, твоя барменша из «Роджера». — Эльза, — процедил сквозь зубы Киллиан. Ему потребовалась дополнительная минута, чтобы взять себя в руки и осознать, что Сильвер излагает старые новости и речь по-прежнему идёт о похищении Эммы. Он добавил что-то ещё, но Джонс не расслышал, пытаясь побороть вспыхнувшее в груди жжение. — Так куда ты собрался? — привлекая его внимание к себе, повысил голос Сильвер. Ответ был очевиден для любого мало-мальски соображающего человека, но так как Джон к их числу не принадлежал, то сообразить, что путь Киллиана лежит к «Веселому Роджеру», он так и не смог. А сам Киллиан, находившийся не в лучшем расположении духа, ни перед кем распинаться не собирался. Тем более пред таким идиотом, как Сильвер. При виде этого никчёмного типа, подхлёстнутого новоприобретённым чувством собственной значимости, злость Джонса обрела фокус и наконец-то нашла выход. — Не твоё собачье дело. — Выходи из машины, нам нужно её проверить, — покраснев от возмущения, выпалил Джон. — А если не выйду? — опасно прищурился Киллиан, понижая тон. — Рискнёшь вытащить меня силой? — Сильвер, не надо, — проблеял кто-то из толпы, и Джонс вдруг узрел среди последователей Сильвера своего, как ему казалось, верного помощника. Сми прятался за спинами двух тучных образин, теребя в руках свою замызганную шапку. — Почему бы тебе просто не выйти из машины? — не обращая внимания на Сми, продолжил Сильвер. — Или тебе есть что скрывать? Может, это именно ты — тот самый убийца? А? Может, по ночам ты вместо своего чертового протеза надеваешь на руку мясной крюк и идёшь потрошить женщин Сторибрука? — Сил, перестань, — уже уверенней добавил Сми. — Она была его подружкой… — Кто? Девица Свон? — пораженно обернулся на говорившего Сильвер. — Эльза, — выдавил из себя Сми, поникнув от обращённых на него взглядов. — Убирайся с дороги, Сильвер, — изо всех сил вцепившись в руль, проговорил Джонс. Он больше не мог сидеть и выслушивать весь этот бред. Или они сейчас же освободят проезд, или он переедет их на своём пикапе без малейшего сожаления. Но неугомонный собеседник уже положил ладонь на дверную ручку его машины и, попытавшись её открыть, рассержено выплюнул: — Мы не закончили, Джонс. Нет, приятель, закончили. Киллиан вдавил педаль газа, и автомобиль резко тронулся с места, отшвырнув настырного Сильвера в сторону. Стоявшие перед носом пикапа мужчины бросились врассыпную, на ходу выкрикивая смачные ругательства. Джонс мстительно улыбнулся. Дорога очистилась. Вслед доносились гневные проклятья, но он, так и не сбавив скорости, мчался дальше. Лишь оказавшись на пристани и завидев здание своего бара, Киллиан слегка поостыл. Ярость снизилась ровно до того уровня, когда он смог рассуждать здраво. И чего ты добился? Ничего. Абсолютно ничего. Разве только нажил себе новых врагов. Опять. Кряхтя, словно дряхлая старуха, Джонс вылез из пикапа и, вытряхнув из упаковки сразу две таблетки, мигом их проглотил. Боль — не душевная, физическая, — ненадолго отступила, и Джонс, не медля ни минуты, поплёлся к «Весёлому Роджеру». Нужно было разжиться оружием. Припасённое в кузове пикапа ружьё копы конфисковали, когда отгоняли машину на штрафную стоянку после обвала в шахтах. Поэтому сейчас первоочередной задачей было вооружиться. А дальше… А дальше он будет искать способы вновь выйти на след Кэссиди. Чего бы ему это ни стоило. Чейз Сторибрук, Штат Мэн Офис шерифа 30 июля 2015 года, 12:12 Он не разговаривал с Габриэлой с того самого момента, как они вышли из ресторана. Ужин вышел во всех смыслах неудачным, и после неприятного инцидента с участием Бута отчуждённость между ними лишь усилилась. Роберт довёз её до участка, где она пересела в свою машину и без лишних слов скрылась из вида. Она предупреждала, что на данном этапе сложности ей ни к чему. А он не послушал и влез в её жизнь, волоча за собой груз прошлых ошибок. И сейчас Роберт не представлял, каким образом следует к ней обратиться, чтобы не ухудшить ситуацию ещё сильнее. Но на кону было нечто большее, чем недомолвки и недоговорённости. Речь шла об исчезновении Эммы, и Чейз не мог сидеть сложа руки, зная о том, каких масштабов опасность грозит его бывшей невесте. Дежурный проводил его в общий зал и попросил дождаться, пока он сообщит Доусон о его визите. Роберт, втайне обрадовавшийся небольшой отсрочке, согласно кивнул. Паренёк зашагал в сторону комнаты, отгороженной от основного офиса стеклянной стеной. Сегодня жалюзи на этой стене против обыкновения не были опущены, и Чейз мог видеть, как Габби, задумчиво хмурясь, переговаривается с нагнувшимся над какими-то бумагами Бутом. С неудовольствием Роберт отметил, как его задевает то, что она спокойно беседует с этим типом после вчерашнего. Видимо, в интересах дела Габриэла смогла пересилить свою неприязнь к бостонскому детективу. Или дело вовсе не в расследовании? И есть ли на самом деле эта неприязнь? Дежурный тактично постучался и, не дожидаясь ответа, вошёл в комнату. Что-то сказал, и Габби резко повернулась, встречаясь взглядом с наблюдавшим за ней Чейзом. Не спеша, словно через силу, кивнула. Паренёк, сочтя свою миссию выполненной, покинул помещение, а Доусон всё медлила. Бут оторвался от документов и тоже обернулся в сторону общего зала. Заметив Роберта, неприятно усмехнулся и, судя по тому, как поморщилась в ответ на его реплику Габриэла, выплюнул вслух очередную шпильку. Наконец она соизволила зашевелиться и, покинув пределы этого злосчастного аквариума с табличкой «Конференц-зал», плотно притворила за собой дверь. — Пока никаких сдвигов, — вместо приветствия выдохнула девушка, приблизившись к Роберту. — Наши люди опрашивают свидетелей, Дэвид просматривает записи с видеокамер. Но зацепок никаких… То, что Габби без предисловий перешла к деловому тону, слегка обескуражило Чейза. Но разве не за этим он сюда и пришёл? На усталом лице Доусон было тщательно выверенное сдержанное выражение. Абсолютно отстранённое. И чужое. Роберт напрягся. — Я слышал, что под подозрением Хамберт… — Нет доказательств его причастности, — пожала плечами Габриэла. — Но мы не можем его найти. И это, сам понимаешь, дурно пахнет… — Думаешь, есть хоть малейший шанс найти её до того, как эти ублюдки успеют с ней что-либо сделать? Габби опустила голову, вперившись взглядом в носки своих ботинок, будто надеялась обнаружить ответ под ногами. — Кем бы ни был похититель, тянуть резину он не станет. Он знает, что мы его ищем, и от этого ещё больше возбуждён и нетерпелив, — девушка подняла голову и прямо посмотрела в глаза Чейзу. — Если он уже не убил её, то убьёт в ближайшие часы. Роберт, не ожидавший от Доусон такой откровенности, в растерянности промолчал. — Если только он не преследует какую-то другую цель, — словно пытаясь смягчить свои слова, добавила Габби. — Мы не можем быть ни в чём уверенными, пока имеем дело с нестабильными психопатами. Зазвонил её мобильный. Габриэла, извинившись, отошла в сторону и поднесла телефон к уху. После пары произнесённых отрывистым тоном фраз, лицо девушки окаменело, и теперь она слушала своего собеседника молча. С нарастающим нетерпением Чейз наблюдал за тем, как Габби кладёт трубку и принимается озираться по сторонам, выискивая кого-то в толпе сновавших туда-сюда людей. — Что-то случилось? — спросил Роберт, но охваченная внезапным возбуждением девушка вопрос проигнорировала. — Свэнсон, — прокричала Габби, заметив кого-то в противоположном углу помещения — Срочно отследи номер последнего звонившего в особняк Голда. Мне нужен адрес. — Но… — растерянно протянул один из застигнутых врасплох указанием Доусон агентов. — Форд не оставля… — Живо! Она вновь обернулась к Чейзу и со слабым подобием ободряющей улыбки протараторила: — Я сообщу тебе, как только появятся какие-либо новости. Мужчина собрался было ответить, но не успел вымолвить и слова: Доусон помчалась в конферен-зал, видимо, для того, чтобы предупредить о поступившей информации Бута. Так же, как и Роберт, ничего не понимающие сотрудники офиса шерифа засуетились с удвоенным рвением, и общий зал стал смахивать на растревоженный улей. Чейз, резко ощутивший себя здесь лишним, поспешил к выходу. Он не имел ни малейшего понятия, что делать дальше. Гуд Сторибрук, Штат Мэн Дом Нила Кэссиди 30 июля 2015 года, 13:25 Дело оказалось куда проще, чем он думал в самом начале. И если бы он сам так не глупил, то мог бы покончить со всем этим ещё пару дней назад. Но Робин совершил глупейшую ошибку новичка, действуя топорными методами. И вместо того, чтобы найти альтернативные и куда более скорые методы решения проблемы, взялся за выслеживание самого Кэссиди, которое и завело его в тупик. Теперь же, когда он понял, что продуктивнее всего будет взяться за его сообщника, процесс пошёл веселее. Вычислить личность того, кто помогал сынку Голда всё это время вершить сомнительное правосудие, было довольно легко. И Робина удивляло то, что хвалёные светлые умы Бюро не смогли свести два очевидных факта воедино: сбежать из охраняемой психушки без постороннего вмешательства Кэссиди не мог, равно как и скрываться в маленьком городке без хорошего прикрытия. Гуд изучил досье всех работников Дэнверлена, так или иначе имевших дело с особым пациентом, а так же прошерстил газетную хронику Лондондерри, и наткнулся на одну любопытную закономерность: в окрестностях города с завидной регулярностью пропадали девушки, а происходило это накануне дежурства одного из санитаров клиники. Джефферсон Хаттер. Человека с репутацией безупречнее и найти-то сложно. Но профессиональное чутьё Робина, всю свою сознательную жизнь проработавшего бок о бок с кровожадными головорезами, буквально кричало о том, что мистер Хаттер именно тот, кого он ищет. По официальной версии и Хаттер, и Кэссиди погибли во время внезапно разыгравшегося в клинике пожара. Но на деле оба перебрались в Сторибрук. Кэссиди — в подполье, а его дружок на заранее заготовленную должность под носом у копов. Парень оказался талантливым мошенником, стоит признать. Столько времени дурил голову людям шерифа, надо же! Подделал свои отпечатки в базе, преподнёс целый букет фальшивых документов. И никто — ни единая душа — не усомнился в его добропорядочности. За Кэссиди можно было бы порадоваться: человек нашёл достойного преемника, надёжного помощника. Но, увы. Два хищника что-то не поделили. И, судя по всему, знатно повздорили, раз в городе стало твориться невесть что. Гуд слишком поздно вышел на квартиру Хаттера. Кэссиди уже и след простыл. Хотя о том, что он какое-то время пережидал там бурю, свидетельствовали разбросанные повсюду окровавленные бинты. Куда он делся, Робин не представлял. Но надеялся, что рано или поздно захочет встретиться с предавшим его доверие товарищем. Поэтому устроил слежку за Хаттером, и полдня катался за ним по городу, восхищаясь сообразительности парня. Он угнал фургон из-под носа федералов и переоделся одним из их экспертов только затем, чтобы оказаться на месте обнаружения истерзанной Свон. Зачем, Робин пока не разобрался, но наблюдал за происходящим с растущим интересом. Гуд привычно толпился среди армии журналистов, уже принимавших его за своего, и внимательно следил за Джефферсоном. Сам Хаттер, похоже, выслеживал свою собственную цель — Габриэлу Доусон. Ту самую агентессу, которую Голд приказал ликвидировать следом за своим сынком. Что ж, если за него это сделает Хаттер, Робин не сильно расстроится. Зато не придётся лишний раз пачкать руки. — Умоляю, сработай чисто, — пробормотал Гуд, огибая дом на дозволенном гражданским расстоянии, чтобы не выпустить из виду экспроприированный Хаттером фургон. Если Джефферсона поймают при попытке атаки федерального агента, дело вновь застопорится. Ниточка, которая должна была привести Робина к Кэссиди, снова оборвётся. А ему ох как не хотелось искать новую. Спустя две минуты фургон вывернул из подворотни и, не вызывая абсолютно никаких подозрений у оцепивших территорию патрульных, стал отдаляться от места преступления. Что-то подсказывало Робину, что в кузове катается бездыханное тело Габриэлы Доусон. Ну, главное, что его не поймали. Облегчённо выдохнув, Гуд прыгнул за руль своей колымаги и на безопасной дистанции последовал за Хаттером. Ещё немного — и заказ будет выполнен. Август Сторибрук, Штат Мэн Офис шерифа 30 июля 2015. 17:42 После того, как Нолан триумфально покинул конференц-зал, посеяв при этом раздор между полицейскими и федералами, Сойер отозвал Августа в сторону и приказал не высовываться без особой необходимости. — У тебя есть чёткие указания. Их и придерживайся. Никакого геройства. Бут покивал, выражая фальшивую покорность. В какой-то степени он понимал беспокойство Форда, пытающегося сдержать снежную лавину недовольства среди своих сотрудников. Но потакать чужим желаниям он не собирался. Бумажная работа? Серьёзно? В тот самый момент, когда один из этих психов пытает Доусон? Да вы прикалываетесь. Не ради этого он стал детективом. Август всегда считал, что от него толку больше в поле, нежели за заваленным документами столом. А ещё он был уверен, что федералы абсолютно бездарно тратят предоставленные ресурсы, копая совсем не в тех местах, где следует. Поэтому плевать на чёткие указания Сойера. Кэссиди и его дружок подписали себе смертный приговор, втянув в свои безумные игры Доусон. Бут подошёл к рабочему столу Габриэлы и, стараясь не привлекать лишнего внимания, принялся складывать необходимые ему бумаги в картонную папку. Выносить эти документы за пределы участка строго воспрещалось, но сейчас Август уже не думал о последствиях. Интересно, а где Доусон хранит блокнот со своими личными записями?.. За спиной послышались приближающиеся шаги, и Бут, поспешно свернув одну из папок, жестом фокусника засунул её во внутренний карман куртки. Наверняка, это въедливый Форд. Желает удостовериться, что Август занят именно тем, что ему поручили. Усилием воли Бут заставил себя обернуться, попутно нацепив на лицо столь редкую для него маску любезного внимания. Но перед ним стоял не Сойер. Август, не сдержавшись, скривился. — Как это произошло? — не обращая внимания на неуместное гримасничество Бута, требовательно спросил Чейз. Август в который раз подумал о том, что стоит прописать этому докторишке запрет на посещение участка шерифа. А ещё лучше вышвырнуть его за пределы города. — Хамберт похитил её после того, как мы обнаружили Свон, — вздохнув, всё же вынудил себя ответить Бут. За ними наблюдали десятки глаз. Если сорваться прилюдно, могут возникнут дополнительные проблемы. А прямо сейчас они ему без надобности: нужно как можно незаметнее покинуть офис, чтобы приступить к поискам Доусон самостоятельно. — Мы делаем всё возможное, чтобы найти её. Это была дежурная фраза. И Чейз, и сам Бут чувствовали её пустоту и безликость. Так говорили полицейские, когда дело было плохо. Когда почти не оставалось надежды на успех. — И что именно вы делаете? — вскинулся Чейз, шагнув ближе. А у парня действительно неудачный день. Сначала похитили его бывшую. Но не успел он обрадоваться тому, что её обнаружили практически целой и невредимой, как пропала та, к которой он последние несколько дней упорно подбивал клинья. И оба раза этот неудачник не смог предпринять ничего дельного, чтобы хоть как-то помочь расследованию. И оттого сейчас срывал злость от собственного бессилия на копах. Но Август не испытывал ни малейшего желания выступать в роли громоотвода. Тем более с человеком, одно присутствие которого выводило его из себя. — Послушай, ты… — Мы предполагаем, что нам известна личность преступника, — прервал его появившийся вовремя Форд. Август поджал губы и отступил в сторону. — Но вы не знаете, где он её держит, — скрестив руки на груди, заметил Чейз. — Поверьте, мы не оставляем попыток это выяснить. — Чем я могу помочь? — Я понимаю, что вам тяжело оставаться в стороне, — невозмутимо ответил Форд, вздохнув. — Будет объявлен набор волонтёров для поисков. Можете обратиться к патрульным и получить необходимую информацию. На данный момент это всё, что вы в силах сделать. — А лучше всего не лезть в то, в чём абсолютно ничего не понимаешь, и дать нам самим заниматься нашей работой, — вставил Бут. — Ну, конечно! — едко усмехнувшись, отозвался Чейз. — Вы ведь профи! Тогда объясните мне, как вы вообще допустили подобное? — Мы будем держать вас в курсе происходящего, — вклинился между готовыми разорвать друг друга в клочья мужчинами Сойер. Какое-то время они ещё сверлили друг друга неприязненными взглядами, затем Чейз шумно выдохнул, словно стараясь взять себя в руки, и, по-прежнему обращаясь непосредственно к Августу, на тон спокойнее продолжил: — Я не знаю, какие именно чувства вы испытываете к Габриэле, но очень надеюсь, что для вас она нечто большее, чем просто очередная жертва. И вы на самом деле сделаете всё возможное, чтобы спасти её. Не найдясь с ответом, Август молча кивнул. Киллиан Сторибрук, Штат Мэн Окрестности города 30 июля 2015. 18:03 Такого столпотворения, как сейчас, у участка шерифа отродясь не наблюдалось. Журналисты буквально облепили здание со всех сторон. Подъезд к самому офису блокировали несколько фирменных фургонов ФБР, и их тёмно-синие внушительные кузова вкупе с оравой репортёров вокруг казались до нелепости неуместными на фоне привычного городского пейзажа. Но, несмотря на старания прессы, дежурившие на улице полицейские от комментариев отказывались, намеренно игнорируя присутствие многочисленных телекамер. Так что журналисты впустую засыпали стоявших истуканами копов вопросами, встречая в ответ лишь вежливо-сдержанную реакцию, ничуть не прояснявшую картину. Джонс наблюдал за всем этим мельтешением со стороны, не покидая своей машины. Он ждал Нолана. Он ждал ответов. Не было никакой гарантии, что шериф изъявит желание разговаривать с ним, но Киллиан был настроен решительно. Ведь речь шла о его ненаглядном помощничке. Хамберт всегда казался ему подозрительным типом. Слишком скрытный, слишком неприметный. Несмотря на то, что Грэм считался лакомым кусочком почти для каждой второй незамужней жительницы Сторибрука, он ни разу не был уличён в связи с кем-то из них. Ни слухов, ни пересудов. Нужно быть святым, чтобы избежать участи стать героем гуляющих по маленькому городу сплетен. А в том, что Хамберт был святым, Киллиан очень сомневался. Значит, он отлично маскировался. Значит, что-то скрывал. А значит… Киллиан встрепенулся, заметив, что толпа у участка оживилась. Шоу началось. Из здания стали выходить люди. Но Нолана среди них почему-то не было. — А где шериф? — удивился Сми, о присутствии которого Джонс уже успел забыть: помощник, всё ещё стыдившийся за утреннюю передрягу, до этого момента сидел молча и практически сросся с пассажирским сидением. Киллиан раздражённо фыркнул. — Понятия не имею. — И что нам теперь делать? — Тебе — заткнуться. — А это случайно не док? — несмотря на бурчание шефа, осторожно заметил Сми, тыча пальцем в сторону вывалившей из участка толпы. — Какого дьявола он здесь забыл? Репортёры налетели на Чейза, по-видимому приняв его за одного из детективов. Эти стервятники ринулись вперёд, нацелив на него свои камеры и микрофоны, но их оживление быстро увяло, когда они сообразили, что перед ними обычный гражданский. Робу попытались задать ещё пару вопросов, но он не ответил, и интерес к его персоне окончательно пропал. Так что, когда он спустился со ступенек и двинулся в сторону своей машины, всё внимание репортёров вновь сконцентрировалось на людях в форме. Киллиан задумался. Судя по твёрдой походке и светившейся в глазах решимости, у Чейза созрел какой-то вполне определённый план. Интересно, что такого ему удалось выяснить? Сам Джонс, находясь под воздействием лошадиной дозы таблеток и паров алкоголя, соображал с трудом. Он действовал скорее по наитию, нежели придерживаясь доводов рассудка. Так, может, вместо того, чтобы бездарно растрачивать последние силы, следует примкнуть к более надёжному союзнику? Тем более когда есть шанс, что тот выведал у копов полезные сведения. — Значит, так. Сидишь здесь и ждёшь появления Нолана, — повернувшись к Сми, отчеканил Киллиан. — Как только он нарисуется, следишь за ним, куда бы он ни пошёл. Ясно? — Но… зачем? — Есть вероятность, что он попытается отыскать своего дружка самостоятельно. Так что не своди с него глаз. И звони мне сразу, как только удастся выяснить хоть что-нибудь, проливающее свет на местонахождение Кэссиди. И ещё. Осторожнее с пикапом. Если я замечу хоть одну свежую царапину, пущу тебя на корм рыбам. Усёк? — Да, кэп. Усёк. Киллиан распихал остатки таблеток по карманам куртки, закрепил пистолет за ремнём брюк и, резко выдохнув, поспешил покинуть машину. Нужно догнать Чейза, пока он не отчалил в одиночное плаванье. Эмма Сторибрук, Штат Мэн Городская больница 30 июля 2015. 18:26 Когда ей сообщили, что у неё посетитель, в первое мгновение она почему-то решила, что речь о Джонсе, но сразу же стыдливо отмахнулась от этой мысли. Скорее всего, это снова Дэвид. Он обещал заглянуть к ней и рассказать, на какой стадии поимка Хамберта. А может, это… Роберт? В прошлый раз — до того, как она сбежала, — бывший жених пересилил давнюю обиду и всё же пришёл её навестить. А ведь она так и не успела его поблагодарить… Дверь палаты приоткрылась, и на пороге показался дёрганый бостонский задавака-детектив. Эмма с трудом подавила чувство возмущения. Опыт общения с Бутом сводился лишь к одной-единственной беседе, но ей и этого хватило по горло. Он не имел никакого права беспокоить её сейчас, когда она так слаба и уязвима. — Что вы здесь делаете? — прохрипела Эмма, приподнимаясь на локте. Действие обезболивающих почти прекратилось, но она даже не поморщилась от боли в свежезалатанных ранах, и оттого в некоторой степени гордилась собой. Ей не хотелось выглядеть перед этим напыщенным индюком ослабленной и напуганной. — Хочу поговорить, — Бут поднял руки в примирительном жесте, почувствовав исходящую от женщины враждебность. — Я сообщила всё, что мне известно, шерифу. И достаточно нате… — Прошу вас, Эмма. Она замолчала от осознания, что Бут назвал её по имени. И в его голосе было столько… чего? Мольбы? Невидимая стена неприязни между ними дала первую трещину, но Эмма не совсем понимала, почему. Она взглянула на стоявшего перед ней мужчину и удивилась произошедшей перемене — сейчас выражение его лица нельзя было назвать наглым или самовлюблённым. Бут был всерьёз встревожен. — Что случилось? — В руках Хамберта один из федеральных агентов, — отрывисто выдохнул детектив, глядя куда-то поверх головы Эммы. — Мне важно знать всё. Всё, что вы можете вспомнить. Всё, что может помочь как можно скорее найти Габри… агента Доусон. — Хамберт играет против Нила, — проговорила Свон и утомлённо прикрыла глаза. Не было никакого желания прокручивать в голове произошедшее ещё раз, но разве у неё есть выбор? — Он собирался убить меня. Чтобы добраться до Нила. — Вы сделали подобный вывод, основываясь на?.. — На его собственных словах. — А какие-нибудь детали? — со слабой надеждой уточнил Бут, подавшись вперёд. — Не проскальзывали ли в брошенных репликах намёки на его дальнейшие действия? Эмма сглотнула, продолжая лежать с закрытыми глазами. Если она их сейчас распахнёт, из них обязательно брызнут слёзы. А она обещала себе быть сильной. — Он произнёс всего несколько фраз, пока… пока делал это. В остальное время Хамберт орудовал своим проклятым ножом молча, и я слышала только его сопение. — Но вы уверены, что это был именно он? — Я узнала голос. И… запах. Как раз перед тем, как меня… как напасть на меня… он был в закусочной, он уже тогда был… пьян. И когда мы столкнулись… мы повздорили. Возможно, я слишком остро отреагировала на его слова… Возможно, поэтому… он… он сделал это. Он винил меня во всём, что здесь происходит. Ещё полчаса Бут трепал её нервы, задавая одни и те же вопросы и заставляя вновь и вновь погружаться в пережитый кошмар. Эмма держалась из последних сил, мечтая, чтобы допрос скорее закончился. Кажется, и сам детектив уже давно понял, что пользы это не принесёт, но цеплялся за её показания как утопающий за единственную соломинку. — Как вы себя чувствуете? — спросил он вдруг, немало удивив Эмму. Бут, похоже, не знал, что сказать. Вопросы иссякли, надежда угасла, но уходить он не торопился. Свон вяло пожала здоровым плечом. — Всё болит. Но кажется, мне повезло, что я осталась жива. Август перевёл взгляд на тугие повязки, видневшиеся из-под серой больничной сорочки. Эмма машинально попыталась подтянуть одеяло до подбородка, но спохватившись, разжала пальцы и опустила руку. Жест глупый, но она будто стеснялась, что стала жертвой и теперь её тело украшают свидетельства её слабости. В глубине глаз Бута промелькнула ярость, а затем — совершенно неожиданно — испуг. Похоже, в этот момент он в полной мере осознал, что может ожидать попавшую в лапы Хамберта Габриэлу Доусон. И заторопился, будто мигом очнувшись. — Вам больше нечего бояться, — сказал детектив, поворачиваясь, чтобы уйти. — Здесь выделенная Фордом охрана. Они не подпустят к вам ни Хамберта, ни Кэссиди. — Да, я в курсе. Эмма понимала, что при огромном желании или сам Нил, или кто-то из его сообщников без проблем до неё доберутся. Ведь дежурившие у палаты Ариэль полицейские ничем не смогли помочь бедняжке. — Вы в безопасности, — будто догадавшись о мыслях Свон, уверенно заявил Август уже у самого выхода. — Мне кажется, я больше никогда не буду чувствовать себя в безопасности, — прошептала Эмма, когда детектив наконец скрылся за дверью. Виктор Сторибрук, Штат Мэн Окрестности города 30 июля 2015. 18:30 — Ну, а теперь ты скажешь мне, куда мы направляемся? Оливия не ответила, с сомнением покосившись на сидевшего за рулём мужчину. Понятно, что её сумасбродный план не включал в себя ещё одного участника, но то, что она не спешит делиться его подробностями, с каждой потерянной минутой начинало бесить Виктора всё сильнее и сильнее. — Ты ведь в курсе, что я в любой момент могу развернуться и отправить тебя обратно, прямо в заботливые объятья федералов? — продолжил Вэйл, так и не дождавшись объяснений. — Я не могу вести машину, не зная конечного пункта назначения. Девушка хохотнула, отрывисто выдав: — Не можешь или не хочешь? — Ты чокнутая, если продолжаешь забавляться даже в такой ситуации. — Просто езжай по этой дороге, — с удивившим собеседника раздражением вдруг выдохнула Лив. — Нам нужно попасть на западную трассу. — Если хочешь выехать из города, есть пути короче, — осторожно заметил Виктор, прищурившись. — Знаю. Но мне нужна именно эта дорога. Вэйл напрягся. До сего мгновения он воспринимал происходящее как очередную блажь неспособной усидеть на одном месте Лив, но сейчас мужчина задумался: насколько далеко она готова зайти в охоте на Кэссиди? А если плюнуть на всё и сдать её обратно под охрану? Она ему этого никогда не простит, но зато останется цела. И не будет мешаться под ногами у тех, кто на самом деле в силах остановить распоясавшихся маньяков. Нет, её ни в коем случае нельзя выпускать из виду. Кэссиди может нанести удар в любой момент. После смерти Мэри Маргарет, Виктор не может себе позволить рисковать и жизнью этой глупышки. Как бы смешно это ни звучало, но он действительно привязался к Оливии. — И что там? — Где? — рассеянно переспросила Лив, не отрывая задумчивого взгляда от мелькавших за окном деревьев. — На этой дороге. Почему именно она? — Надо кое-что проверить. — Чёрт тебя дери, Оливия! — не сдержавшись, сорвался на крик Виктор. У него не было ни времени, ни желания вытягивать из неё важную информацию микроскопическими порциями. — Что ты задумала?! — У меня есть это, — с поражающим спокойствием отозвалась девушка, выуживая из одного из карманов своей бесформенной толстовки измятый кусок бумаги. — И что это такое? — Карта города, — пожала плечами Лив. — Она была в вещах Эммы, когда её доставили в больницу после обвала в шахтах. — И ты решила её позаимствовать, потому что?.. — Потому что Эмма искала Нила самостоятельно, а здесь она отмечала те локации, где он бы мог скрываться, и соби… — Локации, — насмешливо передразнил Оливию мужчина, не дав ей договорить. — Ты сама себя слышишь? Это надо же! То есть ты, наплевав на собственную безопасность, собралась следовать карте, которая чуть не привела твою кузину к скоропостижной гибели? Так? — Один раз эта карта помогла ей найти Нила. Виктор зарычал, раздражаясь от упёртости этой несносной девицы. — Она, вся исполосованная ножом, угодила в больницу. Во второй раз за последние сутки, заметь. Да ты и сама, как никто другой, должна понимать, насколько опасно связываться с Кэссиди. Но нет же! Ты продолжаешь вести себя как неизвестно кто, намеренно нарываясь на неприятности! — Зачем ты вызвался помогать мне? — злобно сверкнув глазами, буркнула Оливия. — Да только затем, чтобы оберегать тебя от подобных выходок! — Мне не нужна нянька. Игнорируя рассерженное сопение собеседника, Лив расправила на коленях карту и некоторое время, словно в трансе, шевелила губами, водя по смятым страницам пальцем. — Ты хоть знаешь, как с ней обращаться? — не выдержал наблюдавший за девушкой Виктор. — Как только вывернешь на шоссе, езжай на запад, — вместо внятного ответа пробормотала Лив, не отрываясь от карты. — Это я уже понял. Дальше они двигались практически молча, если не считать коротких указаний Лив, куда ехать. Асфальт шипел под колёсами, вновь разыгравшийся ливень хлестал по лобовому стеклу так, что даже на максимальной скорости дворники не успевали справляться с растекающимися по нему дождевыми каплями. Они продолжали отдаляться от жилых островков пригорода Сторибрука. Скверное предчувствие, не покидавшее Виктора последние сорок минут, теперь лишь окрепло и облепило его затылок своими склизкими щупальцами. — Куда мы едем, Лив? — В заброшенный санаторий. Центр «Прометей» [2] тебе о чём-то говорит? — Нет, — ответил Вэйл, нервно дёрнув губой. Ну вот, пожалуйста. Теперь в том, что эта поездка завершится не самым приятным образом, он был уверен на все двести из ста возможных процентов. Бродить по развалинам в поисках Кэссиди в компании той, кого этого чокнутый псих наверняка считает лакомым кусочком? Что может быть прекраснее, м? — Мама мне о нем рассказывала, — продолжила Лив, не заметив реакции Виктора. Мужчине пришлось вынырнуть из мрачной задумчивости и переспросить, чтобы понять, о чём она толкует. — Я о «Прометее». Там она с познакомилась с моим отцом. Он был заведующим, а она… насколько я поняла, когда она перебралась в Сторибрук к своей сестре… я не знаю подробностей, к сожалению. Но это были нелёгкие для неё времена. И она проходила… ну, что-то вроде курса реабилитации в этом санатории. Она была пациенткой… а папа… папа в неё влюбился. И я уверена, что с первого взгляда! Моя мама всегда была красоткой. Папа просто не смог устоять, я знаю. Вэйл поглядел на Оливию. Её губы изогнулись в мягкой полуулыбке, а уголки глаз увлажнились Его сердце на какой-то миг сжалось, но Виктор заставил себя вновь переключить внимание на дорогу. — Я его почти не помню, — уже тише добавила Лив. Теперь в её голосе слышались слёзы. — Не реви, — грубо отозвался Вейл, но, вовремя спохватившись, проронил: — Сейчас не самое подходящее время раскисать. — Он погиб, когда мне было четыре, — продолжила девушка, не обращая внимания на реплику Виктора. — Несчастный случай. Прямо в «Прометее». Центр потом почти сразу и прикрыли. Мама отказалась от прав владения, а родственники отца… — С чего ты взяла, что Кэссиди прячется там? — Вэйл предпринял ещё одну попытку прервать увлёкшуюся воспоминаниями Оливию. — Эмма его так и не проверила. А если верить этому… Громко шмыгнув и по-детски утерев нос рукавом, Лив вновь полезла в карман и вытащила очередной клочок бумаги, ещё более истрёпанный, чем первый. — … то неподалёку от «Прометея» есть ещё один спуск в шахты. О, да. Для любителя рыскать под землёй это просто идеальное место, чтобы спрятаться. Молодец, девочка. Соображаешь. — А карты сокровищ у тебя за пазухой не припасено, нет? — скептично выгнув бровь, проговорил Виктор. — Эти чертежи тоже были найдены среди вещей Эммы? Оливия кивнула. — А разве им не место в городских архивах? Оливия пожала плечами. — То есть твоя сестрица ограбила библиотеку? Оливия неопределённо фыркнула. — И почему это меня ничуть не удивляет? Чейз Сторибрук, Штат Мэн Окрестности города 30 июля 2015 года, 18:39 — И что это? — Витаминки. — Которые обязательно запивать алкоголем? — Без него они слишком кислые. — Головная боль, сухость во рту, общая слабость, непомерная сонливость… — Чего? — Я перечислил лишь самые безобидные симптомы при передозировке этими твоими витаминками. — Я понял, мамочка. Больше так не буду. — Это, конечно, не моё дело, но такими темпами ты себя точно угробишь. — Ты прав, приятель, это не твоё дело. Закатив глаза, Чейз покачал головой. Киллиан же с поражающей воображение беззаботностью вытряхнул из упаковки очередную таблетку и выбросил опустевшую пачку прямо в окно. — И вообще, если бы я заранее знал, что у тебя нет чёткого плана, остался бы со Сми. Он хотя бы не утруждает себя чтением нотаций. — Он вообще хоть чем-нибудь себя утруждает? — безрадостно хмыкнул Роберт, не сводя с дороги внимательного взгляда. Дождь вновь разбушевался, а на данном участке трассы не было ни единого фонаря. Видимость ни к черту. — В данный момент он следит за нашим доблестным шерифом. Они вместе прыгают с кочки на кочку в попытке найти Кэссиди. Ну, или Хамберта. Дьявол разберёт, в чём суть этих самых поисков, если честно. Вот с этим Чейз был полностью согласен. В волонтёры он так и не записался и в розыскных работах участия не принимал. Во-первых, потому, что не хотел пропустить новые известия. Местность вокруг Сторибрука была усеяна «мёртвыми зонами», где мобильные телефоны не ловили сеть, а Роберту вовсе не улыбалась перспектива оказаться отрезанным от цивилизации как раз в тот момент, когда ему могут сообщить какую-либо важную информацию о местонахождении Габби. Во-вторых, он предполагал, что поиски обернутся пустой тратой времени. Они не смогут найти Доусон, обшаривая весь район наугад. Во всяком случае, пока этого не захочет сам похититель. — Знаешь, — вдруг неестественно спокойным тоном протянул Киллиан. — Я всё напрягаю память… пытаюсь вспомнить, что последнее ей сказал. О чём мы говорили перед тем, как расстаться? Конечно же, он имел ввиду Эльзу. Расслабляющее действие обезболивающего, очередная порция рома или просто общий унылый настрой — определённо что-то из этого списка развязало Джонсу язык. Слова текли из него медленно и глухо, словно вода из неплотно закрытого крана. — Я всё время роюсь и роюсь в памяти, и… ничего. Я не могу вспомнить, понимаешь? Возможно, это не должно меня так сильно волновать, но… волнует, Роб. Я просто никак не могу поверить, что наш с ней последний разговор был таким… обыденным. Как я мог не знать? — Потому что никогда не знаешь, Кил. Чейз же дословно помнил последний скомканный диалог с Габриэлой. Но легче от этого не становилось. Киллиан погрузился в тяжёлое молчание, а Роберт продолжал тупо пялиться на дорогу, отгоняя от себя мрачные мысли. Беспокойство вновь возникло внезапно и словно ниоткуда, сперва проявив себя армией мурашек, пробежавшей вдоль позвоночника. А это могло означать лишь одно. — Мы на месте, — коротко проронил Роберт и, неясно чем руководствуясь, резко ударил по тормозам. Не пристёгнутого ремнём безопасности Джонса швырнуло на приборную панель. Он ошарашенно уставился на Чейза и выругался. Машина со скрежетом остановилась на обочине. И, будто именно этого и дожидаясь, острое чувство тревоги полыхнуло со всей силы. Чейз ощутил, как внутренности скрутило в спазме ужаса от дурного предчувствия. — Где мы? — удивлённо озираясь по сторонам, нахмурился Джонс и потёр ушибленное предплечье. — Я и так весь разваливаюсь по частям. Будь добр, в следующий раз предупреждай заранее. Выключив двигатель и погасив фары, Роберт захватил из бардачка фонарик и, молча выйдя из машины, остановился у края леса. Ливень вдруг пошёл на спад, а порывы ледяного ветра, напротив, усилились. Но такие мелочи, как ужасные погодные условия, его не остановят. Не теперь. — Ну и зачем ты меня сюда привёз? — спросил стоявший возле открытой пассажирской двери Киллиан. Логичный и объясняющий всё ответ сформулировать оказалось довольно проблематично: привыкший полагаться на холодный рассудок, Чейз крайне редко прислушивался к собственной интуиции. Я привёз тебя сюда потому, что это место пугает меня до чёртиков. — Мне кажется, нужно начинать поиски отсюда, — наглухо застегнув куртку, пробормотал Роберт. — Но ты можешь остаться у машины. — И пропустить всё веселье? Нет уж, спасибо. Лив Сторибрук, Штат Мэн Окрестности города 30 июля 2015 года, 18:46 — Проезда нет, видишь? Оливия нетерпеливо отмахнулась, наполовину высунувшись из окна. Последние полчаса Вейл упорно искал способы отговорить её посещать заброшенный санаторий. Но отступать было поздно. Девушка внимательно огляделась и заметила в пятнадцати метрах, за густыми зарослями, съезд на узенькую дорожку. — Почему бы нам не заехать туда и не посмотреть? — от охватившего Лив азарта её обычно бледные щеки раскраснелись — Мы застрянем. Дождь размы… — Тогда высади меня здесь, я дойду пешком. — Не глупи. Виктор вздохнул и с видом мученика, который готовится к пытке, вывернул руль, направляя автомобиль в указанном направлении. Съезд оказался всего лишь грязной тропой, вьющейся среди деревьев. Её даже не удосужились засыпать гравием, и Вейлу пришлось передвигаться чуть ли не ползком по неровной земле. Лив затаила дыхание, только теперь осознав всю серьёзность слов мужчины. Ветки царапали стекло. С каждым метром они становились гуще, и в какой-то момент Виктор всё же вынужден был остановить машину. Дорога впереди была полностью перекрыта. Куда бы эта дорожка ни вела, дальше проехать они никак не могли. — Ты уверена, что нам сюда? — Определённо, — с фальшивым энтузиазмом отозвалась Оливия. Её уверенность подкосилась, но из-за чудовищного упрямства она не могла позволить себе признать поражение. Лив бережно сложила обе карты и спрятала их обратно в карман. Затем, с усилием открыв зажатую кустами дверцу, вылезла из машины и огляделась, надеясь приметить хоть что-нибудь, что подсказало бы, что это не пустая трата времени. Но лес был издевательски пуст. — Здесь ничего нет, — с явным неудовольствием проговорил Виктор, обходя автомобиль с другой стороны. — Наверное, мы пропустили поворот или что-то вроде того. — Мы не можем проехать, но пешком-то с лёгкостью пройдём. Вон там, — махнув рукой в сторону густых зарослей кустарника, отозвалась девушка. — С лёгкостью? Вряд ли. — Перестань причитать, Вик. С тобой или без тебя, но я это сделаю. — Я уже понял, — едва слышно пробормотал Вэйл, с явным неодобрением скосив глаза на Лив. — В салоне, под моим сиденьем есть мощный фонарь, а не эта жалкая пародия, что ты таскаешь с собой… Оливия, обиженно насупившись, посветила своим встроенным в телефон фонариком в лицо ворчливому собеседнику. — Это я к тому, — мужчина поморщился и выставил перед собой раскрытую ладонь, — чтобы ты пролезла к машине и достала его. Иначе мы свернем себе шеи, так и не добравшись до этого твоего «Прометея». — Ла-а-а-адно. Задорно хлюпая кроссовками по размытой ливнем земле, Лив прошагала к автомобилю и осторожно открыла дверцу со стороны пассажирского сиденья. — Здесь нет никакого фонаря, — прокряхтела она, согнувшись в неудобной позе и елозя рукой по полу под водительским креслом. — Ты точн… Не успела Лив договорить, как кто-то мягко толкнул её в спину и с силой захлопнул дверь. Сработала сигнализация. Нет. Нет. Нет! — Ты что творишь?! — заорала Оливия, неловко развернувшись в тесном пространстве. Рычаг переключения передач больно впился в левый бок, но захлёстнутая гневом девушка не обратила на это внимания. — Я сам схожу на разведку, а ты подождёшь меня здесь, — приглушённый голос Виктора, оставшегося по ту сторону салона, казался чужеродно серьёзным. Лив раздражённо стукнула кулачком по приборной панели. — Ты не посмеешь оставить меня! — Извини. Забыл уточнить, что соглашусь с твоим безумным планом только на таких условиях. — Так нечестно! — Я проверю этот долбаный санаторий. Сам. Один. Без тебя. И если ты права и мне повезёт наткнуться там на там Кэссиди или кого-либо ещё, то я сразу позвоню копам. Так же, как и ты. Поняла?.. Хватит дёргать ручку, Лив!.. Слушай меня. Держи телефон под рукой, ясно? Если заметишь хоть что-то подозрительное, сразу же набираешь Форда и выкладываешь ему всё без увиливаний. А на крайний случай… там, на заднем сидении, мой портфель… — Вик, — жалобно протянула Оливия, придвинувшись вплотную к дверце, — Ты не можешь пойти туда совсем один. Это опасно! Вэйл взъерошил волосы на затылке и усмехнулся, будто действительно задумавшись над её последним замечанием. — Да ну? — Нам нужно держаться вместе. — Просто сиди тут, жди меня и не делай глупостей, — отрезал мужчина и, прежде чем Лив успела в очередной раз возмутиться, растворился в темноте. Оливия прижалась к стеклу и сложила ладони ковшиком перед глазами, пытаясь рассмотреть то, что творилось снаружи. Чернота вокруг диких кустарников сгущалась, а от земли рваными клочьями стали подниматься первые намёки на туман. Лес затаился, выжидая удобного момента, чтобы атаковать припозднившихся путников. Виктор же словно сквозь землю провалился. Ни отблесков фонарика, ни каких-либо шорохов. — Если он заблудится и его сожрут волки, плакать не буду, — буркнула девушка, зябко поведя плечами. В ответ на её реплику где-то в отдалении — там, в самом сердце темноты, — зловеще ухнула сова. Лив, в полной мере осознав свою беззащитность против таившейся по ту сторону уютного салона гипотетической опасности, невольно поёжилась. А на крайний случай… там, на заднем сидении, мой портфель… Интересно, что именно среди его склянок с различной дрянью и рабочих инструментов может ей помочь дать отпор кому бы то ни было в крайнем случае? Задумчиво прикусив губу, Лив перегнулась через сидения и переложила тяжёлый кожаный портфель себе на колени. Шарить по чужим сумкам не входило в список её дурных привычек, но ведь Вэйл вроде как разрешил, поэтому, аккуратно расстегнув замок, девушка полезла внутрь. И в первом же отделении со стандартными рабочими бланками её поджидал замечательный сюрприз. — Вот тебе и доктор Франкенштейн, — сглотнула Оливия, подцепив двумя пальцами свою находку. Затем, истерично хохотнув, зажмурилась. Она не могла понять, что удивляло её сильнее: то, что у Вэйла в портфеле обнаружился пистолет, или то, что он отправился на поиски Кэссиди безоружным. — И этот человек ещё имел наглость обзывать чокнутой меня. Чейз и Киллиан Сторибрук, Штат Мэн Окрестности города 30 июля 2015 года, 19:10 Роберт обошёл колодец и замер, напряжённо прислушиваясь к окружающим звукам. Ветки соседних деревьев шелохнулись, потревоженные слабым ветерком, и снова всё стихло. — Что это за место? — нахмурился околачивавшийся рядом Джонс. — Понятия не имею. Киллиан шагнул ближе к колодцу и, оперевшись здоровой рукой о его каменное основание, попытался заглянуть внутрь. — На кой чёрт кто-то построил эту штуку посреди леса? Роберт молча тёр переносицу, стараясь сообразить, что предпринять дальше. — И почему ты думаешь, что искать нужно здесь?.. Приятель, здесь пусто, ты в курсе? Никакого тайного хода. Или что ты тут ожидал обнаружить… После этих слов Чейз чуть было не махнул на всё рукой и не побрёл обратно к машине, смирившись с тем, что принял желаемое за действительное. Но осознание того, что плана лучше у него всё равно не припасено, а Габби всё ещё грозит смертельная опасность, заставило мужчину в очередной раз обойти колодец по кругу, внимательно ощупывая практически каждый миллиметр его покрытых лишайником стен. — Мы теряем время, Роб. В тоне Джонса проскользнули первые нотки раздражения, но Чейз упорно продолжал сохранять молчание, занятый поисками ответов, за которыми, собственно, и вернулся на эту полянку. Киллиан демонстративно протяжно вздохнул и направился туда, где лежал старый ствол поваленного дерева. Всковырнув носком ботинка слой мха с трухлявой коры, Джонс потоптался рядом, затем взобрался на бревно и без особого интереса огляделся вокруг. Кроме извилистой тропинки, по которой они добрались сюда, заброшенного колодца и деревьев с неестественно кривыми стволами, смотреть было не на что. Киллиан уже собрался спрыгнуть на землю, когда Чейз наконец соизволил заговорить. — Собственность лечебно-оздоровительного центра «Прометей», — мужчина тёр рукавом куртки один из каменных боков колодца с видом ополоумевшего фанатика. — Чего? — непонимающе скривился Киллиан. — Табличка, — голос Роберта исказился от нервного возбуждения, и Джонс всерьёз задумался о том, насколько сейчас адекватен его спутник. Про то, что сам он до отвала нашпигован колёсами и тщательно проспиртован ромом, Киллиан благополучно забыл. — Здесь табличка, Джонс! — И что нам это даёт? Я, конечно, безгранично рад тому, что ты на… Очередной порыв ветра всколыхнул ветки над головой Киллина, не дав ему договорить. Что за дьявол?! Переглянувшись с Робертом, Джонс понял: он тоже это почувствовал. Едва различимый сладковатый запах разлагающейся плоти. — Мне ведь не кажется? — с сомнением протянул Чейз, поворачиваясь лицом к потоку ледяного воздуха. Про свою ненаглядную табличку он мигом забыл. — Ты ведь… тоже? — Да, — растерянно кивнул Киллиан, принюхиваясь. Ветерок стих, и теперь их окружали лишь привычные лесные ароматы. — Ты успел уловить, откуда? Роберт, нахмурился и махнул в сторону уплотняющихся деревьев. — Похоже, оттуда. Ни слова не говоря, Джонс двинулся сквозь чащу. Чейз взглянул напоследок на колодец и поспешил за ним. Идти было трудно. Здесь не было ни тропинки, ни малейшего намёка на проход, а встречающиеся на пути заросли колючих кустарников не позволяли идти по прямой. Какое-то время ориентиром служил колодец, но как только он пропал из вида, мужчины могли двигаться лишь наугад. — Если пойдём дальше, то заблудимся, — прикусив щёку изнутри, тихо произнёс Чейз, когда Киллиан притормозил, чтобы отцепить край штанины от низкой ветки. Джонс настороженно оглядывал окрестности, игнорируя замечание Роберта. Теперь в его глазах поблёскивал неприятный огонёк и былую расслабленную неторопливость с мужчины как рукой сняло. — Возможно, это не то, что мы думаем, Кил. Вонь вполне может исходить от какой-нибудь падали. Но прежде чем Чейз успел сказать что-то ещё, ветви ближайших кустов зашевелились под очередным порывом ветра, и Киллиан расправил плечи, снова уловив уже знакомый запах, ставший в несколько раз крепче. — Если и так, то сдохло нечто довольное крупное, не думаешь? — криво ухмыльнулся Джонс. — Дует с запада. Значит, нам сюда. Он пошёл дальше, на сей раз ещё более уверенно. Чейзу пришлось последовать за другом и признать, что они движутся в верном направлении: пары разложения стали вполне различимы, даже когда ветерок стихал. А последние сомнения отпали спустя двести метров: мужчины оказались перед оградой, частично скрытой за буйными ветвями деревьев и кустов. Довольно высокий деревянный забор с пущенной поверху колючей проволокой посреди леса вызывал ещё большие вопросы, чем заброшенный колодец. Доски ограждения уже давно сгнили, и прямо за ними виднелись остатки ещё более древней сетки-рабицы. — Нам нужно пробраться внутрь, — покусывая губу, объявил Киллиан. Чейз, взглянув на него, прищурился. Джонс бурлил чуть ли не лихорадочной энергией. Похоже, им вновь овладело жгучее желание отомстить убийцам Эльзы. — Смотри, док, эти штуки похожи на ворота… Чего ты на меня так пялишься? — По-моему, для начала тебе стоит немного остыть, и… — Ничего подобного! На это нет времени, — нетерпеливо фыркнул Киллиан и, оттеснив Роберта плечом, направился прямиком к встроенным в забор каменным воротным столбам. — Если Габби там, нам прежде всего стоит ускориться. Разве нет? Напоминать о том, что Доусон по-прежнему в беде ему не требовалось: Чейз и так думал об этом каждую секунду своего пребывания в чёртовом лесу. Но всё же меры предосторожности никто не отменял. — Нужно сообщить федералам. — Валяй, звони. А я пока займусь делом, если ты, конечно же, не против. Джонс вплотную подошёл к забору и, направив свет от фонарика в один из крупных разломов, заглянул внутрь. Затем посветил на землю под ногами у основания ворот. Среди грязевой кашицы различались параллельные бороздки: дорожная колея, практически не размытая дождём. А это могло значить только одно. Здесь совсем недавно проезжала машина. Запах разложения стал ещё сильнее, но ни один из мужчин не стал это комментировать. Джонс потянул одну из створок на себя, но та не поддалась. Заперто изнутри. Там точно кто-то есть. Киллиан вернулся к боковой дыре и взялся за одну из досок. Раздался отчётливый треск, и кусок сгнившей деревяшки остался у него в руке. Когда Киллиан стал одну за другой отдирать доски от каркаса, стараясь расширить дыру в заборе, Чейз полез за мобильным. — И что мы им скажешь? — морщась от боли в израненном теле, прокряхтел Джонс. — Ты и впрямь считаешь, что копы всё бросят и примчатся сюда лишь потому, что мы тут с тобой учуяли какую-то дохлятину? Роберт промолчал, продолжая водить пальцем по дисплею телефона в поисках номера Форда. Джонс покачал головой и принялся пинать ближайшую к нему доску, пока не разломил её пополам. Затем мужчина активно взялся за соседнюю, с громким треском выдрав её вместе с горсткой гвоздей. Наблюдавший за другом Чейз безмолвно поднёс трубку к уху, вслушиваясь в раздражающе медлительные гудки. Отодрав последние остатки сырых деревяшек, Киллиан коротко глянул на Роберта и проронил: — Ты можешь остаться, чтобы дождаться копов здесь. И, кряхтя от прикладываемых усилий, начал протискиваться в разлом. Форд по-прежнему не отвечал, а Джонс уже скрылся из виду. Чейз медлил. Никто не знал, что они здесь, и одному лишь Богу известно, что скрывается за этим чёртовым забором. Но разве мог он оставить Кила в подобном состоянии одного? И если Габби всё же тут… Оставив на автоответчике Сойера лаконичное голосовое сообщение, Роберт сунул телефон в карман и просочился в щель следом за Киллианом. По эту сторону кусты подходили прямо к ограждению, мешая сориентироваться. Впереди с шумом сквозь непокорные ветви продирался Джонс, и Чейз старался идти на звук его шагов, прикрывая глаза рукой от хлещущих по лицу прутьев. А когда он наконец выбрался на свободу, то чуть не налетел на застывшего на пути Киллиана. Они оказались в большом саду. Точнее, в том, что некогда считалось садом. Территория больше напоминала заросшую чащу: декоративные кусты и деревья без надлежащего ухода разрослись и перемешались в борьбе за пространство. Чуть дальше обнаружился пруд. Должно быть, когда-то он был украшением сада, но теперь, как и всё остальное здесь, пришёл в запустение, зарос и усиленно гнил. За прудом вновь начиналась лесистая местность, и между верхними ветками деревьев в темноте виднелись очертания крыши. Киллиан шагнул вперёд, чтобы лучше рассмотреть здание, и под его ногой что-то треснуло. Опустив вместе с ним взгляд, Роберт подстветил землю мощным лучом света, и они заметили в траве парочку зеленовато-белых сухих веток. А в следующий миг картинка будто бы приобрела фокус. И, словно дожидаясь именно этого момента, запах разложения вновь накрыл обоих мужчин с головой. Это не ветки. Это кости. Джонс медленно отступил назад, а Чейз, напротив, наклонился ближе. Здесь не могло быть никакой ошибки: перед ними лежали полускрытые травой человеческие останки. То, что в первые секунды они приняли за сухие ветки оказалось длинными трубчатыми костями. Кости предплечья, машинально определил Роберт. Локтевая кость, ulna, лежащая медиально, и лучевая, radius, расположенная на латеральной стороне[3]. Взгляд мужчины скользил дальше, отстранёно отмечая ключевые моменты строения раскинутого у его ног скелета. Однозначно женского скелета. Пролежавшего в этом саду не первый год. Чейз поднял голову и уже на порядок внимательнее оглядел местность. Эта несчастная, увы, была не единственной обитательницей кошмарного сада. — Дьявол, — выдохнул рядом с Робертом поражённый Киллиан. — Это место буквально усеяно трупами. Тела лежали в траве, под деревьями, в кустах. От многих не осталось ничего, кроме голых костей. Другие можно было считать относительно свежими, но их кожа отчего-то казалась неестественного тёмного оттенка, а сами тела были скрючены, словно обуглившиеся деревянные куклы. — Что с ними со всеми произошло? — Понятия не имею, — нахмурившись, отозвался Чейз. Он сделал несколько шагов по направлению к пруду, стараясь не наступать на останки жертв орудовавших здесь чудовищ. — Я хирург, а не судмедэксперт. — Как долго Хамберт всё это проворачивал? — процедил Киллиан, закипая. — Получается, он убивал людей задолго до возвращения этого ублюдка Кэссиди, так? — Так, — тон Роберта на контрасте с бурлившей в его спутнике злостью казался абсолютно бесцветным. Даже не глядя на Джонса, он продолжал осторожно двигаться в сторону спрятанного за деревьями здания. После увиденного Чейз уже не сомневался, что они именно там, где и должны были оказаться. — Пора положить этому конец! Киллиан рванул вперёд, задев плечом стоявшего на пути Роберта. Чейз резко схватил его за руку, раздражённо прошипев: — Ты что творишь? — Мы за этим сюда и явились, разве нет? — Нужно действовать умнее, Кил. — Пока мы возимся здесь, неизвестно, что приходится переживать Габби там, — указав подбородком на непонятное строение, нетерпеливо выплюнул Джонс. Чейза бесило, что Киллиан всякий раз использует напоминание о Габриэле, чтобы подхлестнуть его. И дураку было ясно, что Джонса в первую очередь волновала поимка убийц Эльзы, а не жизнь Доусон. Вырвав рукав куртки из захвата, Киллиан проигнорировал рассерженное сопение Роберта и всё же поспешил к темневшему в отдалении зданию. Выругавшись, Чейз последовал за ним. Трупы валялись повсюду. Они лежали где придётся и как попало, словно кто-то специально разбросал их по территории и оставил просто-напросто гнить. Джонс мчался по саду, не глядя под ноги, Чейз же не торопился. Не забывая подсвечивать себе путь, он продолжал усиленно размышлять над тем, что следует предпринять в случае обнаружения Кэссиди и его сообщников, и попутно боролся с подступающей тошнотой. Ведь ветер, абсолютно равнодушный к царившей тут смерти, всё ещё продолжал гонять по округе стойкие пары разложения. Здание походило на скалу. Трёхэтажная развалюха. Подобравшись к ней ближе, мужчины поняли, что строение было слишком большим для жилого дома. Смахивало скорее на гостиницу, когда-то довольно впечатляющую. Но теперь это был заброшенный дом, гнилой, как и трупы на прилегающей к нему территории. Фундамент развалился, отчего здание покосилось и скособочилось. В кровельном покрытии были заметны довольно крупные прорехи, а затянутые паутиной окна слепо глядели с обшарпанного тёмного фасада. Киллиан добрался до полуразвалившегося крыльца на террасе. Чейз его уже почти нагнал, но недостаточно, чтобы помешать ему, когда тот подбежал к разбитым стеклянным створчатым дверям и со всей силы рванул за ручки. Двери не открылись, но произведённый при этом грохот нарушил тишину ночи. Поравнявшись с Джонсом, Роберт оттолкнул его в сторону. — Угомонишься ты или нет?! Ты что, хочешь, чтобы нас убили? — Я смогу за себя постоять, — огрызнулся Киллиан, очередным резким и наполненным болью движением вытаскивая из-за пояса пистолет. — Так что не мешайся под ногами, док. И он побежал за угол дома, по-видимому, в поисках другого входа. — Да включи ты наконец мозги, идиот! — догнав мужчину, зашипел Чейз. Он снова схватил его за предплечье, вынуждая замедлить ход. — Если нас обнаружат раньше времени, от этого пострадает в первую очередь Габби. А я хочу найти её живой, понимаешь?! Жестоко было намекать Киллиану об Эльзе, но Чейзу осточертело с ним возиться. Сейчас речь шла о куда более важных вещах, нежели банальная месть. С Кэссиди и Хамбертом он сможет поквитаться после. После того, как они спасут Доусон. Бешенство в глазах Джонса поутихло, и Роберт почувствовал, что он перестал сопротивляться. Оставаясь настороже, Чейз медленно разжал пальцы. — Я не буду ждать приезда федералов, — выдохнул Киллиан. — Но мы не можем просто с ходу туда вломиться. Чейз видел, что единственное желание его спутника — разнести тут всё к чертям, но он всё же понимал, что Роберт прав. Кэссиди наверняка уже знал, что они тут, но, возможно, ещё не понял, что их всего двое. У них и так имелось весьма слабое преимущество, но заранее оповещать о своём приближении — значит утратить и это. Продвигаясь более осторожно, мужчины дошли до конца тропинки, огибающей дом. Сначала они, вероятно, подошли к зданию сзади, а теперь наступали с фасада. И именно здесь они наконец нашли ответ на главный вопрос. Они наконец поняли, где именно находятся. Над крыльцом у входа на ржавых петлях висел обшарпанный деревянный знак. Краска давно выцвела почти до невидимости, но старую надпись ещё можно было разобрать: «Добро пожаловать! Вы находитесь на территории лечебно-оздоровительного центра „Прометей“!» Вывеска казалась весточкой из прошлого века, и, судя по тому, как всё тут выглядело, санаторий с тех пор и находился в запустении. Про него забыли все, кроме Кэссиди. И Хамберта. Мужчины подошли к подножию разбитых каменных ступенек, ведущих на веранду. Наверху виднелись высокие двойные двери, некогда великолепные, а сейчас такие же ветхие, как и всё вокруг. Одна из створок была распахнута, и Чейз смог разглядеть внутри помещения большую тёмную парадную и подножие широкой лестницы. Киллиан поспешил вперёд, а Роберт задержался, чтобы поднять с земли выпавшую из крепления веранды деревянную подпорку. Не бог весть какое оружие, но всё же заходить в логово чудовища с голыми руками Чейз опасался. Джонс, мягко ступая по скрипучим половицам подошёл к приоткрытой створке и потянулся, чтобы распахнуть двери настежь. И тут зазвонил мобильник Роберта. Звонок прозвучал оглушительно громко. Чейз выхватил телефон из кармана и увидел на дисплее высветившийся номер Форда. Агент наконец соизволил перезвонить. Но как не вовремя! Пока Роберт судорожно тыкал пальцем в трубку, чтобы принять вызов, прошло несколько тягучих секунд, прежде чем пронзительный звон смолк. — Доктор Чейз? Вы меня слышите? Где вы сейчас находитесь? — голос Форда был едва слышен и периодически пропадал. — Ответьте! Но отвечать времени не осталось. Времени вообще ни на что не осталось, потому что именно в этот момент откуда-то из глубины здания раздался крик. Звук слишком быстро оборвался, и невозможно было определить, кому он принадлежит — мужчине или женщине, — но сдержанность Джонса в ту же секунду дала трещину. — Этот сукин сын здесь! — взревел он и буквально влетел в дом, наплевав на осторожность. Габби! Она тоже здесь! Не обращая внимания на сердитые возгласы Форда, Чейз помчался следом за Киллианом внутрь «Прометея». [1] Джон Сильвер — вымышленный пират XVIII века, персонаж романа Роберта Льюиса Стивенсона «Остров сокровищ». В Сказке появлялся в 5 сезоне (серия «Братья Джонс») в исполнении моего любимого «губастика» — Костаса Мэндилора. [2] Прометей — один из титанов в древнегреческой мифологии, защитник людей от произвола богов. По древнейшей версии мифа, Прометей похитил огонь у Гефеста, унёс с Олимпа и передал его людям. В мифах выступает как богоборец и защитник людей. [3] Это пространственные отношения в анатомической терминологии. Образования, лежащие ближе к срединной плоскости — медиальные, medialis, а расположенные дальше — латеральные, lateralis. Образования, расположенные на срединной плоскости называют срединными, medianus. Например, щека располагается латеральнее крыла носа, а кончик носа — срединная структура. Если орган лежит между двумя соседними образованиями, его называют промежуточным, intermedius. Комментарий к Глава 32. Prometheus Прошу прощения за задержку новой главы. Автор испытывал некоторые трудности с вдохновением и пережидал бурю в подполье :) По традиции не устану повторять, насколько я благодарна людям, исправляющим мои ошибки и направляющим меня в нужное русло. И, конечно же, всем, кто находит время заглядывать сюда на огонёк. И, к слову, я наконец закончила очередной трейлер. Кажется, он должен считаться основным, так как смонтирован под песню, когда-то вдохновившую меня на написание данного фанфика. https://www.youtube.com/watch?v=mOag9Hgjuyo ========== Глава 33.1. Shadow play ========== Комментарий к Глава 33.1. Shadow play Охо-хо-хо, как давно я продолжение не выкладывала! Прошу прощения у всех, кого заставила так долго ждать <3 Без лишних слов. ♬ Poets of the fall - Shadow play. Песня отлично передаёт всё настроение этой части. А её текст отлично ложится на происходящие в главе события. Mark my words it’s not quite what you thought ;) p.s. Заглядывайте в гости - https://vk.com/raccoon_lagoon ;) Там вы сможете пинать автора с продой, быть в курсе всех интересностей, да и будет возможность просто пообщаться. Шарлотта Сто­риб­рук, Штат Мэн Го­род­ская боль­ни­ца 30 и­юля 2015. 19:03 Спортивная «Хонда» изумрудного цвета была практически единственным напоминанием Шарлотты Льюис о её прошлой — определённо роскошной — жизни в Портленде. Но женщина ни разу за эти годы по-настоящему не гоняла на ней по улочкам Сторибрука, даже во время периодичных вылазок в Бостон. Сейчас же она, наплевав на голос разума и правила дорожного движения, мчалась в больницу на максимальной скорости, приводя при этом в неописуемый восторг сидящего на пассажирском кресле Генри. Взвизгнув тормозами, машина затормозила на парковочной площадке для инвалидов у левого крыла здания. Наспех удостоверившись в том, что она не преградила при этом путь каретам «скорой помощи», Шарлотта вырубила двигатель и, схватив сумочку, выбралась из салона. — Поскорей, парень, — крикнула она неторопливо вылезавшему из «Хонды» вслед за ней Генри. — Мама сказала, что с папой всё в порядке и он сейчас спит, — непонимающе нахмурился мальчик, нагоняя Шарлотту. — Зачем мы так спешим? — Мне надо успеть кое с кем поговорить. Они влетели в больницу, заставив стоявших у регистрационной стойки медсестёр насторожённо переглянуться. — Что-то случилось? — спросила одна из них, с каким-то суеверным трепетом посматривая на помощницу и сына мэра. — Или вы к шерифу Нолану? — Да, — мазнув по медсестричке быстрым безразличным взглядом, Шарлотта мягко подтолкнула к ней Генри. — Проводите его в отделение неотложки. К отцу. Убедившись в том, что Нолана-младшего ведут в нужном направлении, сама женщина побежала дальше по коридору в сторону лифтов. Необходимо попасть в палату Эммы Свон. Жизненно необходимо. С нетерпением поглядывая на слишком медленно переключающиеся индикаторы этажей, Шарлотта буквально пританцовывала на месте и бормотала под нос все известные ей ругательства. Она злилась из-за того, что ей не сообщили раньше. Ведь она просила! Требовала. Требовала оповещать о каждом посетителе Свон сразу же, как только он или она перешагнёт порог палаты. И теперь, если она не успеет… Створки лифта разъехались в стороны, и стрелой вылетевшая из кабинки Шарлотта нос с носом столкнулась с тем, к кому так отчаянно спешила. — Воу, полегче, — отступив на шаг назад, потрясённо воскликнул Бут. — Ты меня чуть с ног не сбила. Подняв на него глаза, Шарлотта расправила плечи. Сердце отбивало бешеный ритм, оказавшись почему-то в горле, а не там, где ему положено было находиться. Она на пару секунд прикрыла глаза и шумно выдохнула, собираясь с духом. Ну что? Поехали? Август Сто­риб­рук, Штат Мэн Го­род­ская боль­ни­ца 30 и­юля 2015. 19:09 — Что ты здесь делаешь? Преградившая ему дорогу Шарлотта выглядела непривычно взъерошенной, но у Августа не было ни времени, ни желания разбираться с её заскоками. Поэтому, постаравшись её обойти, он лишь коротко буркнул: — Веду расследование. Внезапно она схватила его за предплечье, не позволяя сдвинуться с места, и впилась в лицо почти безумным взглядом. — Я думала, ты бегаешь по лесам в поисках своей драгоценной Доусон, — зашипела Шарлотта, кривя губы в неприятной ухмылке. — Или её уже спасли? — Нет, ещё не спасли, — с трудом справившись со вспышкой раздражения, ответил Бут. Конфликт с ревнивой рыжей ведьмой совсем не входил в его планы. Особенно сейчас. — Поэтому, сама понимаешь, у меня нет времени. Он выдернул руку из её захвата и развернулся, чтобы уйти, но Шарлотта, похоже, не собиралась сдаваться так просто. — Отличный поворот сюжета, не так ли? — крикнула женщина ему вслед, вынуждая вновь обернуться к ней лицом. Август прищурился, недобро сверкнув глазами. — Что? — Подозреваю, ты прописал её партию особенно тщательно, пытаясь заставить читателей влюбиться в идеализированный образ Доусон так же сильно, как и ты сам. Разве нет? Случившееся с ней только подхлестнёт интерес к её персонажу, а твой герой сможе… — Ты бредишь, — резко перебил её Август. Он украдкой оглядел полупустой больничный коридор, опасаясь свидетелей этого разговора. Пациентов в этом отделении было мало, но вот сновавшие по этажу врачи и медсёстры вполне могли стать потенциальными разносчиками опасных для Августа слухов. — Да ну? Я что-то путаю? И это не ты предавался извращённым фантазиям на страницах своей дрянной книжонки? — Шарлотта мечтательно закатила глаза. — Обладать ей хотя бы в выдуманном мире… м-м-м… как заманчиво. А докторишка в сюжете погиб сразу? Или оказался главным злодеем? Как ты избавился от соперника? — Заткнись. Но она и не собиралась останавливаться. Похоже, она явилась сюда как раз затем, чтобы закатить сцену. — Трахая меня, ты представлял на моём месте её. А потом описывал эту сцену с особенной красочностью. Поправь меня, если я ошибаюсь… Август в два шага оказался около женщины и, схватив её за локоть оттащил в сторону: они и так привлекли слишком много внимания проходивших мимо сотрудников больницы. Рывком распахнув попавшуюся на глаза дверь служебного помещения, Бут бесцеремонно толкнул Шарлотту внутрь. — Откуда? — требовательно спросил он, входя следом. — Как ты узнала?! — С одной стороны, мне даже лестно, что я приняла участие в создании потенциального детективного бестселлера, — нервозность в её тоне после того, как они оказались запертыми в полумраке маленькой комнатушки, лишь возросла. — Но с другой — как-то обидно, что меня и в сюжете-то нет. Хотя… я видела всего несколько черновых страниц. Может, я ошибаюсь? — Ты рылась в моих вещах. — Какая проницательность, детектив. И вообще разве это — такая уж страшная тайна? Ведь ты, кажется, особо-то и не скрывался. Август запустил пятерню в волосы, порядком их взъерошив, и тяжело вздохнул. Уж лучше бы эта дамочка закатила сцену ревности. Как теперь предугадать, какой шаг следующим взбредёт в её дурную голову? Не дождавшаяся от него ответной реплики Шарлотта продолжила сама: — Ты прикатил в город с громоздким кейсом, который сразу же бросается в глаза. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы выяснить, что именно ты в нём перевозишь. Печатная машинка, Бут. Раритетная и, позволю себе заметить, довольно дорогая вещица. Нормальные люди хранят такие дома за стеклом пыльного шкафа. А возят с собой? Ну… либо законченные психи, либо писатели. Хотя в некотором смысле это одно и то же. При сложившихся обстоятельствах-то! Её звонкий голос, казалось, готов был в любой момент сорваться на истерический крик. И это беспокоило Августа намного сильнее, чем сам факт того, что Шарлотта знает о его секретном хобби. Почему она так реагирует? Бут сделал небольшой шажок ей навстречу, и женщина отшатнулась, настороженно на него поглядывая. — Ты меня боишься, — поджимая губы в усмешке, протянул Август. — Но почему? Шарлотта молча отступила назад, украдкой бросив взгляд на запертую дверь за его спиной. Неприятная догадка ледяной хваткой стянула затылок, и Бут непроизвольно изменился в лице, выругавшись сквозь зубы. — Да, милый, я знаю, что это был ты. Ты, а не Грэм, — Шарлотта, словно дожидавшаяся именно этого момента, вскинула подбородок и скрестила на груди руки, вероятно пытаясь укрыть от внимания собеседника то, как они сильно дрожат. — Ты с ума сошла?! — Это ты похитил и пытал Эмму Свон. А здесь ты… — Дай угадаю. Сюда я явился для того, чтобы завершить начатое? Ухмылка Августа превратилась в звериный оскал. Шарлотта судорожно сглотнула, в очередной раз покосившись на перекрытый высокой фигурой мужчины выход. — Здесь ты чтобы убедиться в том, что Свон тебя не узнала. Ты должен быть уверен, что она будет продолжать обвинять Хамберта. — Ты точно чокнулась. — Твоё агрессивное возбуждение той ночью я приняла за последствия неудачного разговора с Доусон, но-о-о… получается, всё дело в том, что перед тем, как залезть ко мне в койку, ты развлекался со Свон. Разве не так? Он подошёл вплотную к женщине, затем нарочито медленно наклонился к её лицу и шумно втянул носом воздух прямо над её виском, вынуждая Шарлотту нервно содрогнуться. — Маленькая храбрая Лотти, — шепнул Бут, обдав её ухо горячим дыханием. — Хочешь, чтобы я признался во всех грехах? Хочешь сдать меня своему приятелю из Бюро? М? Хочешь упечь меня за решётку, сучка? Женщина не успела среагировать, когда Август бесцеремонно прижал её тело к стене одной рукой, а вторую засунул во внутренний карман её пальто. — Ты действительно думала, что будет настолько легко? — скептично скривившись, Бут повертел в руках включённый диктофон. — Особенно после того, как ты однажды уже показывала мне его. Идиотка. — Стоило попробовать, — эта упрямица попыталась освободиться, но мужчина лишь усилил хватку. — Отпусти меня. — Я не причиню тебе вреда, детка, — чётко проговорил Август, поднося записывающее устройство ближе к губам. — Я ведь не тот, за кого ты меня принимаешь. Раздражённо фыркнув, Шарлотта закатила глаза. — Ой, прошу, обойдёмся без этого. — Нет, Лотти, ты не поняла, — вкрадчивым тоном продолжил Бут, отбрасывая диктофон в сторону. Аппарат с характерным треском ударился о плиточный пол. — Я действительно не самая серьёзная проблема для Сторибрука. — Конечно, куда тебе до твоего дружка Кэссиди… Лицо Августа исказилось от вспышки ярости и он сжал плечи Шарлотты сильнее, заставив её при этом непроизвольно взвизгнуть. — Он мне не дружок! Ясно?! — Что, не сошлись во взглядах? — скривившись от боли, процедила женщина. — Ну конечно! Он, наверное, заревновал тебя к крошке Доусон… — Заткнись! Ты вообще не представляешь, о чём говоришь. — Всё я прекрасно понимаю. И если ты, сволочь, посмеешь что-нибудь со мной… — Да срать я на тебя хотел, — разжимая пальцы, Август с наигранной брезгливостью отступил назад. — Я уже сказал. Я вовсе не тот злодей, которым ты успела меня вообразить. Но переубеждать тебя у меня нет времени. Вали отсюда. Не сводя с мужчины настороженного взгляда, Шарлотта зябко передёрнула плечами и мелкими шажками стала пробираться к двери. — Он похитил Доусон из-за тебя, Август, — кажется, впервые за всё время их странного знакомства она обратилась к Буту по имени. — Я знать не знаю, почему он выбрал её! — Найди её. Девчонка попала во весь этот переплёт не по своей вине. Будет обидно, если она всё же погибнет. Дверь за выскользнувшей из чулана Шарлоттой закрылась, и Бут остался в этом тесном помещении наедине с полумраком и своими мрачными мыслями. Найди Доусон. Конечно, нужно найти Доусон. Как можно скорее найти. Будто он сам не понимал, что на кону. Только вот… Если бы он ещё знал, где именно её искать. Чейз Сто­риб­рук, Штат Мэн Лечебно-оздоровительный центр «Про­ме­тей» 30 и­юля 2015 го­да, 19:44 Ворвавшись в здание санатория, они очутились в просторном фойе. Здесь царила тьма и разруха: ни мебели, ни отделки — одни лишь ошмётки и груды мусора. Сквозь неровные дыры в стенах там, где когда-то были окна, внутрь пробрались ветви особенно наглых деревьев. Пыль покрывала все поверхности чудовищно толстым слоем. С некогда внушительной лестницы, расположенной практически по центру, были сорваны перила, а некоторые ступеньки прогнили до основания. Пространство буквально провоняло затхлостью: плесенью и гниющей древесиной. И, конечно же, запах разложения витал и здесь, пусть и не такой сильный, как в саду, но всё же вполне различимый. На Чейза накатила очередная волна тошноты, когда он вспомнил об оставшихся на улице трупах. — Надо разделиться, — отрывисто выдохнул Джонс, даже не посмотрев на остановившегося рядом Роберта: его взгляд метался по помещению, изучая многочисленные арки, за которыми темнели лабиринты заброшенных коридоров. Чейз поражённо уставился на друга. Разделиться? Серьёзно?! — Я тебе сейчас врежу, — с трудом контролируя захлестнувшую его ярость, процедил Роберт. — Что, чёрт возьми, у вас там творится?! — надрывался тем временем не менее злой Форд. В повисшей тишине пустого помещения, его голос из трубки прозвучал довольно отчётливо. — Чейз, отвечайте! — Ищи Габби, — проигнорировав выпад Роберта, Киллиан выставил перед собой пистолет и, освещая путь встроенным в практически разрядившийся мобильник фонариком, направился к выходу, скрытому за изгибом широкой лестницы. — Кэссиди, тварь, выходи! Игры кончились! Роберт невольно вздрогнул, перехватывая сжимаемые в одной руке балку и фонарь удобнее. Крик Джонса эхом отразился от голых стен, а сам он через секунду уже растворился в недрах одного из коридоров. Чейз решил воспользоваться предоставленным шансом, ведь Киллиан, судя по всему, надумал выманить Кэссиди, отвлекая его внимание от Габриэлы. Таким образом — при удачном исходе — они оба получат то, чего так хотят: один спасёт свою ненаглядную принцессу, второй прикончит ненавистного дракона. Хэппи-энд. Занавес. Только вот… что если и Хамберт здесь? Пошевеливайся, идиот. Медлить нельзя ни секунды. Выдав себя, они запустили обратный отсчёт. Прижав к уху телефон, Чейз двинулся по соседнему коридору и наконец ответил на возмущённые возгласы Сойера. — Кажется, мы нашли убежище Кэссиди. Тут… трупы. Слишком много трупов. И, возможно, Габби… она… мы надеемся, что она тоже здесь. Мы слышали крики. — Это я уже понял, — мрачно отозвался Форд. — Я вышлю людей, только объясните толком, где именно вы находитесь. — Заброшенный оздоровительный центр к западу от города. «Прометей», — нервно облизнув губы, проговорил Роберт. Рука, в которой он нёс массивный фонарь и деревянную балку, начала затекать, поэтому, зажав трубку плечом, мужчина переложил свою ношу в другую. Затем встряхнул уставшую кисть и взял телефон как следует, сразу же приступив к детальному объяснению месторасположения колодца, с которого и начались их с Джонсом поиски. Но в какой-то момент молчание Сойера его насторожило, и Чейз, недоуменно взглянув на дисплей, вполголоса выругался. Соединение пропало. Роберт понятия не имел, как много успел услышать Форд и услышал ли что-либо вообще, но было уже поздно. Произошло то, чего изначально Чейз и боялся: они оказались в «мёртвой зоне», где сеть не ловила. — Где ты, сукин сын?! — внезапно раздался очередной резкий оклик Киллиана. Кажется, совсем рядом. Видимо, дальше оба коридора всё же пересекаются. — Я пришёл за тобой, Кэссиди! И на этот раз тебе не уйти! Роберт сунул в карман бесполезный на данный момент телефон. Выходит, на помощь федералов всё же не стоит надеяться. Но что же конкретно делать? Джонс тем временем, похоже, снова отдалился. Судя по звукам, он принялся распахивать выстроившиеся вдоль коридора двери одну за другой, совершенно не беспокоясь о том грохоте, с которым они стукались о стену. Чейз обнаружил в нескольких метрах от себя очередную тёмную арку и свернул с намеченного курса, молясь, чтобы именно он первым обнаружил место, где держат Габриэлу. О том, чего своими выходками может добиться Киллиан, даже думать было страшно. Этот коридор оказался в полтора раза уже предыдущего, и каждую из многочисленных дверей украшали таблички, но уже не с номерами комнат. Служебные помещения. То, что надо. Почему-то Роберт сомневался, что привыкший к неуместному эпатажу Кэссиди при богатом выборе из всех мрачных уголков заброшенного санатория выберет тривиальный гостевой номер. Вряд ли этот ублюдок думает о комфорте. Ни для себя, ни для своей жертвы. Сжимая в руке своё смехотворное средство обороны, Чейз практически бесшумно передвигался от одной двери к другой, и со всей осторожностью, на которую в данной ситуации вообще был способен, исследовал каждую из комнат. Увы, его надежды не оправдались. Здесь ему попадались лишь полупустые стеллажи и складские помещения, в которых не было ничего, кроме мусора по углам и свисающей с потолка рваными клочьями паутины. Спустя каких-то пять минут, показавшихся Роберту целой вечностью, из всей вереницы комнат коридора непроверенной осталась лишь одна — в самом его конце. Красовавшаяся на двери табличка утверждала, что это кухня. Что ж. Следует её осмотреть, чтобы убедиться в этом лично. Роберт, прикусив от волнения нижнюю губу, провернул ручку и с опаской потянул дверь на себя. Именно кухней это помещение и оказалось. Всё оборудование, по всей видимости, было вывезено, и теперь на тех местах, где когда-то оно располагалось зияли тёмные дыры. Вдоль дальней стены на фоне покрытого засохшим жиром кафеля выделялись ржавые раковины, доверху наполненные как грязной посудой, так и строительным мусором. Чейз медленно вошёл внутрь, настороженно оглядываясь по сторонам. Похоже, здесь действительно кто-то совсем недавно побывал: на подоконнике обнаружилась развороченная аптечка, а рядом на полу — ворох окровавленного тряпья. Роберт подошёл ближе и подцепил краем балки кусок заляпанного бинта. Очень хотелось верить, что кровью истекает один из преступников, а не Габби. Возможно, это раненный в шахтах из пистолета Киллиана Кэссиди. Из самой кухни вело две двери. Чейз шагнул к ближайшей к нему и попытался её открыть, но та не поддалась. Пару секунд он напряжённо прислушивался, стараясь различить хоть какие-то звуки по ту сторону. Тишина. Но ведь не зря она заперта, верно? Роберт саданул её пару раз ногой. Затем, сгруппировавшись, толкнул дверь со всей силы плечом, и она наконец с приглушённым треском распахнулась. Потеряв равновесие, мужчина ввалился внутрь и тут же налетел на висевшее на его пути склизкое тело. — Твою мать! Выронив из рук балку, Чейз отшатнулся. Но это была всего лишь подвешенная к потолку свиная туша. Обескровленная, обезглавленная и выпотрошенная. Роберт вновь выругался, подсвечивая окруживший его полумрак мощным потоком света своего фонаря. Узкая, словно шкаф, комнатушка на проверку оказалась старой морозильной камерой, но витавший в воздухе затхлый запах свидетельствовал о том, что морозила она всё же не достаточно хорошо. На полках среди гниющих кусков мяса обнаружилось и три свиные головы, вычищенные и будто подготовленные к очередной безумной инсталляции. Роберт вспомнил о городских слухах, в которых смаковали подробности исчезновения тела Мэри Маргарет из морга: поговаривали, что все его стены были щедро окроплены кровью. Копы и федералы от лишних комментариев по этому поводу явно воздерживались, но теперь Чейз не сомневался, чьей именно была эта кровь. Свиной. Только вот куда делись ещё две туши? Ведь, судя по всему, отморозок Кэссиди — или же его дражайший напарничек — не любил, чтобы добро попусту пропадало. Чейз покинул душное пространство старой морозильной камеры как раз в тот момент, когда царившую в заброшенном здании тишину нарушил звук выстрела. Бестолково завертев головой, Роберт попытался сориентироваться, откуда именно он прозвучал. Тяжело дыша от волнения, он всё же решил подойти ко второй двери, ведущей из кухни. В отличие от первой, эта открылась без посторонних усилий, явив обзору узкий коридор, заставленный тележками для еды разной степени искореженности. Пробираясь сквозь груды металла и то и дело натыкаясь на торчавшие из самых неподходящих мест остроконечные штыри, он производил слишком много шума, но сейчас его это уже не волновало: Роберт знал, что выбрал верный — кратчайший — путь. Потому что звук второго выстрела он услышал отчётливее и теперь уже вполне различал спорящие друг с другом голоса. В конце этого узкого витиеватого прохода его ждала встреча с похитителем Габби. И он уж точно постарается выбить из этого ублюдка всю правду. Лив Сторибрук, Штат Мэн Окрестности города 30 июля 2015 года, 19:40 Годы запустения превратили ведущую к «Прометею» дорогу в потрескавшийся асфальт с пробивающимися наружу корнями деревьев, но Оливия радовалась тому, что смогла найти верный путь и не заблудиться. Она остановилась у покосившейся вывески «На продажу», размышляя, стоит ли идти дальше по дороге, где её видно как на ладони, или всё же пробираться вдоль неё сквозь заросли. Въезд на территорию не был завешен цепью, и сюда мог попасть кто угодно. И этот «кто угодно» мог ждать её там. Например, Нил. Лив коснулась рукоятки пистолета, спрятанного за поясом. В этот раз она точно не промажет. А если понадобится, выпустит в этого ублюдка всю обойму. И лично убедится, что он подох. Взглянув на дисплей своего мобильного, Оливия отметила, что сигнал по-прежнему принимается. Она прикинула, стоит ли звонить Форду и сообщать о своём местонахождении. Пока её исчезновение не заметили, но не было абсолютно никаких гарантий, что так будет продолжаться и дальше. Она ведь не сможет так же незаметно вернуться обратно. Значит, когда правда всплывёт наружу… вот чёрт! Если она действительно пристрелит Нила, на сколько лет её посадят? Лив намеренно скрылась от ФБР. Сбежала из-под охраны, чтобы убить человека. И пошла она на этот шаг осознанно. Хладнокровно продумав детали. Ей это дорого обойдётся. Хотя в данный момент Оливию больше беспокоила реакция Вэйла на разбитое стекло его драгоценного автомобиля. Но он ведь должен был представлять, на что идёт, запирая её там. Вик сам виноват. Осторожно ступая по краю растрескавшегося дорожного покрытия, Лив продолжила свой путь. Лес всё ещё казался ей чужой, враждебно настроенной территорией. Поэтому она изо всех сил старалась добраться до маячившего впереди главного здания санатория как можно быстрее. В конце концов дорога вывела её к заросшей парковке, где девушка остановилась перевести дух. «Прометей» теперь был виден как на ладони: угрюмое строение, глядя на которое мгновенно вспоминаешь детские страшилки о призраках, обитающих в заброшенных домах. Но в целом он выглядел именно так, как должно было выглядеть подобное заведение, — мрачное бетонное здание, чей внешний вид должны были облагораживать специально высаженные вокруг кусты. Но теперь декоративная растительность окончательно сдала свои позиции сорнякам. Оливия попробовала вообразить, какое впечатление производило это напоминающее крепость строение на пациентов, приезжавших сюда на курс реабилитации. Как чувствовала себя её мама, оказавшись в «Прометее» впервые? Когда-то здесь и впрямь было красиво, а люди, искавшие избавление от своих физических и духовных недугов, вместе с самоотверженными персоналом санатория наверняка верили в то, что «Прометей» будет процветать ещё не один год. Но стоявшая напротив него сегодня Оливия стала свидетелем всей бессмысленности их надежд. Большинство окон верхних этажей было забито досками, а на стенах, в тех местах, где с крыши стекала дождевая вода из засоренных сливов, образовались чёрные пятна, в темноте больше смахивавшие на самые натуральные дыры. Неудивительно, что за столько лет не удалось продать эти владения. Здание и прилегающая к нему территория выглядели чудовищно. Достав пистолет из-за пазухи, Оливия перехватила его удобнее и, по-прежнему подсвечивая себе дорогу телефоном, стала приближаться к самому дому. Войдя за главные ворота, она внимательнее прислушалась к шуму ветра в листве. Ей показалось или она действительно слышит мужские голоса? Лив напряглась, замерев на месте. Нет. Совершенно точно: крики. Из глубины дома. Девушка не могла различить слов, но уже была уверена в интонации: кем бы ни был этот мужчина, он действительно в ярости. И кричит он один. Нил? Или всё-таки Вэйл? Девушка, стараясь передвигаться бесшумно, приблизилась к центральному входу, обозначенному полуразрушенным каменным выступом и ступеньками в не менее плачевном состоянии. Криков больше не было. Интересно. Он замолк, потому что заметил её приближение? Оливия поднялась на крыльцо и вошла в само здание. Единственным сопровождавшим шаги девушки звуком был лишь хруст стекла от разбитых окон под подошвами её кроссовок. Медленно перемещая луч фонарика, Лив осмотрелась: стены испещрены трещинами; витражи ведущих, по-видимому, в столовые помещения, раздвижных дверей, как и стёкла окон, были разбиты; всюду пыль и мусор. Разруха. Упадок. Смерть. Лив зябко передёрнула плечами от возникшей в голове ассоциации и только в ту секунду поняла, что всё это время ощущала его. Запах смерти. Запах, настолько привычный для работника морга, что Лив не сразу придала ему значения. За винтовой лестницей и стойкой регистрации обнаружились пустые арочные проёмы, уводящие из просторного фойе несколько коридоров. — …за то­бой, Кэс­си­ди! — приглушённый крик, раздавшийся из нутра одного из них, заставил Лив вздрогнуть. — И на этот раз те­бе не уй­ти! Девушка решила, что у неё на самом деле галлюцинации: это был голос Киллиана, не Вэйла. Но как он, чёрт возьми, здесь оказался?! Первым порывом было прокричать что-нибудь в ответ, но Лив себя вовремя одёрнула, мысленно обозвав идиоткой. Ни в коем случае нельзя было выдавать своё местонахождение. Перекладывая пистолет из одной руки в другую, Оливия вытерла вспотевшие от волнения ладошки о свои штаны, и только потом двинулась в сторону проёма, из которого, как ей показалось, она слышала голос Джонса. И в тот момент, когда она уже почти покинула фойе, Лив вдруг различила за своей спиной скрип разъезжающихся деревянных створок. Боковая раздвижная дверь! — Привет, Динь-Динь, давно не виделись. Лив резко обернулась. Как она и предполагала, Нил стоял в проёме, отделявшем общий зал от столовой, и, опираясь одной рукой за покорёженную створку, вторую прижимал к пропитавшейся кровью повязке. — Неважно выглядишь, — с нервной ухмылкой прокомментировала его внешний вид Оливия, наставляя на Кэссиди пистолет. Похоже, рана, полученная этим ублюдком в шахтах, не была такой пустяковой, как все решили изначально. Ай да Киллиан, какой же молодец! — Честно говоря… не ожидал тебя здесь встретить, — Нил улыбнулся, покачав головой. Нацеленное на него оружие его не особо впечатлило. Он не воспринимал Оливию как реальную угрозу. Но вот голос не повышал: очевидно не хотел привлекать внимание блуждавшего где-то в глубине здания Джонса. — Скучала по мне? — Очень, — выдохнула девушка, снимая пистолет с предохранителя. — Я ждала этой встречи с той самой секунды, когда поняла, что ты жив. Оливия тоже не торопилась звать кого-либо на помощь. Справится и сама. За этим она и здесь. Чтобы добить гада. Она уверенно передёрнула затвор. Кэссиди пожал плечом, прищурившись. — Ты не смогла прикончить меня в прошлый раз. Не сможешь выстрелить и в этот. — Ты так уверен? Лив прицелилась. Сердце стучало быстро-быстро, отдаваясь обжигающей пульсацией в кончиках пальцев, в горле, висках. И в каждом из его ударов девушка слышала отчётливое: «Убей его! Пристрели! Чего ты медлишь?!» — Думаешь, убив меня, ты решишь все свои проблемы? — И не только свои, — сдавленно проговорила Оливия. — Покончив с тобой, я покончу со всей этой поганой историей. И ты больше никогда не сможешь никому навредить. Ни единой душе. — Да, давай, преврати свой примитивный порыв отомстить в нечто возвышенное и преследующее исключи-и-ительно благородные цели. Обманывай себя и дальше, Динь-Динь. Только вот… не хочу тебя разочаровывать, но… увы, детка, с моей смертью эта история не закончится. А знаешь, почему? Лив до побелевших костяшек пальцев сжала в руках пистолет. Почему он тянет время? Не пытается сбежать? Что это? Навеянное киношными злодеями желание выговориться? Или он действительно оттягивает развязку с определённой целью? Оливия отступила к стене, перестраховываясь. Она не хотела, чтобы в такой ответственный момент на неё со спины напал дорогой напарничек Кэссиди. — Потому что эта вся история начала писаться задолго до моего появления в твоей жизни, — хохотнул Нил, так и не дождавшись от девушки ответа. — Ты никогда не спрашивала свою любимую мамочку, почему она вдруг решила бросить всё и переехать в Сторибрук? К сестре, с которой с самого детства у неё не было ничего общего? Они ведь на полном серьёзе ненавидели друг друга, Динь-Динь. И ты не могла этого не знать. — Выйди в центр комнаты, Нил, — непроизвольно стараясь подражать ледяным интонациям Джульетт, приказала Оливия. Она понятия не имела, к чему клонит Кэссиди, но догадывалась, что своими словами он пытается сбить её с толку. — И держи руки над головой. — У, как мы заговорили, — насмешливо протянул в ответ мужчина, так и не сдвинувшись с места. И без перехода продолжил: — Они терпеть друг друга не могли. Сестрички Сноу. Но тем не менее в тяжёлое время, когда твоей матери понадобилась помощь, её се… — Я. Сказала. Выйди. В центр. Комнаты. Выдержка Оливии была на исходе. Ещё минута — и она сорвётся. Нил хрипло рассмеялся, и этот звук волной неприятных воспоминаний прокатился по её сознанию: именно такой смех она слышала в ту ночь перед тем, как он принялся истязать её. Она не попала бы в него с того места, где сейчас стояла. Не тот угол. Поэтому ей нужно было, чтобы Кэссиди перестал торчать на пороге столовой и вошёл в фойе. Перемещаться сама Лив опасалась — справа и слева были тёмные арки, из которых в любой момент мог выпрыгнуть напарник Нила. А с двумя она точно не справилась бы. Интересно, понимал ли её опасения сам Нил? Или был настолько занят своим, безусловно, обличительным монологом? — Разве ты не хочешь узнать правду? — с наигранным удивлением Нил округлил глаза и тяжело вздохнул. — Бедная девочка. Ты ведь всю свою жизнь не предста… На этот раз его прервала пуля, всаженная девушкой в створку двери буквально в нескольких сантиметрах от его головы. — Чокнутая сука! — выкрикнул Нил, забывшись. Хотя таиться дальше смысла уже не было: громкий звук выстрела совершенно точно привлёк внимание всех, кто собрался в этом здании. Но хорошо это или плохо, Лив уже не задумывалась: сейчас её волновал лишь Кэссиди. Нил отпрыгнул назад, скрываясь из виду в столовой. Оливия выругалась и сорвалась с места, чтобы последовать за ним. Она не может позволить ему снова уйти. — Стой! Лив выстрелила снова и в этот раз попала ему в ногу. Нил, не ожидавший и первого выстрела, взвыл громче и повалился на груду обломков того, что когда-то, по всей видимости, являлось круглым обеденным столом. В полумраке, пожиравшем столовую, сказать точнее было маловероятным. — Удивила, — разворачиваясь к подошедшей к нему девушке лицом, прокряхтел Кэссиди. Он специально откинулся на спину, чтобы заглянуть в полные ненависти глаза Оливии. — Неужели действительно убьёшь? — С огромным удовольствием, — выплюнула Лив, направив пистолет ему в грудь. Кэссиди наконец прозрел: понял, что она на самом деле настроена крайне решительно. Понял и занервничал. — Пристрелишь меня — и никогда не узнаешь, кто стоял за всем этим. — Пристрелю тебя — и все зверства прекратятся. Потому что всё это устроил именно ты, Нил. Он снова засмеялся, на этот раз уже не так весело. Это был отчаянный, обрывистый смех. Смех обречённого на смерть. На смерть, которую он абсолютно точно заслужил. — Что ж, давай, — Нил развёл руки в стороны и покорно склонил голову. — Но мой тебе совет: прибереги ещё одну пулю. Потому что он обязательно сюда явится. Если уже не явился. Я всё-таки вынудил его поиграть, знаешь ли. Оливия нахмурилась. — Кто — он? — Нагнись ближе, и я шепну тебе его имя на ухо, — бледное лицо Нила скривилось в насмешливой гримасе. Лив действительно присела на корточки рядом с ним, но лишь затем, чтобы приставить дуло прямо ко лбу мужчины. Именно таким образом он добивал своих жертв. Выстрелом в упор. Свободной рукой девушка вытащила из кармана толстовки обёрнутый в цветастый носовой платок продолговатый предмет. Попутно на пол выпали обе карты, но Оливия не обратила на них никакого внимания: теперь они ей не нужны. Она достигла своей конечной цели. Нашла Кэссиди. — О, да ты и вправду подготовилась, — приподнял брови Нил, покосившись на выуженный из ткани скальпель. — А насиловать меня ты тоже будешь? Оливия молча всадила инструмент ему под рёбра, продолжая держать пистолет у головы. Кэссиди сцепил зубы, чтобы сдержать крик. Обхватив обеими ладонями левую руку девушки, прокручивавшую внутри его раны скальпель, дрожащим голосом он продолжил: — Не перестаёшь меня удивлять, Динь-Динь. Лив хотелось бы растянуть этот упоительный момент триумфа дольше, но… они с Кэссиди изрядно пошумели. Звуки выстрелов не могли не привлечь внимание. Киллиана. Вэйла. Неважно, кто из них первый вбежит в эту комнату. Ей не позволят довести дело до конца. Надо заканчивать. — Гори в аду, сукин сын. Лив сделала глубокий вдох, собираясь спустить курок, но тут корчившийся от боли Нил внезапно подался вперёд, выбив одним ударом пистолет из её рук. Оружие отлетело в сторону, в самую пучину окружавшей их темноты, а девушка повалилась на спину. Кэссиди завалился на неё сверху, попутно вытаскивая торчавший в своём боку скальпель. — Помнишь, что я сказал тебе в тот день, малышка? Лив пыталась извернуться, чтобы врезать этому ублюдку по одной из многочисленных ран на его теле, но Нил оказался проворнее: пригвоздив своим весом Оливию к земле, он обхватил одной рукой её горло, а второй приставил скальпель к её виску. — Мы с тобой отлично повеселимся, — прошипел Кэссиди, сжимая пальцы сильнее и вынуждая Лив издать сиплый хрип. — Помнишь? Он наклонился ниже и, прижавшись своим лбом ко лбу девушки, продолжил шёпотом: — Я уже гарантированный мертвец, но… спасибо за шикарную возможность, Динь-Динь! Теперь я могу утащить тебя за собой. Оливия хватала ртом воздух, не в силах выдавить из себя ни слова. Нил откинул голову, чтобы заглянуть ей в глаза, и провёл скальпелем вдоль щеки Лив, рассекая бледную кожу. — Но перед этим я всё же сжалюсь над тобой. И раскрою глаза на правду. Всё дело в твоей дорогой мамочке и её похо… Он резко замолк, дёрнувшись вперёд и затем повалился на бок, схватившись обеими руками за затылок, а Лив потрясённо уставилась на нависшего над ней мужчину с балкой в руке. — Ты в порядке? — спросил обеспокоенный Роберт, вглядываясь в её лицо почти так же въедливо, как и пару секунд назад это делал Кэссиди. Оливия никак не отреагировала, так и не сумев восстановить дыхание: ей казалось, что пальцы Нила по-прежнему сжимают её горло. Да и затуманившееся сознание отказывалось принимать появление Чейза за реальность. Что он здесь делает? Роберт тем временем повернулся к валявшемуся на полу Кэссиди, который зашёлся в очередном приступе безумного хохота. — Где она?! — пнув его ногой в живот, прокричал Чейз. — Отвечай, мудак, где она?! — А с чего ты взял, что она здесь? — не прекращая посмеиваться, выдохнул Нил. Он попытался выпрямиться, но у его израненного тела хватило сил лишь на то, чтобы встать на колени. — Ты проделал столь долгий путь зря, дружище. Чейз ткнул его балкой в грудь, недобро сощурившись. Лив, продолжая держаться за горло, отползла в сторону и настороженно поглядывала на обоих мужчин. — Что ты с ней сделал?! — А сам как думаешь? — прищёлкнув языком, Нил по-птичьи склонил голову набок. — Твоя принцесса мертва. Хотя погоди… твоей-то она как раз и не была. Лив сообразила, что Нил специально провоцирует Роберта, вынуждая приблизиться к нему, слишком поздно: лишь в тот момент, когда Чейз, окончательно потеряв над собой контроль, на него набросился. Девушка успела только слабо пискнуть, заметив выскользнувший из рукава Нила скальпель, а в следующую секунду Кэссиди уже воткнул его в плечо Роберта. Балка выскользнула из рук Чейза, и Кэссиди уже занёс своё орудие для следующего удара, когда прогремел потрясший всех троих выстрел. Скальпель с приглушённым металлическим лязгом упал на пол, а следом за ним и сам Нил. Оливия с какой-то противоестественной обидой глядела на деформированный от выстрела череп Кэссиди: пуля, выпущенная в затылок, нашла выход через его глазницу. Это должна была сделать она. Она сама собиралась убить этого монстра. — Давно мечтал это сделать, — насмешливый голос Вэйла в повисшей гробовой тишине звучал чужеродно. Ни Чейз, ни Лив никак не отреагировали на его триумфальное появление, поэтому мужчина, демонстративно вздохнув, добавил: — Ой, право, не стоит так рьяно меня благодарить. Мне даже как-то неловко. Подумаешь, завалил главного злодея. Пустяки, ребята. — Заткнись, — процедил Чейз, наклоняясь над трупом Нила. — Хочешь прощупать его пульс? — Виктор почесал бровь рукой, в которой до сих пор сжимал пистолет. — Хреновый из тебя доктор, если ты сомневаешься в том, что после такого ранения можно выжить. Хотя, конечно, стоит признать: с этим живучим гадом ни в чём нельзя быть уверенным. Роберт, игнорируя ядовитый тон Вэйла, принялся обшаривать карманы Кэссиди. — Что ты надеешься там найти? — прохрипела Оливия, непонимающе сощурившись. Чейз не ответил, всё так же молча продолжая своё странное занятие. Виктор же, наконец перестав рисоваться, соизволил подойти к девушке ближе и, провертев на пальце пистолет, покачал головой. — Если уж надумала играть с этой штуковиной, то старайся не выпускать её из рук. Совсем. — Я разбила стекло, — через силу выдавила из себя Лив. Она чувствовала, что вот-вот разревётся, и ничего не могла с собой поделать. — Какое стекло? — нахмурился Вэйл, присев рядом с ней, и попытался перехватить её метавшийся из стороны в сторону взгляд. — Ты о чём? — Ты меня запер, — шмыгнув носом, Оливия слабо толкнула мужчину кулачком в грудь. — И я разбила окно, чтобы вылезти. — Я вычту это из твоей зарплаты, — осторожно, будто боясь, что она вырвется, Виктор приобнял Лив за дрожащие плечи. — А запер я тебя как раз затем, чтобы избежать вот таких вот непредвиденных ситуаций. Девушка уткнулась носом ему в шею и позволила себе в конце концов расплакаться от облегчения. Да, она понимала, что это вовсе не финал того абсурдного до извращённости спектакля теней, что устроил Нил, но всё же смерть главного героя её кошмаров принесла Лив некоторое успокоение. Но… надолго ли? ========== Глава 33.2. Shadow play ========== Габби Сто­риб­рук, Штат Мэн Лечебно-оздоровительный центр «Про­ме­тей» 30 и­юля 2015 го­да, 18:57 Ей казалось, будто она отделена от своего собственного тела. Отделена от всего мира. Разум Габби словно был запечатан в плотном коконе с вязкими, липкими стенами, и в этот самый кокон извне практически ничего не проникало: ни свет, ни звук, ни воздух. Изредка своды кокона будто бы истончались, и тогда её восприятие даже приближалось к нормальному, но практически сразу сознание снова обволакивал туман, и она опять теряла связь с действительностью. Эти провалы в беспомощное отупение её злили, однако даже эта в былое время яркая эмоция сейчас казалась ей расплывчатой и абсолютно отрешенной. Её, по всей видимости, накачали наркотиками. Габриэла лениво обдумывала эту догадку, но без всяческого страха или волнения — просто не могла сфокусироваться на своих чувствах. А в следующий момент её разум вновь помутился: она вроде бы и продолжала размышлять, но при этом собственные мысли казались девушке совершенно чужими. Затем внимание Габби привлёк звучавший где-то на задворках сознания голос похитителя. Он с кем-то разговаривал. Говорил быстро, почти задыхаясь. Буквально давился своими словами, перескакивая с одного на другое. Ну, или ей так казалось. Доусон не могла ничего разобрать, но всё же попыталась сосредоточиться, чтобы вырваться из цепких оков своего неуютного кокона и всплыть на поверхность, к этому голосу. Когда у неё это вышло, Габби сразу же ощутила дикую боль: череп словно распирало во все стороны. А мужчина всё говорил и говорил, и звук его голоса теперь уже вполне конкретно её раздражал. Доусон наконец разлепила веки. Похититель сидел напротив, вперив в неё свои неподвижно пустые зелёные глаза. На его лице шевелились только губы, и Габриэла с удивлением осознала, что он обращается к ней. Похоже, ему было абсолютно безразлично в сознании она или нет — его просто несло. Мужчине не терпелось выговориться. — …пытался объяснить мне, но, увы, понять Кэссиди не так просто, знаешь ли. Он часто говорил мне, что мы сами творцы своих судеб. Слагатели собственных мифов, сказок. Миров. И не надо ждать, когда о нас сложат легенды, мы можем делать это сами. — Как тебя зовут? — с трудом ворочая языком, вклинилась в поток его сбивчивых слов Доусон. — Привет, солнышко, — в глазах мужчины промелькнуло относительно адекватное выражение. Будто очнувшись, он подался вперёд и наклонился над Габби. — Как твоя голова? — Болит. Она заворочалась и попыталась встать, похититель же вновь откинулся на спинку стула и продолжил свой странный монолог, ничуть не беспокоясь по этому поводу. Габриэла ощупала ладонями шероховатый дерматин кушетки, на которой лежала, и только в тот момент поняла, что руки у неё больше не связаны. Её движения больше ничто не сковывало. Но… почему? Почему он так рискует? Какое-то время Доусон лежала на боку, сверля взглядом оказавшуюся в поле её зрения керосиновую лампу, и прислушивалась к собственным ощущениям. Мне кажется или здесь и в самом деле витает трупный запах? — Нил отказывается верить в то, что мы не такие, как все. То, что мы отличаемся. Но при этом, противореча самому себе, не раз доказывал то, что он особенный… Это ведь не так трудно понять, да? То, что мы другие. И ты это понимаешь, Габриэла. Ты понимаешь это лучше остальных. В конце концов, несмотря на головокружение, ей даже удалось сесть. Доусон выпрямилась, стараясь не совершать никаких резких движений, которые могли бы разозлить мужчину, и осторожно огляделась. Это место походило на массажный кабинет: об этом буквально кричали скудные остатки специального оборудования и выцветшие со временем постеры на стенах. Куда он её привёз? — Как твоё имя? — повторила свой вопрос Габби уже уверенней. — Джефферсон, — мужчина улыбнулся, вновь придвинувшись к ней, и нежным, почти невесомым движением руки отвёл спутанные пряди волос от её лица. — Ты ведь будешь вести себя хорошо, правда? — Конечно, Джефферсон, — Габриэла попыталась ответить предельно честным взглядом, не забыв при этом присовокупить к нему капельку испуга. Этому чокнутому типу определённо нравилось ощущать свою власть над ней, поэтому не стоит его разочаровывать. — Джефф, — он улыбнулся, по-прежнему внимательно её разглядывая. — Можешь называть меня Джеффом, Габриэла. — Джефф… — послушно повторила девушка, — где мы сейчас? — В месте, с которого когда-то всё началось. Джефферсон нервно хохотнул и, поднявшись на ноги, принялся мерить шагами небольшую комнатку. Доусон, краем глаза следя за его перемещениями, осмотрела кабинет более пристально: нужно понять, что из валявшегося по периметру комнаты хлама можно использовать, чтобы оглушить похитителя. — Началось что? — поняв, что он не собирается пояснять свою последнюю загадочную фразу, решила уточнить Габби. — Честно? — Джефф запустил обе руки в свою густую шевелюру, порядком её взъерошив. Рубашка мужчины после этих манипуляций немного задралась, и Габби заметила торчавший за поясом его брюк пистолет. Её собственный пистолет. — Понятия не имею, что. Он резко обернулся к Доусон лицом, и ей пришлось отвести взгляд от оружия, чтобы раньше времени не выдать своих намерений. — Нил придавал этому чёртовому «Прометею» слишком много значения, — продолжил Джефф, будто и не замечая, что Габби переместилась на край кушетки, группируясь для нападения. — Я тратил своё время, приводя это место в необходимый ему вид, но он так и не удосужился мне рассказать, ради кого мы так старались! Представляешь? — Смутно. Что именно вы делали? Габби мысленно прикинула свои шансы. Преодолеть разделявшее их расстояние она-то сможет, но хватит ли у неё сил отобрать пистолет? Из комнаты вели две двери. Обе заперты. Наглухо или нет — неизвестно. Какую из них нужно выбрать? Успеет ли она добраться хотя бы до одной из них? — Разбросали его игрушки, — ухмыльнулся Джефф, остановившись напротив Доусон. — Все, что удалось выудить из болот. — Но… зачем? Она не совсем понимала, о чём идёт речь, но собиралась тянуть время столько, сколько получится, выжидая удобный момент, чтобы дать этому психу достойный отпор. — Чтобы разозлить его. — Кого? — рассеянно переспросила Доусон. Её взгляд зацепился за сваленную в ближайшем к ней углу груду мусора. Одна из торчавших оттуда металлических труб выглядела довольно внушительно, и если успеть до неё добежать… Джефферсон в два шага оказался возле Габби и с размаху ударил её кулаком по затылку. Вскрикнув, девушка рухнула на кушетку. В глазах плясали искры, и голова теперь раскалывалась пуще прежнего. — Если бы ты действительно слушала то, что тебе говорят, а не продумывала способы меня прикончить, то не задавала бы таких глупых вопросов. Он грубо схватил её за волосы и вынудил вновь выпрямиться. — Пожалуйста, перестань сопротивляться. Я не убью тебя, если ты не будешь пытаться предать меня. — Чего ты от меня хочешь? — корчась от боли, прошипела Габриэла. Она пыталась отцепить его пальцы от себя, но стальная хватка мужчины не ослабевала. — Ты мне нужна. Чёрт возьми, когда она успела стать пешкой в их с Кэссиди безумных игрищах? Габби с трудом подавила желание заскулить от жалости к себе. Вместо этого она твёрдо отчеканила: — Я помогу. Помогу с чем бы то ни было, но только в том случае, если ты обещаешь отпустить меня. Живой. Конечно, он попытается убить её сразу же после того, как она отыграет свою партию. Но сейчас она должна была убедить его в том, что согласна на всё. — Нет, солнышко, ты не поняла. Ты нужна мне. И я тебя не отпущу. Я ведь только-только тебя нашёл. Доусон непонимающе сощурилась. — Но ты не… — Нет-нет, ты только послушай, — Джефферсон, продолжая держать её за волосы, заставил Габби подняться на ноги и притянул к себе, крепко прижав спиной к своей груди. — Ты ведь посвятила всю себя изучению таких, как я. Тебя всегда манила тёмная сторона, признайся. Я видел огонь в твоих глазах, когда ты ломала голову над этим делом. Неужели ты не хотела бы нырнуть в эту тьму глубже? Чтобы познать её истинную суть? — А ты, стало быть, будешь моим проводником? — С превеликим удовольствием, солнышко. Я покажу тебе дорогу. Ты узнаешь, что можно испытать, погружаясь далеко за пределы, доступные обычному человеку, — продолжил мужчина, прижимаясь к Габриэле теснее. — Это будет увлекательное путешествие. О таком ни в одном из твоих учебных пособий не написано, понимаешь? Потому что подобного рода истины просто невозможно описать в книжке. Это слишком сильные, слишком… глубокие переживания, которые пронизывают всё твоё существо. Не хочу даже пытаться морочить тебе голову, описывая пустые сюжеты. Обеднять их словами, марать нелепыми объяснениями. Это нужно испытать. Именно поэтому ты пошла работать в полицию, ведь так? Чтобы испытать это… Нет, не так. Она пошла работать в полицию, чтобы сажать больных ублюдков, вроде него и Кэссиди, за решётку. — Когда ты успел так хорошо меня изучить? — с наигранным удивлением отозвалась Габриэла, намеренно прекращая вырываться из его объятий: Джефферсон должен был решить, что его сбивчивый монолог её зачаровал. — Как долго ты за мной наблюдал? — О, я знал, что мы созданы друг для друга с того самого момента, когда услышал твои рассуждения о природе зла. Ты была великолепна на том брифинге. Почему она не удивлена тому факту, что он прослушивал их совещания? — Это ведь ты оставил мне цветок? И это ты вытащил папку с делом Роберта из стола. Верно? — стараясь унять неуместную дрожь в своём голосе, предположила Доусон. Габриэлу трясло от ярости, но она понимала, что выдавать свои истинные чувства чревато неприятными последствиями. Джефферсон просто-напросто свернёт ей шею. Или же… придумает нечто похуже. Габби сглотнула. У неё ведь даже не хватит сил сопротивляться. — Роберт, — Джефф презрительно фыркнул. Его вторая рука, которая до этого момента покоилась на бедре девушки, обвила её талию крепким кольцом. — За эти несколько дней он слишком часто мелькал возле тебя. Понятия не имею, что этот бостонский кретин нарыл на докторишку, но мне очень жаль, что ты так и не открыла ту папку. Хотя ему и вправду повезло, что из-за событий с похищением бывшей подружки Нила, мне пришлось немного подкорректировать свой первоначальный план. — Повезло? — шёпотом выдохнула Габби. Господи, этот тип чуть не убил Чейза! — Что ты собирался сделать? — Выкинь мысли о нём из своей прелестной головки, — Джефферсон вновь с силой потянул её за волосы, вынуждая вскрикнуть. — Сейчас тебя должны волновать совсем другие вещи. — Мы не сможем так просто скрыться из города, Джефф, — мягко заметила Габриэла, торопясь соскочить с опасной темы. Нужно попытаться выяснить действительно полезную информацию. Судя по всему, они ещё не успели покинуть Сторибрук, раз в самом начале Джефф заводил речь о «Прометее». Доусон помнила, что именно здесь Джульетт Бёрк проходила курс реабилитации после случившегося с ней в Ль­ю­ис­тоне ужаса. Да, санаторий находился посреди леса, но всё же в окрестностях города. — Смо-о-ожем, Габриэла. Сможем. Я уже почти закончил с приготовлениями к последнему акту. Осталось лишь дождаться появления Нила. — Он не даст уйти нам вместе, ты ведь знаешь. А что уж говорить о оцепивших город федералах? Доусон горько усмехнулась. Возможно, она не переживёт эту ночь, но в том, что Джефферсону или Кэссиди недолго осталось разгуливать на воле, Габби уже не сомневалась. — Ему придётся, — мужчина наконец разжал свою хватку и, развернув Габриэлу к себе лицом, с успокаивающей улыбкой заглянул ей в глаза. — Я всё предусмотрел, солнышко. Мы перевернём эту страницу нашей жизни. Навсегда. — И как ты это себе это представляешь? — Габби, продолжая ломать комедию, откликнулась на его пафосную реплику беспокойным взглядом. — Убьёшь его? И мы, взявшись за руки, сбежим в закат? — Да. Мой план именно это и гарантирует. — В чём он заключается, твой план? — Доусон пытливо уставилась на продолжавшего расслабленно ухмыляться Джефферсона. — Габриэла, не волнуйся, — он щёлкнул её по носу и хрипло рассмеялся. — Я не в первый раз такое проворачиваю… Ты ведь уже знаешь, как Нилу удалось сбежать из Дэнверлена? Доусон озарила неприятная догадка, и она принялась судорожно осматриваться вокруг, приглядываясь уже к конкретным деталям. Приглядываясь. Принюхиваясь. В воздухе, помимо слабых ноток запаха разложения, ощущался ещё один. Резкий. Знакомый. Почему она сразу не обратила на него внимания?! Джефферсон, продолжая посмеиваться, отошёл от Габби, и она, потеряв опору, покачнулась на месте. Мужчина же прошагал к ближайшей из двух дверей и распахнул её, кивком головы призвав Габби взглянуть на смежное помещение. — О. ты всё правильно поняла. Я решил сжечь все мосты. Довольно символично, не находишь? Да. Запах усилился. Бензин. Ну конечно. До безумия символично. Джефферсон планирует сжечь «Прометей». И, вероятно, самого Кэссиди тоже. Габриэла, покачиваясь, подошла ближе и с удивлением воззрилась на разверзнувшийся перед ней полумрак… м-м-м…лаборатории? Что это было за место? Похоже на рабочий кабинет, но уж точно не массажиста. Скорее… хирурга. — Именно здесь изнасиловали Лив, не так ли? — обернувшись к Джефферсону, спросила Доусон. — Нил не говорил мне точно, но меня посетили те же мысли, что и тебя, солнышко, — Джефф захлопнул дверь прямо перед самым носом Габби, не позволяя ей изучить детали. Ну, ничего. Зато теперь она знала чуточку больше. И сейчас уже не сомневалась, что выход отсюда скрыт за второй дверью, в другом конце массажного кабинета. Осталось только найти способ окончательно усыпить бдительность Джефферсона и отобрать у него пистолет. До того, как сюда заявится Кэссиди. Потому что сразу с двумя чокнутыми психами в своём состоянии она точно не справится. — Это его территория, — продолжил тем временем Джефф, вновь возвращаясь в центр комнаты. Он подошёл к стоявшей на небольшом табурете керосиновой лампе и прибавил яркости, подкрутив её фитиль. — Весь «Прометей». Кем бы ни был таинственный друг Нила, это место стало для него отличной игровой площадкой. — Нет никаких версий, кем бы он мог оказаться? — Габби, чувствуя нарастающую слабость, облокотилась спиной о стену. — У меня есть некоторые мысли по этому поводу, но сейчас это уже не так важно, — Джефф пожал плечами, обернувшись к девушке. — Солнышко, тебе лучше присесть. — Всё в порядке. — Как знаешь. Джефферсон нагнулся над своей дорожной сумкой, принимаясь рыться в её недрах. Кажется, он вообще не беспокоился о том, что Доусон может напасть на него со спины. И этой его беспечностью она поспешила воспользоваться. Потому что, по всей видимости, это был её последний шанс перед тем, как на сцене появится второй злодей. Двигаясь вдоль стены, Габби приблизилась к груде металла в углу и опасливо потянулась к самой крайней из труб. Вытащить её бесшумно не удалось, но к тому моменту, когда Джефф обернулся на поднятый грохот, Доусон уже была вооружена и относительно готова отразить атаку. — Брось эту штуковину, Габриэла, — ласково улыбнулся мужчина, делая несколько шагов ей навстречу. — Ты слишком слаба, чтобы драться. Давай уже закончим с этим, как тебе такая идея? — Хреновая идея, Джефф. Она отлипла от стены, выставив трубу перед собой, и напряглась всем телом, наблюдая за перемещениями своего противника. Джефферсон, словно играющий со своей добычей хищник, наступал плавно, почти пританцовывая. — Конечно, если бы ты не сопротивлялась, было бы скучно, — доставая из-за пазухи пистолет, выдохнул он и направил дуло в сторону застывшей статуей Доусон. — Но меня твои выходки начинают серьёзно раздражать. Клади эту дрянь на пол, солнышко. — Ладно-ладно, кладу, — делая вид, будто не ожидала такого поворота событий, Габби подалась вперёд и стала опускать трубу. — Только не стреляй. Джеф удовлетворённо ухмыльнулся, очевидно расслабив сжимавшую оружие кисть, и в этот момент Доусон, собравшись с силами, нанесла удар по руке мужчины, выбив из неё пистолет. — Твою мать! Габби занесла трубу для очередной атаки, но Джефферсон в один прыжок оказался рядом и, с силой толкнув Доусон к стене, постарался отобрать её смехотворное средство защиты. Габби врезала трубой ему по ноге, заставив взвыть, а затем попыталась ударить противника коленом в пах, но в этот раз Джефф пресёк её выпад и, изловчившись, ударил её сам — кулаком в живот. Габби выронила из рук трубу и охнула, согнувшись, а мужчина в который раз схватил её за волосы и, выворачивая лицо Доусон вверх, нагнулся, чтобы заглянуть в её помутневшие глаза. — Тебе самой не надоело? Долго ты ещё будешь упрямиться? — До самого конца, — выплюнула Габби. — Я так не думаю. Он оттолкнул её в сторону, и девушка, не удержавшись на ногах, рухнула на пол. Уткнувшись лбом в холодную поверхность кафельной плитки, Доусон с трудом восстанавливала срывающееся дыхание и попутно — сквозь адский шум в ушах — пыталась прислушаться к происходящему в комнате. Джефферсон, судя по звукам, вернулся к прерванному занятию: снова ковырялся в своей сумке. Габби подняла голову и украдкой огляделась. Маньяк и в самом деле был увлечён своими делами, словно и вовсе потеряв интерес к её персоне. Доусон пошарила взглядом по углам кабинета, высматривая отлетевший при драке пистолет — ведь Джефферсон так и не удосужился его поднять. Ствол обнаружился в пяти метрах от неё под одной из массажных кушеток. Так близко и одновременно чудовищно далеко. Габби с отчаянием отметила, что у неё не хватит времени даже просто доползти до пистолета. Он раскусит её намерения куда раньше. — Мне придётся тебя вырубить, — заговорил тем временем Джефф, вновь привлекая к себе внимание. Габби покосилась в его сторону и заметила, что он успел вынуть из своей сумки нечто, отдалённо напоминающее аптечку. Ясно. Он хочет вновь накачать её наркотиками. — Мне некогда будет с тобой возиться, когда здесь появится Нил. А твоё паршивое поведение мы обсудим после. Чёрта с два мы обсудим. Габби с каким-то нездоровым мстительным злорадством наблюдала за тем, как дальняя дверь комнаты медленно открывается. Нил уже появился. А бедняга Джефферсон ещё не успел до конца подготовиться. Какая жалость. Джефф заозирался по сторонам, мгновенно вспомнив о бездарно просранном пистолете, и наблюдавшая за его метаниями Доусон едва не рассмеялась вслух. Кажется, ещё немного — и у неё точно начнётся истерика. Дверь тем временем раскрылась полностью, и на пороге показалась фигура, облачённая в строгое пальто с вычурными отворотами. Джефф застыл в странной позе, поражённо уставившись на вошедшего. — Не хотел мешать вашему веселью, — с непоколебимым спокойствием заявил мужчина, — но я хотел бы переговорить со своим сыном. Он здесь? — Мы его как раз и ждём, — прохрипела в ответ Габби с пола. — Присоединяйтесь, мистер Голд. — Добрый вечер, мисс Доусон, — невозмутимо отреагировал на её язвительную реплику Голд. — Удивлён, что вы всё ещё живы. — Как вы нас нашли? — поинтересовалась девушка, с огромным трудом приподнимаясь. Вести диалог с этим типом на равных в любом случае не получится, но она хотя бы попытается встать с колен. Джефферсон подобрал валявшуюся на полу трубу, всё ещё сохраняя молчание. Интересно, как он себя поведёт, столкнувшись нос к носу с папашей своего драгоценного дружочка? Действительно попытается огреть старика трубой по голове? — За вами следили, — скучающим тоном отозвался Голд, оперевшись на свою трость. Затем повернул голову к Джеффу и, абсолютно не переживая из-за железной биты в его руках, продолжил: — Давайте не будем тратить драгоценное время друг друга. Нил в здании? — Джефф, милый, ну что же ты молчишь? — Габби выпрямилась, держась за живот, и сделала несколько осторожных шагов в сторону кушетки, под которой лежал пистолет. — Расскажи мистеру Голду о своём гениальном плане. Джефферсон, так и не раскрыв рта, двинулся на Голда и замахнулся трубой, но Голд, к удивлению Габби, оказался расторопнее. Его трость атаковала Джеффа раньше, чем тот успел обрушить свой удар на голову мужчины. Голд вообще оказался противником довольно опасным: всего за несколько секунд ему удалось повалить Джеффа на пол. С каким-то непередаваемым изяществом он продолжал избивать Джефферсона своей тростью до тех пор, пока Доусон, уже вооружившаяся пистолетом, его не окликнула: — Мистер Голд, отойдите в сторону. — Не вмешивайтесь, мисс Доусон, — отмахнулся мужчина, даже не удостоив её взглядом. И, пнув лежавшего у его ног Джефферсона острым носком своего ботинка, добавил, уже обращаясь к нему: — Где мой сын? — Он понятия не имеет, — вздохнула Габби. — Он что, сам не в состоянии говорить? — ещё один пинок, ещё один утробный стон, но ни слова о Ниле. — Надо же, упрямый. — Голд. Оставьте его. Он наконец соизволил обернуться к Доусон и, неприятно улыбнувшись, покачал головой. — Не всё ли равно, что с ним произойдёт? Я его убью прямо здесь и сейчас, а мир станет на одного больного ублюдка чище. Габриэла, сняв пистолет с предохранителя, направила его на Голда. — Тогда что, в таком случае, мешает спустить курок мне? И очистить этот мир от вас, м? — А ты действительно сможешь сделать это, дорогуша? — Не стоит меня провоцировать. Голд, всё так же опасно усмехаясь, стал приближаться к ней, и Габби вцепилась в рукоятку пистолета обеими руками. — Ты когда-нибудь стреляла в живого человека? — участливо поинтересовался мужчина, остановившись в метре от Доусон. Она слишком красноречиво промолчала, и его ухмылка стала шире. — Полагаю, ты бывала на стрельбищах и даже, возможно, участвовала в штурмах и рейдах. Но стреляла ли ты когда-нибудь в того, кто стоит прямо перед тобой? Стреляла ли ты в безоружного человека только лишь затем, чтобы убить его, Габриэла? Нет. Ни разу. Но она собиралась сделать это сейчас. Ведь собиралась же, да?.. Тогда почему до сих пор не всадила в этого гада пулю? — Ты зря пошла в полицию, дорогуша. Надо было дальше лечить людишек. Ставить им капельницы, перевязывать ранки, колоть укольчики, поить с ложечки микстурочками, — Голд прищурился, склонив голову набок. — Ты слишком бесхребетная для работы в Бюро. Ты слабачка. Как и твой папаша. Пистолет в руках вмиг разозлившейся до предела Габби задрожал. Сначала мелко, незаметно, а затем всё сильней и сильней. Девушка закусила губу, с трудом справляясь и с бурлящими внутри эмоциями, и с трепещущим в руках оружием. Её затуманенный наркотиками разум подавал неверные сигналы, а взбунтовавшееся после сегодняшних испытаний тело отказывалось подчиняться. — Да что вы вообще знаете о моём отце, — скривилась Габби, глядя в холодные рептильи глаза. — Ничего. Кроме того, что он слишком часто мешался под моими ногами… Серхио Доусон. Назойливая букашка. Букашка, которую следовало бы раздавить не мешкая. — И вы убили его. — Откровенно говоря, это была случайность. Пусть ты мне и не веришь, — Голд безмятежно пожал плечами. — Твой отец полез не туда, куда следует. За что и поплатился. Погибнуть должен был лишь его помощничек. Ты ведь помнишь того скользкого типка? — Того самого, который, как выяснилось, работал на вас? — Аппетиты Хеллера стали расти в геометрической прогрессии. Мне было легче его взорвать вместе со складом, содержимым которого он меня пытался шантажировать. — Да ну? — Габби с нервным смешком скептично выгнула бровь. — Его смерть стала демонстрацией моих принципов. Потому что никто не смеет шантажировать Румпельштильцхена. Никто. — Ах, да. Вы же у нас любитель показательных казней. Наверное, именно поэтому вы сохранили руку Джонса в своей коллекции. Голд тряхнул волосами, довольно улыбнувшись. Казалось, его совсем не напрягала эта беседа. И в частности то, что Доусон по-прежнему тычет в него ходящим ходуном пистолетом. — О, это. Безусловно, гордость моей коллекции. Её обработал для меня один хороший друг. Профессионал в своём деле, но, к сожалению, гений он всё же непризнанный. Жаль, дорогуша, что тебе не удастся увидеть все обработанные им препараты. Тончайшая, буквально ювелирная работа! Он говорил об этом с той же восхищённой интонацией, что и несколько дней назад, когда рассказывал им с Грэмом о волшебном чае Белль. Неудивительно, что Нил Кэссиди вырос чудовищем: всю жизнь перед его глазами был отличный пример для подражания. Его отец. Его наставник. — И где же вы храните все те скальпы, которые снимаете со своих врагов? — В Мерлин-маноре достаточно идеально подходящих для этого помещений, и полиция может сколько угодно приходить со своими ордерами, но… их никогда не удастся обнаружить. Как не удалось и вам. Голд подошёл ещё ближе, и теперь дуло упиралось прямиком ему в грудь. Габби, уже мысленно осудившая себя за мягкотелость, всё ещё держала палец на курке. Но они оба — и сама Доусон, и усмехающийся Голд — знали, что этому выстрелу не суждено прогреметь. — Позволь, — мужчина всё с тем же изяществом перехватил пистолет, и руки измождённой Габби безжизненными плетями повисли вдоль тела. — На минуточку. Голд обернулся к Джефферсону, который за последние несколько минут успел прийти в себя и, держась за переломанные рёбра, пытался подняться на ноги. — Сожалею, юноша, что так получилось, — будто бы с искренним раскаянием в голосе протянул Голд, наставляя на Джеффа оружие. — Но ты сделал неверный выбор. Стоило оставить его гнить в психушке и дальше. — Убьёшь меня? — криво улыбнулся Джефферсон, обнажая залитые кровью зубы. — Сожгу тебя. Как и сказала наша очаровательная мисс Доусон: я любитель показательных казней. Голд прицелился в ногу мужчины, и спустил курок. Джефф дёрнулся, стараясь сдержать рвущийся наружу крик, и схватился за простреленное колено. Доусон, с какой-то отрешённостью наблюдавшая за происходящим, глухо проронила: — Теперь у следствия против вас появятся весьма весомые улики, мистер Голд. — А кто сказал, что следствие не развалится? Если вообще начнётся, — он перевёл пистолет на саму Габриэлу, продолжая беззаботно усмехаться. — Ведь ты, дорогуша, достаточно сообразительна, чтобы понять… — Именно об этом я и говорю, — устало перебила Голда Доусон и, кивнув на корчившегося от боли на полу Джефферсона, добавила: — Убийство серийного маньяка? Окей, мы все здесь понимаем, что за этого гада биться никто не будет. А вот убийство федерального агента?.. Вы действительно полагаете, что в этом случае вам удастся отделаться малой кровью? — Думаешь, ты первый попавший под мой прицел федерал? — О, нет, конечно же, нет. Но на этот раз наши с вами разборки вышли на новый уровень, разве не так? Голд издал странный звук, отдалённо напоминавший смешок. Опустив оружие, он шагнул вплотную к Габби, будто намереваясь заключить её в объятья. — Попытка засчитана, мисс Доусон. Но, к сожалению, для того, чтобы передумать, таких откровенно слабых аргументов мне недостаточно И прежде, чем Габриэла успела хоть как-то отреагировать на его слова, Голд занёс руку с пистолетом над головой девушки и ударил рукояткой по её виску. Киллиан Сто­риб­рук, Штат Мэн Лечебно-оздоровительный центр «Про­ме­тей» 30 и­юля 2015 го­да, 19:48 — Где ты, су­кин сын?! — прокричал Киллиан, продолжая свой марш по тёмным коридорам санатория в попытках спровоцировать Нила высунуть нос из норы, в которой он трусливо затаился. — Я при­шёл за то­бой, Кэс­си­ди! И на этот раз те­бе не уй­ти! Джонс старался произвести как можно больше шума, чтобы отвлечь Кэссиди от истязания Габби. Или выманить Хамберта. Не столь важно, на самом деле. Сейчас он был настолько зол, что готов был растерзать кого угодно. Распахивая одну за другой двери многочисленных гостевых номеров, Киллиан натыкался лишь на пустые комнаты. Ни следа пребывания хотя бы одного из этих чокнутых тварей. Ни следа Габби. Коридор в который раз изогнулся под прямым углом и вывел Джонса к очередному залу — маленькой копии главного фойе, откуда и начались их с Чейзом поиски, с одним только отличием: кроме арки, через которую в помещение попал Киллиан, здесь была лишь одна-единственная дверь. Дверь спокойно открылась, и Джонс затаил дыхание, когда увидел, что она выходит на уходящую вниз широкую деревянную лестницу. Продолжая подсвечивать себе дорогу зажатым в протезе мобильником, мужчина стал медленно спускаться и явственно ощутил, как трещат и раскачиваются под ногами ступеньки расшатанной лестницы. На нижней площадке, если не брать в расчёт груды вышедшего из строя оборудования, было пусто. Джонс закончил спуск и огляделся. Снова узкий коридор. Снова одинокая дверь в самом конце с медной табличкой «Спа-кабинеты». Отчего-то Киллиан был уверен, что сейчас он на верном пути. Это место определённо смахивало на логово серийного убийцы. К тому же, запах падали здесь, внизу, вновь усилился. Киллиан толкнул дверь и, нырнув внутрь, успел лишь заметить, что попал в большое помещение с белыми кафельными стенами, как прямо перед ним из другой двери выскочила какая-то тёмная фигура с фонариком. Находившийся на грани срыва Джонс уже собрался палить по незнакомцу, но ещё одной секунды ему хватило на то, чтобы сообразить: это его собственное отражение. На противоположной стороне висело большое зеркало размером во всю стену, заляпанное и потрескавшееся. Перед ним выстроился ряд кривых раковин с почерневшими от ржавчины кранами. Луч фонарика Киллиана прошёлся по треснувшим кафельным плиткам от пола до потолка, выхватывая надписи «Процедурные кабинеты», «Сауна», «Хамам», «Душ», которые указывали на скрытые за голыми дверными проёмами тёмные закутки, куда можно было попасть из этого помещения. Но вниманием Джонса завладело другое. Хамберт и здесь сваливал трупы своих жертв. В самом углу, возле сводчатого прохода к соседнему помещению, обнаружился малый бассейн, который Хамберт превратил в жуткий погребальный колодец. Тела и их отдельные части заполняли этот бассейн почти до краев. Киллиан стал осторожно придвигаться ближе, прикрыв нижнюю половину лица воротом куртки, потому что дышать через нос было невозможно: к вони разлагающейся плоти прибавился резкий запах химикатов. Джонс боялся обнаружить в этой груде мяса разной степени разложения свежий труп. Но, к счастью, тела Габби среди прочих не оказалось. Зрелище повергло Киллиана в ступор, но лишь до той поры, пока царившую в этом склепе тишину не нарушил посторонний грохот. Будто кто-то шмякнул пустое металлическое ведро на кафельный пол. Выставив перед собой пистолет, Джонс резво добежал до арки, ведущей к процедурным кабинетам и, очутившись в очередном узком коридоре, рывком открыл ближайшую дверь. Его взору предстало небольшое помещение, по всей видимости, некогда бывшее массажным кабинетом, но сейчас здесь, как и в большинстве проверенных Джонсом комнат, было пусто. Шум повторился, на этот раз тише. Да, он ошибся кабинетом, но в этом закоулке совершенно точно кто-то был. Киллиан застыл, прислушиваясь. В прошлый раз ведро будто бы уронили, в этот — аккуратно поставили на пол. Пауза. Джонс, передёрнув затвор, напрягся: за его спиной, в коридоре, распахнулась одна из дверей. Послышался шаркающий звук шагов и стук. Стук трости. Сукин сын! — Можешь выходить, — устало вздохнул всё ещё остававшийся вне поле зрения Киллиана Голд. — Я слышал, как ты сюда спустился. Джонс послушно покинул своё укрытие и усмехнулся, заметив, как при его появлении изменился в лице Румпельштильцхен. Старик явно ожидал встретить здесь кого-то другого. Вероятнее всего, своего ублюдочного сынка. — И что же ты здесь делаешь в самый разгар вечеринки? — направляя на Голда пистолет, прищурился Джонс. — Не твоё дело. Рука Голда едва уловимо потянулась к внутреннему карману пальто, но заметивший это движение Киллиан осуждающе цокнул. — Не двигайся. Иначе всажу пулю. — А что здесь делаешь ты? — Голд, не обращая внимания на угрозу Джонса, всё же выудил на свет своё оружие и вежливо улыбнулся, целясь в Киллиана. — Тебя здесь точно быть не должно. Тот лишь закатил глаза. — Хочешь поиграть в ковбоев? Серьёзно? У твоего щенка это, к слову, вышло прескверно. — Ах, да. Наслышан о вашей встрече в шахтах, — Голд покачал головой, продолжая источать фальшивую учтивость, — когда ты в очередной раз доказал, какая ты на самом деле тряпка. Ты как был ничтожной шестёркой ирландских клоунов, так ей и остался. Помнится, поэтому тебя попёрли из банды, да? Потому что тебе нельзя было доверить хоть сколько-нибудь серьёзное де… Киллиан выстрелил. Голд, взвыв, выронил пистолет и стал баюкать раненную кисть. — Ты действительно думал, что я этого не сделаю? — копируя приторно-вежливую интонацию Голда, протянул Джонс. — За все эти годы у меня не было реального шанса отомстить. И вот ты здесь. Без своих громил. И… без оружия. Киллиан подошёл ближе и пинком отбросил пистолет Голда в сторону, затем ударил противника рукояткой своего в переносицу и тут же взял его раненную руку на излом, заставив Румпельштильцхена скорчиться в неудобной позе. — Говорят, что первая рана самая глубокая, — пропел Джонс, сжимая кисть Голда и вынуждая того закричать от боли. — Враньё. — Самоутверждаешься? — просипел мужчина, злобно покосившись на Киллиана. — О, да. Я буду отстреливать тебе палец за пальцем и растяну это удовольствие настолько, насколько получится. — Да, конечно, не торопись, — фыркнул Голд. — У нас ведь достаточно времени. До тех пор, пока сюда не явится мой сын. Ну или нам не станут мешать истошные крики твоей подружки, корчащейся в предсмертной агонии. — Что ты сказал? — Киллиан нахмурился, усилив хватку, и Голд вновь вскрикнул, на этот раз безвкусно перейдя на нецензурную брань. — Что. Ты. Сказал. Голд нервно хохотнул, прищурившись. Джонса обескураживал его взгляд: даже в таком положении Румпельштильцхен выглядел так, будто именно он верховодил всей ситуацией. — А ты разве не чувствуешь? Здесь становится довольно жарко. Киллиан настороженно поглядел по сторонам. Отброшенный им в пылу страсти мобильный освещал лишь ближайший тёмный угол коридора, тогда как большая часть помещения тонула в полумраке. За исключением дальнего его конца — у самой крайней двери. Сквозь щель между ней и полом пробивались слабые отблески света. И тонкие, едва уловимые струйки дыма. Джонс отшвырнул от себя Голда, с размаху впечатав его в стену, и поспешил в ту сторону. Он только сейчас понял: звук, совсем недавно выдавший присутствие Голда, вовсе не был грохотом пустого ведра. То была канистра. Голд собирался спалить «Прометей». И, судя по всему, Габриэлу Доусон в первую очередь. Габби Сто­риб­рук, Штат Мэн Лечебно-оздоровительный центр «Про­ме­тей» 30 и­юля 2015 го­да, 20:21 Габби сидела за своим столом в шерифском участке, сортируя материалы по делу Кэссиди по папкам. Отчего-то в общем офисе было темно, но не настолько, чтобы не различать лежавших на столе предметов, потому что перед девушкой был раскрыт ноутбук, на экране которого мелькали фотографии всех жертв Кэссиди. Доусон водила пальцем по строчкам в одном из отчётов Бута, читая написанное по слогам, и никак не могла уловить суть. — Не хватает, — едва слышный с лёгким присвистом шёпот за её спиной заставил Доусон вздрогнуть. Девушка завертела головой, вглядываясь в окружавший её полумрак. — Кто здесь? — Принёс тебе кофе, — возникший из ниоткуда у её стола Грэм протянул девушке бумажный стакан и плюхнулся на стул для посетителей. — Благодарю, — нервно улыбнулась Габриэла и, сделав глоток обжигающего напитка, ничуть не удивилась тому, что не почувствовала его вкуса. Совсем. — Ты вообще отдыхаешь? — Конечно. — Да? — недоверчиво выгнув бровь, переспросил Грэм. — Когда ты последний раз ложилась спать? — Сейчас, — пожала плечами Габби. — Я ведь сплю. — Тоже верно. — Есть какие-нибудь новости от криминалистов? — Габби вновь принялась разбирать бумаги, и Грэм, придвинувшись ближе, к ней присоединился. — Я думал, что именно тебе они сообщают всё в первую очередь, — пробормотал он, подцепив пальцем одну из лежавших на столе фотографий с места нападения на Ариэль Флаундер. — Похоже, я начала их раздражать. Часами торчала в их лаборатории, отдавая распоряжения и указывая, как им следует работать. Теперь они не горят желанием лишний раз со мной связываться. — Им полезно хотя бы изредка напрягаться, — усмехнулся Грэм, продолжая внимательно разглядывать фото. — И всё-таки. Зачем он перевернул всю мебель? —Сколько можно? Мы ведь это уже выяснили, — у стола Габриэлы материализовался Август Бут, который держал в руках два стаканчика кофе, идентичные тому, что притащил Грэм. — О! Какая жалость. Меня опередили. Но этот — с карамелью. Август широко улыбнулся, протягивая ей один из стаканов, и Габби с такой же широкой улыбкой его приняла, хоть и понимала, что снова не почувствует ни запаха, ни вкуса кофе. Даже с карамелью. — А мебель он перевернул потому, что искал свой дневник, — Бут обернулся к Грэму, наградив его снисходительным взглядом. — Как его сообщничек ты мог бы оказаться хотя бы чуточку сообразительней. — Будь я чуточку сообразительней, не оказался бы в таком положении вообще, — хмуро отозвался Хамберт, отбросив фотографию. — Значит, одной из главных целей Кэссиди было вытащить на свет этот чёртов дневник? — Получается, так, — кивнул Бут, скрестив руки на груди и уставившись задумчивым взглядом куда-то поверх головы Грэма. — Но откуда он узнал, что дневник у Ариэль? Габби отвернулась от мужчин, всматриваясь в полумрак как раз в том месте, где должен был быть вход в общий зал. Она помнила, что скоро здесь появится дежурный с сообщением о посетителе. Посетителе с очередным кофе для неё и пакетом, полным пончиков. Чейз. Он ведь приходил в участок в тот день. Почему его всё ещё нет здесь сейчас? — Габриэла, не отвлекайся, — сурово одёрнул её Бут. — Если бы ты с самого начала не вела себя как влюблённая дурочка, а сконцентрировалась бы целиком на расследовании, всего этого можно было бы избежать. — В чём ты её винишь? — возмутился Хамберт, фыркнув. — Она ведь не могла подумать, что убийцей окажется обычный уборщик. Никто не мог. — Если бы она последние сутки не прокручивала в голове мысль о том, что Чейз оказался соучастником убийства, она бы не растеряла остатки своей концентрации… — А, ну… — Грэм развёл руками, виновато косясь на Доусон. — Бут прав. Ты сглупила, попавшись на трюк Джеффа. Ты стала крайне рассеянной в последние дни. Тебе следовало бы беречь себя. И больше спать. — Я как раз этим сейчас и занята, — закатила глаза Габби. — Но вы двое мне мешаете. — Мы помогаем тебе разложить всё по полочкам. Доусон обречённо вздохнула и кивнула, выражая согласие. — Хорошо, вернёмся к дневнику Кэссиди. Вероятнее всего, эти двое провели ту же логическую цепочку, что и мы. Ариэль шантажировала Голда. Значит, у неё что-то на него было. — Почему Голд её просто не убил? — непонимающе поморщился Август. — Возможно, она была гарантом… — Гарантом чего? — Не хватает, — и снова этот неясный шёпот, лёгким сквозняком колышущий её мысли. Доусон напрягла слух. — Не хватает… — Вы это слышите? — Габби вновь огляделась по сторонам. Никого, кроме них троих в её сне больше не было. Но шёпот, тем не менее, не прекращался. Девушка эхом повторила: — Не хватает… Погодите, это ведь её собственный голос. Её шёпот. — С тобой всё в порядке? — Бут придвинулся к Доусон, с беспокойством заглядывая ей в глаза. — Чего не хватает? Кого не хватает. Габриэла всё поняла. Подсознание продолжало свои дикие игры, но всё же ей удалось словить верную волну размышлений. — Ещё одного участника событий, — Габби вновь наклонилась над материалами дела, принимаясь их судорожно просматривать. — Это многое бы объяснило. — Таинственный наставник Кэссиди, — догадался Август. — Именно. Мы всё время держали его существование в уме, иногда даже ошибочно приписывая эту роль самому Голду. — Но ведь эта версия не лишена смысла, — Бут взял в руки одну из папок и начал её лениво листать, отрешённо изучая скреплённые в ней файлы. — Ты сама до этого момента считала, что именно он и есть главный злодей. И что содержимое дневника порочит именно его светлое имя. — Но тогда он бы действительно просто избавился от Ариэль, понимаешь? — лихорадочно поблескивая глазами, всплеснула руками Габби. — А так… есть ещё один человек. Тот, кого записи дневника Кэссиди действительно могут опорочить. Схема шантажа Ариэль куда сложнее, чем мы думали, Август! Она выступала промежуточным звеном. Связующим звеном. Подумай сам… — Она шантажирует загадочного дружка Кэссиди, а тот в свою очередь тянет деньги из Голда. Потому что в курсе того, что его сын жив, — подхватил Бут, наконец заразившись энтузиазмом Доусон. — А это уже действительно представляет для Голда угрозу. — И именно поэтому Ариэль остаётся в живых так долго, — закивала Доусон. — Голд сохраняет ей жизнь, потому что в случае разногласий с этим самым дружком Кэссиди, она сможет сдать его с потрохами. И Голд к этому — якобы — не будет иметь никакого отношения. — Логично, — заулыбался Август и, обернувшись к давно затихшему Грэму, ткнул его кулаком в плечо: — А ты что скажешь? Хамберт криво ухмыльнулся, не проронив ни слова. — А что он может сказать, если всё так и есть? — прищурилась Доусон. — Он ведь осведомлён об этом лучше остальных. — Джефф не зря подставил его! — осенило Августа и он отступил от Грэма, вытаскивая из кобуры свой служебный пистолет. — Он ведь догадывался, что Нил ведёт свои тайные игры именно с помощником шерифа! Не за этим ли он устроился работать уборщиком в участок? — Ты ведь в курсе, что обвиняешь не Хамберта, а плод собственного одурманенного наркотиками воображения? — наконец вполне спокойно заговорил Грэм, повернувшись к Габриэле. — Я не смогу сказать ни слова в свою защиту, потому что ты не знаешь всех обстоятельств дела. — В защиту? — оскалился Август, вычертив в воздухе замысловатый жест пистолетом. — О какой защите идёт речь, когда Свон вполне определённо обвинила в своём похищении тебя, Хамберт. Что ты на это скажешь? Грэм, по-прежнему глядя на Габби, раскрыл рот, но вместо слов оттуда пошёл дым. Доусон хотелось отвести взгляд, но она не могла себя заставить. Дым начал валить изо всех отверстий: глаз, носа, ушей Хамберта и даже сочился с кончиков его пальцев. Габриэла чувствовала запах горелого, но почему-то не видела самого огня. Только завораживающий своей густотой чёрный дым. Он слишком быстро заполнил всё пространство, застелив обзор плотной пеленой. Август, выронив оружие, обеими руками схватился за горло и зашёлся в судорожном кашле. Надо было попытаться что-то сделать, как-то ему помочь. Это невозможно. Это всего лишь сон. Дым становился гуще, и теперь уже самой Габби стало трудно дышать. Но она всё ещё не могла себя заставить пошевелиться, хоть и терзалась жаждой действия. Она уже не видела перед собой Бута, не видела ничего. Один лишь дым. Давай. Вперёд! Сделай хоть что-нибудь… Доусон проснулась. Сделала глубокий вдох и тут же закашлялась. С трудом разлепив глаза, она подняла голову и непонимающе оглядела комнату. Это был уже не тот массажный кабинет, в котором они ещё мгновение назад разговаривали с Голдом. Теперь и она, и Джефферсон оказались запертыми в небольшой комнатушке, которую Хамберт и Кэссиди, очевидно, использовали для своих извращённых игр много лет назад. Теперь же всё помещение утопало в языках пламени. Джефф лежал рядом с ней. Без сознания или уже мёртвый — она не стала проверять. Габби с огромным усилием заставила себя подняться на ноги и, пошатываясь, словно надравшийся в стельку моряк, доковыляла до двери. Схватилась за ручку и тотчас же одёрнула руку. Заперто. И горячо. Значит, с той стороны дверь тоже объята огнём. Попятившись назад, Доусон зажала рот рукой и быстро осмотрелась. Единственным выходом было небольшое круглое, смахивающее на иллюминатор, оконце под потолком как раз возле того места, где Габриэла сейчас стояла. Судя по всему, оно связывало это помещение с соседним, точно таким же, кабинетом. Если встать на что-то, дотянуться до окошка получится. Но вот сможет ли Габби в него протиснуться? Доусон подкатила к стене один из манипуляционных столиков[1] и, забравшись на него, толкнула раму, но окно не поддалось. Оно вообще не должно было открываться. Габби уже собиралась разбить стекло, но в последнюю секунду себя остановила. Слишком узкий проём. Когда по его бокам будут торчать осколки, она точно не пролезет. И если она всё же разобьёт это оконце, даже при запертой двери кислорода в этой комнате хватит, чтобы спровоцировать сильную вспышку пламени[2]. Нельзя так рисковать. Она спустилась вниз. Из-за густого дыма было сложно дышать, а подступающие всё ближе языки пламени заставляли паниковать всё сильнее и сильнее. Давай же, ну! Соображай! Габби завертела головой, пытаясь сквозь плотную завесу осмотреть помещение. Это место абсолютно точно походило на хирургический кабинет. Процедурный стол. Покосившийся со временем, но всё ещё пригодный для работы стол анестезиолога. Целый ряд типовых медицинских шкафов со стеклянными дверцами заканчивался металлической раковиной. Габби тут же подскочила к ней, стягивая с себя на ходу куртку. Повернув кран до упора, она засунула под тонкую струю сначала голову, затем уже и саму куртку. Следом намочила и оторванный от своей рубашки рукав. Ледяная тухлая вода текла по лицу, влажные волосы неприятно липли к коже, но Габби уже не обращала на это внимания. Натягивая куртку, она проклинала собственную неуклюжесть и неповоротливость: действие наркотиков всё ещё не прекратилось. Прижав к лицу мокрый кусок ткани своей рубашки, Габриэла максимально натянула капюшон куртки, пригнулась и стала продвигаться к двери в надежде найти способ её как-то открыть. В этот момент одно за другим начали взрываться стёкла шкафов. Доусон едва успела отскочить в сторону, а капюшон и кусок рукава у лица смогли сберечь его от осколков, однако обнаженные участки кожи всё же защипало. Но это неприятное ощущение тут же заглушила резкая волна обжигающего воздуха. Оконце под потолком, скорее всего, тоже взорвалось. Доусон отшатнулась назад, когда пламя выросло опасной стеной на её пути. Конечно, Габби повезло, что вспышка огня не убила её на месте, но… сгорит она всё же раньше, чем сумеет выбраться из этого ада самостоятельно. Удушающий дым начал проникать сквозь влажную ткань рукава. Кашляя, Габриэла нагнулась ещё ниже. Глаза слезились, но девушка, спотыкаясь, продолжала двигаться вперёд. От страха и нехватки кислорода сердце колотилось где-то в горле. Куртка начала дымиться, а языки пламени уже подступили к её коже. Дверь распахнулась. Сама собой. А огонь за спиной Доусон забушевал с новой силой. Очередная взрывная волна отбросила Габби вперёд, и девушка повалилась лицом вниз на горячую кафельную плитку. — Габби! Держись, я тебя вытащу… Чьи-то заботливые руки потащили её прочь из этого пекла, но у Доусон не было сил поднять голову и взглянуть на своего спасителя. — Всё будет в порядке. Только не теряй сознания! Габби! Дьявол! Не отключайся! Глаза так слезились, что она ничего не видела. Кровь, прилившая к голове, шумела, мешая распознать голос говорившего. Но кем бы он ни был, она была ему безмерно благодарна. — Спасибо, — единственное, что успела прошептать Доусон перед тем, как окончательно провалиться в пустоту. [1] Манипуляционный стол предназначен, прежде всего, для размещения медицинских препаратов, инструментов, оборудования. [2] Одно из главных правил при пожаре — не стоит выбивать стекла, распахивать окна и двери. Т.к. таким образом вы дадите свободный доступ кислороду, который является необходимой «подпиткой» для огня. Комментарий к Глава 33.2. Shadow play Ну… я не смогла обойти тему пожара, чтобы отдать дань уважения персонажу Доусон из канона Chicago Fire) p.s. Заглядывайте в гости к автору - https://vk.com/raccoon_lagoon, потому что этот самый автор очень любит болтать на отвлечённые темы, подхватывать всякие безумные флешмобы и челленджи, да и просто горит желанием познакомиться со своими замечательными читателями поближе. Например, чтобы обсудить вышедший сегодня эпизод Сказки. ПОТОМУ ЧТО НУ ЧТО ТАМ КУРЯТ СНОВА ЭТИ СЦЕНАРИСТЫ А?! ========== Глава 34. Strike me down, take me away ========== Комментарий к Глава 34. Strike me down, take me away Музыкальная тема этой части: ♬ **Stealth — Judgement Day.** Не знаю, в чём основная причина того, что я задерживала продолжение. Возможно, я не хочу расставаться с этой историей. А может, всё дело в том, что я просто боюсь вашей реакции на придуманную мной развязку. Даже в какой-то мере абсурдный манёвр со Шляпником дался мне легче, чем тот финал, что я уготовила персонажам. Пару раз возникало по-детски глупое желание снести всю работу целиком, и с неимоверным трудом я его переборола. Потому что понимала, насколько это непорядочно по отношению к тем, кто тратил на эту историю своё время, терпеливо ждал продолжения и с пониманием сносил все закидоны автора. Не скажу, что сама в полной мере удовлетворена результатом, но так или иначе… вот она. Новая глава. Части получились объёмными, так что пришлось раздробить их на маленькие (окей, не на такие уж маленькие) составляющие. Действующих лиц будет много, потому что все персонажи наконец собрались в одном месте. Приготовьтесь :) И да, снова флэшбэки. Приятного чтения <3 Лив 15 лет назад Чутьё Лив её не обмануло. Нова совершенно точно собиралась втянуть её в очередную переделку, потому что с видом заядлой заговорщицы поджидала подругу у главных ворот парка. — Нам надо срочно разобраться с Авророй. Ты ведь знаешь, что она задумала? Она поступает как настоящая стерва! Оливия тяжело вздохнула, заставляя себя проглотить вертевшуюся на языке излишне резкую реплику. Нова и Аврора серьёзно повздорили ещё месяц назад, когда выяснилось, что им обеим нравится один и тот же парень. Лив же оставалось лишь наблюдать за происходящим со стороны, потому что её вмешательство лишь усугубило бы и без того неприятную ситуацию. Ах, если бы они свернули все военные операции хотя бы на мгновение и внимательно взглянули на этого невзрачного неряху, за которого так отчаянно боролись, то снова стали бы подругами! Только вот ни одна из них не хотела уступать. А Аврора к тому же перешла к решительным действиям: пригласила Филиппа поесть мороженое «У Бабули». И, судя по бурной реакции Новы, Филипп согласился. — Мне ничего не надо, — всё же пришлось выдавить из себя Лив под испытующим взглядом подруги. — А вот тебе… может, врежешь ей уже наконец? Сразу почувствуешь себя лучше. — Оливия! — возмущённо округлила глаза Нова. — Драться из-за парня? Ты что! — Тогда врежь ему, — флегматично откликнулась Лив, пожимая плечами. — Пошли уже. Если опоздаем, опять придётся выслушивать лекцию от мисс Горм. Вот кто действительно та ещё стерва. — А всё потому, что кое-кто вечно опаздывает, — подхватывая подругу под руку, проворчала Нова и потащила Лив по аллее в центр парка, где и впрямь уже собралась приличная толпа. Ну ещё бы. В этом году вместо традиционной сцены, на которой обычно, отыгрывая нелепые спектакли, позорились школьники, мэр Миллз вдруг решил установить роликовый каток. И такой способ отпраздновать День города определённо пришёлся жителям Сторибрука по вкусу: возле громадной арены собрались все. Даже те, кто прошлые годы отсиживался в эту знаменательную дату дома. Фантастика. Лив без особого энтузиазма оглядывала пёструю публику, время от времени обмениваясь со знакомыми приветственными кивками. Ей-то уж точно не хотелось здесь находиться. Она не умела кататься и не горела желанием учиться это делать. Но, увы, и это мероприятие с лёгкой подачи мэра было превращено для учащихся городской школы в обязаловку. Мисс Горм перехватила девочек у стойки с арендой роликов, и нотаций им избежать всё же не удалось. Оказалось, что остальные ученики и в самом деле собрались вовремя и уже полчаса как покоряли каток. — И теперь вы будете стоять в очереди, — растянув губы в мстительной улыбке, заключила мисс Горм. Оливия уныло проследила за взглядом учительницы. Вереница людей, выстроившихся за роликовыми коньками, внушала серьёзные опасения. Похоже, им с Новой придётся проторчать в очереди как минимум вечность. — Почему она ничего не говорит ей? — недовольно протянула Нова, стоило только мисс Горм от них отойти. При этом она бесцеремонно ткнула пальцем низкорослого паренька, подходящего к катку. — Она ведь тоже опоздала! — Она? — удивлённо переспросила Лив и прищурилась, напрягая зрение. — Ты о ком? — Или это потому что она дочка шерифа? — увлечённо продолжала Нова, сверля глазами нескладную фигуру в бесформенном балахоне и надвинутой на глаза кепке. — Ей что, всё можно? Фигура приблизилась к очереди ещё на пару метров, и Лив наконец смогла разглядеть хмурое лицо Габби Доусон, которое та усердно прятала от окружающих. — Перестань, — устало одёрнула Нову Оливия, чувствуя некую солидарность с Габриэлой, которая, кажется, тоже отдала бы всё на свете, лишь бы оказаться от этого места как можно подальше. Но вошедшая во вкус Нова вновь проигнорировала замечание Лив. — На прошлой неделе она ударила Филиппа только из-за того, что он невинно пошутил над ней за обедом… — Я бы не назвала это невинной шуткой, — проводив взглядом прошагавшую мимо них Габби, насупилась Оливия. Погодите, она что, не собирается идти на каток? Так разве можно? — Он всего-то подложил ей записку, а не… — Ты понятия не имеешь, что было в той записке, Нова, — начиная раздражаться, перебила подругу Лив. — Помнишь, как скалились его дружки? Там точно было написано что-то мерзкое. — Она просто дура психованная, — упрямо возразила Нова. — Ты злишься потому, что у неё хватило духу врезать Филиппу, а у тебя нет. — Ничего подобного! Габби Доусон тем временем очутилась у ограждения, вдоль которого выстроились следившие за порядком патрульные. Перебросившись парой фраз со своим братом, она махнула ему рукой и с заметно просветлевшим лицом чуть ли не вприпрыжку двинулась обратно. Нет. На каток она явно идти не собиралась. — Слушай, как думаешь, нам удастся улизнуть? — не сводя глаз с Доусон, зашептала Лив. Нова права: это несправедливо. Почему Габби может сбежать, а они нет? — Ты с ума сошла? Это обязательно. Мы не можем не пойти. — А что такого? Мисс Горм нас уже видела. Скажем, что в очереди мне стало пло… Оливия невольно замолкла, потому что именно в этот момент спешившая выбраться из толпы Габриэла, за которой она так пристально наблюдала, со всего маху влетела в выросшего у неё на пути высокого парня в пёстрой курьерской униформе. При столкновении бедняга выронил из рук свою ношу: лёгкие — очевидно, полупустые — коробки разлетелись в стороны. — Фу, Лив, ну он же старый, — сморщив носик, прошипела Нова, от внимания которой не укрылась мгновенная перемена в поведении подруги. — Перестань на него пялиться. — Помолчи, пожалуйста, — чувствуя, как щёки пощипывает румянец смущения, неловко отмахнулась Лив. С этого расстояния она не могла слышать, о чём говорят Габриэла и Киллиан, но по недовольному лицу Джонса и мгновенно ощетинившейся Габби было понятно, что обмениваться взаимными извинениями они не собирались. — Вот посмотрим, как ты запоёшь, если она сейчас и ему двинет, — губы Новы тронула издевательская ухмылка. — Опять будешь её защищать? — Филипп не Киллиан, Нова. Он заслужил. — Может, в этот самый момент он по всякому её обзывает. Ты ведь не можешь быть увере… — Он не такой! — А Филипп, значит, такой? Доусон, отреагировав на последнее замечание Киллиана очередным раздражённым взглядом, молча продолжила свой путь и, обходя парня, намеренно задела его плечом. Джонс же, сцепив зубы, покачнулся на месте, но от дальнейших споров всё же воздержался. Собрав разбросанные коробки, он выпрямился и, совершенно не замечая пялившуюся на него Оливию, прошагал мимо очереди в объятья суетливой толпы. Ну вот. Ушёл. Может, стоило его окликнуть?.. Поздороваться… — Мы обе знаем, какой Филипп, — вздохнула Оливия, кивком указывая в сторону арены. Нужно выкинуть из головы Джонса. Перевести тему. Чужой любовный треугольник — отличная тема, разве нет? — Он сейчас там, с Авророй. — Они пришли на каток не вместе, — хмуро возразила Нова. — Но катаются-то вместе, спорим? Ты в самом деле хочешь туда попасть, чтобы наблюдать за их счастливыми лицами? Чтобы почувствовать себя третьей лишней? — Мы никуда не сбежим, Динь-Динь, даже не пытайся. Подруга больно ущипнула Оливию за предплечье и ядовито ухмыльнулась, когда та обиженно ойкнула. — Сейчас что-то будет, — вдруг с жаром выпалила Нова, не дав Лив выразить всю степень своего возмущения, и в очередной раз, абсолютно не таясь, беззастенчиво ткнула пальцем куда-то вглубь очереди: — Смотри! Оливия неохотно повернула голову и тут же столкнулась взглядом с Эммой. Кузина внимательно наблюдала за ней, а на лице её с лёгкостью можно было прочесть неодобрение. Почувствовала, что Лив, наплевав на все свои обещания матери, хочет смыться? Или Эмма заметила, как она пялилась на Киллиана?.. — Если они сейчас набьют друг другу морды, то Вэйлу придётся валить из города. Миллз его живьём съест, если этот придурок тронет её женишка, — хохотнула Нова и, требовательно дёрнув Оливию за руку, продолжила: — Куда ты смо… а, там Эмма. Пошли к ней! Подойдём ближе! В глазах Новы загорелся огонёк азарта, природу которого Оливия понять никак не могла. Конечно, она уже заметила двух распушивших свои куцые хвосты павлинов, но приближаться к эпицентру зреющего конфликта не имела никакого желания. Да, Нова права: там Эмма. А значит, под надзором кузины сбежать с катка будет довольно проблематично. Почти невозможно. — Зачем? — обречённо простонала Лив, когда Нова стала силком тащить её в сторону обменивающихся колкими речами Нолана и Вэйла. За спиной первого, скрестив руки на груди, молча стояла дочка мэра Миллза, а второго за рукав дёргала бледная Мэри Маргарет, что-то суетливо ему нашёптывая. Рядом с Мэри маячил напряжённо наблюдавший за происходящим Роберт, а уже по правую руку от него — грозная Эмма. Правда, её гнев был направлен не на готовых вцепиться друг другу в глотки парней, а конкретно на Лив. Похоже, Эмма всё-таки догадалась о её намерениях. Хотя чему удивляться? Когда не надо, кузина отличалась просто фантастической проницательностью. — Успокойся, — Вэйл, положив ладонь поверх впившихся в ткань его рубашки пальцев Мэри Маргарет, мягко ей улыбнулся. Затем вновь поднял глаза на Нолана. — Я не вижу проблемы, Дэйви. Свон заняла очередь и для нас. Да и вообще… разве царским особам не в тягость толпиться среди простых смертных? Нова, округлив глаза, обернулась к Лив и одними губами произнесла: «Он труп». Они остановились в нескольких метрах от назревающей потасовки, и теперь занявшая выгодную для наблюдения позицию подруга буквально пританцовывала от нетерпения: ждала, когда начнётся самая жара. И, судя по недоброй ухмылке, украсившей лицо Реджины Миллз, взрыв был неминуем. Но вознамерившийся разобраться сам Нолан не дал вымолвить своей спутнице и слова. — Лучше бы тебе захлопнуться, Вэйл, — Дэвид выступил вперёд, буквально нависая над противником и загораживая Реджину. — Да, давай, прикидывайся и дальше благородным защитником чести своей дамы, — в широкой улыбке Вэйла, как и всегда, сквозила ядовитая издёвка. — Но мы-то с тобой знаем, что кулаки у тебя чешутся совсем по другой причине… — Какие-то проблемы? — сбоку от столкнувшихся лбами индюков, прямо рядышком с Лив, раздался вкрадчивый голос, вызвав среди наблюдавших за набиравшим обороты представлением волну разочарованных шепотков: драке не бывать — вмешались сотрудники шерифа. — Нет, Хамберт, всё в порядке. Несмотря на то, что перед ним стоял его же ровесник, пусть и в униформе, в голосе Нолана сквозило уважение. На контрасте с настроенной скептично Реджиной, которая наградила подошедшего парня полупрезрительным взглядом, Дэвид в это мгновение выглядел настоящим законопослушным душкой. — Нет, Хамберт, не в порядке, — властно поведя плечами, заговорила Миллз. Затем, кивком указав на Вэйла, добавила: — Прими меры. Вышвырни его из очереди. — С какой стати?! Вэйл злобно сверкнул глазами, но тут в разговор вклинилась Мэри Маргарет. С удивившей всех присутствующих твёрдостью Бланшар потянула своего парня за руку, отрезав: — Мы уже уходим. Вэйл так легко сдаваться не собирался и руку всё-таки вырвал, но Мэри Маргарет, похоже, устала позориться на глазах у всего города, поэтому резво покинула поле боя, нырнув за спину Хамберта и мигом растворившись в людском потоке. — Мэри, подожди, — дёрнув губой, раздосадованно выдохнул Виктор. Он последовал за девушкой, но, в отличие от деликатной Мэри Маргарет, ринулся сквозь толпу напролом, тут же задев плечом Грэма и сбив с ног не ожидавшую от Вэйла такой прыти Оливию. — Вот обязательно путаться под ногами? Лив крайне не элегантно растянулась на земле и, мысленно умоляя саму себя не разреветься от обиды, подняла глаза на нагнувшегося над ней парня. Она ожидала, что Вэйл подаст ей руку или выдаст хоть какое-нибудь — пусть и привычно язвительное — извинение, но этот говнюк пару секунд с непонятным выражением лица молча рассматривал её, а затем, будто решив для себя что-то, сухо ухмыльнулся: — В следующий раз будь аккуратнее. — Лучше под ноги себе смотри, придурок, — озвучил мысли Оливии подоспевший к ним Роберт. Он оттеснил Вэйла и помог Лив подняться. — Не сильно ушиблась? Она помотала головой из стороны в сторону, чувствуя, что ещё немного — и точно расхнычется как сопливая девчонка на глазах у всех. Вэйл в очередной раз умудрился одним своим поганым поступком выбить её из равновесия. На этот раз буквально. Вот зеваки порадуются-то! Не дали как следует насладиться дракой, так тут же подоспел новый повод для сплетен. Но Вэйл, словно потеряв всякий интерес к происходящему, двинулся дальше. Очевидно, на поиски своей драгоценной Мэри Маргарет. Лив шмыгнула носом, вонзив в его отдаляющуюся спину сердитый взгляд. — Пойдёшь с нами, — заявила вдруг присоединившаяся к Чейзу Эмма. Лив, мысленно закидывающая Вэйла тухлыми яйцами, услышав голос кузины, невольно вздрогнула. — Но я не… — Привет, ребята, — рядом возникла широко улыбающаяся Нова и, тут же ободряюще сжав подрагивающую ладошку Оливии, повернулась к подруге: — Вэйл — урод, не обращай внимания. Лив согласно кивнула. Затем, переведя взгляд на недовольную Эмму, честно призналась: — Я не хочу идти кататься. Нова охнула, а Эмма мрачно поджала губы. Выражение лица Роберта же не изменилось, и Оливия в который раз позавидовала его умению сохранять бесстрастность в любой ситуации. — Ах, не хочешь? А чего ты хочешь? Смыться отсюда, чтобы опять тягать коробки? Или что ты на этот раз выдумаешь, чтобы оказаться поближе к Джонсу? — Эмма недобро прищурилась, на какое-то мгновение став до жути похожей на Джульетт. — Хватит уже таскаться хвостом за человеком, который этого никогда не оценит. — Эм, перестань, — Чейз вновь пришёл к Лив на помощь. А ведь она едва не сорвалась на ответные обвинения. Но спокойный тон Роберта остудил её пыл, не позволив откровенно по-детски взорваться. Как, впрочем, и самой Эмме. — Не дави на неё. Да, Лив частенько помогала Джонсу разносить заказы. И он это ценил. Ценил её общество, она знала. Была уверена! Пусть и относился к ней не так, как ей хотелось бы, но… но они друзья. А Эмма не имела никакого права так резко высказываться о Киллиане. Уж точно не после того, что она натворила, однажды уже превратив его в посмешище. — Может, лучше пойдём поедим мороженого? — продолжил Чейз, оглядев напряжённых девушек. Нова тоскливо косилась на вход на каток, Эмма по-прежнему сверлила глазами кузину, а Лив, стараясь подражать невозмутимому виду Роберта, просто пожала плечами. — Решено. Идём. Дэвида звать с собой будем? — Нет, пусть остаётся в компании своей скорпионихи, — отозвалась Эмма, пренебрежительно поморщившись. — Догонять Мэри Маргарет мы тоже не будем, я так понимаю? — этот вопрос Чейз адресовал уже непосредственно Оливии, и она, к своему удивлению, различила в его тоне веселье. Не удержавшись, Лив фыркнула и отрицательно мотнула головой. — Они бы многим облегчили жизнь, если бы уже наконец помирились и снова начали встречаться, — с наигранным трагизмом вздохнула Эмма, подхватывая под руку Роберта. Не было нужды уточнять, о ком именно шла речь: танцы Нолана и Бланшар вокруг да около были одной из главных тем для сплетен в Сторибруке уже не первый год. — Или, наоборот, усложнили бы, — резонно заметил Чейз. — И свои жизни в первую очередь. Лив была с ним согласна на все сто. Иметь такого врага, как Вэйл, довольно опасно. В этом она убедилась на собственной шкуре. Лив Сейчас — Нашёл, что искал? — едко поинтересовался Вэйл у Чейза после того, как тот оставил в покое карманы Кэссиди. Роберт промолчал, задумчиво оглядев тёмное помещение. — Ау, красавчик, ты здесь не один, между прочим. — В здании кто-нибудь ещё есть? — резко обернувшись к ним, вопросил Чейз. Ещё не до конца пришедшая в себя после случившегося Оливия напряглась: ей не понравились его требовательные интонации. Вэйл, продолжая неуместно гримасничать, изобразил полное недоумение: — Я говорил об этой комнате вообще-то. — А я говорю об этом сраном санатории, — раздражённо передёрнул плечами Роберт. — Ты видел или слышал кого-нибудь, пока здесь околачивался? — Слышал? Кроме устроенного вами здесь веселья, нет. Никого. А кто тебе нужен-то? Но Чейз, похоже, не собирался откровенничать. Шагнув к так и сидевшим на полу Лив и Виктору, он протянул руку ладонью вверх и хмуро выплюнул: — Пистолет. — С какой стати? — скривился Вэйл. — Напомнить тебе, что это мой ствол? — Не отдавай, — вдруг выпалила Оливия, вцепившись обеими руками в рукоятку пистолета. Оба мужчины уставились на неё с искренним недоумением. — Лив, расслабься, Кэссиди мёртв, ты в безопа… — Вэйл попытался высвободить оружие, осторожно разжимая пальцы девушки, но она упрямо потянула пистолет на себя, и Вику пришлось сдаться. — Хорошо-хорошо, вот, держи. Если тебе так будет спокойнее. Оливия, пошатываясь, встала на ноги и переложила оружие из одной руки в другую, покусывая губы. — Думаешь, это хорошая идея? — выдохнул пристально следивший за манипуляциями Лив Чейз. — Сам пока не понял, — Вэйл прищурился, вслед за Оливей медленно поднимаясь с пола. — Лив? — Что ты здесь делаешь? — направляя пистолет прямо в лицо Роберту, дрожащим голосом спросила девушка. — Что? Чейз явно опешил. Выставив перед собой раскрытые ладони, он сделал почти неуловимый шаг назад и нервно сглотнул. — Лив, послушай, я… я просто ищу Габби. Она может быть здесь. Мы с Ки… — Как ты нашёл это место? Лив повысила голос и тут же зашлась в приступе кашля: горло после схватки с Кэссиди всё ещё болело. Пистолет в её руках дёрнулся, а вместе с ним и Роберт: он отступил на ещё один шаг. И где же его хвалёная железная выдержка сейчас? — Колодец. Я шёл от колодца. — Колодец? — нахмурившись, переспросил Вэйл. — В лесу? Что за бред? Скажи ещё, что ты по дороге из жёлтого кирпича пёрся! Или по хлебным кро… — Заткнулся бы ты. — Нет, серьёзно, — Вик униматься не собирался. По-птичьи склонив голову набок, он въедливо продолжил: — Лив права. Твоё появление здесь в разгар охоты на Кэссиди кажется довольно подозрительным. — Да мне плевать, что тебе там кажется! Габби прямо сейчас — в эту грёбаную минуту! — в руках у прихвостня Кэссиди. И я даже думать не хочу, что этот психопат может с ней сделать! У меня нет време… — О, вы только гляньте на него! Благородный рыцарь прискакал спасать свою принцессу! Интересно, а почему пропадают именно твои подружки? Свон, Доусон… чёрт, да даже Мэри Маргарет! — Да как ты вообще смеешь говорить о Мэри после всего, что прои… — Замолчите оба! — крикнула Лив, привлекая внимание увлёкшихся взаимными обвинениями мужчин к себе. Ей нужно сосредоточиться. Перед смертью Нил распинался о том, что вот-вот должен появиться таинственный он. В тот момент она решила, что этот больной урод просто тянет время, но… на самом ли деле он блефовал? Или говорил о Хамберте? Оливия отчего-то в этом сомневалась. Ведь настоящим сообщником Кэссиди может оказаться кто угодно. Чейз. Киллиан. Вик… Насколько можно доверять словам Нила? — Лив, давай обсудим всё спокойно, — заговорил Роберт, пытаясь перехватить взгляд Оливии, лихорадочно скакавший с одного мужчины на другого. — Тебе не стоит меня опасаться… — Да, Лив. Согласись, вряд ли у него хватило бы стали в яйцах, чтобы самому нача… — Вэйл замолк на полуслове, подавившись очередной язвительной репликой, потому что теперь дуло пистолета упёрлось ему в грудь. — Во-о-оу, ты чего?! По примеру Чейза он поднял руки и инстинктивно попятился, с беспокойством поглядывая на девушку. — Лив, это ты меня сюда притащила. Помнишь? Мы приехали вместе. Я не знал об этом чёртовом «Ахиллесе», пока ты мне сама о нём не рассказала. — Ты запер меня и ушёл один, — Оливия обхватила рукоятку обеими ладонями и переступила с ноги на ногу, чувствуя нарастающую дрожь в коленях. — Где ты был всё это время, Вик? — Издеваешься? Да я заблудился в темноте! В отличие от некоторых, — Вэйл бросил на Роберта красноречивый взгляд, — у меня не было никаких ориентиров. А когда я обходил первый этаж, то услышал выстрелы и сразу примчался к вам на помощь. Если это такой способ выразить благода… — Ты обходил первый этаж и никого, кроме нас, не заметил? — нахмурился Чейз, повернувшись к Виктору лицом. Недовольный тем, что его перебили, Вэйл закатил глаза, демонстративно вздохнув, и тоном, которым обычно обращаются к неразумным детям, проговорил: — Нет, я же уже сказал, что никого не заметил. Если ты о своей ненаглядной Доусон, то, прости, я её здесь не видел. Думаешь, я бы умолчал о такой незначительной мелочи? — В здании Киллиан, — палец Лив на спусковом крючке подрагивал. Её захлестнуло удушающее чувство неизбежности, сродни пресловутому дежавю: да, она вновь по эту сторону пистолета, хоть на сей раз и не совсем уверенная в своих собственных действиях. — Ты не мог не слышать его криков. Если только не врёшь. — Да не вру я! Да, я его слышал, но не подумал, что… Ох, Лив, опусти пушку, она меня напрягает. Поговорим без истерик. В мозгу Оливии что-то щёлкнуло, и виски сдавила острая боль. Девушка поморщилась. — Лив, — мягко окликнул её Роберт, заметивший резкую перемену в выражении её лица и забеспокоившийся ещё сильнее: то ли за неё, то ли за себя. — Это всё одно сплошное недоразумение. Убери пистолет, и мы… Лив не выдержала. Обхватив обеими руками голову, она закричала: боль в одно мгновение разрослась до колоссальных масштабов, атомной бомбой обрушившись на её сознание. — Убери пистолет, Лив, не закатывай истерику, прошу… — Да что ты с ней возишься! — Заткнись! Не видишь, в каком она состоянии? Запросто снесёт тебе полголовы. — О, как это мило, ты за меня переживаешь. — Я не хочу, чтобы она запачкала руки о такое дерьмо, как ты… Лив, взгляни на меня. Лив? — Лив? — Виктор, наплевав на осторожность, подошёл ближе, и звучавший в голове девушки призрачный голос переплёлся в единое целое с реальным голосом Вэйла. — Ты в порядке? — Не подходи! — выкрикнула Оливия, чудом найдя в себе силы вновь направить дуло в сторону растерянных мужчин. — Ты ушибла голову? — не сводя с неё глаз, тихо поинтересовался Чейз. Глотавшая слёзы девушка ничего не ответила. — Сильно болит? — Не сильно ушиблась? — Ушиблась? Ха! Да она всего-то с кушетки шмякнулась. А кое-кто тут, кстати, кровью истекает. Если ты не заметил. — Лив, прошу, позволь мне помочь… — Эта больная сука меня подстрелила, а ты с ней церемонишься! — Твою мать, заткнись уже! Я сам готов пристрелить тебя прямо сейчас! Какого чёрта ты здесь устроил, полудурок?! — Она сама напроси… хэй, ты что делаешь? Да, давай перевязывай ей ранки, баюкай её тупую головушку, помогай ей. Но знаешь, что случится, когда она выберется отсюда? Она сдаст тебя. — Лив. Лив, не отключайся. Смотри на меня… — Ты серьёзно хочешь оставить её в живых? — Я не позволю тебе навредить ей. — Ой-ой, чувства взяли верх? Ну, да, конечно! Как иначе? Она же почти что твоя род… — Ещё слово — и я утоплю тебя в болоте. Живьём. Воспоминания нахлынули лавиной образов, звуков, запахов, эмоций. Лив вдруг разразилась истеричным смехом, осознав, что на этот раз совершенно точно сошла с ума. Что там доктор Хоппер говорил о конфабуляции? Подсознание, вероятно, решило сыграть с Лив очередную злую шутку и принялось подкидывать ей противоречивые картинки, окончательно стирая тонкую грань между действительностью и вымыслом. Кто из них двоих был в той комнате с Кэссиди? Роберт? Или Вик? Чей голос она слышала на самом деле? Да и слышала ли вообще?! Может, она вновь ошибается? И там не было ни Чейза, ни Вэйла… Оливия зажмурилась и часто задышала, в попытке расслабить сознание и разобраться в лабиринте окутавших её ощущений, догадок и ложных воспоминаний. — Лив, позволь мне тебя осмотреть, если это сотрясе… — Заткнись, Чейз. Не видишь? Твой голос её раздражает. — Как и твой, — едва слышно проронила Оливия, с трудом разлепив мокрые от слёз веки. Не разобравший её бормотания Вэйл вопросительно уставился на Роберта, тот в ответ лишь пожал плечами, продолжая сверлить Лив обеспокоенным взором. Рука с пистолетом, в последний раз дрогнув, безвольно опустилась. Какой в этом смысл? Даже если кто-то из них и был рядом с Кэссиди в тот страшный день, то… он ведь спас её тогда. Верно? Спас тогда и спас сейчас. И Чейз, и Вэйл выступили против Нила, защищая Лив. Что бы это ни означало… К тому же… разве она может быть до конца уверенной в собственной правоте? Возможно, Роберт прав. Она просто сильно повредила голову. Оливия подняла глаза на мужчин и уже собралась растянуть губы в нервной улыбке, чтобы извиниться за свою истерику, но вдруг вновь тревожно застыла, увидев, как за их спинами всколыхнулась темнота. То, что произошло в следующее мгновение, разворачивалось с тягучей медлительностью, словно во сне: от одной из стен, смутно серевших во тьме, отделилась скрюченная тень и, издавая жуткие булькающие звуки, двинулась прямо на Роберта и Виктора. Чейз обернулся первым и первым из них двоих заметил, как неизвестный занёс руку с зажатым в ней охотничьим ножом, поэтому успел оттолкнуть в сторону Вэйла, на которого длинное лезвие и было нацелено. Тень тут же повернулась к Роберту и, не мешкая, рассекла воздух ножом буквально в нескольких сантиметрах от его уже раненного Нилом плеча. Даже со своего места Лив смогла разглядеть кровь на лезвии и рукоятке, казавшуюся абсолютно чёрной в полумраке столовой. Тень предприняла очередную попытку атаковать Роберта, но тот снова успел увернуться. Нападавший едва не споткнулся о лежавший у него на пути труп Кэссиди и, опустив глаза, выдал нечленораздельный разъярённый рык. Лив, внезапно осознавшая, кто именно перед ними, невольно охнула. Грязная рваная одежда, волосы были спутаны и всклокочены, в глазах плескалось настоящее бешенство, а губы, подбородок и даже его шея были испачканы чем-то, подозрительно смахивающим на кровь. Он тяжело дышал, раскрыв рот… будто зверь какой-то. Зверь, совершенно недавно разодравший одними зубами очередную жертву в клочья. Может, она всё-таки ошиблась? — Хамберт? — удивлённо выдохнул Вэйл, с таким же откровенным недоверием вглядываясь в размахивающий охотничьим ножом нескладный силуэт. Грэм резко повернул голову на голос Виктора и хищно оскалился. — Приятель, успокойся… И тут булькающие звуки перешли в режущий слух вопль. Почти нечеловеческий, дикий вопль. Он раскатисто разнёсся по помещению, вынуждая Лив зажать уши руками. И только в тот момент она вспомнила, что пистолет всё ещё у неё. Грэм тем временем, неуклюже переступив через тело Кэссиди, направился прямиком к отступающему к стене Вэйлу. При этом он, будто неандерталец, продолжал широко размахивать ножом и вместо слов извергать леденящее душу клокотание. Переливчатое, почти как у голубя. — Брось нож! — целясь в отдалённо напоминавшее Грэма существо, заорала Оливия. Или подумала, что заорала. Девушка не была уверена, выкрикнула она это вслух или нет, так как ни один из присутствующих никак на её вопль не отреагировал. А сама Лив, кроме жутких звуков, производимых Хамбертом, ничего не слышала. И тогда она спустила курок. Громкий хлопок — и словно просто споткнувшийся Грэм завалился на бок, издав очередной неразборчивый хрип. На этот раз последний. — Спасибо, — осторожно выдохнул Вэйл, когда эхо выстрела развеялось. — Кажется, теперь мы с тобой квиты. Оливия ошарашенно пялилась на то, что совсем недавно шевелилось, булькало и жило, а теперь… лежало неподвижной грудой у ног Виктора. Лив, ты только что убила человека… В воздухе перед её носом витал лёгкий дымок, а пары пороха перебили запах крови и пропитавшие этот санаторий насквозь трупные ароматы. Оливия сделала глубокий вдох и сразу же надрывно закашлялась. Ты только что собственными руками застрелила человека! Лив затошнило. — Он… он мёртв? — пистолет выпал из ослабших ладоней девушки, гулко ударившись о каменный пол. Роберт стремительно подошёл к Хамберту, ногой вышиб нож из его руки, затем, с опаской присев рядом с телом, коснулся его шеи. — Каков вердикт, док? — вяло поинтересовался так и не сдвинувшийся с места Вэйл. — Мёртв. Чейз крайне внимательно и почти принюхиваясь осмотрел перепачканное кровью лицо и шею Грэма, затем задумчиво отодвинулся от тела и после недолгой паузы повторил с карманами Хамберта тот же ритуал, что и с Кэссиди, но, вновь ничего интересного для себя не обнаружив, отряхнул руки и медленно выпрямился. — Похоже, на этот раз, мисс Мур, вы всё-таки осмелились выстрелить, — смутно знакомый голос, раздавшийся из самой пучины тьмы, заставил всех троих в очередной раз всерьёз напрячься. Лив, мысленно обругав себя недотёпой, потянулась за выпавшим из рук пистолетом, но Вэйл каким-то чудом успел её опередить и теперь, словно бывалый ковбой, стоял в боевой стойке, нацелив дуло в ту сторону, откуда доносились едва различимые шаги. Кто-то вошёл в столовую. Не слишком ли много действующих лиц на один заброшенный санаторий? Оливия нервно хрюкнула и тут же, смутившись, прикрыла рот ладошкой, но и на сей раз никто из находившихся в комнате не обратил на неё внимания. — Что вы здесь делаете? — непривычно грубый тон Чейза, нарушивший повисшую паузу, удивил Лив намного сильнее, чем появившийся из ниоткуда мистер Голд. — Думаю, у каждого из нас имеются веские причины тут находиться, — невозмутимо отозвался мужчина, скривив губы в усмешке. Даже безоружный, хромающий сильнее обычного, в перепачканном пальто, с перебитым носом и висящей безвольной плетью окровавленной рукой Голд выглядел так, словно именно он здесь победитель. Может, оттого, что сам он всё и организовал? Оливия нахмурилась, наблюдая за его передвижениями. Невзирая на направленный на него пистолет, Голд спокойно доковылял до трупа Нила и, не отрывая от него задумчивого взгляда, проронил: — Я так понимаю, моего сына убили тоже вы, мисс Мур? — Кэссиди прикончил я, — Вэйл вновь её опередил, не позволив и рта раскрыть. Он произнёс эту фразу ровно, без лишних эмоций. Просто констатировал факт. Лив на секунду задумалась: а сможет ли она когда-нибудь с таким же хладнокровием говорить о произошедшем этой ночью? Хамберта прикончила я. Вряд ли. — Что ж, — неопределённо хмыкнул Голд, подняв глаза на Вэйла. Лив показалось или в его взгляде действительно мелькнуло некое подобие благодарности? — Подозреваю, у вас не было иного выхода. — Именно. Похоже, Вик собирался добавить что-то ещё, но внезапно в разговор вклинился раздражённый Чейз. — Что вы сделали с Габби? Роберт шагнул ближе к Голду, и теперь мужчин разделяло лишь мёртвое тело Кэссиди. — С кем? — Голд поднял брови, довольно правдоподобно изобразив недоумение. — Ах, вы, наверное, говорите о мисс Доусон. Но с чего вы взяли, что я причастен к её похищению? — Не верю ни единому твоему слову, — прошипел Чейз и вдруг выбросил левую руку вперёд, хватая Голда за лацканы пальто. Не ожидавший от Роберта подобной агрессии мужчина покачнулся на месте и едва удержался на ногах, скользя подошвами по луже крови Кэссиди. — Где она?! — Аккуратнее, юноша, — несмотря на раненную кисть, мистер Голд довольно проворно освободился от захвата и с демонстративной брезгливостью передёрнул плечами, опасно прищурившись. — Не забывайте, с кем говорите. — Вэйл, дай пистолет, — не сводя сурового взгляда с Голда, рыкнул Роберт. — По-моему, здесь и так достаточно трупов, разве нет? — всё с тем же ледяным спокойствием ответил Виктор. — Чейз, остынь. Если он знает, где Габриэла, то нам луч… — Я понятия не имею, что произошло с мисс Доусон, — утомлённо закатив глаза, с нажимом повторил мистер Голд, — Я отправился сюда на поиски Нила и я его… скажем так, нашёл. А тот цирк, который вы здесь устроили, меня абсолютно не касается. Так что, прошу меня извинить, но, как вы понимаете, мне следует убраться отсюда до прибытия полиции. Мужчина карикатурно поклонился, прижимая к себе раненную кисть, затем развернулся и, обойдя лужу крови сына, направился прямиком к выходу из столовой. — Не так быстро, — поймав красноречивый взгляд Оливии, с тяжёлым вздохом крикнул ему вслед Вик. Было очевидно, что он не горел желанием связываться с этим типом, но перепуганная Лив и готовый в любой момент метнуть в спину Голда нож Хамберта Чейз призывали хоть к каким-то действиям. — Мы так и не дождались от вас внятных ответов. — И не дождётесь, — даже не обернувшись, флегматично кинул через плечо Голд. — Не обманывайте себя, вы не выстрелите, доктор Вэйл. — Похоже, ошибаться в людях у вас с сыном семейное. Нил ведь тоже не ожидал получить от меня пулю в затылок. Саркастичная реплика Виктора сделала своё дело: Голд остановился в одном шаге от заветной раздвижной двери. Но прежде чем кто-либо из них успел вымолвить хоть слово, из глубины тёмных коридоров «Прометея» раздался раздражённый вопль Джонса: — Чейз! Оливия недовольно фыркнула. Ну почему этот тип не может передвигаться по кишащему убийцами санаторию молча? Специально ищет приключения на свою задницу? — Чейз, мать твою, где ты?! Живо сюда! Голос Киллиана звучал глухо, с каким-то странным надрывом, будто ему было тяжело говорить, и Лив, вдруг решившая, что Джонс серьёзно ранен, оттого и вопит, забыв обо всём на свете, понеслась в ту сторону, откуда доносились его крики. Чейз, конечно же, увязался следом, а вот Вэйл замешкался. Краем глаза Оливия успела заметить, что воспользовавшийся поднятым Киллианом переполохом Голд умудрился скрыться из виду, и Виктор сначала хотел последовать за ним, но после очередного возгласа Джонса всё же поспешил вместе с остальными на источник воплей. Они обнаружили Киллиана в одном из небольших залов, смутно напоминавшем по планировке громадное фойе. Джонс — целый и невредимый! — стоял на коленях посреди комнаты, а перед ним лежала Габби, с которой он пытался стянуть остатки тлеющей куртки. — Осторожнее! — прикрикнул мигом разобравшийся в ситуации Роберт. Подскочив к находившейся без сознания Габриэле, он с беспокойством оглядел её с головы до ног. — Стараюсь, — вяло огрызнулся Киллиан, но место Чейзу всё же уступил, и тот с привычной врачебной сноровкой принялся за дело, бережно освобождая лицо Доусон от самодельной маски. — Мы что, горим? — принюхавшись, решил уточнить Виктор. Оливия тоже заметила тонкие струйки дыма, сочившиеся из-под закрытой двери за спиной Киллиана, но, в отличие от Вэйла, промолчала. Джонс, лишь в этот момент заметивший их с Лив присутствие, рывком поднялся на ноги и смерил обоих хмурым взором. — Что вы здесь забыли?! — Мочили злодеев, — пожал плечами Вик, и Оливия с трудом удержалась, чтобы не ткнуть его локтем под рёбра. Нашёл же время забавляться! Джонс, не сдерживая эмоций, смачно выматерился. — Кэссиди и Хамберт мертвы, — подтвердил слова Вэйла сосредоточенный Чейз, ни на секунду не сводя обеспокоенного взгляда с покрасневшего от ожогов лица Доусон. И тут же, не позволяя ошарашенному услышанным Киллиану опомниться, добавил: — Нужно вынести Габби отсюда. Осторожно, чтобы ненароком не задеть повреждённые участки кожи девушки, Джонс помог Роберту поднять Габриэлу на руки. — Что произошло? — отбросив наконец в сторону насмешливый тон, поинтересовался Вэйл, когда Чейз пронёс изувеченную Доусон мимо них. — Чёртов Румпельштильцхен, — с ненавистью выдохнул Киллиан, озираясь по сторонам, будто надеялся обнаружить Голда прямо в этой комнате. — Он смылся, — догадавшись о планах возмездия Джонса по его лицу, остудил его пыл Виктор. — Но если тебя это хоть как-то успокоит, то хладные трупы двух других ублюдков дожидаются тебя в столовой. Подозреваю, конечно, что ты мечтал расправиться с ними лично, но, уж прости, нас прижали к стенке, поэтому пришлось импровизировать. Киллиан, обдумывая полученную информацию, отстранёно кивнул и зашагал по коридору вслед за Чейзом. Лив, нахмурившись, засеменила рядом с ним. — Что ты принял? — Что? — Что. Ты. Принял. Оливия схватила Киллиана за рукав и развернула лицом к себе, заставляя притормозить. Сначала она решила, что ей показалось, но теперь была абсолютно уверена: Джонс наглотался «колёс». — Ты зрачки свои вообще видел? — тоном строгой мамочки продолжила она, когда Кил в очередной раз скорчил непонимающую моську. — Что за глупые вопросы, Динь-Динь? — хмыкнул Джонс, почесав переносицу. — Конечно, не видел. Но мне приятно, что ты за меня беспокоишься. Лив взорвалась. Не хватало ей ещё одного упражняющегося в остроумии клоуна! — Да как тут не беспокоиться! Ты ведёшь себя как безответственный подросток! После того, что случилось в шахтах, ты не должен был отрывать свою искалеченную задницу от кровати как минимум пару недель! А мешать те болеутоляющие, что тебе вкололи, с какими-то непоня… — Ты сама-то сейчас где должна находиться? Ведь явно не здесь. На губах Киллиана проступила усталая улыбка, и Лив вдруг заметила, что глаза его — несмотря на эти чёртовы расширенные зрачки — светились от нежности. Девушка против воли затаила дыхание, когда Джонс провёл подушечкой большого пальца по её щеке, очерчивая ссадину, оставленную Нилом в драке. — Как ты себя чувствуешь? Стало легче? Оливия прекрасно поняла, о чём именно Киллиан её спрашивал. Потому что он был единственным, кто знал её достаточно хорошо, чтобы понять, зачем Лив искала встречи с Нилом. Затем же, зачем и сам Джонс, собственно. — Его убил Вэйл, не я, — сглотнув комок в горле, просипела Лив и недоуменно огляделась по сторонам: Вик, похоже, давно их обогнал, не желая толпиться в узком коридоре в компании Киллиана. — Возможно, оно и к лучшему, — задумчиво отозвался Джонс, пожимая плечами. Оливия невесело усмехнулась, различив вырвавшийся из груди друга вздох облегчения. — Но руки я всё-таки запачкала. — Хамберт? — Хамберт, — Лив почувствовала, как глаза вновь защипало, и она часто заморгала, стыдливо отводя взгляд. — Он появился внезапно и… и вёл себя… он слово сошёл с ума, Кил! — Тише, Лив, тише. Киллиан притянул девушку к себе, обхватив рукой за талию, и, уткнувшись носом ей в макушку, мягко выдохнул: — Постарайся не казнить себя, ладно? Ты ведь понимаешь, что Хамберт заслужил это не меньше, чем Кэссиди? — Я даже не поняла, что выстрелила, — Лив всхлипнула, прижимаясь к большому и тёплому Джонсу крепче. — Он выглядел… был словно одержимый… Он чуть не убил Вэйла, а я… — У тебя не было выбора. Киллиан продолжал говорить, легонько покачивая уютно устроившуюся в его объятьях Оливию, но она уже не разбирала слов: лишь прислушивалась к его голосу, ставшему за эти годы действительно родным. К голосу, который вселял в неё уверенность и спокойствие даже в самые тёмные времена. Когда Лив слышала его, она была уверена, что способна на всё. Она знала, что справится. Потому что Кил рядом. А когда он был рядом, все преграды казались Оливии несущественными, лица окружающих меркли, а в душе разгоралась маленькая искорка силы. Она не могла сказать, в какой именно момент её нелепая детская влюблённость трансформировалась в нечто более… важное. Но знала наверняка одно: справиться со всем случившемся сегодня ужасом ей сможет помочь лишь он один. Со стороны улицы, разрушая воцарившуюся идиллию, донёсся нестройный гул голосов, время от времени срывающихся на крики. — А вот и федералы, — вздохнул Киллиан, осторожно отстраняясь от Лив и заглядывая ей в лицо. — Готова? — Готова. Когда он рядом, она действительно готова. Ко всему. ========== Глава 35. Debts are due, it’s time to pay ========== Комментарий к Глава 35. Debts are due, it’s time to pay Атмосфера продиктована песней ♬ **Stealth — Judgement Day.** Снова. Вся финальная ветка историй писалась под неё, поэтому названия глав перекликаются со строчками припева. Глава вычитывалась/переписывалась вдоль и поперёк, но автор сейчас настолько упорот, что запросто мог проглядеть опечатки и ошибки. В таком скором (по моим меркам) выходе продолжения прошу винить своего бета-ридера, уговорившего меня всё же выложить написанное, перестав мариновать его в черновиках. По традиции я уже заранее баюзь вашей реакции на происходящее :D И отзывы на данном этапе повествования для меня крайне важны. Поэтому в очередной раз от всей души благодарю каждого читателя, находящего время поделиться со мной своими впечатлениями в комментариях или в лс. Мне жутко с вами со всеми повезло! И правильные слова вдохновляющие найдёте, и на косяки укажите, и просто отличные ребята вы <3 Реджина 16 лет назад — Должен признать, не ожидал увидеть здесь такую толпу, — Нолан придержал своего коня, стараясь оказаться на одном уровне с более спокойной лошадью Реджины, и огляделся. — Человек тридцать, если не больше. Надо же. — Благотворительные мероприятия такого характера всегда собирают толпу, — отозвалась она, даже не повернув головы в сторону собеседника. — Твоему отцу нужно устраивать скачки чаще. — Одного раза в год вполне хватает, — пожала плечами Реджина, по-прежнему упрямо отводя взгляд от пытавшегося заглянуть ей в лицо Дэвида. Господи. Она ведь не знала, что говорить! Как вести себя. Реджина не испытывала подобного замешательства с юного возраста, когда впервые обнаружила весьма интригующие различия между девочками и мальчиками. С тех пор она ни разу не чувствовала себя так неуверенно или смущённо в компании мужчины. Ни разу. Почему же тогда именно с Ноланом она терялась, словно несмышлёная дурочка? Дэвид принял ещё несколько попыток склонить Реджину к непринуждённой беседе, но та, боясь невольно выдать свои истинные чувства, продолжала строить из себя холодную недотрогу. В конце концов парня такая односторонняя беседа начала утомлять, и он, исключительно вежливо извинившись, умчался прочь, к остальным участникам скачек. Первая команда соревнующихся в забеге получила предварительный сигнал, и всадники, обмениваясь шутками, собрались у старта. Из соображений безопасности следующая группа должна была отправиться по заготовленному маршруту только после того, как предыдущая преодолеет первые препятствия, так что очередь Реджины наступила лишь спустя целых сорок минут. — Как насчёт пари? Нолан вновь поравнялся с лошадью Реджины, наградив девушку лукавой полуулыбкой. Они вместе с остальными всадниками заняли свои исходные позиции, готовясь в любой момент сорваться с места, поэтому время для дружеских бесед Дэвид выбрал не совсем удобное. Но Реджина, от неожиданности не успев себя вовремя одёрнуть, не сумела сдержать ответной улыбки и разговор всё же поддержала. — На желание? — Почему бы и нет? — пожал плечами Нолан, щурясь от светившего ему прямо в глаза солнца. — Но тебе придётся постараться, чтобы обойти меня. Да, ей придётся очень постараться. В те дни, когда часы их тренировок на ипподроме совпадали, Реджина тайком наблюдала за Дэвидом и знала наверняка, насколько он хорош. Он держался в седле легко и непринуждённо, словно ездил верхом с пелёнок, и управлялся с лошадью с лихостью средневекового рыцаря. Но почему-то ни разу за три года не участвовал в устраиваемых мэром скачках. До тех пор, пока сама Реджина не предложила ему к ним присоединиться. В этом не было ничего предосудительного, но почему-то она никак не могла отделаться от липкого ощущения неловкости. Будто, первой заговорив с Ноланом, она выдала себя с головой. Раскрыла все карты и заранее проиграла партию. Редж слышала, что недавно он расстался со своей бледной молью и вроде как должен горевать по данному поводу: ведь моль предпочла ему кого-то другого. Сама же Миллз, очарованная Дэвидом, поступка моли категорически не понимала. Но не воспользоваться предоставленным судьбой шансом не могла. Раньше она никогда не комплексовала, выступая инициатором отношений и делая первые шаги сама. Будучи дочкой мэра, она привыкла получать то, что хотела. Покупать, отбирать, добиваться. Брать. Без лишних разговоров и рассуждений. А с Дэвидом Реджина… терялась. Её это и бесило, и интриговало одновременно. Она будто высадилась на другой планете и теперь с грацией облачённого в нелепый скафандр космонавта исследовала чужеродную атмосферу. К тому моменту, как её группа оказалась перед последним препятствием, Реджина была вынуждена признать, что в этом году скачки были намного сложнее. И пусть прогулки неспешной рысью, уже полгода как заменившие её обычные изнуряющие тренировки, не слишком подготовили саму Редж к соревнованиям, она не сомневалась в том, что сможет дойти до конца и взять последний барьер. И она это сделала. Но пари всё же проиграла: Нолан вполне ожидаемо пришёл первым. Когда Реджина присоединилась к остальным, ожидая, пока оставшиеся члены её группы преодолеют последний участок маршрута, Дэвид встретил девушку широкой улыбкой. В ней не было ни капли самодовольства, и Редж позволила себе улыбнуться в ответ. По всем законам жанра, желанием Нолана должно было стать её согласие сходить с ним на свидание, но озвучивший свои истинные условия Дэвид быстро вернул Реджину с небес на землю. Ей предстояло чистить конюшни. Ей — Реджине Миллз! — предстояло чистить конюшни вручную. Не прибегая к посторонней помощи. Но почему-то даже толком разозлиться на Нолана за такое нелепое наказание она не смогла. Он бросил ей вызов, уверенный в том, что она откажется. А она взяла и согласилась, чем, конечно же, несказанно его удивила. Но ещё больший шок парень испытал, когда на следующий день Реджина всё же объявилась в конюшнях, облачённая в старый джинсовый комбинезон со здоровенными дырами на коленках. — Ну и что ты тут делаешь? — скрестив руки на груди, с деланной строгостью в голосе поинтересовалась Реджина. — Как что? Тебя жду. Я ведь должен лично проконтролировать процесс. Вдруг ты решишь сжульничать. — Я всегда играю честно. Нолан ответил ей безмятежным взглядом, протягивая заготовленные вилы. — Тогда предлагаю немедленно приступить. Чем быстрее мы справимся, тем скорее отправимся воплощать в жизнь вторую часть моего грандиозного плана. — Мы? — вопросительно выгнула правую бровь Реджина, призывая саму себя раньше времени не радоваться упоминанию о второй части плана Нолана. — Да, мы. Вдвоём дело пойдёт веселей. Вилы оказались тяжелее, чем она думала, поэтому девушка, воткнув их остриём в землю, опёрлась о древко обеими руками и пристроила сверху подбородок. — А как же запрет на использование посторонней помощи? — А я не посторонний, я свой, — Нолан подмигнул ей, в очередной раз одарив своей коронной очаровательной улыбкой. Они поделили конюшню на секторы и какое-то время работали каждый на своём участке, лишь изредка обмениваясь короткими репликами. Реджина всегда считала загоны для лошадей довольно маленькими, но сегодня они казались ей поистине огромными. Спустя полтора часа возни с заменой грязной соломы на свежую она выпрямилась, потянулась, разминая ноющие мышцы, и устало вздохнула. — Всё. Тайм-аут. Нолан пожал плечами, прислонив к стене свои вилы. Затем прошагал к брошенной у входа в конюшню спортивной сумке, выудил из её недр бутылку воды и, по-прежнему не говоря ни слова, швырнул её Реджине. Девушка бутылку поймала, попутно благодарно улыбнувшись, и сделала длинный жадный глоток. — Ты хоть сам в курсе, как сильно прогадал со своим желанием? — спросила Редж, протягивая Нолану воду обратно. — Ты мог загадать всё, что угодно, а выбрал… это. Она обвела рукой с зажатой в ней пластиковой пробкой конюшню и, прищурившись, вновь уставилась на Дэвида. Он давно снял рубашку и щеголял с голым торсом, и Реджина уже успела занести это в главные плюсы своего сегодняшнего наказания. Но какую выгоду из всего происходящего извлекал сам Нолан, понять она так и не смогла. — А может, мне угодно как раз это? — Ты странный. — Есть немного. Реджина, фыркнув, со всего размаху плюхнулась в ближайший стог. Зажмуривщись, она раскинула руки в стороны и пропела: — Я устала. Дико устала. — Ты не выглядишь усталой, — отозвался Дэвид, опускаясь рядом с ней на солому. — А как я выгляжу? — всё ещё не открывая глаз, улыбнулась Редж. — Великолепно. Реджина от души рассмеялась. — В данный момент я чувствую себя какой угодно, но только не великолепной. — Но именно такой я тебя и хотел увидеть, — спокойно отозвался Нолан, убрав несколько сухих стебельков, прицепившихся к её причёске. Реджина непонимающе нахмурилась, и парню пришлось добавить: — Настоящей. Реджина перевернулась на бок и, подперев голову согнутой в локте рукой, с любопытством уставилась на собеседника. — Я сначала подумала, что ты таким образом хочешь меня унизить. — Вовсе нет, — Дэвид слегка подул на её волосы, избавляясь от остатков застрявших в ней соломинок. — Я просто хотел узнать, какая ты… ну, когда не в образе. — Не в образе? — Без своей… — Нолан сделал невнятный жест рукой, — короны. — Слишком экстравагантный способ узнать меня поближе. — Кажется, мы уже выяснили, что я странный, разве нет? Усмехнувшись, Реджина поёрзала на соломе и придвинулась к Дэвиду ближе. Парень последовал её примеру, и расстояние между ними значительно сократилось. — И что же ждёт нас дальше? — Ну-у-у, — Дэвид сделал вид, будто задумался. — Я мог бы сразу признаться в своих далеко идущих планах на твою отнюдь не скромную персону, но боюсь тебя спугнуть. — Далеко идущие планы, значит? — Ты же богатая наследница и всё такое. Поэтому для начала я тебя совращу, чтобы ты гарантированно никуда не делась, а потом женюсь. — А через годик-другой утопишь в бассейне и заграбастаешь мои миллионы? — Не обязательно в бассейне, кстати. Но это и есть конечная цель, да. Твои миллионы. Ты ведь не подумала, что я всерьёз тобой заинтересовался? — Даже и не надеялась, — покачала головой Реджина и, отсмеявшись, лукаво продолжила: — Но вообще-то я спрашивала о том, что у нас дальше в сегодняшней обещанной тобой программе. Или ты намерен приступить к моему совращению прямо здесь? Вместо ответа Дэвид пробежался задумчивым взглядом по лицу Реджины, будто решая, отступить ему сейчас или всё же идти до конца. Затем осторожно, точно боясь обжечься, провел костяшками пальцев по щеке завороженной девушки, наклонился и поцеловал её. С тех пор, как в шестнадцать Реджина танцевала на вечеринке Кэтрин с Хамбертом под несколько медленных песен подряд, у неё ни с кем не было такого долгого поцелуя. Хотя, конечно, то, что происходило между ней и Грэмом тогда не шло ни в какое сравнение с тем головокружительным взрывом чувств, которые она испытывала сейчас. — Кажется, я заинтересовался тобой чуточку сильнее, чем планировал, — хитро ухмыльнувшись, выдохнул Дэвид в губы Реджины целую вечность спустя. Она пару мгновений растерянно хлопала глазами, пытаясь сообразить, о чём он вообще говорит. А когда мир Реджины, перевёрнутый этим поцелуем с ног на голову, стал возвращаться в свою привычную форму, она, зеркально отразив усмешку Дэвида, уточнила: — Всего лишь чуточку? А что если я ска… Но договорить ей так и не удалось — Нолан вновь притянул девушку к себе, окончательно утверждая свои позиции. И, перед тем как раствориться в новом поцелуе, Реджина успела подумать лишь о том, что ей, похоже, действительно теперь никуда от него не деться. Гарантированно. Реджина сейчас Реджина медленно плелась сквозь лабиринты сторибрукской больницы, преодолевала лестничные пролёты один за другим, намеренно игнорируя лифт; сворачивала не в те коридоры; при малейшей возможности, искусно имитируя вежливую улыбку, с охотой пропускала вперёд как и передвигавшихся с черепашьей скоростью пациентов, так и спешащих словно на пожар санитаров с каталками. Она была готова на всё, что угодно, лишь бы оттянуть момент, когда придется войти в палату Дэвида. Прошло достаточно времени после операции, и, по заверениям медсестры, он должен был вот-вот прийти в себя. Именно поэтому Реджина заторопилась в кафетерий, хотя терпеть не могла ту коричневую жижу, которую здесь почему-то упорно выдавали за кофе. Она просто не знала, что сказать Дэвиду, когда он откроет глаза и заметит, что ногу он всё же потерял. Наконец все отсрочки и отмазки исчерпались: она достигла нужной палаты. Каблуки неприятно скрипнули о пол, когда Реджина переступила с ноги на ногу, расправив плечи. Сердце билось гулко где-то в области горла, дышать стало в разы труднее, а исходящий от стаканчика остывшего кофе запах вкупе с типичными больничными ароматами навевал тошноту. Но в попытке вернуть самообладание она всё же заставила себя сделать глубокий вдох. Разве она не достаточно сильная, чтобы пережить это? Разве она не должна быть сильной, чтобы помочь пережить это любимому человеку? Дэвид жив. Это главное. А с остальным они справятся. Но вместе ли?.. Женщина, прикрыв глаза, мысленно отсчитывала свои размеренные вдохи, когда дверь вдруг распахнулась и она, так ни к чему и не приготовившись, оказалась лицом к лицу с Эммой. Реджина растерянно нахмурилась, уставившись на Свон. А та, неловко опираясь на ходунки, поспешила скорее закрыть за собой дверь палаты, но Реджина за эти секунды всё же успела оценить ситуацию. Дэвид всё ещё спал. Как и перенервничавший Генри — он пребывал в том же положении, в котором мать его оставила перед тем, как сбежать за кофе: сопел в кресле для посетителей, обняв обеими руками отцовскую куртку. — Что ты здесь делаешь? — дребезжащим от переизбытка в нём льда тоном прошипела мадам мэр, как только дверь с глухим щелчком захлопнулась. — Я услышала, что Дэвид попал в беду, и… — Кажется, тебе сейчас в первую очередь стоит беспокоиться о собственном здоровье, разве нет? Реджина смерила незваную визитёршу красноречивым взглядом, и Эмма затравленно одёрнула бесформенную больничную сорочку, пытаясь прикрыть видневшиеся из-под неё повязки. На мгновение сердце Реджины сжалось. Она боялась даже думать, через что пришлось пройти попавшей в руки обезумевшего Хамберта Свон. Но истинные эмоции на лице женщины никак не отразились — мэр Миллз даже бровью не повела, продолжая сверлить Эмму глазами. Да. Она будет притворяться. Потому что Свон ни в коем случае не должна догадаться, какое ошеломляющее впечатление произвело на Реджину её появление в палате мужа. — Ты видела его? — Дэвид ещё не пришёл в себя, — буркнула Эмма, предпринимая попытку обойти стоявшую на её пути Реджину. — Я загляну к нему позже. — Перестань прикидываться дурой. Ты видела своего сына? Произнести это вслух оказалось ещё труднее, чем Реджина себе представляла. Но тем не менее она справилась. Эмма вздрогнула, словно от пощечины. — Я… да. Я видела его. Он… славный. — И что же ты планируешь делать дальше? — Реджина непроизвольно сжала бумажный стаканчик сильнее, чуть не расплескав содержимое. — Мне стоит беспокоиться на твой счёт? — Я не знаю. — Не такого ответа я ждала, Свон. — Чего ты хочешь от меня, Реджина? — устало выдохнула Эмма, покачав головой. — Я не думала о том, что буду делать… со всем этим. — А тут и думать нечего. Ты отказалась от Генри. — Да, но… — Никаких «но», Свон, — сурово отрезала Реджина. — Ты отказалась от своего сына одиннадцать лет назад. И не имеешь никакого права вмешиваться в жизнь Генри сейчас. — Если ты боишься, что я попытаюсь отнять его у тебя или занять твоё место в его жиз… Реджина неучтиво хохотнула, не позволяя Эмме договорить. — О, по этому поводу у меня нет ни малейших сомнений. Мать Генри я, Свон. Занять моё место тебе не удастся. Никогда. Но вот отравить ему жизнь — запросто. — У меня и в мыслях не было причинять ему вред! Просто… тебе не кажется, что он должен знать правду? — Вот именно об этом я и говорю. Ты хочешь открыть ему правду? Прекрасно. Как, ты думаешь, отреагирует десятилетний мальчик, узнав, что растившие его с младенчества люди ему не родители? Что родная мать бросила его сразу после того, как он появился на свет? Считаешь, он сильно обрадуется, когда поймёт, кто его отец? Эмма прикрыла глаза. Дыхание её участилось, а костяшки пальцев, обхватывавших поручень ходунков, побелели. Она была в отчаянии. И Реджина против воли смягчилась. Не стоило ей бить по больному, приплетая сюда Кэссиди. Свон ведь и так сполна расплатилась за ошибки молодости. — Я не буду препятствовать вашему с Генри общению, — на полтона тише продолжила мэр Миллз. Изначально Реджина не собиралась идти Эмме навстречу, но сейчас, глядя на неё, такую потерянную и разбитую, вдруг поняла, что не сможет отказать Свон и в этом. — Хочешь поближе познакомиться с ним — пожалуйста. Но учти. Ты для него всего лишь тётя Эмма, подруга детства его отца. Настоящего отца. Поняла, Свон? — Ты серьезно? — непонимающе нахмурилась Эмма. — Более чем. Есть шанс, что Генри к тебе всё же привяжется. Поэтому твой отъезд из города он воспримет куда спокойнее, если не будет знать, что родная мать бросила его во второй раз. — Я не собираюсь его бросать, — почти шёпотом откликнулась Свон. — Не теперь. — Так ты остаёшься в Сторибруке? — изобразила удивление Реджина. И, понаблюдав за колебавшейся с ответом собеседницей, криво усмехнулась: — Я так и думала. Но прежде чем Эмма успела хоть что-то вымолвить в свою защиту, дверь за её спиной приоткрылась, и на пороге показался хлопающий сонными глазами, словно совёнок, Генри. Реджина, за считанные доли секунд успевшая ощутить целый спектр эмоций от первобытного ужаса до неконтролируемой злости на Свон, невольно покачнулась на месте, в очередной раз громко скрипнув каблуками. — Мы тебя потеряли, мам, — пробормотал Генри, абсолютно не замечая смятение стоявших перед ним женщин. Затем, подняв вялый взгляд на Эмму, сквозь зевок поздоровался и с ней. — Привет, — неуверенно кивнула в ответ Свон и с опаской покосилась на Реджину. — Папа проснулся, — сообщил мальчик, распахивая дверь шире и наглядно демонстрируя озвученную новость. — А тебя нет. Ты где была? — За кофе ходила, — отстранёно откликнулась Реджина, встречаясь глазами с растерянным и непривычно беззащитным Дэвидом. Он приподнялся на подушках, и взирал на них с Эммой с искренним недоумением. — Здравствуй. — Привет, — прохрипел в ответ Нолан и тут же прокашлялся, прочищая горло. — Я зайду позже, — буркнула Эмма, торопясь скрыться из виду, и останавливать её никто не стал. Даже Дэвид. Каждый из присутствующих чувствовал, что Свон здесь лишняя. Включая её саму, собственно. Если честно, Реджина не представляла, каким образом она собирается «узнавать» Генри и воспользуется ли предоставленным шансом вообще. Но даже если Эмма и рискнёт пойти на этот шаг, то всё будет прохо… — Ты так и будешь стоять на пороге? — поинтересовался Дэвид, попытавшись улыбнуться. Вышло у него так себе, но Реджина всё же смогла выдавить ответную улыбку. Вслед за Генри женщина вошла в палату, прикрыв за собой дверь, и огляделась в поисках поверхности, на которую можно было бы поставить этот дурацкий кофе. Сейчас он ей только мешал, да и необходимости в отсрочках уже не было. — Какая крохотная палата, — брезгливо заметила Реджина, приземлив бумажный стакан на небольшой столик под окном. — Я поговорю с Джульетт, чтобы тебя перевели в другую. — Не думаю, что это необходимо. Здесь вполне уютно. Лучше иди сюда. Реджина осторожно, будто не до конца уверенная в том, что следует это делать, пристроилась на краешке его койки, а Нолан, дотянувшись до пальцев жены, крепко сжал их поверх больничного одеяла. Генри же, не дожидаясь особого приглашения, плюхнулся прямо на кровать с другой стороны от отца и сам обхватил его вторую ладонь. — Я рад, что вы здесь, — на этот раз улыбка у Дэвида вышла светлее и шире. — А где нам ещё быть, раз ты здесь? — искренне удивился его словам Генри. Нолан высвободил руку и ласково потрепал сына по волосам. — Как ты себя чувствуешь? — Теперь лучше, — Дэвид перевёл взгляд с Генри на Реджину. — Гораздо лучше. — Ты уже… — она замялась, с преувеличенным интересом рассматривая их переплетённые пальцы. — Ты ведь знаешь, что… — Уже понял, — спокойно отозвался Нолан. Слишком спокойно. Реджина резко вскинула голову, заглядывая мужу в лицо. Да, Дэвид пытался храбриться. При сыне, при ней. Но она чувствовала, что на самом деле ему чертовски погано. — Я и не надеялся, что её удастся спасти. Он пожал плечами и усмехнулся. Реджина же нахмурилась. Конечно, этот упрямец будет делать вид, что всё в порядке. Что ампутация голени — абсолютнейшая мелочь. Что ему вовсе не страшно думать о том, как изменится его жи… — Редж, — тихо позвал Нолан, прерывая поток её суетливых мыслей. — Не надо. — Не надо чего? — недовольно поморщилась Реджина, отнимая руку якобы для того, чтобы поправить причёску. Дэвид снисходительно хмыкнул, покачав головой. — Ты слишком громко думаешь. За нас обоих. Не надо так переживать. Мы справимся. Сколько раз за последние часы она мысленно уверяла себя, что они смогут справиться? И ведь не только с потерей конечности Нолана — с разросшейся до колоссальных размеров трещиной в браке ведь тоже следовало бы разобраться. Творившаяся вокруг неразбериха то сталкивала их вместе, то вновь разводила в разные стороны. И был ли смысл пытаться что-то исправить? Любила ли она Дэвида так, как прежде? Любил ли он её вообще? — Зато папа будет как пират, — вмешался в разговор Генри, не позволяя Реджине высказать вслух все свои сомнения. — Храбрый, сильный и с деревянной ногой. — Вот только пирата нам в семье не хватало, — не удержавшись, фыркнула Реджина. Но её мужчины, увлечённо подбиравшие себе настоящие пиратские прозвища, на саркастичный выпад никак не отреагировали. Повздыхав для вида ещё пару минут, Реджина всё же подключилась к ним. Неважно, насколько трудно ей будет простить Дэвида. Неважно, смогут ли они в конце концов наладить отношения. Важно лишь то, что они постараются. Ради Генри. Август 4 года назад Август долго думал о том, как заставить Кэссиди среагировать. Как заставить его раскрыть свою личность? Стопка оставшихся без ответа писем являлась слишком очевидным доказательством того, что хитрить с одержимым психопатом, задавая ему вопросы окольными путями, крайне глупо. Нил Кэссиди определённо отличался от всех серийных убийц, с которыми Бут вёл переписку до этого. Хищник с безошибочным инстинктом. Он совершенно точно чувствовал западню. И был слишком умён, чтобы так бездарно подставиться. А значит, завладеть вниманием Кэссиди можно было лишь одним-единственным способом — атаковать его в лоб, но при этом всё же каким-то образом умудриться разыграть очередную партию, позволяя хищнику думать, что именно он управляет ситуацией. Конечно, Август не мог быть абсолютно уверенным в том, что письма доходят до адресата. Ведь желавший всеми правдами и неправдами изолировать своего сына-монстра Румпельштильцхен мог держать корреспонденцию новоиспечённого Белфайера под особым контролем. Но разве в таком случае повышенный интерес Бута к ничем не примечательному потерявшему память бродяге не остался бы незамеченным псами Голда? Точнее, повышенный интерес подставной личности Бута. В какой-то момент Август, наплевав на конспирацию, всерьёз собирался лично наведаться в «Дэнверлэн», чтобы проверить свои догадки, и уже заказал себе билет до Новой Англии, как вдруг выяснилось, что его финт со сменой стиля письма сработал: пришёл ответ от Кэссиди. Точнее, от Бэйлфайра. Но сути это не меняло ведь, верно? Вглядываясь в написанные скачущим прерывистым почерком строчки, Август непроизвольно затаил дыхание. Он держал в руках обычный тетрадный лист в клетку, но обращался с ним так бережно, будто имел дело с редким и хрупким артефактом. Ладони в латексных перчатках мигом вспотели, но Бут не позволил бы себе их снять. Пока он до конца не решил, что будет делать с письмами Кэссиди, разумнее было перестраховаться и исключить все риски. Конечно же, Кэссиди забраковал все смелые предположения Августа в довольно грубой форме, но тем не менее, несмотря на оскорбительные замечания и откровенную издёвку, в письме угадывалось… приглашение. Приглашение вступить в схватку. В игру, если угодно. Копнуть глубже, задать другие — правильные! — вопросы. Понять. Постигнуть. Кэссиди явно обрадовался новому слушателю. Тому, перед кем он сможет в очередной раз блеснуть своими талантами, доказать собственное превосходство. Август широко улыбнулся, уставившись в пустоту. Надо же! Лобовая атака в духе «я знаю, кто ты на самом деле» оказалась верной тактикой. Кто бы мог подумать? И теперь он был на шаг ближе к своей конечной цели. К книге. К роману, что изменит всю его жизнь. Потому что на сей раз — в этом Август абсолютно уверен — издательство не развернёт рукопись. В самом начале своего «исследования», вступая в переписку с чокнутыми ублюдками из различных уголков страны, он планировал работать над документальной книгой — циклом реальных ужасных историй, опираясь при этом ни много ни мало на откровения главных злодеев этих самых историй. Это стало бы уникальным свидетельством их кровавых деяний. Настоящим откровением. Исповедующиеся серийные убийцы. Что могло бы быть интереснее? Бут уже успел напредставлять, как жадная до подобных сенсаций публика станет раскупать абсолютно все экземпляры его книги сразу же после публикации, когда вдруг понял: опубликовать-то он ничего не сможет. По крайней мере… без ощутимого вреда для себя и своей карьеры. Его тут же обвинят в превышении полномочий, использовании полицейских ресурсов в личных целях и, что самое главное, в присвоении чужой личности, сокрытии доказательств и препятствовании следствию. Ведь большая часть информации, которую Буту удалось выудить из своих новых «приятелей» по переписке, его настоящим коллегам была неизвестна. Информация, которая могла бы увеличить сроки осужденных преступников вдвое, а то и вовсе отправить их на электрический стул. Информация, которой Август не желал делиться. Потому что иначе ему пришлось бы прекратить своё тайное расследование. Тогда и пришла идея написать детективный роман, представив правду так, чтобы никто ничего не заподозрил. Чтобы известные только ему и настоящим убийцам детали читатели приняли за вымысел. Чтобы никто не смог уличить его в связи ни с кем из тех монстров, чьи истории он так тщательно изучал. И сейчас, вчитываясь в написанное нервной рукой того, кто упорно именовал себя Бэйлфайром, Август почувствовал, как неудержимый азарт захлестнул всё его сознание с новой силой. Именно Нил Кэссиди, сам того не ведая, станет его главным соавтором. Именно история Нила Кэссиди ляжет в основу самого настоящего детективного триллера. Триллера, написанного под диктовку убийцы. Август сейчас Люди Форда приступили к осмотру болота вокруг «Прометея» лишь ближе к полуночи, только после того, как обследовали уже обнаруженные на территории санатория трупы. Стоя на берегу, Август внимательно наблюдал за водолазами, которые то и дело высовывались на поверхность, чтобы сориентироваться или вытащить какой-нибудь предмет для более детального изучения. Яркие прожекторы положения не спасали — вода была слишком мутной для зрительного поиска, и потому бедолагам приходилось действовать по большей части на ощупь. Бут искренне радовался, что ему не приходится участвовать в этой омерзительной процедуре. Особенно когда водолазы начали выуживать из болота новые трупы. Тела тут же укладывали на пластиковый брезент, и к работе приступала команда криминалистов. — Здесь их сотня, если не больше, — вполголоса заметил подошедший к Августу Вэйл. — Сорок семь в общей сложности с теми, что были на суше, — покосившись на Виктора, устало выдохнул Бут. — Тебя отсюда уже дважды выгоняли, и ты снова вернулся. Тебе заняться нечем? Вэйл ухмыльнулся, не сводя глаз с корпевших над трупами экспертов Бюро. — Испытываю терпение Форда. Как и ты. — Подслушивал, значит? — Не удержался. Я ведь не думал, что такое возможно: довести Сойера до бешенства. — Его больше взбесило то, что всё веселье прошло мимо него, — пожал плечами Август. — Ты ведь слышал, как он отчитывал Джонса и Мур за самодеятельность. Я просто попался под горячую руку. — А ты не жалеешь? Вэйл чиркнул зажигалкой, прикуривая. Затем, сощурившись, затянулся и задумчиво уставился на кончик своей сигареты. — О чём? — раздражённо фыркнул Бут. От Виктора исходило странное при сложившихся обстоятельствах спокойствие, и его это бесило. — О том, что пропустил вечеринку? — по-прежнему не глядя на Августа, ухмыльнулся Вэйл. — О том, что тебе не удалось встретиться со своим кумиром? Бут поморщился. — Кэссиди не был моим кумиром. — Может, я что-то не так понял, — Вэйл выдохнул дым через нос и отчётливо хохотнул, — но, судя по недовольным воплям Форда, именно нашему дорогому Нилу Кэссиди ты с завидной регулярностью отсылал любовные записочки. Да ещё и в те далёкие спокойные времена, когда все остальные считали его мёртвым. — Я проводил независимое расследование. — А, ну да. Независимое расследование. И ты умолчал об этом факте, когда присоединился к официальному, потому что… ну, право, разве это важно? Подумаешь, был в курсе планов убийцы. Мелочи. — Я не знал о планах Кэссиди ровным счётом ничего, — Бут прикрыл глаза, с каждым словом Вэйла злясь всё сильнее и сильнее. И на самого себя в первую очередь. О том, что он находится у Сойера чуть ли не в главных подозреваемых, Август узнал только после визита в больницу: на парковке по пути к байку заметил за собой «хвост». Получается, люди Форда следили за каждым его шагом, и крайне странно, что они не вмешались в его содержательную беседу с Шарлоттой в чулане. Наверное, как и эта рыжая сучка, рассчитывали, что в порыве страсти Бут сболтнёт лишнего. Но Август их разочаровал. Сделав вид, будто ничего не заметил, Бут поспешил вернуться в участок. Ведь именно так он поступил бы, не будь хоть каким-то образом причастен к этой поганой истории. Только вот в участке Августа ждала ошеломляющая новость, лишившая его шанса оставаться в стороне: агенты, засланные Фордом в «Дэнверлэн», вышли на очередного сообщника Кэссиди. Им оказался санитар клиники, помогавший этому психу, оттачивая своё мастерство, «набивать руку». На трупах. А затем и на живых девушках. Август, конечно, догадывался, что Нил продолжал убивать, не покидая территории «Дэнверлэна», но никаких, даже косвенных, доказательств у него, увы, не было. Кэссиди ведь действительно не делился с Августом своими планами. Рассказывал лишь о том, что он уже сделал. И ни слова о том, что собирается делать. При этом в своих письмах он пару раз специально или случайно — зная Нила, сложно сказать — перескакивал с «я» на зловещее «мы». И когда ищейки Бюро наконец-то разжились фотографией из личного дела того самого санитара, безликое «мы» для Августа наполнилось совершенно иным смыслом. Он его узнал. Узнал человека со снимка. Просто не мог не узнать — видел этого парня каждый день в офисе шерифа. Глуповатый уборщик Джеф. О том, что в участке крыса, знали все, но, похоже, довольно длительный период эти самые «все» во главе с Фордом подозревали в предательстве именно Августа. По всему выходило, что его маленький грязный секрет раскрылся раньше, чем фбровцам стало известно о существовании Джефферсона. И после похищения Доусон, интерес Бута к которой не остался незамеченным, подозрения лишь усилились. Потому-то Форд и отодвинул Августа от основной шумихи, поручив безвылазно сидеть в офисе. Он его откровенно провоцировал. Давал шанс начать поиски Габби самостоятельно. Считая, что именно Август был сообщником Кэссиди, Сойер решил с помощью него выйти на главного злодея. И даже после эпичной развязки в стенах «Прометея», после того, как всех гадов перестреляли, а Доусон спасли, Форд своих подозрений не снял. Когда Бут прибыл к санаторию, по-прежнему волоча за собой «хвост», он хотел переговорить с Сойером наедине, чтобы разъяснить ситуацию и обозначить свою истинную роль во всём происходящем, но Форд не дал вымолвить ему и слова. Его не арестовали. Пока. Пока просто отстранили. Высказали всё, что о нём думают в довольно грубой форме. И выпроводили за оцепленную территорию. Но ни его, ни Вэйла это не остановило. Воспользовавшись царившим вокруг хаосом, они оба вновь прокрались поближе к основным действиям. Бут потому, что не смог бы расстаться с этой историей вот так… не узнав финала, не разгадав мотивов Кэссиди до конца. А Вэйл… что здесь делал Вэйл? Упиравшихся Мур с Джонсом увезли около двух часов назад. И, насколько Августу было известно, этого типа должны были спровадить вместе с ними. Но вместо того, чтобы повести себя разумно и покинуть место преступления, не вызывая лишних подозрений, Вэйл торчал здесь. Вынюхивал. Подслушивал. Какой ему от всего этого был толк? — Что ты тут забыл? — буркнул Бут, хмуро наблюдая за тем, как Виктор затушил окурок и сунул его себе в карман куртки. — Хочу понять. — Понять что? — Зачем он это делал. — Кто? Хамберт или Кэссиди? — Кэссиди, — глаза Вэйла блеснули недобрым огнём, демонстрируя наконец его истинное отношение к происходящему. Август криво усмехнулся. Вот оно что! Похоже, кое-кто до сих пор не смог смириться с потерей подружки. И если жажда мести в том же Джонсе после смерти Нила поутихла, то сжиравший внутренности Вэйла огонь не смог притушить даже такой внушительный факт, как то, что он собственноручно застрелил Кэссиди. — Но сейчас из болота вылавливают экспонаты Хамберта, — Бут перевёл взгляд на выложенные в один ряд трупы. — Не Кэссиди. — Да ну? Ты так думаешь? Теперь усмехался сам Вэйл, а Август растерянно молчал. — Хочешь сказать, что мы кого-то не учли в этой схеме? — прокрутив в памяти все известные ему о Кэссиди и его гипотетических помощниках факты, поинтересовался спустя какое-то время Бут. — С чего ты взял? — Мне-то откуда знать, — пожал плечами Вэйл. — Это ведь ты завёл дружбу с убийцей, не я. — Все сообщники Кэссиди мертвы, — ответная реплика Августа прозвучала куда менее уверенно, чем ему самому хотелось бы. — Ну раз так, то нам здесь нечего делать, верно? Но ни один из них с места так и не сдвинулся, продолжая внимательно следить из своего укрытия за работой криминалистов Бюро. — Что не так с этими трупами? — не выдержав многозначительной паузы, задал давно вертевшийся на языке вопрос Август. До официального заключения экспертов ему теперь вряд ли добраться, поэтому, с одной стороны, это даже хорошо, что здесь вместе с ним сейчас топтался тот самый Франкенштейн. Пусть и отстранённый от расследования, но всё же патологоанатом. — Что именно тебя смущает? — лениво зевнув, отозвался Вэйл и вновь полез в карман за сигаретами. Интересно, сколько ему приходится выкуривать, чтобы так умело держать лицо? Такому хладнокровию даже жалкий докторишка обзавидовался бы. При мысли о Чейзе, у Бута мигом свело зубы. Он уже знал, что именно Чейз вытащил еле живую Габриэлу из «Прометея». И именно он, игнорируя увещевания парамедиков, увязался сопровождать её до больницы. И именно его рожу она увидит первым, когда придёт в сознание. — Что с их кожей? Почему она такого цвета? — отгоняя от себя навязчивые ревнивые думы, пробурчал Август. Вслед за Вэйлом он тоже вытряхнул из своей пачки сигарету, зажёг и, засунув её меж сомкнутых губ, процедил: — Сначала я решил, что они ненастоящие. Таких мертвяков развешивают на ярмарках при входе в комнаты страха. Или пугают ими детишек на Хэллоуин. — Ты разве не слышал о болотных людях[1]? — Чего? — Поня-я-ятно, — тяжело вздохнул Вэйл, стряхивая пепел под ноги. — Обойдёмся без долгих лекций на эту тему. Скажу проще, и ты всё поймёшь. Мумии. — Мумии? — недоверчиво скривился Август. — Мумии, мой друг, мумии. Сообщник Кэссиди, решивший прятать результаты своей бурной деятельности посреди торфяных болот, крупно облажался. Видишь, как хорошо они сохранились? Бут, брезгливо поджав губы, уставился на последнее из вытащенных водолазами на берег тел. Труп действительно выглядел слишком… ненатурально. Он был больше похож на реквизит к очередному леденящему душу ужастику, чем на настоящие человеческие останки. Все неровности почерневшей кожи, все изгибы тела просматривались настолько чётко, будто были отлиты из бронзы. — Среда здесь высококислотна и малокислородна, — продолжал тем временем Вэйл, всковырнув носком ботинка рыхлую землю. — Плюс, конечно, слои торфяного мха. Разложение тормозится. Мягкие ткани — кожа и внутренние органы — сохраняются, а вот кости, напротив, разъедаются. Так что… если труп поместить в болото на несколько веков, его скелет в конце концов растворится, но при этом в результате у нас останется законсервированная плоть. — Как увлекательно, — мрачно изрёк Август. — А с цветом кожи-то что? — Дубильные вещества. Как раз из-за них кожа и становится тёмно-коричневой, а весь волосяной покров — посмотри: волосы, ресницы, брови, всё! — в результате химической реакции приобретает ярко-рыжий цвет. Видишь? Бут, разглядывавший ближайшее к их относительно тайному убежищу за деревьями тело, кивнул. Эти самые дубильные вещества так окрасили кожу жертвы, что нельзя было на глаз определить ни возраст, ни расу, ни явную причину смерти. Наверняка было известно лишь то, что девушка умерла не случайно. Как и ко всем остальным трупам, к её туловищу был привязан мешок с камнями, который и удерживал тело на дне болота. — Думаешь, они были живы, когда он бросал их… здесь? — Сомневаюсь, — хмыкнул Вэйл, поведя плечом. — Но не думаю, что у светлых умов Бюро возникнут трудности с идентификацией их смерти. В этом плане болотные тела довольно удобны. Многое могут рассказать о своём убийце. Жаль ты не знал этого всего раньше, когда приезжал их сюда топить, да? Из груди Августа вырвался изумлённый смешок. — Ты спятил? — на всякий случай решил уточнить он, повернувшись лицом к всё такому же обманчиво спокойному собеседнику. — Скажешь, твоё участие в деле ограничилось лишь парой писем в адрес Кэссиди? Ни за что не поверю. — Я не принимал никакого участия в деле. Буту стало понятно, зачем конкретно задержался здесь Вэйл. Услышал, как Форд брызжа слюной обвинял Августа во всех смертных грехах, и решил надавить на него. Вытянуть признание, а потом… а потом что? Убить так же, как он убил Кэссиди? Только тогда он успокоится? Когда все сообщники этого монстра отправятся на тот свет? Или же… — С таким же успехом их мог топить ты, — раздражённо выплюнул Август. — Ты ведь такой спец в этих болотных штуках. — Мертвецы — моя работа. И моё хобби. Было бы странно, если бы я не знал столь элементарных вещей, согласись. Бут в сердцах отшвырнул окурок в сторону кустов и тут же, спохватившись, полез его доставать. Крайне недальновидно сорить на месте обнаружения целой коллекции консервированных трупов. — Я их не убивал, — запихнув окурок в карман, устало выдохнул Бут. — А кто это сделал? — на лице Виктора впервые с начала разговора отразилось нетерпение. — Неужели Кэссиди ни словом не обмолвился за всё время вашей трепетной дружбы? Август сердито оскалился. — Хочешь завершить начатое? Поквитаться с убийцами Бланшар? Думаешь, станет легче? Вэйл какое-то время молчал, будто сдерживая рвущиеся наружу эмоции. И когда он наконец заговорил, тон мужчины вновь поскучнел: — Убийцы Мэри Маргарет мертвы. Одного я застрелил сам, второй — спасибо Голду — сгорел в подвале. Теперь же… я хочу понять, из-за кого всё это началось. Ты ведь знаешь, кто это, верно? Нил наверняка намекал на его личность в письмах. Сдай мне его. Дальше я сам разберусь. Кто это? Нолан? Чейз? Джонс? — Если в письмах и были намёки, то я их не понял, — раздражённо отмахнулся от Вэйла Август. Такой ответ Виктора, конечно же, не удовлетворил, но Бут чётко дал ему понять, что продолжать разговор на эту тему не намерен. Конечно, у него были кое-какие мысли по поводу этого самого друга-наставника Кэссиди, но Август не торопился ими делиться. Ни с кем. Не теперь, когда его положение настолько шатко, что его в любой момент могут упечь за решётку. Возможно, имя сообщника Нила — последний козырь Бута. И нужно с умом его разыграть. Из болота вытащили ещё один труп. На этот раз, кажется, действительно последний. Август перевёл взгляд на лицо девушки, на котором слишком отчётливо сохранилось выражение предсмертного ужаса: искажённые черты, разинутый рот, словно приговоренный к вечному безмолвному крику, запавшие глаза… Интересно, сколько лет эта бедняжка пролежала здесь, на дне болота? Год? Два? Пять лет? Могла ли она остаться в живых, если бы он вовремя сообщил своим коллегам, что Нил всё-таки не погиб? Этого Август знать не мог. Но вот те несчастные девушки, что пропали без вести в окрестностях Лондондерри, точно смогли бы избежать участи попасть под скальпель Кэссиди. Он подозревал, он догадывался, он мог бы им помочь. Но не сделал этого. Получается, Вэйл всё же прав. Август тоже участвовал в деле. Пусть сам он руки в крови никогда и не пачкал, препятствовать убийствам он всё же не стал, обернув всю ситуацию себе на пользу. Так чем же, в таком случае, он лучше самого Кэссиди? Бут с силой потёр обеими руками лицо. Н-да-а-а… Теперь, даже если его посадят, это будет слишком слабым наказанием. От этой истории ему никогда не отмыться. [1] Болотные люди или болотные тела — полностью или частично сохранившиеся человеческие останки, обнаруженные в торфяных болотах Европы. В отличие от других древних останков, у болотных тел сохранились кожные покровы и внутренние органы, поэтому они являются интересными объектами для исследования. ========== Глава 36. Face what I deserve ========== Комментарий к Глава 36. Face what I deserve Мне стыдно за долгое отсутствие. Очень. Спасибо всем тем, кто терпеливо ждал продолжения и все эти месяцы меня поддерживал <3 При переносе текста сюда, выяснилось, что финальная глава вышла несколько… объёмней, чем я планировала. Все эти месяцы я писала, не осмеливаясь выбрасывать решающие (на мой взгляд) эпизоды на суд народу порционно. И в итоге накопила слишком много текста для одной главы. Поэтому для того, чтобы было легче воспринимать происходящее, я всё-таки поделила её на две части. И именно в этой части (той, что вы как раз собираетесь читать) я наконец рассекречу личность последнего злодея (скрывать дальше смысла нет, хехе). Готовьте свои тапки с вышитыми на них “яжговорил” и “ятакидумал” :D Потому что да, в комментариях к предыдущим главам некоторые из вас верно определили, чей фантом всё это время маячил на заднем плане. Но всё же, надеюсь, что хоть какую-никакую интригу вывести до конца мне удалось (скорее, это касается мотивов, о которых мы погорим в следующей части, но, возможно, кто-то догадается о них уже к концу этой). Приятного чтения. И очень надеюсь, что вам понравится ;) Потому что я до дрожи в коленках боюсь публиковать эти две части. P.S. Заглядывайте в группу: https://vk.com/raccoon_lagoon. Там я выложила плейлист, под который писалась эта часть. Несмотря на то, что названия всех четырёх финальных глав цитируют припев песни ♬ **Stealth — Judgement Day**, на этот раз я задействовала куда больше настроений. Эмма 13 лет назад — Кажется, ты выведал обо мне всё, что только можно было, я о тебе так и не узнала… м-м-м… практически ничего нового, — Эмма отхлебнула капучино из картонного стаканчика и кончиком языка слизнула пену с губ. Сидевший на соседней качели Нил с таинственной ухмылкой вертел в руках точно такой же, но смятый стакан. Со своим кофе он расправился гораздо раньше Эммы. Да и неудивительно. За всё то время, что она трещала без передышки, любой успел бы выпить целый литр. А то и два. Свон в очередной раз мысленно чертыхнулась, обозвав себя несдержанной идиоткой. — Мы ведь знакомы целую прорву лет, — парень наконец поднял голову, одарив её насмешливым взглядом. — Ты знаешь меня. — Разве? — хмыкнула Эмма. Она лениво оттолкнулась носочками от земли, вытянула ноги и пару раз качнулась взад-вперёд. — Мы ведь никогда, по сути, не общались. — Ах, да. Ты была слишком увлечена. Сначала собой. Потом медициной. Потом Чейзом. На удивление, в тоне Нила при упоминании Роберта не прозвучало ни грамма издёвки. А могло бы? Эмма попыталась воскресить в памяти хотя бы одну ситуацию, когда эти двое разговаривали. Да, они все были вынуждены сталкиваться по учёбе. Даже со скользким Вэйлом приходилось иметь дело. Но… если со всеми остальными Нил мог себе позволить задираться, язвить и откровенно издеваться, то с Робертом… чёрт, неужели с ним Кэссиди просто избегал открытых конфликтов? Почему? — Почему ты не уехала с ним? — расценив её долгое молчание по-своему, поинтересовался вдруг Нил. Рука с занесённым для очередного глотка стаканчиком зависла в воздухе, и девушка отвернулась, пряча глаза. — Не была готова, — через пару секунд всё же выдавила из себя вполне очевидный ответ Эмма, с трудом справившись с удушающим чувством стыда. — А говоришь, что я выведал у тебя все секреты, — добродушно хохотнул Нил и покачал головой. — Нет во всём этом никакого секрета. Весь Сторибрук обсуждал случившееся. Буркнув это, Эмма одним глотком опустошила свой стакан и мрачно уставилась на Нила. Они оккупировали для своих нужд абсолютно пустую в это время суток детскую площадку при городской больнице и обсуждали совсем не то, что изначально собирались. В какой момент их разговора о порученном доктором Браунингом проекте Эмма вдруг перескочила на рассказ о себе и своей жизни? С чего она взяла, что с Нилом можно хоть чем-то делиться? Дура. Завтра он растреплет всё своим дружкам. Обязательно растреплет. — Да, ты слишком часто становилась героиней местных сплетен, — будто бы и не замечая замешательства девушки вовсе, продолжил Кэссиди. Он отшвырнул наскучившую ему картонку в сторону, игнорируя стоявшую чуть поодаль урну, и, обхватив цепи качели обеими руками, принялся раскручиваться на месте. — Как и ты, — поджала губы Эмма, с нарастающим недовольством наблюдая за ним. — Но мне, в отличие от тебя, это даже нравится, — Нил легко улыбнулся. — Я уже давно смирился со своим особенным положением и научился этим пользоваться. Тебе тоже стоило бы. — Нет у меня никакого особенного положения, — раздражённо передёрнула плечами Эмма, отворачиваясь. — Ну да, конечно. Пять минут назад ты, забывшись, взахлёб рассказывала о своей любимой тётушке. А она не последний человек в Сторибруке, глупо это отрицать. — И всё же я не считаю, что моё поло… — Хорошо-хорошо, не злись. Не хочешь это признавать — дело твоё. Лучше скажи мне, почему твоя тётя так и не вышла замуж во второй раз? Эмма поперхнулась воздухом. — Мастерски сменил тему, — саркастично изогнув бровь, фыркнула она. — Начинаю подозревать, что ты вызвался ко мне в напарники только лишь затем, чтобы выведать подробности о Джульетт. — Я вызвался к тебе в напарники только лишь затем, чтобы ты сделала всю бумажную работу за меня, — развёл руками Нил, усмехаясь. — Но доктор Браунинг… — О, этот картавый хрыч тот ещё зануда. И его задания такие же скучные. Жаль, что меня направили на практику сюда, а не к Лайтману в морг. Послушать Вэйла, так вся движуха именно там. — Ты больше слушай Вэйла, — презрительно скривилась Эмма. — А то, что Брау… — Да-да, — в очередной раз перебил девушку Нил, пренебрежительно отмахнувшись. — Ты хочешь защитить своего любимого Браунинга. Я уже заметил, что он твой кумир. По мне, так даже у Чейза в ревматологии и то повеселее будет. Хотя ребята жалуются, что после отъезда сына он дрючит их раза в два интенсивнее. Странный тип. Радовался бы, что его отпрыску удалось вырваться из этой дыры, да ещё и на таких шикарных условиях. Пока Кэссиди рассуждал, Эмма успела дойти до урны, чтобы выбросить свой пустой стакан, и вернуться обратно. Но садиться она не стала — встала напротив собеседника, скрестив руки на груди. — Почему ты на меня так смотришь? — под её прищуренным взглядом Нил заёрзал. Цепи качели звякнули. Но подниматься парень не стал, хотя даже слепой заметил бы, как сильно его напрягает нависающая над ним Эмма. — А ты бы уехал? Из этой дыры. — Начнём с того, что мне такое выгодное предложение, как твоему бывшему, не светит, — Кэссиди ухмыльнулся. — За пределами этой дыры я никто. И никому нахрен не сдался. Здесь же… Он красноречиво повёл бровями: — Здесь у меня больше шансов добиться желаемого. — Благодаря твоему отцу. — Слышу в твоём голосе осуждение, — впившись глазами в каменное лицо Эммы, Нил усмехнулся. — Сравниваешь меня с ним, да? Эмма вздрогнула. — Я не… — С Робертом. С Робертом, мистером-мать-его-совершенство, Чейзом. — Слышу в твоём голосе восхищение, — язвительно передразнила парня Свон, в действительности так и не разобравшись, какие именно нотки в тоне Нила всё-таки преобладали. Он ведь издевался, верно? Или нет? — Честно? Он меня бесил. Всегда, — Кэссиди спокойно пожал плечами. — Живое олицетворение того, кем я никогда не стану. На самом деле… я рад, что он всё-таки свалил. Иначе однажды я всё же не выдержал бы и придушил бы его. — Значит, ты всё-таки завидовал ему. Нил поднялся на ноги и вплотную приблизился к Эмме. Нахмурившись, девушка тут же отступила на шаг назад. — А может, и хорошо, что я никогда не стану такой же унылой чопорной задницей, м? Ты ведь именно поэтому от него сбежала? — Это не твоё дело. — Конечно же, поэтому. Ты бы свихнулась. Жизнь в роли покорной миссис Чейз свела бы тебя с ума. — Ты ничего обо мне не знаешь, — сердито отрезала Эмма, задрав подбородок. — Хочешь сказать, что я всё-таки ошибаюсь? — Нил усмехнулся, прищурив левый глаз. — Хорошо, пусть так. Не хочешь сходить со мной на свидание? Свон, в очередной раз обескураженная резким изменением направления разговора, какое-то время с откровенным недоверием взирала на Нила, прежде чем всё-таки ответить. — Я не пойду с тобой на свидание, Кэссиди. И тут же мысленно отругала себя за неуверенный тон. Её отказ прозвучал крайне неубедительно. Чёрт. — Я упрощу тебе задачу, — будто пропустив мимо ушей реплику Эммы, расслабленно заговорил Нил. — Завтра я проголодаюсь. И, вероятнее всего, наведаюсь к старухе Лукас перекусить. В это же время. Буду рад, если присоединишься. Заодно проект обсудим. Не придёшь — донимать больше не буду. Сказав это, он растянул губы в прощальной улыбке и, развернувшись, покинул пределы детской площадки. Только сейчас Эмма заметила, что, пятясь в попытке увеличить между собой и настырным Нилом дистанцию, угодила одной ногой в песочницу. Рассеянно отряхивая обувь и запачкавшуюся штанину, она сверлила отдаляющуюся спину парня задумчивым взором. Вопрос «а оно тебе надо, Свон?» вертелся в её голове с того самого момента, как только Нил заикнулся о свидании. И с каждым новым витком мыслей уверенность Эммы в том, что «нет, абсолютно не надо» постепенно таяла. Кэссиди был полной противоположностью положительного во всём Чейза. Взрывной, непредсказуемый. Опасный. Отношения с ним могли стать как весёлым приключением, так и лишней головной болью. Эмма понимала, что её швыряет из крайности в крайность, но после всех этих лет, проведённых в тщетных попытках стать той, кем она никогда не будет, соблазн снова сигануть в пропасть был колоссален. Нил ошибся лишь в одном. Кумиром для Эммы являлся вовсе не Браунинг. Она загнала себя в строгие рамки, пытаясь во всём походить на Джульетт, но… к чему это в конечном счёте привело? Заигравшись, она разбила сердце Роберту. Возможно, этот роман так и закончился бы едва начавшись — их история любви и зарождалась-то не очень романтично. Всё могло ограничиться лишь одной случайной ночью, но Эмма всё же уцепилась за эти отношения. В первую очередь потому, что Роберт нравился тёте, которую она и так слишком часто подводила, и тогда Свон совсем не задумывалась о том, что совершает ошибку. Нила в жизни племянницы Джульетт точно не одобрит. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Но ведь… это её — Эммы — жизнь, да? И это ей — Эмме — решать. А она… а она уже, кажется, всё для себя решила. Даже если последствия сыграют против неё. Она готова рискнуть. В конце-то концов… это ведь всего лишь одно свидание. Что плохого может случиться? Чейз сейчас Когда ему сказали, что она пришла в себя, Роберт растерялся. Он ждал этого последние часы, бесцельно шатаясь по больнице, пытаясь успокоить нервы и вливая в себя стакан за стаканом горькую коричневую жижу из кофейных автоматов, попадавшихся на пути. Ждал, но всё равно растерялся. — Она хочет вас видеть, — медсестра, провожавшая его до палаты, мотнула головой в сторону двери и наградила Чейза красноречивым взглядом. — Но помните, что она всё ещё слаба, и посещен… — Да, конечно, — неучтиво перебил её Роберт, кивнув. Он обошёл стоявшую на пути недовольную медсестру, распахнул дверь и в нерешительности замер на пороге слабо освещённой палаты. Габриэла была не одна. На стуле для посетителей обнаружился измотанный Форд. А раз он здесь, значит, основные мероприятия на болотах у «Прометея» уже завершены. — Вас уже допросили? — без предисловий начал Форд, не дав Чейзу сориентироваться. — Да, ваши люди уже беседовали со мной, — Роберт прокашлялся. — Дважды. Сейчас один из агентов, насколько мне известно, разговаривает с Джонсом. Снова. — Я полагаю, он наконец-то вернулся в свою палату? — Да. И, возможно, на этот раз он задержится в ней подольше. Если повезёт. Чейз перевёл взор на не проронившую пока ни слова Габби. Она сидела, прислонившись к спинке кровати, её руки с перебинтованными ладонями лежали поверх одеяла, и даже на этом белоснежном фоне смуглая кожа Доусон выглядела неестественно бледной. Брови будто бы сердито выгнулись под стянувшей голову повязкой, а в торчавших из-под неё волосах можно было различить запекшуюся кровь. Свободные от бинтов участки тела покрывали бесчисленные кровоподтёки и ссадины, а лицо, искажённое лёгким ожогом, не отражало никаких эмоций. Язык не поворачивался задать столь неуместный вопрос из разряда «как ты?», но Роберт понятия не имел, с чего начать диалог. Да ещё и в присутствии не сводящего с него полных подозрения глаз Форда… — Расскажи, пожалуйста, что там происходило, — прежде чем Чейз успел хоть что-то ей сказать, Габби заговорила сама. И её голос звучал непривычно низко. Отчуждённо. — Это плохая идея, Доусон, — прищёлкнул языком Форд, с неудовольствием поглядев на девушку. — Если уж ты молчишь, — она пожала плечами, — то пусть хоть кто-то поделится со мной информацией. Хоть кто-то. Роберт усмехнулся. Так вот зачем она хотела его видеть. — Я расскажу тебе всё, — продолжил Форд, устало закатив глаза. — Но сейчас тебе это ни к чему. Поговорим завтра, — он тряхнул рукой, сгоняя часы на запястье, и, посмотрев на циферблат, присвистнул. Затем сам себя поправил: — Сегодня. Но позже. После того, как ты отдохнёшь. Он поднялся на ноги, уступая место по-прежнему топтавшемуся у двери Роберту. — Это очень честно с твоей стороны, — невесело фыркнула в ответ Габби. — Вытянул из меня всё, что тебя интересовало, а сам теперь уходишь. — Да, ухожу. У меня ещё куча дел. — Я могла бы взя… — Доусон, — голос Форда зазвучал на порядок строже. Габби вздохнула. — Ты лежишь здесь и ни во что не вмешиваешься. Ясно? С Голдом я разберусь. Сам. — Есть, сэр. Когда дверь за покинувшим палату агентом закрылась, Роберт пододвинул стул ближе к койке и, не сводя с Габриэлы внимательного взгляда, в него уселся. Несмотря на ворчание Форда, он был готов ответить на все её вопросы. И Габби это понимала. Иначе не позвала бы его. Наверное. — Как ты понял, что Кэссиди в «Прометее»? — она опустила глаза на свои перебинтованные руки и пошевелила пальцами. — Как ты вообще о нём узнал? — А я и не знал. Я доверился интуиции. Габби недоверчиво на него покосилась. Стараясь не упускать деталей, Роберт поведал девушке всю цепочку собственных умозаключений и произошедших событий, которые и привели его сначала к колодцу, а после уже и к самому санаторию. — Вы с Джонсом просто чокнулись. — Мы не могли сидеть сложа руки. Конечно, Роберт и не рассчитывал, что Габби тут же рассыплется в благодарностях. Да и с чего бы ей вообще благодарить его? Её спас Киллиан, не он. И всё же равнодушный тон Габриэлы Чейза смутил. Завершив свой рассказ на том моменте, когда в «Прометей» нагрянули федералы во главе с разъярённым Фордом, Роберт откинулся на спинку стула. — И что ты думаешь обо всём этом? — спросил он притихшую Габби. Затем, сообразив, что вопрос прозвучал несколько размыто, поспешно уточнил: — О связи Кэссиди с Хамбертом. — Что я думаю? — Доусон криво усмехнулась. — Грэма подставили. — Тот, кто похитил тебя? — Почему бы и нет? Джефф имел доступ к участку шерифа. И, вероятнее всего, именно он подкинул мои фотографии в дом Грэма. У него был шанс это сделать. Потому что я понятия не имею, где мы успели побывать в промежуток времени между моим похищением и пожаром в подвале санатория. Я каталась беспомощной тушкой в его багажнике. Наконец Роберт понял, что кроется за отстранёнными интонациями девушки и обманчиво безразличным выражением её лица. Габби злилась. Но на кого? На этого самого Джеффа? Или на саму себя? — Форд с тобой согласен? — Чейз вновь подался вперёд и упёрся локтями сцепленных рук в колени. — Сам же слышал: он не хочет со мной это обсуждать, — Габби, покачав головой, поморщилась — то ли от боли, то ли от досады. — Но готова спорить, что Сойера тоже не устраивает расклад с Хамбертом. И он будет рыть дальше. — Если Хамберта подставил твой похититель, то рыть дальше бессмысленно. Он мёртв. Габриэла, глядя куда-то поверх плеча Роберта, загадочно хмыкнула. — Что? — Чейз пытливо прищурился. Ему действительно было интересно, к какому выводу она в конечном счёте пришла и какую из оставшихся на шахматной доске фигур подозревает. — Считаешь, что одним сообщником дело не обошлось? — Против Грэма играли двое, — Габби впервые за всё это время посмотрела Роберту прямо в глаза. — Если я права и первым был Джефф, то второй… возможно, Кэссиди. — Звучит так, будто ты сама в это не веришь. — Ты прав. Потому что меня больше заинтересовал появившийся так вовремя… Голд. Чейз вздохнул, отводя взор. Понятное дело, что после произошедшего в «Прометее» список причин ненавидеть Голда пополнился ещё на несколько серьёзных пунктов. И да, он, безусловно, подобное отношение заслужил. Но со всем этим предвзято настроенная Доусон может упустить истинного виновника кровавой заварушки. — Ты хочешь что-то сказать? — вопрос Габриэлы вырвал Роберта из задумчивости. Так, погодите. Ему мерещится или она действительно манипулирует им? Может, у него самого уже паранойя? И Габби упомянула Голда вовсе не затем, чтобы понаблюдать за его реакцией и спровоцировать Роберта на… На что? На признание? Нет, Роб, ты точно чёртов параноик. — Я рад, что всё обошлось, — Чейз ведь даже не соврал. Он действительно был искренне рад тому, что Габби жива, и действительно хотел ей об этом сказать. — Я жутко испугался, когда узнал, что ты пропала. — И это всё? — лицо Доусон после его слов ничуть не расслабилось. — Я боялся, что никогд… — Ты не согласен со мной насчёт Голда, — она уже не спрашивала, она утверждала. — Кажется, я уже однажды говорил тебе, что ты убийца романтики, — Роберт предпринял очередную попытку соскочить с нежелательной для него сейчас темы, но, судя по упрямо поджатым губам собеседницы, она на этот трюк поддаваться не собиралась. — Кого и почему ты подозреваешь? — требовательно вопросила Габби. Он вздохнул. Что ж. Придётся всё же отвечать. — Бута. — Замечательно. — Я подозреваю его не потому, что он подозревает меня, — посчитал нужным пояснить свою позицию Чейз. — И даже не потому, что между вами… э-э-э… что у тебя с ним… — Как же я устала от всего этого, — раздражённо перебила его Габби. — Он копает под тебя, ты тычешь пальцем в него. Тут ещё внезапно из ниоткуда возникает Джефф и заявляет, что я… Она вдруг отчётливо всхлипнула и сразу же зажала рот рукой, будто стыдясь своей слабости. Роберт придвинулся ближе, попытавшись взять Доусон за вторую ладонь, но Габриэла её вырвала и отвернулась. — Я сама виновата в том, что произошло. — Габби… — Я не смогла его убить, — девушка прикрыла глаза и растянула дрожащие губы в нервной ухмылке. Роберт нахмурился. — Джеффа? — Голда. Снова этот проклятый Голд. — Ты и не должна была, — мягко проронил Чейз, пересаживаясь на край больничной койки. — Разве? — Ты слышала Форда. Он займётся им. Голду не отмазаться. Только не теперь. После всего случившегося. А убив его… думаешь, тебе стало бы легче, если бы ты всё же застрелила его? — Из-за своей слабости я могла провалить расследование. Упустить убийц. И погибнуть. — О, именно в такой последовательности. В порядке значимости, да? — Тебе не идёт язвить, — буркнула Доусон, принимаясь теребить кончик бинта, выбившегося из повязки на левой руке. — То, что я, вопреки предостережениям Сойера, привлекла к себе лишнее внимание, сыграло против всего дела. Вдобавок… в критической ситуации я повела себя вовсе не как профессионал. И это могло закончиться грандиозным провалом, если бы не вы. Авторитет Бюро и так уже подорван, а рассу… — Тебя сейчас действительно беспокоит имидж ФБР? — нахмурился Роберт. — Меня беспокоит мой собственный имидж, — нехотя призналась Доусон, по-прежнему пряча глаза. — Точнее… ты же видел Форда. Он явно жалеет о том, что привлёк к расследованию меня. Я не принесла никакой пользы, только сильнее запутала происходящее. Я не… я… Успевшая взять себя в руки Доусон заплакала так неожиданно, что Чейз в первое мгновение даже растерялся. Сначала он бестолково пялился на то, как Габби размазывает слёзы по щекам своими перебинтованными ладошками и прерывисто всхлипывает, будто готовясь в любую секунду удариться в истерику посильнее. Но затем всё-таки сумел заставить себя шевелиться. Роберт пересел ближе, неуверенно обнял её за плечи одной рукой, а второй накрыл суетливые пальцы Доусон и невесомо их сжал. — Габби, — он наклонился вперёд, заглядывая ей в лицо. — Сейчас самое главное, что ты осталась жива. Она ничего не ответила, и Чейз осторожно, боясь, что девушка всё-таки начнёт вырываться, притянул её ближе к себе. Но Габриэла не стала сопротивляться, прильнула к мужчине и уткнулась лицом в его плечо, продолжая при этом интенсивно сопеть. — Всё закончилось, Габби, — спустя пару минут Роберт всё же осмелился нарушить повисшую паузу. Он так много хотел ей сказать, и если бы она только позволила… — Почему ты в этом так уверен? Вопрос Доусон застал его врасплох. Её рыдания прекратились так же резко, как и начались — Роберт вновь не успел сориентироваться. — Что? — Ты не можешь знать наверняка, что убийства прекратятся. Габриэла отодвинулась. Теперь её лицо было в нескольких сантиметрах от его лица. Тёмные серьёзные глаза не мигая смотрели на него, Чейз это чувствовал, но сам в свою очередь не мог отвести взгляда от ожогов, тронувших левую щеку девушки. Роберта захлестнула злость. — Убийства прекратятся, — произнёс он с уверенностью, которую в тот момент вовсе не испытывал. На самом деле Роберт был готов собственноручно прикончить Голда. Да и не его одного, если быть до конца откровенным. — Обещаешь? — несмотря на по-детски наивный вопрос, взор Доусон оставался предельно сосредоточенным, она будто физически ощупывала им собеседника. Может, она его всё же подозревает? Или ей просто хочется, чтобы он её успокоил? — Обещаю, — Роберт кивнул, заставив себя ободряюще улыбнуться. — Я понимаю, что сейчас тебе всё это каже… Она опять его перебила. И вновь абсолютно неожиданным для Чейза порывом: в очередной раз не позволяя Роберту выговориться, Габриэла рез­ко прижалась гу­бами к его губам, а её пальцы мертвой хваткой вцепились в его рубашку. Габби целовала его от­ры­вис­то, судорожно, жар­ко. И этот поцелуй, спровоцированный вовсе не страстью, а лихорадочным отчаянием, то пытался утянуть их обоих в бездонную глухую бездну, то тут же подбрасывал вверх, даря мимолётную иллюзию эйфории. — Скажи мне, что это не ты, — прошептала Габби, отстранившись от него всего лишь на секунду, а затем снова вовлекая Чейза в водоворот противоречивых ощущений. — Это не я, — словно загипнотизированный, послушно выдохнул ей прямо в губы Роберт. — Не я. В третьем по­целуе ини­ци­ати­ву перехватил уже сам Чейз, и он получился не­тороп­ли­вым, основательным и отчасти даже нежным. Габби позволила себе расслабиться, выпуская из своего захвата изрядно помявшуюся ткань его рубашки, и обвила руками шею мужчины, разрешая ему обнять себя крепче. Возникшую хрупкую атмосферу спустя в считанные минуты бесцеремонно нарушили громкие голоса в коридоре: там явно кто-то спорил, и эти возмущённые выкрики, кроме всего прочего, сопровождались ещё и звуками возни с приглушённым грохотом. — Это невыносимо! Где охрана?! — воскликнул высокий женский голос прямо под дверью палаты Доусон. — Прекратите немедленно! Вы не можете врываться ко всем подряд! Вы нарушаете поко… — О, ещё как могу! Ведь на вашу помощь, как я понял, рассчитывать бесполезно. Роберт, отчётливо фыркнув, покачал головой. В наглом тоне возмутителя порядка без труда угадывался столь знакомый им обоим ирландский акцент. — Откуда в этом человеке столько энергии? — с тихим смешком поинтересовалась Габби, устраиваясь в объятьях Чейза удобнее. Теперь, когда Доусон поняла, что именно послужило причиной переполоха за пределами этой палаты, охватившее её мгновение назад напряжение отступило. — Не имею ни малейшего представления. Дверь, как и следовало ожидать, распахнулась, гулко ударившись о стену, и в комнату ввалился взъерошенный Джонс в криво застёгнутом белом халате поверх одежды. Похоже, изначально он планировал замаскироваться под врача и незаметно прошмыгнуть в палату Габби, но… видно, что-то пошло не так. — Свершилось! — намеренно искажённым торжественным басом провозгласил он. — Неужели! Я вас нашёл! Да ещё в какой компрометирующей позе! — Мистер Джонс, — за его плечом маячила та самая медсестра, что провожала Чейза до палаты Габби. — Немедленно! Вы меня слышите?! Немедленно вернитесь к се… — Милая, да не визжи ты так. Я перекинусь парой слов с голубками и сразу же — слышишь меня? — сразу же вернусь обратно. Не разводи панику. — Пациентке уже пора отдыхать, — медсестра первым делом недовольно покосилась на Чейза, затем с раздражением уставилась на Джонса и, скривив губы, выплюнула: — От посетителей. Роберт и Киллиан заговорщицки переглянулись. Похоже, они оба здорово её достали. — Не переживай, прелесть моя. Доктор Чейз скоро уйдёт, — пропел Киллиан и, опустив глаза на прицепленный к карману украденного халата бейдж, добавил: — Да и… доктор… Браунинг задержится здесь совсем ненадолго. Габби поперхнулась смешком и закашлялась. Всё же умудрившись выпроводить сердитую медсестру за дверь, Джонс шагнул к кровати и с комфортом примостился на её краю по другую сторону от Доусон. Чейз же, наоборот, поднялся на ноги, чтобы прогуляться до стоявшего под окном столика. — Надеюсь, халат ты просто стащил, а не огрел несчастного Браунинга по голове, чтобы раздеть его бездыханное тело, — с наигранной суровостью в тоне проронил Роберт, набирая в стакан воду из пузатого кувшина. — Мне понравилось дразнить медсестричек, — понизив голос до полушёпота, доверительно сообщил Киллиан, будто бы это всё объясняло. — Доиграешься ведь, — вздохнула Габби, с усталой усмешкой его разглядывая. — Эти самые медсестрички сдадут тебя Джульетт. И я совсем не удивлюсь, если она распорядится привязать тебя ремнями к койке. Джонс беспечно отмахнулся. — Я здесь по важному делу. Планировал застать в твоей палате Форда, — подождав, пока Габби допьёт поднесённую ей заботливым Чейзом воду, Киллиан продолжил: — Подозреваю, что до того, как слиться в жарких объятьях, вы обсуждали как раз то, что произошло в этом сраном санатории, и ту дичь, которая последовала дальше. Чейз принял уже опустевший стакан обратно и, примостив его на прикроватную тумбочку, вопросительно уставился на Джонса. — А под дичью ты подразумеваешь… — Ну… то, как Форд уничтожил Бута на глазах у толпы зевак, например. — Что случилось? — Габби тут же подобралась. — Кажется, твой начальник давно приглядывался к этому придурку. И судя по тому, что я успел уловить перед тем, как нас с Лив оттуда выгнали, Сойер винит в случившемся именно Бута. Чейз никак не прокомментировал услышанное, но удержаться от красноречивого взгляда, обращённого к Доусон, не смог. — И в чём конкретно Сойер обвинял Августа? — спросила наконец Габби, какое-то время молча покусав губы. — В том, что он водил дружбу с Кэссиди задолго до того, как тот объявился у нас. Роберт подавился заготовленной репликой, когда Габриэла задумчиво уточнила: — Речь шла о письмах? — Ты знала! — воскликнул Джонс, обвиняюще нацеливая на девушку указательный палец. — Знала. И это не то, о чём вам двоим следует беспокоиться, — подняв обе ладони вверх в примирительном жесте, успокаивающе произнесла Доусон. — Сойер, скорее всего, хоте… — То есть ты по-прежнему отказываешься верить в причастность Бута? — неожиданно жёстко как для окружающих, так и для самого себя перебил её Чейз. Габби, упрямо поджав губы, кивнула. — Отлично. Ты в курсе, что было в тех письмах? — Да. — И, я так понимаю, нам ты не расскажешь? — Нет, Роберт, не расскажу. На данный момент тебе достаточно знать лишь то, что эта переписка не может служить прямым доказательством вины Августа в происходящем. Как и та папка с делом Флако, которую подсунул мне Бут. Чейз издал сдавленный смешок. Похоже, несмотря на то, что сейчас произошло между ним и Габби, для неё они с Бутом находились в одинаково шатком положении. — Что за папка? — вмешался раздражённый Джонс. Его явно задевало то, что он не понимает, о чём идёт речь, но вопрос Киллиана так и остался без ответа: Габби и Чейз вели безмолвную дуэль взглядов. И Роберт сдался первым. — Пожалуй, мне пора, — изобразив на лице слабое подобие улыбки, он направился к выходу из палаты. — И что ты собираешься делать? — будто бы ничуть не удивившись столь быстрой капитуляции, тихо поинтересовалась Доусон. Разочарование, которое при этом прозвучало в её голосе, Чейз предпочёл отнести к тому факту, что он уходит, а не… к чему-то другому. — Искать доказательства, которые тебя устроят. Роберт осторожно закрыл за собой дверь и, ни секунды около неё не задерживаясь, поспешил в сторону лифтов, поэтому не мог слышать тяжелого вздоха Джонса. — Ты ведь понимаешь, зачем Сойер разыграл карту с Бутом прилюдно, да? — Чтобы заставить нервничать настоящего сообщника Кэссиди, — согласилась с ним хмурая Габриэла. Лив 9 лет назад Вечеринку, посвящённую успешной сдаче MCAT[1], Оливия решила столь же успешно прогулять. Толкаться в «Кроличьей норе» в компании тех, чьи лица она добровольно обрекла себя видеть ближайшие несколько лет своей жизни, ей совершенно не хотелось. Поэтому, показавшись в самом начале этого, по её мнению, абсолютно бесполезного мероприятия, Лив смылась из бара. Путь к дому вдоль пристани был существенно короче, только вот Оливия долго колебалась: все эти годы она, обиженная на Эмму, старалась обходить стороной тот самый лодочный сарайчик, в котором кузина от неё когда-то пряталась. Но в схватке с ребяческими порывами пойти вкруговую здравый смысл всё же победил, и Лив в конце концов очутилась у проклятого домика. И ей даже пришлось около него притормозить. Доносившиеся с причала вопли просто не могли оставить никого равнодушным. Именно вопли, потому что пением тот нестройный набор звуков, что исторгал пьяный и жутко довольный собой Джонс, назвать было трудно. Лив знала, что он вернулся в город. Ещё бы! Эту тему обсасывали со всех сторон, и за пару дней она обросла слоем откровенно неправдоподобных подробностей, верить в которые Оливия отказывалась. Всё это время она наблюдала за Джонсом со стороны, не торопясь делать какие-либо поспешные выводы. Лив понимала, что за годы отсутствия Киллиан вполне мог стать другим человеком, но… — Что-о-о бы нам сделать с бухим матросом?! — раздался очередной хриплый залп, заставивший Лив вздрогнуть. — Что-о-о бы нам сделать… ик… с бухим матросом?! Ранним-ранним у-у-у-утро-о-ом! [2] Джонс сидел на краю пирса, беззаботно болтал ногами и продолжал петь, размахивая при этом дымящейся сигаретой словно дирижёрской палочкой. В другой руке он держал бутылку, к которой время от времени прикладывался. Живописная картина. Не такой себе Лив представляла их встречу. Совершенно не такой. — Присоединяйся или вали, — прервав самого себя на середине куплета, вдруг выпалил Джонс. Он даже ухом не повёл при её приближении, поэтому Оливия, решившая, что Киллиан её не замечал, слегка опешила. — Но я с тобой ни-и-икуда не пойду. — Привет, — прокашлявшись, неуверенно выдавила из себя Лив. Джонс встрепенулся, наконец соизволив обернуться. И, уставившись на девушку слишком ясными для его нынешнего состояния глазами, ухмыльнулся. — Я думал, это Нолан. Какая-то визгливая бабка грозилась его вызвать. Так что тебе лучше идти, куда шла. Вдруг за компанию заметут. Мать не одобрит. Он лениво затянулся сигаретой, и Лив только сейчас поняла, что зажата та была в… — Да, протез, — проследив за её взглядом, озвучил мысли Оливии Киллиан. — Тебя это шокирует? Он вновь пристально на неё посмотрел, и по спине Лив пробежал целый табун противных мурашек. Но не от холода. На улице, несмотря на поздний час и время года, было довольно тепло. От неловкости. — Что с тобой произошло? — вопрос вырвался сам собой, и в нём отчётливо прозвенели обвинительные нотки. — А с тобой? — вяло огрызнулся Киллиан, отворачиваясь. Он сделал очередной глоток, едва заметно поморщился, а затем задрал голову, принимаясь разглядывать звёзды, которых в эту ночь на небе оказалось непривычно много. Лив, помявшись всего несколько мгновений, уселась рядом с мужчиной, и он молча протянул ей бутылку. — Говорят, ты убил человека и в город вот-вот нагрянет полиция из Бостона, чтобы тебя арестовать, — Лив с опаской понюхала горлышко. — Ром? — Ром, — кивнул Киллиан, усмехнувшись. — Слышал, ты пытаешься устроиться в больницу только затем, чтобы облегчить себе доступ к морфину. Не удержавшись, Оливия фыркнула и сделала первый неуверенный глоток. Алкоголь приятно обжёг горло, оставив во рту сладковатый привкус. — Как ты с этим справляешься? — поинтересовался Джонс, когда Лив вернула ему бутылку. Он всё ещё пялился на звёзды, поэтому девушка позволила себе беззастенчиво просканировать его взглядом, пытаясь понять, насколько сильно сидевший перед ней незнакомец отличался от Киллиана, в которого она всё свое детство была влюблена. — У меня всё хорошо, — с деланным спокойствием отозвалась Оливия, пожимая плечами. Она прекрасно понимала, о чём он спрашивал. Но отвечать прямо не собиралась. Ещё чего. Джонс издал хриплый циничный смешок. — О, да. У нас обоих всё хорошо. Поэтому мы тут и сидим. Они умолкли, и каждый погрузился в свои мысли, время от времени всё так же безмолвно передавая друг другу бутылку. А после того, как ром закончился, Джонс, так и не проронив ни слова, покинул пристань. Лив, выждав минут десять, последовала его примеру. Обещанный Нолан в ту ночь так и не объявился. Не нарушил их своеобразного уединения шериф и через несколько дней. И спустя неделю. А уже через месяц ночные посиделки с пьяным Джонсом вошли в стабильную привычку. По городу со стремительной скоростью расползалась новая порция похабных слухов, но Оливия предпочитала их игнорировать. Мнение окружающих её уже давно не волновало, а мать… Джульетт лишь однажды поинтересовалась у неё, какие конкретно отношения связывают её с Джонсом. И тогда Лив впервые признала вслух очевидное: Киллиан её спасал. Спасал от самой себя. — Ты ведь в курсе, что сильная, да? Они редко разговаривали нормально — чаще обменивались колкими репликами, поэтому вопрос, заданный столь чужеродным для Джонса серьёзным тоном, Оливию несказанно удивил. Поперхнувшись ромом, она сипло прокашлялась и протянула флягу обратно владельцу. — Ты здоров? — на всякий случай решила уточнить Лив. Джонс никогда не пытался лезть к ней в душу, не давал абсолютно не нужных ей советов, не требовал откровенности. Он не навязывался. Он её не жалел. Он просто пил свой ром и язвил. И все его слова — острые, окроплённые ядом стрелы — попадали прямиком в цель. Он говорил лишь правду, не боясь её задеть. Именно за это Оливия и ценила их нездоровую дружбу. Она сильная, да. Но почему-то вспомнила об этом Лив только теперь. Пообщавшись с Джонсом. — Я к тому, что тебе вовсе не обязательно торчать здесь со мной, — Киллиан нетерпеливо передёрнул плечами. — Ты можешь справиться со всем дерьмом в жизни. Без… этого. Он очертил в воздухе замысловатую фигуру зажатой в руке флягой, едва не расплескав её содержимое. — Необязательно идти со мной на дно, когда есть шанс всплыть на поверхность. — А у тебя такого шанса уже нет, значит? — Оливия иронично скривила губы, покачав головой. Но Киллиан вместо того, чтобы хоть что-то на это ответить, сделал неспешный долгий глоток. — Завязывай драматизировать. Нам обоим снятся кошмары. И мы оба в силах это побороть. Если захотим. — Разница лишь в том, что плохие вещи случились с тобой не по твоей вине, — губы Джонса тронула горькая усмешка. — А я… творил всю эту херню собственноручно. И свои кошмары я совершенно точно заслужил. — Честно? Мне плевать, что ты там делал или не делал, — Лив дёрнула собеседника за рукав, вынуждая повернуться к себе лицом. — Понял? Плевать. Не знаю, какая сентиментальная муха тебя сегодня цапнула, но такой твой настрой меня совсем не устраивает. Может, ты, конечно, не заметил, но именно ты помог мне обрести уверенность в себе. То, что ты мне говори… — Ага, конечно, больше слушай мои пьяные бредни. — Дай мне закончить! — запальчиво воскликнула девушка. — Что бы ты там о себе не думал, я знаю: ты хороший человек. Ты был им тогда, ты остался им сейчас. Ты хочешь, чтобы остальные думали о тебе хуже, чем ты есть на самом деле. Тебе нравится бесить людей. О, ты совершенно точно получаешь от этого удовольствие! Но меня ты не обманешь, Киллиан. Ты просто… ты просто потерял цель. Я знаю, каково это. Это дерьмово. Когда понятия не имеешь, ради чего тебе вообще стоит жить. Когда просыпаешься утром и лежишь бревном не в силах придумать весомую причину, чтобы подняться с постели. Чёрт! Да я лучше всех знаю, насколько погано ощущать себя выброшенной на берег щепкой. Использованной, изломанной. Когда кажется, что проще перестать трепыхаться. Проще сдаться, ведь с подрезанными крыльями не полетишь. Но хрен им всем, Джонс, слышишь?! Пусть катятся к дьяволу, вот что я поняла. Я не сдамся. И тебе не позволю. Джонс расплылся в довольной улыбке. — Посмотрите-ка, сколько огня в той, что считает себя мёртвой изнутри. Очень вдохновляющая речь, Динь-Динь. Спасибо, я проникся. Про «мёртвую изнутри» Лив в почти таком же, как у Киллиана, приступе жалости к себе вскользь ляпнула месяц назад. Тогда ей показалось, что Джонс пропустил мимо ушей эту подачу, но — очевидно! — нет. Он запомнил, и… и? И! — Ты специально, да? Спровоцировал меня. — Не совсем, — пожал плечами Джонс. — Но результатом доволен. Я не мозгоправ и до рыжего клоуна мне далеко, но даже я понял, что нужно завязывать с этими полуночными бдениями. — Тебе настолько надоела моя компания? — Лив даже не пыталась скрыть обиду в голосе. Киллиан, кряхтя, поднялся на ноги и протянул руку Оливии, помогая и ей выпрямиться. — Ничуть. Просто предлагаю перейти на новый уровень. — Что? — девушка растерянно моргнула. Если Джонс имел в виду то, о чём она уже успела подумать, то… нет-нет-нет! Такая перспектива развития их отношений Лив только пугала. О подобном предложении она мечтала в прошлой жизни, но… сейчас? Сейчас ей это казалось противоестественным. Они ведь друзья. Какой ещё новый уровень! — Расслабься, — хохотнул Киллиан, большим пальцем разгладив морщинку, пролёгшую меж нахмуренных бровей Лив. — Я о другом. Ни от тебя, ни от рома отказываться я не собираюсь. Но пора бы нам задуматься о помещении со стенами. — «Кроличья нора»? — недовольно сморщила носик Оливия. В ответ Джонс, загадочно блеснув глазами, указал зажатой в протезе флягой на кособокий сарай. — Это? Серьёзно? — Серьёзно, — Киллиан кивнул. — Нам не нужна «Нора». Мы откроем свой бар. Ты сама говорила о поиске цели. Я её нашёл. Представь на этом месте корабль. — Мгм, с чёрными парусами? — Именно. «Возмездие»[3]. Лив скептично повела бровью. — Слишком жуткое название для бара, не находишь? Уж лучше тогда… ну, «Весёлый Роджер», например. А посетителей ты можешь встречать в красном камзоле и кудрявом до безобразия парике. И с закрученными кверху усиками. Да, обязательно должны быть усики. — «Весёлый Роджер»? — Джонс усмехнулся, задумчиво помяв подбородок. — Довольно символично. Для нас обоих. Так и оставим. — Так и оставим, — ехидно передразнила его Лив, осознав, что Киллиан вовсе не шутит и на полном серьёзе собирается строить на пристани пиратский корабль. — А ты вообще уверен, что тебе позволят открыть в этом городе ещё один бар? Джонс одним глотком опустошил флягу и, спрятав её во внутренний карман, приобнял стоявшую рядом девушку за плечи. — А кто мне, по-твоему, сможет запретить? — М-м-м, дай-ка подумать, — с наигранной задумчивостью Лив потёрла подбородок, прямо как сам Киллиан мгновение назад. — «Нора» принадлежит Голду. Думаешь, он обрадуется конкуренту? — В таком случае нас ждёт увлекательнейшее приключение, Динь-Динь! — Киллиан ей беззаботно подмигнул. — Ты ведь со мной? Ох, ну какой же он всё-таки дурак! И да. Конечно, она с ним. Оливия не представляла, была бы она сейчас той, кем стала за последний месяц, если бы в ту ночь прошла мимо распевающего гимн пьяных моряков Джонса. Хотя Киллиан, вероятно, никогда не признает всего того, что для неё сделал. Но ведь иногда и не надо ничего намеренно делать, чтобы спасти ближнего. Не обязательно лезть из кожи вон в попытках подобрать верные слова утешения. Не нужно маскировать жалость под хиленьким слоем оживления и участия. Достаточно просто быть рядом. Лив помогла Джонсу помочь себе, а Киллиан, наоборот, помог ей помочь ему. Ведь внутри каждого человека есть механизм саморазрушения. А они… они спасли друг друга, удержав от нажатия злополучной красной кнопки. — Тебе от меня ни за что не отделаться, капитан, — Оливия растянула губы в ответной улыбке, укладывая голову на плечо друга. — Ну, и куда мы держим путь? От второй звезды направо и прямо до утра[4]? — Звучит как отличный план. Киллиан сейчас — И что он собирается делать? — Ты же сам слышал. Искать доказательства. — Надеюсь, он не наделает глупостей. — Ну, пока ты здесь, его риск быть втянутым в очередную авантюру определённо меньше. — Ха-ха, — саркастично поджал губы Киллиан. — Я ещё успею его догнать. Можешь начинать переживать. Габби подалась вперёд, заглянув в глаза собеседнику, и улыбнулась. — Спасибо за то, что спас мою задницу, Кил. — А обжиматься будем? — Джонс ухмыльнулся, игриво пошевелив бровями. — Доку-то вон порция нежностей от суровой Доусон перепала. — С твоими сломанными рёбрами только обжиматься, — Габриэла прыснула и взяла мужчину за руку, переплетая его пальцы со своими. — Серьёзно, Кил. Спасибо. — Я рад, что успел вовремя. И… можно… можно я немного побуду сволочью и воспользуюсь тем, что тебя переполняет чувство благодарности? — дождавшись настороженного кивка Габби, Киллиан продолжил: — Расскажешь мне то, что на данный момент известно федералам? Вы ведь тоже не поверили в спектакль с Хамбертом. — Сойер ушёл, так и не поделившись новостями. Но пообещал ввести в курс дела позже. А сейчас, — Габриэла пожала левым плечом, — я могу лишь строить догадки. Но да, я сомневаюсь, что Форд остановит свой выбор на мёртвом Хамберте как реальном помощнике Кэссиди. Киллиан опустил глаза, рассматривая вложенную в его руку перебинтованную ладошку девушки. — Или на Буте. Он понятия не имел, был ли у Роба повод ревновать Габби к этому бостонскому недобайкеру или всё же нет, но, вновь возвращая Доусон к теме причастности Бута, Джонс всерьёз опасался нарваться на волну негодования с её стороны. — Или на Буте, — устало вздохнула Доусон. Ну, хотя бы не начала злиться, уже хорошо. — Мы проверили его сразу же, как только он подключился к делу. Ничего подозрительного не нашли, а связь с Кэссиди всплыла только после того, как нам стало известно про «Дэнвэрлэн» — клинику, в которой Голд прятал сына. Агенты в первую очередь заинтересовались письмами Кэссиди. И вышли на Августа. — Эта та клиника, что сгорела? Габби нахмурилась. — Откуда ты знаешь? — Когда ты уже перестанешь удивляться тому, что в Сторибруке секретов не бывает? — Вот с этим я бы поспорила, — буркнула Доусон, продолжая нервно покусывать губы. — Кто-то все эти годы использовал «Прометей» как личную игровую площадку, густо населяя её трупами, и как раз это довольно долго оставалось в секрете. — Окей, справедливое замечание. Но конкретно о клинике слухи поползли только сейчас, после наших увлекательных приключений в «Прометее». Подробностей, конечно, никто не знает, если тебя это успокоит. Судачат только о бывшем санитаришке, который помог Кэссиди сбежать, спалив ту психушку. И который в конечном итоге сам в таком же пожаре и погорел… Та-а-ак! Стоп! Если он сжёг нахрен этот — как его там? — «Нэвэрлэнд», то как вам удалось добраться до писем Бута? — Джефф спалил не всю психушку, как ты выразился, а только одно из зданий. Но ты прав. Кэссиди постарался, чтобы письма не пострадали. Их обнаружили в уцелевшем сейфе. Не могу с полной уверенностью сказать, почему они с Джеффом от них при возможности не избавились, но… Кэссиди определённо играл с Бутом в кошки-мышки и, возможно, уже тогда хотел, чтобы полиция заинтересовалась этой перепиской. Но заинтересовалось Бюро. И слишком поздно, к сожалению. — Но неужели в этих письмах действительно нет ничего, что намекает на личность сообщника Нила? — Киллиан с сомнением покачал головой. — Я же говорю, Кэссиди развлекался. Он дразнил Бута, бросался намёками и гипотезами, не позволяя ему приблизиться к разгадке ни на шаг, но при этом всё сильнее и сильнее интригуя. А Бут… он шёл на поводу своих амбиций, уверенный в том, что в конце концов всё-таки сможет обдурить Кэссиди, — Доусон скривилась, прикрыв на секунду глаза. — Сойер начал следить за действиями Бута сразу же, как только мы смогли установить факт его вовлечённости. Но ничего полезного мы для себя из этой слежки не почерпнули. Конечно, можно предположить, что после моего исчезновения подозрения Сойера возобновились, но… Бута всё это время пасли. И единственное, чем он мог действительно помочь, — вывести нас на след Кэссиди или его сообщников. При условии, что мы всё-таки ошибались и он действительно знал о планах Кэссиди что-то конкретное. Но, как выходит, не знал. — За каким чёртом он вообще во всё это полез? Писатель хренов, — Джонс презрительно фыркнул. — А что насчёт Роба, Габби? Ты ведь не думаешь, что он может быть замешан? — Одиннадцать лет назад он был в Чикаго. Я проверяла. — И, насколько я знаю, он ни разу за всё это время не возвращался в город. Он ведь не мог мотаться сюда тайком всякий раз, как только ему приспичит… эм… кого-нибудь пришить? — после последних слов Киллиана, Доусон заёрзала, отводя взор и невзначай высвобождая руку. Джонс нахмурился: — Или мог? Габби, не молчи. О какой такой папке вы с ним говорили? — Я погорячилась упоминая её, — Габриэла нервно провела рукой по спутанным волосам, отворачиваясь. — Эта папка не имеет к делу Кэссиди никакого отношения. — И всё же она не даёт тебя покоя. Я знаю этот взгляд, милая. Из-за её содержимого ты пошла на сделку с собственной совестью, разве нет? Что в ней было? — Ничего, что имело бы отношение к Кэссиди, — Габби, невзирая на возросшее в тоне собеседника раздражение, с ослиным упрямством продолжала гнуть свою линию. — Дьявол, женщина! Джонс поднялся на ноги и в попытке успокоиться принялся нарезать круги по палате. Спустя десять минут зловещего молчания, он вновь шагнул к кровати Габби, но на этот раз с той стороны, где прежде сидел Роберт. — Хорошо, — уже мягче заговорил Киллиан. — Допустим, ты не врешь. — Допустим?! — Доусон, искренне возмущённая снисходительным тоном Джонса, метнула в него убийственный взгляд, который Киллиан, конечно же, предпочёл проигнорировать. — Глупо было надеяться, что док ни разу в жизни не оступался, — спокойно продолжил мужчина, почесав указательным пальцем переносицу. — Вряд ли ты узнала нечто страшнее того, что ты читала обо мне. Так что да. Допустим, тёмное прошлое Чейза не имеет отношения к Кэссиди. Но… чёрт, Габби, прошу, скажи мне, что у него не было возможности ошиваться в окрестностях Сторибрука и оставаться при этом никем не замеченным! — Он часто мотается по конференциям, — бесцветным голосом отозвалась Доусон. — Его приглашают вести лекции. Проводить операции. Он бывает в Бостоне. Не так регулярно, как в том же Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, но бывает. При этом у него довольно жёсткое расписание. И нет ни единого свидетельства того, что Роберт во время своих визитов… что он приезжал и в Сторибрук. — Единственное, что мы знаем о загадочном дружке Кэссииди, — Киллиан вздохнул, — это то, что он чертовски умён. Думаешь, при желании Чейз не смог бы организовать себе небольшое «окно» в плотном графике, чтобы улизнуть на охоту? — Джонс, не сдержавшись, выматерился. — И почему бы ему не хранить все свои трофеи в месте, с которым его, по мнению всех окружающих, давно ничего не связывает? Джонс стыдился собственных мыслей. Он вовсе не хотел подозревать друга, но справедливости ради стоило бы заметить, что Киллиан знал Роберта недостаточно хорошо, чтобы найти в себе силы с лёгкостью отмахнуться от лезущих в голову теорий его причастности к страшным преступлениям. Киллиан посмотрел на напряжённо раздумывающую над его словами Габриэлу. Он представить себе не мог, насколько погано она себя сейчас ощущает, если уж даже у него на душе от подобных размышлений было гадко. — Расскажи, как вы вышли к «Прометею», — попросила Доусон, и Джонс послушно, пусть и в тысячный раз за сегодняшнюю ночь, поведал ей всю историю, начав с того момента, когда пересел в машину Роба у участка шерифа. Он понимал, насколько Габби было важно услышать о произошедшем от него. Чтобы сопоставить рассказ с показаниями Чейза. — Всё именно так, как и говорил Роберт. Это не он привёл тебя к санаторию. Ты шёл первым. — Да. Но это он привёз нас к колодцу. Откуда Роб о нём узнал? — Бегал там по утрам. — Так далеко от города? — Это не он, Киллиан, — Габриэла зажмурилась и откинула голову на подушку. — Это не может быть он. — Я понимаю, ты не хочешь вери… — Я проверяла, ясно? Как только поняла, что перестаю быть не предвзятой. Я не доверяла самой себе. И мне нужно было убедиться. Я прошерстила все оперативные сводки Бостона и ближайших городков в те периоды, когда Роберт был здесь. Никаких изуродованных трупов, таинственных исчезновений людей средь бела дня и даже глубокой ночью. Никаких избитых проституток. Никаких совпадений. Ничего, Джонс, понимаешь? Да, я не смогла поминутно проверить его перемещения, но почти всё своё время пребывания в Бостоне он был на виду. Киллиан хотел было возразить, но девушка вдруг резко распахнула глаза, выпрямилась и, впившись в него колючим взором, потребовала: — Расскажи мне об Ингрид Сноу. — О ком, прости? — Джонс непонимающе нахмурился. Такая внезапная перемена тона Доусон не предвещала ничего хорошего. Но, видимо, он отреагировал именно так, как и следовало, и в его искренне недоумевающей роже Габби прочла именно то, что хотела. Потому как она, не скрывая вздоха облегчения, удовлетворённо кивнула самой себе и вновь откинулась на спинку кровати. — Кто такая эта Сноу, и почему ты о ней спрашиваешь? — Ты знаешь её как Джульетт Бёрк. — Так. Ну-ка ещё раз. — Почти тридцать лет назад в Льюистоне орудовал маньяк. Он похищал женщин, месяцами измывался над ними, насиловал, а затем убивал. Поймать его удалось только потому, что одной из жертв удалось сбежать. — Джульетт? — прошептал Джонс, чувствуя как волосы на затылке зашевелились. — Тогда ещё Ингрид, — кивнула Доусон. — Маньяка посадили. Спустя какое-то время он покончил с собой. Переживавшая глубокую депрессию Ингрид сменила имя и переехала сюда, в Сторибрук, к сестре, чтобы спрятаться от окруживших её журналистов и попутно пройти курс реабилитации. Догадываешься, где? — Только не говори, что в «Прометее». — Бинго. Там она знакомится с Эдмундом Муром, за которого в последствии выходит замуж. — Твою мать! Точно! Почему я раньше не вспомнил о том, что у отца Лив была какая-то клиника? Можно было догадаться… Да и Лив сама мне говорила, но я… чёрт, подожди, если дело связано с Джульетт, то, выходит, в сообщниках Нила тот самый муда… нет, ты же сказала, что он покончил с собой. Это точная информация? Никаких фальсификаций? — Он повесился в камере. Это точно. Как только стало понятно, что Кэссиди заинтересовался этой историей, мы с Фордом всё перепроверили. И сам Теодор Блэйн, и… все его родственники мертвы. Поклонниками-последователями, насколько нам известно, этот тип обзавестись не успел. Хотя дело было довольно громкое, поэтому… сам понимаешь, уверенности никакой. Тем более сейчас. После всего случившегося. — Как Кэссиди об этом вообще узнал? — Киллиан сжал пульсирующие от нарастающей головной боли виски большим и средним пальцами. Габби криво усмехнулась. — Отличный вопрос. — От Роба? Если они… ну, ты понимаешь. Это было бы логично. Ему вполне могла рассказать Свон… хотя и Нилу она могла все выложить сама. Они ведь… были близки. Если она ему доверяла… — Кил. Нет. Об этом никто не знал. Ни Эмма. Ни Лив. И не знают они до сих пор, к слову. Джульетт не стала открывать им правду. В отличие от Кэссиди. Уж он-то упорно пытался привлечь всеобщее внимание к её прошлому. — За каким хреном, интересно? — Джонс пожевал нижнюю губу, глядя прямо перед собой. — Та же схема, что и с моей замороженной рукой, да? Она привела нас к Голду. Может, и с тем уродом он был как-то связан? Вы уверены, что все его родственники мертвы? Что сам этот ублюдок всё-таки гниет в земле, а не обосновался тут, под боком Джульетт, все эти годы наблюдая за ней, м? Сколько ему сейчас должно быть лет? — Джонс… — Что? Голд однажды уже обвёл всех вокруг пальца, инсценировав смерть сына. Как вы можете думать, что суиц… — Это произошло в тюрьме, — раздражённо перебила его Габби. — Мы уверены, что ублюдок, терзавший Джульетт, мёртв, Киллиан. Как только всплыла связь с той историей, Сойер смог добиться постановления на эксгумацию его тела. Он мёртв. Так же, как… как его сын. Он бросился под машину лет двадцать назад. Из живых родственников на тот момент оставалась только мать-инвалид. Но и она скончалась. В две тысячи девятом. В доме престарелых, в том же Льюистоне, куда её поместили сразу после всей шумихи двадцать семь лет назад. — Сын, говоришь? — слух Джонса зацепился именно за эту деталь, потому что при упоминании отпрыска маньяка голос Габби как-то странно дрогнул. А это ведь не могло быть совпадением, верно? Доусон опустила голову, принимаясь рассматривать свои руки, но Киллиан успел заметить, как за мгновение до этого холодно блеснули её глаза. — Ты ведь всё равно искала его, верно? Искала и не нашла. Или?.. Думаешь, что он выжил?.. Хэй. Габби. Поговори со мной… Ты хочешь верить в эту версию, да? Потому-то и отвергаешь причастность Роба? — Да, я искала, — хмуро проронила Доусон. — Я убила на эти поиски большую часть своего времени, но… никакого результата. Даже если сын Блэйна и выжил, то среди главных фигурантов сегодняшнего расследования его точно нет. — Точно? — Киллиан интуитивно чувствовал, что, несмотря на неутешительные ответы Доусон, они близки к разгадке. Габби явно что-то недоговаривала. — Почему ты так уверена? — У нас в распоряжении ДНК Блэйна. И ДНК всех участников дела. — Дай угадаю. Никаких совпадений? — Сына Теодора Блэйна среди подозреваемых нет, — встречаясь с Джонсом взглядами, твёрдо сказала девушка, и то, каким тоном Габриэла это произнесла, снова наводило на мысли о скрыт… Киллиана осенила внезапная догадка, и от волнения у него мигом пересохло во рту. Он попытался сглотнуть, но ничего не вышло. — Хорошо. Сына нет, — едва слышно прохрипел Джонс. — Но совпадение всё же есть, да? Он сопоставил в уме все услышанные сейчас от Габби факты с уже давно известной ему информацией, и напрашивающиеся после такого анализа выводы ему категорически как не нравились. И, когда Доусон, подтверждая его самые страшные подозрения, медленно кивнула, сердце Киллиана пропустило удар. — Да. Совпадение всё же есть. Ингрид 27 лет назад Нервная дрожь, охватывавшая тело Ингрид всякий раз после ухода этого ублюдка, вступила в свои законные права вновь. Обняв себя обеими руками, девушка съехала спиной по шершавой стене на пол и всхлипнула. Её трясло — от холода, изнеможения и отчаяния. Она понятия не имела, сколько времени уже пробыла здесь. И не представляла, сколько продержится ещё. Воду ублюдок ей приносил, но кормить, похоже, не собирался. Поэтому силы Ингрид были на исходе. Да и сложно было определить, какой объём крови она потеряла, пусть большая часть ран в конечном итоге и запеклась. Последний — особенно глубокий порез — она перетянула оторванным от своей некогда любимой блузки рукавом. Пальцы на автомате коснулись липкой от крови повязки, и девушка, судорожно всхлипнув в очередной раз, зажмурилась. Ей становилось всё труднее сохранять рассудок, сдерживая себя от бурных истерик. Ингрид прекрасно понимала, что толку от них не будет, а вот злить своего тюремщика лишний раз не хотелось. Перед глазами вновь всплыло его лицо со зловещей ухмылкой, в котором не было ни намёка на милосердие. Он её убьёт. Наиграется — и тут же убьёт. Как поступал со всеми своими остальными жертвами. Догадаться о том, что она была далеко не первой гостьей в этом подвале, было совсем не сложно. И что-то подсказывало Ингрид, что количество убитых этим психом бедняжек совпадает с числом выставленных здесь же манекенов. Он ведь и ей принёс свадебное платье. Принёс и заставил надеть. Сразу после того, как изнасиловал впервые. Швырнул в Ингрид пакетом, в котором обнаружилось нечто лёгкое, приятное на ощупь и, безусловно, нарядное. Платье казалось если не абсолютно новым, то как минимум тщательно выстиранным и выглаженным. Правда, сейчас — после всех перенесённых девушкой истязаний — оно выглядело ужасно. Как и те наряды, в которые были одеты её молчаливые соседки. Ингрид подозревала, что после её смерти, этот больной урод снимет с её трупа порядком испачканное и потрёпанное платье и облачит в него очередной манекен. А затем с чистой совестью отправится на поиски новой живой игрушки. Всё это казалось частью какой-то непостижимой здоровым разумом церемонии. И Ингрид осознавала, что этого ритуала ей не пережить. Никто не придёт к ней на помощь. Она должна выбраться из всего этого ужаса сама. Но как? Во-первых, завязывай ныть и соберись. Ингрид не знала, есть ли у него реальная возможность наблюдать за ней находясь за пределами этой комнаты, поэтому в очередной раз заставила себя проглотить стоявшие в горле комом слёзы. Она не даст повода вновь исполосовать себя ножом в наказание за истерику. И уж точно не позволит ему насладиться представлением: ведь этот больной выродок может принять её слёзы за сигнал капитуляции. А она не сломается. Она будет делать всё, чтобы выжить. Для этого ублюдка она всего лишь очередная игрушка, но степень её внутренней свободы зависит только от неё самой. Рано или поздно она всё-таки отсюда выберется. Она сможет. Вдруг раздался уже знакомый ей звук: в замке провернулся ключ. И дверь с противным скрипом старых петель распахнулась. Ингрид вскочила на ноги, с растущим беспокойством наблюдая за появившимся в проёме силуэтом своего насильника. Он спустился на одну ступеньку и остановился. Свет в подвале он зажигать не стал, поэтому сейчас лица ублюдка Ингрид видеть не могла. И это её пугало. Он ведь только что ушёл. Зачем вернулся? Он никогда раньше не возвращался! — На, — сухо выдавил мужчина, бросив в её сторону какой-то прямоугольный предмет. Вещь упала на пол прямо у ног Ингрид, и, прежде чем она успела хоть как-то отреагировать, её тюремщик швырнул следом и бутылку с водой, угодив при этом — специально или нет, она не знала наверняка, — прямиком в раненное плечо девушки. Ингрид взвыла, а мужчина, не скрывая удовольствия, хохотнул. — Приятного аппетита, — ехидно выдал он, развернувшись, чтобы уйти. Через минуту подвал вновь потонул во мраке. Ингрид, подобрав несуразный подол свадебного платья, присела на корточки и потянулась к заветному контейнеру с… обедом? Не может быть! В последующие дни еда, совершенно безвкусная и не отличавшаяся многообразием, стала единственным светлым пятном в её жизни. Этот ублюдок кормил её не так часто, как следовало бы, но Ингрид, конечно же, не смела жаловаться. В сложившихся обстоятельствах даже постное овощное пюре казалось невообразимой роскошью. Первое время Ингрид всерьёз опасалась свихнуться. Она старалась рассуждать трезво, но чувствовала, что близка к грани. И боялась однажды просто утратить над собой контроль. Поэтому решила выработать хоть какой-то распорядок, чтобы приблизиться к воплощению в реальность задуманного плана побега: она должна была набраться сил и умудриться не сойти с ума после визитов своего насильника. Её новый ритм жизни состоял из длительных периодов сна, еды, размышлений и зарядки. Ингрид бегала на месте, разминала затекающие ноги, прыгала, приседала. Разрабатывала мышцы и репетировала движения. Старалась запомнить каждый уголок своей сырой темницы в те редкие моменты, когда этот ублюдок зажигал свет, и считала шаги в темноте, насколько ей это вообще позволяла верёвка. И вот наконец настал тот момент, когда она поняла: пора. Она готова дать отпор. Поэтому после того, как дверь в подвал в очередной раз открылась и зажглась тусклая лампа в дальнем углу помещения, прямо над манекенами, Ингрид легла на пол, отвернувшись к стене и притянув ноги к животу. Этот гад должен увидеть в ней запуганную и измождённую жертву, не более. Пусть решит, что она сдалась. Пусть потеряет бдительность. Шаги насильника приблизились, и Ингрид почувствовала исходящий от него запах дешёвого пойла. — Доброе утро, крошка Сьюзи, — пропел мужчина и, присев рядом с ней на пол, провёл рукой с ножом по пышной юбке платья. — Как спалось? Ингрид уже привыкла к новому обращению, хоть и не имела понятия, почему он зовёт её именно Сьюзи, но зато прекрасно осознавала, что расспрашивать его об этом не стоит. Кем бы ни была неизвестная Сьюзан, этот псих определённо на ней зациклен. — У меня отличная новость. Ти Джей готовит тебе особенный завтрак, — нож, слегка царапая кожу, прошёлся по правой руке девушки. Ингрид вздрогнула, но позы не поменяла. Внутри всё похолодело. Кто такой Ти Джей? Там, наверху, есть ещё кто-то? — Сегодня у него день рождения, и он захотел угостить тебя блинчиками. Я не смог отказать. Цени. Мысли Ингрид отказывались собираться в кучу и, подобно встревоженным мотылькам, хаотично кружились, исступленно бьясь о стенки черепной коробки. Неужели это конец? Неужели весь продуманный ею план полетит к чертям? Она ведь не допускала мысли, что в доме может быть кто-то еще, глупая! Ох, какая же она глупая… — Но… сначала… — вторая рука мужчины поползла по ноге Ингрид, задирая подол свадебного платья выше, — мы закончим со своими делами… Нет! Ни за что! Она больше не позволит этому ублюдку к себе прикасаться! Чем бы ни кончилась сегодняшняя её выходка, она больше не будет терпеть! Сжав своё секретное оружие крепче, Ингрид сделала глубокий вдох. Сейчас или никогда. Выбросив руку с зажатой в ней туфелькой, девушка вслепую направила её шпилькой этому ублюдку в лицо и тут же почувствовала, как та глухо ударилась о плоть. Мужчина, заорав, повалился на спину, а Ингрид резво вскочила на ноги и наступила ему прямо на пах, вложив в этот порыв всю накопившуюся за долгие недели истязаний ярость. Затем, схватив выпавший из рук маньяка нож, девушка принялась бороться с верёвкой, опоясывающей её левую лодыжку. — С-с-сука, — с ненавистью выплюнул корчащийся от боли противник, хватаясь за травмированное причинное место и пытаясь подняться. Нужно торопиться! Тот, что остался наверху, в любой момент может среагировать на крики своего напарника. Ингрид отбросила ногой остатки верёвки и, когда её тюремщик, всё-таки обретя шаткое равновесие, рванулся к ней, вскинула нож, всадив его прямо в бок мужчины почти по самую рукоятку. Испытывая садистское удовольствие от воплей врага, Ингрид пару раз провернула лезвие в ране, затем резко его вынула и поспешила к лестнице. Но стоило только Ингрид взбежать по ней, как позади раздался звериный рык. Оставляя за собой цепочку кровавых следов, взбешённый противник в несколько шагов настиг её, схватил за лодыжки и, дёрнув девушку на себя, поволок ее вниз — лицом Ингрид пересчитала все ступеньки. Одурманенная дикой болью, она выронила нож, но ногами отбиваться не переставала ни на мгновение. А когда один из ударов пяткой угодил в раненный бок маньяка, он, охнув, ослабил свою хватку. И этого Ингрид оказалось более чем достаточно: не медля ни секунды она на четвереньках вскарабкалась по лестнице. Хватаясь за облезлую дверную ручку и цепляясь за косяк второй рукой, Ингрид с трудом выпрямилась. — Стой, тварь! Ага, конечно, так она его и послушала! Навалившись всем весом на дверь, Ингрид её толкнула и, прихрамывая, вывалилась в узкий коридор, обе стены которого были выкрашены в тошнотворно жёлтый цвет. Дверь за собой девушка за секунду до того, как её соперник успел преодолеть последние несколько ступенек, всё-таки захлопнула, для надежности тут же заперев её на ржавую и хлипкую задвижку. — Па-а-ап? Ингрид нервно вздрогнула и обернулась. Вырвавшись из темницы, она ожидала застать здесь, наверху, кого угодно, но только не ушастого мальчугана в замызганном фартуке с дурацкой надписью «Поцелуй повара» и в очках в нелепой круглой роговой оправе. Он стоял в дверном проёме, ведущим, судя по доносившемуся до Ингрид запаху свежеиспеченных блинчиков, в кухню. С противоположной стороны коридор завершался тупиком — других выходов не наблюдалось, и, похоже, чтобы отсюда выбраться, Ингрид придётся миновать этого странного ребёнка. — Не надо было его там закрывать, — выдохнул мальчик, настороженно переводя взгляд с неё на сотрясающуюся от ударов дверь подвала и обратно. — Он будет злиться. Долго. — Вызови полицию, — чувствуя, что вот-вот грохнется в обморок прямо посреди этого ужасного лимонного коридорчика, пробормотала Ингрид. — Тебе лучше открыть дверь, — упрямо вздёрнув подбородок, ответил мальчик и поправил пальцем очки. — Ты ведь Ти Джей, верно? Опираясь одной рукой о стену, девушка стала осторожно приближаться к кухне. Она понимала, что в сложившейся ситуации необходимо умудриться поладить с этим мальчуганом, но при этом… понятия не имела, как это сделать. Да, у неё была племянница примерно одного возраста с этим пареньком, но Ингрид никогда её не видела. И она совершенно не представляла, как следует обращаться с детьми. А особенно с детьми серийных убийц. — Меня зовут Ингрид, — мягко продолжила девушка, так и не дождавшись от мальчика никакой реакции. — Твой папа сказал, что ты испёк для меня блинчики. Э-э-эм… У тебя ведь сегодня день рождения, да? Я… я пришла тебя поздра… — Тебе нельзя было выходить, — Ти Джей опасно нахмурился, разом превратившись в маленькую копию своего кровожадного отца, и Ингрид сообразила, что избрала неверный тон: говорить с этим рано повзрослевшим волчонком как с неразумным существом точно не стоило. — Открой дверь и вернись обратно. Ну уж нет! Возвращаться в ужасный подвал она точно не собиралась. Ни за что. Подобрав нелепую пышную юбку платья, Ингрид резко выдохнула и помчалась вперёд, без всяческого сожаления отталкивая стоявшего на пути мальчика. Долговязый Ти Джей, не ожидавший столь стремительной атаки, тут же отлетел в сторону, впечатавшись в холодильник, и жалобно всхлипнул. Но Ингрид больше не намеревалась медлить: она уже заметила заветную приветливо распахнутую дверь черного хода. Сердце бешено колотилось где-то в горле, готовясь вот-вот выпрыгнуть. Она была свободна! И плевать хотела на всё остальное. Она не остановится, пока не доберётся до безопасного места. А уж потом она вернётся. Обязательно сюда вернётся. С полицией. Она будет той, кто положит этому ужасающему ритуалу с чередой «крошек Сьюзи» в свадебных платьях конец. Она будет той, кто засадит этого больного сукиного сына за решётку. Она будет той, кто победит. Виктор сейчас Он не хотел этого. Но другого выхода не видел. Ведь не столь важно когда именно: через пару часов или через несколько дней, но они всё-таки поймут. Если, конечно, уже не поняли. Поэтому… Пора сваливать. Вэйл прошагал мимо регистрационной стойки, лавируя в потоке встревоженных медработников, прямиком к лифтам. Изначально визит в больницу казался ему глупой затеей: Вик боялся привлекать к себе лишнее внимание, но, как выяснилось, сейчас здесь всем было не до него. Обнаруженная этой ночью коллекция болотных мумий поставила на уши весь Сторибрук, и теперь горожане бестолково носились туда-сюда с очумелым видом, словно вспугнутые выстрелом фазаны. Квох. Квох. Квох. [5] Вернувшийся так некстати Кэссиди создал слишком много проблем, и Виктор в который раз за последние дни пожалел, что не прикончил его тогда, одиннадцать лет назад. Да и вообще он жалел… жалел, что связался с этим нестабильным уродом. Виктор вошел в лифт, нажал кнопку третьего этажа, дождался, когда дверцы с приглушённым грохотом закроются, и только потом позволил себе выдохнуть. В кабине, к счастью, больше никого не оказалось, и так как эта минутная поездка могла стать его последней передышкой в ближайшее время, Вэйл решил воспользоваться ею сполна: необходимо было навести порядок в голове. Разрозненные мысли беспорядочно метались по ней, ни в какую не желая подчиняться. А терять контроль Виктор ненавидел. За исключением тех случаев, когда намеренно отпускал поводья, пытаясь забыться за стаканчиком чего-нибудь крепкого. Встречаясь взглядами со своим отражением в зеркальной поверхности одной из стенок лифта, он растянул губы в кислой ухмылке. Кто бы мог подумать, да, дружище? Всю свою жизнь он провёл в попытках доказать самому себе, что никогда не изменится. Он был уверен, что всегда будет монстром. Изгоем. Чудищем из черно-белого мира, не способным испытывать искренние человеческие чувства. Даже пытаясь жить в уютном безмятежном мирке Мэри Маргарет, он никогда не забывал, кем был на самом деле. И никогда не терял над собой контроль. Так что же тогда грызёт его сейчас изнутри? Что за лихорадочные ощущения, крушащие прочные стены его ледяной крепости безразличия? Что за липкий страх, скручивающий тугими узлами его внутренности? Неужели те самые чувства, от которых он так рьяно открещивался всё это время? Это смерть Мэри сделала его слишком мягким, точно. Смерть, после которой Вик вдруг осознал, каково это. Каково терять тех, кто тебе небезразличен. Досадно. Обидно. И больно. Безумно больно. Именно поэтому сейчас, после всей этой адской заварушки, он не мог уйти просто так. Уйти не попрощавшись с Лив. Вэйл хотел поговорить с ней. Ему катастрофически необходимо было поговорить с ней. Прежде, чем кто-либо попытается открыть ей правду. Прежде, чем она возненавидит его. — Она всё поймёт, — прошептал Виктор, продолжая пялиться на своё бледное осунувшееся лицо. Он объяснит. И тогда она поймёт. Должна понять. То, как могут извратить и без того неоднозначные факты федералы, думать не хотелось. Вряд ли им — даже с командой высококлассных профайлеров — когда-нибудь удастся докопаться до его истинных мотивов. Хотя бы потому, что он сам не до конца их понимал. Банальный до чёртиков порыв отомстить обернулся против него самого: Вэйл застрял в этом городе, извращённо привязавшись к той, кого должен был презирать. — Сентиментальная тряпка, — злобно фыркнул он и, бросив последний взгляд на своё искажённое отражение, вышел из лифта. Если верить шушукавшимся в приёмном покое санитаркам, Лив должна была быть у Эммы. И Виктор очень надеялся, что назойливый Джонс от неё наконец-то отвалился. По-хорошему после всех приключений ему следовало бы валяться под лошадиной дозой лекарств на койке в соседней со Свон палате. Только вот… это же Джонс. С таким придурком ни в чём нельзя быть уверенным. Но в любом случае Вэйл рассчитывал, что в запасе есть пара часов, прежде чем его хватятся. А если Бут всё-таки не врал и ему действительно не было ничего известно о связи Нила с Виктором, то… то пока объявлять Вэйла в розыск у Сойера повода не было. Разве что за убийство Кэссиди. Пока жгучий интерес болванов из Бюро к персоне Виктора проявлялся лишь в попытках его допросить, не арестовать. Пока. Это всё вопрос времени. И пусть финт с Хамбертом сработал практически чисто, но запудрить мозги федералам такая халтура не могла. Лишь отсрочить неизбежное. Отсрочить настолько, чтобы Вэйл успел покинуть пределы оцепленного города без последствий. У палаты Свон, вопреки опасениям Виктора, никто не дежурил. Да и коридор был пуст. Ни единой души. Ну и где обещанная охрана? Что за беспечность, в самом-то деле? Даже как-то обидно. Он ведь мог бы сейчас абсолютно беспрепятственно закончить начатое. Это им ещё крупно повезло, что цели убивать Эмму у него никогда не было. Идиоты. Вэйл остановился под дверью и, украдкой оглядевшись по сторонам, прислушался. Отчётливо различалось два голоса: мужской и женский. Свон. Она говорила, но с… кем? Неужели с вездесущим Джонсом? А может, её в очередной раз запрашивает какой-нибудь цепной пёс Форда? Вэйл скрипнул зубами. Там ли сейчас Лив? Кажется, нет. Или она просто молчит? Чёрт-чёрт-чёрт! Терять время впустую он не мог. Ему необходимо было знать наверняка. Стараясь производить как можно меньше звуков, он осторожно нажал на ручку и толкнул дверь, сунув нос в образовавшуюся щель. В палате обнаружилось лишь двое: Свон и Чейз. Ну надо же. Воссоединение голубков спустя годы скитаний и испытаний? Плевать. Лив не было, а значит, околачиваться здесь ему вовс… — Думаю, тебе стоит сказать об этом Лив, — заявила вдруг Свон, заставив уже покидавшего свой шпионский пост Вэйла застыть в неудобной позе. И теперь Вик жалел, что не вслушивался в предшествующую этим словам реплику Чейза. Твою ж мать! О чём они? — Думаешь? — Да. И мне кажется, ей лучше услышать это от тебя. Устало выдохнув, Чейз — молодец какой, поглядите! — озвучил мучивший и самого Вэйла вопрос: — Чем же лучше? — Это ведь… — Эмма прокашлялась. — Это твоя версия. И ты был там, с ними, когда всё это… когда всё это произошло. Вэйл нахмурился, закусив губу. Похоже, под «этим» Свон подразумевала стрельбу в «Прометее». Интере-е-е-есно. Да, Чейз был там. И да, с ними. С Виктором и с Оливией. Когда он убил Нила, а она — Хамберта. — Хочешь свалить всю ответственность на меня? — в тоне Чейза можно было различить с трудом сдерживаемое раздражение. Судя по всему, парня здорово задолбала творящаяся вокруг хрень. В ответ Свон издала какой-то странный полувсхлип, который, видимо, отражал всю степень её возмущения, и тогда Чейз добавил уже мягче: — Я всё же считаю, что рано делиться с ней своими подозрениями. Ты ведь видела её, Эм. Лив до сих пор не может смириться с мыслью, что убила человека, пусть и опасного психа. А что, как ты думаешь, с ней будет, когда мы скажем, что она стреляла в невиновного? Слишком умный, да? Догадался, значит? Виктор мысленно выругался. Он-то ведь думал, что занятый мыслями о спасении Доусон Чейз не станет так уж пристально разглядывать тело Хамберта. Вообще-то Вэйл готовил этот подарочек не для него, а для лабораторных крыс Бюро. Мда уж. Зря он убил время на разговоры с Бутом. В первую очередь следовало переживать о глазастом докторишке. Но кто же мог подумать, что вместо того, чтобы лобызать свою чудом спасённую принцессу, этот олух примчится к бывшей невесте делиться своими гипотезами? Увлёкшись невесёлыми размышлениями, Вэйл пропустил мимо ушей сбивчивое причитание Свон, на которое Чейз — это Виктор уже смог уловить — твёрдо выдал: — Его видели в «Роджере» в тот вечер. Ты говорила про запах спиртного. Он там явно не соком заливался. Он? Кто— он? Вэйл невольно подался вперёд, навалившись на дверь, и она с готовностью скрипнула в ответ, но ни Свон, ни Чейз, к счастью, на посторонний звук внимания не обратили. — А голос… — Чейз запустил правую руку в волосы, взъерошив их на макушке. — Если уж подставлять Хамберта, то обзавестись записью его голоса, чтобы прокрутить её специально для тебя в полной темноте, не так уж сложно. Шерлок Холмс хренов. Вэйл еле сдержался, чтобы не разразиться нервным хохотом. Вот уж точно не ожидал, что одним из первых к разгадке его пусть и совсем не хитроумной схемы придёт этот унылый кусок дерьма. Отлично! И это действительно было бы смешно, если б не одно «но»… — Тогда тем более нужно сказать обо всём Лив, — наконец-то Свон перестала мямлить: её интонации приобрели уверенность. — Мы ведь не знаем, чего он на самом деле добивается. Мы не знаем, зачем они с Нилом вообще устроили всё это, согласись. Ты сам говоришь, что его пока не задержали. Поэтому нужно срочно предупредить Лив, чтобы она держалась от него подальше. Если мы правы… Нам надо идти, Роберт! Свон предприняла попытку подняться с кровати, но Чейз, деликатно надавив на плечо женщины, её остановил. Вэйл на всякий случай отступил от двери на пару шагов, продолжая напряжённо вслушиваться. — Я сам, Эм. Схожу за ней. За ней и Джульетт. Думаю, им обеим стоит быть в курсе. Даже если мы ошибаемся. Эта история как-то связана с их прошлым… и, возможно, как раз Джульетт и сможет добыть нам недостающие фрагменты пазла. — Джульетт? При чём здесь она? — голос Свон был полон недоумения. И Вэйл был с ней полностью солидарен. Окей, про Хамберта догадаться было не так уж и сложно, но… откуда Чейзу известно о Джульетт? Неужели Доусон проболталась? — Понятия не имею, — не такого ответа от доктора занудика ждал Виктор, совсем не такого. Но прежде, чем Вэйл и Свон успели переварить услышанное, Чейз продолжил: — Единственное, что я знаю наверняка: именно Джульетт упоминал Кэссиди перед тем, как я огрел его по голове. Болтливый сукин сын. Что ещё он успел выложить перед тем, как схлопотать пулю в глаз? Может, та минутная истерика Лив была спровоцирована не просто абстрактными образами, а конкретными словами? Что, если сейчас, в спокойной и безопасной обстановке, она сможет разложить все свои ощущения и обрывочные воспоминания по полочкам, соотнеся их со сказанным Кэссиди? Что, если она уже, как и Чейз со Свон, всё поняла? А… а если всё-таки нет? Тогда необходимо опередить Чейза и поговорить с Лив до того, как этот доморощенный сыщик полезет к ней со своими версиями. Вэйл успел скрыться за углом извилистого коридора за мгновение до того, как Чейз выскочил из палаты Свон и направился к лифту. Наблюдая за ним из своего укрытия, Виктор лихорадочно просчитывал варианты. Итак. Самое время плюнуть на всё и покинуть город. Если его подозревает Чейз, то, вероятнее всего, и Доусон тоже. Та так вообще будет только рада защёлкнуть на его запястьях наручники. Неприязнь к его персоне Габриэла с первых дней своего пребывания в Сторибруке проявляла открыто. Ей, как и Нолану, нужны были лишь веские доказательства. И теперь они их явно получат. С другой стороны, сейчас терять ему нечего. Можно попробовать рискнуть и успеть обойти Чейза, первым добравшись до кабинета Джульетт, где, судя по всему, и находилась сейчас Лив. Чтобы… Чтобы что? Виктор уже начал здорово сомневаться в том, что Лив будут нужны его оправдания. И если с ней Джульетт… Пока Вэйл раздумывал, дождавшийся подъехавшего лифта Чейз уже зашёл в кабину. Дверцы захлопнулись, увозя главную для Вика на данный момент угрозу на пятый этаж. Нужно действовать. Сейчас. Нужно остановить Чейза. Мэри Маргарет 16 лет назад После триумфальной победы на фестивале в Портленде Мэри впервые в жизни напилась. Это был последний музыкальный конкурс, в котором уже поступившему в медицинский Роберту позволил участвовать отец, поэтому ребята решили выложиться на все сто. И результат оправдал все старания: дипломы, денежные призы и признание публики. Мэри ещё никогда не ощущала себя такой счастливой, как в ту неделю. И когда Чейз по возвращению в Сторибрук предложил пропить выигранные деньги, устроив прощальную вечеринку для его карьеры скрипача, девушка с радостью согласилась. Вдвоём они завалились в «Кроличью нору» с твёрдым намерением продегустировать все виды имевшегося там в наличии алкоголя, но в этой сумасшедшей гонке неподготовленная Мэри Маргарет практически сразу отстала от своего крепкого товарища: Чейз пошёл уже на седьмой круг, пока она всё ещё цедила свой коктейль с третьего. Они выкрикивали глупые тосты, танцевали под ужасные песни, которые крутили в этом ужасном баре, клялись друг другу в вечной дружбе и строили дикие планы на будущее, пытаясь запротоколировать их найденной в сумочке Мэри ручкой прямо на салфетках. Ручка писать отказывалась, поэтому Роберт за каким-то чёртом сосредоточенно слюнявил её кончик, будто это могло бы спасти ситуацию, и продолжал рвать салфетки, стараясь хоть что-нибудь на них нацарапать. А когда Мэри Маргарет, всё-таки добравшись до пятого — чемпионского для неё — круга, опрокинула в себя стопку какой-то обжигающей гадости и заснула, уложив голову прямо на стол, ответственный Чейз понял, что нужно проводить подругу домой. И так как сам он был не в лучшем состоянии, то решил вызвать подмогу. Позже, страдая от похмелья и чувства вины, Роберт признался Мэри Маргарет, что сделать это оказалось довольно проблематично: последние пару шотов стёрли из его памяти ценные сведения. Он не мог вспомнить, с кем именно из двух своих постоянных ухажёров Мэри была в ссоре, а кого из них можно было привлечь к транспортировке пьяной тушки домой. И тогда мудрый Чейз позвонил Эмме, которую на тот момент на дух не переносил. Узнав об этом на следующее утро, уже почти пришедшая в себя Мэри Маргарет расценила подобный самоотверженный жест как подвиг и горячо поблагодарила друга, не заметив, как тот смущённо отвёл глаза. Свон заявилась в «Нору» спустя полчаса после звонка Роберта, прочла ему долгую лекцию о неподобающем поведении и дурном влиянии на Мэри Маргарет, следом сделала несколько компрометирующих фотографий подруги на фоне пирамиды из пустых стопок и полной окурков пепельницы, а затем с чистой совестью заняла её место в забеге, пытаясь нагнать лидирующего Чейза. Прошёл ещё час, в течение которого Мэри пару раз просыпалась и присоединялась к разговору, не совсем понимая, что происходит. И после того, как она вновь отключилась, на сей раз основательно захрапев, Эмма и Роберт вдруг вспомнили, что неплохо было бы уложить её спать на горизонтальную поверхность. Свон была уверена, что в последний раз, перед самым отъездом в Портленд, Мэри разругалась с Вэйлом и они так и не успели помириться. Но при этом звонить Нолану наотрез отказывалась, утверждая, что если они позволят Дэвиду увидеть Мэри в таком состоянии, то она, протрезвев и узнав об этом, перепилит их глотки своим смычком. — А к Вэйлу можно, — заплетающимся языком протянула Эмма, помогая Чейзу поставить посапывающую Мэри Маргарет на ноги. — Он живёт тут недалеко. Один. Всё нормально. Вэйл же взглядов Свон, очевидно, не разделял и ничего нормального в том, что его разбудили среди ночи два пьяных придурка, волочащих на своих плечах его ещё более пьяную бывшую, не видел. Но выставлять их на улицу не стал и, нехотя пропустив в квартиру всю делегацию, пошёл укладывать Мэри Маргарет. Девушка успела ненадолго прийти в себя: ровно настолько, чтобы сообщить Виктору, что всё ещё смертельно на него обижена, но ей всё равно очень хочется его поцеловать. Свон и Чейз тем временем прятались от раздражённого хозяина на кухне, глупо хихикая и пытаясь заварить себе кофе, чтобы немного протрезветь. Вэйл вернулся за ними в самый подходящий момент, успев перехватить выроненную Эммой кружку практически у самого пола и отобрав у пытавшегося включить плиту Чейза турку. Проснувшаяся утром Мэри Маргарет практически сразу сообразила, где находится. Тут же зажмурилась и, натянув одеяло на голову, жалобно заскулила. — Вставай, пьянь, — ласково окликнул её откуда-то сверху Виктор. Видеть она его не видела, но представить, какое у него в тот момент было выражение лица, не составляло труда. — Не могу, — басом ответила Мэри из-под одеяла. Лишь спустя час Вэйлу удалось заставить девушку наконец перебороть чувство жгучего стыда и оторвать свою задницу от дивана. Сунув ей в руки полотенце и широкую футболку, раздражающе бодрый Виктор направился на кухню готовить, по его словам, волшебный антипохмельный «завтрак», а Мэри, словно зомби, еле волоча ноги, поплелась в ванную, на пороге которой столкнулась с полуголым Чейзом. Сконфуженный Роберт, придерживая руками обмотанное вокруг бёдер полотенце, стал сбивчиво рассказывать подруге о произошедших вчера с ними приключениях и одновременно пытался ненавязчиво оттеснить девушку от двери ванной, но Мэри, смущённая не меньше самого Чейза, с места не двигалась и старалась при этом смотреть куда угодно, только не на него. Потому и не заметила, как изменилось выражение его лица, когда Роберт упомянул об участии во всём этом безобразии Эммы. Собственно, в неведении она оставалась недолго: дверь ванной вновь распахнулась, явив торчавшим в коридоре Роберту и Мэри Маргарет румяную Эмму Свон собственной персоной. Неловко поправив тюрбан из полотенца, девушка перевела взгляд с давящегося смехом Чейза на шокированную Мэри и осторожно улыбнулась. — Напомните мне больше никогда в жизни не напиваться, — буркнула Мэри Маргарет, пряча лицо в ладонях. — Ещё одну такую сумасшедшую ночь я точно не переживу. — Не хочу прерывать столь трогательную сцену, — послышался за её спиной насмешливый голос Вэйла, — но троим из нас нужно каким-то образом успеть на пары. Пошевеливайтесь там. — Надо было везти её к Нолану, — вдруг фыркнула дождавшаяся возвращения Виктора на кухню Эмма, заработав полный удивления взгляд от Чейза и убийственный — от Мэри Маргарет. — А что вы на меня так смотрите? Я сразу предлагала это сделать. Чейз сейчас Роберта и успокаивал, и в то же время нервировал тот факт, что Эмма так просто согласилась со всеми его доводами. Одна часть Чейза ликовала от осознания, что он всё-таки оказался прав и скоро сможет доказать эту свою правоту Габби. Другая же… другая ужасалась при мысли, что убийца всё это время был так близко к расследованию. И так близко к Доусон. Он ведь хотел поделиться собственными сомнениями именно с ней, но понял, что без внятных доказательств Габби не сможет поверить его словам до конца и все его старания обосновать причастность Бута будут расцениваться ею совсем не так, как Роберту хотелось бы. Теперь же, когда Эмма рассказала Чейзу о визите участливого детектива уже после всего случившегося и признала возможность подделки голоса похитителя, на руках у Роберта было больше карт. А если разговор с Оливией и Джульетт сможет заполнить ещё парочку пробелов в общей картине, то со всем этим можно будет идти к Габби. Датчик издал электронный писк, оповещая о прибытии на нужный этаж, и глубоко задумавшийся Чейз непроизвольно вздрогнул. Дверцы разъехались, выпуская мужчину из кабинки. Роберт вышел из лифта и огляделся, пытаясь сориентироваться: во времена своей практики в этой больнице он лишь однажды бывал в кабинете Джульетт. Избрав, как ему показалось, верное направление, он двинулся вдоль коридора, рассчитывая позже уточнить дорогу у кого-то из персонала. Если, конечно, по пути хоть кто-нибудь ему попадётся. Складывалось впечатление, что все на этом этаже вымерли, и такой расклад явно контрастировал с почти безумным оживлением в других отделениях. Хотя что тут удивляться? В столь поздний час в больнице едва ли обнаружится кто-то из руководства, кроме Джульетт. Интересно, где сейчас Бут? Задержал ли его Форд после того, как прилюдно обвинил в связи с Кэссиди? Если так, то насколько необходимо сейчас устраивать собственное псевдорасследование? Конечно, эксперты Бюро после детального изучения трупа Хамберта придут к тому же выводу, что и сам Роберт: помощника шерифа знатно обработали. Но когда они смогут отчитаться перед Фордом? Сколько часов займёт даже первичный осмотр, учитывая все обстоятельства этой ночи и количество обнаруженных тел? Задумчиво скользя взглядом по висевшими на дверях табличкам с именами врачей, Чейз продолжал идти вдоль коридора к своей цели и попутно воскрешал в памяти произошедшее несколько часов назад. После того, как прогремел выстрел и Хамберт бесформенной тушей рухнул на пол, Роберт нагнулся над его телом, чтобы проверить пульс. Чейз сразу понял, что Грэм мёртв, и когда он, абсолютно равнодушный к участи больного ублюдка, уже собрался отвернуться и осмотреть карманы Хамберта на наличие хоть каких-то подсказок, его взгляд зацепился за нечто противоестественное. Роберт вновь нагнулся над трупом, сомневаясь, не привиделось ли ему чего в тусклом свете отброшенного в сторону фонаря. Но нет, не привиделось. Кожа вокруг глаз была сильно воспалена. Осторожно, чтобы не заляпаться кровью, Чейз дотронулся до виска Хамберта, оттягивая вверх левое веко и обнажая налившийся кровью, будто варёный, глаз. Роберт прищурился, продолжая осмотр. Кожа вокруг рта тоже была повреждена, и если раньше перепачканное лицо Хамберта наталкивало на мысли о том, что он, обезумев, буквально вгрызался в свою жертву зубами, словно волк, то теперь становилось понятно: это его собственная кровь. Роберт наклонился ближе, но тут же отпрянул: от едких испарений, исходящий от лица Хамберта, заслезились глаза. Химикаты. Грэма лишили возможности видеть и говорить. И да, он действительно обезумел. Но обезумел от боли. Свои мысли Чейз оставил при себе, так и не осмелившись озвучить их при выбитой из колеи Оливии. А после, уже на допросе в больнице, он обронил всего несколько туманных фраз, не желая делать какие-либо конкретные выводы вслух: Роберт хотел отделаться от агентов, торопясь попасть к Габби. Тогда ему казалось, что ФБР не так уж и обязательно выслушивать теории обычного гражданского, который сам, возможно, находился под подозрением. Тем более, что судебно-медицинские эксперты сами всё за него сказали бы, пусть и гораздо позже. Но теперь, когда всплыли подробности о замешанном во всём этом дерьме Буте, Роберту самому захотелось ускорить процесс. В ночь, когда пропала Эмма и, как выяснилось, Хамберт, они с Доусон ужинали «У Тони», куда и заявился пьяный Бут, который, если верить шепоткам горожан, надрался в «Роджере». После той ужасной сцены, что детектив закатил в ресторане, он, обуреваемый яростью, вполне мог пойти мстить Чейзу, решив отыграться на Эмме. Заодно заметая следы и подставляя Кэссиди по всем статьям: Бут наверняка знал, как можно было пробраться в охраняемый дом Кэссиди, не попавшись на глаза федералам, и прекрасно знал, что телефоны в особняке Голда прослушиваются. Он вообще много что знал о расследовании. Оставалось теперь только выяснить, что именно он знал о Джульетт и почему это было так важно для самого Кэссиди. Роберт уже почти дошёл до конца коридора и, если верить растущей иерархии должностей на дверных табличках, до обители доктора Бёрк, когда вдруг кто-то схватил его за плечо и, рывком развернув к себе, пнул коленом в живот, а затем силой втолкнул в один из кабинетов. Пролетев через комнату, Роберт врезался в стол, попутно смахивая с него на пол что-то тяжёлое. Тем временем неизвестный подскочил к нему сзади и приложил головой о деревянную столешницу. Чейз наугад лягнул ногой воздух и угодил в цель: в колено. Стараясь игнорировать боль и головокружение, Чейз выпрямился, развернулся и выбросил вперёд кулак, заехав противнику в ухо и на какое-то мгновение выбив его из равновесия. Этого оказалось достаточно, чтобы наконец разглядеть нападавшего. Не Бут. Вэйл. Но прежде чем Роберт успел переварить произошедшее, Вэйл, вновь шагнув к нему, нанёс очередной удар — на этот раз в челюсть. Чейз в ответ врезал ему по повреждённому уже раз колену и, пользуясь тем, что этот гад, охнув и схватившись за него руками, ослабил защиту, ударил Виктора в лицо. Из носа у Вэйла тут же хлынула кровь, и он отшатнулся назад. Чейз инстинктивно подался за ним, но это было неверное движение. Снова. Он повторил одну и ту же ошибку во второй раз за ночь: сначала с Кэссиди, теперь с Вэйлом. Но понял он это слишком поздно. Лишь в тот момент, когда острие скальпеля вонзилось в его грудь. Вэйл, утирая с лица кровь, криво усмехнулся и отступил на шаг назад. Чейз опустил глаза, отстранённо отмечая, как быстро по рубашке расползается липкая бордовая субстанция. В ту секунду он испытывал не боль, а холод и шок. Роберт попытался что-то сказать, но наружу вырвались лишь какие-то обрывки звуков. Попытался крикнуть — издал лишь хрип. Стало темнеть. Он вдруг осознал, что каким-то образом оказался на холодном кафельном полу, а под ним растекалась лужа горячей крови. Его крови. Боли так и не было. По телу расползалось тягучее онемение. Он понимал, что должен встать, но не мог. Часть его сознания металась у белой доски, нервно вертя в руках маркер и выкрикивая слишком длинные и слишком непонятные слова. Эта та его часть, что пыталась бороться. Но вскоре и она захлебнулась в густой темноте, так и не сумев поставить верный диагноз. Сквозь шум в ушах он различил грохот, какие-то голоса, срывающиеся в крики. Ощутил, как кто-то опустился на пол рядом с ним. Почувствовал, как к его лицу прикоснулись чьи-то тёплые ладони. Но больше не придавал этому никакого значения. Зачем? То, что происходило там, его больше не касалось. К тому же весь этот раздражающий гам перекрыла сначала тихая, а затем уже более уверенно зазвучавшая мелодия — тонкая и чарующая песнь скрипки. Мэри Маргарет, как и всегда, невесомо улыбалась, скользя смычком по струнам. Роберт хотел было окликнуть её, но, спохватившись, понял, что тогда она опустит скрипку, а он так хотел ещё немного насладиться её игрой. Мэри повернулась к нему лицом и растянула губы в уже вполне отчётливой улыбке — столь светлой и мягкой, что Роберт не смог сдержать ответной. Подруга не сводила с него глаз, полных озорного блеска, а её рука со смычком всё летала над струнами, рождая самую прекрасную мелодию из всех, которые Роберту когда-либо доводилось слышать. Он вдруг понял, что знает эту песню. Что тоже может её сыграть. Что просто обязан ей сыграть. Роберт взял в руки собственную скрипку и, закрыв глаза, позволил музыке наполнить всё своё сознание без остатка. __________________________________________________________________________ [1] В Штатах экзамен MCAT является стандартизированным, компьютерным и состоит из 3 частей: вербальная часть, биология и физика. Данная система тестирования применяется, в первую очередь, для проверки знаний, необходимых для обучения в медицинских учреждениях. [2] Песня Drunken sailor («Пьяный моряк»), также «What Will We Do with a Drunken Sailor?» («Что нам делать с пьяным моряком?») написана на ирландскую народную танцевальную и маршевую мелодию. Ранее была упомянута в главе 13.2. Cold blood. Именно её Лив без ведома Джонса установила рингтоном его мобильного. [3] «Возмездие» (Revenge) — десятипушечный шлюп Стида Боннета, так же известного как «джентльмен пиратов». Боннет прожил насыщенную, хотя и недолгую жизнь, успев побыть мелким землевладельцем, послужить под началом Чёрной Бороды, попасть под амнистию и снова встать на путь пиратства. Небольшое манёвренное «Возмездие» потопило множество более крупных судов. _Revenge, revenge, reveeeeeenge is gonna be mine_ [4] Цитата из к/ф «Питер Пэн» (1953). [5] _голосом Дроздова_: «Встревоженный фазан издает односложный позыв „квох“, повторяемый с небольшими интервалами» ========== Глава 37. Here comes judgement day ========== Комментарий к Глава 37. Here comes judgement day Выкладываю эту часть, так и не открыв оставленные вами комментарии к предыдущей. Просто потому что мне боязно :D Напоминаю самой себе ребёнка, прячущегося от монстров под одеялком. Ахтунг! Не бечено. Вычитывалось и переписывалось сотни раз, поэтому опечатки и ошибки, конечно же, остались :D Буду благодарна за ПБ. И за отзывы. На данном (уже стопроцентно заключительном) этапе они для меня особенно важны. Двадцать пять лет назад В детский дом его вернули после того, как он в первый раз попытался убить. Своего приёмного отца. Фостерная семья[1] не стала поднимать шум, лишь поменяв одного — дефектного, как они выразились, — ребёнка на другого. Они так и не оповестили органы опеки о том, что глубокая рана, зияющая на жирном боку главы семейства, была нанесена защищавшимся от побоев Ти Джеем. Ни один из приставленных к нему социальных работников так и не узнал, что беззащитный и хлипкий на первый взгляд очкарик ловко орудовал ножом. Хотя, вполне вероятно, каждый из них всё же подозревал, что дикий зверь в душе Теодора-младшего уже проснулся. Ведь присматривали за Ти Джеем куда внимательней, чем за остальными сиротами. После того случая Тео твёрдо решил, что больше никому не даст над собой командовать и уж точно не позволит этим жалким тварям распоряжаться своей свободой. А ещё мальчик вдруг понял, чего в этой жизни он хочет больше всего. Мести. Он горел желанием отомстить той, кто отобрал у него настоящего отца. Той, кто лишил его привычного уютного мира со своими привилегиями. Начался довольно длительный период его существования, сплошь состоящий из побегов, которые, к величайшему раздражению Тео, завершались провалами: его всё равно находили, переводили в другие детские дома, подыскивали новые семьи, с каждым разом ужесточая контроль всё сильней. Но он снова сбегал. И его снова выслеживали, отлавливая словно бешеную дворнягу. Так продолжалось до той поры, пока Ти Джей не сообразил: чтобы его прекратили искать, Теодор Блэйн должен умереть. И подвернувшийся тогда под руку такой же, как и сам Тео, долговязый Глист ему в этом здорово помог. Они вместе прятались на полузаброшенной автомобильной свалке, время от времени грабя ларьки и опустошая карманы зевак на ближайшем вокзале. Ти Джей всё это время ненавязчиво пытался выведать подробности о жизни Глиста вне приюта, а тот с радостью всё выкладывал — трудно отказывать в подобной, казалось бы, мелочи тому, кого боготворишь. Глист, привыкший к тому, что все в этой жизни, начиная с родителей, его подводят, отчего-то свято верил в то, что Ти Джей его ни за что не бросит. Он восхищался умом друга и наивно полагал, что вытянул счастливый билет, познакомившись с Тео. Ти Джей же просто выжидал подходящий момент: если он хотел скрыться от внимания к своей персоне навсегда, всё должно было пройти идеально. И вот спустя месяцы подготовки это случилось. Теодор Блэйн бросился под колёса автомобиля, и никого из охотившихся на него церберов из службы опеки это вроде бы не удивило. Конечно, чего ещё ждать от сына психопата, кромсавшего невинных женщин, к тому же если покончил он с собой в годовщину самоубийства своего отца? Ти Джея похоронили. И он наконец вздохнул свободно: за Глистом-то особо не бегали. На парня, в отличие от отпрыска серийного убийцы, всем было плевать. И именно поэтому из всех подходящих по комплекции братьев по несчастью Ти Джей выбрал именно его, предложив однажды смыться из приюта вместе. Как выяснилось, у заурядного Глиста было достаточно приятное имя. Виктор. Приятное и простое, Тео довольно быстро к нему привык. А вот с переменами во внешности всё оказалось куда сложнее, чем он предполагал: если состричь, а затем и осветлить волосы самостоятельно украденной из магазина на заправке дешёвой краской с горем пополам получилось, то добыть, а потом и научиться надевать линзы, умудряясь при этом не выколоть себе глаза, вышло далеко не с первого глаза. Но то была вынужденная мера — Ти Джей понимал, что нужно было отказаться от приметных очков. Нужно было отказаться от всего, что делало его когда-то Теодором Блэйном, и стать Виктором Вэйлом. Ведь когда он встретится с Ингрид, эта дрянь не должна его узнать. Двадцать три года назад Тео безуспешно боролся со скукой и сонливостью, время от времени сцеживая короткие зевки в кулак. На самом деле он всегда любил похороны. И не по каким-то сентиментальным причинам. Ему просто нравилась их аккуратность, пусть порой и доходящая до болезненной стерильности, но самое главное, что в большинстве своём они проводились в соответствии с устоявшимися церемониальными правилами. А ритуалы Ти Джей любил даже больше, чем порядок. Отец приучил. Но конкретно эти похороны явно затягивались. Приглашённый священник всё ещё зачитывал избитые библейские фразочки, а сквозь траур и скорбь на лицах присутствующих начали проступать и другие эмоции: кто-то, как и Ти Джей, заскучал, а кто-то, изнывая от июльской жары, начинал раздражаться. Лишь несколько человек из всех пришедших проводить в последний путь чету Свон горевали искренне. Доктор Джульетт Бёрк, похожая на свою покойную сестру с фотографии разве что цветом волос, ближе всех стояла к могиле. Её глаза скрывали широкие солнцезащитные очки, но даже с такого расстояния, находясь на противоположной стороне вырытой ямы, Тео мог разглядеть, как осунулось её лицо, раскраснелся и распух нос и углубились морщинки у рта. Она выглядела откровенно неважно, и Ти Джей испытывал неимоверное удовольствие наблюдая за ней такой — разбитой и слабой. Джульетт кусала губы, по-видимому, таким образом сдерживая рвущиеся наружу рыдания, и время от времени поглядывала на племянницу, крепко прижимала её к себе, безмолвно стараясь утешить в своих объятьях. Но потерявшей обоих родителей девочке было плевать на всё вокруг: она, казалось, пребывала в глубочайшем шоке и никак не реагировала на происходящее. За их спинами топтался Эдмунд Мур, который был почти на голову ниже своей супруги. Сухощавый, с обтянутым тонкой кожей лысым черепом и глубоко посаженными глазками, он больше смахивал на ожившего мертвеца, чем на главу реабилитационного центра. Мур держал на руках свою крохотную дочурку, которая без остановки вертелась, топорща нелепое чёрное платьице, и дергала саму себя за завитки светлых волос, прилипшие от жары к вспотевшей шее. Малявка явно не понимала, где находится, и уж точно не представляла, чего от неё хотят. Такие скучные. Такие простые. Такие наивные. Они даже не догадывались, что их всех ждёт. Особенно Джульетт. Джульетт. Тео усмехнулся. Она такая же Джульетт, как сам он — Виктор. И какое бы имя она себе ни взяла, для него она навсегда останется Ингрид Сноу. Той, что разрушила его жизнь. А Ти Джей станет для неё тем, кто разрушит её. Он не будет её убивать, нет. Не сейчас, по крайней мере. Авария, унёсшая жизнь её сестры с супругом, натолкнула Ти Джея на отличную мысль: он продолжит страдания Ингрид, лишая её всех тех, кто был ей дорог. И начнёт он, конечно же, с её мужа и дочери. Тут его взгляд встретился со взглядом маленькой Оливии, и Тео вздрогнул. Глаза. Он впервые за всё время наблюдения за семьёй Ингрид обратил внимание на их цвет. Они были такого же насыщенного изумрудного оттенка, что и глаза его отца. Или… будет правильнее сказать… их отца? На какое-то мгновение Ти Джею даже показалось, будто эта мелкая дрянь, так же, как и он, пристально на него смотревшая, смогла погрузиться в самые мрачные глубины его сознания, докапываясь до всех тёмных уголков и ощупывая хранившиеся там дурные замыслы. Но нет. Она не могла. Не могла ведь, правда? Она ведь всего лишь ребёнок. Ребёнок Теодора Блэйна. Дитя серийного убийцы. Отродье чудовища. Как и он сам. Малявка отвернулась, потеряв к нему всяческий интерес, и принялась теребить галстук Мура. А Ти Джей наконец позволил себе резко выдохнуть: всё это время он наблюдал за своей сестрой затаив дыхание. Сестра. У него есть сестра! Кто бы мог подумать! Зато теперь становилось понятно, отчего травмированная Ингрид вдруг так быстро засобиралась замуж за этого сморчка. Она не хотела растить ребёнка от истязавшего её маньяка в одиночку. Интересно, почему она не избавилась от плода сразу, как только узнала о беременности? Глупая. Неужели надеялась, что скверное семя убийцы способно произвести на свет нечто невинное? Да, конечно. Доктор Лайтман тронул Ти Джея за плечо, привлекая внимание парня к себе, и увлёкшийся своими мрачными мыслями Тео вдруг заметил, что церемония подошла к концу: все, кроме близких Свонов, начали расходиться. — Ну, и чего ты на них так пялишься? — Лайтман, ничуть ни смущаясь осуждающих взглядов, приложился к вынутой из внутреннего кармана фляге. — Это не особо-то вежливо, малец. — Мне просто интересно, — пожал плечами Ти Джей, всем своим видом стараясь продемонстрировать безразличие. В ответ Лайтман лишь издал загадочный смешок. Не поверил? Тео нахмурился, разглядывая идущего рядом странного мужчину. Да, Лайтман не внушал ни капельки доверия, но Ти Джею всё-таки повезло, что этот тип его приютил. Крыша над головой в сложившихся обстоятельствах оказалась весьма приятным бонусом. Только вот Тео, ожидая подвоха, всё равно не мог позволить себе расслабиться полностью и ни днём, ни ночью не расставался с украденным из секционного зала скальпелем. Ведь шанс на то, что Лайтман впустил подростка в свою жизнь не просто так, а с вполне конкретными мерзкими намерениями, всё же был. Извращенцев на своём пути Ти Джей уже успел навидаться. — Я звонил в органы опеки, — внезапно заявил Лайтман, вынудив опешившего от услышанного Тео споткнуться. — До конца недели обещали прислать своих людей. — И зачем ты это сделал?! — раздражённо прошипел Ти Джей. Парень принялся озираться по сторонам, судорожно соображая: сбежать сейчас, прямо с кладбища, или всё-таки добраться до временного пристанища и забрать свои скудные пожитки. А… как быть потом? — Прекрати дёргаться, истеричка, — фыркнул Лайтман. Доктор поболтал флягу, пытаясь на слух определить, сколько пойла в ней ещё осталось, сделал короткий глоток и только потом продолжил: — Усыновить тебя хочу. Тео недоверчиво скривился. — Ты так им и сказал? — Ага, — Лайтман мотнул головой, призывая застывшего истуканом Ти Джея двигаться дальше. — Шевели булками, малец. Нечего здесь торчать. И так дохрена времени просрали на этих долбаных похоронах. А у нас полно работы. — У нас? Ти Джей решительно не понимал, с какой стати Лайтман всё это затеял. Одно дело, когда ты позволяешь беспризорнику ютиться в подвале своего морга, другое — оформить над этим беспризорником опеку. — У нас, у нас, — Лайтман тем временем всё продолжал веселиться. — Думаешь, я не заметил, как ты подглядываешь за мной, пока я вожусь с трупами? — Мне… — Да-да, это я уже слышал, — мужчина нетерпеливо передёрнул плечами, пряча опустевшую флягу обратно во внутренний карман. — Тебе просто интересно. Так вот. Если такой любопытный, то можешь глазеть, разрешаю. Заодно и поработаешь на меня. Не думаю, что ты справишься хуже, чем те пустоголовые студенты, которых мне вечно шлют на практику. В обморок при виде развороченных кишок, надеюсь, падать не будешь? — Не должен, — мрачно проронил Ти Джей. Всё-таки нужно забирать вещи и валить. Правил игры, которую затеял Лайтман, он так и не разгадал. А быть ведомым на таких условиях Тео не желал. — Ты можешь снова сбежать, — продолжил вдруг Лайтман с крайне серьёзным видом. Он остановился и наклонился к Ти Джею, обдав его крепким запахом выпитого. — Но я бы на твоём месте хорошенько подумал. В папочки я к тебе не навязываюсь. Думаю, от одного такого же урода ты и сбежал. Колотил тебя, поди, м?.. Ладно, не хочешь говорить — дело твоё. Меня мой колошматил так, что до сих пор ночами снится его гнусная рожа. И если бы мне в своё время хоть одна сволочь предложила помощь, я б не отказывался. Тео молча переваривал слова Лайтмана, глядя на собеседника всё с тем же недоверием. Помощь? Серьёзно? Какая ему выгода помогать проблемному подростку? Тем более в таких масштабах. — Правда… у меня есть одно условие, — Лайтман криво ухмыльнулся и, взъерошив густую светлую чёлку Ти Джея, добавил: — Если всё-таки надумаешь жить и работать у меня, тебе придётся перестать красить волосы в этот убогий пидорский цвет. — Это маскировка, — как бы Тео ни старался, сдержать ответную усмешку у него не вышло. — Хреновая маскировка, малец. Но я свожу тебя к парикмахеру, если уж так нравится быть блондиночкой. Пусть приведут в порядок твои кривые патлы. — Замётано. Ти Джей кивнул, задумчиво прищурив левый глаз. В конце-то концов… что он теряет соглашаясь? А если Лайтман не притворяется и действительно искренне жаждет помочь, то с таким тылом куда больше возможностей продумать, а затем и воплотить в реальность план отмщения сучке Ингрид. Перед тем, как вслед за будущим приёмным папашей покинуть кладбище, Ти Джей в очередной раз обернулся: Ингрид всё ещё торчала у могилы сестры вместе со своим жалким муженьком, рядом всё с тем же отсутствующим видом топталась мелкая Свон, Оливия же перекочевала с рук Мура в заботливые объятья матери. Тео покачал головой. Интересно, как ему следует поступить с этой мелкой паршивкой? То, что первым из круга близких нужно исключить Мура, Ти Джей уже решил. Но… как быть с той, кто запросто может оказаться его сестрой? Убить, как и остальных? Да. Наверное, так будет надёжнее. Стоит обрубить все концы, чтобы никогда больше не возвращаться к этой теме. Двадцать один год назад Раньше Ти Джей крайне редко видел сны, но вот уже которую ночь ему снился отец, который, не стесняясь в выражениях, ругался. Издевался. Высмеивал. Обвинял сына в том, что он превратился в ссыкливую девчонку. Ты забыл, чему я тебя учил? Всегда помни, кто ты. Тео и не забывал. Разве можно? В его венах текла кровь чудовища. И он этим гордился. Но, при всём уважении к отцу, Ти Джей не хотел идти его путём. Да, ритуалы, с которыми Блэйн-старший его познакомил ещё в раннем детстве, Тео завораживали, но парень всё же желал вывести собственную формулу успеха. Только вот ментальные узы, которые связывали его с покойным отцом и простирались сквозь границы разумного, преодолевая пространство и время, крепли в его сознании с каждым погружением в сон. Как прогрессировало и его недовольство самим собой, собственным бездействием и слабостью. Как росла и его Жажда. Поэтому Ти Джей решил наконец сделать то, о чём так долго думал. Убить Оливию Мур. Но воплотить в реальность сюжет, что Тео прокручивал в голове последние годы, разбавляя его всё новыми кровавыми деталями, оказалось намного сложнее, чем парень полагал. Конечно, задушить собственную сестру — это не толкать ничего не подозревающих придурков под колёса или с лестницы. И с Глистом, и с Муром было куда проще. Но отступать Ти Джей не собирался. Ни в коем случае. Для расправы он избрал идеальную ночь: Джульетт дежурила в больнице, оставив обеих девочек у беспечных Бланшаров, пробраться в дом которых было в разы легче, чем в крепость доктора Бёрк, — Тео проверял. И пока всё семейство вместе с гостившей у них Эммой увлечённо смотрело какую-то дебильную рождественскую комедию, Ти Джей влез через окно в спальню Мэри Маргарет, где малявка Оливия в этот поздний час должна была видеть десятый сон. Должна была. Но нет. Она не спала. — Санта?! — Зубная фея, — сквозь зубы прошипел Тео, перевесившись через подоконник. — Только не вопи, ладно? Комнату освещали лишь разноцветные огни, мигающие на разряженной в пух и прах ёлке, что стояла в углу, и Ти Джей не сразу разглядел в этой темноте Оливию. Она сидела на полу в окружении кукол с оторванными головами. Как мило. Да, Ти Джей готовил запасной план на случай, если его обнаружат, но всё равно жутко расстроился. Сейчас она начнёт орать, и все сбегутся. А ведь как хорошо всё шло! Но паршивка его удивила: вместо того, чтобы в страхе разреветься и начать звать на помощь, она швырнула в незваного гостя обезглавленную куклу и требовательно вопросила: — Где мои вампилы? — Какие, нахрен, вампиры?! Тео, уже полностью влезший в комнату, ошалело сморгнул, зависнув в неудобной позе. Струи ледяного воздуха, задувавшие из распахнутого за его спиной окна, с готовностью просочились в комнату, но девочка на понизившуюся температуру не обратила никакого внимания. Она резво поднялась на ноги, подбежала к туалетному столику и, включив тусклый ночник, с подозрением уставилась на Ти Джея. — Ты не эльф Санты, — тут же вынесла она вердикт, уперев руки в бока. — Ты вол? — Я не вор, — вздохнул Тео, косясь на приоткрытую дверь спальни. Интересно, как скоро кто-то из присутствующих в доме почует неладное? И почует ли? — Я друг Мэри Маргарет. Хотел сделать ей сюрприз. Ти Джей достал из заднего кармана приготовленный заранее кулон. Эту безвкусную безделушку он стянул из вещей прибывшей в морг накануне праздников неизвестной женщины — ей-то эта херня теперь уж точно не понадобится, да и Лайтман, не просыхавший третий день подряд, пропажи не заметит. — Видишь? — Тео сделал осторожный шаг в сторону Оливии, демонстрируя ей кулон. — Я пришёл оставить для Мэри Маргарет подарок. — А подалок мне? — Оливия недовольно поджала губы и задрала голову. Ти Джей отстранёно отметил, что эта мелкая засранка намеренно копирует мимику своей капризной кузины. Час от часу не легче. — Я хотела куклы, — продолжила Оливия, чуть повысив голос, и Тео, не дойдя до неё несколько шагов, застыл и бросил очередной встревоженный взгляд на дверь. — Куклы-вампилы. Девочка ткнула пальцем в валявшиеся на полу обезглавленные пластиковые трупики и с обидой добавила: — Не такие куклы! И она опять, демонстрируя своё упрямство, запрокинула голову, а Ти Джей вдруг подумал, что свернуть тонкую беззащитную шею этой малявки не составит труда. Он прищурился, выбирая место для удара. А затем вновь перевёл взгляд на её лицо. И снова, как тогда на кладбище, застыл. Между ними что-то произошло. Какой-то импульс. Всего доли секунды, но он не мог этого не почувствовать. Неспроста ведь говорят: бездна взывает к бездне [2]. Что-то мрачное в душе этой маленькой девочки отреагировало на зов его Жажды. Тео опустил глаза на испорченные куклы. В её венах текла кровь чудовища. Она такая же, как и он. Пока ещё совсем кроха, но ведь её путь только начинается. Хотя…у неё, в отличие от него, всё же был выбор. — Отдашь это Мэри Маргарет, — вполголоса проронил Ти Джей, сунув в маленькую ладошку кулон. — Скажешь, что от Виктора, поняла? Что ж. Если уж он решил оставлять Оливию в живых, то придётся отыгрывать этот нелепый спектакль до конца. — Сам отдай, — мелкая дрянь его щедрости, конечно же, не оценила, и, замахнувшись, швырнула вещь в дальний угол комнаты — аккурат под ёлку. А затем, обиженно насупившись, скрестила руки на груди. — Не хочу. Тео с трудом подавил желание рассмеяться. Несмотря на то, что личико Оливии Мур имело куда больше общих черт с лицом их отца, чем его собственное, приходилось признать очевидное: она обычная девчонка. Маленькая глупая девчонка. И за ней нужно приглядывать. Что по мере сил он и собирался делать. Ведь гены чудовища могли дать о себе знать в любой момент. А этот момент Ти Джей пропустить не хотел. Ни за что. Девятадцать лет назад. Сил терпеть больше не было. Но Ти Джей понимал, что нужно завести эту тупую курицу поглубже в лес. Правила нарушать нельзя. Даже если сильно хочется. Необходимо следовать плану. Девушка шла покорно, время от времени кокетливо одёргивая свой сарафан и уточняя, как долго ещё переться до его уютного гнёздышка. Идиотка. Она всерьёз верила, что Тео вёз её из Бостона, чтобы потрахаться в частном коттедже его отца. Столько лет прожила на улице, игнорируя все привилегии, данные ей от рождения, и абсолютно бездарно тратя саму себя на протесты против богатеньких родителей, что даже удивительно, как это она ещё не познала, какова на вкус человеческая подлость и жестокость. Таких Ти Джею даже не было жалко. Луна светила довольно ярко, но Ти Джей всё равно подсвечивал дорогу фонариком, подавал не совсем трезвой девушке руку и вообще старался вести себя как джентльмен: у этой тупицы не должно было возникнуть никаких подозрений раньше времени. Ночь была довольной сырой, но дрожал Тео, в отличие от легкомысленно одетой спутницы, вовсе не от холода — от предвкушения. С этими чёртовыми экзаменами он и так слишком долго терпел: Лайтман не позволял брать машину, пока у Тео был хотя бы один незакрытый «хвост». Поэтому приходилось развлекаться с соседскими тварями. Совесть его не мучила, нет. Но пропадающие тут и там животные могли привлечь внимание. Да и аппетит хищника такие мелкие подачки явно не удовлетворяли. Но теперь всё иначе. Сегодня он наконец утолит Жажду, что дразнила, жалила и скручивала тугой спиралью его внутренности последние несколько месяцев. И на этот раз Ти Джей придумал кое-что особенное. Кажется, он нашёл способ приостановить столь мерзкий процесс разложения. Он нашёл способ продлить Жизнь после Смерти. Ведь мёртвое тело на самом деле далеко не так мертво, как всем кажется, Ти Джей знал. Оно кишит жизнью. Оно является местом обитания и одновременно питательной средой для огромнейшего количества микроорганизмов. Тео благодарил судьбу за то, что она свела его с доктором Лайтманом. С каждой новой сменой в морге парень узнавал о так волнующей его сознание Смерти всё больше и больше. И, что самое важное, мог использовать эти знания в собственных целях. Человеческий труп начинает разлагаться через четыре минуты после Смерти. Когда люди умирают, бактерии, которых прежде держала в узде Жизнь, срываются с цепи. Тело начинает само себя переваривать: клетки тают изнутри[3]. Ткани медленно превращаются в жидкость, а затем — о, чудо! — в газ. Кожа и плоть, всё это время являвшиеся неотъемлемыми частями единого целого, начинают друг от друга отделяться: кожа сползает с плоти слоями легко и просто, словно кожура с переваренного овоща. А после тело становится пристанищем и, конечно же, фуршетным столом для насекомых. Тео находил весь этот процесс крайне омерзительным. В детстве он часто задумывался о том, как выглядит мама спустя столько лет, проведённые под землёй. Он понимал, что от былой красоты, запечатлённой теперь лишь на фотографиях, ничего не осталось. И это его бесило. Отцу же было плевать. Он избавлялся от тел без особой фантазии. На этой стадии всем его ритуалам приходил конец: Теодор-старший получал удовольствие от игр с жертвами, и трупы его больше не интересовали. А Ти Джею, напротив, больше нравилось иметь дело с мёртвыми девушками, ведь живыми эти глупые твари его просто раздражали. Поэтому, в отличие от отца, он никогда не насиловал своих жертв — ему было противно прикасаться к ним в этом смысле. Но сжимать их горло, внимательно наблюдая за тем, как жизнь покидает тело, и при этом ощущать собственную власть над ними Тео обожал. Из всех перепробованных им способов убийства именно удушение помогло Ти Джею утолить его Жажду сполна. Именно оно показалось ему самым интимным, самым волнующим. Именно оно позволяло полностью насладиться процессом. Обретя свой собственный путь, Ти Джей вдруг осознал, насколько жалким был его отец. И не только потому, что, оказавшись пойманным за решётку, он поспешил свести счёты с жизнью. Теодор Блэйн был низшим существом, которое испытывало сексуальное наслаждение, причиняя боль, а затем распоряжаясь Жизнью и Смертью своих жертв. Тео почти не помнил свою мать, но теперь уже сомневался, что их с отцом могли связывать хоть сколько-нибудь традиционные для семейной пары «узы»: нормальные сексуальные отношения с женщинами не могли удовлетворить такого зверя, как Теодор Блэйн. Он испытывал возбуждение лишь слыша их крики, видя их мучения и, наконец, Смерть. А Ти Джей таких проблем не имел. Он чётко разграничивал свои постельные подвиги и убийства. Он упивался властью, но не возбуждался, глядя на страдания своих жертв, и ни в коем случае не издевался над трупами — к ним он испытывал куда больше уважения, чем к живым. Они были его личными трофеями. И Тео очень расстраивался, когда по истечении какого-то времени отдельные элементы его коллекции приходили в негодность. Он понял, что не хочет отпускать их, а потому желал найти возможность превратить их в сокровища, которые можно хранить вечно. И, кажется, он нашёл очередной способ это сделать. Конечно, если то, что он прочёл о торфяниках во время подготовки к экзамену, окажется правдой. Когда дело было сделано и труп вместе с привязанным к нему мешком с камнями ушёл на дно болота, Ти Джей почувствовал, что учащённое сердцебиение наконец унимается, а на плечи опускается тяжкое бремя усталости. Разрядка, которой он так долго ждал. Тео был настолько опустошён, что готов был заснуть прямо на влажной траве у торфяника. Еле волоча ноги, он плёлся обратно к брошенной почти у самой трассы машине. Лайтман, наивно полагавший, что малыш Викки развлекается в Бостоне, не хватится его до обеда завтрашнего дня как минимум. Поэтому Ти Джей мог позволить себе немного вздремнуть прямо в автомобиле, прежде чем ехать домой. Но у самого Мерседеса его ждал сюрприз. Крайне неприятный сюрприз. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — выплюнул Тео, глядя на наглую усмешку, игравшую на лице Кэссиди. Тот сидел на капоте своей машины, криво припаркованной рядом с колымагой Лайтмана, скрестив руки на груди, и всем своим видом демонстрируя собственное превосходство. — Тот же вопрос я могу задать тебе, Вэйл. Какого чёрта ты здесь делаешь, м? Он знал. Тео понимал, что Кэссиди всё знал. Наверняка он проследил за ними до болота, а слишком взбудораженный после долгого воздержания Ти Джей этого не заметил. И затем, пока он возился с телом, вернулся сюда, к машине. Интересно, зачем? — И чего же ты хочешь? — Тео сделал несколько шагов по направлению к Кэссиди, прикидывая, как лучше его вырубить. Убийство сынка Голда поднимет шумиху помощнее волны исчезновений домашних питомцев, но иного выхода Ти Джей не видел. В живых эту паскуду оставлять было нельзя. — Я хочу в дело. Тео запнулся, неверяще округлив глаза. Что, простите? Ти Джей почти ничего не знал о Кэссиди: лишь то, что он столь же бесчувствен и жесток, сколь он сам, — и то это были одни догадки. Однако сейчас, стоя с ним практически лицом к лицу, Тео вдруг разглядел в глазах собеседника проблески той самой Жажды. Нил Кэссиди не просто безжалостный хищник — акула, которая набрасывается на беззащитную жертву просто потому, что та слабее, и рвёт её на части, ведь она любит это делать и создана такой. Он — такое же, как и сам Тео, чудовище из черно-белого мира. — Я хочу в дело, — уже тише, но всё с тем же нажимом повторил Кэссиди и растянул губы в красноречивой улыбке. — Соглашайся, Вэйл. Не тормози. Будет весело, вот увидишь. Шестнадцать лет назад Тео вдруг вынырнул из объятий сна и ещё несколько мгновений лежал в полудреме, сверля глазами потолочные плиты и пытаясь понять, где он вообще находится. Хотя особой тревоги из-за собственной дезориентации он, если честно, совсем не испытывал. Лёгкая, почти невесомая простыня накрывала его до пояса, подушка под головой была слишком мягкой и от неё исходил непривычный, но уже начинавший ему нравиться тонкий цветочный аромат. Всё ещё балансируя на грани сна и окончательного пробуждения, Ти Джей пытался понять, как он вообще мог остаться до утра в чужой спальне и почему ему здесь так хорошо. Рядом кто-то зашевелился и засопел, и парень повернул голову на источник звука. Скромница Мэри Маргарет, правильная до зубного скрежета девочка, ханжа и недотрога, застёгивающая свои старомодные блузочки на все пуговки, лежала абсолютно голая прямо под его боком. Ну надо же. Её тёмные вьющиеся волосы спутались сильнее обычного и беспорядочно разметались по подушке, а простыня сползла вниз, явив взору Ти Джея россыпь бледных — едва-едва заметных — веснушек, разбежавшихся по её белоснежным плечам, шее и груди. До сих пор Тео не особо понимал, как мужчина может потерять голову при виде обнажённой женщины. Да, он спал с девушками, но всё же не до конца разделял этот, как ему казалось, примитивный интерес к отдельным частям женского тела: он находил им куда более практичное применение. Но теперь, глядя на лежавшую рядом Мэри он вдруг понял, что все эти годы сильно ошибался. Она была воплощением чистой, совершенной и безусловно сказочной красоты. Их история началась с того дурацкого кулона, что он снял с трупа. Тео вовсе не планировал влезать в казавшиеся всем вокруг без исключения прочными отношения Мэри Маргарет и Нолана. Он ведь думал, что та его глупая выходка в рождественскую ночь останется проигнорированной. Но нет. Мэри проявила любопытство. А затем это самое любопытство переросло в интерес уже другого рода. Напряжение между ними год от года росло, раздражая и без того вспыльчивого Нолана и интригуя никогда прежде не испытывавшего подобных чувств Ти Джея. Но ничего особенного между ним и Мэри Маргарет не происходило. До сегодняшней ночи. Тео осторожно протянул руку и коснулся кончиками пальцев её идеальной шеи. Эта безупречно белая кожа была невообразимо гладкой и словно призывала к более детальному изучению. Он наклонился ближе, прижавшись к ней губами. Мэри Маргарет снова пошевелилась, затем её рука, нежно коснувшись щеки Ти Джея, скользнула к его волосам. Её глаза приоткрылись, а губы растянулись в мягкой сонной полуулыбке. — Вик, — прохрипела девушка, придвигаясь к нему ближе, и Ти Джей замер. — Доброе утро, — выдавил он из себя, стараясь не думать о том, как ему нравится слышать не своё имя из её уст. Этой ночью она не раз звала его Виктором, и впервые за всё пребывание в этой личине Тео осознал, насколько сильно ему хочется стать тем, кем он притворялся, окончательно, избавившись от никому не нужного Теодора Блэйна навсегда. — Всё в порядке? — всё так же хрипло, практически шёпотом уточнила Мэри Маргарет, немного отодвинувшись в попытке заглянуть в его глаза. — Всё просто замечательно, — почти искренне улыбнулся в ответ Ти Джей и потянулся к её губам, чтобы избежать дальнейших расспросов. Да, стоит признать официально: ему этого действительно хотелось. Быть Виктором Вэйлом. Он уже вкусил капельку безмятежного мира Мэри Маргарет и, конечно же, самой Мэри Маргарет, и ему это, вне всяческих сомнений, понравилось. И именно ради этих ощущений он был готов навсегда распрощаться с отголосками прошлого, стерев из своей памяти все файлы, в заголовке которых встречалось что-то хоть отдалённо перекликающееся со словами «Теодор Блэйн». Казалось верхом иронии то, что человек, не желавший обременять себя постоянными отношениями с женщинами, даже в качестве маскировки, теперь пытался отвернуться от своего прежнего «я» в пользу выдуманной личности всего лишь из-за одной ночи, проведённой с девушкой. Нет-нет, своё любимое хобби он, безусловно, не бросит. Он не настолько обезумел, чтобы отказываться от своей истинной сути: как чудовище ни назови — Тео или Вик — аппетитов его это ничуть не умалит. Но вот начать жить с чистого листа, отбросив в сторону мысли о идиотской мести и попытки выслужиться перед абсолютно не стоявшим этого покойником, попробовать можно. Чем теперь уже Виктор Вэйл и собирался заняться. Семь лет назад Ему было даже как-то обидно, что не заметил этого раньше. Не понял, что орудует на данной территории не один. Не почувствовал, что в Сторибруке завёлся ещё один хищник. А, нет. Не так. Этот хищник охотился задолго до него, и это он — сначала Тео, а потом Вик — здесь завёлся. Кэссиди Вэйл в расчёт не брал: тот был слишком жалок, чтобы учитывать его в подобных играх. До того, как Нил встретил Виктора, он был никем. Собственно, ничтожеством Кэссиди и остался. Потому-то и гнил сейчас заживо в психушке. Хотя-я-я… сам Хамберт на гениального злодея тоже не особо тянул. Ещё парочка таких промахов — и его поймают. Если уж Вэйл смог его вычислить, что мешает сделать то же самое бостонским копам? Отсутствие мозгов, видимо. Вэйл потратил на поиски свидетелей три вечера. Целых три вечера своей жизни! Честно признаться, он уже хотел свернуть это бессмысленное мероприятие, но тут вдруг удача наконец-то повернулась к нему лицом. — И как часто он здесь появляется? — продолжил Вэйл допрос Лайлы — единственной из сотни опрошенных проститутки, которая смогла опознать Хамберта по фотографии. Шлюха откинулась на спинку сиденья и, затягиваясь дешёвой сигаретой, искоса взглянула на сидевшего за рулём и тоже курящего Вэйла. Она оценивала его. Прикидывала, сколько денег сможет срубить на известной ей информации. Все эти ужимки Виктор знал наизусть. — Давай так, — усмехнулся он, выдыхая дым, — ты выкладываешь всё, что тебе об этом типе известно. Преимущественно правдиво. А я за это даю тебе штуку. — Две, — Лайла растянула свои красные губы в приторной улыбке. Вэйл прищурился. Для такой, как она, даже одна тысяча — небывалая роскошь. Либо она слишком тупа и блефует, либо действительно знает о Хамберте нечто любопытное. Что ж, посмотрим. Он кивнул, и Лайла, окрылённая маленькой победой, заняла ещё более расслабленную и ещё более развратную позу. И без того короткая юбка задралась. Убогое зрелище. Но Вэйл, подавив отвращение, сделал вид, что этот факт его всё-таки заинтересовал. — Я видела его всего лишь один раз, — даже голос девушки переменился, став глубже и мелодичнее. — Но запомнила? Вэйл скептично выгнул бровь, а Лайла криво усмехнулась, бросив быстрый взгляд на лежавшую на приборной доске фотографию Хамберта. — Такого вряд ли забудешь. Этот красавчик неплохо так заплатил, чтобы я без лишних вопросов разрешила ему проделать все, что он захочет. Так. А вот и оно. Виктор внутренне подобрался. — И чего же именно он хотел? Лайла засмеялась. Хрипло, с надрывом, зло. И, сделав очередную глубокую затяжку, принялась перечислять всё то, чем Хамберт желал с ней заняться. С такими подробностями, что Виктор, не удержавшись, присвистнул. — И ты согласилась? — Он платил три косаря, — Лайла пожала плечами и отвернулась, стряхивая пепел в открытое окно. Затем, будто пытаясь оправдаться, добавила: — У меня сын. И мне нужны деньги. Думаешь, я не понимаю, как рисковала тогда? Или как рискую сейчас, выкладывая всё это тебе? Вэйл подавил порыв закатить глаза. Он прекрасно знал таких девиц — они не приносили этому миру никакой пользы, они лишь занимали место. Они производили на свет младенцев или потому, что им не хватало мозгов предохраняться, или потому, что надеялись получить льготы. Они тратили все деньги на сигареты, выпивку и травку, а иногда и на что-то посерьёзнее. У них не было никаких долгосрочных целей, кроме как дожить до следующего дня, чтобы продолжить барахтаться внутри своего пораженного гнилью мирка. — И почему же ты сейчас, по-твоему, рискуешь? — спросил Вэйл, пряча от собеседницы гримасу отвращения за завесой сигаретного дыма. — Он сказал, что если меня о нем будут расспрашивать копы, я должна молчать. Предупредил, что если проболтаюсь, он меня найдёт и убьёт. Резонно. Только вот Виктор не понимал, почему Хамберт не убил Лайлу сразу. Как ни крути, это единственно верный способ заставить кого-либо замолчать навсегда. Но, похоже, до этой степени очерствения своей души старина Грэм ещё не докатился. А те три трупа были лишь случайностью: Хамберт просто не рассчитал собственные силы и аппетиты, бедняга. Вэйл ухмыльнулся. — Но ты всё равно мне это рассказываешь. — Я по уши в долгах, — Лайла швырнула сигарету в окно, выдохнула последнюю порцию дыма и повернулась к Виктору лицом. — Если не расплачусь, мне крышка. Так что приходится выкручиваться. Но, мне кажется, он больше впустую запугивал. Наверняка у такого красавчика дома молодая жена. Может, даже дети. Он просто боится, что о мерзких наклонностях прознает кто-то из его красиво упакованной жизни. И… это может повредить его карьере. Проститутка метнула в Вэйла хитрый взгляд из-под ресниц. Молодец, всё-таки старается отработать свои две штуки. — Карьере? Думаешь, он важная шишка? — Пф-ф-ф, — Лайла пренебрежительно передёрнула плечами. — Обычный коп. Так. Этот разговор становился всё интереснее и интереснее. — И с чего ты это взяла? — Я на улице не первый год, опыта уж набралась. У нас на копов нюх, — Лайла задрала подбородок, а Виктор, глядя на неё, с трудом удержался от едкого комментария. — Сначала, когда он подкатил ко мне и начал обещать кучу денег, я отказалась с ним куда-либо ехать. Подумала, что, как только я сяду к нему в тачку, он нацепит мне на руки «браслеты», гад. — Почему же ты тогда передумала? — Когда он объяснил мне, чего хочет, я поняла, что это не облава. И он выложил три штуки сразу. До того, как я его обслужила. Ни один коп под прикрытием так не расщедрится. Вэйл согласно покивал. — Куда вы поехали после того, как договорились? Если верить тому, что Лайла поведала Виктору о весьма специфичных вкусах Хамберта, ближайшего переулка, чтобы удовлетворить его желания сполна, им было бы недостаточно. — В мотель, конечно. Ну да, конечно. Куда же ещё? В место, где шум, поднятый этой парочкой во время отнюдь не безобидных постельных игр, никого не удивил бы. Хамберт, судя по всему, проделывал подобные фокусы далеко не в первый раз. И за всё это время только трижды прокололся: видимо, кое-кто из подружек на ночь не смог вынести всей мощи его напора. Виктор всегда держал руку на пульсе, стараясь отслеживать все странные случаи на территории штата, и пропустить два искалеченных трупа, появившиеся с интервалом в пару месяцев, не мог. И всё бы ничего, если бы не объявившиеся в Сторибруке копы — угнанную тачку, на которой и сняли одну из жертв перед смертью, нашли слишком далеко от Бостона и слишком близко к тихой гавани Вэйла. Полиция почти целую неделю опрашивала горожан, нервируя своим присутствием не только Виктора: он заметил, что и помощник шерифа не очень-то доволен такой компанией. Копы, так и не отыскав никаких свидетелей и не сумев грамотно сфабриковать улики, чтобы повесить убийство на маячившего у них перед носом с наглой ухмылкой Джонса, вскоре покинули Сторибрук. А Вэйл, заинтересовавшийся странной реакцией Хамберта, решил за ним время от времени присматривать. И не зря. Сначала Виктор не разглядел в его способах снимать стресс ничего странного. Ну нравится парню лапать шлюх, что с него взять? Но спустя полгода всплыл третий труп изувеченной проститутки. И вот на этот раз любопытство Вэйла погнало его дальше: сначала он обшарил квартиру и машину Хамберта и обнаружил среди его вещей кучу улик, которые при должном внимании обязательно послужили бы существенными доказательствами и запросто помогли бы упечь своего хозяина за решётку. А в попытках понять мотивы Хамберта, Виктор оказался на улицах. И нашёл Лайлу. — Расскажи мне о нём, — повернувшись к девушке вполоборота, Вэйл изобразил на лице улыбку. — Всё, что ты успела заметить. Лайла вытряхнула из пачки очередную сигарету, зажала губами, оставляя на её кончике след от яркой помады, и щёлкнула зажигалкой, прикуривая. Затем, абсолютно не торопясь, принялась описывать своё единственное свидание с душкой Хамбертом. Не стесняясь мельчайших деталей. Не боясь шокировать. Но и не пытаясь произвести впечатление. Просто рассказывала так, будто все эти гадости она наблюдала со стороны, а не участвовала в этом дерьме лично. Когда она закончила, Виктор попросил её ещё раз описать внешность «красавчика», перевернув при этом его фотографию лицом вниз. — Проверяешь меня? — усмехнулась Лайла, покачав головой. Но на вопрос всё-таки ответила. Всё так же обстоятельно, но на сей раз намеренно оперируя пошлыми сравнениями, видимо, чтобы задеть невозмутимого собеседника. Ну-ну, пусть кривляется. Для Вэйла было важным то, что она действительно слово в слово описывала Хамберта. Если у Виктора до этого и оставались какие-то сомнения, то теперь Лайла их окончательно развеяла. Пока она распиналась, пытаясь как можно красочнее и похабнее описать все родинки на теле Хамберта, Виктор углубился в размышления о том, как ему следует поступить с ней дальше. Он ведь до сих пор не определился. Убив её, Вэйл, безусловно, обезопасил бы себя. Лишние свидетели ни к чему, верно? И в таком случае ему не придётся расставаться с двумя тысячами. С другой стороны… Лайла может пригодиться в будущем, если ему ещё когда-нибудь понадобится информация. Сдавать Хамберта копам он не собирался. Пока. Но мало ли как обстоятельства сложат спустя месяц… спустя год? Спустя пять лет? Виктору может понадобиться путь отступления. И тогда… — Ты точно ничего не хочешь? — Лайла призывно оскалилась, с многолетней сноровкой пряча хрустящие купюры в сумку. — Ты был довольно мил со мной, поэтому… Она многозначительно приподняла брови, и улыбка на её алых губах вмиг стала ещё шире. Виктор, подавив очередной приступ отвращения, отрицательно мотнул головой. — Ну что ж, — Лайла с демонстративным разочарованием вздохнула. — В таком случае… просто спасибо. Ответил Виктор лишь пять минут спустя. Лишь после того, как тело Лайлы, в последний раз содрогнувшись, растеклось по сидению. Теперь её позу совершенно точно нельзя было назвать сексуальной. Хотя, может, такому, как Хамберт, и понравилась бы. Кто ж их, больных ублюдков, разберёт. — Пожалуйста, — выдохнул Вэйл, разжимая пальцы и выпуская оказавшуюся невозможно тонкой шею Лайлы из захвата. Двенадцать дней назад Он как обычно припарковался под своими окнами, вышел из БМВ и, повинуясь выработанному за эти пару дней рефлексу, посмотрел вдоль улицы на то место, где прежде стояла патрульная машина. Сейчас её там, конечно же, не было. День казался бесконечно длинным: сначала дурацкая надпись на стене и два свеженьких трупа, затем волокита с этими самыми трупами, потом затянувшийся, но довольно занимательный брифинг, на котором он по собственной глупости чуть не проговорился, и, наконец, посиделки у слишком активной Лив, которая, не умолкая ни на секунду, строила планы по поимке Кэссиди. Она ведь искренне полагала, что и намалёванное кровью зловещее «привет», и убитые патрульные были посланием лично для неё. Виктор был бы и рад её в этом разубедить, да только не мог. Что бы он ей сказал? Хэй, не парься, это он не тебя изводит, а меня. Что говоришь? Зачем? Ну-у-у… мы с ним давние друзья. Нет-нет, не бойся. Тебя я не трону, ты ж мне не чужая. В каком смысле?.. А ты спроси у своей мамочки. Виктор криво усмехнулся. Да, после такого Лив его точно прибила бы на месте. Ни секунды не медля прибила бы. Перескакивая через две ступеньки разом, он стремительно поднялся на свой этаж и, бросив мимолётный раздражённый взгляд на расплывшуюся за день надпись, сунул руку в карман за ключами. Кэссиди его удивил. Не своими дешёвыми выходками, нет. Тем, что сумел найти нового союзника. Интересно, а он изводит его так же, как сам Виктор когда-то испытывал терпение Нила? Круговорот жестокости в природе. Довольно символично, если задуматься. Вэйл ввалился в квартиру, захлопнув за собой дверь, и, стягивая на ходу туфли, поплёлся на кухню. С самого утра ему хотелось выпить чего-нибудь покрепче, но так как день прошёл в сплошной суматохе, до вожделенного алкоголя он смог добраться только сейчас. Расслабленно потягивая виски, Виктор вернулся в гостиную и скептично оглядел разобранный диван и валявшиеся всюду пустые упаковки из-под чипсов, сока и еды навынос. Лив прожила здесь всего несколько дней, но всё же умудрилась внести сумбур в его привычное существование. И теперь квартира без неё казалось пустой. Виктор помялся на месте, в нерешительности глядя на дверь спальни. Сейчас она была заперта, но все эти дни они с Лив держали её открытой, чтобы Вэйл в целях безопасности — исключительно в целях безопасности! — мог за ней присматривать. Только вот ночами, глядя на сладко спавшую девушку, он гнал от себя отнюдь не безобидные мысли. Докатились! Он хотел собственную сестру. А ведь до этой поры Виктор, несмотря на небольшие свои шалости, считал себя в этом смысле вполне нормальным. Да, он был чудовищем, но всё же не таким больным извращенцем, как его отец или тот же Кэссиди. Или Хамберт. До сих пор никаких отклонений за собой он не замечал. И вот пожалуйста! Одним глотком осушив стакан, Вэйл оставил его на краю стоявшей на пути книжной полки, а сам вошёл в спальню и с размаху плюхнулся на неаккуратно застеленную кровать. Постель всё ещё хранила запах Лив, и Виктор прикрыл глаза, стыдливо его вдыхая. Если Мэри Маргарет совершенно точно пахла сладкими полевыми цветами, то ноты, источаемые телом Лив, Виктор так и не смог разгадать. Она пахла и свежестью после дождя, и зелёной травой, и холодным ветром, и солёным морем. Каждый оттенок её аромата навевал мимолетные воспоминания: вот Лив, увлечённая работой, наклоняется вместе с ним над прозекторским столом, вот сидит рядом с ним в машине, облизывая перепачканные шоколадом пальцы, вот хохочет над глупой до абсурда сценой в ужастике, что они вместе смотрят. Вэйл резко выпрямился и отшвырнул попавшуюся под руку подушку в гостиную. Нет. Так быть не должно. Возможно, любительница покопаться в чужих мозгах Доусон могла бы найти объяснение этого его наваждения. Всё что угодно могло спровоцировать эти дурацкие мысли, которых раньше он за собой не замечал: тоска по Мэри Маргарет, какая-то нездоровая проекция, отголоски его подростковой одержимости местью и желанием сначала быть похожим на отца, а затем откреститься от всего, что объединяло их. Всего кроме, конечно же, сестры. Что-то ещё? Хм. Ну, например, к грани его могла подвести сама Лив, ничего не подозревающая и проявляющая к нему выходящий за рамки дружеского интерес. Ему это льстило, его это будоражило. А ещё больше его подстёгивало осознание того, что они похожи. Что они две части единого целого. Что Лив, в случае чего, его поймёт. Поймёт и примет. В этом было её главное отличие от Мэри, которая, как и все хорошие девочки, тянулась к запретному плоду, но всё же не могла долгое время находиться рядом с плохим мальчиком. Ей нравилось играть с огнём. Она с удовольствием гладила диковинную зверушку за ушком, слушая, как она томно мурлычет. Но затем, нащупав рога, заметив длинные клыки и острые когти, пугалась прирученного собой чудовища. И убегала обратно к надёжному и совсем-совсем не страшному Нолану. А потом возвращалась вновь. Ненадолго, но всё же возвращалась. Чтобы встряхнуться, освежить впечатления. Чтобы добавить красок своей пресной жизни. Чтобы отомстить прекрасному принцу, женившемуся на злой королеве. Лив же принимала его целиком. Со всеми его дурными привычками и изъянами. Окей, не со всеми — лишь с теми, о которых ей было известно. Но ведь и этого было достаточно. Может, со временем, она смогла бы пости… Виктор нахмурился. Его взгляд, бездумно блуждавший по полумраку спальни, зацепился за посторонние силуэты — в дальнем углу комнаты на комоде стояли два чужеродных предмета. Лив забыла что-то из своих вещей? Вряд ли. Вэйл почувствовал, как ледяной ветерок, сквозящий из приоткрывшейся двери в чёрно-белый мир, прошелся вдоль позвоночника снизу вверх и сдул шелуху ненужных мыслей с поверхности его сознания. Инстинкты в таких случаях его редко подводили. Виктор понял: Кэссиди всё-таки побывал в его квартире. Он поднялся на ноги, по пути щёлкнув выключателем, и подошёл к комоду. Стеклянные сосуды. Две огромные банки, наполненные формалином[4]. Виктору не нужно было разглядывать, что в них плавало. Он и так это знал. Трофеи Кэссиди. То, что он отобрал у Мэри Маргарет и… погодите-погодите, не кладите трубочку, разве была ещё одна жертва с вырезанной маткой? Вэйл пытался сосредоточиться, но всем его существом вновь, как и тогда на вскрытии, овладела ярость. Он сверлил взглядом препарат, некогда бывший частичкой Мэри Маргарет, и не мог успокоить кипевшую от злости кровь. Смерть для Виктора никогда не была чем-то страшным и непостижимым. Напротив, её загадочность и торжественная мрачность его всегда привлекали. Она присутствовала в его жизни с ранних лет — спасибо отцу. Вэйл прекрасно знал, как Она выглядит, какие запахи источает, какие звуки издаёт. Знал, как с Ней стоит обращаться. Как заточить Её, приостановив время и поставив на паузу все естественные процессы. Но вот, пожалуй, впервые за всё это время он ощутил, какая Она на самом деле ужасная. Гадкая. Несправедливая. Смерть не имела никакого права отбирать у него Мэри Маргарет. Кэссиди не имел никакого права отбирать у меня Мэри Маргарет. Ярость продолжала бежать по его венам, подгоняя, словно хлыстом, за собой и другие эмоции: обиду, гнев, чувство вины, горечь утраты, снова обиду, снова чувство вины. Для Кэссиди это всё было игрой. С самого начала. Первые годы своего посвящения он пытался копировать стиль Вэйла, во всём походить на него. Злился, когда у него не получалось. И всё равно продолжал имитировать, изворачиваться, притворяться. А после, как и однажды сам Виктор, признался, что будет искать свой путь. Но и здесь не смог отличиться: начитался книжек о легендарных серийных убийцах и решил использовать все методы сразу, чтобы каждое его убийство выглядело эффектно. Чтобы о нём стали писать в газетах. Чтобы ему дали звучное прозвище. Чтобы все его боялись. Всё это шло вразрез со всеми правилами Виктора, который всегда был осторожен. Во всём. Всегда аккуратен. Он выбирал тех, кого не будут искать. Тех, чьё внезапное исчезновение оставалось незамеченным. Автостопщицы, колесящие по штату и не имеющие никаких привязанностей ни к месту, ни к людям. Сбегающие из дома дурочки-тинейджеры. Бродяжки, проститутки, просто одинокие дамочки. Он всегда всё проверял перед тем, как приступить к делу. И когда всё соответствовало его требованиям, он проверял ещё раз, чтобы удостовериться окончательно. Виктор не гнался за славой. Ему было плевать на громкие заголовки. А вот Нилу — нет. Но когда Вэйл это понял, было уже поздно: Кэссиди впился в него, словно клещ. Он стал для Виктора персональной раковой опухолью. Неоперабельной. Со множественными метастазами. Избавиться от него не было ни единого шанса. А потом в дело вмешался сам Голд. Сразу же после убийства Элис Вандер, всколыхнувшего весь Сторибрук. Потому что Нилу понадобилось алиби. По иронии судьбы, именно Лив в тот день видела, как Элис садилась в машину, за рулём которой был Нил. Этот гад действовал самостоятельно, как и в случае с Одетт Шван, умыкнув колымагу Лайтмана из-под носа Виктора и не предупредив его о своих планах. Машина была оформлена на дальнего родственника матери бывшей жены Лайтмана и стала отличным средством передвижения для его приёмного сына, имевшего довольно эксцентричное хобби. И всё же сам Виктор старался использовать старый Мерседес лишь в крайних случаях, соблюдая все меры предосторожности. Но Нилу, конечно же, было на это плевать. Голд, прознавший о том, чем в свободное время занимается его больное на голову чадо, страшно разозлился, и пару дней Нил лежал пластом, жалея самого себя и проклиная трость отца. Виктор же ликовал. Но недолго: ищейки Голда добрались и до него. Он до сих пор помнил тот холодный приём, что устроил ему Голд в каминном зале прямо под портретом мерзкого карлика с будто бы живыми глазами. В тот день они заключили обоюдовыгодный договор: Голд покрывает их с Нилом странные развлечения, а Виктор заступает к нему на службу. Гадёныш Нил сдал его с потрохами, рассказав о болотных телах и небольшой коллекции консервированных частей тел. Последним Голд особенно заинтересовался, и с тех пор Вэйл стал пополнять новыми экспонатами не только свой личный паноптикум[5], но и кабинет редкостей[6] Голда. Это были экспонаты вроде тех, что стояли сейчас перед ним. Кэссиди знал, как вывести его из себя. Тварь. Раздался звонок мобильного, и в напряженной тишине этот звук показался настолько резким, противным и громким, что невольно заставил Виктора вздрогнуть. Он вынул телефон из заднего кармана и мрачно уставился на дисплей: Нолан. — Чего тебе? — отрывисто проронил Вэйл, приняв вызов. Он был слишком зол, чтобы церемониться с шерифом. — Новый труп, — столь же резко ответила трубка. — Кто? — выдохнул Виктор, покосившись на второй сосуд. — Эльза Фрост. Приезжай к дому Джонса, она здесь. Эксперты ФБР ещё в пути, поэтому нам понадобится твоя помощь. — Всегда к вашим услугам. Вэйл отключился и отшвырнул мобильник на кровать. Итак. Эльза Фрост. Почему именно она? Каким боком эта девица относится к делу? С Флаундер всё было понятно с самого начала: она должна была выдать следствию альбом Кэссиди, в котором имелось прямое упоминание о причастности Виктора и охренеть какое количество эскизов его препаратов, а также довольно подробная схема проезда к «Прометею». Только вот Нил не учёл, что такая важная улика хранится не в доме Ариэль, а в её банковской ячейке. Она не могла просрать свой главный козырь, ведь только с помощью этого дневника у неё оставалась хоть какая-то возможность давить на Виктора, а у него — на Голда. Порочный круг. Каждый из них троих извлекал из ситуации выгоду и каждый из них троих был под ударом. Кэссиди, очевидно, надеялся пролить свет на тайную связь Вэйла с его отцом, но малышка Ариэль оказалась крепче, чем он думал. Поэтому Виктор не удивился бы, если бы именно она оказалась хозяйкой этой второй вырезанной матки. Нилу Флаундер больше не была нужна — свою роль она так и не отыграла. Но почему Эльза? Связано ли это как-то с тем, что она работала помощницей Джульетт? Вэйл ощутил укол беспокойства. Кэссиди вертелся не только вокруг него и его делишек в «Прометее», он пытался обратить внимание и на историю Ингрид Сноу. А значит, и на историю обоих Теодоров Блэйнов. А значит, и на историю рождения Оливии. Этого Виктор допустить не мог. Но что ему делать? Идти на поводу Кэссиди, ввязываясь в его игру? Ведь гад только этого и ждёт. — Для начала посмотри, что он там натворил, придурок, — пробормотал Виктор, поймав свой собственный взгляд в отражении висевшего на стене зеркала. — А там уже разберёмся. Тело было найдено не где-нибудь, а в квартире Джонса. Что бы это могло значить? Неужели паутина Кэссиди простирается куда дальше, чем они думают? Десять дней назад Он ждал, когда она зашевелится. Виктор был уверен в том, женщина уже проснулась. И она определённо чувствовала, что он рядом. Что она в опасности. Но упорно делала вид, что находится без сознания. Глупенькая. Вэйл мягко коснулся горла Эммы кончиками обтянутых латексом пальцев и провёл ими вдоль него, задержавшись у надключичной ямочки. Свон нервно сглотнула и, распахнув глаза, с ужасом уставилась в окружавшую её со всех сторон плотную тьму. Виктор ухмыльнулся. Она его не видела, а вот он мог беспрепятственно за ней наблюдать: в багажнике Хамберта, помимо прочих любопытных штук, нашёлся и прибор ночного видения. Обнаружив его, довольный Виктор не смог удержаться от уж слишком наигранного жеста и, словно злодей из дешёвого фильма, потёр ладони друг о друга. Кажется, Кэссиди его всё-таки заразил и теперь уже самого Вэйла тянуло поломать комедию, даже в тот момент, когда никто его не видел. Свон в очередной раз сглотнула и напряглась, задерживая дыхание, когда Виктор вновь принялся ласкать её шею, но теперь уже лезвием ножа, почти невесомо пробегаясь им вдоль сонной артерии. Затем он коснулся остриём живота Эммы, и брюшные мышцы мигом напряглись. Она сдавленно всхлипнула и зажмурилась. Вэйл убрал нож и безрадостно хмыкнул, наблюдая за реакцией обескураженной Свон. Особого удовольствия от подобных затяжных развлечений с жертвой он не испытывал, но на сей раз ему пришлось засунуть куда подальше мысли о своей схожести с отцом и вспомнить все приёмчики устрашения Блэйна-старшего: необходимо было довести Свон до отчаяния, чтобы спутать ей рассудок и вселить в неё ужас. Ужас перед Хамбертом. Вдоволь наигравшись с ножом, Виктор наконец включил запись. Очнувшись, Хамберт сыпал угрозы направо и налево. И так продолжалось ровно до тех пор, пока Виктор не освежил его память, заговорив о трёх несчастных проститутках, которые так или иначе откинули копыта в его постели, и, конечно же, он не мог не сказать о сотне измученных девушек, чьё молчание Хамберту всё-таки удалось купить. Грэм вину признал, и в конце этого разговора внезапно разревелся, тем самым немало удивив Вэйла. Он искренне раскаивался, кто бы мог подумать! Но Виктору не было его жаль. Ни капли. Всё складывалось просто отлично: Вэйл, решивший наконец принять вызов Кэссиди, и вступить в игру, но со своими собственными фигурками, следил за Хамбертом, когда на горизонте вдруг нарисовалась сердитая Эмма и они с помощником шерифа поцапались прямо на глазах дюжины пар любопытных глаз. Виктор, который терпеть не мог импровизировать, всё же решил рискнуть, чтобы не упустить столь шикарный шанс. И вот теперь он пытался внушить перепуганной Свон, что именно Хамберт — тот самый злодей. Благо сам Грэм успел наговорить Виктору достаточно угроз. — Ты за всё заплатишь. И Кэссиди заплатит. С твоей помощью или без, но я доберусь до него… Во взгляде Свон мелькнуло узнавание. Затем испуг на её лице сменился гневом. Правильно, девочка, злись. Злись, копи свою ярость. Как только тебя спасут, ты должна выплеснуть её прямо на федералов, чтобы вдохновить их на срочные поиски Хамберта. Привязанная Эмма извивалась рассерженной коброй, пытаясь освободиться. Интересно, каким образом отец мог испытывать возбуждение глядя на своих жертв в подобном ракурсе? Какой бы воинственный настрой не переполнял Свон, она всё равно выглядела жалко. Виктор наклонился к её уху и едва различимо, чтобы она не смогла понять, чей это голос, прошептал: — Я убью тебя. Затем с чувством выполненного долга прихватил все свои игрушки и покинул провонявший затхлой сыростью подвал. Теперь осталось отогнать машину Хамберта к его дому, заглянуть в гости и проверить, не избавился ли он от свидетельствующих о его специфичных вкусах улик. Ну и подбросить парочку дополнительных: чтобы у федералов, поверивших словам Свон, не осталось сомнений в его причастности. И да. Нужно не забыть позвонить Голду. Дразнить старика опасно, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Свон должны успеть спасти до того, как она подохнет от потери крови, обезвоживания или переохлаждения. Ведь, помимо всего прочего, это расстроит Лив. Девять дней назад Виктор понимал, что воплотить в реальность этот сумасбродный план ему позволила лишь голая удача, не более того. И как всё будет складываться теперь, оставалось только гадать. Будет ли везение и дальше на его стороне? Хамберт оказался настолько туп, что хранил много чего недозволенного на домашнем ноутбуке. Фотографии, видео. История его браузера пестрила любопытными ссылками. А в потайном отсеке гардеробной нашёлся весьма красноречивый реквизит для извращённых игрищ. Идио-о-о-т. Грэм попал под подозрение копов, просрав при прочёсывании секретную тропу Кэссиди и охотничий домик с трупом Мэри Маргарет, но даже это не натолкнуло его на мысль предпринять хоть что-нибудь, чтобы обезопасить себя в самом крайнем случае. Виктор оставил парочку сувениров, которые обязаны были связать Хамберта с похищением Свон, и уже собрался покидать эту дыру, как услышал шум мотора под окнами. Осторожно высунув нос из-за пыльной занавески, Виктор выругался: в переулке со стороны помойки припарковался помятый серебристый Мерседес. Неужели Нил настолько обнаглел, что разъезжает на его машине? Конечно, Виктор уже успел заметить, какой беспорядок Кэссиди натворил в «Прометее», когда сам отвозил туда дезориентированного Хамберта, но проверить, на месте ли развалюха Лайтмана, даже не подумал. — Какого чёрта?! Вэйл поперхнулся воздухом, когда заметил, кто именно вышел из автомобиля. Точнее, он-то как раз понятия не имел, кто это. Но это был не Кэссиди, вот что его поразило. И всерьёз встревожило. Так вот, значит, как выглядел новый дружок Нила. Парень, озираясь по сторонам, направился ко входу в подъезд Хамберта. Шик. Этому-то что здесь нужно? С минуту на минуту в квартиру Грэма заявятся федералы. Свон уже должна была прийти в себя и настроить агентов против бывшего помощника шерифа. А если учитывать внезапное исчезновение Доусон… Вэйл вздрогнул. Разрозненные кусочки головоломки встали на свои места: Габриэлу похитил этот странный парень в надвинутой на глаза кепке, который вот-вот войдёт в дом Хамберта. Он, а не Кэссиди. И, похоже, не один Виктор решил воспользоваться стариной Грэмом как заслонной лошадкой. Замечательно! Вэйл стремительно выскочил из квартиры, но при этом каким-то чудом умудрившись аккуратно, без хлопка, запереть за собой дверь, пусть только на один оборот. Спустившись на пару пролётов вниз, Виктор огляделся: во все квартиры были врезаны замки одного типа — дешёвые и примитивные. При помощи перочинного ножа мужчина, мысленно рассыпаясь в проклятьях, отнюдь не элегантно выломал замок на ближайшей из дверей. В тот же момент на первом этаже взвизгнула тугая пружина парадной: вошёл дружок Кэссиди. Виктор вплыл в соседскую квартиру и торопливо закрыл за собой дверь, тут же прилипнув к «глазку». Через пару мгновений мимо прошёл ничем не примечательный парень, на ходу вытаскивая из внутреннего кармана куртки какой-то плотный конверт. Ага. Вот оно. Тоже решил оставить подарочек для федералов? Ну-ну. Вэйл задумался над тем, насколько сильные подозрения возникнут у Форда при наличии такого количества улик. Хотя, с другой стороны, доказать виновность Хамберта в убийствах проституток не составит труда. И не займёт так уж много времени. А пока Бюро будет разбираться со всем остальным, Виктор успеет поквитаться с Кэссиди, чтобы обезопасить Лив, и… покинуть Сторибрук. Только вот при мысли об этом Вэйл почему-то не ощутил никакого облегчения. Сегодня Всё пошло наперекосяк. И в этом не были виноваты ни Чейз, ни Форд, ни кто-либо ещё — лишь он сам. В какой-то момент его нервы просто сдали. Виктор испугался. Виктор сорвался. И всё просрал. Жалкий тупица. Всю свою жизнь он строго следовал правилам. Он знал: спокойствие и бдительность — залог успешного исхода дела. Только сохраняя холодный рассудок можно выйти сухим из воды. Тот, кто начинает суетиться и истерить, — тот пропал. Вот он задёргался как грёбаный дилетант — и его тут же скрутили над ещё тёпленьким трупом Чейза. Всё. Конец. Он попался. Довольно долго ему удавалось прятаться у всех на виду с помощью его хвалёных мозгов. Но события последних дней свидетельствовали о том, что этих самых мозгов-то, всё, нет больше. Пересохли. И поводья перехватили эмоции. Страх. Злость. Тпру, здравый смысл! Чего он добился? А вот ничего безмозглый перепуганный малыш Викки не добился. Ровным счётом ни-че-го. Просто собственноручно похерил все свои старания. Одно импульсивное решение повлекло за собой крах абсолютно всей щепетильно выстроенной Вселенной Виктора Вэйла. И теперь вот он, его новый мир. Узкая смердящая клетка с обшарпанной железной дверью и серыми бетонными стенами, с крошечным зарешеченным окошком почти под потолком, которое нихрена не пропускало в эту дыру дневной свет. Раковина, унитаз, панцирная койка с комковатым матрасом — пять звёзд! До сей поры Вэйлу ни разу не доводилось бывать в этой части офиса шерифа. И он даже не подозревал, что, помимо парочки хлипких камер в общем зале, здесь был и карцер, куда после многочисленных утомительных допросов его и поселили. Поселили до тех пор, пока крысы Бюро не заполнят надлежащим образом и не заверят у надлежащих людей все надлежащие документы. А затем его переведут. Форд не сказал, куда. Но, судя по его гадкой ухмылке, в какое-то особенное место. Впрочем, чудовищ с таким послужным списком, как у Вэйла, серьёзные неприятности могли поджидать в любой из тюрем страны. Виктор слабо представлял, что конкретно его ждёт, но после того, как на его запястьях защёлкнулись наручники, он ни на секунду не забывал об участи своего дорогого папаши: привыкший причинять страдания Теодор Блэйн так и не смог смириться с той ролью, которую ему отвели новые друзья-сокамерники. А сможет ли сам Виктор? Он считал себя умнее отца. Сильнее. Лучше. Но, похоже, его жизнь закончится точно так же, как оборвалось и жалкое существование Блэйна-старшего. Виктор резко выпрямился, и койка под ним жалобно скрипнула. Он потёр отёкшее лицо обеими ладонями и раздражённо выдохнул. Вэйл прекрасно понимал, что главная опасность заключения в изоляторе — сдаться на милость своим внутренним демонам и потонуть в пучине самопоедания. Но, проведя в этой камере почти неделю, которая показалась ему настоящей вечностью, он всё-таки сдулся. Ведь здесь, вдали от привычного шумного мира, наедине с собой, никто не мешал предаваться размышлениям о собственной никчёмности. Время от времени его отводили на допросы, на которых он испытывал терпение Сойера, юля и недоговаривая. И это было единственным развлечением Виктора — одиночество явно не шло ему на пользу. А на последней встрече было особенно весело: Форд пустил в допросную Доусон. Первые сорок минут она молча подпирала спиной зеркальную стену, скрестив руки на груди и сверля лоб Вэйла свирепым взглядом. Выглядела она отвратительно: тёмные круги под глазами, проступившие на её лице ещё в первые недели расследования, теперь увеличились в размерах; кожа под ещё не до конца сошедшими следами ожогов будто посерела, а щёки впали. Хотя Вэйл, просидевший эти дни в карцере и провонявший его духом насквозь, подозревал, что и сам он представлял из себя столь же убогое зрелище. Видимо, Сойер запретил Габриэле раскрывать рот без его команды, потому как девушка изо всех сил пыталась сдерживаться, выслушивая откровения, что в тот день чуть ли не мелодией лились из уст Вэйла. Он не мог отказать себе в маленьком удовольствии подразнить Доусон в последний раз, поэтому, вопреки собственной позиции на всех предыдущих допросах, расщедрился на подробности. Вэйл с упоением вещал о той памятной ночи, что началась с посиделок в компании Бута в «Роджере», а закончилась похищением Свон и Грэма. В бар Виктор наведался, чтобы обеспечить себе какое-никакое алиби: образ любителя залить за воротник Вэйл считал самым удачным из всего своего арсенала. Эту фишку он перенял у приёмного отца. Лайтман, конечно, не был серийным убийцей, но всё же считавшие его непросыхающим пьяницей горожане многое в личности доктора просто-напросто не замечали. Таким образом Вэйл научился совмещать приятное с полезным: алкоголь помогал ему на время расслабиться, а люди многого от него и не ожидали. Потом Виктор в красках описал то, как вырубил Свон, а затем уже и вышедшего за ней на улицу Грэма. Как спрятал его в «Прометее», готовя для ещё не появившегося там Нила ответный сюрприз. Как довёл Хамберта до необходимой кондиции безумия, лишив возможности слышать, видеть, связно говорить и, конечно же, трезво соображать. Как в подходящий момент его освободил, чтобы подставить под удар и свалить на беднягу все подозрения. Как Чейз, хитрый сукин сын, всё-таки почуял неладное, мельком осмотрев труп бывшего помощника шерифа. И на этом моменте Доусон, естественно, сорвалась. Так и не вымолвив ни слова, девушка в пару шагов преодолела разделявшее их расстояние и, игнорируя предупредительный возглас Сойера, вцепилась стальной хваткой в волосы Виктора. Затем, всё так же сохраняя молчание, несколько раз с силой приложила его лицом о гладкую поверхность стола. Вэйл вынырнул из воспоминаний и, криво усмехнувшись, дотронулся до опухшего носа. Только сейчас он понял, зачем вообще устроил весь этот фарс перед Габриэлой. Он хотел, чтобы она отреагировала. Действительно хотел. Чтобы она орала на него, проклинала, избивала. Потому что он заслужил. Формально и исключительно сухо зачитанных Фордом обвинений в убийстве Чейза ему было недостаточно. Виктор понимал, какую ошибку совершил, поддавшись порыву. Впервые за всю свою жизнь он испытал нечто, отдалённо напоминающее угрызения совести. Смерть Чейза была бессмысленной. Убив его, Виктор предал память Мэри Маргарет. Он предал Лив. Он предал самого себя, свою суть. Он нарушил правила. И ради чего?.. Железная дверь карцера, оглушительно мерзко проскрежетав, приоткрылась, и Вэйл настороженно застыл. Снова допрос? Или его уже переводят? — К тебе посетитель, — без лишних эмоций выдал вошедший в камеру надзиратель. — А разве положено? — Заткнись и встань. На этот раз дело не ограничилось тривиальными наручниками — его заковали в кандалы. И в таком виде, обвешенного гремящими цепями и искренне недоумевающего, чего от него хотят, повели в комнату для допросов. Именно туда, потому что в участке шерифа всё-таки не было специально оборудованного для свиданий помещения: с толстыми пуленепробиваемыми стёклами, по обе стороны от которых висели бы древние телефонные трубки. Виктор остановился на мысли, что к нему с визитом пожаловал тот лощёный типок, который совсем недавно изъявил желание выступить в роли его адвоката. Сын того самого Адама Резерфорда, что двадцать семь лет назад отстаивал интересы Теодора Блэйна-старшего. Резерфорд дело проиграл, потому что на руках у стороны обвинения оказался просто замечательный козырь — Ингрид Сноу. И сопляк его тоже проиграет. Однозначно проиграет. Потому что против Вэйла букет доказательств был собран куда цветастее, чем в своё время против его отца. Впрочем, исход дела Буна Резерфорда вряд ли интересовал. Парень горел лишь одним желанием: засветить лицо. Ведь процесс против такого чудовища, как Виктор, обещал быть громким. Надзиратель бесцеремонно втолкнул его в допросную, и Вэйл сквозь зубы выругался. Особого отношения маньяки-убийцы не заслуживают, да. Но так наглеть! Он уже было собрался высказать всё своё возмущение вслух, при адвокате-то. Но, подняв глаза на посетителя, подавился заготовленной фразой: за столом вместо Резерфорда сидела Лив. — Привет, — пробормотал Вэйл, ощутив, как внутренности мгновенно стянуло льдом дурного предчувствия. Он не ожидал. Он не хотел. Он, в конце концов, боялся. Он не был готов встречаться с ней лицом к лицу. Нет. Лив не ответила, с абсолютно не читаемым выражением лица наблюдая за тем, как Вэйла приковывают к столу. Закончив возиться с цепями, надзиратель отошёл к двери, но комнаты не покинул. Похоже, Форд разрешил это свидание лишь на таких условиях. Виктор мазнул взглядом по висевшему за спиной Оливии зеркалу. — И кто же за нами наблюдает? — Вэйл старался произнести вопрос с усмешкой, но на деле в нём прозвучала лишь слабая тень былой язвительности Виктора. Он прочистил горло, раздражаясь на себя за слабость. — Форд? Доусон? О! Неужели Нолан? Ему уже пришили ногу обратно? Лив и на это никак не отреагировала. Просто сидела и ощупывала глазами Вэйла, а лицо её оставалось всё таким же непроницаемым. — Тебя сюда подослали с какой-то определённой целью? Если да, то выкладывай живее. А то ведь, сама понимаешь, напряжённый график, — Вэйл попытался развести руками, но из-за переполнявшего его волнения напрочь забыл о кандалах и вместо этого нелепо дёрнулся, зазвенев цепями. В повисшей тишине голос Лив зазвучал ровно и непривычно низко: — Меня не присылали. Ты, возможно, удивишься, но я пришла сюда сама. — И… зачем? — Спросить, почему ты не убил меня. И не ври, что не хотел, — Оливия скривилась, отворачиваясь. Дамбу прорвало. И теперь слова полились из неё бурным потоком. — У тебя был шанс. И не один. Ты изводил меня годами. Но не убил. Почему? Мне действительно интересно. Готовил для нас с мамой нечто особенное, да? Виктор опустил голову, уставившись на свои подрагивающие пальцы. Он понятия не имел, что ей сказать. А ведь неделю назад он так торопился с ней поговорить, что растерял последние остатки мозгов. Тогда Вэйлу казалось, что он сможет подобрать верные слова. А что теперь? — Нет. Я давно отказался от этой идеи. Ты… ты ведь и так всё поняла, — Виктор набрался смелости поднять глаза на собеседницу, но Оливия продолжала с напускным интересом изучать противоположную стену. — Лив. Послушай… Я не смог тебя убить. Я не… ты… это всё намного сложнее… — Обведу этот день в календаре, — Оливия всё-таки перевела холодный взгляд обратно на мужчину и презрительно усмехнулась. — Виктор Вэйл не может подобрать подходящих слов, кто бы мог подумать! Ой. Или мне стоит звать тебя Теодором? Виктор поморщился. То ли от её тона, то ли от взгляда он ощутил странное опустошение. — Перестань. — Так почему, Тео? — Лив униматься не собиралась. Она буквально выплюнула его настоящее имя, продолжая кривить губы в неприятной ухмылке. — Почему все эти годы ты терпел меня? Ты меня ненавидел. Но не убил. — Я не ненавидел тебя. Да, я вёл себя как последний муда… — Ты натравил на меня Кэссиди! — в её голосе зазвенела злость. — Ты был там! Это тебя я слышала, Вэйл. Это был твой голос. Я не ошиблась. Это был ты! — Да, но… — Так что там произошло, м? Вы с Нилом всё-таки решили со мной поразвлекаться, но в последний момент у тебя проснулась совесть? Решил меня пощадить? Да? — Оливия говорила всё громче и громче и почти сорвалась на крик, но на очередном вдохе всё же смогла взять себя в руки: замолчала, прикрыла на пару секунд глаза. И продолжила уже тише: — Почему ты не позволил ему меня убить? — Кэссиди действовал без моего ведома, — Виктор старался контролировать свой голос, чтобы он звучал спокойно и убедительно. — Одетт, Элис… ты. Он творил всю эту херню не предупредив меня. В тот день меня не должно было быть в «Прометее». Я заехал туда по просьбе Голда, ему срочно понадоб… не столь важно, на самом деле. Я просто… Оливия грубо хохотнула. — Нет, чего уж ты. Называй вещи своими именами. Голду понадобилось заспиртовать очередную отрубленную руку врага. А может, даже голову. Но какая разница, действительно? Разве это важно? Ты ведь и не такое для него проворачивал, верно? — Я не знал, что Нил задумал, — с нажимом продолжил Виктор, уговаривая себя не поддаваться на провокации. Он не был самоубийцей, поэтому за всё время своего заключения тему сотрудничества с Румпельштильцхеном упорно избегал. — Когда я понял, что… что он привёз тебя туда и… что он с тобой сделал… Лив, прости. Я не знал. До тех пор, пока я тебя не увидел там, в этой комнате… я… мы с Кэссиди сцепились. Ты за это время успела прийти в себя и освободиться. — Я ведь всё-таки выстрелила в него. Где я взяла пистолет? Вспоминать о событиях того дня было противно. Особенно сейчас. Особенно в разговоре с ней. Вэйл прокашлялся. Теперь он старался говорить кратко, задушив в себе порыв вновь рассыпаться в оправданиях собственной беспомощности: — У меня. Ты напала на Нила, всадив ему в руку скальпель, и упала с кушетки. Я подскочил к тебе, пытался помочь, ты обняла меня и… и ты вытащила пистолет. И да. Ты выстрелила. Сразу же. Но ранила его, не убила. А потом… — Потом ты сговорился с Голдом, и вы вместе обставили всё наишикарнейшим образом: меня объявили героиней, убившей злодея, а самого злодея, отбившегося нахрен от рук и мешавшего вам обоим, упекли в психушку. Отлично сыграно. Браво. Оливия откинулась на спинку стула и пару раз демонстративно хлопнула в ладоши. — А сейчас ты скажешь, что после тебя довольно долгое время мучила совесть. И ты раскаиваешься в произошедшем. Я угадала? Конечно, угадала. Ведь наши отношения претерпели изменения как раз после того, как Кэссиди меня изнасиловал. Ты сделал для меня исключение, взяв на работу. Мне-то, идиотке, казалось, что ты переступил через свою вредность из банальной жалости. Меня ведь все тогда жалели… Ну?.. И чего же ты молчишь? — А зачем мне что-либо говорить? — Вэйл зеркально отразил усмешку Лив, попытавшись принять столь же расслабленную позу, но оковы опять не позволили ему развернуться, и он завис в неудобном положении. — Ты и без меня прекрасно справляешься. Она имела право язвить и издеваться. И излагала Оливия исключительно верные мысли. Но это-то и начало раздражать Виктора. Его бесила эта уязвимость. Он не хотел чувствовать себя слабым. Не хотел, но чувствовал. — Зачем ты убил Роберта? Господи… зачем ты вообще явился в больницу? — на секунду во взгляде Лив мелькнуло иное, едва заметное выражение. Вся та боль, которую она прятала за презрительными гримасами, едва не вырвалась наружу, но девушка в очередной раз успела нацепить маску надменности. Виктор смотрел в её зелёные — как у отца! — глаза и думал о том, было бы ей легче, если бы его не поймали? Если бы он сразу покинул город, как и планировал? Если бы Чейз остался жив? А может, ей было бы проще пережить всё это дерьмо, если бы в той драке скальпель оказался бы не у него, а у Чейза? Может, тогда она смогла бы спокойно спать по ночам, зная, что все чудовища на этот раз точно мертвы? — Зачем ты так спешил в кабинет мамы? — Лив подалась вперёд, опираясь локтями о стол и сокращая расстояние между их лицами. — Ты хотел её убить? Её, а не Роберта? Да? Но он так не вовремя встал на твоём пути, и ты не… — Я шёл к тебе, — Виктор тоже наклонился, краем глаза отмечая реакцию надзирателя: он отлип от стены, бросая настороженные взгляды то на них с Лив, то на зеркало. Ага. Значит, за ними всё-таки следят. Интересно, кто именно сейчас находится по ту сторону стекла? Форд? Наверняка. Один ли? Может, с Джульетт? Был ли этот разговор на самом деле инициативой самой Лив? Так ли сильно она хотела получить ответы на все свои «почему» и «зачем», что пересилила себя и пришла сюда? Не припрятала ли она в рукаве скальпель, чтобы разделаться с ним так же, как хотела убить и Кэссиди? От этой мысли Виктор, не сдержавшись, улыбнулся. Маленькая храбрая Лив. — Я шёл к тебе, — повторил он, видя лёгкую растерянность на лице собеседницы, которую она тоже пыталась скрыть. — Мне нужно было тебя увидеть. Я мог думать только об этом. И совсем потерял голову. Оливия скептично повела бровью. — Хотел меня увидеть? Чтобы что? Именно этим вопросом он задавался перед тем, как окончательно сорваться с катушек. Ответ на него с самого начала вертелся на задворках сознания, но признаться в том, что он испытывал, было катастрофически сложно. Даже самому себе. Что уж говорить о том, чтобы сказать об этом Лив? Тем более при ловящих каждое его слово свидетелях. Но, похоже, иной возможности ему не представится. — Зубы мне заговариваешь? Лив прикрыла глаза, прерывая зрительный контакт, и будто бы с разочарованием покачала головой, отодвигаясь. Момент был упущен. Виктор нахмурился. — Нет. Я говорю тебе правду. Ты ведь за ней сюда пришла. — Разве? — процедила Лив, практически не разжимая губ. — А мне кажется, ты просто пытаешься сыграть на моих чувствах. — Сейчас речь о моих чувствах. Ему стоило неимоверных усилий произнести это вслух, и Вэйл ожидал какой угодно реакции, но уж точно не приступа нервного хохота, которым разразилась после его слов Оливия. — А они у тебя есть? — отсмеявшись, едко поинтересовалась девушка, и в её тоне Виктор вдруг различил какое-то мрачное удовлетворение. Будто именно этого признания она с самого начала от него добивалась. Вэйл разозлился. — Я очень рад, что, учитывая обстоятельства, мне всё-таки удалось тебя развеселить. — Да, давай. Сделай вид, что до глубины души оскорблён. Ой, погоди… — Да, давай. Пошути, что души у меня тоже нет, — в тон Лив отозвался Виктор, раздражённо передёрнув плечами и в очередной раз всколыхнув сковывающую его цепь. — Ты пришла сюда не за ответами, верно? Ты пришла сюда унизить меня. Ты пришла сюда уже зная, что я к тебе испытываю. Ты пришла сюда насмехаться над моими чувствами. И да, они у меня, представь себе, есть. Я и сам не подозревал, но так уж вышло. — А разве ты не насмехался надо мной все эти годы? Несмотря на её попытки удержать на лице ухмылку, губы Лив задрожали. Складывалось впечатление, что она вот-вот заплачет, но глаза девушки при этом оставались абсолютно сухими. И холодными. — Я никогда не насмехался над твоими чувствами. Да, какое-то время я вёл себя по-свински, но только потому, что… — Вэйл сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, стараясь успокоиться. Помолчав ещё полминуты, он всё-таки смог заставить себя продолжить: — Я не хотел к тебе привязываться, ясно? Я должен был тебя ненавидеть. Но не смог. Я должен был тебя убить. Но я не смог. Я пытался держаться от тебя подальше, но при этом постоянно следил за тобой. А после случая с Нилом… ты сама ворвалась в мою жизнь. Ты захотела проходить практику в морге. Затем тебе вдруг взбрело в голову остаться. Я был против. Со мной даже твоя любимая мамочка разговаривала, понятно? Но вопрос решил Голд. Вэйл перевёл взгляд на зеркало за спиной девушки и, растянув губы в фальшивой улыбке, выкрикнул: — Да, я признаю, что связан с этим ублюдком. Я признаю, что он крепко держит меня за яйца, — Виктор вновь встретился глазами с сидевшей с каменным лицом Лив и заговорил на полтона ниже: — Пусть меня сегодня же покромсают на куски его люди, но если это необходимо для того, чтобы ты мне поверила, я признаю. Я взял тебя на работу не из жалости или из-за угрызений совести. Я взял тебя только потому, что на этом настоял Голд. — И зачем ему это? — прочистив горло, тихо поинтересовалась девушка. — Сказал, что хочет, чтобы ты постоянно находилась у меня на глазах, — Виктор пожал плечами. — Кое-кто ведь завел тёплую дружбу с Джонсом. И Голд всё опасался, что ты когда-нибудь вспомнишь о том, что на самом деле произошло в ту ночь в «Прометее». Одна ты для него не представляла никакой угрозы. Но лишний раз связываться с Джонсом старик не рисковал. Хотя, подозреваю, что Голд испытывал какое-то извращённое удовольствие, заставляя меня работать с тобой. Нил ведь сказал ему, что я… Вэйл вдруг запнулся. Всё сводилось к тому, что Лив пришла к нему уже проинформированной федералами. Она знала его настоящее имя. Знала о его одержимости местью Джульетт. Но знала ли она о том, что они не чужие друг другу по крови? — Что ты что? — глухо проронила Оливия, приподняв брови. — Что ты пытался остановить его? Что ты был там в ту ночь? — Нет, но… — А ведь каким ты был душкой в прошлый раз, когда мы обсуждали произошедшее, помнишь? Ох, Лив, милая, ты только не реви, но я так хочу, чтобы ты знала, как ты мне дорога, но я не могу ответить тебе взаимностью, — вся напыщенная язвительность Лив, ненадолго уступившая место истинным эмоциям, вновь вернулась, и Виктор, глядя на её передразнивания, с досадой поморщился. — Говоришь, никогда не насмехался над моими чувствами? Ага. А чем же ты тогда всё это время занимался? Сколько раз ты давил на них только ради собственной выгоды? Так ведь было и тогда. Я начала вспоминать, а ты решил подыграть бредовой теории Хоппера, выставив меня влюблённой дурочкой. И втоптав меня попутно в грязь. — Чёрт, женщина, я ведь уже объяснил! — Вэйл запустил обе руки в волосы и прикрыл глаза. Почему-то с каждым словом Оливии в нём все сильнее крепло желание встать и начать биться головой о стену. — Я сказал всё это не потому, что задался целью сделать тебе больно. Или отвести подозрения. — Ах, да, ты просто не хотел ко мне привязы… — Ты моя сестра! — выкрикнул он, всё-таки взорвавшись. — Я не мог позволить себе начать к тебе привязываться, идиотка! Не мог, но сделал это! Лив вновь зашлась в истерическом хохоте, и на этот раз смех плавно перешёл в придушенные всхлипывания. — Ещё скажи, что влюбился в меня, — на её губах играла всё та же презрительная усмешка, но в глазах стояли злые слёзы. — Не скажу, — буркнул мигом сдувшийся, словно дырявый воздушный шарик, Виктор. И без слов всё было понятно. Зачем доставлять лишнее удовольствие собравшимся? Они молчали с минуту, в течение которой уже остывший Вэйл гадал, почему Оливия не уходит. Она получила то, чего хотела. Почему же всё ещё сидит? Чего она ждёт? Она и так достаточно унизила его, отомстив за все прошлые годы одним прицельным выстрелом. — Не знаю, расстроит тебя или, напротив, обрадует, — когда Лив заговорила вновь, в её голосе зазвучала какая-то противоестественная мягкость, — но я не твоя сестра. Ага. Значит, она всё-таки не была в курсе. Значит, ни мать, ни Форд не захотели травмировать бедняжку, сообщая ей, чья кровь течёт в её жилах. — Я понимаю, в это непросто поверить, — начал Виктор, подавшись вперёд и осторожно накрыв своей ладонью лежавшую на столе руку Лив. Надзиратель сделал замечание, но ни Вэйл, ни сама девушка не обратили на него внимания. Руку она почему-то не отняла, и Виктор, воодушевившись, продолжил: — Ты действительно много значишь для меня. Да, даже для меня самого это дико и… неправильно, но… ты и я… мы похожи. То, что живёт в нас, оно нас объединяет. Наш отец… — Тео, — с откровенно фальшивой ласковостью прервала его Лив, укладывая поверх его руки свою вторую ледяную ладошку. Виктор застыл. За столько лет он успел отвыкнуть от своего имени, а из уст Лив оно звучало ещё более чужеродно. — Я понимаю, в это непросто поверить, но… нихрена мы с тобой не похожи. — Лив… — Послушай меня, братик, — в глубине её глаз всё ещё плескались слёзы, но Оливия, пересилив себя, продолжала ломать комедию. Очевидно, что желание окончательно выбить Виктора из колеи было сильнее. — Ты мне вовсе не братик. Да, я дочь Теодора Блэйна. Но тебя, кроме имени и отвратительных наклонностей, ничего с ним не связывает. Он отшатнулся, высвобождая разом вспотевшие ладони. — Что за бред ты несёшь?! — Твоя мать была одной из его жертв. Ты, наверное, и сам догадывался. Стокгольмский синдром — отличная штука, правда? Она была одной из тех пленниц, которые смогли в какой-то извращённой форме полюбить своего насильника. И она осталась с ним добровольно. Только вот похитил он её беременной. Ты оказался довольно сильным малышом, раз уж смог выжить в таких условиях. — Ты врёшь, — выплюнул Виктор, поднимаясь. Цепи зазвенели, натянувшись до предела. Металлические ножки отодвинутого стула, проехавшись по полу, издали неприятный скрежет. Надзиратель, схватившись за свой пояс с закреплённой на нём дубинкой, дёрнулся. И в то же мгновение раздался странный щелчок, а комнату наполнил поразительно спокойный голос Форда: — Сядь, Блэйн. — Что за игру вы затеяли?! — Виктор в гневе уставился на собственное отражение в зеркале, представляя перед собой поганую рожу Сойера, стоявшего по ту сторону. — Хотите, чтобы я купился на такую дешёвку? Дверь в комнату распахнулась, и на сцене появилась Доусон. Обменявшись многозначительными кивками с Оливией, Габриэла уселась на стоявший рядом с ней стул и веером разложила на столе несколько разноцветных пластиковых папок. Затем сдержанно, не поднимая головы и не глядя на Виктора, вымолвила: — Тебе ведь сказали. Сядь. Вэйл послушался. Сел. Хотел скрестить руки на груди, но в последний момент вспомнил о проклятых кандалах и уложил их перед собой ладонями вниз, кончиками пальцев касаясь разложенных Габриэлой документов. — Ну? Теперь вы поведаете мне, зачем устроили весь этот спектакль? Доусон пробежалась взглядом по папкам и остановила свой выбор на жёлтой. — Думаю, понять, что это такое, тебе будет не так уж и сложно, доктор, — она раскрыла папку и, вынув несколько листов, передала их Виктору. И, пока он ошалело вчитывался в скакавшие перед глазами строчки, невозмутимо вещала: — Ты вот вроде умный парень, столько лет головы всем дурил, жил под чужим именем, следы своей деятельности отлично заметал, но неужели ты не испугался, когда мы заинтересовались историей Ингрид Сноу? Ты ведь должен был догадаться, что после чудесного воскрешения Кэссиди у следствия появятся вполне резонные подозрения относительно реальности смерти Теодора Блэйна? И, как провозившийся в морге большую часть своей жизни человек, должен был понимать, что образцы его ДНК хранятся в базе. Побледневший Виктор отложил оба листка с медицинскими заключениями в сторону. Доусон, не скрывая своего злорадства, продолжила: — Сообразил теперь? На начальном этапе расследования мы убедились в том, что Теодор Блэйн гниёт в могиле. И тогда взялись за его сына, тоже слишком удачно оказавшегося мёртвым. Пришлось провести сравнительный анализ ДНК всех главных фигурантов дела с образцами крови Блэйна. Мы искали совпадения. И было выявлено лишь одно. Мы искали сына, но нашли дочь. Оливию Мур, — Доусон указала на один из лежавших перед Виктором документов. — А тебе, — кивок в сторону второго листка, — в некотором роде повезло. Повезло остаться вне подозрений. Если бы ты оказался его настоящим сыном, мы бы сразу на тебя вышли. Повезло… Вэйл потёр пальцами занывшие виски, стараясь переварить полученную информацию. — Так что, как видишь, я тебе не врала, — холодно бросила Лив, заставляя Виктора перевести взгляд на неё. — Нас с тобой ничего не связывает. — Здесь всё, что у нас есть на твою мать, — слово вновь взяла Доусон. И даже подтолкнула к нему следующую, уже зелёную, папку, но Вэйл никак не отреагировал, продолжая пялиться на Оливию. Она не его сестра. Невероятно! Он потратил столько лет впустую… Вся его жизнь была построена на заблуждениях! А… а что бы изменилось, если бы он знал правду? Как сложилась бы его судьба, если бы он не вздумал броситься на поиски Ингрид Сноу, чтобы отомстить? Стал бы он убивать сам, если бы знал, что не был рождён чудовищем? Что его кровь не была испорчена генами серийного убийцы? Он искал себе оправдания в наследственности, но ошибался. Перед ним сидела та, что носила в себе частичку монстра, которого он считал отцом. И он видел в ней тьму. Видел не раз. Но тем не менее ей удалось сохранить в своей душе и свет. — Лив… — он не знал, что сказать, но просто молчать больше не было сил. — Это ведь… это не меняет главного. Мы ведь… — О, нет никакого «мы», — резко перебила его девушка, сверкнув глазами. — Это из-за тебя в моей жизни случилась вся эта херня. Из-за тебя погибли все эти двушки. Из-за тебя убили Мэри Маргарет. Эльзу. А скольких убил ты сам? — Оливия покосилась на Доусон, видимо, даже в запале не решившись произнести при ней вслух имя Чейза. — У скольких людей ты отнял жизни, Вик? А скольких ты убил бы ещё, если бы не попался?.. Больной выродок! Я тебя ненавижу. И ненавижу себя за то, что не почувствовала этого раньше. Ты чёртов выродок! И я не хочу иметь с тобой ничего общего. Слова Оливии оглушили его в разы сильнее, чем известие об отце. Неужели она действительно это сказала? Неужели она всерьёз? Да, она на самом деле произнесла это вслух. А затем повторила — на случай, если в первый раз он не расслышал. Но Виктор прекрасно всё расслышал. Хоть и отказывался в это верить. Ты больной выродок. Эта фраза снова и снова звучала в его голове, словно заевшая пластинка, не позволяя думать ни о чём другом. Лив смотрела на него целую вечность, и теперь её лицо — холодная мраморная маска — больше ничего не отражало. Ни злости, ни презрения, ни жалости. Затем она поднялась и просто пошла прочь. Прочь из его жизни, оставляя Виктора барахтаться в бесконечном мраке одиночества. Ты больной выродок. Оливия стремительно выскочила из комнаты, второпях неплотно прикрыв за собой дверь, и напряжённо прислушивавшийся к её отдаляющимся шагам Виктор вдруг ощутил себя ещё более несчастным: из коридора до него донёсся голос ненавистного Джонса. — Ты отлично держалась. Значит, этому гаду тоже позволили присутствовать на представлении. Блеск! Оливия что-то ответила, но слишком тихо, и Вэйл не смог разобрать ни слова. Затем отчётливо всхлипнула, а Джонс предложил «поскорее отсюда убраться». Виктор скрипнул зубами. Что ж. Отлично. Славный парень Киллиан Джонс в очередной раз поможет ей справиться с навалившимся на неё дерьмом. Пока сам он будет гнить в тюрьме. Потому что заслужил. Он ведь больной выродок. Вэйл перевёл взгляд на терпеливо ожидавшую его возвращения из круиза по мрачным мыслям Доусон. — Я этого не хотел. Впервые за всё время их знакомства Виктор смотрел ей прямо в глаза. — Чего именно не хотел? — она нервно дёрнула губой, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение. Видимо, после прошлого её выпада, Форд здорово прочистил ей мозги. — Убивать Роберта? — Прости, — это всё, что он мог сказать. Доусон прищурилась, и её ноздри гневно раздулись. Вэйл заметил, что костяшки её пальцев, сжимавших последнюю из трёх папок, побелели. Она была близка к взрыву, но в какой-то момент всё же умудрилась сделать над собой усилие, возвращая своему лицу бесстрастную надменность. — А теперь давай поговорим о твоём тесном сотрудничестве с Голдом, — Габриэла расправила голубую папку, которую до этого от злости трубкой скрутила в руках, и вынула из неё несколько фирменных бланков Бюро. — Мне нужно знать всё, что о нём знаешь ты. Виктор кивнул. Он расскажет. Даже если люди Голда сумеют добраться до него за решёткой. Какая уж теперь разница? Он ведь больной выродок. И должен получить по заслугам. Три года и восемь месяцев спустя Дэвид нацепил поверх ботинок бахилы и небрежно набросил на плечи дежурный халат для посетителей. Заглянув в секционный зал через небольшое окошко в двери, он в очередной раз подумал о том, как сильно ему не хочется туда входить. Но Бут уже был внутри. Лив его всё-таки выдрессировала, и теперь Августу, обычно игнорировавшему здешние порядки, как и всем живым посетителям морга, приходилось облачаться в белый халат перед каждым визитом во владения доктора Мур. На этот раз помощник шерифа даже маску не поленился надеть. И из-за того, что она закрывала нижнюю половину его лица, Нолану оставалось лишь догадываться, какие эмоции в этот момент испытывал Бут. Помощница Лив возилась с рентгеновскими снимками, пытаясь аккуратно вынуть их из огромного конверта. Сама доктор Мур стояла к двери спиной, заслоняя то, что лежало на столе. То, что Нолан видеть совсем не желал. Всего час назад он спокойно сидел в своей гостиной у камина, потягивал приготовленный Реджиной волшебный глинтвейн, наблюдал за Генри и Рут, воодушевлённо ползавшими по полу в поисках потерявшегося фрагмента пазла. Редж и Эмма спорили на кухне о помолвке Свон, и до слуха Нолана доносились лишь обрывки насмешливых фраз жены из разряда «ну хоть в этот раз сделай всё как нормальный человек». Обычный вечер в кругу семьи. В тот момент он чувствовал себя счастливым. И ему вовсе не хотелось вырываться из этого тёплого уютного мирка, но Бут одним своим звонком нарушил царившее в душе Дэвида умиротворение, сообщив, что Лив готова их видеть. И теперь Нолан стоял здесь. В месте, которое ненавидел всем своим сердцем. На ходу поправляя воротник халата, Дэвид толкнул дверь, и его тут же обволокли тошнотворные пары формальдегида и дезинфицирующих средств. Помощница Лив вежливо поздоровалась, Бут вяло кивнул, а доктор Мур так и не обернулась. Она, уже облачённая в специальный хирургический балахон со штанами, возилась с тесёмками резинового фартука, слегка притопывая ногой под тихую ритмичную мелодию, что лилась из её мобильного телефона. Мотив показался Нолану знакомым, но название песни вспомнить он так и не смог. — Алоха, шериф, — протянула Оливия, всё-таки бросив быстрый взгляд на вошедшего через плечо. — Ты как раз вовремя. Мы начинаем. Доктор Мур, казалось, не испытывала ни малейшего дискомфорта по поводу предстоящей процедуры. Дэвид должен был привыкнуть к этому, но всё равно каждый раз поражался тому, как она справляется со всем этим дерьмом. Ей было проще всех остальных здесь присутствующих смотреть смерти прямо в лицо. И не только потому, что она уже столько лет проработала в морге. Ответив на все приветствия разом одним сухим «добрый вечер», Нолан по примеру Бута нацепил маску и прошагал к изножью стола, на котором лежали останки. — Ты созвонился со своими в Бостоне? — поинтересовался Дэвид у подошедшего к трупу следом за ним Бута. Август передёрнул плечами, и в его глазах мелькнула досада. — Да, но ничего интересного они не сообщили. — Ну ещё бы, — Лив пренебрежительно фыркнула. — Не думаю, что кто-то из твоих бывших дружков захочет с тобой чем-либо делиться. Это уж точно. После той истории с Кэссиди Буту удалось избежать срока, но Форд его всё же знатно потрепал, и, спустя полгода разбирательств, Августа с позором изгнали из дружных рядов полицейских. Ему некуда было деваться, и тогда Нолан, пойдя на поводу у дальновидной Реджины, которую в свою очередь неплохо так обработала хитрая Шарлотта, предложил бывшему детективу занять по-прежнему вакантное место помощника шерифа. Чаще всего Дэвиду приходилось жалеть о том, что он вот так просто согласился на эту авантюру. Ведь работать с Августом было достаточно сложно. Но порой — в такие дни, как сегодня, — шериф радовался тому, что ему не приходится разбираться с творившемся здесь беспределом в одиночку. Несмотря на внушительный список недостатков, Бут был отличным детективом. И именно такой кадр был необходим городку, куда после устроенного Кэссиди четыре года назад шума, словно паломники, начали съезжаться все психи штата. Сторибрук прославился не с лучшей стороны, и теперь каждый уважающий себя шизанутый ублюдок считал своим долгом посетить одну из главных кровавых достопримечательностей Мэна. Туризм в этом некогда тихом уголке пошёл в гору. Как и объём преступности. Бут на слова Оливии ответил невнятным из-за закрывавшей часть лица маски бормотанием, та же отреагировала лишь смешком и обменялась со своей помощницей многозначительными взглядами. — Ты уже рассказала Форду об этом чёртовом конструкторе, который нам подкинули? — вмешался всё ещё хмурый Нолан, имея в виду лежащее перед ними расчленённое тело. Лив отрицательно мотнула головой. — Не-а. А надо? Ты же видел все эти символы на стенах, да и вот. На теле стрёмных надписей тоже хватает. Похоже на проделки сатанистов. Думаешь, стоит просить помощи у федералов? Дэвид задумчиво пожевал нижнюю губу. Штат его работников значительно расширили. Да и финансирование увеличили. Ресурсов и возможностей у него и его людей стало гораздо больше, чем прежде. Если это действительно дело рук каких-то фанатиков, то они вполне могут справиться сами. А если нет? Нолан никак не мог избавиться от липкого страха того, что в один прекрасный день в Сторибруке объявится новый Нил Кэссиди. Или, что ещё хуже, Виктор Вэйл. С залётными артистами-однодневками им ещё удавалось справляться, но Дэвид всерьёз боялся, что однажды на сцену выйдут звёзды совсем другого уровня. Расчётливее, хладнокровнее. Опаснее. И как раз для таких сложных ситуаций у них был Форд. — Предупреди его, — мрачно наблюдая за приступившей к делу Оливией, вздохнул Нолан. — На всякий случай. — Они с мамой вполне себе назагорались и уже вернулись в Портленд. Можешь позвонить Джеймсу сам, если всё-таки хочешь перестраховаться, — тут же отозвалась девушка, сжав отрубленную голову трупа, и повернула её так, чтобы края ран на рассечённой надвое шее совпали. Затем, обернувшись к присутствующим, скороговоркой выдала: — Вэнди, бросай рентген. Бери камеру. Будешь делать снимки. Бут, завязывай дуться. Мне понадобится и твоя помощь. Иди сюда. Подержи. Вот так. Мне нужно осмотреть шею. Август нехотя выполнил просьбу Оливии. Подошёл ближе, надевая на ходу перчатки, и протянул руки, чтобы обхватить голову так, как показывала доктор Мур. Помощница застыла по левую сторону от него с фотоаппаратом в ожидании дальнейших инструкций. Сама же Лив спокойно склонилась над телом, подтянула увеличитель и принялась внимательно разглядывать через него раны. Спустя минуту доктор Мур начала озвучивать собственные наблюдения вслух, подкрепляя свои слова наглядной демонстрацией. Вэнди, тщетно пытавшаяся скрыть на своём лице отвращение, щёлкала камерой, делая снимок за снимком с разных ракурсов. Вид спереди, сбоку. Какой угол ни возьми — сплошной кошмар. Куски тела, разложенные на столе, действительно выглядели удручающе. Нолан, наблюдая за работой Оливии старался погасить всплывшую в голове ассоциацию с мясным прилавком. — Разве можно проделать такое обычным ножом? — пробурчал Дэвид только затем, чтобы хоть что-нибудь сказать и прервать сухо описывающую предполагаемое орудие убийства Лив. — Не топором? Образ мясника, зависшего над телом жертвы в перепачканном кровью переднике и с разделочным топором в руках, всё ещё стоял перед его глазами. Порой забываешь, что люди — такое же мясо. Он отошёл от стола подальше, потому как доктор Мур попросила Августа развернуть голову макушкой вниз, и теперь их вниманию предстала разрезанная плоть во всех её жутчайших подробностях. — А ты взгляни внимательнее, — ласково протянул Бут, кивком приглашая шефа придвинуться обратно. — По характеру ран сразу видно, что лезвие тонкое. Вот, смотри, зарубки повто… Дэвид подавил рвотный позыв. — О, просто заткнись. — Остро заточенным ножом при каком-никаком опыте отрубить голову вполне реально, — пожала плечами Лив, пряча усмешку. — И это не займёт так много времени. Как и в этом случае. Убийца действовал довольно уверенно. Думаю, на это ушло всего несколько минут. Только с позвоночником ему всё же пришлось повозиться. Нолан содрогнулся. Единственное, что его более или менее успокаивало: женщина была мёртва к тому моменту, как убийца перешёл к расчленению. Грёбаные сатанисты! Продолжая подмечать детали, доктор Мур принялась изучать остальные части тела. Без каких-либо посторонних эмоций она приложила отсечённую левую руку к суставу, как будто собирала обычный манекен, а не возилась с человеческой плотью. На лице Лив сквозь лёгкую тень азарта читалась лишь сосредоточенность. С таким видом Генри помогал совсем маленькой Рут собирать детский пазл. Вспомнив о детях, Нолан отвлёкся от неприятной картинки, развернувшейся перед его глазами, и ненадолго выпал из реальности, мысленно очутившись в собственной гостиной, рядом с семьёй. — Вот дерьмо, — вдруг нахмурившись, резко выдала Оливия. Дэвид тут же вынырнул из задумчивости, мгновенно напрягаясь: тон девушки не предвещал ничего хорошего. Почувствовал это и Бут. — Ну во-о-о-от, — проныл он, закатывая глаза. — Сейчас ты скажешь что-то, что разрушит все мои планы поймать спятившего фанатика до выходных. — Какой догадливый, — Лив отобрала у него вторую руку трупа, которую Август, как и она, пытался приладить к телу, но с правой стороны. — Смотри сюда. Бут послушно обошёл стол и встал рядом, Нолан же не сдвинулся с места. У него не было ни малейшего желания разглядывать раны вблизи. — Они… они не подходят! — удивлённо выдохнул Август, переводя растерянный взгляд с отсечённых конечностей на само туловище жертвы. Верхняя губа Дэвида нервно дёрнулась. — В каком смысле не подходят? Это не её руки?! — Срезы не совпадают, — подтвердила Лив, продолжая морщить лоб. — Руки нашей мисс Икс отсечены на пять сантиметров выше. Взгляни на кость… Края не стыкуются. Безусловно, нужно удостовериться. Чтобы не терять время в ожидании результатов анализа ДНК, мы проверим группы крови. Если они окажутся разными, на первое время, думаю, этого будет достаточно. Но… и это не всё, мальчики. Не хотелось бы ещё больше вас расстраивать, конечно, но… вот, взгляните на пальцы обеих рук. На этот раз Дэвид пересилил себя и подошёл ближе, но пока до него дошло, что конкретно имела в виду Оливия, молчавшая до этой поры Вэнди, издав какой-то странный клокочущий всхлип, вдруг воскликнула: — Они разные! Чёрт возьми! Руки действительно отличались. Хотя Нолан до этой секунды считал их абсолютно идентичными — охлажденные, отмытые от крови, они обе, казалось, были вылиты из воска, а не из плоти. Но теперь он тоже заметил. Длинные тонкие пальцы заканчивались разной формы ногтями. — Похоже, всё-таки придётся звонить Джеймсу, — невесело фыркнула доктор Мур, покачав головой. — У нас как минимум ещё два не обнаруженных никем трупа. Как ты там сказал? Конструктор? Как в воду глядел! Даже если это сатанисты, то они явно заморочились. Бут выразил общее настроение замысловатым ругательством. — Господи, когда вся эта херня закончится? — устало пробурчал Нолан, отворачиваясь. — Одна херня порождает новую. Подозреваю, что никогда. Поэтому… предлагаю напиться, — Август обвёл присутствующих вопросительным взглядом, — раз уж в ближайшие деньки нам не удастся как следует расслабиться. Оливия аккуратно уложила обе руки обратно на стол и, вздохнув, сказала: — Если поможете поскорее здесь закончить, я с вами. Бут согласился, а Нолан, не желавший больше ни минуты находиться в секционной, поторопился на улицу, обещав подождать их там. Форд трубку так и не взял. Дэвид звонил ему раз пять, но постоянно попадал на автоответчик, и в конце концов всё-таки оставил сообщение. Видимо, после затянувшегося отпуска специальный агент был и без того загружен делами. Но не столь страшно. В крайнем случае с ним свяжется Лив. Уж ей-то Сойер не откажет. Даже если дело окажется вне его профессиональных интересов. Нолану пришлось выкурить полпачки, прежде чем ему удалось успокоить разбегавшиеся в разные стороны, словно встревоженные тараканы, мысли. Итак. Это случилось. То, чего он так опасался. Выдохнув струю сигаретного дыма, Дэвид повернулся лицом ко входу в морг. После того, как эти стены покинул Вэйл и полноправной царицей мрачного подземелья стала Оливия, она не раз затевала здесь ремонт. Видимо, чтобы искоренить всё, что могло бы хоть как-то напомнить ей о бывшем начальнике. Они все старались вычеркнуть того, кто назывался Виктором Вэйлом, из своей жизни. И Лив, конечно же, было сложнее остальных. Дэвид выбросил в стоявшую рядом урну окурок, бездумно разглядывая красовавшуюся над входной дверью табличку. Hic locus est, ubi mors gaudet succurrere vitae.[7] Она висела здесь уже второй год, но Дэвид так и не знал, что значат эти слова. Спрашивать у прибившей её сюда Лив он отчего-то стеснялся. В очередной раз демонстрировать своё невежество? Ну уж нет. — Вот место, где смерть охотно помогает жизни, — раздался за его спиной вкрадчивый мужской голос. — Ты знаешь латынь? Серьёзно? Дэвид не обернулся. Он и так узнал говорившего: слишком часто сталкивался с этим типом в последнее время. И несмотря на то, что все члены его семьи попали под обаяние Джонса, сам Дэвид по-прежнему относился к нему настороженно. Порой даже враждебно. Реджина лишь посмеивалась над его реакцией, считая, что Нолан просто ревнует Генри к будущему муженьку Свон. Ей-то легко говорить! У неё было время смириться с присутствием Эммы в жизни сына. Они даже подружиться успели. — О, ты удивишься, если узнаешь, сколько ещё во мне талантов, — протянул Джонс, остановившись рядом с Дэвидом и вместе с ним уставившись на надпись. — Её учат в специальной школе для цепных псов ирландских банд? — Когда-нибудь тебе надоест язвить на эту тему, вот увидишь. Особенно, когда ты наконец поймёшь, что мне плевать, — Джонс добродушно фыркнул. — Это Лив мне перевела. Я наивно полагал, что она повесила здесь какое-то мудрёное заклинание. Но всё оказалось куда проще. Никакой чёрной магии. Даже как-то скучно, согласись. И прежде чем Нолан успел сострить в ответ, Киллиан без перехода продолжил: — По городу уже гуляют слухи о вашей утренней находке. Что, на самом деле всё так плохо? — Ещё хуже, — вздохнул Дэвид, вспомнив разложенные на столе для аутопсии части тела. — Ты поэтому сюда явился? — Да. Хотел узнать, что случилось. Судя по тому, что говорят, тело в отвратнейшем состоянии. Форду уже сообщили? Голос Джонса звучал непривычно серьёзно. Нолан покосился на сосредоточенный профиль собеседника, который, похоже, думал о том же, о чём и он сам. — Я оставил ему сообщение. Они помолчали, продолжая сверлить табличку взглядами, будто она могла дать ответы на все их так не заданные вслух вопросы. — Будет забавно, если он снова пришлёт сюда Доусон, — насмешливо протянул спустя пару минут Нолан, прикуривая очередную сигарету. — Чёртово дежавю. — Доусон некогда, — почесав нос протезом, хмыкнул Киллиан. — Она по всей Европе гоняется за Голдом. — До сих пор? Дэвид удивлённо присвистнул и, поперхнувшись дымом, закашлялся. Он знал, что Румпельштильцхена так и не поймали, но не думал, что делом всё ещё занимается сама Доусон. Он-то считал, что она просиживает штаны в отделе Сойера. — К процессу подключился Интерпол. Этот сукин сын оказался куда хитрее, чем мы все думали. Дэвид, покусывая губы, уставился на кончик своей сигареты. Его разрывало желание обсудить происходящее с Джонсом, но, так как неприязнь и недоверие никуда не делись, высказываться вслух он всё же опасался. Хотя опять же, с другой стороны, Киллиан был одним из немногих, с кем можно было бы говорить о событиях четырёхлетней давности без увиливаний. — Считаешь, найденное тело имеет отношение к Вэйлу? — будто догадавшись о мыслях Нолана, спросил вдруг Джонс. Он повернулся к собеседнику и пытливо заглянул ему в лицо. — Это ведь не просто расчленёнка, верно? Дэвид стряхнул пепел под ноги и, сделав глубокую затяжку, выложил Киллиану всё, что он сам успел узнать от Лив. — Только этого нам здесь не хватало, — Джонс скривился. — Какой-то умник пытается собрать собственную невесту Франкенштейна? Шикарно! И скольких девушек он разобрал на запчасти? Трёх? Увлёкшись разговором, Нолан и Джонс не заметили, как из морга в сопровождении хмурого Бута вышла Оливия. — Как минимум, — доктор Мур обозначила своё присутствие тяжёлым вздохом. — Анализ ДНК скажет точнее. И я знаю, о чём вы все успели подумать. Лив обвела мужчин взглядом, вяло усмехнувшись. — Точнее, о ком. Но Теодор Блэйн по-прежнему гниёт в тюрьме. Так что если эта волна убийств и имеет к нему какое-то отношение, то только косвенное. С одной стороны, это радует. С другой… уж лучше иметь дело со знакомым злом. Нолан поёжился и отшвырнул недокуренную сигарету. Лив была права. Несмотря на то, что Вэйл — он так и не мог привыкнуть называть его Блэйном, даже мысленно, — был и, вероятнее всего, остался форменным психом, они всё же успели раскусить его слабости и изучить наклонности. Но как быть с новой фигурой на шахматной доске? Кто он? Или она? Если убийца, словно мясник, разделывал своих жертв, а потом прятал отдельные части тела по разным местам, комбинируя их, скорее всего, он распланировал весь этот процесс заранее. И действовал продуманно. А это пугало. Заброшенный склад рыбных консервов, где они обнаружили первый «подарок» смахивал на жуткую инсталляцию. Не в духе Вэйла, но вполне в стиле Кэссиди. Возможно ли, что кто-то настолько вдохновился подвигами этих двоих, что решил оставить собственное кровавое наследие для потомков? Или они все настолько зациклились на старой истории, что не могут объективно оценивать происходящее сейчас? В любом случае… они разберутся с этим… но уже не сегодня. — А не заявиться ли нам всем в «Роджер»? — предложил Джонс, догадавшись по обращённому к нему взгляду Дэвида о его мыслях. В очередной раз. Возможно, Реджина права, и они всё-таки смогут поладить? — Поговаривают, его хозяин сегодня настолько щедр, что угощает специальных гостей выпивкой. — Специальные гости этому только рады, — на пару секунд прикрыв глаза, улыбнулась Лив. Затем она подхватила Киллиана под руку и, пружиня шаг, повела его по дорожке в сторону пристани. — Ведь им не помешало бы как следует напиться. — Эмма убьёт меня, если я позволю тебе это сделать, — донёсся до отставших от парочки на десяток шагов Бута и Нолана деланно строгий голос Джонса. Лив рассмеялась, и Дэвид не смог сдержать улыбки. Всё-таки приятно было осознавать, что несмотря на всё произошедшее, она по-прежнему могла жить. Hic locus est, ubi mors gaudet succurrere vitae. Возможно, в этих словах было куда больше смысла, чем ему показалось в начале. ____________________________________________________________________________________________ [1] Foster care (с англ. патронажное воспитание) — термин, используемый для системы, в которой несовершеннолетние, нуждающиеся в опеке, передаются для воспитания в приёмную семью или семейный детский дом на платной основе (содержание детей оплачивает государство). [2] «Бездна взывает к бездне» — крылатое выражение из Библии. В оригинале — «Бездна бездну призывает голосом водопадов Твоих» (Синодальный перевод Библии, Псалтирь 41:8). [3] Автолиз или самопоглощение. Вскоре после того, как перестает биться сердце, у клеток наступает кислородное голодание, и по мере накопления токсических побочных продуктов химических реакций в клетках повышается кислотность. Ферменты начинают поглощать клеточные мембраны и вытекают наружу, когда клетки разрушаются. Обычно этот процесс начинается в богатой ферментами печени и в головном мозге, который содержит много воды. [4] Формалин свёртывает белки и предотвращает их разложение. Поэтому он применяется для дубления желатина при производстве кинофотоплёнки, для сохранения анатомических и зоологических влажных препаратов, используется при бальзамировании, как фиксатор в микроскопии, а также как антисептик. [5] Паноптикум — коллекция разнообразных необычайных предметов (например, восковых фигур, причудливых живых существ и т. п.). В переносном смысле — сборище чего-то невероятного, жуткого. [6] Кабинет редкостей = кунсткамера. Комната для размещения и хранения тематических коллекций, состоящих из естественно-научных экспонатов или разнообразных древних, редких и курьезных вещей, как природных, так и рукотворных. [7] Hic locus est ubi mors gaudet succurrere vitae — надпись на Парижском анатомическом театре. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org