Автор : Грибанов Роман Борисович Название книги: Цена ошибки. Трилогия (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/gribanov-roman-borisovich/cena-oshibki-trilogiya-si Роман Грибанов Цена ошибки ВСТУПЛЕНИЕ _Наверное, некоторым читателям будет интересно узнать, как вообще появилась эта книга. Всё началось полтора года назад, когда Владимир Ильич Контровский начал писать свой новый роман "Конец света на бис", одновременно выкладывая его на "Самиздате" для обсуждения. Тема противостояния двух великих держав в Карибском кризисе, неоднократно поднималась в литературе, как в исторической, так и в художественной. Никогда прежде, и никогда после октября 1962 года мир не стоял так близко к атомной войне. Можно сказать, планета Земля прошла по тонкому волоску над пропастью того ужаса, по сравнению с которым все прежние войны выглядят безобидными драками мальчишек в песочнице. Тем более, что военные уставы и доктрины всех стран, обладающих к 1962 году атомным оружием, совершенно не рассматривали это оружие, как что-то особенное или запретное. Военные этих стран относили к нему, как к просто еще одной, более мощной бомбе, которая позволяет решать обычные задачи гораздо быстрее и с гораздо меньшими силами. Обсуждение было бурным, мнения были зачастую противоположны, я сначала принимал участие в дискуссиях с чисто технической точки зрения. Переписывался с Владимиром по электронной почте. Потом появился небольшой мой отрывок в произведении Владимира Ильича, который постепенно превратился в три главы в его книге. А потом Владимир Ильич Контровский скончался, не успев увидеть свою книгу в печати. Будет ли издан "Конец света на бис", неизвестно, это решать наследникам Владимира Ильича и издателям. А передо мною встал вопрос, а что дальше? И я решил дописать эти главы до полноразмерного произведения. И, скорее всего, не единственного._ ПРОЛОГ _02 АВГУСТА 1943 ГОДА, СОЛОМОНОВЫ ОСТРОВА, 10 МИЛЬ К СЕВЕРО-ВОСТОКУ ОТ ОСТРОВА КОЛОМБАНГАРА, ЭСМИНЕЦ ИМПЕРАТОРСКОГО ФЛОТА "СИГУРЭ"_ История не знает сослагательного наклонения. В этой реальности. Но иногда у людей возникают вопросы: "а что было бы, если?..". В ночь на 02 августа 1943 года эсминец Императорского флота "Сигурэ" прошел мимо горящих половинок американского торпедного катера "РТ-109", протараненного минутой ранее эсминцем "Амагири" из того же отряда. А как повернулась бы история, если бы капитан Тамеичи Хара, командовавший отрядом или капитан-лейтенант Кимио Ямагами, командир эсминца "Сигурэ", дали бы приказ добить эти обломки? Командира торпедного катера "РТ-109" US NAVY, цеплявшегося за один из обломков, звали Джон Фицжеральд Кеннеди. В 1960 президентские выборы в США выиграл кандидат от республиканской партии, сенатор от штата Аризона Барри Морис Голдуотер. 14 октября 1962 американцам стало известно об операции "Анадырь" и о том, что на Кубе уже находятся советские ракеты. А 22 октября 1962 Президент США Голдуотер, "Бешеный Барри", как его успели окрестить репортеры, обратился к американскому народу. Он сообщил ему в своей речи о наличии на Кубе советских атомных ракет, потребовал от СССР их немедленного вывода — угрожая в противном случае прибегнуть к силе — и объявил военную блокаду Кубы, требуя от всех направляющихся на Кубу судов остановки и предъявления груза к досмотру. В случае отказа капитана корабля допустить на борт осмотровую команду, ВМС США предписывалось арестовать корабль и отконвоировать его в американский порт. 22 октября на подходе к острову и в зоне блокады находилось двадцать два советских судна. Министр морского флота СССР Бакаев предложил руководству страны находящиеся на подходе к Кубе шесть судов ввести в кубинские порты. Решение было принято, и шесть судов (включая судно "Александровск", перевозившее ядерные боеприпасы — двадцать четыре боеголовки для ракет "Р-14" и сорок четыре боеголовки для оперативно-тактических ракет, — и два судна, загруженные ракетами "Р-14", оборудованием и личным составом РВСН), 22–23 октября прибыли в порты Кубы. Остальные суда повернули назад, в порты СССР. 25 октября 1960 года президент США Барри Голдуотер отдал приказ американским военно-морским силам в Карибском море в зоне блокады "не останавливаться перед применением оружия против советских подводных лодок, не желающих всплыть". ГЛАВА 1. ИНТЕРЛЮДИЯ _1 ИЮЛЯ 1962 ГОДА, УССР, ГОРОД КРЕМЕНЧУГ. ТЕРРИТОРИЯ 159 РАКЕТНОЙ БРИГАДЫ._ Полковник Устинов смотрел на лежащий перед ним документ с откровенной неприязнью. — Они там наверху, что, охренели? За два месяца сформировать третий дивизион! Да еще с переформированием всей бригады с армейских на фронтовые штаты! Мы с переходом всей бригады на новую технику только-только расхлебались! И офицеров кадровых некомплект. А где их взять? Ракетные войска бурно растут, весь выпуск этого года военно-воздушной инженерной академии Можайского, "кузницы" офицеров-ракетчиков, уйдет в новые полки РВСН, второй год подряд. Из артиллерийской академии имени Калинина нет никого, и вообще там чехарда с переформированиями и переездами никак не закончится. Хорошо хоть из артиллерийской инженерной академии Дзержинского, где тоже начали готовить ракетчиков, дали только одного, но отличного, фронтовика, Героя. Так что хоть должность комдива-три закрыта безусловно. Комбаты тоже есть из кадровых. А вот на должности СО* и НСО* придется в стартовые батареи ставить офицеров, призванных из запаса. ________________________________________________________________________________ * _НСО — начальник стартового отделения (пусковой установки) ракетного комплекса 9К72 (Scud, по классификации НАТО). Обычно лейтенант, старший лейтенант. Командует стартовым расчетом (1-й — 8-й номера, 1, 4 номера обслуживают пусковую установку при подготовке к старту, 5, 6 номера- механики водители пусковой установки), СО и НРНР пусковой установки 2П19, обмывочно-нейтрализационной машиной 8Т311 (на базе ЗиЛ-157, водитель — 7-й номер), бортовым ЗиЛ-157, водитель — 8-й номер. СО — старший оператор пусковой установки. Тоже лейтенант, старший лейтенант. НРНР — начальник расчета наведения ракеты, старшина (прапорщик), командует расчетом наведения (входящим в состав стартового отделения, 2-й и 3-й номера)._ Надо отправить в кадры Минобороны запрос на прошлогодних курсантов, которые уже должны окончить Тульский механический, они хоть произвели хорошее впечатление, да военная кафедра в этом институте одна из самых оснащенных. Во всяком случае, там есть ангар со всей техникой стартовой и технических батарей комплекса с ракетами Р-11М. Офицеры кафедры, прибывшие с курсантами, докладывали, что за время обучения все курсанты по десятку раз отработали упражнение перевода пусковой установки из готовности номер три в номер один и проводили учения по заправке, стыковке и перегрузке ракет. Он снял трубку телефона. — Дежурный! Майор Остащенко прибыл в расположение? Отлично! Давай его сразу ко мне! Через пару минут в кабинет вошел плотный высокий майор со звездой Героя Советского Союза на груди. — Товарищ полковник! Майор Остащенко по вашему приказанию прибыл. — Проходи майор, садись. И давай сразу без официальщины, работы нам сейчас предстоит выше крыши. Сформировать твой новый, третий дивизион, да еще вдобавок дополнительные стартовые батареи в два существующих. На новой технике, только полгода как ее бригада получила! Хорошо хоть техники уже полный комплект дали. Знаю, что ты только что академию окончил и о новом комплексе имеешь только общее представление. Но он от Р-11 не сильно отличается, только новая ракета и гусеничная самоходная пусковая 2П19 вместо 8К11 и стартового агрегата 8У218. И я тебе даю опытного зам. командира дивизиона по вооружению, Павлова. Он с самого начала участвовал в переходе бригады на новую технику. И еще одного фронтовика, капитан Живодеров, с весны сорок третьего воевал. Остальные офицеры пороху не нюхали, а двух вообще еще нет, вдобавок эти будут из запаса призваны. Я постараюсь, чтоб это были те, кто у нас сборы проходил, их хоть чуть-чуть учить легче будет. Сам решишь, кого куда. — Да уже решил. Если комбат у меня один фронтовик будет, то запасников к нему в батарею, только разбить их по отделениям, чтоб хоть один кадровый офицер в отделениях был. И еще, из старшин, кто НРНР, поопытнее мне в эту батарею дайте. _5 ИЮЛЯ 1962 ГОДА, КРАСНОАРМЕЙСК, МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. ТЕРРИТОРИЯ НИИ-58, КОНСТРУКТОРСКИЙ КОРПУС._ — Саша, тебя в отдел кадров вызывают. Интересно, зачем? Александр Савичев нехотя оторвался от чертежной доски и посмотрел на Леночку, работающую в его отделе секретаршей. — Откуда ж я знаю? Наверное, с документами до сих пор путаются. Александр был молодым специалистом, попавшим на работу только в апреле, по распределению из Тульского механического института. Если на работу он вышел на следующий день после приезда, а комнату в коммуналке ему дали уже через неделю, то куча бумаг, сопровождавших каждого инженера специальности 0539, тянулась из Тулы через Москву поштучно уже четвертый месяц. — Я в обед туда зайду — сказал Александр, с интересом глядя на открытые коленки девушки. — Иди сейчас, сказали "срочно"! Я пропуск на проход уже тебе выписала. И нечего глазеть, куда не просят! "Начальнику небось можно глазеть, иначе зачем ты такую юбку надела" — подумал Александр, молча взял пропуск и не спеша пошел к проходной. Дальнейшие события для него развивались стремительно. Зайдя в кабинет, он даже не успел раскрыть рот — начальник отдела кадров сказал грустным тоном: — Александр, тебе из военкомата пришла повестка. Да еще вдогон военком звонил, тебе надо срочно явиться к ним. Сейчас. Красноармейск — город маленький, от проходной НИИ до здания военкомата двадцать минут пешком. Когда Александр протянул повестку, ему сразу в ответ молча выдали лист бумаги формата А — четыре. — Мля… — Вырвалось у него. Заголовок на бумаге гласил: "Опросный лист офицера запаса, призываемого на действительную службу в ряды Вооруженных Сил СССР". Из оцепенения его вывел подошедший к нему военком: — Знаю, что ты на оборонку работаешь. Но ты самой молодой из всех в у нас в районе по запрошенному ВУСу*. У тебя же он 430200? Сейчас получаешь документы, полдня тебе на приведение своих дел в порядок, а завтра, в одиннадцать ноль-ноль, чтоб был в Москве, в облвоенкомате. ________________________________________________________________________________ _*ВУС-военно-учетная специальность. ВУС 430200-НСО или СО ракетного комплекса 9К72._ С утра не выспавшийся, и потому злой, Александр к одиннадцати часам уже торчал в коридорах Московского облвоенкомата, напоминавшего разворошенный муравейник. Вечером он на скорую руку организовал "проводы в армию", которые затянулись далеко за полночь. Поэтому состояние Александра очень походило на прошлогоднее, когда мужская часть его курса (почти двести человек) возвращалась в Тулу с военных сборов. Тут его мысли прервал зычный голос красномордого майора: — Так! Внимание! Все инженерно-летные специальности — пройти дальше по коридору, комнаты от четвертой до седьмой! ..ВУС 430200- в комнату десять на второй этаж! Пройдя в комнату, Александр обрадовано воскликнул: — Боря! И тебя припахали! В комнате оказался Борис Грибанов, учившийся в тульском механическом в одной группе вместе Александром. Они даже жили в общаге в одной комнате два последних курса. Только Борис распределился в подмосковный Калининград. — Молодой человек, ваши документы! — прервал их начавшуюся беседу сухопарый капитан с "палец на палец"* в петлицах. ________________________________________________________________________________ _* "Палец на палец" — перекрещенные пушки в петлицах, артиллерист (армейский сленг СССР)._ — Отлично! Вы оба проходили сборы в в 11702 в/ч 11702. Вот туда мы вас и направим. _17 СЕНТЯБРЯ 1962 ГОДА. КРЕМЛЬ._ Доклад министра обороны Малиновского: — Никита Сергеевич, есть одно дополнительное предложение к операции "Анадырь": — У НАТО очень много баз в Европе, особенно в ФРГ. А мы отправили одну ракетную дивизию на Кубу. Есть предложение, временно, перебросить в ГСВГ фронтовые и армейские бригады оперативно-тактических ракет Р-11 и Р-17 из Киевского, Белорусского, Прибалтийского и Одесского военных округов. В местах нынешней дислокации они в случае конфликта с НАТО смогут принять участие в лучшем случае через неделю, а так можно назначить для них цели в ФРГ, перераспределив более дальнобойные Р-12 и Р-14 на цели в Испании и Англии, которые сейчас "неохваченными" получаются. — С восполнением нашей промышленностью численности ракет, равным отправленных на Кубу в составе 51 ракетной дивизии, и формирования новой дивизии в СССР, будем выводить эти бригады в места постоянной дислокации. — Вот вечно вы так, до конца ни хрена не продумаете! Недовольно сказал Хрущев. А если американцы заметят переброску? — Бригады можно перебросить по железке в Росток, Магдебург, Галле и Эрфурт, это всего по три-четыре эшелона. Дальнейшее снабжение для них возьмут на себя существующие передвижные ракетно-технические базы ГСВГ, мы просто увеличим нормы для этих баз. А дальше бригады сами, ночными маршами, доберутся до своих позиций — мы разработали маршруты, чтоб днем бригады подивизионно отстаивались на территории наших частей и полигонов в ГДР. Ну, хорошо, действуйте.. _25 ОКТЯБРЯ1962 ГОДА, МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ 07–00. НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ ГДР. ПОЗИЦИОННЫЙ РАЙОН ТРЕТЬЕГО ДИВИЗИОНА 159 РАКЕТНОЙ БРИГАДЫ._ Топопривязчики 1Т12 и машина управления, с приданным БТР мотострелкового взвода охранения, на максимальной скорости обогнали колонну ракетной батареи, приехав в заданный район почти на час раньше. Командир батареи, капитан Живодеров, осмотрев вживую место, помеченное ему на карте начштаба ракетной бригады, как "сп2Б3Д" (стартовая позиция второй батареи третьего дивизиона), озадачено сдвинул фуражку на затылок. На карте основная стартовая позиция была указана на опушке лесного массива Леноренвальд, к западу от Дамсхагена, возле деревушки под названием Вельцин. А на деле деревушка несколько разрослась и вместо опушки леса наблюдалась свежая аккуратная вырубка, в середке которой высилась новенькое здание с дымовой трубой. Судя по коммуникациям, тянущимся от здания к паре новеньких невысоких фабричных корпусов, немцы недавно построили котельную. А заодно и небольшую фабрику. Большие ящики, судя по всему, с не распакованным оборудованием, стояли у въездов в корпуса. Решать надо было быстро, основная колонна дивизиона, целую неделю до одури тренировавшаяся в старых казармах вермахта в Ростоке, уже съезжала с шоссе Е22 на перекрестке возле Упаля на дорогу L03. Решение пришло внезапно: — Лейтенант! Привязывай две позиции вот тут, за забором у корпуса, и тут, возле трубы, только направление заезда выбери так, чтоб пусковые установки после стрельбы могли сразу к лесу уходить — скомандовал он командиру взвода топопривязки; — Сержант! Это уже к комоду мотострелков — после того как закончишь с охранением, сходи к немцам в котельной. Нужно, чтоб днем эта труба дымила, и дым чтоб был погуще! Капитан знал что делал. Он попал в армию восемнадцатилетним пацаном, в марте сорок третьего, в расчет знаменитой "Катюши". И его полк гвардейских минометов почти сразу же угодил на направление главного удара под Харьковом. Тогда свежие танковые дивизии СС, переброшенные из Франции, нанесли встречный удар советским измотанным войскам, наступавшим без передышки почти от самого Сталинграда-с растянутыми тылами, изношенной техникой, почти без боеприпасов и с оставшимися в глубоком тылу аэродромами своей авиации. Тогда немцев удалось остановить ценой больших потерь, сдав Харьков в третий раз. А капитан навсегда запомнил два главных правила ракетчиков: — маскировка позиции до получения приказа на удар; — после удара — убегать с позиции как можно быстрее. Расчеты, пренебрегающие этими правилами, быстро оставались на своих позициях навечно, в виде кусков мяса, перемешанных с искореженным железом. Немцы, увидев шлейфы ракет, предательски тянущиеся от пусковых во время залпа, осатанело старались накрыть местоположение "сталинских органов" артиллерией и авиацией. Потом были ранения и награды, военное училище после Победы, служба в различных уголках необъятного СССР. С академией он пролетел, застряв в капитанах — слишком много их было таких вот, сорокалетних капитанов в Советской армии в 1962 году. С глазами, от которых добропорядочные фрау и бюргеры дружественной ГДР впадали в тихую панику. Остальная техника батареи прибыли через два часа. К тому времени мотострелки разошлись парными патрулями по округе, отгоняя любопытных немецких пацанов, БТР и машина управления заехали во двор котельной фабрики, оказавшейся мебельной, встав около ограды. Небольшая колонна (всего-то две пусковые установки на базе ИСУ-152, два обмывщика 8Т311, издалека смахивающие на простые бензовозы и два бортовых ЗиЛ-157 с брезентовым верхом с остальным батарейным имуществом) выстроилась, съехав с проселка возле котельной. Топопривязчики капитан отправил размечать запасные позиции. Начальник стартового отделения первой пусковой, замещавший капитана в конце марша, построил личный состав возле колонны. Капитан подошел к колонне и будничным голосом произнес: — Батарее занять стартовые позиции! Бойцы, еще снулые после ночного марша, недружно проорали в ответ "есть!" и батарея пришла в движение. Пусковые установки, взревев дизелями, начали неспешно заползать на позиции, уже размеченные маркерами. Обмывщики, поерзав в осенней грязи, встали неподалеку от пусковых, седьмые номера уже выскочили из кабин и начали шустро разматывать шланги. Капитан отдал подошедшим старшим операторам и начальникам расчетов наведения карточки с данными целей. И вздохнул озабоченно, увидев растерянное лицо старшего оператора первой пусковой. Отойдя к корме пусковой, он спросил у начальника стартового отделения: — Как у тебя старший оператор, нормально? — Александр? Да ничего, в аппаратуре не путается, только сегодня мы на марше с немцами переговорили, когда возле Висмара на развилке стояли. Американцы нам ультиматум предъявили. Из-за того, что наши на Кубе ракеты разместили, и вроде как большие, не то, что у нас. Пол Америки накрывают. Так что это может быть все очень серьезно. — Куда уж серьезней. Хмыкнул капитан, показав на термочехол 2Ш2, закрывающий головную часть. Если нам новые РА-17 в техбатарее пристыковали. Пригляди за ним, чтоб от волнения не накосячил. И он пошел ко второй пусковой. Та уже почти заехала на позиции, но почти сразу сдала назад. Второй запасник, НСО-два, командовал: — Первый, четвертый номера! Быстро взяли лопаты и в темпе срыли этот бугорок! Увидев комбата, отрапортовал: — Товарищ капитан, расчет пусковой равняет площадку для обеспечения горизонтального уровня! А, вот уже сровняли! Давай, заезжай! — крикнул он мехводу. — Лейтенант, нормально, продолжай командовать — сказал капитан. Потом подошел к НРНР и тихо произнес: — Присмотри за ним, подскажи если что. Я в машине управления. Но Борис, начальник стартового отделения второй пусковой установки, нормально себя совершенно не чувствовал. Ему было страшно. Страшно до одури. Меньше трех месяцев назад жизнь казалась спокойной и безоблачной. Он с отличием окончил институт, был одним из первых на распределении, выбрал хорошее место работы — в конструкторское бюро завода N455, всего в семи километрах от Москвы, в Калининграде. И вдруг он оказался на западной границе ГДР, вдобавок рядом с пусковой ракетной установкой. И, вдобавок, на этой установке стоит ракета с ядерной боевой частью в триста килотонн! И всем этим он должен командовать! Все многочисленные тренировки до этого стали казаться пустяшными по сравнению с тем, что ему предстояло сделать. Сделав глубокий вдох — выдох, он сказал себе: "Слушай, если ты будешь трястись и дальше, ты ничего не изменишь. Только опозоришься на глазах людей. За которых ты отвечаешь. Давай, начинай командовать. В конце концов, можно спросить совета у старшины, если ты от волнения что-то забудешь" — Расчет, цель авиабаза бундесвера "Витмундхаффен", готовность номер один, к бою! — Расставить приборы наведения! Расчет нестройно крикнул обычное "есть, к бою!" и разбежался по местам. Старшина Негруца, как начальник расчета наведения ракеты, начал подавать из пусковой здоровенные ящики с комплектом приборов наведения второму и третьему номерам. — Пятый номер, крен! — Крен в норме. — Первый, настроить СПО* на пуск! ________________________________________________________________________________ _*СПО — система предстартового обслуживания, установлена на пусковой установке 2П19._ — Расчет наведения, расставить приборы! — Приготовить ракету к подъему! Первый номер доложил: — СПО на пуск настроено. С удивлением обнаружив, что четкие ответы расчета его успокаивают, он на автомате продолжил: — Состыковать стол! Первый и четвертый номера расчета мухой взлетели на корму пусковой установки, встав по бокам от стабилизаторов ракеты. — Расстопорить стол! — Развернуть стол! Номера начали крутить здоровенные стальные стяжки, приводя стол не менее здоровенными винтовыми шпильками в нужное положение. — Подвести стол! — Застопорить стол! Ввернуть ветровые болты и ослабить на пол-оборота! Доложить о готовности к подъему! Последовал нестройный хор расчета: — К подъему готов. Пятый и шестой номера отдали ему четыре красные заглушки, в походном положении закрывающие приемники баровысотомера ракеты. "Так, подумал Борис, теперь проверка. Стол… вижу, состыкован, болты на месте. Черт, а родители мои ни хрена не знают! Спокойно, не расслабляемся… СПО. давление в манометрах десять и двадцать, все нормально… Крен — норма, теперь залезть на ПУ. так стрела расконтрена, стяжка уложена и закреплена. Термочехол… как неохота к этой млятской голове близко подходить, ага из походного расшнурован, трос с чекой к нему есть, закреплен. Заглушки, вот они все четыре, у меня в руке. А с другой стороны, они ж на Камчатке, в Мильково. Что им может угрожать? Там из целей — только учебка мотострелкового полка в паре километрах от поселка! Так, слазим с ПУ, теперь в кабину… СО, что с готовностью? Готов! Теперь осмотр ПУ с правой стороны, это уж для проформы… Или угрожает? Да ну на хрен, станут американцы ядерный боеприпас тратить на какую-то маленькую учебку… Максимум пару фугасок от штурмовика с какого-нибудь "Констеллейшна"..Написать бы им, да какое там письмо… Все, осмотр заканчиваем. И мысли все посторонние тоже.." — Поднять ракету! Первый номер нажал тумблер на пульте и шеститонная махина медленно поползла вверх. Борис с удивлением увидел, что от соседней установки его расчет не отстал. Резкий стук ударил всех по нервам. — Разъем Ш39 сработал, лючок закрылся! Весело крикнул пятый номер. "Уф" — подумал Борис, "это всего-то вышел из контакта разъем обогрева боеголовки, а чего пятый такой радостный? Хотя понятно с чего, мехводам теперь делать нечего — до самого пуска. До ПУСКА! Неужели дойдет до ЭТОГО? А Оксана, она же тоже ничего не знает? И работает на оборонном заводе в самом Киеве. Основная цель для "Атласа" или "Полариса". Конечно, на заводе есть убежище, да только поможет ли оно? Все, успокоился, и так НРНР уже глазом косится, неужели заметно, как я мандражу? Кстати, как у него дела?". Он подошел к расчету наведения, уже установившим вешки и теодолит. — Как дела? Тихо спросил он у НРНР. НРНР, старшина Георгий Негруца, тридцатипятилетний молдаванин, старожил сто пятьдесят девятой бригады, также тихо ответил: — Нормально, приборы стоят, все выверено. Угол на теодолите проверишь? Ты хорошо командуешь, в прошлом году при Хрущеве пуски делали, еще не так тряслись. Только.. — Только тогда у вас ракета не с ядерной БэЧе была. И вы были в КапЯре, а не возле ФРГ? — Да. Но ты не думай, лейтенант, что тебе одному страшно. Всем страшно, только дураки не боятся. Но дураков в ракетные войска не берут. — Ракета поднята! Доклад первого номера вернул их в реальность из тихого разговора. "Так". — Подумал Борис. "Всем страшно, все боятся. Не думай, что ты такой особенный". — Ослабить захваты! Скомандовал он. Настала самая ответственная часть подъема. Если вдруг окажется, что ракета стоит с наклоном, то, когда первый номер начнет опускать стрелу, она просто вырвет ветровые болты и упадет на расчет. На него. С тремя тоннами азотной кислоты, с почти тонной горючего, которое похлеще керосина. И с ядерной боевой частью в триста килотонн. Борис невольно поежился. "Какого хрена!" — вдруг обозлился он на себя. "Я же сам проверял стол и смотрел на кренометр! И, вроде, ракета не прилегла ни к захватам, ни к стреле". — Развести захваты! Отвести стрелу! "Ну, точно, что я трясусь все время! Стоит себе спокойненько. Вот, мля, и стояла бы себе так". — Опустить стрелу! Первый номер щелкнул тумблером, стрела пошла вниз. — Ракету в вертикаль! Первый и четвертый номера при помощи начальника расчета наведения стали регулировать четыре тарели под стабилизаторами ракеты. — Есть вертикаль! — Провести ГИ! Есть провести генеральные испытания! Ответил заскучавший было старший оператор. — Навести ракету! НРНР уже закрепил к ракете угломер. Не дожидаясь конца команды, первый и четвертый номера, повинуясь жестам НРНР, начали крутить стол с ракетой вокруг вертикальной оси все теми же стальными стяжками. Негруца на угломере стал ловить марку теодолита. — ГИ норма! Доложил старший оператор. Теперь, в основном, пошла его работа — Схему в боевое! — Есть схема в боевом! — Подготовить к выстрелу систему АПР*! _____________________________________________________________________________________ _* АПР — система аварийного подрыва ракеты. Находится на ракете 8К14 и разрушает её, не вызывая детонации боевой части, при значительном отклонении ракеты от заданного курса или сбоя в работе двигателя._ АПР готова! — Ввести высоту! — Высота введена! Отрапортовал СО. — Какая? Тихо спросил Борис. — Низкий воздушный. Кому- то мало не покажется… Также тихо ответил оператор. — Ракета наведена! — Это уже Негруца. "Быстро он" — подумал Борис. "Так мы и норматив на "отлично" перекроем". Он уже успокоился. "Делай, что должно и пусть будет что будет"- так кажется, сказал кто- то древний. "Мда, древний. А что если сегодня история Земли закончится? Нафиг, не заводись. Ты действительно должен делать то, что должен". — Ввести дальность! Скомандовал он оператору и пошел к угломеру проверять углы наведения. "Угол… все так, как на карточке". — Дальность введена! Отрапортовал старший оператор. Борис метнулся обратно к нему в кабину. "Да, значения циферблатов управления числом поворота шагового электродвигателя автопилота ракеты совпадают с числом на карточке. Число большое, это под триста километров получается. И угол наведения у Негруцы двести пятьдесят с гаком. Ни хрена себе, мы и в самом деле за Гамбург стрелять собрались!". Он хотел подбежать к машине управления, но капитан уже сам вышел к нему. — Товарищ капитан! Пусковая установка в готовности номер один! — внезапно пересохшим голосом крикнул он. — Отлично, лейтенант! Меньше тринадцати минут, ты перекрыл норматив. — Батарее оставаться в готовности номер один, ждать команды! Расчетам завтракать сухпаем на своих местах! После завтрака отрыть щели для укрытия личного состава! Через полчаса к капитану подошел, прихрамывая, пожилой немец. — Герр гауптман, битте. Он протянул капитану небольшой листок. — Что это? Спросил Живодеров. — Dies ist Rechnung fur Kohle. Это есть счет… за Kohle. Ваш унтерофицир требоваль дым… des Rohres, — он показал на трубу. — А, вы просите оплатить уголь? Для дыма? Я могу написать расписку, мой командир поставит печать, позже, днем. Ферштейн? — Я, я, — закивал немец. — Vereinbaren.[1] — Потом замялся, но все же спросил, не глядя капитану в глаза: — Герр гауптман, sagen Sie mir,[2] это война? — Учения! — как можно более спокойным тоном ответил Живодёров. — Irgendwie Ich glaube, Sie betrugen mich…[3] — пробормотал немец. — Как это случилось? Wie ist es? — неожиданно для себя спросил капитан, показав рукой на хромую ногу немца. — It? Im Jahr 1944, eine Bombe von einem amerikanischen Flugzeug in Lubeck,[4] — хмуро пояснил немец и захромал в сторону котельной. ____________________________________________________________________________ _* Согласен (нем.)_ _** Скажите мне (нем.)_ _*** Почему-то я думаю, что вы меня обманываете (нем.)_ _**** Это? В сорок четвёртом, бомба с американского самолёта, в Любеке (нем.)_ Майор Остащенко испытывал странное ощущение. Ему казалось, что он раздвоился. Одна часть его сознания по — прежнему командовала дивизионом, указывала места расположения технической батареи и командного пункта, проверяла маскировку, отвечала на вопросы командира бригады и решала сотни других важных и неважных дел, вроде подписи и печати на забавной расписке, которую ему предоставил комбат-два Живодеров. Она, эта часть, еще удивилась простоте решения по маскировке, которое придумал капитан. Ведь бюллетень Метео-44 обещал устойчивый слабый ветер один метр в секунду в южном направлении как минимум еще сорока восьми часов. А это значит, что пусковые установки второй стартовой батареи капитана Живодерова будут хорошо прикрыты с воздуха. Ведь на пусковую установку с поднятой ракетой маскировочную сеть не натянешь, как это сейчас делал весь дивизион с другой техникой. Остальные пусковые позиции двух других батарей пришлось укрывать более привычным способом, располагая их на опушках и просеках лесного массива. А вот другая часть его сознания испытывала странное чувство, почти дежа вю. Майора Остащенко не покидало ощущение, что все это с ним уже когда — то было. И что вся эта суета и подготовка является только прелюдией, вступлением к чему — то гораздо более важному. И гораздо более страшному. И тут он, наконец вспомнил, когда. Эта рутинная, почти повседневная возня, вообще-то обычная для всей его военной службы в армии, именно сегодня до боли напоминало то памятный день, случившийся с ним вот уже больше девятнадцати лет назад. 26 сентября 1943 года. Точно, совершенно похожие ощущения. Такой же заполошный, длинный день, который, казалось, никогда не кончится. Он был тогда младшим сержантом, простым наводчиком орудия тридцатой отдельной истребительно — противотанковой артиллерийской бригады седьмой гвардейской армии Степного фронта. Они тогда весь день, без отдыха, сколачивали плот, потом, к вечеру, пользуясь ненастной погодой и рано легшим туманом, спускали его в широченный Днепр, с матюгами затаскивали на него свое орудие, потом вязали к плоту ящики с боеприпасами. А потом был короткий сон и следующий день, который он не забудет никогда. Они форсировали Днепр в предрассветном сумраке в первой волне со стрелковом батальоном. Ему тогда неоднократно повезло в это день, 27 сентября 1943 года. Он не пошел ко дну вместе с плотом, как другие расчеты его батареи, потопленные разрывами немецких мин и снарядов. Его не срезало пулеметными очередями из немецких дзотов, как многих других его товарищей, когда они под огнем возились по пояс в воде, стаскивая такую тяжелую в тот момент сорокопятку. Он не поймал в грудь минометный осколок, волоча к берегу снарядные ящики, как второй номер его расчета. Напротив, они успели вытащить и развернуть орудие, открыв огонь и прямой наводкой уничтожить семь огневых точек врага, что позволило батальону, вернее, тому что от него осталось, выбить немцев из села со смешным названием Бородаевка. И потом он остался жив, когда его жизнь превратилась в один сплошной кошмар отражения немецких атак, с редкими передышками на сон. Который часто приходилось прерывать на разгрузку редких порций снарядов, ночью на лодках, доставляемых через Днепр. Вплоть до самой кульминации 2 октября 1943 года. Тогда немцы решили покончить с надоевшей занозой, крохотным плацдармом, бросив в атаку на их измученный батальон, давно поредевший до роты, свежий батальон и пять танков. В тот день он, фактически, спас всех, на редкость хладнокровно подпустив танки на двести метров и точными выстрелами подбив три из них. Остальные танки отступили, пехота немцев залегла под огнем стрелков и его осколочных снарядов, а потом и вовсе откатилась назад. Потом, наконец — то, переправились свежие части и немцев снова погнали на запад. А младший сержант Остащенко 26 октября 1943 получил звание Героя Советского Союза. И теперь, 25 октября 1962 года, он, уже майор Остащенко испытывает то же предчувствие, что и тогда, перед переправой. Но тогда у него была только его сорокопятка, со снарядами меньше полутора килограмм. Сейчас он командир ракетного дивизиона, это шесть ракет, весом почти в семь тонн каждая, одном залпе. И цели для первого залпа ему назначили правильно, он и сам бы их выбрал на месте командования. Шесть передовых аэродромов Второго объединенного авиационного командования НАТО: Витмундхаффен, Ольденбург, Лек, Йевер, Шлезвиг, Нордхольц. Один из преподавателей, читавших лекции ему в академии, говорил, что "лучшее ПВО, это наши танки на аэродромах противника". Но ядерная ракета, взорвавшаяся на аэродроме в первые минуты боевых действий, ничуть не хуже танков, и гораздо быстрее. Вдобавок, для первого залпа ему дали шесть новейших боевых частей РА-17, это пятнадцать Хиросим каждая. Нужно только грамотно распорядиться этой огромной мощью. Первый залп его дивизион выполнит, а вот дальше? Майора немного беспокоило то, что позиционный район его дивизиона находился слишком близко к границе ГДР. А значит, и к линии фронта, если предчувствие его не обманывает. Правда, эта граница фактически проходит по судоходной реке Траве, переходящей в залив Травемюнде, а между его позициями и рекой находится два полка советской мотострелковой дивизии, не считая пограничных частей ННА. "За границей" же почти сразу начинались предместья Любека. Так что внезапного продвижения войск НАТО можно было не опасаться, а из дальнобойной артиллерии район доставали на пределе только сто пятидесяти пяти миллиметровые орудия НАТО, и то, если их выставлять на самый правый берег залива Травемюнде. На который, кстати, в первый день конфликта по плану должен был высаживаться совместный тактический десант группировки союзных флотов Варшавского договора "Росток". Оставались только ракеты противника. "Онест Джон", "Капрал", "Редстоун"- любая часть, оснащенная этими системами, гарантированно уничтожала стартовые позиции батарей его дивизиона. Тут только оставалось надеяться на разведку, свою маскировку и выучку личного состава. Но в любом случае, больше двух пусков его батареям сделать не дадут, потом надо будет перебазироваться из этого лесного массива. Если будем наступать, то в лесной массив справа от дороги N 105 около Зельмсдорфа. Ну, а если что-то пойдет не так, как планирует наше командование, то в район за Валленштайнграбеном. А ведь на марше, в любом случае, дивизион должен будет готов к старту ракет! Но в технической батарее только четыре запасных ракеты на прицепных тележках 2Т3, шесть заправок горючего и четыре заправки окислителя в трех и четырех машинах соответственно. Так что надо заправить ракеты в техбатарее, пристыковать к ним боевые части, перегрузить их на ложементы-контейнеры, а пустые тележки и заправщики и машины-хранилища отправить в ПРТБ*. _________________________________________________________________________ _*ПРТБ — передвижная ракетно-техническая база. Задачей ПРТБ было материально-техническое обеспечение ракетных бригад, в том числе ракетами второго и последующих пусков._ Майор Остащенко повернулся к радисту, сидевшему за Р-140: "дай мне комбрига, срочно!". Комбриг Устинов сразу понял смысл предложения майора. И даже выдал следующие команды двум остальным дивизионам. В самом деле, ситуация нестандартная и надо ей воспользоваться. Это в ходе боевых действий дивизион имеет фактически десять ракет, и это ему достаточно — больше он с собой не увезет, а с одной позиции даст ли противник отстрелятся по два раза — большой вопрос. Но сейчас ситуация совсем другая. Первые пуски его дивизионы выполнят со стопроцентной вероятностью. Имеют большие шансы отстрелятся по второму разу. Потом марш, сменить дислокацию надо будет обязательно. Но в этом случае бригада будет безоружна в момент марша. А если командованию потребуется нанести ракетно-ядерный удар по противнику? Перебазировать дивизионы поочередно? Но тогда есть очень большой риск потерять оставшийся на старой позиции. Нет, Остащенко прав, надо связаться с ПРТБ, запросить еще по четыре ракеты, горючее, окислитель и дополнительные боевые части в машины-хранилища 9Ф21 технических батарей дивизионов. Правда, таких мощных ядерных боевых частей, как РА-17, в ПРТБ уже нет, но более старых атомных 269А, с мощностью десять килотонн, еще достаточно. Майор Остащенко тем временем отдавал последние распоряжения своему заму по вооружению, и вечером колонна из десяти машин ушла в ПРТБ. _25 ОКТЯБРЯ 1962 ГОДА, МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ 17–30. КИЕВ, СТОЛИЦА УССР. ЦЕХ ПОКРЫТИЙ ЗАВОДА НОМЕР 784 КИЕВСКОГО СОВНАРХОЗА._ Оксана с удовольствием посмотрела на свою работу. Смена еще не кончилась, а последние двадцать корпусов уже вот, висят на крючках тележки, аккуратно поблескивая свежей зеленой краской. Сейчас они уйдут в сушильную камеру, а завтра в сборочный цех, где в них уже другие люди будут вставлять какие-то хитрые механизмы и стекляшки непонятного назначения. Но ее участок план за этот месяц выполнил, а это значит, что они получат премию в конце квартала. Оксана не интересовалась, что это будут за приборы, она знала только, что другие цеха к этому корпусу делают еще и деревянные треногу — штатив. Наверное, какой — то инструмент для геологов или строителей, непонятно только, зачем в сборочном цехе такая секретность. Вот Борис уже давно, уже с начала августа ничего не пишет, вот это проблема. С Борисом они познакомились летом 1959 года. Она тогда приехала к двоюродной сестре в городок Прилуки, Черниговской области. А куда можно пойти в июле месяце при жаре в тридцать градусов двум молодым шестнадцатилетним девчонкам в маленьком провинциальном городишке в выходной день? Естественно, на пляж, на берег озера возле города, откуда вытекала небольшая речушка. А когда они пришли туда, то с удивлением обнаружили большую группу неместных и явно городских парней одного возраста. Там она и познакомилась с Борисом, оказалось, что эта компания — их студенческая группа. Борис сказал, что они приехали на практику в Прилуки. Правда, не уточнил, что это полигонно — ознакомительная практика на аэродроме, где базировался сто восемьдесят четвертый тяжелый бомбардировочный полк Дальней авиации, недавно перешедший с поршневых Ту-4 на реактивные и ракетоносные Ту-16. Да ее, честно говоря, это и не интересовало. Ее интересовал сам Борис, умный, прочитавший казалось все книги, про которые она только слышала, очень внимательный и ласковый. Днем он пропадал на аэродроме, где занимался своими непонятными самолетами, а вечерами она приходила и встречала его возле больших палаток, стоящих в военном городке, где жили студенты. И они бродили часами по ночным окраинам Прилук, целовались до одури и смотрели на темное южное украинское небо с мириадами звезд. И обнявшись, тихо сидели на лавочках возле украинских беленьких домиков, вдыхая ошеломительно чудесный запах цветущих левкоев и флоксов. Потом Борис уехал в свою Тулу, учиться дальше, взяв у нее адрес и пообещав, что будет писать. Сестра посмеялась над ней, мол, все, уехал твой москаль, забудь. Но он ей действительно стал писать, потом приезжать к ней в гости на каникулы. Этим весной он приехал к ней в марте, уже в отпуск, после своей защиты дипломного проекта. Рассказывал, что распределился в очень хорошее место, подмосковный Калининград, в семи километрах от столицы, сорок минут езды на электричке. А потом просто и буднично сказал ей слова, которых она так долго ждала. Что ему осенью обещают в КБ дать комнату в коммуналке, и как только он ее получит, они поженятся. А работать она может и на его заводе в Калининграде, там тоже постоянно требуются люди, тем более в цех покраски. Но он бы не хотел, чтоб она там долго работала — для детей вредно. Ее с ним будущих детей. Поэтому они что-нибудь придумают получше с ее работой. Вот за эту основательность Борис ей сразу и безоговорочно понравился. И теперь от него нет писем, уже три месяца. В последнем письме он написал только, что его внезапно забирают в армию, офицером. Это значит, что счастливая семейная жизнь откладывается. На сколько? Она и не подозревала, что в этот момент ее Борис стоит возле точно такого же прибора, который на самом деле называется "спецтеодолит из комплекта приборов 8Ш18" и тоже думает о ней. _25 ОКТЯБРЯ1962 ГОДА, МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ 16–00. НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ ГДР. ПОЗИЦИОННЫЙ РАЙОН ТРЕТЬЕГО ДИВИЗИОНА 159 РАКЕТНОЙ БРИГАДЫ._ Ракеты стояли вертикально на пусковых столах уже почти целый день. Они начинали казаться уже будничной, привычной деталью пейзажа. Все щели были вырыты, работы по маскировке давно закончены. Днем вместо утреннего сухпая уже приехал на машине старшина из хозвзвода бригады, привез в бачках нормальный горячий обед. К вечеру посыльный привез капитану Живодерову подписанный и проштемпелеванный комдивом счет немца. Капитан подозвал к себе Бориса: "Товарищ лейтенант, отдайте эту бумагу немцам в котельной. Заодно договоритесь о том, чтобы бойцы могли где-нибудь там могли умываться и мыть столовые принадлежности. Да и познакомиться поближе с хозяевами этого места не мешало бы, неизвестно, сколько мы здесь стоять будем". Борис пошел в котельную. Хромой пожилой немец не особо хотел разговаривать, взял бумажку, буркнул "Данке", и скрылся у себя в кабинете. Зато с двумя немками, Мартой и Хильдой, Борис проболтал двадцать минут, сразу найдя общий язык. Договорились, что бойцы батареи будут умываться и брать воду в пристройке котельной, душевой — санузле. Марта и Хильда, веселые и разговорчивые женщины до тридцати лет, явно скучали без общения, да и с кем им было общаться, с этим хромым бирюком? Разговор в основном шел через Марту, высокую блондинку с грубоватыми чертами лица, хорошо знавшую русский. Борис с удивлением узнал, что директор — это как раз Марта, Хильда работает тут бухгалтером, а хромой бирюк, оказавшийся Юргенсом, всего-то инженер котельной. Еще был кочегар, но как сказала Марта, "он сейчас усердно кидает уголь, отрабатывая ваши деньги". Остальные рабочие прибудут на фабрику только в понедельник, 29 октября. Хильда по-русски говорила, как Борис по-немецки, то есть почти никак, но зато все время смеялась над попытками Бориса произнести что-то на ее родном языке. И была покрасивее Марты, поменьше ростом, темноволосая, с правильными чертами лица, чем-то напоминая Оксану. Вспомнив Оксану, Борис заторопился на позицию. Доложив капитану о договоренности с немцами, Борис подошел к своей установке, смотря задумавшимся взглядом на теодолит. Сзади его тихо окликнул подошедший от своей пусковой Александр Савичев. — Ну что, Борисыч, ты, говорят, с немками познакомился? — Хочешь и тебя познакомлю? Мне это не нужно. — А ты что, все своей хохлушке письма пишешь? Чем-то она тебя серьезно зацепила.. — Писал, и приезжал даже. И на свадьбу тебя пригласить собирался, ждал, только когда комнату получу, а то в общаге сам знаешь какая семейная жизнь — на тридцать комнат один толчок и одна кухня с умывальником. А теперь не знаю, когда та свадьба будет, и будет ли вообще. А у тебя как в этом плане? — Спросил Борис. — А я и сам не знаю. Александр действительно не знал. Тогда, когда он собирал по телефону своих сослуживцев в свою комнату на импровизированные проводы в армию, вместе со всеми неожиданно пришла и Леночка. Сидели долго, пели песни, танцевали, а когда все уже заполночь расходились из накуренной комнаты, Леночка неожиданно вызвалась помочь ему с посудой. А потом, когда посуда была вымыта и выставлена на кухне (утром соседи разберут, где чья), он, набравшись смелости от выпитого, обнял Леночку, стоявшую у зеркала. И удивленно услышал, когда Леночка, уткнувшись лицом ему в грудь, проговорила: "Ну наконец-то решился, чурбан бесчувственный". Утром она ушла, раньше, чем он проснулся, оставив на столе записку со своим адресом и одним словом "напиши". Он написал два письма, одно сразу, еще в Москве, после военкомата, когда они с Борисом коротали время до поезда, не спеша потягивая пиво в "Ладье", в Столешниковом переулке. И второе, через неделю, когда приехав в Кременчуг, вечером сидел в офицерской общаге, отходя после заполошного очередного дня сплошных тренировок с пультом управления. Но ответа не получил ни на одно. _25 ОКТЯБРЯ1962 ГОДА, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 08–00. ГОРОД УИЧИТА, ШТАТ КАНЗАС, США. ЗАВОД КОМПАНИИ "БОИНГ", СБОРОЧНЫЙ ЦЕХ._ — Везет тебе, Энн! Два таких парня из-за тебя морды друг другу бьют! Завистливо сказала Сьюзанн, подруга Энн, стоя на стремянке и ловко управляясь с паутиной жгутов и проводов. Энн, стоявшая на стремянке с другой стороны и старательно стыковавшая разъемы проводки блока дистанционного управления хвостовой шестиствольной 20 мм пушки M61 "Вулкан", недовольно проговорила: — А что толку то? Ни один замуж не зовет. Может, они вообще тогда подрались из-за каких-то своих, мужских причин. Новенький бомбардировщик B-52H с серийным номером 61-0040 выглядел уже почти готовым. Энн вздохнула, та история, с дракой, стала на заводе уже легендой и обрастала все новыми и новыми подробностями. Все началось год назад, тогда, по случаю сдачи заводом последнего в серии B-52G, доблестные парни из Air Forse пригласили работников завода (ну не всех конечно, только молоденьких девушек) в бар при заводском аэродроме. Все начиналось вполне пристойно, тосты, поздравления. На входе в бар повесили огромный плакат с силуэтом B-52 и цифрами 59-2602 — последним номером серии G. А потом все набрались, кавалеры кинулись приглашать девушек танцевать. К ней подлетели сразу два — Стивен, инженер эскадрильи и Питер, второй пилот. Ну и соответственно, дело в итоге кончилось грандиозной дракой между летным и техническим составом. — Да уж, из-за своих причин. Думаешь, я не видела, как они на тебя смотрели? Тебе самой кто больше нравится, Пит или Стив? — Ох, Сью, конечно же Пит! Стив совсем не красивый, да и староват уже. — Дура ты, Энн. Не обижайся, но Стив гораздо лучшая кандидатура. Но это даже лучше, тогда ты Стива отдаешь мне, когда он снова здесь появится. Или напишет тебе. _27 ОКТЯБРЯ1962 ГОДА, МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ 04–00. АВИАБАЗА 8 ВОЗДУШНОЙ АРМИИ УАЙТМЭН, ШТАТ МОНТАНА, США._ Экипаж к взлету готов? Спросил по внутренней связи капитан Гриссом, командир В-52G из тринадцатой эскадрильи 509 бомбардировочного авиакрыла стратегических бомбардировщиков. Получив утвердительный ответ, он произнес в ларингофон: — Вышка, я "Дарк-22", разрешите взлет. — " Дарк-22", взлет разрешаю. Удачи, парни. — ОК, принято. И " бафф"* Гриссома стал тяжело разбегаться по полосе. ________________________________________________________________________________ _* Бафф — BUFF, Big Ugly Fat/Flying Fucker/Fellow (англ.) — большой уродливый жирный/летающий член/ублюдок — прозвище самолета В-52 в USAF_ Тяжело оторвавшись в самом конце почти трехкилометровой взлетки, В-52 стал медленно набирать высоту. Предстоял долгий полет на боевое патрулирование, почти рутина, если бы можно было привыкнуть к четырем термоядерным бомбами MK-28Y3 мощностью по одной мегатонне с гаком каждая. Предстояло, набрав высоту, пересечь Атлантику, дозаправится от взлетевшего из базы в Милденхолл в Великобритании, заправщика из сотого авиакрыла, дальше пройти над Северным морем до Дании. А дальше — самый нервный участок маршрута, над Данией, Западной Германией, Францией, Италией, Грецией вдоль границ Восточного блока, иногда всего в ста милях от кучи красных перехватчиков, которые наверняка будут в воздухе, пасти самолет Гриссома, а вдруг он полетит не туда? Капитан был знаком с командиром RB-47, сбитым советским МиГ-19 в июле 1960 года в Баренцевом море. Два члена экипажа спаслись, а его приятель замерз насмерть "в советских территориальных водах", как утверждали коммунисты. А дальше полет пойдет опять вдоль границ с Советами, над Турцией, Ираном, Пакистаном. Там разворот, опять рандеву с заправщиком из Пешавара или Иджирлика и обратно, по тому же маршруту. Над США и Атлантикой весь экипаж дремал, дежурил только капитан, и то, включив автопилот. Потом, после заправки, он передаст управление второму пилоту. Он пройдет маршрут над Европой, парень он амбициозный, пусть набирается опыта, не вечно же ему летать в правом кресле? Дозаправка прошла как по маслу, хотя экипаж вспотел, сон с них как рукой смахнуло, все помнили Голдсборо. _(23 января 1961 года при сближении с заправщиком бомбардировщик В-52G, несущий две 24-мегатонные бомбы, потерпел аварию близ Голдсборо, штат Северная Каролина. На одной бомбе отказали пять предохранителей из шести и только один предотвратил детонацию. Взрыв был бы в 1800 раз мощнее, чем у бомбы, сброшенной на Хиросиму.) _"Бафф" повернул от Англии к Северному морю. — Эй, Пит, когда мы вернемся, в отпуске, наверное, помчишься к своей красотке в Уичиту? Подначил второго пилота штурман. — Что такое тысяча триста миль для любящего сердца? — А ты никак не можешь простить себе, что первый не подошел к такой девушке? — Отпарировал Пит. — Лично я, когда вернусь, сниму себе подружку где нибудь поближе к гнезду нашей птички. Заявил стрелок, сидевший на "первом этаже" в их кабине спиной к ним. Капитан Гриссом улыбнулся, начался обычный для многочасового полета треп. "Бафф" уже набрал высоту, расходясь с заправщиком, капитан довернул машину, и откинулся в кресле, сказав: — Пит, бери управление. Парни, разбудите меня, когда обсудите всех знакомых девок. Ну, или когда поступит приказ для нашей птички отложить свои четыре яйца. Он даже не представлял себе, насколько быстро его шутка обернется страшной правдой. _СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО._ _ЭКЗ. N1_ _ВЫПИСКА ИЗ ПРИКАЗА N.. ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ОБЪЕДИНЁННЫМИ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ ГОСУДАРСТВ — УЧАСТНИКОВ ВАРШАВСКОГО ДОГОВОРА._ _1 АВГУСТА 1962 ГОДА_ _Приказываю:_ — _Сформировать Приморскую группу войск (ПГВ) в составе:_ _1А Войска Польского (ВП), 2А ВП, 2Гв. ТА ГСВГ, 3ОА ГСВГ, 20Гв. А ГСВГ, 6 гв. мсд СВГ, 20 тд. СВГ, 114 гв. рбр СВГ, 159 рбр КВО, 164 рбр БВО для чего:_ _— Передать ПГВ в подчинение из состава ГСВГ: 3ОА, 20Гв. А;_ _— Передать ПГВ в подчинение из состава Войска Польского: 1А, 2А, 3А (после окончания формирования);_ _— Передать ПГВ в подчинение из состава СВГ: 6 гв. мсд, 20 тд.;_ _— Сформировать из частей ВВС СВГ 37ВА и передать ее в подчинение ПГВ;_ _— Передать 37ВА в подчинение 1, 2, 3, 4 иап из состава ВВС ННА ГДР;_ _— Передать 37ВА временно в подчинение отдельную 122 раэск из состава ВВС МВО согласно Приказу Министра обороны СССР N..;_ _— Передать 37ВА в подчинение 74 авиакорпус из состава 16ВА, ВВС ПрибВО, согласно Приказу Министра обороны СССР N..;_ _— Придать временно ПГВ в подчинение 2Гв. ТА из состава ГСВГ, 114 гв. рбр из состава СГВ;_ _— Придать временно ПГВ в подчинение 159 рбр из состава КВО, согласно Приказу Министра обороны СССР N..;_ _— Придать временно ПГВ в подчинение 164 рбр из состава БВО, согласно Приказу Министра обороны СССР N.._ _2. Командующим Приморской группой войск назначить Генерала брони Е.Бордзиловского. Начальником штаба Приморской группой войск назначить генерала дивизии Т.Тучапски._ _3. Поручить Командующему СГВ генерал-полковнику Хетагурову Г.И. руководство формированием 3А Войска Польского на базах СГВ во взаимодействии с Начальником тыла Войска Польского. По готовности 3А ВП переходит в подчинение ПГВ._ _4. В случае начала боевых действий переименовать Приморскую группу войск в Приморский фронт, установив разграничительные линии:_ _— справа — побережье Балтийского моря, сосед по взаимодействию группа Союзных флотов ОВД "Север" и "Росток";_ _— слева Познань, (иск.) Франкфурт, (иск.) Миттельвальде, Магдебург, Падерборн, Дюссельдорф, Льеж, Шарлеруа, Сен-Кантен, сосед по взаимодействию Западный фронт (до часа Ч — ГСВГ)._ _Главнокомандующий ОВС государств ОВД_ _Маршал Советского Союза А.А. Гречко._ _СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО._ _ЭКЗ. N1_ _ВЫПИСКА ИЗ ПРИКАЗА N.. КОМАНДУЮЩЕГО ПРИМОРСКОЙ ГРУППЫ ВОЙСК_ _14 ОКТЯБРЯ 1962 ГОДА_ _Приказываю:_ — _114 гв. рбр, 159 рбр, 164 рбр, 175 рбр до 08–00 московского времени 25 октября занять позиционные районы согласно утвержденному плану. До 09–00 московского времени перейти в готовность N1, согласно распределенным целям._ — _Всем частям 1 А ВП, 2 А ВП, 2 Гв. ТА, 3 ОА, 20 Гв. А до 08–00 московского времени 24 октября перейти в повышенную готовность, выполнив рассредоточение согласно утвержденному плану._ — _Всем частям 3 А ВП, 6 гв. мсд, 20 тд. до 10–00 московского времени 25 октября перейти в повышенную готовность, выполнив рассредоточение согласно утвержденному плану._ — _Всем частям 37ВА с 22–00 московского времени 24 октября объявляется повышенную готовность. Всем истребительным полкам 37ВА до 10–00 московского времени 25 октября перейти в готовность N1, выполнив рассредоточение на дополнительные аэродромы согласно утвержденному плану. Всем прочим авиационным частям 37ВА до 10–00 московского времени 25 октября перейти в готовность N2, выполнив рассредоточение на дополнительные аэродромы согласно утвержденному плану._ _Командующий Приморской группы войск генерал брони Бордзиловский_ _СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО._ _ЭКЗ. N1_ _ВЫПИСКА ИЗ ОПЕРАТИВНОЙ ДИРЕКТИВЫ N26 ШТАБА ПРИМОРСКОЙ ГРУППЫ ВОЙСК (С ЧАСА Ч-ПРИМОРСКИЙ ФРОНТ)_ _15 ОКТЯБРЯ 1962 ГОДА_ _Главное Командование Объединенных Вооруженных Сил наносит в пользу Приморского фронта 55 ядерных ударов стратегическими средствами — общей мощностью в 27500 кТ по:_ _— узлам путей сообщений — Ненбург, Минден, Ферден, Мюнстер, Вессель, Эммерих, Арнем, Амстердам, Роттердам, Брюссель, Фленсбург, Вейле;_ _— портам — Экернвёрде, Свендборг, Фредериция, Хадерслев, Ольборг, Фредериксхаффен, Хусум, Везермюнде, Харлинген, Ден, Хельдер, Гравенхаге, Флиссинген, Остенде;_ _— аэродромам — Лаарбурх (5 км. юж. Веце), Гютерсло, Брюгген, Нордхорн, Ольборг, Каруп (20 км юго-зап.), Одензее, Лер, Оснабрюк, Хопстен (25 км зап. Оснабрюк), Гревен, Эйндховен, Аспере (25 км юж. Утрехт), Удем, Вегберг, Нёрвених;_ _— командным пунктам и штабам: Удем, Маастрихт, Калькар, Порц-Ван (15 км. юж. Кельн), Рейндален;_ _— батареям "Найк Геркулес" и " Хок" — юж. Сторе Хеддинге (20 км юго-вост. Когё), 8 км сев. Когё, 15 км юж. Когё, 5 км вост. Хиллерод, 10 км юж. Копенгаген, 5 км. вост. Киль;_ _— складам обычных боеприпасов — 5 км юж. Виссельхеведе и 30 км сев. — зап. Целле,_ _— складам оружия массового поражения — 5 км сев. — зап. Мюнстер, 10 км юж. Гох, 15 км сев. — зап. Мёнхенгладбах, 12 км сев. Хиллерод._ _Одновременно Приморский фронт наносит 64 ядерных удара приданными средствами из состава 164, 159, 114 рбр и собственными средствами из состава 175 рбр 2гв. ТА ГСВГ — общей мощностью в 14400 кТ по:_ _— аэродромам: Фленсбург (5 км юж. Шлезвиг), Витмундсхаффен (7 км зап. Витмунд), Ольденбург, Йевер, Нордхольц., Лек, Ноймюнстер, Альхорн, Виборг, Аурих;_ _— портам: Киль, Вильгельмсхаффен, Куксхаффен, Оденсе, Эмден;_ _— узлам путей сообщений, связи и пунктам постоянной дислокации частей противника — Гамбург, Ганновер, Бремен, Билефельд, Копенгаген, Харбург, Брекендорф, Вансдбек, Роскилле, Кольдинг, Рендсбург, Штаде, Бремерферде, Ротенбург, Зольтау, Бассум, Брауншвейг, Хильдесхайм, Фиссельхёфеде, Латцен, Вальсроде, Падеборн, Хамм, Иббенбюрен, Херфорд, Ахим, Эсбьерг, Нестед, Итцехо, Ольдеслоэ, Бракель, Альт-Дуфенштедт, Гох, Клоппенбург, Бракель, Геттинген, Кассель, Хемелинген;_ _— батареям "Найк Геркулес" и " Хок": Хайде, Вангерланд, Эккернфёрде, Дельменхорст, Вестертимке, Айдельштедт, Штольценау, Бломберг, Куксхафен;_ _— позициям РЛС: 7 км. вост. Гамбург, 5 км. юж. Люнебург, Фасберг._ _Справа в бассейне Балтийского моря ведут боевые действия группировки Союзных флотов "Север" и "Росток". Группировка "Росток" в пользу Приморского фронта высаживает десанты в Шарбойц — Хаффкруг с целью перерезать шоссе Е47 и Травемюнде. Время высадки первого эшелона Ч+6, второго эшелона Ч+8._ _Слева Западный фронт переходит к наступательным действиям в направлении Фульда, Трир._ _На его правом фланге 4ТА наносит удар в направлении Айзенах, Аахен, и к 6–7 дню операции овладевает районом юж. Аахен, Герольштайн, Люксембург._ _Разграничительная линия:_ _(иск.) Франкфурт, (иск.) Миттельвальде, Магдебург, Падерборн, Дюссельдорф, Льеж, Шарлеруа, Сен-Кантен._ _Приморский фронт (3ОА, 20Гв. А, 1, 2, 3А Войска Польского и 2Гв. ТА ГСВГ, подчиненная до момента выхода на западную границу ФРГ), 37ВА с временно подчиненной частью войск ПВО страны ННА ГДР, — вводя с хода до Ч+2 в бой 3ОА и 20Гв. А — переходит к наступательным действиям во всей полосе фронта из исходного района: Шверин, Виттенберге, Магдебург, Щецин, нанося главный удар в направлении: Вольфсбург, Ганновер, Остенде и вспомогательный — Любек и вдоль Ютландского полуострова, связанный с десантными действиями в районе Датских проливов._ _Ближайшая задача: разгромить во взаимодействии с войсками Западного фронта войска Северной группы армий, а также западногерманско-датские силы в Шлезвиг-Гольштейне и овладеть к 7–8 дню операции северной частью ФРГ и восточной частью Голландии и совместно с группировками "Север" и "Росток" при помощи десантных действий — островом Зеландия._ _Дальнейшая задача: развивая действия на главном направлении удара, а также на Приморском и Ютландском направлениях разгромить во взаимодействии с силами Западного фронта и морскими оперативными группировками, подходящие резервы противника и к 10–13 дню операции овладеть территориями Голландии, Бельгии и Дании, организуя противодесантную оборону морского побережья._ _Для выполнения задач Приморский фронт используя результаты ядерных ударов, нанесенных стратегическими средствами и результаты собственных ударов оружием массового поражения, нанося удар силами 3ОА, 1А ВП и 2Гв. ТА на Приморском и 20Гв. А на Ютландском направлениях, уничтожает во взаимодействии с войсками Западного фронта и оперативными группировками на Балтийском море ядерные средства и группировки войск Северной группы армий — 1 ак (ФРГ), 1 А (Великобритания), 1 ак (Бельгия) и 1 ак (Голландия) войск НАТО, в Шлезвиг-Гольштейне — 6 мпд и ютландской пд, создавая условия для развития наступления на Приморском и Ютландском направлениях._ _…_ _В последующее время, применяя ядерное оружие и вводя в сражение 2А ВП, 3А ВП, 6 гв. мсд, 20 тд. — II эшелон фронта из района: Эмден, зап. Оснабрюк, юж. Боркен, — уничтожает вновь обнаруженные средства ядерного нападения противника и подходящие из глубины резервы, форсирует с хода реку Рейн и организует противодесантную оборону морского побережья._ _ВВС фронта (37ВА, с временно подчиненной частью 1ВА Западного фронта и войск ПВО страны ННА ГДР):_ _— обеспечивают прикрытие войск фронта во всей полосе наступления;_ _— начиная с Ч+1 ведут непрерывную разведку и оценку результатов ядерных ударов на глубину наступления до линии Брюгге — Монс — Люксембург;_ _— обеспечивают поддержку с воздуха наступающим частям фронта;_ _— начиная с Ч+8 обеспечивают изоляцию района боевых действию на глубину до 300 км от линии фронта;_ _— по требованию командующих армиями применяют ядерное оружие;_ _Донесения представлять:_ _— по времени Ч+9;_ _— за последующие истекшие сутки до 17.00;_ _— немедленно после нанесения противником ядерных ударов;_ _— немедленно при обнаружении средств ядерного нападения противника;_ _— после контрударов оперативными и стратегическими резервами._ _Время Ч наступает по получению команды "Экватор"._ _Командующий Приморским фронтом генерал брони Бордзиловский_ _Начальник штаба Приморского фронта генерал дивизии Тучапски._ _Верно: начальник оперативного управления полковник Витт._ _СЕКРЕТНО._ _ЭКЗ. N.._ _ВЫПИСКА ИЗ ОПЕРАТИВНОЙ ДИРЕКТИВЫ N.. ШТАБА 2 ЦУВО НАТО_ — _ОКТЯБРЯ 1962 ГОДА_ _Всем частям и подразделениям, подчиненным 2ЦУВО с 20–00 времени по Гринвичу 24 октября объявляется повышенную готовность. Всем авиационным частям и подразделениям, подчиненным 2ЦУВО до 16–00 времени по Гринвичу 25 октября перейти в готовность N2, выполнив рассредоточение на дополнительные аэродромы согласно утвержденному плану._ _71 истребительно-бомбардировочной эскадре бундеслюфтваффе и 314 истребительно-бомбардировочной эскадрилье Королевских ВВС Нидерландов выполнив рассредоточение на дополнительные аэродромы по готовности._ _4 авиадивизии бундеслюфтваффе быть готовой к приемке 30 единиц MK-28Y1 на авиабазы Ольденбург и Витмундхаффен._ _1 авиакрылу ВВС Бельгии быть готовой к приемке 10 единиц MK-28Y1 на авиабазу Бовешен._ _2 авиакрылу ВВС Бельгии быть готовой к приемке 10 единиц MK-28Y1 на авиабазу Флорен._ _316 истребительно-бомбардировочной эскадрилье, Королевские ВВС Нидерландов быть готовой к приемке 10 единиц MK-28Y2 на авиабазу Эйндховен._ _Время окончания приемки — Х+3._ _Время Х наступает по получению команды от Верховного командования Союзными Силами в Европе (SHAPE)._ _СЕКРЕТНО._ _ЭКЗ. N.._ _ВЫПИСКА ИЗ ОПЕРАТИВНОЙ ДИРЕКТИВЫ N.. ШТАБА NORTHERN ARMY GROUP NАТО (CЕВЕРНОЙ ГРУППЫ ВОЙСК НАТО)_ _15 ОКТЯБРЯ 1962 ГОДА_ _Второй Центр Управления Воздушных Операций (2ЦУВО) наносит в пользу Северной группы войск 98 ядерных удара стратегическими средствами — общей мощностью в 46550 кТ по:_ _— Штабам, узлам связи и пунктам постоянной дислокации войск — Драххаузен, Ошац, Кёнигсбрюк, Ораниенбург, Потсдам, Нойбранденбург, Тройенбрицен, Фра?нкфурт-на-Одере, Витшток, Шенвальде, Штансдорф, Фюрстенвальде, Бранденбург-на-Хафеле, Вердер, Вайсенфельс, Эберсвальде, Легница, Вроцлав, Бялогард, Олава, Сыпнево, Борне-Сулиново, Щецинек, Светощов, Страхув, Кожув, Венджин, Зелено-Гура, Явор, Познань, Лович, Торунь, Валбжих, Свидница, Гардно, Кошалин, Кшива, Устка, Хойна, Калиш, Лодзь, Краков, Тарнув, Люблин, Радом, Гвардейск, Гусев;_ _— портам — Росток, Штральзунд, Свиноуйстьце, Щецин, Колобжег, Гдыня, Гданьск, Балтийск, Калининград, Клайпеда;_ _— аэродромам — Борстель, Брандис, Вернойхен, Гросенхайн, Альтес Лагер, Кётен, Нойруппин, Нора, Лерц, Рибниц-Дамгартен, Темплин, Тутов, Эльстер, Цербст, Финстервальде, Шперенберг, Финов, Деммин, Легница, Бжег, Ключево, Черняховск, Шпротава, Варшава, Колобжег._ _— позициям ЗРК — Ютеборг, Магдебург, Примервальде, Фогельзанг, Тшебень, Зелена-Гура;_ _— мостам на реке Одер-дорога Е28 (8 миль юж. Щецин), дорога Е30 (3 мили ю-в. Франкфурт-на- Одере);_ _— мостам на реке Висла-дорога Е67 (Варшава), дорога А2 (Варшава), дорога А1 (Торунь)._ _Слева силы Объединенного командования сухопутных сил Шлезвиг-Гольдштейна и Ютландии (ОКШГЮ) отражают наступление противника и при поддержке группировки Союзных флотов ФРГ и Дании обеспечивают противодесантную оборону побережья Ютландии._ _Справа Центральная группа войск НАТО (ЦЕТАГ) отражает наступление противника в направлении Фульда и переходит в наступление в направлении Магдебург, Потсдам, с целью соединения с группой войск Западного Берлина._ _Разграничительная линия:_ _С ОКШГЮ- Любек-Эльмсхорн;_ _С ЦЕТАГ- Ганновер — Магдебург — Потсдам;_ _Северная группа войск (1-е британский, немецкий, голландский, бельгийский корпуса) отражает наступление 1, 3А, 20А и 2ТА противника действиям во всей полосе фронта из исходного района: Любек, Вольфсбург, Ганновер. Остановив удар противника, переходит в наступление, нанося главный удар в направлении: Магдебург, Потсдам, Берлин и вспомогательный — Шверин, Росток, Штральзунд связанный с десантными действиями на побережье до Дранске, Зассниц при поддержке группировки Союзных флотов ФРГ и Дании._ _Ближайшая задача: разгромить во взаимодействии с войсками ЦЕТАГ, советские, польские и восточногерманские силы в северной части Восточной Германии и овладеть к 10 дню операции северной частью Восточной Германии и выйдя на линию Щецин- Эберсвальде — Франкфурт-на Одере, деблокировать группировку войск в Берлине._ _Дальнейшая задача: развивая действия на главном направлении удара, а также в направлении Щецин, Гданьск разгромить во взаимодействии с силами ЦЕТАГ и морскими оперативными группировками, подходящие резервы противника и к 10–13 дню операции овладеть территориями восточной Германии и Польши до реки Висла, организуя противодесантную оборону морского побережья._ _Для выполнения задач СЕВАГ используя результаты ядерных ударов, нанесенных 2 ЦУВО, нанося удар силами 1 ак (ФРГ), 1 А (Великобритания), 1 ак (Бельгия) и 1 ак (Голландия), уничтожает во взаимодействии с войсками ЦЕТАГ и ОКШГЮ ядерные средства и группировки войск 1А, 2А, 3А, 2.ТА, создавая условия для развития наступления в направлении на Росток, Нойбранденбург, Потсдам (совместно с ЦЕТАГ)._ _…_ _В последующее время, применяя ядерное оружие и вводя в сражение 3 ак (франц.) и 3 ак (амер.) с приданными силам из состава 40 ракетной группы полевой артиллерии (амер.) — II эшелон СЕВАГ из района: Потсдам, Нойрупинн, Нойбранденбург, — уничтожает вновь обнаруженные средства ядерного нападения противника и подходящие из глубины резервы (20А), форсирует с хода реку Одер и организует противодесантную оборону морского побережья._ _ВВС 2 ЦУВО:_ _— обеспечивают прикрытие войск СЕВАГ;_ _— начиная с Х+1 ведут непрерывную разведку и оценку результатов ядерных ударов на глубину наступления до линии Клайпеда — Белосток — Жешув;_ _— обеспечивают поддержку с воздуха частям СЕВАГ;_ _— начиная с Х+8 обеспечивают изоляцию района боевых действию на глубину до 500 км от линии фронта;_ _— по требованию командующих корпусами СЕВАГ применяют ядерное оружие;_ _Донесения представлять:_ _— по времени Х+10;_ _— за последующие истекшие сутки до 18.00;_ _— немедленно после нанесения противником ядерных ударов;_ _— немедленно при обнаружении средств ядерного нападения противника;_ _— после контрударов оперативными и стратегическими резервами._ _Время Х наступает по получению команды от Верховного командования Союзными Силами в Европе (SHAPE)._ _Командующий Северной группой армий Генерал-лейтенант сэр Чарльз Джонс_ _Начальник штаба Северной группой армий Генерал-майор сэр Ричард Гудвин,_ _Верно: начальник оперативного управления полковник Могг_ . ГЛАВА 2. БЕГ НАПЕРЕГОНКИ ПО ЛЕСТНИЦЕ, ВЕДУЩЕЙ ВНИЗ 27–28 ОКТЯБРЯ 1962 ГОДА. ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ. _06–30, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ. КАРИБСКОЕ МОРЕ, СОВЕТСКАЯ ПОДВОДНАЯ ЛОДКА Б-59._ Уже несколько часов подлодку обнаружили и гоняли эсминцы и противолодочные вертолеты. — Шумы винтов трёх… четырёх эсминцев с правого борта, — доложил акустик Б-59. — Курсовой двадцать восемь. Нарастают — цели приближаются. Подводную лодку сильно тряхнуло — прямо над ней разорвались выпущенные из многоствольных бомбомётов реактивные глубинные бомбы: настоящие, боевого калибра. Пугают по серьёзному, заставляя всплыть? А если нет — бьют на поражение, только немного ошиблись в прицеливании? Что же там, наверху, творится? Может, там уже встают атомные грибы, и весь мир уже корчится в ядерном огне? Что делать, когда не знаешь, что делать? Снова серия глубинных бомб. Погас свет: лопнули от сотрясения лампы, засыпая металл палубного настила мелкой стеклянной крошкой. Загорелось тусклое аварийное освещение, и в его призрачном свете восковые лица подводников стали похожими на лики оживших мертвецов. Командир Б-59 Савицкий еле удержался на ногах, сильно ударившись о тяжёлый ящик автомата торпедной стрельбы и до крови рассадив скулу. Капитан второго ранга вдруг ощутил, как внутри него закипает обжигающее бешенство. Количество шумов боевых кораблей возросло — они кружат вокруг лодки, удерживая её в тесном кольце. Офицеры в центральном посту "Б-59" хранят напряжённое молчание, но Валентин кожей лица чувствует их взгляды. Сейчас всё зависит от него, от командира, от царя и бога этого маленького мирка, ограниченного сталью прочного корпуса. На скулах командира подводной лодки вздулись желваки. — "Изделие-400" к пуску изготовить! Минёр, мать твою… — Есть! — отозвался командир БЧ-3, минно-торпедной боевой части. "Изделие-400", АСБЗО — атомное специальное боевое зарядное отделение мощностью двадцать килотонн для серийных 533 миллиметровых торпед на лодке было одно. Его погрузили на лодку только перед этим походом. — "Изделие-400" к пуску готово! Прозвучал звенящий от напряжения голос командира БЧ-3. Люди ждут твоей команды, командир, но как же тяжелы звёзды на твоих погонах… …Весы качаются. На одной их чаше — слово человека, одетого в военно-морскую форму; на другой — голубой шар обитаемой планеты, окутанной лёгким флёром облаков, сквозь который просвечивают контуры океанов и тёмные пятна континентов. "Нельзя, нельзя, — стучит в мозгу Савицкого. — Да, я имею право применить атомную торпеду "по обстановке", но с огнём не шутят, командир…". — В носовом торпедном! — Есть! — Пуск имитаторов из аппаратов номер пять и шесть! Товсь! — Пли! "Пусть эти умельцы наверху погоняются за ложными целями. Будем отрываться!". …Акустик эскадренного миноносца "Дальгрен" зафиксировал размножение целей. Однако он был достаточно опытен и засёк также характерное хрюканье, с которым воздух выбрасывает торпеду из торпедного аппарата. Стремительно побледнев, он тут же доложил командиру эсминца: — Сэр, русская лодка произвела два торпедных выстрела! Командир "Дальгрена" не размышлял. У него был приказ "стрелять на поражение", и у него давно уже чесались руки как следует приласкать эту упрямую лодку "красных" — кто будет разбираться, и кто станет его обвинять? Победителей не судят… А теперь, когда коммунисты выстрелили первыми, у бравого офицера US Navy исчезли последние сомнения и колебания. Пусковая установка ракетоторпед "Асрок" развернулась и выплюнула длинный язык пламени, в котором мелькнуло длинное чёрное тело. Ракета описала короткую дугу и выбросила тормозной парашют. Самонаводящаяся торпеда отделилась, плюхнулась в воду и, хищно поводя рылом, начала описывать круги, вынюхивая цель. — Шум винтов торпеды с правого борта! — голос гидроакустика "пятьдесят девятой" дрогнул. — Приближается! "Вот и всё — конец всем вопросам, — отрешённо подумал капитан второго ранга. — Они пустили в ход противолодочный комплекс "Асрок", и жить нам всем осталось считанные секунды… Ну что ж — это война…". — "Изделие-400" — пли! …Программа стремительно уходящей в глубину "четырёхсотой" ещё не отработала до конца, когда сталь прочного корпуса "Б-59" разворотил взрыв самонаводящейся торпеды. Внутрь лодки хлынула вода, вытесняя воздух из тесных отсеков и человеческих лёгких. Но это уже не имело никакого значения — спичка упала в кучу сухого хвороста… _07–00, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ. ВАШИНГТОН, БЕЛЫЙ ДОМ, ОТРЫВОК РАЗГОВОРА НА СОВЕЩАНИИ. ПРИСУТСТВУЮТ ПРЕЗИДЕНТ США БАРРИ МОРРИС ГОЛДУОТЕР, МИНИСТР ОБОРОНЫ РОБЕРТ МАКНАМАРА, ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ РИЧАРД НИКСОН, ГОССЕКРЕТАРЬ ДИН РАСК. ВРЕМЯ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ — Полчаса назад над Кубой советской ракетой сбит наш самолёт-разведчик U-2. Десять минут в Карибском море произведён подводный атомный взрыв — уничтожено несколько наших кораблей. Потери уточняются. — Произнес смертельно бледный министр обороны. — Всем нашим вооружённым силам, — Голдуотер посмотрел на Макнамару, — приступить к мероприятиям по исполнению SIOP. Я не хочу появления "атомных фотографий" на улицах американских городов, как это было в Хиросиме. _15–01, ВРЕМЯ ПО ГРИНВИЧУ, 16–01, ВРЕМЯ МЕСТНОЕ, В НЕБЕ НАД ДАНИЕЙ, БОРТ БОМБАРДИРОВЩИКА В-52G ИЗ 13 ЭСКАДРИЛЬИ 509 БОМБАРДИРОВОЧНОГО АВИАКРЫЛА. ЧЕРЕЗ ОДНУ МИНУТУ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Сэр, подтвердите код. Да, принято, приступил к исполнению. Капитан Гриссом, казалось, постарел на десяток лет. По вмиг посеревшему лицу катилась струйка пота. Он повернулся к притихшему экипажу: — Парни, у нас приказ. Тот самый. Штурман, вскрой конверт — что за цель? Бомбардировщик на патрулировании должен был атаковать различные цели, в зависимости от точки, где он находился. Штурман, с которого слетела обычная его улыбка, нервно разорвал нужный конверт, бегло просмотрел его и бросил коротко: — Минск, Борисов, Орша, Смоленск. Потом я бы советовал уходить через Прибалтику, над Ботническим заливом и через Швецию в Норвегию. _(Согласно SIOP-62, Single integrated operational plan — Единому комплексному оперативному плану ядерного нападения на СССР, целями для 4 бомб MK-28Y3 В-52G из 13 эскадрильи 509 бомбардировочного авиакрыла 8 Воздушной армии USAF являлись:_ — _Город Минск, Белоруссия: Автомобильный завод — производство грузовых автомобилей и тягачей для ракетной техники._ — _Город Борисов, Белоруссия: Завод N140- ремонт автобронетанковой техники, завод "Автоагрегат" — производство стартеров и генераторов для автобронетанковой техники, два консервных завода._ — _Город Орша, Белоруссия: Станкостроительный завод, инструментальный завод, авиаремонтный завод, завод металлических комплектующих (поставщик узлов для авиационных и автомобильных заводов)._ — _Город Смоленск, Россия: завод N 475 МАП СССР — производство авиационной и ракетной техники, автоагрегатный завод — производство агрегатов автозавода ЗИЛ, завод радиодеталей, приборостроительный завод, завод "Измеритель" (приборы и оборудование для авиационной техники)._ — Ты сначала доживи до этого "потом". Я бы хотел сначала услышать от тебя курс до Минска? — Сейчас мы над Данией, потом идем над морем, вроде как нейтральные воды. На траверсе Клайпеды поворачиваем курсом на Минск. _16–05, ВРЕМЯ МЕСТНОЕ, АВИАБАЗА ВИТМУНДСХАФФЕН, ЗАПАДНАЯ ГЕРМАНИЯ. КАБИНЕТ ДЕЖУРНОГО 71 ИСТРЕБИТЕЛЬНО-БОМБАРДИРОВОЧНОЙ ЭСКАДРЫ "РИХТГОФЕН". ЧЕРЕЗ 5 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Да, господин майор, так точно. Команда пришла из второго ЦУВО последовательно через все наши инстанции. И оперативное командование ВВС, и командование "Север" в Калькаре, да, и штаб нашей четвертой авиадивизии тоже. Все правильно. Заместитель командира гешвадера семьдесят один майор люфтваффе Юстин Гюнтер неверяще смотрел на бланк телетайпа. Наконец он стряхнул оцепенение и начал командовать: — Дежурное звено, взлет! Готовить первый штаффель, хорошо, что они уже заправленные стоят, вешать бомбы и по два "Сайдвиндера". Второй штаффель тоже готовить, полная заправка, вешайте на него, что у нас там будет под рукой, как только техники выпихнут первый с площадок вооружений! — Черт, как же не хватает Эриха, вечно он в самый нужный момент не там, где он нужен. Подполковник Эрих Хартманн, лучший ас второй мировой войны, час назад взлетел вместе с ведомым, как он сказал, "проветриться" в патрульный полет. А в эскадре вторая эскадрилья еще не успела до конца освоить новый самолет, только-только переучившись с F-86, идет интенсивная работа. И поэтому целых три десятка новеньких "Старфайтеров" стоят, не рассредоточенные по запасным площадкам, на бетонке основой базы. — Дежурный! Крикнул Гюнтер. Узнай у техников, которые выпускали командира, с чем он взлетел! Уже узнал? Только подвесные баки? И все? А, все-таки, у них М61 зарядили. — Свяжись с ним немедленно, сообщи ему, что тут у нас Третья мировая началась. Пусть обратно не торопиться, база все равно сейчас будет работать только на взлет. Поболтается где-нибудь, с одной пушкой много не навоюешь, даже если она шестиствольная. И пусть готовят мой самолет, я с первым штаффелем пойду. Все, я одеваться. _18–07, МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, МОСКВА, КРЕМЛЬ, ОТРЫВОК ТЕЛЕФОННОГО РАЗГОВОРА МЕЖДУ ПЕРВЫМ СЕКРЕТАРЕМ ЦК КПСС НИКИТОЙ СЕРГЕЕВИЧЕМ ХРУЩЕВЫМ И МИНИСТРОМ ОБОРОНЫ РОДИОНОМ МАЛИНОВСКИМ. ЧЕРЕЗ 7 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ — Никита Сергеевич! — голос министра обороны был полон неподдельной тревоги. — В Карибском море произошёл атомный взрыв. Доложили с Кубы — они его видели. Подробности пока неизвестны, но судя по всему, или американцы потопили одну из наших подводных лодок атомной глубинной бомбой, или она ударила по ним атомной торпедой. И это ещё не всё. — А что ещё? — Хрущёв стиснул телефонную трубку. — По данным радиолокаторов системы дальнего обнаружения, размещённых в странах Варшавского договора, бомбардировщики Б-52, осуществляющие боевое патрулирование с ядерным оружием на борту, направляются к границам наших стран-союзников в Восточной Европе. И к нашим границам, Никита Сергеевич. Это война, — Малиновский сделал паузу, — и в любую минуту может последовать удар американских ракет по нашим городам. И будет нам двадцать второе июня, только смертельное… — Ваше мнение? — хрипло спросил Хрущёв, вытирая свободной рукой вспотевшую лысину. — Атаковать всеми силами и средствами, — глухо прозвучало в трубке. — Промедление смерти подобно. Рассусоливать уже некогда — счёт пошёл на минуты. — Никита Сергеевич? — спросил Малиновский. — Что же вы молчите? — Приступайте к действиям по плану "Экватор", — медленно произнёс Хрущёв. _18–10, МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ. НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ ГДР. ПОЗИЦИОННЫЙ РАЙОН 3 ДИВИЗИОНА 159 РАКЕТНОЙ БРИГАДЫ. ЧЕРЕЗ 10 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Товарищ капитан! Срывающимся голосом закричал радист-оператор ЗАС. Капитан Живодеров посмотрел на него и сразу, не слушая доклад, понял. Вот оно. Началось. Он только хмуро спросил: — Цели не изменились? — Прежние. Ответил оператор, стараясь не выглядеть слишком испуганным. — Ну, хоть что — то хорошее. Батарея, к бою! — Сбросить термочехол! Убрать приборы наведения! Заправить ракету пусковым горючим! Скомандовал Борис. Увидев, что второй и третий номера вдвоем складывают треноги вешек и теодолита, он подошел к ним: — Где Негруца!? — Сейчас будет, он отдыхал после дежурства. Все это время, с утра двадцать пятого и до сегодняшнего вечера расчеты дежурили посменно, отсыпаясь после смен кто в кузове грузовика, а СО и мехводы — прямо в пусковой. — Я уже здесь командир. Негруца бежал от здания котельной, на ходу застегивая комбез. А из окна, предательски спалив его, выглядывали растрепанные Марта с Хильдой, причем Хильда даже пыталась изобразить что-то вроде воздушного поцелуя. Старшина обернулся, увидев, куда устремлен насмешливый взор лейтенанта, и прокричал что-то по-немецки, девушки вмиг скрылись. — Опаньки, старшина, и когда это ты немецкий освоил? Методом скоростного глубокого погружения в среду? Насмешливо спросил лейтенант. Бойцы вокруг пусковой заржали, комментируя в подробностях это "погружение". — Первый номер, не слышу доклада о заправке! Оборвал Борис. — Сейчас… все, отсечный клапан… сработал. Есть заправка ПГ! — Разблокировать гироскопы! — Есть! Прокричал в ответ СО. — Есть раскрутка гироскопов! — Воздух в АБ! Первый номер открыл на пульте СПО клапан подачи воздуха в ампульные батареи ракеты. — Есть АБ! "Все", отрешенно подумал Борис. Обратного пути нет. С удивлением он обнаружил, что подспудно все время ждал, что комбат даст отмену пуску. До сих пор все можно было вернуть, гироскопы застопорить, поднять стрелу, опустить ракету, одеть заново термочехол, закрывающий эту чертову боевую часть с пугающей надписью на боку "РА-17", для тех, кто знает, конечно. Но сейчас все, ракете теперь только в ПРТБ, на замену ампульных батарей, уже раздавленных сжатым воздухом. Или туда, вверх и потом на запад. — Заводи! Крикнул он пятому номеру. — Выкрутить ветровые болты! Расчет рванулся выкручивать четыре болта, вкрученных еще тогда, перед подъемом, чтобы ракета не упала от порыва ветра. Четвертый номер замешкался, у него все время срывался ключ с головки болта. — Дай сюда, раззява! Быстрее, может быть, к нам уже кто-то летит! Подскочил к нему Негруца, и через пятнадцать секунд прокричал: — Командир, все! Отделение, газы! Всем в пусковую! По инструкции, во время пуска весь расчет должен был сидеть в 2П19, с заведенным двигателем и в средствах защиты. Если ракета поведет себя не так, как, положено, мехвод должен резко подать ПУ назад, потом рвануть вперед, "выдергивая" пусковую из-под падающей ракеты, а одетые противогазы позволяли расчету надеяться уцелеть в облаке ядовитого дыма, который окутывал позицию при падении и взрыве ракеты. "Надеюсь, хоть до этого не дойдет, и так у нас выходные проходят хуже некуда", мрачно подумал Борис, запрыгнув в ПУ последним. Он схватил гарнитуру связи с машиной управления: — Товарищ капитан, стартовое отделение номер.. — Пуск по готовности! Оборвал его Живодеров. Борис глубоко вздохнул, откинул предохранительную скобу и нажал _ЕЁ_ : ту самую кнопку, которую он десятки раз нажимал на тренировках, и которую надеялся никогда не нажать в бою. Секунды потекли медленно, каждая, казалось, длится вечность. Внезапно захрипело радио комбата: — Стартовые отделения! После пуска столы не поднимать, закинуть кабели на столы, и сразу уходить с позиции за моей машиной! Его последние слова потонули в реве ракетного двигателя. Третья стартовая батарея третьего дивизиона 159 ракетной бригады начала свою часть Третьей мировой войны. _16–12, ВРЕМЯ МЕСТНОЕ, АВИАБАЗА ВИТМУНДСХАФФЕН, ЗАПАДНАЯ ГЕРМАНИЯ. ЧЕРЕЗ 12 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Майор Юстин Гюнтер зашнуровывал высотно-компенсирующий костюм, когда услышал грохот двигателей взлетающей дежурной тройки F-104G. "Ну, хоть этих поднять успели" — подумал он. Вокруг него спешно одевались летчики первого штаффеля, все угрюмо молчали, обычных шуточек и подначек сейчас слышно не было. — Герр майор, первые два звена через три минуты будут готовы! И ваша машина тоже. Сообщил заглянувший в раздевалку посыльный. — Всем взлетать звеньями по готовности! Приказал он пилотам, выбегая из комнаты, держа в руке шлемофон. _18–15 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 16–15 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ ГДР. ПОЗИЦИОННЫЙ РАЙОН ТРЕТЬЕГО ДИВИЗИОНА 159 РАКЕТНОЙ БРИГАДЫ. ЧЕРЕЗ 15 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Кнопка, нажатая Борисом, замкнула стартовые цепи ракеты. Проблуждав положенное время по ним, электрический импульс в конце концов, попал на контакты электродетонатора пороховой шашки, которая свою очередь, сгорая, начала раскручивать турбонасосный агрегат. Когда давление в магистрали ТНА достигло требуемого значения, открылись клапаны подачи горючего и окислителя из своих баков в камеру сгорания. Окислитель прямо стал поступать в камеру, а горючее сначала пошло по трубопроводу в самый хвост ракеты, а потом, под давлением стало проходить сквозь сотни маленьких каналов хитрой "рубашки", как бы одетой на камеру сгорания двигателя с соплом. Одновременно охлаждая всю металлическую конструкцию, иначе камера сгорания попросту бы прогорела в первые секунды работы. Сначала это было тридцать килограмм пускового горючего, залитого расчетом пять минут назад, оно так и стояло в магистрали бака горючего и первым попало в камеру сгорания. Смешавшись с семидесяти процентной азотной кислотой, которой и являлся окислитель, "самин", или, говоря по-научному, пятидесяти процентный триэтиламин с изомерными ксилидинами, вспыхнул, фактически взорвался в камере сгорания. Дальше температура в камере при непрерывном горении выросла настолько, что стало воспламеняться уже основное горючее, по сути представляющее простую смесь скипидара с керосином. Все это заняло гораздо меньшее время, чем требуется для прочтения этого отрывка, всего двенадцать секунд. Тяга двигателя С3.42 стремительно росла и когда она через несколько секунд превысила пять тысяч восемьсот шестьдесят килограмм — массу ракеты, ракета оторвалась от пускового стола. Сразу после отрыва ракеты цепи взведения боевой части привелись в рабочее состояние, как только оторвались кабели, соединявшие ракету с пусковой установкой. Ракета с ревом уходила вверх, а шаговый электродвигатель уже начал импульсами, число которых еще два дня назад ввел старший оператор, проворачивать валы автопилота с закрепленными на них кулачками. Несложное электромеханическое устройство, гордо называемое прибором 1СБ12, начало преобразовывать кривые поверхности кулачков, выточенные старым рабочим на одном из московских заводов пару лет назад, в команды на углы поворота газовых рулей, до этих пор стоявших неподвижно, на самом срезе сопла двигателя. Ракета начала медленно поворачивать на запад. Через восемьдесят секунд полета электродвигатель совершил последний поворот, щелкнули электропневноклапаны, перекрыв подачу компонентов в камеру сгорания. Прошла отсечка тяги, ракета в этот момент уже летела со скоростью полтора километра в секунду. Дальше ее полет проходил уже почти бесшумно, если не считать треск абляционного покрытия, сгорающего от аэродинамического нагрева и уносящегося прочь с конуса боевой части. Ракета продолжала забираться наверх по баллистической траектории. Через четыре секунды после выключения двигателя прошла команда на снятие первой ступени предохранения. Тем временем ракета забралась на апогей траектории своего полета, почти на семьдесят пять километров, скорость же, напротив, чуть упала — до тысячи сто тридцати метров в секунду. Ракета начала свое неотвратимое падение на цель. Локаторы первого полка РЛС контроля четвертой авиадивизии люфтваффе засекли ее еще, когда она набирала высоту. Но они так же засекли десятки других аналогичных объектов. Было выдано оповещение на дивизионы ЗРК "Найк-Геркулес" возле Киля и Гамбурга. Расчеты ЗРК, благо они уже находились в повышенной боевой готовности, взяли эти объекты на сопровождения, но и только. Автоматика даже не дала разрешения на пуск зенитных ракет по целям, летевшим выше границ зоны поражения зенитно-ракетных комплексов. Тем временем ракета уже падала по траектории все круче. Когда баровысотомер ракеты показал высоту пять километров, была снята вторая ступень предохранения боевой части. Одновременно начал работать радиовысотомер, для определения более точной высоты подрыва. И когда он выдал значение высоты пятьсот метров, предохранительно-исполнительный механизм выдал электрический импульс, переводя весь персонал на авиабазе бундесвера "Витмундхаффен" в категорию "безвозвратные потери". А всех живых существ в округе авиабазы — в категорию "побочный ущерб". _16–17, ВРЕМЯ МЕСТНОЕ, АВИАБАЗА ВИТМУНДСХАФФЕН, ЗАПАДНАЯ ГЕРМАНИЯ. ЧЕРЕЗ 17 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Майор Юстин Гюнтер сидел в кабине своего "Старфайтера", рулившего по дорожке к началу взлетной полосы. В наушниках раздался голос руководителя полетов: — Я вышка, всем пилотам, взлет по готовности, тройками. Камрады из первого полка РЛС контроля сообщили, что к нам летит куча "хрущевских сосисок"*. ________________________________________________________________________________ _* "Хрущевские сосиски" — прозвище советских ракет на Западе в начале шестидесятых. Появилось после интервью Н.С.Хрущева западным корреспондентам, где он обронил фразу: "Я недавно был на одном из наших заводов. Так вот, там ракеты делают так же быстро, как сосиски"._ Майор выругался и вырулил на взлетную полосу, встав в центре. Справа и слева чуть позади от него встали самолеты первого звена, командир первого звена встал сзади, метров в пятидесяти. Остальные "Старфайтеры" первого штаффеля катились по рулежке, растянувшись от самых площадок подготовки вооружения. На которые техники уже начали закатывать самолеты второго штаффеля. "Слава богу, тут все машины гешвадера, нет только той шестерки, что в Аурихе" — подумал Гюнтер. Третий штаффель 71 истребительно-бомбардировочной эскадры "Рихтгофен" был еще недоукомплектован. Шесть машин были на авиабазе Аурих, где пилоты переучивались на новые F-104G со стареньких "Сейбров", времен Корейской войны. Там же были и почти все три десятка F-86, с которыми командование люфтваффе еще не решило, что делать. В эскадре упорно ходили слухи, что их просто отдадут, толи туркам, то ли грекам. А девять F-104G гешвадер еще не получил от завода "Блом и Фосс" консорциума Arge Sud, занимавшегося производством "Старфайтеров" в Европе. Майор люфтваффе Юстин Гюнтер посмотрел на приборную доску. Так, все системы в норме, мельком бросил взгляд на часы, время было _16.19.15_ . Он отдал короткую команду и первые F-104G, ревя двигателями на форсаже, пошли на взлет. Майор потянул ручку на себя, его "Старфайтер" оторвался от полосы, готовясь взвиться в небо. И тут над всеми вспыхнуло новое солнце. И все закончилось — для майора, для пилотов, сидевших в самолетах на взлетной и рулежной полосах, для техников и прочего персонала авиабазы. Для всех как будто выключили свет. Навсегда. _18–19 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 16–19 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ ГДР. ПОЗИЦИОННЫЙ РАЙОН ТРЕТЬЕГО ДИВИЗИОНА 159 РАКЕТНОЙ БРИГАДЫ. ЧЕРЕЗ 19 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Как только рев ракетного двигателя начал стихать, Борис собрался вылезать из пусковой установки, но его остановил Георгий Негруца: — Командир, не надо всем, я сейчас со своим расчетом выскочу, кабели забросить. А ты оставайся на связи с комбатом, мало ли чего. И он заорал на своих второго и третьего номеров: — Быстрее, носороги! Быстро, быстро, в темпе! Как забросим кабели, обратно в кабину не лезем, едем сразу на верху! А ты чего копаешься? В темпе шланг смотал, и в кабину, заводи и за нами! — "Это он уже водителю обмывщика", сообразил Борис. Кабели закинули за десяток секунд, дым от старта еще не рассеялся, как пятый номер толкнул фрикцион и 2П19, урча дизелем, повернулась на месте и поехала за уже отъехавшим комбатом в кэшеэмке. БТР охраны уже месил грязь в полукилометре, подъезжая к опушке леса. Чуть отставая, за ними шли два бортовых ЗиЛ-157 и вторая пусковая со своим обмывщиком. Седьмой номер его стартового отделения, наконец-то смотавший шланги, тоже отъезжал с позиции. Борис запоздало дал команду, перекрикивая шум двигателя: — Отбой газовой тревоги! — Слава те яйца, вроде успеваем смотаться! Проговорил первый номер, снимая противогаз и вытирая вспотевший лоб. — Не кажи гоп, вот когда в лесу по просеке проедем хотя бы пару километров, да масксеть натянем, тогда славить будешь. Хоть бога, хоть свои причиндалы. Ответил ему Борис. Остальные номера расчета натужно засмеялись, нервы у всех давно были натянуты, как струны. _18–28 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 16–28 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. ВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ ГДР. ЧЕРЕЗ 28 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Подполковник Эрих Альфред Хартманн, позывной Bubi _(малыш (нем.)) _и не подумал "полетать где-нибудь", когда началась Третья мировая война. Ведь это война, а на его самолете есть шестиствольная пушка с полным боекомплектом. И он, набрав максимальную высоту, пошел вместе с ведомым в сторону границы с ГДР. Чем черт не шутит, может сегодня ему удастся добавить еще пару сбитых к тем триста пятьдесят двум, которые у него на счету? Подвесные топливные баки они сбрасывать не стали, летели на крейсерском скорости восемьсот пятьдесят километров в час. Эрих предупредил ведомого, чтобы он опустил светофильтр пилотского шлема. Когда начали рваться первые советские ядерные ракеты, их пара была где-то над шоссе Е22, в десяти километрах к юго-западу от Любека. Он посмотрел назад, потом по сторонам, не веря своим глазам- с высоты семнадцати километров сзади, на западе, на северо- и юго-западе от него вставали грибы ядерных взрывов. Десятки, машину начало трясти, когда огромный ядерный гриб вырос над Гамбургом, над которым они пролетели буквально несколько минут назад. А на востоке, над территорией ГДР не видно было ни одного! Он не знал, что американские "Торы" и "Юпитеры" с баз в Италии и Британии, уже тоже сейчас встают ядерными грибами, но над городами и объектами ПВО в СССР. "Редстоуны" же американской сороковой ракетной группы полевой артиллерии, рассредоточенные в кризисный период в лесах на франко-германской границе, сейчас спешно занимают стартовые позиции, равно как "Капралы" и "Онест Джоны" артиллерийских дивизионов, приданных корпусам армии США. Генералы НАТО не питали иллюзий насчет способности своих сухопутных войск остановить танковый кулак Восточного блока в "честном бою". Поэтому PGM-11 "Редстоун" сороковой ракетной группы армии и дивизионы MGR-1, MGM-5, вместе с атомной артиллерий и тактическими "Лакроссами" и "Литл Джонами", будут пущены в ход, когда определятся места главных ударов красных. И не факт, что они будут стрелять уже не по территории ФРГ. А ГДР получит свою порцию атомного пирога — с авиабаз на западе ФРГ, в Голландии и Бельгии по тревоге уже успели подняться ударные самолеты НАТО с ядерными бомбами и сейчас летят на восток. Но Эрик об этом не задумывался, его просто трясло от злости, сквозь треск помех он бросил ведомому: — Идем курсом восемьдесят с плавным снижением, по команде сбрасывай баки. Подлетая ближе к границе, он ясно увидел места позиций, с которых были произведены пуски, от каждой в стратосферу, загибаясь к нему, на запад, стоял шлейф сероватого дыма. Как же их много! Он выбрал шесть столбов, стоявших возле Дамсхагена. — Bubi, мы сейчас пересечем границу с Восточной Германией. Раздался в наушниках голос ведомого. — К черту, это уже не граница. Это линия фронта, и мы на войне! Ты видишь что-нибудь на земле? Ответил Хартманн. — Какие-то корпуса, как раз от них уходят два шлейфа. Мы летим слишком быстро. Ответил ведомый. — Сбрасывай скорость. Противника в воздухе пока не видно. И баки тоже сбрасывай, они все равно уже почти пустые. Скомандовал Эрих. — Вижу следы от техники на земле, они ведут во двор, к корпусам! И в зданиях большие ворота! Азартно крикнул ведомый. — Пойдем дальше, здесь мы ничего не сможем сделать, у нас только пушки. Внезапно в наушниках прорезался новый голос: — Bubi, это дежурное звено, иду на форсаже, буду у вас через пять минут. У нас по шесть двухсотпятидесяток. И нашей базе, похоже, конец, мы видели над ней взрыв и она не отвечает. — Сходу накрывайте три корпуса на опушке, ориентир — Роггенсторф, сразу за лесом на опушке, возле дороги! Приказал Эрих. — Bubi, я их вижу! Две цистерны, две гусеничных установки и еще машины! Эти еще стоят на стартовых позициях! Взволнованно заорал ведомый. Командир третьей батареи третьего дивизиона сто пятьдесят девятой ракетной бригады допустил роковую ошибку. Он приказал поднимать столы у пусковых установок. Согласно инструкции. Ведь при транспортировке опущенный стол очень пачкается в грязи, он может зацепиться за кочку и даже прийти в негодность. Он был первый день на войне и не подумал, что его батарея может вся прийти в негодность, если замешкается на позиции. На стартовом агрегате 2П19 стол подымается вручную, с помощью механической лебедки, вдобавок стол очень тяжелый. Ведь ему надо выдерживать и вес ракеты, и яростное пламя ее двигателя на старте. По два человека на каждой пусковой спешно уже заканчивали крутить ручки лебедок, когда над батареей пронеслась ревущая смерть. Длинной очередью из пушки М61 "Bubi" Хартманн прошелся по батарее, расстреляв оба расчета и наделав дырок в пусковых установках. Его ведомый, увидев в последний момент машину с антеннами, чуть довернул и прострочил ее, всадив в машину не меньше полусотни снарядов, она загорелась и взорвалась. — Делаем второй заход, сейчас добьем пусковые и расстреляем эти цистерны! Приказал Эрих. За цистерны он принял обмывочно-нейтрализационные машины 8Т311, водители которых сейчас разбегались в стороны от летящего ужаса с черным тюльпаном на борту фюзеляжа. Внезапно, посмотрев вниз на развороте, Эрих увидел, как две гусеничных машины пришли в движение. Мехводы третьей батареи пытались уйти в спасительный лес от обстрела. — Не успеют, сейчас мы их прикончим! Произнес довольный Эрих. Но у Гюнтера Фюльграббе на этот счет было другое мнение. Гауптман Гюнтер Фюльграббе, бывший во Вторую мировую войну ведомым у самого Германа Графа, в начавшейся Третьей мировой вел свою четверку МиГ-17Ф второго штаффеля четвертого авиаполка ВВС Национальной народной армии ГДР над самой землей к месту боя. Десять минут назад их эскадрилью, сидевшую на полевом аэродроме возле Висмара, подняли по тревоге, приказав прикрывать район в треугольнике Дассов — Дамсхаген-Калькхорст. Комэск разбил эскадрилью на четверки, и они получили приказ начать барражировать над лесным массивом на малой высоте. Единственно верный способ не быть сразу сбитым, Гюнтер не испытывал иллюзий по поводу возможностей своих МиГ-17. Если они будут прикрывать свой район на высоте, то новейшие двухмаховые "Старфайтеры", "Тандерчифы" или "Миражи" НАТО атакуют и собьют их ракетами безнаказанно, а потом сделают с землей под ними, что хотят. А на малой высоте их МиГи еще надо заметить, притом на фоне земли прицельное оборудование и головки ракет будет работать далеко не идеально. Поэтому у них есть шанс, правда наземные части гарантированно подвергнутся первому удару. Но потом его МиГи зайдут в хвост снизившимся для удара самолетам противника. Да и скорость противник сбросит обязательно, на двух махах не то, что прицелиться, заметить что-то на земле слишком сложно. Появление пары F-104G он заметил поздно, когда они уже зашли на цели, какие-то машины на опушке леса. Но когда "Старфайтеры", выпустив по очереди из своих пушек, пошли на разворот для второго захода, Гюнтер бросил в эфир: — Вторая пара атакуйте ведущего. И пошел в атаку на замыкающий "Старфайтер". Так получилось, его четверка выполняла боевой разворот попарно, и его вторая пара оказалась впереди первой. "Его" F-104G, уже влез в оптический прицел АСП-3НМ, правда, не идеально, где-то в одну четверть ракурса. Но все равно, надо стрелять, пока он не заметил на своем хвосте висящих ниже его МиГов. Тогда он даст форсаж и легко уйдет. Гюнтер чуть довернул свой самолет и дал длинную очередь из всех пушек, стараясь держать в прицеле все время скользящий вправо самолет противника с необходимым упреждением. И увидел что попал, один, чуть ли не последний снаряд из очереди пушки НР-23 разорвался на самом кончике высоко расположенного руля высоты. — Нас атакуют, у меня на хвосте пара Fresco*! ____________________________________________________________________________ _*Fresco — обозначение в НАТО советского истребителя МиГ-17._ Эрих в этот момент начинал ловить в прицел гусеничную установку, когда услышал в наушниках крик ведомого. Эрих сразу оглянулся назад, и вовремя! Еще одна пара МиГ-17 заходила ему в хвост, но почему-то не стреляла. "Как же я их прозевал, понятно, что они заходили снизу, почти от земли, но все равно, я не должен был так расслабляться!" В то время, как в голове вихрем проносились эти мысли, руки действовали автоматически. Ручку на себя, РУД _(рукоятка управления двигателем) _вперед, до упора. Выбросив из сопла длинный шлейф пламени, "серебряный осколок" _(прозвище F-104 в начале шестидесятых) _Эриха пулей взмыл вверх, под облака, оставив МиГи далеко позади. "Что с ведомым?" Мысленный вопрос Эриха опередил голос в наушниках: — Bubi, меня подбили, руль высоты почти не действует! Самолет его ведомого тоже шел на форсаже вслед за ним, но клевал носом вверх — вниз все с возрастающей амплитудой. Эрих похолодел, он вспомнил, как Гюнтер Ралль, много летавший на "Старфайтерах" в Америке во время выборов Германией нового самолета для бундеслюфтваффе, говорил им, что F-104 — очень строгая и капризная машина. И что за малейшей потерей продольной устойчивости сразу следует срыв машины в штопор. — Прыгай! Приказал ведомому Эрих. — Не могу, чертову катапульту заклинило! Пилотам люфтваффе еще предстояло узнать, что катапультное кресло "Локхид" С-2 крайне не надежное и не обеспечивает спасение пилотов, особенно на малых высотах. В установке же кресла "Мартин-Бейкер" GQ-7 немцам было отказано, фирма "Локхид", не желая делится прибылям с какими-то лайми, просто заявила протест, угрожая прекращением технической поддержки. И сейчас, скрипя зубами от невозможности что-то сделать, Эрих смотрел, как "Старфайтер" его ведомого сваливается в штопор и втыкается в землю вместе с пилотом. — Руди, какого черта ты не стрелял! Орал на ведущего своей второй пары гауптман Гюнтер Фюльграббе в этот момент. — Но ведь на нем кресты, он тоже немец! Отвечал ему его подчиненный. — Ты посмотри вперед, внизу там кто, марсиане, что ли?! Закричал ему Гюнтер. Впереди еще тройка F-104G с тевтонскими крестами как раз в этот момент сбрасывала бомбы на какие-то строения, явно гражданские. На хвосте у них сидела еще четверка МиГов из его эскадрильи, но она явно не успевала подойти на расстояние стрельбы из своих пушек. Гюнтер в отчаянии наблюдал, как три новеньких корпуса, явно фабричные, исчезают в сплошном облаке разрывов и на их месте появляются груда обломков. — Ха, восемнадцать четверьтонок, это сила! Красным установкам конец! Воодушевленно воскликнул ведущий тройки "Старфайтеров". — Вот черт, впереди четверка Fresco! — И еще четверка у вас на хвосте сидит! Обрадовал его Эрих. — Уходите обратно, вы пустые, "Сайдвиндеры" приберегите для нежелательных попутчиков по пути домой. Тройка F-104G, дав форсаж, с громадным ускорением на встречных курсах прошла над четверкой МиГ-17Ф Гюнтера Фюльграббе. Он только разочаровано посмотрел, как эти быстрые машины ввинчиваются в воздух, разворачиваясь на запад. На западной опушке леса вдогонку их безуспешно обстреляла батарея автоматических 57-мм зенитных орудий С-60. Дивизион С-60 был развернут для прикрытия советских частей на западной окраине лесного массива, но тревогу объявили с опозданием и расчеты орудий только сейчас заняли свои позиции. — Bubi, а ты? Спросил ведущий тройки. — А я вслед за вами. Только сначала посчитаюсь за своего ведомого. Спокойно проговорил Эрих, вводя свой F-104G в пике со стороны заходящего солнца. Он ясно видел там, внизу, обе четверки МиГ-17, идущие друг навстречу друг другу. Сейчас они замешкаются, перестраиваясь, и у него будет шанс для атаки. Только один, всего на несколько секунд, но ему этого достаточно. МиГ-17Ф ведущего второй пары, того, кто так не хотел стрелять по самолету с немецкими крестами, вспыхнул, получив снаряд из пушки М61 в топливный бак под правым крылом, перевернулся и, врезался в землю недалеко от поселка Вельцин, на восточной опушке леса Леноренвальд. Пилот, тяжело раненый осколком разорвавшегося двадцати миллиметрового снаряда, не сумел выпрыгнуть. Сделав это, Эрих Хартманн опять увел свой "Старфайтер" на форсаже за облака. Оставшись на одной высоте с МиГами, он переводил бы воздушный бой в догфайт, "собачью свалку". А он терпеть не мог эту разновидность воздушного боя еще со времен Второй мировой войны. Марта, Хильда, угрюмый хромой Юргенс и оставшийся безвестным кочегар не успели даже испугаться. Восемнадцать фугасных бомб весом по двести пятьдесят килограмм каждая, это очень много для трех маленьких зданий. Их просто измолотило на части кусками летящих и падающих строительных конструкций, когда, пробив крыши, внутри зданий начали рваться бомбы, сброшенные тройкой F-104G почти одновременно. Прицельный комплекс NASARR F15A-41B, предназначенный для работы по малоразмерным целям в сложных метеоусловиях ночью, днем, да еще по большим зданиям, сработал безукоризненно. Прибежавшие на звуки бомбежки жители поселка Вельцин начали было разбирать месиво из разбитых кирпичей, но находили только окровавленные ошметки, по которым нельзя было даже понять, кому они при жизни принадлежали. Ну а потом. Потом им стало сильно не до этого. _16–30, ВРЕМЯ МОСКОВСКОЕ, КИЕВ, СТОЛИЦА УССР. ЦЕХ ПОКРЫТИЙ ЗАВОДА НОМЕР 784 КИЕВСКОГО СОВНАРХОЗА. ЧЕРЕЗ 30 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ — Оксана, как ты говоришь? В рыбный фарш надо добавить грамм сто свинины? Уточнила ее подруга. — Да, трошки, чуть-чуть. И тогда рыбные котлеты будут очень сочные. Оксана как раз заканчивала вынимать из сушильной камеры последние в эту смену готовые корпуса. Внезапно завыла сирена. Мерный, какой-то искусственный голос проревел на весь цех из динамика: "Внимание, угроза атомного нападения. Всему персоналу завода занять места в убежищах согласно плану. Внимание.." Ничего не понимающие рабочие пошли к входу в убежище. Там на них, стоя у открытой двери, уже орал начальник смены: — Быстро, быстро! Через три минуты закрываем двери! — Ничего себе, закрываем! А домой когда? Это чего вы удумали, перед выходным да еще и уже после работы свои дурацкие учения по ГО проводить! А у меня сейчас домой муж придет голодный! Начала качать права Оксанина подруга. _(ГО — гражданская оборона в СССР)._ — Дура! Это не учения! Команда тревоги сверху пришла! Закричал на нее начальник. — Все зашли? Все, закрываю. С этими словами он задвинул тяжелую дверь и начал крутить штурвал кремальеры на двери. Притихшие рабочие рассаживались по лавкам убежища в свете тусклой лампочки. За перегородкой механики, тихо матерясь, пытались запустить дизель — генератор. — Ну что там у вас? Недовольно крикнул им начальник. — Сейчас, сейчас. Генератор чихнул раз, другой и заработал. И в этот момент на людей в убежище с грохотом обрушился потолок. Убежище, построенное в 1946 году вместе с заводским цехом, было в начале пятидесятых усилено, оборудовано фильтровентиляционной установкой, но по своей сути оставалось обычным бомбоубежищем, которое могло выдержать близкий взрыв атомной бомбы первого поколения, мощностью до пятидесяти килотонн. Но близкий подрыв термоядерной боеголовки мощностью полторы мегатонны убежище не выдерживало. Именно такую боеголовку несла упавшая на Киев ракета PGM-17 "Тор", запущенная двадцать минут назад семьдесят седьмой эскадрильей Королевских ВВС Великобритании с авиабазы Фелтвелл. Люди в убежище оказались первоначально защищены от светового излучения и проникающей радиации ядерного взрыва, произошедшего всего в двух с половиной километрах, но потом ударная волна смела здание цеха как карточный домик, вскрыв убежище, как консервную банку. Оксана очнулась от того, что ей на лицо капает вода. Она открыла глаза и увидело небо, затянутое тучами разных цветов, от серого до иссиня черного, еле видными в сумеречной дымке. Она сначала не поняла, где она находится. Они же все спустились вниз, в убежище. На занятиях по ГО им же говорили, что их убежище выдержит атомный взрыв, надо только успеть в него забежать. И почему она лежит, она же сидела на лавке? Она попыталась встать, но безуспешно, подняв голову, она поняла, почему. На ногах у нее лежала искореженная бетонная балка перекрытия. Как ей не раздавило ноги, не понятно, а может, раздавило? Она же почти их не ощущает. Только чувствует, как по ногам медленно течет что-то теплое. Она попыталась, поворачивая голову влево — вправо, надеясь увидеть кого-нибудь живого, но видела только изломанные тела ее подруг и просто рабочих ее цеха. Она попыталась кричать, но быстро потеряла силы. И тогда Оксана просто начала тихо, беззвучно плакать, глядя на низкое, страшное небо с ядерными тучами. Она смотрела на него, вспоминая то ночное небо с бесчисленными звездами, на которое смотрела тогда вместе с Борисом. Жизнь медленно уходило из ее молодого тела, а она все тихо плакала, беззвучно вопрошая небеса: — Почему так получилось? За что так с ней поступили? _16–55, ВРЕМЯ МОСКОВСКОЕ, ЯРОСЛАВСКАЯ ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА, ПЕРЕГОН ПЕРЕЯСЛАВЛЬ — ЗАЛЕССКИЙ — ЗАГОРСК, ПОЕЗД КОСТРОМА — МОСКВА. ЧЕРЕЗ 55 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Леночка лежала на нижней полке, головой к двери купе. Она опустила плотную шторку на окно, пытаясь подремать хоть какую — часть дороги. Но сон не шел, в голове у нее все крутились разные мысли. За последние три дня она порядком вымоталась. Сначала четыре дня назад ее вызвал начальник отдела и непререкаемым голосом приказал ей завтра собираться в командировку в Кострому, на машиностроительный завод. Туда, как оказалось, утром, из Красноармейска выехала куча народу, почти три вагона были заняты рабочими и инженерами НИИ-58. На самом деле это все называлось "развертыванием дублирующих производств в угрожаемый период", но Леночку, точнее Елену Сергеевну Белову, как ее почтительно называло местное начальство, эти высокие материи не волновали. Инженеры все время пропадали в заводском ОГТ* и ОГМ*, рабочие разбежались по цехам, матерясь по поводу поиска нужного инструмента или оснастки. __________________________________________________________________________ _*Отдел главного технолога, Отдел главного металлурга._ А на Леночку обрушилась вся рутинная бытовая и хозяйственная подоплека размещения множества людей на новом месте. Поэтому она даже обрадовалась, когда ее начальник отослал обратно в Красноармейск, забрать какие-то аттестационные документы для группы сварщиков, без которых местный военпред никак не хотел принимать первые детали. В Костроме, в нескольких цехах машиностроительного завода, по плану должно было быть развернуто мелкосерийное производство некоторых типов жидкостно-ракетных двигателей, но Леночка этого не знала. Она просто хотела доехать до дома и хоть ночью, наконец — то выспаться. И надо еще решить, что ей делать с двумя письмами Александра, так и лежавшими у нее в сумочке без ответа. Она вдруг вспомнила, что ее начальник за прошедшие два дня вспоминал Сашу раз двадцать, все сокрушаясь, как его сейчас не хватает. И он красивый, сильный. И комнату ему уже дали сразу же, когда он пришел на работу. Значит он перспективный? И, в конце концов, ей было с ним хорошо тогда, в прощальную ночь. Может это и есть ее принц, которого она все время ждет, только она, дура, не замечает его у себя под носом? Решено, завтра она ему напишет. Хорошее, длинное письмо, чтоб он понял, что его здесь ждут и не заглядывался на всяких местных. С этими мыслями она начала дремать, убаюкиваемая покачиванием вагона. Она не знала, что вот уже сорок минут назад, на авиабазе Лаури, штат Колорадо, незнакомый ей офицер в чужой форме ВВС США нажал кнопку запуска, запустив на другую сторону планеты очень сложное инженерное произведение, называемое HGM-25A "Titan"-1 компании "Martin Marietta". С боеголовкой W38 мощностью четыре с половиной мегатонны. Она вообще-то была нацелена на зенитно-ракетный дивизион комплекса С-25 "Беркут", развернутый на втором кольце Отдельной армии особого назначения Войск ПВО неподалеку от города Александров. Просто Леночке не повезло, ее поезд как раз проходил неподалеку от стартовой позиции дивизиона. "Неподалеку" означало семь километров, но для боеголовки такой мощности это означало почти что прямое попадание. Поезд как раз шел по выемке в железнодорожном пути, поэтому он не был сметен ударной волной сразу, а был просто смят и искорежен. Но перед этим купе Леночки в мгновенье ока залило ярчайшим светом, несмотря на опущенную шторку. Свет был такой яркий, что Леночке показалось, что купе горит. А потом, словно сжатый рукой гиганта, вагон в одну секунду превратился в обугленную развалину. И только после этого пришел звук, даже не звук, грохот, от которого заложило уши. Когда Леночка пришла в себя, чудом уцелев в обломках вагона, она ничего не видела, только все сильнее болела голова. Перед глазами плавали разноцветные круги, она попыталась встать и на ощупь выбраться из искореженной перекрученной кучи обломков, которые еще минуту назад были новеньким железнодорожным вагоном, сделала несколько шагов и просто упала на землю. Леночку вырвало, вывернуло наизнанку, она сотрясалась в конвульсиях, казалось ее организм старается извергнуть из себя все, включая свои внутренности. Голова уже болела так, что Леночка кричала, хрипела от боли, пытаясь найти в крике какое-то облегчение. Спазмы на какой-то момент закончились, Леночка привстала на колени, подняться сил не было совершенно. Зрение кое-как возвращалось, радужные круги плавали в глазах по-прежнему, но теперь сквозь них можно было что-то увидеть. Она первым делом оглядела себя и ужаснулась — она, всегда чистенькая и опрятная, сейчас была каким-то полуобгоревшим чудовищем в клочьях изорванной одежды. Ее снова вывернуло, но она все-таки смогла перевести взгляд с себя на местность вперед. Ничего не было. Ничего, из обычного русского пейзажа, ни деревьев, ни полей, ни домиков вдали. Перед ней стояла только клубящаяся стена, багрово-красная, с черными пятнами, в которых вспыхивали и гасли молнии. Она с трудом подняла голову вверх, оказывается, это была не стена, а ножка гигантского гриба, шляпка которого терялась там, далеко-далеко в высоте. Это усилие отняло у Леночку последние силы. Боль в голове стала нетерпимой, и пришла темнота. Леночка получила более девятисот бэр и умерла, умерла тихо и беспомощно… _20–55, ВРЕМЯ МОСКОВСКОЕ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10–55. ГОРОД УИЧИТА, ШТАТ КАНЗАС, США. ЗАВОД КОМПАНИИ "БОИНГ", СБОРОЧНЫЙ ЦЕХ. ЧЕРЕЗ 2 ЧАСА 55 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Энн и не думала выходить на работу. Последние два часа по радио комментаторы взахлеб, перебивая друг друга, сообщали о падающих на Америку советских ракетах. Она сидела на своей кухне у радиоприемника, соседи попрятались в свои радиационные укрытия, а у нее не было укрытия. Энн внезапно осознала, что она тоже всего-навсего мишень, которую можно убить с такой же легкостью, как убивали японцев в их городах, как же они там назывались, да, Хиросима и Нагасаки. Но потом пошли новости об ответных ударах наших доблестных USAF, которые наверняка превратили всю страну чертовых комми в сплошную асфальтированную автостоянку, как сказал Уолтер Кронкайт, ведущий новостей CBS. Ее даже насмешили его последующие слова, он сказал что-то типа: "теперь наш президент пошлет туда бравых морских пехотинцев, чтоб они нанесли разметку". А потом позвонили с завода, сказали, что надо срочно выходить на работу. Ракеты русских все уже упали, бомбардировщиков у них почти нет (это Энн слышала и от Пита), можно не бояться. Тем более обещали двойную оплату, а если они закончат сборку тех машин, что стоят уже в цеху, до двадцать девятого числа, то они получат еще вдобавок большую премию. Подьехав на своем стареньком "форде" к стоянке возле территории завода, Энн увидела "плимут" Сьюзанн. — Ты тоже польстилась на дополнительные баксы? Насмешливо сказала Сью, выходя из машины. — Ну да. Тем более, что у меня нет укрытия. А ты? В ответ спросила Энн. — Аналогично! Иронично ответила Сью. — Сунулась было к соседям, они у меня же занимали двести баксов, чтобы расплатиться с фирмой за это чертово укрытие, так сосед мне сунул в нос свой дробовик и закрыл передо мной дверь. Хотела поджечь эту чертову дверь, даже за канистрой пошла в гараж к себе, да услышала, как у меня телефон звонит. Так, болтая обо всем, они вошли на территорию завода, подходя к сборочному цеху, в которым уже повсюду горел свет и кипела работа. Сью спросила: — Энн, как думаешь, где сейчас твой Пит? Уже над Советами? Энн открыла рот, чтобы ответить Сью, но вдруг по ушам резанул вой сирены. Девушки сначала оцепенели, а потом бросились к зданию цеха, просто инстинктивно ища какую-то защиту. Но сзади них внезапно вспыхнуло солнце, ярчайший свет залил все вокруг, это длилось какую-то долю секунды, в которую Энн еще чувствовала, как горит ее тело. Потом мощный удар снес их обугленные останки, снес цех вместе со всем содержимым. Остался только бетонный цоколь фундамента цеха, с двумя четкими тенями от девушек. Ракета 8К65 из числа второго залпа ракетной дивизии на Кубе, достигла Уичиты. Город, в котором размещено целых пять авиационных заводов, не мог быть пропущен в списке приоритетных целей. "Атомные фотографии", о которых с таким пафосом говорил тридцать пятый президент США Барри Голдуотер, все-таки появились на американской земле. _18–33 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 16–33 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. ВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ ГДР. ЧЕРЕЗ 33 МИНУТЫ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Сказать, что капитан Гюнтер Фюльграббе был зол, это все равно, что ничего не сказать. Он злился на себя, за то, что проглядел эту молниеносную атаку одиночного "Старфайтера", который, как коршун, свалился на них из облаков, почти не снижая скорости, зашел в хвост одному из его МиГов и сбил его одной короткой очередью из пушки. Сразу видно, ас, из тех, кто воевал рядом с ним в прошлую войну. Он злился на того придурка, сгоревшего в МиГе, который несколько минутами раньше вздумал изображать из себя благородного рыцаря, и вот теперь, горит в упавшем самолете, вместо того чтоб принимать поздравления с первой победой. А ему, Гюнтеру, еще предстоит самое отвратительное, что может произойти у командира — объяснять родителям погибшего летчика, почему он, Гюнтер, стоит перед ними живой и здоровый, а их сына даже похоронить по-человечески сложно будет. Но долго заниматься самоедством ему не удалось. В ушах захрипел голос командира эскадрильи, патрулирующего севернее: — Второй, доложите обстановку. — Я второй, сбил одного, потерял тоже одного. Остаток по топливу на двадцать минут патрулирования. — Второй, слушай новую задачу. Вы идете сопровождать эскадрилью русских на штурмовку позиций северо-западнее Любека. Я останусь прикрывать заданный район. — А где остальные наши и русские истребители? На наших старичках сопровождать целую эскадрилью неразумно. — Может, ты и не знаешь, Гюнтер, но недавно началась Третья мировая война. Все новые истребители подняты на перехват западных ударных самолетов, которые могут нести ядерное оружие. Так что, давай, пристраивайся к русским. Как бы в подтверждение этих слов Гюнтер увидел группу незнакомых самолетов, издали напоминающих американские "Супер Сейбры", летевших длинной колонной пар с превышением, с юго-востока. — Второй, связь с русскими на нашей частоте. Русский не забыл? Предупредил комэск. Гюнтер, едва, успев довернуть свой МиГ параллельно растянутому строю русских, услышал в наушниках новый голос: — Истребители, держитесь на семь часов и выше на пятьсот метров. После атаки нас не провожать, вы за нами все равно не угонитесь. "Какая у них, интересно, максимальная скорость?" Думал Гюнтер, с интересом смотря на машины с очень скошенные назад стреловидными крыльями, под которыми висели бомбы и блоки НУРС* ___________________________________________________________________________ _*НУРС — неуправляемый реактивный снаряд._ "Судя по углу стреловидности, раза в полтора больше моего МиГ-17. И как я их должен прикрывать?" С этими мыслями он не заметил, как они пересекли внизу серо-стальную ленту реки Траве. Граница, они уже над Западной Германией. Его мысли оборвал голос ведомого: — Вижу противника, восемь истребителей на десять часов. Черт, это англичане! Командование английских ВВС в ФРГ, размещенное в Рейндалене, согласно директиве Второго ЦУВО, заранее рассредоточило свои самолеты, дополнительно перебросив одну эскадрилью новейших перехватчиков "Лайтнинг" F.Mk.1, разработки недавно образованной компании British Aircraft Corporation, на передовой аэродром Шлезвиг. Перехватчики находились на аэродроме в готовности номер один всей эскадрильей и поэтому успели взлететь до того, как на него упала советская ракета 8К14 с ядерной боевой частью. Поначалу, взлетев, они растерялись- по радио шел сплошной треск, по сторонам и позади вспухали грибы ядерных взрывов. Диспетчер Второго ЦУВО и командование английских ВВС в Рейндалене не отвечали на запросы. Вообще ситуация стала напоминать пожар в борделе во время наводнения. Поэтому командир эскадрилью, наконец-то получив хоть какие-то сообщения от уцелевших постов первого полка РЛС контроля люфтваффе, принял решение самостоятельно. Он выделил одну четверку на перехват группы бомбардировщиков Ил-28, рвавшихся как раз к уцелевшим позициям РЛС, а сам повел оставшуюся восьмерку на более опасного врага — с востока к Любеку летела эскадрилья новейших Fitter-ов* ____________________________________________________________________________ _*Fitter — обозначение в НАТО советского истребителя-бомбардировщика Су-7Б._ В итоге он, погнавшись за двумя зайцами, совершил ошибку — при заходе четверки "Лайтнингов" на Илы выяснилось, что они не одни, за ними еще пара Farmer-ов, МиГ-19С. "Лайтнинги" успели сбить только одного "Мясника" * _____________________________________________________________________________________ _Butcher, мясник — обозначение в НАТО советского бомбардировщика Ил-28_ потом на них сзади свалилась пара МиГ-19, сразу свалившая последнего ведомого, и оставшаяся тройка ввязалась в догфайт с МиГами. Ил-28, тем временем, беспрепятственно отбомбились по позициям РЛС. Над целью, правда, Илы потеряли еще одну машину, от наземного огня, и на отходе были повреждены еще две, но РЛС контроль над этой северной частью воздушного пространства командование НАТО временно потеряло. Атаковать восьмеркой группу Fitter-ов сходу тоже не вышло. Заходя им в лоб, английский командир с неприятным удивлением обнаружил, что у Су-7Б тоже есть тридцати миллиметровые пушки, и тоже по паре на каждой машине. "Лайтнинги" отвернули со встречного курса, надеясь зайти Fitter — ам в хвост, чтоб использовать ракеты воздух-воздух Firestreak, но не тут-то было. Во-первых, Су-7Б резко прибавили газу, отрываясь от него, а "Лайтнинги" все-таки оптимизировались для перехвата советских бомбардировщиков на больших высотах, внизу они были тяжеловаты. Во-вторых, уходя резким разворотом с набором высоты от неожиданно плотных двадцати четырех пушечных трасс, они потеряли скорость. А в-третьих, как раз в этот неудобный момент, их атаковала семерка Fresco. Гауптман Гюнтер Фюльграббе был доволен. Старенькие МиГи его группы получили реальный шанс использовать свои немногочисленные преимущества, атакуя англичан на малой высоте, да еще без скорости. Чистый маневренный бой на виражах, в этом МиГ-17 могли противостоять разве что "Сейбры", но сейчас-то у него в прицеле "Лайтнинг"! Получив в хвост с десяток двадцати трех миллиметровых снарядов, ведущий последней английской пары сразу взорвался. Ведущий второй четверки МиГов тоже попал, его англичанин "запарил", сразу отвернув со снижением на запад. Последняя пара МиГов кинулась было добить подранка, но англичане не бросили своего, одна пара сразу отсекла МиГов от своего подбитого, оставшаяся четверка закрутила карусель с пятью МиГами, стараясь затянуть МиГи на высоту. Долгое время Гюнтер крутился со своим ведомым в свалке с англичанами, семь на шесть это почти равное соотношение, если учесть более крупные пушки англичан. Никому не удавалось поразить противника, обе стороны дрались грамотно, прикрывая друг друга и отсекая противника, когда кому-то удавалось на секунду зайти неприятелю в хвост. Пару раз лайми пускали ракеты, но бесполезно, ракеты Firestreak, наводящиеся по методу погони, совершенно не годились против юрких МиГ-17. Изделие фирмы De Heaveland Propelle, выполненное по нормальной аэродинамической схеме, наверное, работало бы против советских тяжелых бомбардировщиков, но не против маневренных Fresco. Каждый раз, когда "Лайтнинг" заходил в заднюю полусферу МиГ-17 и пробовал произвести пуск ракеты, пилот Fresco, отчетливо видя пламя пуска, или предупрежденный товарищами, выполнял резкий маневр, срывая захват слабенькой инфракрасной головки самонаведения Firestreak. Неожиданно в наушниках Гюнтер услышал знакомый голос ведущего эскадрильи Су-7Б: — Мы закончили работу, спасибо за прикрытие! И буквально через минуту над клубком дерущихся истребителей стали на форсаже проносится Fitter-ы. Выскочившую было к ним пару "Лайтнингов" его пара отогнала длинными очередями, вдобавок удалось снова зацепить одного, но не сильно. "Живучие машины, не то что "Старфайтер". Тому всего чуть-чуть хватило, а этот, получил снаряд в крыло и ничего, только из боя выходит" — подумал Гюнтер. — Третий второму, у меня топлива только домой! Предупредил его ведущий второй четверки. — Оттягиваемся курсом девяносто, выходим из боя по возможности! Скомандовал Гюнтер. Англичане, имея всего пять боеспособных самолетов против семи, видя, что противник не преследует их подбитого товарища, тоже отвалили на запад. _18–44 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 16–44 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. ВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ ФРГ. ЧЕРЕЗ 44 МИНУТЫ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Подполковник Эрих Альфред Хартманн, позывной Bubi, летел над своей страной в смятенном состоянии. На месте его родной авиабазы Витмундсхаффен был еще дымящийся оплавленный кратер, не было ничего, ни полосы, ни строений. Он уже три минуты безуспешно вызывал штаб своей четвертой авиадивизии. Когда он совсем отчаялся, внезапно услышал голос в наушниках: — Bubi, это авиабаза Аурих. Садись на запасной площадке развертывания на автобане А31 возле Грасхаус. "Старфайтер" Хартманна, в последний раз устало взревев двигателем, зарулил на указанную незнакомым техником стоянку. "Черт, а мой техник тоже наверняка погиб"- запоздало подумал Эрих. Рядом со своей стоянкой он увидел замаскированные силуэты других F-104. По номеру на одном из них он понял, что эти — с авиабазы в Аурихе, на которых летчики третьего штаффеля проходили переучивание со старых "Сейбров". А где остальные машины его гешвадера? Он только теперь начал смутно осознавать размер полученных потерь. — Вас просят пройти в мобильный командный пункт, он вон там, сразу за стоянкой самолетов. Я буду обслуживать вашу машину, с вашей авиабазы не уцелел ни один человек. Кроме заправки, пополнения боекомплекта и обслуживания с машиной что-то надо делать, она нормально себя вела? — Обратился к нему пожилой техник в замасленном комбинезоне, приставляя к самолету стремянку. — Нормально, ничего не надо. Только вот что, найди краску и нарисуй мне еще один крестик — я завалил одного. Да, и еще, подвесь пару "Сайдвиндеров", сегодня их мне здорово не хватало. — Ответил ему Эрих и пошел мимо стоянки самолетов к мобильному КП. В мобильном КП его встретил замотанный дежурный. — Господин подполковник! Обстановка совершенно запутана, КП в Калькаре на вызовы не отвечает. Не отвечает так же Оперативное командование ВВС страны в Порц-Ване и второй ЦУВО. Единственное начальство, которое есть на связи, это штаб третьей авиадивизии. От него получен приказ сажать все самолеты, которые возвращаются от линии фронта, на развернутые площадки рассредоточения, с которыми есть связь. Относительно вас мне поступила команда заправить ваш самолет и просить вас подождать здесь, пока хоть что-то не прояснится. Вы можете отдохнуть, палатки для пилотов развернуты в лесу, за нашим КП. — Я видел больше десятка ядерных взрывов только на севере Германии, когда летел к границе. И после боя, когда летел назад. — Задумчиво обронил Эрих. — Как слетали? Вежливо поинтересовался дежурный. — Мы с ведомым "убили" две ракетных установки, правда, уже после пусков. Потом нас подловили "Фреско" и сбили моего ведомого, я завалил один "Фреско". Еще пару установок вместе со зданиями, где они прятались, разбомбило звено моей первой эскадрильи. Кстати, ты не знаешь, где они? — Их посадили на такой же площадке на шоссе Е22 возле Фильзума. Авиабаза в Лере тоже уничтожена. Хорошо, я пойду отдохну пару часов. Может даже удастся заснуть. С самого утра на ногах, потом еще этот бой. Буди меня сразу, как только я понадоблюсь. _22–35 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 20–35 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. ЗАПАСНОЙ АЭРОДРОМ БУНДЕСЛЮФТВАФФЕ НА АВТОСТРАДЕ А-31 ВОЗЛЕ ГРАСХАУС. ЧЕРЕЗ 4 ЧАСА 35 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Эрих долго не мог понять, где он. Сначала он не мог заснуть, но потом провалился в кошмар, в котором он летел один на своем "Старфайтере", а со всех сторон поднимались грибы ядерных взрывов. Только через минуту он сообразил, что лежит одетый на койке в палатке и его трясет за плечо давешний дежурный лейтенант. — Вставайте, герр подполковник, вам срочно надо вылетать в Аурих. Оттуда прислали за вами вертолет, и даже отправили с ними вашу форму. Эрих покосился на свой кое-как расшнурованный высотно-компенсирующий костюм, в котором он завалился на койку. — К черту вертолет. Мой "Старфайтер" уже заправлен? Боекомплект у пушки пополнили? Вот и отлично, а вертолет с формой отправьте обратно. И запихните в него моего нового техника. Через пятнадцать минут F-104G c черным тюльпаном на фюзеляже взмыв в ночное небо, взял курс на авиабазу Аурих Сразу в здании КП базы его встретил начальник штаба третьей авиадивизии и, не говоря ни слова, протянул ему микрофон радиостанции. Эрих, удивленно пожав плечами, тоже не говоря ни слова, взял микрофон, одновременно садясь на свободный стул и одевая наушники. — Я подполковник Эрих Альфред Хартманн, командир того, что осталось от семьдесят первой истребительно-бомбардировочной эскадры "Рихтгофен". Кто со мной говорит? — Говорит генерал Йозеф Каммхубер. — Раздался голос в наушниках. "Генерал Каммхубер, бывший заместитель министра обороны по ВВС. Но что ему надо от командира гешвадера?" — Приветствую вас, генерал! — Начал было Эрих, но его резко оборвали. — Заткнись Bubi, и слушай меня очень внимательно. Это очень хорошо, что ты уцелел. Потому что больше из авиационных командиров союзников в зоне "Север" ты единственный, кто остался. Так что прекращай геройствовать и начинай работать, ты теперь руководишь командованием "Север". И, возможно, заодно вторым ЦУВО тоже. Пока из-за океана или с острова не пришлют кого-нибудь чином повыше. Кстати, рядом с тобой должен находиться твой новый начальник штаба. Он введет тебя в курс дела. Конец связи. Хартманн, еще держа микрофон с наушниками в руках, повернулся к бывшему начштаба третьей авиадивизии и, понимая, что он задает глупый вопрос, все таки спросил: — А где все? Новоиспеченный начальник штаба командования "Север" устало взглянул на своего нового командира, вздохнул, и глухим, каким-то безжизненным голосом начал говорить: — Штаб командования второго ЦУВО в Рейндалене уничтожен через семнадцать минут после получения команды от Верховного командования Союзными Силами в Европе о начале боевых действий, ракетно-ядерным ударом, ориентировочно русские сбросили на него одну мегатонну. Эти чертовы английские снобы даже не подумали убраться оттуда в запасной бункер — КП под Гладбахом. Впрочем, им бы это мало помогло, персонал запасного командного пункта "Гладбах" атакован и уничтожен диверсантами красных. Оперативное командование бундеслюфтваффе в Порц-Ване и штаб командования ВВС "Север" в Калькаре тоже получили по мегатонне. В нашей зоне ответственности подверглись ядерным ударам командные центры, узлы связи и места дислокации: Удем, Маастрихт, Ненбург, Минден, Ферден, Мюнстер, Вессель, Эммерих, Арнем, Амстердам, Роттердам, Брюссель, Фленсбург, Вейле, Гамбург, Ганновер, Бремен, Билефельд, Копенгаген, Харбург, Брекендорф, Вансдбек, Роскилле, Кольдинг, Рендсбург, Штаде, Бремерферде, Ротенбург, Зольтау, Бассум, Брауншвейг, Хильдесхайм, Фиссельхёфеде, Латцен, Вальсроде, Падеборн, Хамм, Иббенбюрен, Херфорд, Ахим, Эсбьерг, Нестед, Итцехо, Ольдеслоэ, Бракель, Альт-Дуфенштедт, Гох, Клоппенбург, Бракель, Геттинген, Кассель, Хемелинген. Атакованы аэродромы Лаарбурх, Гютерсло, Брюгген, Нордхорн, Ольборг, Каруп, Лер, Оснабрюк, Хопстен, Гревен, Эйндховен, Аспере, Удем, Вегберг, Нёрвених, Шлезвиг, Витмундсхаффен, Ольденбург, Йевер, Нордхольц, Лек, Ноймюнстер, Альхорн, Виборг. Атакованы военно-морские базы и порты Экернвёрде, Свендборг, Фредериция, Хадерслев, Ольборг, Фредериксхаффен, Хусум, Везермюнде, Харлинген, Ден, Хельдер, Гравенхаге, Флиссинген, Остенде, Киль, Вильгельмсхаффен, Куксхаффен, Оденсе, Эмден, этот список еще уточняется. Минимальная мощность каждого из этих ударов, по предварительной оценке, двести килотонн. Все это произошло в течение получаса, после того, как нам пришла команда от SHAPE. Так же атакованы базы ЗРК и позиции РЛС, потери еще уточняются. Но уже известно, что в течение первого часа те передовые посты РЛС, что уцелели при ракетной атаке, подверглись ударам бомбардировщиков красных, так что РЛС контроля у нас над Германией нет. Вообще нет, в нашей зоне ответственности командования "Север". Принимаются меры к исправлению ситуации, мы перебрасываем вертолетами резервные РЛС из Бельгии и Голландии, но контроль будет восстановлен только к 06–00 завтрашнего числа, вернее уже сегодняшнего. До этого я принял решение не совершать новых вылетов, без управления мы несем слишком большие потери. Кстати о потерях. Мы потеряли почти полностью твою семьдесят первую истребительно-бомбардировочную эскадру "Рихтгофен", пятьдесят первую разведывательную эскадрилью. Бельгийцы потеряли целиком второе истребительно-бомбардировочное крыло, голландцы триста семнадцатую истребительно-бомбардировочную эскадрилью. То есть все части, которые переучивались на новые F-104G и не успели рассредоточиться. Остальные части потеряли меньше, от трех до шести самолетов, не успевших взлететь по тревоге. У англичан вообще нет потерь на земле. Вообще на земле на аэродромах второго ЦУВО потеряно предположительно около ста самолетов от первой ракетной атаки русских. — А что, есть потери на земле и от других причин? Ошарашенный всей этой лавиной плохих новостей, спросил Эрих. — Аэродромы Сустерберг, Волкел в Голландии и Бовешен, Бьерсе, Мельсбрук в Бельгии во время взлета по тревоге атакованы группами диверсантов с использованием пулеметов и противотанковых гранатометов, всего потеряно двадцать пять и повреждено до десяти самолетов. Группу, атаковавшую аэродром в Сустерберге, удалось блокировать и частично уничтожить, обнаружено восемь убитых диверсантов. Теперь самое интересное. Трупы одеты в камуфляжную форму французского образца со знаками различия третьего парашютного батальона Иностранного легиона и вооружены французским оружием, включая гранатометы LRAC MLe 50. Так же на автобане совершено нападение на командира моей третьей авиадивизии, он ехал вместе с начальником оперативного отдела на совещание в Калькар. Их машина обнаружена расстрелянной из автоматического оружия в двадцати километрах отсюда, тела пропали. — Шайзе! — Выругался Эрих. А что по этому поводу говорит французское командование? — Молчит. Более того, французы получили от американцев со складов на востоке Франции двадцать единиц атомных бомб Мк8 для своих "Вотуров", еще 25 октября, это мы только что узнали. Но ни один из них до сих пор не взлетел. Вообще ни один французский самолет не поднялся в воздух в нашу зону Второго ЦУВО, только обычные патрульные полеты во Франции. Кстати, ни одна русская ракета не упала на французскую территорию. И, в завершение, такой факт, с нами связался представитель третьего армейского американского корпуса по поводу прикрытия с воздуха, его части начали выдвижение на восток согласно директиве СЕТАГ. Французский корпус остался на месте, на все попытки связаться отвечают, что ждут команду из Парижа. — Доннерветтер! Снова ругнулся Эрих. Похоже, наш добрый партнер по Альянсу, старина де Голль, решил запрыгнуть на забор и посмотреть оттуда, как нас будут убивать. — Похоже на то. Меланхолично произнес начштаба. — Но на этом плохие новости не кончаются. Ракетной атакой комми уничтожены склады ядерного и химического оружия, те, что были возле Мюнстера, Гоха, Мёнхенгладбаха, Хиллероде. И склады обычных боеприпасов возле Виссельхеведе и Целле. Со склада возле Мюнстера передать ядерные бомбы Мк28 согласно директиве Второго ЦУВО от десятого числа не успели. Остались еще американские склады во Франции, но это вне нашей зоны Второго ЦУВО. Командование семнадцатой воздушной армии USAF хочет выгрести оттуда ВСЕ , но в связи с вышеизложенными событиями, у них это может и не получится. Сейчас фактически у нас только один склад ядерного оружия в Бельгии, возле Кляйн-Брогел, но доставка по авиабазам планируется только с рассветом. Ночью американцы рисковать не хотят, учитывая наличие в этом районе диверсионных групп. В воздушных боях наши потери около двадцати машин, сбито около пятидесяти самолетов противника, но сам знаешь, вот эту цифру надо делить минимум на два. Из тридцать второй эскадрильи ударных самолетов из семнадцатой воздушной армии USAF с ядерным оружием, взлетели все. Сейчас результаты уточняются, на 20–30 вернулись девять машин из пятнадцати, уничтожены мост на Висле возле города Торунь, мост на Одере возле Франкфурта, аэродромы Темплин, Цербст, Финстервальде, это достоверно известно. И это все без англичан и канадцев, мы знаем только, что они успели подняться в воздух. Свои результаты они нам не сообщают, есть ли у них какое-то общее командование сейчас, кроме уничтоженного британского КП в Рейндалене, я не знаю. А связываться с каждой британской базой, чтобы спросить, что они там навоевали, у нас не хватает времени. Я послал в 18–30 три оставшихся самолета из пятьдесят первой разведывательной эскадрильи, они до сих пор не вернулись и видимо уже не вернутся, время по топливу уже вышло. Посылать авиаразведку снова, когда ПВО красных целехонько, я не стал, а теперь это твоя головная боль. — Спасибо. С сарказмом проговорил Эрих. — Еще что-то? — Непонятно почему-то уцелела наша авиабаза в Аурих. Все остальные крупные аэродромы красные обработали ядерными ракетами. _(Начштаба не знал, как ему повезло. Ракета Р-12, запущенная из позиции под Мариямполе по Ауриху, из-за нарастающей ошибки автопилота отклонилась от курса на активном участке, сработал механизм АПР и обломки ракеты упали в болота Восточной Польши неподалеку от Ольштына)._ Но красные могут исправить эту недоработку. Поэтому, как только будет развернут запасной КП, мы перебираемся туда. Отсюда надо отогнать твой самолет, вообще, какого черта ты на нем сюда прилетел? Я же посылал за тобой вертолет? — Извини, не подумал, что я стану такой важной авиационной шишкой. — Проворчал Эрих. — Пилоты хоть здесь есть? — Девять человек, из тех, что проходили переучивание с F-86. Протер красные, как у кролика глаза, начштаба. — Вот пусть они этим и занимаются. Перегнать надо не только мой самолет, но и все старые "Сейбры", чует мое сердце, они нам понадобятся. Во всяком случае, сегодня, нет, уже вчера, один комми на "Фреско" подбил моего ведомого. Значит так, составь график, куда и когда надо перегнать самолеты и иди спать, раз я уже здесь. Все равно до рассвета ничего нового не случится. Эрих ошибался. Не прошло и получаса, как начштаба, наскоро расписав график вылета самолетов и вертолета, чтобы в нем забирать обратно пилотов, ведь их было всего девять, а самолетов больше тридцати, рухнул на койку в соседней комнате, начали приходить новости. Неприятные. Сначала от наземных частей, на которые время от времени сыпались бомбы от ночных налетов противника, с требованием воздушного прикрытия. Потом эти же части, атакованные танками и мотопехотой противника, требовали воздушную поддержку. А что он мог сделать? Без РЛС контроля, вслепую отправлять самолеты на линию фронта для прикрытия или поддержки с воздуха, это значило просто отправлять их на убой. Потом пришло сообщение о морском десанте возле Любека. Потом пошли сообщения о новых ядерных ударах по узлам обороны Альянса, и так трещавшей по швам, и Эриху стало совсем хреново. Правда, новых ракетных ударов было всего около двадцати, и мощность их была невелика, по сравнению с вечерним кошмаром, по донесениям около десяти килотонн каждый. Судя по всему, передвижные ракетные комплексы FROG-2* и FROG-3* _*FROG-2 — советский тактический ракетный комплекс 2К1 "Марс", *FROG-3 — советский тактический ракетный комплекс 2К16 "Луна"._ советских танковых и мотострелковых дивизий добрались до передовых позиций и начали своеобразный "концерт по заявкам". В смысле, каждый опорный пункт бундесвера, который отчаянно сопротивлялся наступающим передовым частям третьей особой и двадцатой гвардейских армии, максимум через десять минут после запроса получал на голову ракету с боеголовкой мощностью в десять килотонн. К 06–00 Приморский фронт продвинулся по всей линии соприкосновения на двадцать-пятьдесят километров. Эрих не знал, что разведчики Ил-28Р из состава тридцать седьмой воздушной армии и ВВС ННА ГДР, уже предоставили примерную картину обстановки командованию Приморского фронта на триста — четыреста километров от линии боевого соприкосновения. Три машины было сбито уцелевшими от вечернего разгрома комплексами третьей эскадрильи ЗРК "Найк Геркулес" четвертой авиадивизии бундеслюфтваффе возле Олденбурга, но остальные вернулись. Еще он не знал, что четыре ударных соединения противостоящего СЕТАГ Приморского фронта, сто шестьдесят четвертая, сто пятьдесят девятая, сто четырнадцатая и сто семьдесят пятая ракетные бригады, загрузив на технических батареях на пусковые установки новые ракеты, заехали на уже подготовленные топопривязкой стартовые позиции. И начали переход в готовность номер один, получив новые цели по результатам авиаразведки. Цели, уничтожение которых позволяло закрепить господство в воздухе тридцать седьмой воздушной армии Приморского фронта. Только что разведанные передовые аэродромные площадки рассредоточения, на которых ночью сидели самолеты второго ЦУВО и полученные с такими жертвами координаты позиций ЗРК. Ракеты были, правда, с боевыми частями 269А мощностью десять килотонн, новых боевых частей РА-17 в ПРТБ Приморского фронта уже не было. А еще он никак не мог знать, что многочисленные транспортные самолеты Ли-2, Ил-14, Ан-8 и Ан-12 с погруженными по команде "Экватор" полками седьмой и сто шестой Краснознамённых Орденов Кутузова второй степени воздушно-десантных дивизий уже прошли над Вислой. _15–28, ВРЕМЯ ПО ГРИНВИЧУ, 18–28, ВРЕМЯ МОСКОВСКОЕ, В НЕБЕ НАД БАЛТИКОЙ, В 120 МИЛЯХ ОТ КЛАЙПЕДЫ, БОРТ БОМБАРДИРОВЩИКА В-52G ИЗ 13 ЭСКАДРИЛЬИ 509 БОМБАРДИРОВОЧНОГО АВИАКРЫЛА. ЧЕРЕЗ 28 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Капитан Гриссом был спокоен, насколько может быть спокоен человек, пилотирующий стратегический бомбардировщик с четырьмя ядерными бомбами на борту во время начавшейся Третьей мировой войны. Экипаж молчал, обычных шуточек не было слышно. Десять минут назад по приказу командира задернули специальные затемненные шторки (_ для защиты от ослепления летчиков при ядерном взрыве)._ Внезапно оператор системы РЭБ, сидящий в задней части кабины спиной к направлению полета, сообщил: — Сэр, наблюдаю две отметки, на семь часов. Тут же стрелок-оператор хвостовой турельной установки, сидевший рядом с ним, сообщил: — Подтверждаю, дистанция уже три мили, быстро сближаются. Это два истребителя, уфф, это шведы. — С облегчением выдохнул он. Через минуту два новеньких перехватчика J-35 "Дракен" с опознавательными знаками шведских королевских ВВС пристроились по сторонам "баффа" Гриссома. — Долго они телились, мы уже двадцать минут как по кромке шведской границы идем. — Меланхолично проговорил Гриссом. Внезапно его оборвал второй пилот: — Сэр, вспышка на два часа! Еще одна! Еще, почти прямо по курсу! Так, это наши парни из ракетных крыльев отстрелялись. Или водоплавающие помогли. — Как настоящий пилот стратегического командования USAF, Гриссом придерживался высокомерно-презрительного отношения к остальным видам вооруженных сил США. — Сэр, те две, что правее, это Калининград и предположительно, Балтийск. А прямо, это точно Клайпеда. Сообщил штурман, сверившись с картой. На месте вспышек уже вырастали гигантские шляпы ядерных взрывов, поднимаясь вровень с высотой полета их бомбардировщика. — Ну что же, пройдем в дыру, которую нам любезно обеспечили. Довольно сказал Гриссом. Как там наши шведские спутники? — Развернулись и мчатся обратно, на форсаже. Сообщил стрелок-оператор. — Наверное, наложили в штаны. И теперь бегут домой, подальше от разборок больших мальчиков. Сообщил довольный Гриссом. Настроение ему испортил оператор навигационной РЛС, до сих пор молчавший и сидящий на нижней палубе кабины рядом со штурманом лицом к полету. — Сэр, похоже, разборка будет быстрее, чем мы думаем. Вижу две цели на два часа, быстро идут на сближение, превышение почти на милю. Через несколько минут две стремительные машины проскочили правее и выше от них, сходу разворачиваясь и заходя "баффу" в хвост. — Поднять шторки! А то нас собьют, а мы этого ни черта не заметим. Пит, мне показалась, у них крылья треугольные? Обеспокоенно спросил Гриссом. — Да сэр, так точно, когда они заложили вираж на развороте, я четко увидел! — Плохо, похоже, это новые Fishpot. Они вооружены ракетами, значит, под наши пулеметы они не сунутся, если только по ошибке. Хмуро сказал Гриссом. — Боб, включай свое банджо. И, как только заметишь пуск ракет, запускай ловушки. Тепловые и радиолокационные, попеременно. Приказал Гриссом оператору РЭБ, назвав банджо систему РЭБ AN/ALQ-172. -А ты, обратился он к стрелку-оператору, будь наготове, если они ошибутся и подойдут близко. Капитан Ментюков, ведущий пары перехватчиков Су-9 пятьдесят четвертого Краснознаменного Керченского гвардейского истребительного авиаполка, считался очень опытным летчиком, налетавшим на Су-9 почти пятьсот часов. В этом полку он оказался к началу войны в затянувшейся командировке. Вообще он был летчиком сто сорок восьмого центра боевой подготовки и подготовки личного составе авиации войск ПВО из Савостлейки, но четыре месяца назад его "приписали" к пятьдесят четвертому полку. В мире отчетливо пахло порохом, новый президент США Барри Голдуотер в своих выступлениях переплевывал даже Гитлера в части угроз СССР. В этих условиях Новосибирский авиазавод был переведен на трехсменную работу без выходных и к середине 1961 года выпускал уже сорок машин в месяц. И остро встали проблемы с переучиванием летного состава, летавшего в основном на МиГ-17. Который в 1962 году как перехватчик ПВО смотрелся ну уж совсем устаревшим. Поэтому летчики из Савостлейского учебного центра фактически "жили" на аэродромах тех полков, которые переходили на Су-9. И потому с началом войны капитан Ментюков оказался в кабине ведущего пары истребителей пятьдесят четвертого полка, взлетевшей на перехват американца над Балтикой. Более двух лет назад, когда сбивали американского шпиона Пауэрса, капитан Ментюков как раз перегонял новый Су-9 с завода в полк и сел дозаправиться на аэродроме возле Свердловска. Тогда он получил жесткий приказ взлететь на безоружном самолете и таранить высоко летящий U-2, до которого не доставали более старые истребители. Он уже тогда взлетел, но выполнить приказ не успел, американский шпион был сбит зенитными ракетами. И вот сейчас его пара уже заходит на цель, наверняка тоже американца, и теперь у них оружие есть, восемь ракет РС-2УС на двоих. Запросчик — ответчик СРЗО-2М системы госопознавания Кремний-2М еще три минуты назад выдал сообщение, что это чужой. Они взлетели двадцать минут назад по тревоге с аэродрома в Вайноде, набрали высоту, едва успев получить наведение на одиночную цель со стороны Швеции, как внезапно внизу, у них за спиной начали вставать грибы ядерных взрывов. Ментюков был спокоен за себя, но волновался за своего ведомого. Желторотый лейтенант Андрей Брайцев, только что из училища. Еще учить его и учить, но как учить, когда началась Третья мировая война? А вот как раз сейчас и начнем, одиночный бомбардировщик днем, лучших вариантов не найти. Он бросил короткие приказы ведомому: — Второй, сейчас боевой разворот, меняемся, ты выходишь первый ему в хвост. Пускай ракеты парами. Потом, разглядев силуэт американца, он добавил: — Второй, это новая модель Б-52, видишь длинную гузку у него за хвостом? Близко под его пулеметы не лезь, и будь готов, он сейчас будет ставить помехи. Как бы в подтверждение его слов, едва они зашли американцу в хвост, не успев приблизиться на дистанцию применения ракет, в наушниках пошел сплошной треск, а на экране локатора вместо четкой засветки цели появилось какое-то светящееся колесо с медленно вращающимися спицами. "Ну ни хрена себе", подумал Ментюков, "до него километров восемь, а такая мощность помех. У него на борту, наверное, целый Днепрогэс энергии. Хорошо, что сейчас светло, и его можно отследить визуально. А ночью он без до-наведения с земли бы ушел". Брайцев, аккуратно нагоняя американца с хвоста, пустил первую пару ракет. "Рановато, еще целых шесть километров", подумал Ментюков. Визуально (на экране РЛС по-прежнему невозможно не ничего разобрать) было видно, как сработали боевые части ракет, но американец продолжал лететь, как ни в чем не бывало. Вторая пара ракет ведомого ушла с тем же результатом. Капитан толкнул РУД чуть вперед, его самолет обогнал Су-9 ведомого, американец быстро вырастал в размерах. "Сейчас я тебя", прошептал Ментюков, включая тумблеры пуска пары ракет с внешних пусковых устройствах АПУ-20. Ракеты исправно сошли, но удерживать их в луче наведения пришлось визуально, наводясь своим самолетом на американца. "Понятно, почему ничего не получилось у Андрея, с пяти-шести километров удержать крошечную точку в оптической марке нереально, сколько сейчас до него, километра три, и то чертовски сложно", думал капитан, заворожено следя, как два бело-серых шлейфа стремительно идут к В-52. Но что за предметы, иногда блестящие, иногда горящие, равномерно отлетают по обе стороны от него? Тем временем боевые части обеих ракет сработали, опять преждевременно. "Чтоб твою мать, он же ловушки выпускает, вот сука! И радиовзрыватели боевых частей срабатывают преждевременно, по фольге РЛ-ловушек!" — понял Ментюков. Решение пришло быстро. Капитан чуть двинул РУД назад, отставая, потом маневрируя тягой и рулями, оказался сзади и выше, снова догоняя В-52. Так можно было надеяться, что ловушки, отбрасываемые назад и чуть вниз, не приведут к срабатыванию взрывателей ракет. "Посмотрим, как вы сейчас запоете, суки", проговорил Ментюков и пустил последнюю пару ракет, с разницей в две секунды. Удерживать врага в луче в таком положении самолета оказалось еще труднее. Вторая ракета вышла из луча, когда капитан чуть дернул ручкой управления. Но первая уже взорвалась, когда взрыватель среагировал на проходящий слева в четырех метрах высокий киль В-52. Боевая часть весом в тринадцать с половиной килограмм взорвалась достаточно близко, чтоб разлетающиеся осколки начали решетить здоровенную тушу "баффа". Сразу появилась связь: — Первый, первый! Услышал в наушниках капитан отчаянные крики ведомого. — Второй, прекрати орать. Приказал Ментюков, завороженно наблюдая, как здоровенная туша американца со снижением разворачивается на юго-запад, дымя одним двигателем. Хвостовая часть бомбардировщика была вся в дырках, от киля до сих пор отлетали клочья дюраля, но американец и не думал падать. Он уходил от территории СССР, но вполне уверенно держался в воздухе. "Что делать?" Подумал Ментюков. "Опять таранить? Но это верная гибель, в балтийской октябрьской воде долго не поплаваешь, да кто тебя будет вытаскивать? Нет, надо возвращаться, тем более доложить, как такой сундук все-таки можно подбить нашими ракетами", решил капитан и скомандовал. — Первый второму, уходим на базу. — А этот? Четыре ракеты в него выпустил, а он, как заговоренный. Может мне его таранить? Воодушевленно предложил Брайцев. — Таран запрещаю. И ни хрена он не заговоренный, видел, как я его последней парой достал? Знать бы раньше, он бы сейчас у нас булькнул как миленький. Но ничего, теперь ты понял, как их надо? Вот, и другим расскажешь. А этот никуда не денется, ползет еле-еле, связь появилась, сейчас доложим, другие его дожуют. Но вообще плохо, что у нас пушек нет, сейчас бы мы его точно приговорили. Связь действительно появилась, но с КП, узнав, что они "пустые", приказали срочно садиться на заправку и пополнение боекомплекта. Пятьдесят второй корпус ПВО, изрядно прореженный американскими ракетами, сейчас отчаянно нуждался в каждом боеспособном самолете. Три дивизиона ЗРК С-75, надежно, как до сих пор казалось, прикрывавшие Калининград, Клайпеду и Балтийск, оказались за считанные секунды стерты в радиоактивную пыль ударами американцев, вместе с прикрываемыми объектами. А на экранах уцелевших радаров появлялись все новые отметки вражеских самолетов, и поврежденный носитель, отвернувший со своего курса, сейчас считался второстепенной целью. — Сэр, станция РЭБ не работает. Мрачно отрапортовал Боб. — Блок управления стрельбой тоже. И от киля до сих пор отлетают куски обшивки. В свою очередь доложил стрелок-оператор. — Что-нибудь еще, парни? Спокойно осведомился капитан Гриссом. Похоже, он один сейчас понимает, как повезло его экипажу. Выдержать пуск восьми ракет и не упасть грудой горящих обломков в холодное свинцово-серое море внизу, иначе, как чудом это не назовешь. Если бы тот первый русский был поопытней, как второй, который догадался, как их можно убить, они бы не ушли. И ведь второй их чуть не убил, едва-едва. — Крайний правый двигатель горит, я его выключил и включил систему пожаротушения. Другой, что рядом с ним, тоже работает подозрительно, но пока тянет. И, похоже, у нас где-то повреждена гидравлика, потихоньку падает давление в системе. Еще нам надо снизить скорость, иначе воздушным потоком мы полностью "разденем" киль и руль направления. — Доложил Пит, второй пилот. — Может, сбросим эти чертовы бомбы? Осторожно поинтересовался штурман, выражая общее мнение экипажа. — Непременно сбросим. Но не сейчас. "Обрадовал" его Гриссом. Кстати, а куда мы летим? — Сэр, вы же приказали, "уходим к чертовой матери". Вот я и повел машину обратно к Дании, курс двести семьдесят. Оправдывался Пит. — А что у нас сейчас на юге, Польша? Штурман, найди какую-нибудь цель там, не очень далеко от побережья. Скинем бомбы и пойдем в Данию. Приказал Гриссом. — Из целей только города, Лемборг или Слупск, на Гдыню мы уже должны ложится на обратный курс. Есть еще Колобжег и Кошалин, но они отстоят дальше на юго-запад. Доложил штурман. — Вдобавок Колобжег прикрыт ЗРК. Добавил оператор навигационной РЛС, по совместительству исполняющий на В-52G обязанности бомбардира. — Нет, нам сейчас в нашем состоянии не нужен ЗРК. Тогда Слупск. Скомандовал Гриссом. — Курс сто девяносто, дистанция сорок две мили. Доложил штурман. — Принял. Сказал Гриссом, осторожно вводя машину в левый пологий вираж. Окончательно решив судьбу семидесяти тысяч населения польского поморского города Слупск, известного до сих пор среди поляков только своими летними ярмарками Грифитов, музеем Виткевича и музыкальными фестивалями пианистов. Но капитана Гриссома волновали другие проблемы. Машину начало слегка трясти. — На развороте снова начали отлетать куски обшивки от киля. Словно читая его мысли, доложил стрелок-оператор. — Так, готовим к сбросу все четыре бомбы одновременно. Решил Гриссом. — Есть большая вероятность, что штатно взорвется только одна. Остальные могут быть повреждены взрывом первой. С сомнением сказал оператор навигационной РЛС. — А что ты предлагаешь, лететь над Польшей, скидывая их постепенно? А наш самолет не будет поврежден сразу после того, как мы подорвем мегатонну над этим первым польским городишкой? Это сейчас на нас никто не обращает внимания, что вообще просто чудо! Взорвался Пит. — Прекратить истерику. Ровным голосом приказал Гриссом. — Бросаем все четыре, это приказ. И ставь на наземный подрыв, в нашем состоянии каждая лишняя секунда очень нужна. Пит, берись за штурвал, будем вести вдвоем. Самолет управляется с каждой минутой все тяжелее. Дежурные операторы радиолокационных станций контроля воздушного пространства над Поморьем ПВО Польши и двести тридцать девятой истребительной Барановичской Краснознаменной авиационной дивизии, дислоцированной в Колобжеге, не обратили внимания на одиночную отметку, ползущую с востока на запад со скоростью всего шестьсот километров в час. Не удивительно, потому что в эти минуты все их внимание было обращено на запад. Шесть из пятнадцати новейших истребителей-бомбардировщиков F-105 "Тандерчиф" из тридцать второй тактической истребительной эскадрильи USAF смогли на малой высоте проскочить необнаруженными над ГДР и сейчас резко набирали высоту для бомбометания с кабрирования. Одновременно с этим на экранах РЛС стали появляться заходящие со стороны моря в атаку на прибрежные объекты английские бомбардировщики "Канберра" девятой и двенадцатой эскадрилий первой авиагруппы, сделавшие крюк над Данией. Они, летевшие над самыми волнами, тоже были замечены поздно, когда начали набор высоты для сброса бомб. Масла в огонь добавили пяток ядерных взрывов над территорией ГДР — не все американские тактические самолеты-носители атомного оружия, имели в своих планшетах цели именно в Польше. Вся эта неразбериха дополнялась многочисленными воздушными боями над ГДР, происходившими на всех высотах. От малых, где сцепились друг с другом советские, польские, британские, канадские, голландские, бельгийские, датские и немецкие (с обеих сторон) истребители, до стратосферы, где советские перехватчики ПВО отчаянно заходили раз за разом в атаку на стратегов USAF, остервенело рвущихся к своим целям. В эфире стоял сплошной гвалт, редкие команды тонули в шквале ругани на семи языках. В этой суматохе "бафф" Гриссома зашел на Слупск с северо-востока, сбросил все четыре бомбы и, дав полный газ, пошел в сторону. Именно в этот момент оператор обзорной РЛС в Колобжеге наконец-то обратил на него внимание. Здоровенная засветка над Слупском, летит на высоте четырнадцать километров курсом двести восемьдесят градусов, скорость шестьсот и увеличивается, запросчиком определяется, как чужой, от основной отметки цели отделились четыре маленьких и падают на Слупск. Оператор тоскливо выматерился, когда понял, что это значит. А из наличных сил в этом месте есть только пара МиГ-19С, выходящая из боя с англичанами с малым остатком боезапаса. Но делать нечего, оператор поднял трубку связи с дежурным офицером наведения двести тридцать девятой дивизии. Капитан Гриссом облегченно вздохнул, когда сзади вспыхнуло еще одно солнце, далеко не первое на сегодня, но и не последнее. Ударная волна качнула самолет, от киля отлетела еще одна порция клочьев обшивки, но самолет выдержал. — Похоже, сработала только одна бомба. Сообщил оператор РЭБ. — Такому городишке и этого хватит. А есть ли там хоть один военный? Риторически спросил Пит. — Там все равно комми, какая разница, поляки они, русские, в форме они или без нее. Наш президент сказал "лучше быть мертвым, чем красным". Заявил штурман. — Так, парни, у нас опять проблемы. Угрюмо сообщил стрелок-оператор. Будто в подтверждение его слов, на хвост им упала пара Farmer-ов. Треск пушечных очередей так же внезапно оборвался, как и возник. Дав короткий залп из тридцати миллиметровых пушек, всего по пять снарядов, МиГ-19 исчезли так же молниеносно, как появились. Но экипажу "баффа" сейчас было не до них, Гриссом только краем сознания понял, что они опять получили у смерти отсрочку. Машина содрогнулась от разрывов снарядов, осколки прошили фюзеляж, один застрял в ноге оператора РЭБ, другой ранил стрелка. В самолете вышла из строя электросистема, погасло освещение кабин. Машину резко бросило влево, затем сразу вправо. На приборной доске загорелись красные лампочки, сигнализирующие о пожаре трех двигателей из семи работающих. Из строя уже вышли четыре мотора, и все на одном, левом крыле. Самолет быстро терял высоту из-за недостатка тяги. Капитан Гриссом и второй пилот Пит пытались восстановить контроль над падающим "баффом". Постепенно самолет перешел в горизонтальный полет. Капитан Гриссом с трудом удерживал машину на курсе, ведь вышли из строя все двигатели на левом крыле, машина горела, ее постоянно трясло. На нижней палубе ругался штурман, все пилотажно-навигационное оборудование вышло из строя. Он даже с трудом смог пользоваться "дедовским" методом — навигацией по счислению, поскольку узнать истинную скорость самолета оказалось затруднительно, один осколок перебил трубку приемника воздушного давления. Вдобавок появились и другие неисправности, давление в гидросистеме продолжало падать, одна опора шасси вывалилась из ниши и застыла в полувыпущенном положении, не реагируя на все манипуляции органов управления. Капитан объявил: "Всем быть готовым покинуть самолет, как только под нами будет земля". "Бафф" не только стремился уйти с курса, но и по-прежнему хотел поскорее встретиться с землей, тяги только четырех двигателей было совершенно недостаточно. Гриссом и Пит вели машину "кивками", пологое пикирование на пятьсот метров вниз, потом набор высоты триста метров, потом опять пикирование. Так они ковыляли почти час, пока штурман не объявил экипажу, что под ними, наконец-то, Дания. Экипаж начал покидать самолет, но и тут не обошлось без сюрпризов. Не сработало катапультное кресло штурмана, и он начал пробираться к дыре, через которую улетел минуту назад оператор навигационной РЛС. Гриссом уже орал на него, чтоб он быстрее прыгал, машина уже окончательно переставала управляться. Наконец штурман собрался с духом, и Гриссом рванул рычаг своей катапульты, еле дождавшись, как силуэт штурмана исчезнет в проеме. _21–30 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 19–30 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ ГДР. ПОЗИЦИОННЫЙ РАЙОН ТРЕТЬЕГО ДИВИЗИОНА 159 РАКЕТНОЙ БРИГАДЫ. ЧЕРЕЗ 3 ЧАСА 30 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ — Одна пусковая требует серьезного ремонта, разбиты вся блоки аппаратуры предстартовый подготовки ракеты, пробит один гидроцилиндр механизма подъема стрелы. Вторая на удивление легко отделалась, куча дырок, но из важного, повреждены только несколько трубок для сжатого воздуха и трубопровод заправки пусковым горючим. Доложил заместитель командира дивизиона по вооружению Павлов. — Мы можем эти детали отремонтировать у себя в дивизионе? Спросил майор Остащенко. — Нет, но мы можем быстро снять их с первой установки, все равно ее в ремонт отправлять. — Сроки? — Два часа. — Хорошо, через два часа установка должна быть на позиции технической батареи под погрузкой ракеты. Теперь определимся с расчетом. Майор Остащенко повернулся к капитану Живодерову. — Капитан, забирай ее себе, третьей в батарею, до тех пор, пока не прибудет новая машина управления. Из этой батареи уцелели лишь два обмывщика и грузовики с седьмыми и восьмыми номерами, их забирай тоже. Плюс один старший оператор, один второй и третий номера из расчетов наведения и мехводы. Остальные тяжело ранены или погибли. Кого назначишь в пополнение расчета? — Значит, так. Задумчиво протянул Живодеров. — Я так понимаю, как только в дивизионе появится новая техника и личный состав, ты у меня эту установку заберешь и снова развернешь ее в батарею? Тогда в НСО пойдет Борис Грибанов, его же рекомендую в дальнейшем в комбаты-два. — Постой, он же не кадровый, из запаса только что призванный? Удивился майор. — А тебе его анкетные данные нужны, или боеготовый расчет? Он сегодня быстрее всех отстрелялся. У него целью был аэродром в Видмундсхаффене, и, то, что нас всего пятерка атаковала, а не вся эскадра, это заслуга его расчета. И потом, вспомни, в сорок третьем году ты или я, сильно кадровые были? Объяснил Живодеров. — Хорошо, тогда пока не пришлют машину управления, он будет НСО на этой установке. А потом ясно будет. Кого на его место и кого еще ему даешь? — На его место Негруцу, заодно ему представление на младшего лейтенанта дай, хватит ему в старшинах ходить. Сейчас война, присвоят, как в ту войну. А Грибанову дам из первого расчета ПУ четвертого номера, будет первым, взаимозаменяемость мы отрабатывали. И с той установки, что в ремонт, дай мне шестого номера, будет у Грибанова четвертым, в ремонт установку и один мехвод отведет. Взамен на пустые места поднимем номера из расчетов наведения, эти расчеты у нас получаются из двух человек, не смертельно. В ЛенВО целая бригада с таким расчетами уже год, как ездит. — Согласен. И, вызови свои топопривязчики сюда, пусть привяжут пять позиций прямо вон там, на полянке, возле техбатареи. Чувствую, что наши ракеты могут потребоваться срочно, можем не успеть разъехаться по позиционным районам. Борис, ошалевший от нового назначения, подошел попрощаться со старым расчетам. Увидев хмурого Негруцу, удивился: — Ты чего такой смурной? НСО стал, потом я слышал, тебя на младшего лейтенанта комдив представил. — БТР мотострелков в патруле мимо наших старых стартовых позиций проезжал. Там даже трубы не осталось, одна груда битого кирпича. И Марта с Хильдой наверняка под этой грудой. Что это за война, когда в первую очередь гибнут гражданские? Тоскливо, не обращаясь конкретно ни к кому, спросил Георгий. И Борис не нашелся, что ему сказать в ответ.. _23 ОКТЯБРЯ 1962 ГОДА. НА ЗАПАДЕ ФРГ, ЗЕМЛЯ СЕВЕРНЫЙ РЕЙН-ВЕСТФАЛИЯ. ЛЕСНОЙ МАССИВ БРАХТЕНВАЛЬД ВДОЛЬ ДОРОГИ L221 МЕЖДУ БРЮГГЕНОМ И БРАХТОМ. ЗА 4 ДНЯ ДО НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Лео Граус от волнения едва не выпустил руль своего старенького "Опель-Капитана". Вот оно! Он ясно видел, как здоровенная мобильная установка для получения жидкого кислорода с американскими опознавательными знаками, которую трудно спутать с чем-то другим, едет в ста метрах перед ним. Вот она свернула на проселочную дорогу куда-то в глубину лесного массива Брахтенвальд, где нет никаких воинских частей бундесвера. Вообще никаких воинских частей. Ему повезло, он, первый из десятка агентов нашел, куда подевались из мест постоянной дислокации эти чертовы "Редстоуны". Он свернул чуть дальше, на неприметную дорожку в лес, припарковав машину, чтобы ее не было видно с дороги. Теперь он должен только незаметно уточнить координаты и количество ракет. Через четыре часа Лео Граус, освобожденный от военной службы в бундесвере по состоянию здоровья, он же Леонид Седых, третий секретарь посольства СССР в Голландии, он же Лаврентий Серых, капитан Главного разведуправления Генштаба вооруженных сил СССР, перешедший на нелегальное положение вчера и въехавшего сегодня с утра в ФРГ по подложным документам, довольный выезжал на дорогу L221 в сторону Брюггена. Он мог остановится в квартире, заранее снятой на его документы в Дюссельдорфе, но сейчас ему надо найти временное жилье где-нибудь поближе. Идеально было бы в Брюггене, Брахте, на худой конец где-нибудь в Фирзене или Мёнхенгладбахе. Выйти на связь с Центром и вызвать сюда всю остальную группу. _19–05 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 17–05 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ, 27 ОКТЯБРЯ 1962 ГОДА. НА ЗАПАДЕ ФРГ, ЗЕМЛЯ СЕВЕРНЫЙ РЕЙН-ВЕСТФАЛИЯ. ЛЕСНОЙ МАССИВ БРАХТЕНВАЛЬД ВДОЛЬ ДОРОГИ L221 МЕЖДУ БРЮГГЕНОМ И БРАХТОМ. ЧЕРЕЗ 1 ЧАС 05 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Лаврентий Серых вел машину на нервах. Торопиться, стараясь не нарушать правила, очень трудно на автодорогах ФРГ, если это не автобаны. Вместе с ним молча сидели остальные члены его группы, двое советских и один немец, из разведки ГДР. По документам, конечно, все они были жителями Земли Северный Рейн-Вестфалия, гражданами ФРГ. Сорок пять минут назад в постоянно включенном радиоприемнике, настроенном на одну из радиостанций ГДР, несколько раз прозвучало кодовое слово, всего одно: Экватор. Наконец, опель свернул на знакомую лесную дорожку. Словно подтверждая то, что им надо торопиться, несколько вертолетов с американскими опознавательными знаками зашли на посадку куда-то в глубину лесного массива. И на одном из вертолетов они ясно прочитал его номер. Номер машины из вертолетной секции доставки ядерных боеприпасов сороковой ракетной группы полевой артиллерии US ARMY. Они быстро вышли из машины, полчаса бесшумной ходьбы по лесу, и вот он, один из двух тайников, координаты которого ему выдали еще позавчера. Достав саперную лопатку, прихваченную из машины, они быстро откопали содержимое тайника, завернутое в несколько слоев целлофановой пленки. Кто-то, неизвестный им, уже заложил сюда все, что им нужно. Оружие, форму, амуницию, радиостанция — все французского образца, поношенная форма со знаками различия одного из десантных частей Иностранного легиона. И самое главное — два радиомаяка с компасами и подробная карта этой местности. Теперь им надо, не обнаруживая себя, установить скрытно эти маяки в двух километрах от американских позиций, разнеся их к юго- и северо-востоку. Еще желательно быстрее уйти из этого района, но тут уж как повезет, они все военные и у них есть приказ. Через два часа они снова встретились у тайника. Немец хмуро произнес: — Все сделали, но они начали сборку ракет. Ракета PGM-11 "Redstone" в 1962 году представляла из себя анахронизм, динозавра ракетной техники. С точки зрения советских инженеров-ракетостроителей. Хотя и принята на вооружение была в 1958 году. Перевозимая на десятке грузовиков, собираемая на стартовой позиции с помощью крана-подъемника, заправляемая жидким кислородом непосредственно перед стартом… Батальон "Редстоунов" мог запустить свои ракеты только спустя семь часов, после того как заехал на стартовые позиции, или получил команду подготовки к запуску. В то время, когда советский ракетный комплекс 9К72 производил пуск за семнадцать минут, а если уже стоял на стартовых позициях в готовности N1- меньше чем за пять. И "Редстоун" нельзя было держать на дежурстве заправленный долго, жидкий кислород в качестве окислителя постепенно при нормальной температуре в баке ракеты переходил в газообразное состояние, повышая давление, которое постоянно стравливалось через предохранительный клапан. В итоге, через пару дней никто не мог сказать, сколько же окислителя осталось в баке. И, какая теперь будет максимальная дальность у этой ракеты. Для баллистической ракеты это было неприемлемо. Подобные ракетные системы Р-2 в том же 1958 году были сняты с вооружения Советской Армии и подарены Китайской народной республике. Но, с точки зрения капитана Серых, эти недостатки представляли собой сплошные плюсы для его страны. Комплексы "Редстоун" с их боевыми частями W39 мощностью четыре мегатонны все равно представляли собой страшную угрозу, если смогут выпустить свои ракеты по скоплениям войск Варшавского Договора. Значит, их надо уничтожить до того, как они смогут стартовать. И они сделали свою часть работы. Конечно, действия его группы не так зрелищны, как атаки аэродромов или нападения на командные пункты противника, чем в этот момент занимались десятки таких же команд, как у него. Будет ли польза от этих двух установленных радиомаяков, станет ясно через несколько часов. Лаврентий скомандовал радисту: — Давай кодовый сигнал по рации. И собираемся, надо быстрее убраться отсюда. _28 ОКТЯБРЯ, 00–05 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 27 ОКТЯБРЯ, 22–05 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ ГДР. ПОЗИЦИОННЫЙ РАЙОН ТРЕТЬЕГО ДИВИЗИОНА 159 РАКЕТНОЙ БРИГАДЫ. ЧЕРЕЗ 6 ЧАСОВ 05 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Полковник Устинов, держа трубку связи ЗАС*, твердым голосом отвечал: — Да, товарищ генерал брони. Одним дивизионом смогу нанести удар по полученным мной координатам через двадцать минут. Остальными двумя — через сорок пять. Нет, будет всего пять ракет, одна установка вечером потеряна в результате воздушной атаки противника. Да, мне все ясно, товарищ генерал брони. Через двадцать пять минут комплексы ЗРК противника будут уничтожены. Да, мне понятно, я отвечу погонами за неудачу. Так точно. Разрешите выполнять? _*ЗАС- закрытая (засекреченная) аппаратура связи_ Он положил трубку, вытер вспотевшее лицо. Тяжело общаться с командующим фронтом при таких условиях, особенно если это легендарный генерал, который еще в 1942 году был заместителем командующего шестьдесят четвертой армии, оборонявшей Сталинград. Но он выполнит приказ, спасибо майору Остащенко, еще десять минут назад майор доложил, что его дивизион уже готов выполнить пуски пяти ракет, если будет такой приказ. И вот приказ поступил, причем в такой спешке, счет идет на минуты, как будто эти ЗРК убегут куда-то за эти лишние минуты. Полковник Устинов не знал, что командующий Приморским фронтом генерал брони Бордзиловский сам два часа назад получил сообщение, что ему приданы целых две советских воздушно-десантных дивизии. Более того, они уже в воздухе, подняты по тревоге, чтобы избежать американских атомных ударов, и летят к нему. Надо только поднять в штабе планы, во множестве заготовленные на этот случай. Решение пришло быстро, недаром генерал брони Юрий Бордзиловский успешно воевал под Сталинградом и на Курской дуге. Целых шесть орденов Красного Знамени, помимо других наград, это лучше всего характеризовало командующего, в прошлом советского, а ныне польского генерала. Итак, два полка седьмой дивизии с одним артдивизионом усиления десантируются на остров Зеландия, восточнее Слагельсе, возле шоссе Е20. По данным разведки, ПВО противника в этом районе уничтожено, крупных частей нет. Два полка смогут взять Слагелсе и перерезать магистраль Е20. Вторая дорога в Зеландию, шоссе Е47, уже должно быть перерезана тактическим морским десантом возле Шарбойца, вдобавок немцы из группы "Росток" при поддержке КБФ, через полчаса начнут высаживать основной морской десант на остров Лолланн. Тогда силы противника в Зеландии, уже ослабленные ядерными ударами, будут изолированы, а части наступающей в Ютландии советской двадцатой гвардейской армии и самолеты тридцать седьмой воздушной армии могут оперативно поддержать эти два полка. И, быть может, удастся захватить Ютландию и Данию даже раньше графика в плане, тем самым обезопасив свой правый фланг. Остальные части, всю сто шестую и полк с оставшимися средствами усиления седьмой, высаживаем в районе авиабазы Аурих. По донесениям воздушной разведки, там уцелела вся инфраструктура, включая длинные взлетные полосы. Но для успешной выброски, надо уничтожить ЗРК, обнаруженные в районе Ольденбурга, причем срочно, в течение сорока минут. Юрий Бордзиловский не мог упустить такой шикарный подарок, который ему сообщили этой ночью, Франция не участвует в войне! Как этого добились наши дипломаты и разведчики, неизвестно, да и для него не важно. Важно то, что можно, захватив плацдарм в районе Аурих, тем самым сковав части второго эшелона СЕТАГ в Голландии и Бельгии, быстро прорвавшись по северо-германской низменности на Ганновер, Дюссельдорф, вообще рассечь противника на две части. Отрезав части СЕТАГ от частей ЦЕНТАГ, прижав последние к французской границе, в один момент ставшей из вражеского тыла нейтральной страной. Конечно, десантникам придется тяжело, но его части к сегодняшнему утру должны продвинуться настолько, что позволит, организовать снабжение десанта даже вертолетами, с новых площадок, оборудованных на захваченных территориях. Все зависит от того, смогут ли его четыре ракетные бригады уничтожить авиацию противника на только что обнаруженных воздушной разведкой аэродромах. Ну и от полковника Устинова, который должен уничтожить эти чертовы ЗРК. И надо решить еще один вопрос, сейчас. "Редстоуны", начальник разведывательного отдела пять минут назад положил на стол ему донесение, согласно которому батальон "Редстоунов" готовится к пуску в лесном массиве за Дюссельдорфом. Каждая ракета несет четыре мегатонны, если американцы успеют выполнить пуски, его наступающие части понесут громадные потери. А его ракетные бригады просто "не достают" до того лесного массива. Он снял трубку: — Дежурный! Командующего воздушной армией мне! Командир тридцать седьмой воздушной армией понял ситуацию с первых слов. Батальон PGM-11, это очень серьезно. Если они несут "тяжелые", четырех мегатонные головки, то сгруппированным для утреннего удара танковым и мотострелковым частям придется очень несладко. А если "легкие", по сто килотонн? Тогда дальность "Редстоунов" вырастает с трехсот семидесяти километров до шестисот и может хорошо достаться тыловым объектам, в том числе его аэродромам. Что у него есть, для ночного срочного удара по этой цели? Есть немецкий, польские и советские полки Ил-28, но лучше всего подойдет полк новейших всепогодных сверхзвуковых Як-28Л, тем более разведка обещала работающие радиомаяки возле цели для до-наведения бомбардировщиков. _28 ОКТЯБРЯ 1962 ГОДА, 00–55 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 27 ОКТЯБРЯ 1962 ГОДА, 22–55 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. НА ЗАПАДЕ ФРГ, ЗЕМЛЯ СЕВЕРНЫЙ РЕЙН-ВЕСТФАЛИЯ. ЛЕСНОЙ МАССИВ БРАХТЕНВАЛЬД ВДОЛЬ ДОРОГИ N221 МЕЖДУ БРЮГГЕНОМ И БРАХТОМ. ЧЕРЕЗ 6 ЧАСОВ 55 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Командир полка, ведущий за собой весь полк, три десятка красивых стремительных Як-28Л на малой высоте в сумеречном небе, обходя еще горящие, хорошо заметные даже в темноте места, которые еще пять часов назад были цветущими городами западной Германии, с облегчением услышал от своего штурмана: — Слева прошли Дюссельдорф, начинай набор высоты. Под самолетом промелькнула лента Рейна, багрово-блестящая от близких пожаров. Самолеты их первой тройки, летевшие чуть впереди, несли еще вдобавок к двум тоннам фугасных бомб по две САБ-250-200*. _*САБ 250-200-Светящаяся авиационная бомба, используется для освещения местности с целью обеспечения прицельного бомбометания и визуальной разведки в ночных условиях. Масса 200 килограмм, дает семь факелов с силой света 10 миллионов свечей, время горения факела 6 минут._ Для эффективного применения САБ их надо было "повесить" на высоте не менее двух с половиной километров над целью. — Слышу сигнал радиомаяка! Два сигнала, доверни влево на двадцать градусов, так, сейчас вправо на десять, все, мы на боевом! Азартно прокричал штурман. Командир полка посмотрел по сторонам, оба его ведомых смогли почти синхронно выполнить его маневр, ведь он отобрал к себе в первую тройку лучшие экипажи по ночным полетам. — До цели две минуты! Сказал штурман. — Внимание, три, два, один, сброс! Командир батальона PGM-11 сороковой ракетной группы полевой артиллерии US ARMY сразу понял, что означает это этот яркий, мертвецки белый свет, который залил его стартовые позиции сразу после свиста самолетов, пролетевших над лесом на большой скорости. Спохватившиеся поздно скорострельные зенитные установки охраны позиционного района расстреливали факелы САБов один за другим, но слишком поздно. Сверху, на весь лес, где расчеты его батальона спешно, закончив сборку ракет, пытались начать заправку, обрушился ревущий свист десятков самолетов, и, на освещенные остатками САБов позиции пришла смерть. Для радиодальномерных прицельных станций "Лотос" ДБС-С, предназначенных для поражения гораздо менее размерных целей, наведение на позиционный район батальона "Редстоунов" оказалось простой задачей. К тому же обычно станция "Лотос" наводила путем приема сигналов двух наземных станций управления, расположенных позади линии фронта. А в этот раз радиомаяки были установлены непосредственно вблизи цели, что значительно повысило точность. А для бомбардировщиков, следующих за первой тройкой, радионаведение уже не требовалось. Здоровенные туши стоящих вертикально ракет, освещенные САБами, было прекрасно видно. Каждый Як-28Л нес по одной ФАБ-1500 и по две ФАБ-250, на первом заходе Яки сбросили по полуторатонной бомбе. Обычный немецкий лес превратился в филиал ада. Колорита добавили тонны кислорода, вытекающие из поврежденных взрывами цистерн. Когда Яки развернулись на второй заход, подсветка не потребовалась, внизу все полыхало и рвалось, залитое пространство из горящего спирта и кислорода растянулось на несколько километров в диаметре. Первая тройка самолетов, расходясь, сбросила САБы по периметру полыхавшего леса, проверяя, не уцелел ли кто. Но по периметру огненного озера был только лес, который тоже начинал разгораться. И на втором заходе все Яки, снизившись, вывалили оставшиеся двухсот пятидесятки на огненное озеро. Через десять минут над заревом, весело полыхал уже весь лесной массив, прошел разведчик Ил-28Р ВВС ННА ГДР. "Ну, если в этом аду хоть кто-то уцелел, то я завтра же поверю в бога и уйду в монастырь"- потрясенно произнес начальник разведывательного отдела 37 воздушной армии, рассматривая свежеотпечатанные снимки. _28 ОКТЯБРЯ, 00–20 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 27 ОКТЯБРЯ, 22–20 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. НА СЕВЕРО-ВОСТОКЕ ФРГ. ПОБЕРЕЖЬЕ БАЛТИКИ, ПОСЕЛОК ШАРБОЙЦ. ЧЕРЕЗ 6 ЧАСОВ 20 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Патруль второго батальона первого пехотного полка Ютландской дивизии бундесвера на своем джипе М38А1 ехал по набережной улице Штрандаллее от местечка Тиммендорфер-Штранд к центру Шарбойца. Там они объедут парк по Хамбургер ринг и потом снова выедут на набережную, до поселка Хаффкруг. Потом разворот и обратно. И так до самого утра, всего один патруль из четырех человек будет контролировать кусок побережья длинной почти пять километров. По плану оборону побережья должен был держать целый батальон, первый, из его полка. Но он через полчаса после того, как поступил сигнал тревоги, был накрыт прямо в своих казармах на северо-западе Любека целой эскадрильей реактивных истребителей-бомбардировщиков комми. От казарм почти ничего не осталось, старший патруля поёжился. Воспоминания о том, как несколько часов они тушили пожары и разбирали завалы из битого кирпича, вытаскивая трупы и немногих выживших раненых, были очень неприятны. Вот и пришлось второму батальону взять на себя контроль всей береговой линии, от Любека до самого Фемарна, по крайней мере, до утра, когда должны подойти части шестой мотопехотной дивизии, дислоцированные в районе Итцехо- Киль- Фленсбург. Третий батальон его полка стоял в резерве, возле Маленте. Второй и третий полки Ютландской пехотной дивизии, до начала войны размещенные возле Итцехо и Эккернфёрде, понесли серьезные потери от ракетных ударов русских. Обер-ефрейтор, команир патруля вспомнил большие ядерные грибы, один за другим вырастающие над Ноймюнстером, Килем и Гамбургом, и снова поежился. Он еще не знал, что части шестой мотопехотной дивизии тоже получили свою порцию ядерного пирога и не придут к ним на помощь утром. Сейчас уцелевшие командиры шестой судорожно пытались собрать уцелевших. И организовать вывод из радиоактивных развалин хоть какой-то сохранившейся техники. Тем временем джип, уже подъезжая к Парк Кур, снижал скорость для поворота налево, на Хамбургер ринг. Внезапно обер-ефрейтор, с трудом выходя из транса своих тяжелых мыслей, мельком бросил взгляд на море, заметил в морской темноте белые буруны, буквально в семистах метрах. Он скомандовал водителю: — Стой! Дрожащими от спешки руками он повернул автомобильный прожектор направо. И потрясенно увидел, как стремительные низкие темные тени уже подходят прямо к причалу, от которого днем ходит паром на Зеебрюкке. Да это же "Илтисы"! И тут же из темноты по ним ударила очередь крупнокалиберного пулемета, даже нескольких. Маленькую машину рой тяжелых пуль раскромсал в считанные секунды. Последней мыслью обер-ефрейтора было сожаление, что они даже не успели выстрелить в ответ. Дивизион торпедных катеров высадил два взвода морской пехоты прямо на причал, после чего быстро пошел обратно вдоль побережья, на северо-восток, к Фемарну. Там, в проливе между Фемарном и Лолланном, катера до рассвета должны занимать свои позиции в завесе прикрытия полосы высадки основного десанта ВМФ ННА ГДР, на остров Лолланн, возле порта Ридбайхавн. А к захваченному причалу уже подходил первый тральщик, у него на борту был еще один взвод и батарея восьмидесяти двух миллиметровых безоткатных орудий Б-10 советского производства. И, что самое главное, группа советских авиационных и артиллерийских корректировщиков с офицером связи. Офицеры третьего батальона пехотного полка, спешившего по тревоге от Маленте к Шарбойцу, одновременно с редкой стрельбой в районе побережья услышали впереди шум многочисленных вертолетных винтов. А затем сразу же авангард батальона столкнулся с разведротой советского мотострелкового полка, высаженной с вертолетов северо-восточней Ойтина. После ожесточенной ночной перестрелки подошедшим основным силам батальона удалось оттеснить русских до пересечения дорог А76 и L309, но и только. На захваченный плацдарм от Хаффкруга до Шарбойца комми уже успели высадить больше батальона с минометами и безоткатными орудиями и у ютландцев просто не было сил для дальнейшего наступления. Вдобавок командир уже потрепанного в ночном бою батальона получил еще одно неприятное известие. Вернее, три. Советские части, ориентировочно усиленный мотострелковый полк, сбили небольшой пограничный заслон южнее Любека и уже продвинулись до пересечения дорог Е47 и Е22 возле Хамберге. И в самом Любеке комми, предположительно два батальона с танками, овладели районом восточного берега до кварталов Карлсхофа и Марли включительно, захватив мост через Траве на шоссе А75, и уже переправились на другой берег, дойдя до Кюкница. А это означало, что русские танки будут здесь уже через пару часов, никаких сил у Альянса между Любеком и Шарбойцем уже не осталось. И, наконец, третье — датчане сообщили, что противник начал высадку десанта на остров Лолланн, причем прямо возле порта Ридбайхавн, в высадке участвуют как минимум шесть восточногерманских танкодесантных плашкоутов типа "Лабо" и один средний танкодесантный корабль. Вдобавок через полчаса связь с датским подразделением на острове прервалась. В этой обстановке командир отдал приказ отойти на удобный для обороны рубеж, ближе к Ойтину и зарыться в землю. Надо дождаться рассвета, когда подойдут подкрепления, да и своя авиация должна когда-нибудь появиться? Он не знал, что авиация Альянса сейчас получает новую порцию атомных ракет на свои уцелевшие после вечернего погрома аэродромы. _28 ОКТЯБРЯ, 00–59 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 27 ОКТЯБРЯ, 22–59 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. НА СЕВЕРО-ВОСТОКЕ ФРГ. ЗАПАСНОЙ АЭРОДРОМ НА АВТОБАНЕ Е22 ВОЗЛЕ РОТЕНБУРГА. ЧЕРЕЗ 6 ЧАСОВ 59 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Flight Lieutenant RAF* с сожалением оглядел семерку "Лайтнингов", стоявшую под маскировочными сетями вдоль рулежки на запасном аэродроме, по сути представлявшем себе кусок шоссе Е22 длиной три километра, отгороженный бетонными блоками с обеих сторон _* Flight Lieutenant RAF — капитан королевских военно-воздушных сил (Великобритании)_ Семь самолетов, это все, что осталось от полной эскадрильи в двенадцать машин, успевших взлететь по тревоге со стационарного аэродрома в Шлезвиге, шесть часов назад. В первом вылете, он, опрометчиво разделив свою эскадрилью, не защитил ни один из объектов, вдобавок потеряв две машины сбитыми, и две поврежденными. Поврежденные машины пришлось отправить для ремонта в Англию, запасной аэродром абсолютно не имел возможностей производить даже простенький ремонт. Здесь даже топлива и боеприпасов было в обрез, на пять полных вылетов всей эскадрильей, вдобавок наземного персонала было минимум, один техник обслуживал два-три самолета. Капитан с ужасом думал о том, что ему делать, когда эти запасы закончатся. Где их взять? Основные запасы и большинство наземного персонала сгорели в атомном огне на передовой базе в Шлезвиге и тыловой в Брюггене, возле Дюссельдорфа. Связи ни с командованием RAF в Рейндалене, ни с командованием второго ЦУВО в Маастрихте до сих пор нет. Каждая эскадрилья, успевшая взлететь в этот страшный вечер, вела свою собственную войну. Вел ее и капитан, поднявший после первого вылета свою оставшуюся восьмерку на сопровождение "Канберр", согласно довоенным планам пытавшимся атаковать объекты на побережье Польши. Командир эскадрильи "Канберр", также успевших взлететь из-под ракетного удара советов с аэродрома в Ноймюнстере, смог выйти на связь напрямую на него и договорится о сопровождении. Вылет был почти на полную дальность с подвесными баками, с учетом крюка через Балтийское море вдоль побережья Дании, его восьмерка сумела сбить четыре МиГ-19, потеряв всего одну машину. Но не сумела прикрыть "Канберры", шесть из двенадцати которых были сбиты МиГами, еще четыре сбили ЗРК уже над целями в Польше. Но зато остальные смогли отбомбиться, по Кошалину и Щецинеку, капитан довольно зажмурился, вспоминая, как вставали ядерные грибы над городами проклятых польских коммунистов от двадцати пяти килотонных атомных бомб, сброшенных прорвавшимися "Канберрами". И сейчас две оставшихся "Канберры" стоят тут, рядом с его "Лайтнингами". Капитан встряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Сейчас пилоты отдохнут, наскоро перекусив, самолеты уже заправлены, на "Канберры" повесили почти все пятисот фунтовые бомбы, бывшие на этой площадке. И они пойдут к линии фронта, в мешанине обрывков радиопередач, стоявших в эфире, удалось услышать сообщение бундесвера о прорыве советских танков к Хамберге. Даже удалось договориться с каким-то командиром джерри о частотах связи, чтобы он при подлете машин к линии боевого соприкосновения обозначил свои части сигнальными ракетами. Капитан не знал, что еще полтора часа назад, прошедший над автобаном ночной фоторазведчик Ил-28Р сделал снимки, по которым его аэродром однозначно определен, как аэродром, а не какая-то развязка на автобане. Когда Альянсом разрабатывалась концепция рассредоточения авиации на автострадах, никому в голову не приходило, что первый ракетный удар Восточного блока по ФРГ будет таким массированным. И что, уцелевшие в атомном огне гражданские, хлынут потоками беженцев на запад, по тем же автобанам. Тем самым выдавая действующие посадочные площадки воздушным разведчикам противника с головой, лучше всякой разметки и аэродромных огней. Ведь если площадка действующая, с нее летают самолеты, значит по ней не могут проезжать машины и проходить люди, только в объезд. Вот эти группы людей и машин, столпившихся перед заградительными конструкциями и указательными знаками на объезд, хорошо подсказывали офицерам разведки в штабах ОВД, просматривавшим тысячи фотоснимков, где искать. Просто до войны в штабах НАТО и подумать не могли, что разведчики противника будут так вольготно шнырять в небе западной Германии. И, капитан еще не мог знать, что в эти секунды незнакомый ему человек, одетый в черный танковый комбинезон с нарукавной повязкой "НСО", уже откидывает предохранительную скобу у пусковой кнопки. _28 ОКТЯБРЯ, 02–15 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 00–15 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. ДАНИЯ, ОСТРОВ ЗЕЛАНДИЯ. К ВОСТОКУ ОТ СЛАГЕЛЬСЕ. ЧЕРЕЗ 8 ЧАСОВ 15 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Капитан Гриссом, внезапно проснувшись, долго не мог понять, где он. Жутко болела левая нога, и по этой боли он, наконец, сообразил, где находится. Он лежит в здании полицейского участка местечка с чудным названием Киндертофте, в Дании, на острове Зеландия. Нога у него болит, потому, что он, приземлившись на мелководье в озере Сорё, вывихнул её, когда, барахтаясь в прибрежной грязи, судорожно избавлялся от пытавшегося утопить его парашюта. Ногу ему вправили датские полицейские, приехавшие по сообщениям местных жителей ловить советских парашютистов. Вместо этого им пришлось спасать американских пилотов, нашли всех, правда особой помощи им до утра не оказали, так, перевязали раненых оператора РЭБ и стрелка и уложили их до утра спать прямо в полицейском участке. Хорошо, хоть одеялами всех снабдили, можно было снять мокрую и грязную форму, повесив ее тут же в комнате сушиться. Как объяснил им полицейский врач, сделавший раненым и ему обезболивающие уколы пантопона, их просто ночью некуда везти. На Копенгаген и Оденсе упали ядерные ракеты, и в ближайших к ним городам датчан, где были хоть какие-то медицинские центры, сейчас точно не до лечения легкораненых американцев. Везти их дальше тоже невозможно, единственная дорога на материк, которая работает ночью, проходит через Оденсе, и что с ней, станет ясно только утром. На вопрос Гриссома, связывались ли подобравшие их датчане с хоть каким-то командованием ВВС НАТО, врач ответил, что пытались, но безрезультатно. Короче, им надо выспаться, а утром, они решат, что им делать. И вот сейчас, капитан Гриссом, проснувшись от того, что действие обезболивающего проходит, не мог сообразить, что его так тревожит. Ну точно! Выстрелы, явно из автоматического оружия. Гриссом начал судорожно одеваться, сиплым спросонья голосом, будя остальной экипаж и пытаясь нашарить в темноте (света не было во всей Зеландии со вчерашнего вечера) сырую кобуру с пистолетом, висевшую вместе с формой на никелированной спинке его кровати. Внезапно дверь в комнату резко распахнулась, и мощный свет нескольких фонарей ударил по глазам полуодетых летчиков. Старшина второго взвода четвертой роты сто восьмого гвардейского парашютно-десантного полка, оглядев своих бойцов, довольно улыбнулся. Все здесь, никто не поломался и не потерялся. Меньше десяти минут назад их выпускающий, получив от пилотов Ан-8, летевшего одним из первых в колонне троек на высоте пятьсот метров, команду, открыл хвостовую аппарель и они, под крики "пошли, пошли, братишки" посыпались двумя потоками в ночное датское небо. Ориентиры им были указаны заранее, к западу от озера Сорё, севернее автострады Е-20. Собравшись после высадки, командир роты приказал их взводу прочесать маленький городишко, стоявший возле шоссе, и заодно прихватить любой автотранспорт. Выбежав на площадь перед кирхой, десантники увидели грузовичок и маленький автобус, стоявший перед зданием с вывеской, которое оказалось местной полицией. Выскочивших из здания четверых полицейских, пытавшихся поднять свои пистолеты, старшина положил тремя очередями. Командир взвода послал его с одним отделением прочесать полицейский участок, второе отделение быстро осмотреть дома в округе, сам же остался рядом с автомашинами. Разжившись длинными фонарями у лежавших на ступеньках полицейских, старшина стал методично обшаривать здание, пинками открывая двери. — Ух ты, а это что за клоуны? Полуодетые американцы в грязной, до конца не просохшей форме, действительно мало походили на бравых пилотов USAF, которые еще вчера садились в свой "бафф" на авиабазе Уайтмэн. Услышав русскую речь, капитан Гриссом стал интенсивнее дергать свой кольт, застрявший в сырой кобуре. — Хэндс ап! Заорал старшина, переводя ствол своего АКС на замерших полуодетых людей в американской летной форме. Замерших, кроме одного, в форменной куртке на голое тело, который упорно лапал кобуру, висевшую вместе со штанами на спинке его кровати. Старшина уже было хотел пристрелить этого придурка, но в последний момент заметил на его куртке капитанские погоны. — Турсунбаев! Скомандовал старшина, кивнув головой на капитана, продолжая удерживать остальных американцев на мушке. Здоровенный казах, чемпион их батальона по самбо, молча кивнул, закидывая автомат за спину, и скользнул плавным и одновременно стремительным движением к капитану Гриссому. Рраз! И капитан оказался на полу, крича от боли в вывихнутой правой руке. — Кольт… 1911А1. Прочитал Турсунбаев надпись на пистолете, наконец-то покинувшем многострадальную кобуру. — Возьми себе, на память. Будешь девкам показывать, хвастать, как американский самолет сбил, и у его командира пистолет отобрал. И выводи этих клоунов, пусть поднимают своего и выходят на улицу, мы остальные комнаты проверим. Добродушно посмеиваясь, сказал старшина. — Гоу, гоу, вашу мать! Подталкиваемые дулом автомата, ошалевшие от таких кардинальных перемен члены экипажа "баффа", поддерживая воющего от боли своего командира, вывалились на улицу. Над притихшим Киндертофтом с ревом проходила следующая колонна троек Ан-12, заходя на выброску второго эшелона десанта. Одновременно с этими событиями произошли следующие: аэродром Торструп, штаб датской бригады быстрого реагирования в Вординборге и штаб первый Зеландской мотопехотный бригады в Лайре получили по ракете с атомной боеголовкой, по десять килотонн каждая. Город Фредерисия, на полуострове Ютландия, где находился штаб и тыловые части единственной датской мотопехотной дивизии, подвергся налету целого полка бомбардировщиков Ил-28 польских ВВС. Кроме того, вчера вечером на маленькую Зеландию уже упало почти одна мегатонна — кроме Копенгагена, по триста килотонн получили позиции ЗРК "Найк-Геркулес" возле Когё и Хиллеред. В наиболее сложном положении оказались части самого боеспособного соединения армии Дании — датской бригады быстрого реагирования в Вординборге. Командование бригады, получив сообщение о десанте на остров Лолланн, начало принимать меры к отражению десанта. В тот момент, когда на Вординборг упала ракета с ядерной боеголовкой, один танковый и один механизированный батальон уже почти закончили переправу паромами на мыс Фаро острова Богё. А разведрота бригады уже подходила к Сакскёбингу на Лолланне. В итоге оба батальона бригады вступили в бой без связи с командованием, да еще и без артиллерийского дивизиона, который попал под удар вместе со штабом. И в результате без подкреплений, потому что переправа через Фаробрёме не осталась не замеченной воздушной разведкой ОВД и через полчаса паромы оказались под ударом девятки Як-28Б. Вместе с переправляющейся на них противотанковой ротой бригады быстрого реагирования. И когда, часом позже, началась высадка основного морского десанта на сам остров Зеландия, с кораблей ВМФ ГДР, Польши и Балтфлота СССР, противостоять ему оказалось некому. Два батальона бригады быстрого реагирования на острове Лолланн оказались втянуты в бой с отвлекающим десантом ГДР, вдобавок без зенитной артиллерии и прикрытия с воздуха под непрерывными атаками бомбардировщиков ОВД они быстро теряли боеспособность. Оставшийся мотопехотный батальон оказался без командиров, комбат и начштаба батальона погибли вместе со всем штабом бригады, когда над Вординборге вырос ядерный гриб. Пока батальон приводил себя в порядок, на побережье Зеландии успел высадиться почти весь первый эшелон десанта, полк советский морской пехоты, усиленный артиллерийским дивизионом ННА ГДР и польским танковым батальоном. Первая Зеландская бригада датской мотопехотной дивизии тоже ничего не успела сделать. Сначала ее штаб подвергся ракетно-ядерному удару, потом подразделения бригады оказались втянуты в ночной бой с высадившимися двумя полками седьмой гвардейской воздушно-десантной дивизии. Командир сводного десанта, заняв Слагельсе почти без боя, оставил захваченные паромы и саму переправу через Большой Бельт под охраной всего одной роты, все остальные силы бросил в район Лайре. В открытом бою, да под четким управлением командиров, ударный кулак бригады, пятьдесят танков М47, шестьдесят бронетранспортеров М114 и восемнадцать самоходных гаубиц М52 раздавили бы десантников за пару часов. Но без управления и связи, подвергаясь мелким "укусам" десанта со всех сторон, не зная куда наступать, бригада дергалась на месте, да еще под постоянными ударами с воздуха. С рассветом ситуация только ухудшилась, наряду с бомбардировщиками Ил-28 теперь над позициями датчан постоянно висели немецкие МиГ-17 и советские Су-7Б. Вдобавок артиллерийский дивизион сто двадцати двух миллиметровых гаубиц ННА ГДР, спокойно высадившийся на побережье бухты Факс, продвинулся по захваченному шоссе Е47 до самого перекрестка с шоссе Е20 и далее на северо-запад, до Вилби Сьялланд, начал методично обстреливать район Лайре, пользуясь корректировкой десантников. Через час после рассвета, высадившийся морской десант уже контролировал кусок Зеландии по линии вдоль шоссе Е47, от паромной переправы Фаро- Хаслев-Боруп- Вилби Сьялланд-Греве. Только севернее Когё, равно как и в местечко Ганнебро, к югу от того же Когё, высадившиеся войска не заходили. Там были позиции ЗРК "Найк-Геркулес" и "Хок", получившие вчерашним вечером по триста килотонн и уровень радиационного фона отбивал всякое желание заехать туда даже ненадолго. К 11–30 утра 28 октября почти весь остров Зеландия оказался захваченным. Избиваемая со всех сторон, Зеландская бригада сложила оружие. Чуть раньше капитулировали остатки бригады быстрого реагирования в районе Вординборга. Дольше всех упирались остатки двух батальонов на острове Лолланн, но к обеду сдались и они, когда у них стали заканчиваться боеприпасы. Зеландский хемверн собраться вообще сумел только под утро, когда его склады и оружейные арсеналы были уже в чужих руках. К 13–00 в руках Приморского фронта оказались, не считая мелких островов, четыре крупных — Лолланн, Фальстер, Мен и собственно Зеландия. Исключение составлял район в треугольнике Копенгаген — Торструп — Хиллеред. Поскольку туда сегодня ночью и накануне вечером упало несколько ядерных ракет, да еще этот район был с плотной городской застройкой и разбираться с ним у командования Приморского фронта не было ни сил, ни желания. Ограничились лишь цепью постов на дорогах, окружавших этот район, пропускавших гражданских без ограничений. Пропускали даже датских полицейских, только отбирая у них оружие. Впрочем, датчане, уцелевшие в этом кошмаре, предпочитали бежать в такую близкую нейтральную Швецию, используя любые плавсредства для переправы через Эресунд. _03–25 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 01–25 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. АВИАБАЗА БУНДЕСЛЮФТВАФФЕ АУРИХ, ТЕРРИТОРИЯ ФРГ. ЧЕРЕЗ 9 ЧАСОВ 25 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Подполковник бундеслюфтваффе Эрих Хартманн сидел за столом, заваленный кучей разнообразных бумаг и пытался вспомнить все те русские матерные слова, которые ему довелось услышать в советском плену. Да, он устал, да новости с линии фронта приходили одна другой хуже. Но окончательно его вывела из себя первая радиограмма, полученная из-за океана, из штаба Тактического авиационного командования USAF. Радиограмма была адресована командованию второго ЦУВО и вроде бы пришла по адресу. Но текст… Текст радиограммы гласил: "Командующему второго ЦУВО. Срочно. Подтвердите готовность принять перебрасываемые самолеты USAF..", далее шел список перебрасываемых эскадрилий, всего около пятисот машин, "на ваши авиабазы.." а вот дальше шел длинный перечень авиабаз в ФРГ, Дании, Бельгии и Голландии. Вот только он почти совпадал с тем скорбным списком авиабаз, уничтоженных вечерним ракетным ударом красных, который недавно зачитал ему его новый начальник штаба. Исключение составлял только пяток аэродромов в Бельгии и Голландии. Там, в Америке, что, сидят в штабах сплошные идиоты? Которые войну представляют себе, как рисование разноцветных стрелок на карте мира? Или они до сих пор не знают, что случилось в Европе? Эрих с ужасом закрыл глаза, представив себе, как эти пятьсот машин, совершив длинный перелет с дозаправками, с уставшими донельзя пилотами, садятся на эту несчастную горстку аэродромов. И как радостно потирают свои кровавые лапы русские ракетчики, узнав о таком подарке, ведь у Альянса сейчас нет господства в воздухе, да и вообще скрыть перелет такой кучи самолетов в принципе невозможно. Надо что-то делать, но что? Для начала сажать эту чертову кучу самолетов на авиабазы в Испании и Британии, и только с них перебрасывать их на только те аэродромы, которые могут их принять. Принять, это же не только посадить самолет с пилотом на незнакомый аэродром, хотя и с этим будут громадные проблемы, некоторая часть площадок рассредоточения имело только примитивные системы аэронавигации, а большинство не имело их вовсе, они подходили только для пилотов, хорошо знакомых с местностью. Принять, это значит заправить самолет для нового вылета, повесить на него вооружение, а вот с этим у второго ЦУВО сейчас полный швах. Ни обслуживающего персонала, ни запасов вооружения для полтысячи новых машин у второго ЦУВО просто не было, все сгорело вчера в атомном огне на тех самых авиабазах, которые перечислены в радиограмме. Или в том мартирологе, который зачитал ему начальник штаба. Вдобавок четверть запасов осталась на базах во Франции, в одночасье превратившейся из союзника в не очень дружественного нейтрала. Его невеселые мысли прервал звонок дежурного: — Герр оберстлейтенант, пропала связь с эскадрильями ЗРК "Найк Геркулес" четвертой авиадивизии бундеслюфтваффе. С площадки рассредоточения на шоссе Е22 возле Вестерстеде докладывают, что наблюдают в районе Ольденбурга ядерные взрывы, предположительно четыре. Эрих наконец-то смог сложить в голове ту замысловатую матерную конструкцию, которую он так часто слышал от русских конвоиров и громко выговорил ее в пространство. Внезапно в распахнутой двери возник сонный начальник штаба, полуодетый, но зато с пистолетом в руке. — Ты чего это? Как можно дружелюбнее поинтересовался Хартманн. Кто его знает, во время третьей мировой войны у любого может крыша съехать, даже если это кадровый немецкий офицер. Начштаба посмотрел сонными глазами на Эриха, потом на пистолет в своей руке и смутился. — Понимаешь, сплю спокойно, в смысле кошмары снятся про ядерную войну, и тут кто-то рядом начинает громко ругаться по-русски. Вот я спросонья и подумал.. — Подумал что тебя сейчас разбудят русские медведи-десантники в шлемофонах и с АКС наперевес? Насмешливо произнес Хартманн и они оба натужно засмеялись. Неуклюжая шутка сняла то нервное напряжение, которое копилось в них все последние часы. О том, что эта шутка скоро обернется печальной правдой, они оба еще не знали. _03–30 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 01–30 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. РЕНДОРФ, БУНКЕР ЗАПАСНОГО КОМАНДНОГО ПУНКТА ГЛАВКОМА ВВС НАТО. ЧЕРЕЗ 9 ЧАСОВ 30 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Полный генерал бундесвера Йозеф Каммхубер сидел в уцелевшем запасном командном пункте возле Рендорфа, и размышлял, почему все так получилось. Его, ушедшего в отставку меньше месяца назад, вчера вечером выдернул в этот бункер Конрад Аденауэр, канцлер ФРГ, еще один счастливчик. Когда советские мегатонные ракеты начали падать на города НАТО, Конрад оказался единственным руководителем из всех континентальных стран Западной Европы, входивших в НАТО, кто уцелел. Просто потому, что из столичного Бонна поехал в субботу в свой родной Бад-Хоннеф, возле Кёльна. Оставшись в живых, канцлер развил бурную деятельность. Выяснив, что командование Альянса в ФРГ, Дании, Бельгии и Нидерландов практически уничтожено, а генеральный секретарь и главнокомандующий НАТО вместе со своим штабом интернированы во Франции, в Фонтебло, он начал выдергивать всех, кто может спасти ситуацию. Главком ВВС НАТО вместе со своим штабом испарились в пламени ядерного взрыва в Рамштайн-Мизенбах, поэтому Аденауэр, не заморачиваясь законностью этого решения, произвел в Главкомы ВВС Альянса его, Каммхубера. В конце концов, все военные в Европе помнили "линию Каммхубера", если и получится остановить воздушные силы красных в такой ситуации, то только ему. Но чем дальше Йозеф начинал вникать в ситуацию, читая груды различных, зачастую, противоречивых донесений, тем он больше убеждался невозможности этой задачи. Вся предвоенная концепция боевых действий НАТО в Европе была построена на воздушной мощи, это был фундамент обороны Альянса. И тут Восточный блок ударил по этому фундаменту ракетной дубиной, бросив на свою чашу весов увесистую гирю почти полтысячи больших ракет и несколько сотен ракет поменьше. И выбил этот фундамент из-под конструкции обороны, из-за чего вся конструкция начала рассыпаться на глазах. Ну, в самом деле, как можно рассчитывать без подавляющего превосходства в воздухе остановить коммунистов, когда у них армий больше, чем у Альянса корпусов и дивизий? Своими немногочисленными ракетами? Йозеф горько усмехнулся, вспомнив донесение, согласно которому батальон "Редстоунов" американской сороковой группы, на которые возлагались такие большие надежды, был полностью, до единого человека уничтожен налетом красных бомбардировщиков, не успев запустить ни одной ракеты. Ударные самолеты НАТО, которые успели взлететь в первой волне, тоже смогли сделать немного. Нет, конечно, двадцать четыре ядерных удара, нанесенных американскими "Суперсейбрами" и "Тандерчифами" по территории Чехословакии, Восточной Германии и Польши, да еще два, нанесенных английскими "Канберрами", это немало. И это если считать только достоверно подтвержденные удары. Серьезный урон. Но если сравнить с ударами Восточного блока, где в первые двадцать минут только в зоне ответственности второго ЦУВО было зафиксировано сто восемнадцать ракетно-ядерных ударов, не считая последующих в следующие часы еще шесть десятков, поменьше мощностью, подвиги летчиков Альянса смотрелись бледновато. А если учесть, что зона второго ЦУВО, это всего лишь треть Западной Германии плюс Голландия с Бельгией, в голову приходила русская басня о слоне и моське. И самое главное- у комми есть еще резервы, склады оружия, самолеты, аэродромы, а у Альянса все это внезапно оказалось или уничтожено, или ну очень не там, где нужно. Проклятые французы! Так предать Западный мир в самую неподходящую минуту! Да, конечно, президент Франции Шарль де Голль откровенно недолюбливал президента США Барри Голдуотера, даже, официально, назвав его "психопатом с атомной бомбой" в одном из своих выступлений. Но тут без русских все равно не обошлось, слишком хорошо все было обставлено. Едва по каналам НАТО во Францию поступила команда о начале атомной войны, как почти тут же все американские части и базы на французской территории были окружены, разоружены и интернированы, включаю штаб и главное командование Альянса в Фонтебло. Причем в этих действиях принимали части, только что выведенные из Алжира и не входящие в состав НАТО. Как стало потом известно из обрывочных докладов, поступавших то немногое время, пока лягушатники не обрубили связь, французские танки, принимавшие участие в этих предательских действиях, не успели даже перекрасить из пустынного камуфляжа в европейский. И за этим, разумеются, торчат уши русских, иначе с чего бы ни одна русская ракета не упала на французскую землю? Альянс оказался внезапно в положении солдата, который израсходовал все патроны, которые у него были с собой. И который обнаружил, что вместо надежного тыла со всем необходимым, откуда можно получить помощь, куда можно отступить, хоть до самого Гибралтара, у него за спиной внезапно оказался высокий забор. А за забором стоит с оружием наизготовку совершенно незнакомый и недружественный человек. А с другой стороны с обманчиво-медленной неспешностью уже неотвратимо едет забронированный по самую макушку тяжелый танк. И все попытки остановить его тщетны, у них уже нет здесь, в Германии, ни достаточного количества оружия, ни людей. А по уцелевшим каналам связи поступают все новые сообщения, комми, уточнив результаты вечернего массированного удара, методично добивают уцелевшие ЗРК, аэродромы и позиции РЛС. И первокласснику понятно, что с рассветом неспешное (хотя какое там неспешное, в некоторых местах они продвинулись уже на полсотни километров), сменится стремительным ударом танковых армий. _03–55 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 01–55 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. В НЕБЕ НАД АВИАБАЗОЙ БУНДЕСЛЮФТВАФФЕ АУРИХ, ТЕРРИТОРИЯ ФРГ. ЧЕРЕЗ 9 ЧАСОВ 55 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Гвардии генерал-майор Курочкин, Константин Яковлевич, командир сто шестой гвардейской воздушно-десантной дивизией, вздохнул с облегчением. Позади осталось многое: ядерные грибы, выраставшие над Клайпедой, Ригой и Калининградом. Срочная посадка в самолеты и взлет по тревоге всей дивизии с многочисленных аэродромов рассредоточения в Литве. Долгий полет в ночную неизвестность над Польшей и ГДР, полет над территорией ФРГ, где каждую секунду ждешь попадания в самолет зенитной ракеты или атаки истребителя. Которому сбить неуклюжий транспортный Ан-12, как раз плюнуть. Все это невероятно напрягало, в первую очередь тем, что события никак не зависели от него. Но теперь все, сейчас ситуация кардинально изменится. Самолеты триста тридцать первого парашютно-десантного полка уже заходят на выброску двумя колоннами троек в окрестностях авиабазы. Саму авиабазу, вернее зенитные установки и РЛС, стоящие вокруг нее, уже бомбит целый полк Ил-28 ВВС Восточной Германии. Летящий позади, в пяти минутах, пятьдесят первый парашютно-десантный полк будет десантироваться прямо на территорию авиабазы. А остальные части десанта, сто тридцать седьмой парашютно-десантный полк, дивизионный артиллерийский полк, части седьмой дивизии будут садиться во втором эшелоне десанта, прямо на взлетные полосы авиабазы. Которые к тому времени должен захватить пятьдесят первый полк. Но это все теперь зависит только от них, десантников, а значит, будет сделано. Эрих Хартманн медленно опускал трубку телефона, пытаясь осмыслить доклад дежурного. Наверное, это самые скверные новости, после того, как он говорил с Йозефом Каммхубером. Пропала связь, почти одновременно с полусотней передовых аэродромов развертывания в Западной Германии и Дании. С теми, на которых сидело почти две трети боевых самолетов его второго ЦУВО. Заправлялись, наскоро ремонтировались, подвешивали вооружение вместо израсходованного. И вот теперь их уже нет, Эрих хорошо понимал, что это значит — одновременная пропажа связи с полусотней аэродромов. Они уже уничтожены, черт бы побрал эти проклятые мобильные русские ракеты. По первым оценкам, это почти четыреста самолетов и вертолетов. Эрих тоскливо вспомнил прошлую войну, да, там тоже можно было наносить удары по аэродромам противника, но эффективность этих ударов… Эрих поежился, вспоминая ту картину, которая ему открылась при подлете к его родной авиабазе Видмундсхаффен. Черный дымящийся кратер и больше ничего. Как они будут встречать главный танковый удар противника, который, по донесениям сухопутных войск вот-вот начнется? Чем? Той горсткой самолетов, которые остались в Бельгии и Голландии? Внезапно ему в голову пришла одна мысль, он повернулся к начальнику штаба: — Почти со всеми нашими уцелевшими аэродромами восточнее линии Эмден — Оснабрюк — Дортмунд пропала связь. Почти одновременно. Я думаю, это еще один массированный ракетный удар комми. А как ты думаешь, с чего бы это наша авиабаза уцелела и на этот раз? Его последние слова потонули в мешанине звуков, разрывов бомб, заполошного треска очередей зенитных пушек и свиста реактивных двигателей множества самолетов, проносящихся над постройками авиабазы. Раздался особенно громкий взрыв, комната осветилась ярким пламенем. — Вертолет накрыли, он как раз садился, с пилотами на последнюю партию "Сейбров". Похоже, теперь у нас на базе нет пилотов. "Мясники" пошли на второй заход, сейчас вернутся. А ты куда? Спросил он Хартманна, закончившего одевать куртку. — Неужели ты еще не понял? Русские не ударили по нашей авиабазе атомным зарядом. Сейчас бомбардировщики окончательно добьют зенитки. А потом они будут высаживать десант, иначе зачем им целый аэродром? У нас оставался еще десяток "Сейбров", уже заправленных. Хоть один из них, но уцелеет. Надо сматываться отсюда, а то твой сон чего-то слишком быстро становится реальностью. Сказал Хартманн, выходя из комнаты. — Я с тобой, в конце концов, я тоже летал на F-86. И они побежали, залегая от близких разрывов, к самолетам, стоящим вдоль рулежки. Сначала им повезло, оба "Сейбра", в кабины которых они вскочили, оказались неповрежденными. Пока они проводили наскоро предполетные операции, пока запускали двигатели, пока выруливали на полосу, "Мясники" улетели. Эрих, оторвав голову от приборов, привычно огляделся по сторонам и обомлел — вокруг, со всех сторон было пространство, освещенное пожарами от горящих построек авиабазы. И в это пространство из кромешной ночной темноты беззвучно опускались парашютисты. Много. Десятки, даже сотни парашютистов. Эрих посмотрел на "Сейбр" начштаба, стоявщего слева от него, и двинул РУД вперед до упора. Его "Сейбр" рванулся по полосе, оставляя по бокам советских десантников, некоторые из которых уже приземлились, гася парашюты. Несколько человек даже уже бежали к ним, стреляя из автоматов, но "Сейбры" уже взмывали в воздух, туда, вверх, в спасительную темноту. Внезапно оттуда, куда был направлен нос его F-86, из темноты, совсем близко засверкали вспышки. И в последний момент своей жизни подполковник бундеслюфтваффе Эрих Хартманн увидел темную громаду четырехмоторного самолета, медленно плывущего в темноте всего на высоте четырехсот метров. Большая хвостовая аппарель транспортника была откинута, оттуда двумя непрерывными потоками сыпались парашютисты. А над аппарелью, в самом хвосте сверкали звездами вспышки, от них тянулись трассеры к их паре "Сейбров". Вдруг одна из трасс ударила его в грудь и для него все пропало. Хвостовой стрелок Ан-12 ведущего последней тройки вовремя заметил два истребителя, взлетающих с полосы, доложил об этом командиру самолета и немедленно открыл огонь по ним из своей спаренной двадцати трех миллиметровой пушки. Ему категорически не нужны были эти два истребителя противника в воздухе. "Сейбр" Хартманна, получив два снаряда в кабину и не менее пяти в остальной фюзеляж, взорвался в воздухе, его обломки разлетелись в окружности трехсот метров за взлетной полосой. "Сейбру" начальника штаба повезло, его только зацепило осколками взрыва, и он, дымя, ушел на малой высоте на запад. Командир Ан-12, услышав доклад бортстрелка, по внутренней связи пообещал тому ящик коньяка после посадки. На вопрос второго пилота, где он этот ящик достанет, командир просто сказал: "тебе прикажу, и ты достанешь. Хоть рожай этот ящик. Ты понимаешь, что мы сегодня ночью во второй раз родились?". Командир триста тридцать девятого военно-транспортного ордена Суворова III степени авиационного полка полковник Петр Савельевич Щетина, прочитав после посадки на аэродром возле Шверина рапорт ведущего последнего звена, представил бортстрелка к ордену Боевого Красного Знамени. Десант прошел не совсем гладко, уже под утро, после высадки второго эшелона один из немногих Ту-4Т, уже выгрузивший четыре тонны боеприпасов и два противотанковых ракетных комплекса 2К15 "Шмель" из крыльевых пилонов, пошел на взлет. Самолет бежал последние две сотни метров по взлетной полосе и внезапно, буквально за секунду до того, когда уставший командир самолета, запоздало, потянул штурвал на себя, левая боковая стойка наскочила на не замеченный в темноте зазубренный обломок, оставшийся от "Сейбра" Хартманна. Колесо сразу лопнуло, машину резко рвануло влево, левая стойка шасси не выдержала и подломилась. Почти сразу же не выдержали носовая и правая стойки. Самолет рухнул вниз, продолжая нестись вперед на скорости сто шестьдесят километров в час и рубя четырьмя винтами землю. Потом он загорелся, разваливаясь на части. Никто из членов экипажа не успел выбраться. К рассвету две роты триста тридцать первого полка вышли на перекресток дороги А31 с автострадой Е22 возле города Лер, вернее возле того что от него осталось. Меньше чем через час другой батальон того же полка, при поддержке батареи АСУ-85 и дивизиона ПТРК "Шмель", ворвался на мост через Эмс возле Зольтборга. Попутно уничтожая тыловые подразделения первого голландского армейского корпуса, выдвигавшегося в походных порядках к линии фронта. К этому времени вся сто шестая воздушно-десантная дивизия, парашютно-десантный и артиллерийский полки седьмой воздушно-десантной дивизии, закончили высадку. Десантники заняли район от Витмунда и Висмара на востоке до Нордена и предместьев Эмдена на западе, оседлав автостраду Е22 от Зольтборга до развязки с дорогой L21 возле Фильзума. Заодно уничтожив на автостраде порядка двухсот автомашин, включая батальон связи, батальон обеспечения и штаб артиллерийского полка голландцев. Только тогда до командования корпуса (связь с вышестоящим командованием установить еще не удалось, и корпус действовал по довоенным планам) дошло, что это не просто высаженные диверсанты русских. Одна мотопехотная дивизия получила приказ, развернуться и уничтожить высадившегося противника в треугольнике Аурих-Висмор-Лер и очистить автостраду Е22. Дивизия в это время растянулась от Ольденбурга до Бремена, пробираясь объездными дорогами через оба города, полностью разрушенные в результате нескольких ядерных ударов. А теперь ей надо было разворачиваться на месте, под непрерывными ударами штурмовиков Восточного блока. Но командование Альянса упустило еще одну вещь. До рассвета на захваченную авиабазу Аурих, командование Приморского фронта успело перебросить, используя на всю катушку приданные самолеты ВТА, еще польские артиллерийский полк и два мотострелковых батальона на БТР-40. И, что, самое главное, перебросить туда вертолетами Ми-6 дивизион ракет "Луна-МВ" с ядерными боеголовками. _28 ОКТЯБРЯ, 08–30 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 06–30 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ ГДР. ПОЗИЦИОННЫЙ РАЙОН ТРЕТЬЕГО ДИВИЗИОНА 159 РАКЕТНОЙ БРИГАДЫ, ПОЗИЦИЯ ТЕХНИЧЕСКОЙ БАТАРЕИ. ЧЕРЕЗ 14 ЧАСОВ 30 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Майор Осташенко смотрел на погрузку последней ракеты своего дивизиона на тележку 2Т3, для отправки на позицию стыковки боевой части, с нетерпением. Они и так задержались здесь непозволительно долго, надо менять район дислокации. Он спросил своего зама по вооружению: — Нет сведений из ПРТБ, когда ожидать из ремонта поврежденную пусковую третьей батареи? — Обещают через двое суток, там нужно снять стрелу для замены поврежденного гидроцилиндра, а кран пока занят. Вообще, это единственное, что держит установку. Блоки аппаратуры СПО уже начали менять. — Доложил заместитель командира дивизиона по вооружению Павлов. И вместе с ней прибудет из резерва машина управления с пополнением для одного расчета ПУ. — Значит через двое суток у нас будет полноценная третья батарея, интересно как там ее будущий командир себя вел во время последнего пуска, не передумал Живодеров со своей рекомендацией? Задумчиво проговорил Остащенко. Расчет стыковки и перегрузки технической батареи третьего дивизиона сто пятьдесят девятой ракетной бригады тем временем уже перегрузил ракету на тележку 2Т3. Водитель Зил-157 воткнул первую передачу и машина поехала на площадку перед машиной-хранилищем боевых частей. Тем временем Остащенко сказал Павлову: — Я после перегрузки ракеты с последней батареей ухожу в новый позиционный район, а ты, пожалуйста, съезди в ПРТБ вместе с заправщиками и пустыми тележками. Поторопи их там с ремонтом, может быть пораньше нам пусковую сделают. И поспрошай там, много у них 269А осталось? — Сделаем. Буднично ответил Павлов. — Хоть высплюсь по дороге. Мечтательно добавил он. ГЛАВА 3. ГАЛОПОМ ПО ЕВРОПЕ _28 ОКТЯБРЯ, 09–10 МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 07–10 ВРЕМЯ МЕСТНОЕ. НА СЕВЕРО-ВОСТОКЕ ФРГ. ЛИНИЯ БОЕВОГО СОПРИКОСНОВЕНИЯ МЕЖДУ ВОЙСКАМИ СЕТАГ И ПРИМОРСКОГО ФРОНТА. ЧЕРЕЗ 15 ЧАСОВ 10 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ До рассвета оставалось еще полчаса, когда линия фронта с восточной стороны озарилась многочисленными вспышками выстрелов крупнокалиберных орудий и заревом залпов реактивных систем залпового огня. "При плотности двести стволов на километр фронта о противнике не запрашивают и не докладывают. Докладывают только о продвижении на указанные рубежи, а запрашивают о новых задачах"- так говорил маршал Жуков, и командующий Приморским фронтом Юрий Бордзиловский собирался в своем наступлении превзойти знаменитого маршала. За ночь с 27 на 28 октября три его армии- третья особая, двадцатая гвардейская и вторая танковая армия имели эти самые двести стволов на километр фронта, если учитывать полки реактивных систем залпового огня БМ-14. А если учесть, что среди этих стволов во множестве были такие системы, как сто тридцати миллиметровые пушки M-46, сто двадцати двух миллиметровые пушки Д-74 и сто пятьдесят двух миллиметровые пушки-гаубицы Д-20, с дальностью стрельбы от семнадцати до двадцати семи километров, оборона Альянса была раздавлена на всю глубину. Ракетные дивизионы танковых и мотострелковых дивизий решено было в начальной артподготовке не задействовать. Они, конечно, имели мощь, несравнимую с обычными артиллерийскими системами, но и время перезарядки у них было значительно больше. Поэтому они следовали за боевыми порядками наступающих войск, находясь на постоянной связи с передовыми частями. Командиры Варшавского Договора не собирались, при встрече с узлами обороны НАТО, ждать когда подойдет обычная артиллерия. Пушки уже сказали свое слово, проломив оборонительные позиции первого армейского корпуса бундесвера и остатков шестой мотопехотной и ютландской пехотных дивизий. Теперь артиллерия армейского и корпусного подчинения сворачивалась со своих позиций и выстраивались в длинные колонны на автострадах ФРГ, собираясь двигаться в походном положении за подвижными соединениями. За ними уже выезжали колонны ракетных бригад Приморского фронта, готовые следовать в новые позиционные районы или развернуться прямо возле шоссе и вступить в дуэль в случае обнаружения средств атомного нападения НАТО. Сверху весь этот громадный механизм войны был плотно прикрыт истребителями тридцать седьмой воздушной армии, окончательно захватившим господство в воздухе, благодаря вечерним и ночным ракетным ударам по авиабазам НАТО. А сзади, к бывшей госгранице между двумя Германиями, уже подходили передовые колонны второго эшелона Приморского фронта, второй армий Войска Польского. И высоко-высоко наверху, в темно-синем небе стратосферы плыли, сменяя друг друга, самолеты сто двадцать второй отдельной разведывательной эскадрильи, непрерывно сообщая командирам Варшавского договора обстановку в оперативном тылу противника. Командиры НАТО оказались в трудной ситуации. Бельгийский первый армейский корпус, выдвигавшийся по шоссе Е22 вслед за голландцами, уперся в оборону триста тридцать первого парашютно-десантного полка в районе Зольтборга. Десантники при поддержке польского артиллерийского полка заставили бельгийцев развернуться в боевые порядки. Когда командир бельгийского корпуса приказал сконцентрировать всю артиллерию и расстрелять обнаглевших диверсантов, десантники нанесли по корпусу четыре атомных удара общей мощностью шестьдесят килотонн. После чего наступательный порыв у бельгийцев сильно поубавился. Одновременно такую же порцию получила голландская четвертая мотопехотная дивизия, развернутая на запад, чтобы очистить проход по шоссе Е22. Командующий Приморским фронтом, получив доклад генерала Курочкина, командующего сводным десантом, облегченно вздохнул, первая часть его плана удалась. Голландский корпус, вдобавок лишенный одной мотопехотной дивизии, столкнулся во встречном бою с танковыми и мотострелковыми дивизиями третьей особой армии. Численное превосходство советских войск было подавляющим, вдобавок над голландцами постоянно висели штурмовики — советские Су-7Б и немецкие МиГ-17. После ожесточенных боев вечером 27 октября командование тридцать седьмой воздушной армии решило, что как истребители, МиГ-17Ф трех полков ВВС ННА ГДР не очень эффективны против новых "Старфайтеров" и "Лайтнингов" НАТО. А вот как штурмовики в условиях своего господства в воздухе они еще очень даже эффективны. Именно они сыграли решающую роль в нейтрализации основной ударной силы голландцев, первого голландского артиллерийского корпуса. С рассветом, когда начались массированные налеты МиГов ННА ГДР, основная масса голландской артиллерии не успела дойти до линии фронта, развернувшись в боевые порядки. Батареи и дивизионы голландских артиллеристов оказались застигнутыми на марше, растянувшись на многие десятки километров, продираясь по дорогам сквозь встречный поток беженцев. Самоходной артиллерии, которая способна двигаться по обочинам даже в период осенней распутицы, у голландцев почти не было, основную ударную мощь составляли сто пяти миллиметровых и сто пятидесяти пяти миллиметровые буксируемые артсистемы. Которые через три часа после рассвета оказались беспомощно стоящими среди горящих тягачей и взрывающихся автомашин с боеприпасами. Голландской четвертой мотопехотной дивизии, брошенной против десанта, совсем не повезло. Сначала, двигаясь по шоссе, только-только выбравшись из Ольденбурга, два передовых батальона танковой бригады мотопехотной дивизии были практически уничтожены четырьмя ракетными ударами. Потом оставшиеся танки М47 этой дивизии ввязались в ряд перестрелок с самоходками АСУ-85 десанта, время от времени получая ракеты "Шмель" от мобильных противотанковых комплексов. С востока же оставшиеся части первого голландского армейского корпуса, попав под каток наступающей третьей Особой армии, продержались буквально несколько часов. Оценив обстановку и получив у командующего тридцать седьмой воздушной армии заверения в полном господстве в воздухе в этом районе, Бордзиловский приказал начать массированную переброску частей на плацдарм в районе Ауриха, не дожидаясь вечерней темноты. И к 16–00 местного времени 28 октября в район шоссе Е22 севернее Лера был высажен новый массированный десант, на этот раз с вертолетов. На этот раз полк Ми-6 высадил три батальона армии ННА ГДР с артиллерийским дивизионом восьмидесяти пяти миллиметровых пушек Д-44. В итоге, наведя еще до обеда переправы через Эльбу севернее Гамбурга и захватив целым мост на шоссе Е22 возле Нойланда южнее Гамбурга, к 17–00 передовые части третьей особой армии вышли на линию Куксхаффен-Бремерфёрде- Оттерсберг. После этого уцелевшие части первого голландского армейского корпуса начали массово сдаваться в плен. Южнее, в полосе наступления первой армии Войска Польского все было не так радужно. _28 ОКТЯБРЯ. ЛИНИЯ БОЕВОГО СОПРИКОСНОВЕНИЯ МЕЖДУ ВОЙСКАМИ СЕТАГ И ПРИМОРСКОГО ФРОНТА. К ВОСТОКУ ОТ ГОРОДА ЦЕЛЛЕ. ФРГ. НА СЛЕДУЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Причиной этому являлось целое стечение обстоятельств, неблагоприятное для наступающих частей Варшавского договора. Во-первых, ночной авиаразведкой не были вскрыты несколько аэродромов развертывания на автострадах А31 и Е233. Все это было не так критично, все таки, начавшие с рассветом наступление войска ОВД имели более, чем солидное прикрытие с воздуха. Превосходство в воздухе, обеспеченное повторным массированным ракетным ударом по аэродромам и системе ПВО НАТО, стало реальностью. Но происшедшее в полосе наступления первой армии Войска Польского показало, что ВВС НАТО еще рано списывать со счетов. Вторая причина события, которое после военные историки назовут "кризис Целле" была элементарная несогласованность между частями вооруженных сил различных стран ОВД, помноженная на заносчивость штаба первой армии Войска Польского. По плану, две польских дивизии, восьмая Дрезденская механизированная и шестая пехотная, должны были войти в пробитую ранним утром брешь в обороне НАТО между Ильценом и Гифхорном, развивая и расширяя прорыв по удобному для техники дефиле в направлении Целле — Нинбург, имея задачей к концу следующих суток захватить плацдарм на западном берегу Везера. Но два истребительных полка польских ВВС, понесшие значительные потери при отражении атак стратегической авиации США, в последний момент по приказу командующего Приморским фронтом, заменили на первый полк ВВС ННА ГДР, недавно пересевший на истребители МиГ-19С. А отношения у поляков с немцами, даже восточными, были в 1962 году скажем так, несколько натянутыми. Уж больно много всего плохого случилось в последние четверть века между этими двумя народами. Но все это не оправдывает непрофессионализм штаба первой армии Войска Польского, который оставил без ответа целых восемь запросов от командования ВВС ННА ГДР по поводу посылки офицера — авиакорректировщика. Даже отчаянное обращение командира первого полка ВВС ННА ГДР через голову штаба армии, напрямую к командиру польской механизированной дивизии о том, чтобы хотя бы согласовать частоты связи, остался проигнорирован. Никто так и не узнал, что подумал в последние минуты своей жизни польский полковник, когда над боевыми машинами бравых польских жолнежей, уже утюживших немногие оставшиеся очаги сопротивления "пшкелентных кжыжаков" на восточной окраине Целле, появились последние уцелевшие шесть "Старфайтеров" из третьего штаффеля семьдесят первой истребительно-бомбардировочной эскадры "Рихтгофен". Каждый с одной ядерной бомбой Мк-28 мощностью в семьдесят килотонн. Шесть одновременных ударов мощностью больше, чем в три Хиросимы каждый, это не шутка. Личный состав двух польских дивизий, кроме тех, кому повезло находиться в этот момент за танковой броней, весь получил дозы облучения, не совместимые с жизнью. Различие было только в сроках наступившей смерти, большая часть мотопехоты и артиллеристов не умерла сразу, а, получив от трехсот до семисот бэр, валялась на земле или беспорядочно двигалась, ничего не соображая от постоянной мучительной рвоты. К тому же многие ослепли от шести вспышек, почти одновременно полыхнувших над боевыми порядками, мгновения назад бывшей элитой ударных частей польской армии. С танковыми подразделениями ситуация была на первый взгляд получше, но это только на первый взгляд. Численно безвозвратные потери поляков в танках составили всего чуть менее двух батальонов. Но остальные, хотя и сохранили боеспособность в теории, практически превратились в сборище двигающихся хорошо бронированных мишеней. Штабы обеих дивизий были полностью уничтожены, к тому же на танках полностью вышла из строя радиосвязь. Частично безвозвратно, на тех машинах, которые получили большую дозу ЭМИ, остальные рации просто ничего не ловили, в эфире стоял сплошной треск. Уцелевший командир второго танкового полка механизированной дивизии метался на своем танке вдоль своих и соседних машин, стараясь организовать хоть какое-то подобие порядка из кучи машин, сейчас больше всего похожих на коровье стадо, когда в польские танки полетели первые девяносто миллиметровые снаряды. Американский передовой батальон танков М48А2С "Паттон III", из состава третьего армейского корпуса, выдвигавшегося к линии фронта, спешил воспользоваться успешным ударом бундеслюфтваффе на полную катушку. Командующий Приморским фронтом Юрий Бордзиловский не смог сдержать матерной тирады, когда получил доклад о ситуации в районе Целле в полосе первой армии Войска Польского. Причем сначала рапорт поступил от командования ВВС ННА, немцы докладывали о шести ядерных ударах по наступающим частям его фронта, о замеченных воздушной разведкой танковых частях противника, спешащих к этому району, об уже нанесенном авиаударе по этим частям двух эскадрилий МиГ-17. И в завершении, об истории с отказом принять авиакорректировщиков и обменяться частотами связи. Узнав про последнее, генерал брони окончательно рассвирепел. Он приказал арестовать командующего и начальника штаба первой армией Войска Польского и отдать их под трибунал. Временно исполняющим обязанности командира первой армией он назначил генерал-майора Збигнева Огановича, бывшего до этого командиром второй Варшавской механизированной дивизии, единственного уцелевшего подвижного соединения в этой армии. Одновременно с этим шестая гвардейская советская мотострелковая дивизия, находившееся в подвижном резерве на этом участке фронта, получила приказ закрыть образовавшуюся брешь и контрударом восстановить положение, а командующий тридцать седьмой воздушной армией получил приказ направить на этот участок дополнительные силы. Отдав эти приказы, Бордзиловский несколько минут сидел неподвижно, закрыв глаза и задумавшись. Со стороны казалось, что он спит прямо за столом, заваленным картами и бумагами. Но он не спал, он вспоминал прошлое, и оно ему очень не нравилось. В 1945 году, в апреле. Последний немецкий стратегический контрудар 20 апреля 1945 года под Бауценом. Тогда поляки также прохлопали его начало, проигнорировав донесения разведки. И только самопожертвование советских дивизии, которые в буквальном смысле слова легли костьми в окруженных Бауцене и Вейсенберге спасло вторую армию Войска Польского от разгрома. Несмотря на приказы Конева контратаковать немцев во фланг танковыми частями второй армии Войска Польского (в составе которого было более трехсотТ-34-85), поляки драпанули так, что только пятки засверкали, остановившись только за рекой подальше от злых немцев. Русские дорого заплатили за шляхетскую спесь — почти полностью погибло ядро седьмого мехкорпуса во главе с заместителем командующего корпуса Героем Советского Союза гвардии генерал-майором Максимовым, потеряли более половины своего состава две стрелковые дивизии. Он встряхнул головой, еще раз посмотрев на карту. И опять снял трубку телефона. Командующий тридцать седьмой воздушной армией получил приказ срочно перенацелить высотных разведчиков Як-25РВ из сто двадцать второй отдельной разведывательной эскадрильи в район между Ганновером и Вальроде западнее Целле. А сто семьдесят пятая ракетная бригада, в настоящее время следующая маршем по дороге L195 на запад — занять позиции в лесном массиве возле Виттенберге, перейти в готовность N2, и быть готовой немедленно нанести удары по полученным данным авиаразведки. На одну лишь стойкость трех пехотных и одной механизированной дивизии первой армии Войска Польского в неминуемом в ближайшей время столкновением со всем третьим американским армейским корпусом генерал брони Юрий Бордзиловский, наученный горьким опытом, полагаться не хотел. Подполковник Генри Болл, командир шестьдесят седьмого танкового батальона, входящего в состав боевого командования "А" в составе второй американской бронетанковой дивизии "Ад на колесах" ("Hell on Wheels"), был доволен, и собой и своим батальоном. Его батальон прошел ускоренным маршем сто пятьдесят с лишним миль от места дислокации севернее Нордхорна до Целле, где удачно воспользовался результатом ядерного удара, получасом ранее нанесенного авиацией НАТО по прорвавшимся комми. Сначала его охватила паника, когда он увидел десятки танков Т-54 перед собой, выскочив из рощи севернее Целле. Но потом он быстро разобрался в ситуации — танки противника либо беспорядочно двигаются в разных направлениях, либо и вовсе стоят на месте, без всякого управления. Подполковник довольно улыбнулся, вспоминая, как сначала М48А2С его батальона расстреляли все те танки, которые хоть как-то двигались осмысленно и пытались оказать сопротивление, а потом, семь десятков Паттонов его батальона, развернувшись в цепь, сплошной косой смерти прошлись с правого фланга вдоль по фронту наступавшей механизированной дивизии противника, оказавшегося поляками, загоняя остатки противника в труднопроходимую низменную пойму реки Аллер. Когда через час после бойни, иначе этот бой нельзя было назвать, "Паттоны" его батальона, шедшие с севера, увидели идущий навстречу легкие танки М41 "Уокер Бульдог" восемьдесят второго разведывательного батальона из состава этого же командования "А", на поле за ними оставалось почти две сотни горящих Т-54, по самым скромным подсчетам. Доложив в CCA Headquarters (штаб боевой группы А) о своей победе и потерях (ошеломленные массированным ядерным ударом поляки почти не сопротивлялись, батальон потерял всего пять танков), подполковник остался ждать подхода топливозаправщиков. Бензиновый карбюраторный двигатель AVI-1970-8, стоявший на танке М48А2С, жрал топливо, как ирландец виски. Не помогало даже почти двухкратное увеличение объема топливных баков, с двухсот до трехсот восьмидесяти галлонов. Оно лишь позволило увеличить дальность хода на одной заправке до сто семидесяти пяти миль с вовсе уж смешных семидесяти пяти у предыдущей модели М48А1. И сейчас его танкисты с нетерпением ждали заправщики из службы тыла дивизии. Да и боекомплект у его машин не мешало бы пополнить. Восемьдесят второй разведывательный батальон ушел на восток, но почти сразу же вернулся, в пяти милях восточнее Целле обнаружились силы пехоты противника, с артиллерией, спешно занимавшие оборону. Потеряв от огня восьмидесяти пяти миллиметровых противотанковых пушек шесть М41 и два бронетранспортера М114, командир разведбата приказал отступать, под прикрытие девяносто миллиметровых пушек "старших братьев" из шестьдесят седьмого батальона. Подполковник, когда узнал об этом, только скрипнул зубами. Каким местом в штабе группы А они думают? Где заправщики? Где самоходки из артиллерийского дивизиона? Где снаряды? Сейчас можно при поддержке артиллерии прорвать тонкую линию еще не успевшей окопаться пехоты противника, и все, его танки пойдут гулять по тылам противника. Любимая мечта каждого танкиста, начиная с того момента, когда он поступил курсантом в училище. Неужели бригадный генерал, командующий боевой группой А этого не понимает? Его раздраженные мысли прервал рапорт радиста: "Сэр, на связи командир дивизии". Генри взял трубку и начал доклад по всей форме, но был сразу оборван генералом: — Подполковник, для политесов у нас нет времени. Полчаса назад массированным налетом штурмовики на шоссе L214 комми накрыли штаб дивизионной группы "А", из офицеров никто не уцелел. Заодно под налет попали следующие к вам колонны автотранспортного батальона, поэтому горючего и снарядов у тебя в ближайшие пять часов не будет. Так что Генри, занимай оборону, Целле надо удержать во что бы то ни стало. Через час к тебе подойдут четырнадцатый артиллерийский дивизион М52 и мотопехотный батальон. Повторяю, тебе, кровь из-носу надо удержаться на захваченных позициях. — У меня почти половина танков с сухими баками! И почти все с парой десятков снарядов на ствол! Как я удержу эти позиции? — Как хочешь, но удержать этот рубеж ты должен. Тебе надо продержатся хотя бы четыре часа. Потом все изменится. Проклятые штурмовики красных накрыли сегодня утром наш дивизион "Онест Джонов" на марше, но корпусная батарея М65 уже разворачивается в пяти милях позади тебя. Не спрашивай меня, как так вышло в этом бедламе, который наши штабисты гордо именуют маршем, но если ты сейчас отступишь с занимаемых позиций, то их мы потеряем — они уже заканчивают инженерную подготовку позиций и скоро начнут сборку орудий. А через два часа в твой район прибудет еще и наша дивизионная батарея М2. Подполковник замер, внутренне похолодев. А потом медленно, тщательно выговаривая каждое слово, спросил: — Сэр, а эти парни, которые сейчас готовятся собирать "Лонг Томы", знают точные координаты наших позиций? И, кстати, позиций разведбата, они еще на милю восточнее? А то мне совсем не хочется получить пять килотонн на голову в виде дружественного огня. — Подполковник, я пять минут назад говорил с командиром батареи и указал ваши точные координаты. Твоя задача — продержаться! Генри Болл, отдав микрофон с наушниками штабному радисту, глубоко задумался. Вообще, сухопутная стратегия Альянса и базировалась на таких атомно-артиллерийских передвижных "форпостах", так что по идее, все было правильным. Правда, до войны предусматривалось, что у НАТО будет господство в воздухе и поэтому сухопутные войска успеют занять и закрепиться по всем правилам на этих "форпостах". А подвижные соединения Восточного блока будут атаковать эти "форпосты" уже ослабленные и предварительно задержанные ударами авиации НАТО. Сейчас же все происходило с точностью до-наоборот. Это американские части подходили на свои запланированные ранее оборонительные рубежи под непрерывными ударами с воздуха. Подполковник сам в течении последних часов наблюдал больше десятка больших групп самолетов противника, беспрепятственно пролетающих над батальоном на средних высотах, туда, откуда они прибыли, на запад. И периодически видел столбы дыма, встающих у них в тылу. А своя авиация в небе отсутствовала напрочь, за исключением той шестерки "Старфайтеров", что принесла ему победу в утреннем бою. То, что позиции самого батальона еще не бомбили, просто вопрос времени, не надо обольщаться, пока его спасает примитивная маскировка, его "Паттоны" на остатках горючего попрятались в редкие рощи вдоль дороги L282 на правом фланге и в рощу городского гольфклуба "Херцогштадт" на левом, впереди шоссе 191, мало-мальски прикрыв эти коммуникации. Но как только его танкам придется стрелять, за всю эту примитивную маскировку не дадут даже ржавого дайма. А тем временем в пяти километрах восточнее разворачивались в боевой порядок первые части шестой Львовской орденов Ленина и Суворова Краснознаменной гвардейской мотострелковой дивизии. Эта дивизия хоть не имела такое устрашающее название "Ад на колесах" (Hell on weels) и грозную эмблему, но зато имела гораздо более громкую боевую историю. Шестая мотострелковая ведет свою историю от восемьдесят второй стрелковой дивизии, сформированной в Пермской области в 1932 году. В 1939 году дивизия участвовала в разгроме японских захватчиков на реке Халхин-Гол. За проявленные в боях личным составом доблесть и мужество шесьтсот первый стрелковый и восемьдесят второй гаубичный артиллерийский полки дивизии были награждены орденом Красного Знамени (17 ноября 1939 года); почти две тысячи ее воинов удостоены орденов и медалей, а двое — звания Героя Советского Союза. К началу Великой Отечественной войны дивизия именовалась восемьдесят второй мотострелковой дивизией и дислоцировалась в городе Баян — Тумен (Монгольская Народная Республика). В октябре 1941 года была переброшена под Москву и включена в состав пятой армии Западного фронта. Едва выгрузившись из эшелонов, дивизия вступила в бой с немцами, рвущимися к Москве, 26 октября на можайском направлении и смогла остановить противника на своем участке обороны. 17 декабря 1941 года началось контрнаступление правого и левого крыла Западного фронта и дивизия во взаимодействии с другими соединениями армии участвовала в освобождении городов и населенных пунктов Дорохово, Можайск, Бородино, Вязьма. За проявленные в боях личным составом отвагу, стойкость и героизм была преобразована в третью гвардейскую мотострелковую дивизию (17 марта 1942 года). Это было первое забайкальское соединение, получившее звание гвардейского. С мая 1942 года до июня 1943 года в составе войск Западного фронта вела оборонительные бои. В июне 1943 года в районах городов Загорск и Краснозаводск Московской области на базе этой дивизии, ставшей к этому времени Краснознаменной, и сорок девятой механизированной бригады был сформирован шестой гвардейский Краснознаменный механизированный корпус. В конце июня 1943 года корпус был включен в четвертую танковую (с 17 марта 1945 года — гвардейскую) армию, в которой действовал до конца войны. После сформирования впервые участвовал в боях на Брянском фронте в Орловской наступательной операции. В ходе успешного наступления на карачевском направлении с 26 июля по 20 августа освободил более ста населенных пунктов, уничтожил свыше пяти с половиной тысяч вражеских солдат и офицеров, много оружия и техники и захватил большие трофеи. В Проскуровско-Черновицкой наступательной операции корпус в ночь на 4 марта 1944 года был введен в сражение в полосе шестидесятой армии севернее города Ямполь. Преодолевая ожесточенное сопротивление немецко-фашистских войск в условиях весенней распутицы и бездорожья, соединения корпуса во взаимодействии с другими войсками армии освободили город Каменец-Подольский (26 марта). За отличия в боях двум частям корпуса было присвоено почетное наименование Каменец-Подольских (3 апреля 1944 года). За успешное выполнение боевых задач в Львовско-Сандомирской наступательной операции при освобождении города Львов всему корпусу и трем его частям было присвоено почетное наименование Львовских (10 августа 1944 года), а другие соединения и части корпуса награждены орденами. В середине августа 1944 года корпус был переброшен на сандомирский плацдарм и вел бои за его удержание и расширение. Стремительно действовали соединения и части корпуса в Сандомирско-Силезской наступательной операции 1945 года, в ходе которой корпус разгромил группировку противника в районе города Кельце и в ночь на 25 января форсировал реку Одер, завязав бои за удержание и расширение плацдарма на левом берегу реки севернее города Штейнау. В феврале — марте 1945 года корпус вел упорные бои в Силезии. За образцовое выполнение заданий командования в Верхне-Силезской наступательной операции был награжден орденом Суворова второй степени (26 апреля 1945 года). В Берлинской наступательной операции корпус был введен в прорыв 17 апреля в полосе пятой гвардейской армии и, успешно развивая наступление в направлении Луккау, Беелитц (Белиц), во взаимодействии с другими соединениями первого Украинского и первого Белорусского фронтов овладел городами Потсдам (27 апреля) и Бранденбург (1 мая), завершив окружение берлинской группировки немецко-фашистских войск. В ходе операции корпус уничтожил свыше десяти тысяч и захватил в плен более полутора тысяч вражеских солдат и офицеров, уничтожил и подбил две с половиной сотни танков и самоходных артиллерийских установок, значительное количество другого оружия и техники, освободил из фашистских концентрационных лагерей почти шесть тысяч узников из различных стран. За отличие в боевых действиях по завершению окружения берлинской группировки противника и овладение городами Кетцин, Марквардт, корпус был награжден орденом Ленина (28 мая 1945 года). На завершающем этапе своего боевого пути корпус участвовал в Пражской наступательной операции. День Победы его воины праздновали в освобожденной Праге. За годы Великой Отечественной войны более двадцати восьми тысяч воинов корпуса были награждены орденами и медалями, сорок восемь удостоены звания Героя Советского Союза. В 1945 году шестой гвардейский механизированный корпус был преобразован в шестую гвардейскую механизированную дивизию. А в 1957 году дивизия снова стала шестой гвардейской мотострелковой дивизией. Пару дней назад Леху Мельникова вся эта торжественная история мало интересовала. Вернее, интересовала, поскольку, насколько можно было написать красивым шрифтом полное название шестой гвардейской мотострелковой в его дембельском альбоме. Вообще-то он должен был стать дембелем еще год назад, но командир шестьдесят восьмого гвардейского танкового полка, уговорил его остаться на год сверхсрочной службы. Комполка очень не хотелось расставаться с отличным механиком-водителем, а Леха был настоящим мастером своего дела. Вот уже третий год он сидел за рычагами "чайки" — так в первом батальоне называли танк комбата и ни разу не облажался. А дембельский альбом Лехи был настоящим произведением искусства. С первой страницы смотрел сам старшина танковых войск Советской Армии Алексей Леонидович Мельников, в парадной форме, на фоне знамени дивизии. Такое фото ему сделали совершенно официально, как отличнику боевой и политической подготовки, когда вручали погоны старшины год назад. А вот остальной альбом представлял собой восхитительно-жуткую смесь редких фотографий, вырезанных из открыток и журналов аппликаций и рисунков. Особенно потрясал один, выполненный на развороте альбома. Там был изображен его Т-54АК, со сползающей гусеницой, в пробоинах от попаданий снарядов. Весь экипаж, торчащий изо всех люков танка, тоже был довольно колоритен. Кто-то отстреливался из рогатки, кто-то из детской плевательной трубки. Офицер, высунувшийся из командирского люка (и очень похожий на "батю", как все называли комбата-один), ловил подлетающую реактивную гранату сачком для бабочек. Сам Леха, высунувшись по-пояс из люка мехвода, гигантским консервным ножом вскрывал вражеский танк, в котором легко узнавался американский М48. Со всех сторон к несомненно геройскому Т-54 тянулись синие стрелки, на которых были написаны фразы типа: "танковый взвод бундесвера атакует с левого фланга"; "американская мотопехотная рота заходит с тыла" или "спереди вражеская артиллерийская батарея". А над всем этим Лехиным творчеством аккуратным чертежным шрифтом был выведен девиз: "Гвардия не сдается!" С этим шрифтом была особая история. Леха отучился два года в Тульском механическом институте, но не смог сдать четвертую сессию и вылетел, а через три месяца он уже трясся в общем вагоне среди таких же бритых наголо лопоухих пацанов по железке в ГДР. Когда, после учебки в Бернау, он попал в танковый полк мехводом, в штабе полка обнаружили, что новобранец умеет быстро и красиво писать чертежным шрифтом и даже тушью, все-таки два года черчения на машфаке Тульского механического института не прошли даром, то очень захотели забрать Леху писарем в штаб. Но Леха уперся, ему уже очень понравилось водить танк. Штабные уже собрались приструнить строптивого новобранца, но тут начался Берлинский кризис и два батальона убыли из казарм на полигоны, где рассредоточились в готовности N1, а один вообще несколько дней стоял в Берлине на линии строящейся Берлинской стены с заряженными орудиями напротив американских танков. А Леха подменил внезапно заболевшего мехвода "чайки" и очень хорошо показал себя, особенно когда батальон по внезапному приказу командования двадцатой гвардейской армии форсировал Нейсе, по дну, с приборами ОПВТ-1. И тогда, когда батальон только вернулся в казармы, уже уперся "батя". Когда адъютант командира полка, зайдя в боксы, поставил злого и не выспавшегося Леху по стойке "смирно", начал "чморить" его прямо возле еще горячего танка, в боксы вошел комбат. И следующие десять минут танкисты с удовольствием наблюдали, как комбат с выдумкой и расстановкой материт уже стоящего по стойке "смирно" лейтенанта, с которого мигом сошел весь лоск. С тех пор "штабные" затаили на Леху обиду, но ему было плевать — "батя" ему прямо сказал, что его в обиду не даст, пока он, Леха, механик-водитель его танка. Адъютант правда, попробовал пожаловаться комполка на "не соответствующее образу советского офицера поведение командира первого батальона", но этим сделал самую кардинальную ошибку в своей жизни. Срок совместной службы комбата-один и комполка приближался к сроку жизни этого лощеного, но недалекого летехи. И поэтому он уже через месяц ехал на новое место службы, в Забайкальский военный округ, заливая водкой свою печаль по поводу неудачной карьеры в ГСВГ. Сам же Леха отнесся к этим событиям философски. Он только сейчас, спустя год, после того, как остался на сверхсрочную, стал задумываться, что ему делать дальше. "Батя" настойчиво намекал на продолжение военный службы, но для Лехи это был тупик. Не может же он вечно быть командирским мехводом? А карьера офицера, которую надо было начинать с лейтенанта, даже с курсанта третьего курса (вроде бы два года в Тульском механическом должны были зачесть), ему сильно не нравилась. Уж больно бесправным существом надо было быть в начале этой карьеры. Может восстановиться после службы в механическом? Но очень сложно там учиться, да и Лехины друзья, Боря Грибанов и Саня Савичев, с которыми он два года жил в общаге в одной комнате, уже закончили институт. Отец Лехи, горный мастер в Богородицке, маленьком шахтерском городке Тульской области, советовал восстановиться в механическом и сразу перевестись в горный институт. Этот вариант Лехе нравился больше всего, горные инженеры в его городке были уважаемыми и обеспеченными людьми. Но сейчас все эти довоенные мысли были Лехой аккуратно задвинуты на задний план, дембельский альбом остался в казарме, под Бернау, а сам Леха предельно внимательно вел свой танк по рокадной дороге N4, подъезжая к Гифхорну, еще утром захваченному поляками. Пройдя Гифхорн, шестьдесят восьмой танковый полк, должен был глубоким охватом слева, заходя левее дороги L188, обойти с юга американские силы возле Целле. В это время десятый отдельный танковый батальон вместе с подошедшим мотопехотным полком польской второй Варшавской механизированной дивизии, переброшенным по первому же приказу нового командарма по рокаде N4 от Ильцена, где она готовилась к наступлению на Мюнстер, получил другую задачу. Которая очень сильно не понравилась командиру десятого батальона, подполковнику Кузьмину Михаилу Яковлевичу. Его танковый батальон вместе с поляками должен демонстративными беспокоящими атаками сковать американцев с фронта. Остальные силы поляков и русских еще находились на марше и должны были вступить в бой с ходу, в том месте, где обозначится успех. Подполковник Кузьмин не стал спешить выполнять приказ, тем более такой невразумительный. Он дождался прибытия командира польского механизированного полка на свой КП, наскоро развернутый на северной опушке лесного массива возле Ансбека. Поначалу он намечал развернуть свой КП западнее, в Лахендорфе. Но вместо этого городка разведрота из состава разведбата дивизии, приданная его батальону, обнаружила еще горящие руины, от которых вдобавок здорово фонило. Еще одну радиоактивную плешь, окаймленную по краям дымящимися обломками техники, в которой с трудом узнавались грузовики ЗиС-151 и сто двадцати двух миллиметровые гаубицы, он сам наблюдал к северу от Хоне, на дороге L283, когда его батальон десять минут назад проезжал развилку дорог L283 и L284. По всей видимости, летчикам НАТО утром удалось накрыть несколько артдивизионов или даже целый артиллерийский полк во время марша. Пригласив польского командира в свой БТР, и с облегчением отметив про себя, что тот тоже в звании подполковника, а значит, не будет заморочек со знаменитым польским гонором, он развернул перед ним карту местности вокруг Целле. Но к его удивлению, поляк первым делом вынул из кармана кителя бланк радиограммы, который с кривой улыбкой молча протянул Кузьмину. Подполковник начал читать радиограмму, одновременно сдвигая шлемофон на затылок. Удивляться было чему. Во-первых, новый командарм первой армии Войска Польского, Збигнев Оганович, своим приказом передавал этот самый польский механизированный полк в оперативное подчинение шестой гвардейской мотострелковой дивизии на сорок восемь часов. А во-вторых, комдив шестой мотострелковой уже своим приказом подчинял этот полк уже ему, подполковнику Кузьмину, на это же время. И с этой же целью — "проведением демонстративных беспокоящих атак сковать силы противника к востоку от Целле". Михаил Яковлевич весело посмотрел на поляка и спросил: "Как противника беспокоить будем, активно или демонстративно?". Поляк уныло ответил, что действовать будет так, как прикажет пан подполковник брони, но его полк последние пятьдесят минут проезжал сквозь разрозненные тыловые подразделения двух польских дивизий, восьмой механизированной и шестой пехотной. И, что, судя по всему, от этих дивизий, еще утром успешно наступавших на Целле, больше ничего не осталось. И как может один танковый батальон и один механизированный полк выполнить то, на чем сломались целых две дивизии? Еще было много слов, но Кузьмин, поняв суть, начал пропускать их мимо ушей. То есть, смысл длинной речи польского командира сводился к тому, что его полк состоит поголовно из одних героев и храбрецов, и если прикажут, то все они кинутся на врага, но лично он бы поостерегся. Кузьмин задумался. Явно было ясно, что в таком состоянии от поляка мало толку. И ясно было, что нельзя вот так сразу соваться к Целле, надо дождаться результатов разведки. И заодно дождаться обещанного еще два часа назад корректировщика от авиации. Через десять минут прибыл авиатор, на ГАЗ-69 вместе с радистом, немецкий оберлейтенант. Через двадцать минут пошли донесения от разведки, о боестолкновениях с американской мотопехотой и легкими танками в лесу к северо-западу от Лахендорф на подступах к дороге L282 и об обстреле танками противника мобильной разведгруппы между Гарссенер штрассе и Альферном. Посовещавшись коротко со своим начштаба, Кузьмин приказал поляку: — Выделить из состава своего полка один мотопехотный батальон и одну батарею самоходных орудий ИСУ-152 для атаки совместно с десятым отдельным танковым батальоном в полосе Опперсхаузен-Лахендорф, исходный рубеж сосредоточения — лесная опушка вдоль дороги L311. — С оставшимися силами сосредоточиться для атаки в полосе севернее Лахендорф-Беденбостель-Хёфер, вдоль Хёферше штрассе, дороги К34. — Начало атаки-через час. Подполковник Генри Болл с облегчением вытер вспотевший лоб. Ну, наконец-то! В его КШМ* на базе БТР М114 вошли два офицера, прибытие которых ему пообещал командир дивизии еще пару часов назад. *_КШМ- командно-штабная машина_ — Сэр, четырнадцатый артдивизион прибыл в ваше распоряжение… — начал докладывать майор в измятой и закопченной форме с артиллерийскими петлицами. — Какого черта? Оборвал его Генри. — Вы должны были еще час назад быть здесь! — У чертовых штурмовиков комми было другое мнение. На марше нас трижды атаковали эти проклятые "Fresco". Командир дивизиона ранен и отправлен в госпиталь, мы потеряли пять гаубиц М52 и два транспортера с припасами. — Мой батальон тоже бомбили, шестерка "Мясников", как на полигоне прошлась по колонне, высыпав бомбы нам на головы. Интересно, где эти бравые парни из Air Force? — Произнес второй офицер, в одном звании с Генри — Потери? Спросил подполковник, уже остывая так же быстро, как и вспыхнул. К черту, все потом, русские вот-вот начнут атаку, он это ощущал каким-то шестым чувством. — Восемь "Гэвинов"*, три "Матта" и пять грузовиков, все с припасами. Два "Гэвина" было с четырехдюймовыми минометами. Убито тридцать шесть и ранено сорок восемь человек личного состава. Раненые отправлены в тыл. * _"Гэвин" — прозвище бронетранспортера М113 в американской армии. "Матт" — прозвище в Америке военного джипа М151._ — Так, понятно. Командир дивизии два часа назад передал ваши части в мое подчинение. Если вы не знаете, те же красные штурмовики полностью уничтожили штаб командования "А". Поэтому, во-первых, Генри повернулся к артиллеристу, — сколько у ваших М52 боекомплекта? — Полный БК загружен в самоходки и еще половина осталась в уцелевших грузовиках. — Разворачивайте свой дивизион, вернее то, что от него осталось, вот здесь. Генри склонился над картой, одновременно подзывая майора к планшету в КШМ. Вот в этом районе, в пригороде Целле, между Кляйн-Хелен и Гарссен. Угол возвышения у ваших игрушек, насколько я помню, целых шестьдесят пять градусов? Так что вы можете заезжать поближе к домам, так и с воздуха вас меньше заметно будет. Что? Какая к черту безопасность местных жителей! Сегодня утром наши ВВС нанесли в пяти милях от города шесть ядерных ударов, какие к черту стекла в домах! Быстрее спускайтесь с небес на землю. Красные вот-вот снова попрут на нас, уже были перестрелки с их разведывательными машинами, мы подбили два БРДМ-1. Это значит, что напротив нас разворачивается свежая механизированная часть, а вы печетесь о стеклах каких-то джерри, которых уже нет! Через двадцать минут ваш дивизион должен быть готов открыть огонь! Во-вторых, он повернулся к командиру мотопехотного батальона. — Подполковник, выделите взвод из своего батальона на непосредственное прикрытие артиллеристов. И, еще, из самого срочного, секция заправки у вас уцелела? Слава богу, выделите пару заправщиков для моих танков, они все почти пустые. Так, дальше ваш батальон я разбиваю, одна рота отправится в лесной массив на правый фланг, вот сюда, здесь у меня танковая рота и впереди нее развернута часть потрепанного восемьдесят второго разведбата. Эти ребята сегодня с утра работали с нами и им серьезно досталось, так что сильно на них не рассчитывайте, максимум что они смогут — обеспечить боевое охранение, чтобы комми не застали вас врасплох, кстати, столкновения сорок минут назад были и там. И отправляйте туда же свою пару уцелевших самоходных минометов, здесь у нас, на левом фланге останется минометная батарея моего батальона, она сегодня почти не стреляла. При этих словах все, как сговорившись, посмотрели на юго-запад. Там, на поле, тянувшемся вдоль дороги 191 от Гарссена до самой поймы реки Аллер, еще дымились густо стоявшие подбитые танки Т-54 с польскими орлами на башнях. — Думаете после такой оплеухи они снова полезут? Удивленно спросил артиллерист. — Я уверен в этом, сказал подполковник Генри Болл. — Майор, а почему вы еще здесь? Занимайте свои позиции, у нас мало времени. — Черт, да его вообще нет! — Закричал Генри, снова заводясь. И, словно в подтверждение его слов, с востока послышался рев почти двух сотен моторов. Танки польского механизированного полка и десятого отдельного батальона выходили на исходный рубеж для атаки. Капитан ВВС Советской Армии, начальник фотолаборатории сто двадцать второй отдельной разведывательной эскадрильи еще раз покрасневшими от недосыпания глазами посмотрел на ряд еще мокрых снимков, которые его лаборатория только что отпечатала. Двадцать минут назад на аэродроме приземлился очередной разведчик Як-25РВ, летавший над районом, которому командование с утра приказало уделить особое внимание. Он еще раз, через лупу просмотрел некоторые из фотографий. Потом длинно выругался и решительно взялся за трубку телефона: — Дежурный! Код "Атом"! Дай мне "Вершину"*, срочно! _*"Атом" — кодовое слово в СА, обозначающее срочную информацию о применении/обнаружении средств ядерного нападения._ _*"Вершина" — позывной штаба Приморского фронта_ Начальник штаба Приморского фронта генерал дивизии Тучапски надеялся, что его голос не дрожит. В механизированном полку, который командующий фронтом недавно перебросил под Целле, служил его единственный сын, поручик Анджей Тучапски. Командиром танкового взвода. И тут доклад по коду "Атом", об обнаружение почти готовых позиций американской атомной артиллерии к западу от Целле! — Да, товарищ генерал брони, обнаружены три позиции, из них одна сдвоенная. На снимках орудия еще на транспортерах возле позиций, четыре единицы, идет инженерная подготовка огневых позиций. Но с учетом прошедшего времени они должны уже начать установку орудий. Да, разведчики из ВВС, на транспортерах однозначно опознали двухсот восьмидесяти миллиметровые пушки М65. Я уже отдал приказ в сто семьдесят пятую ракетную бригаду и переслал координаты, не дожидаясь, когда вы закончите свой разговор с командующим Западным фронтом, извините, но счет идет уже на минуты. Ракетчики нанесут удар по этому району одним дивизионом через десять минут, дивизион уже находился в готовности N2 в момент получения приказа. Почему целым дивизионом? У них только четыре атомных боеголовки на ракетах, 269А по десять килотонн. По сдвоенной позиции ракетчики отработают двумя ракетами, с задержкой в две минуты. Остальные две — химические, с головными частями 3Н8, это почти по тонне зарина. Целями для этих ракет назначены места, однозначно определенные как позиции частей материально-технического обеспечения моторизованных войск противника, одна вот здесь, западнее моста через Везер возле Нинбурга, и вот тут, в трех километрах к северу от озера Штрайнхудер, в лесу возле Шнеерена. Сейчас дам команду "Веселому", чтобы предупредил свои части о нашем атомном ударе. _*"Веселый" — позывной штаба 6 гвардейской мотострелковой дивизии в 1962 году._ Леха Мельников, прибавив скорость, с ходу проломился сквозь придорожное кафе, стоявшее возле заправки на перекрестке шоссе номер 3 и дороги 188 к западу от Бургсдорфа. Заодно раздавив двух придурков в полицейской форме, вздумавших пострелять из пистолетов по танкам. Батя, наблюдавший из командирского перископа за местностью, скомандовал в микрофон: "Батальон, всем поворот на север, идем шеренгой, держать интервалы. Не отставать от разведки!". Леха дисциплинированно двинул рычаги и его командирский Т-54АК массой тридцать шесть с половиной тонн легко крутнулся направо, и пошел в указанном направлении, взревев дизелем в полтысячи лошадей, набирая скорость. — Алексей, держись за ПэТэшкой на этом расстоянии, не отставай! Раздался в шлемофоне голос Бати. Леха коротко ответил "понял", не упуская из виду легкий танк ПТ-76, время от времени исчезающий в перелесках в километре к северу. — Пехота! Снова послышался голос Бати, на самом деле обращавшегося к бронетранспортерам мотострелковой батальона шестьдесят восьмого танкового полка, поротно следовавшим за тремя танковыми батальонами: — Не отставать, идти за танками, дистанция сто метров, наблюдать за местностью. Повторяю всем — в населенные пункты не заходить! В этот момент затрещал вызов дополнительной рации Р-113, настроенной на частоту штаба полка. — Я "желудь-1", прием. Прокричал в гарнитуру, поданную радистом, Батя. — Принял, сигнал Атом! — Всем, срочно. Атом! Закрыть люки, опустить светофильтры! Быть готовым к потере радиосвязи, связь дублировать ракетами! Прокричал Батя, обращаясь уже к батальону. И потом, уже спокойно произнес в ТПУ*: — Экипаж, проверить средства защиты, включить ФВУ*! _*ТПУ — танковое переговорное устройство,_ _*ФВУ- фильтровентиляционная установка, нагнетает через фильтр избыточное давление в боевую технику при закрытых люках, защищая экипаж от некоторых факторов оружия массового поражения_ Леха, чертыхнувшись про себя, закрыл люк мехвода. Все-таки с открытым люком вести машину было гораздо легче, чем через перископ. Потом, подумав, выдернул разъем из уже отключенного активного прибора ночного видения ТВН-1. За всей этой суетой Леха потерял ПТ-76 разведчиков из виду. И, в общем-то, весь батальон тоже. Прибавив газу, чтобы нагнать разведку, танки батальона выскочили из поросшей кустарником низины и увидели безрадостную картину. ПТ-76, который должен был ехать перед ними, уже весело горел, двое танкистов, выскочивших из танка, катались по земле, пытаясь сбить пламя на комбинезонах. Еще один, уже мертвый, бессильно свесил руки, высунувшись по пояс из башенного люка. А справа, метрах в четырехстах, стоял, сбросивший маскировочную сеть джип М38А1, в кузове которого расчет в форме бундесвера спешно разворачивал безоткатное орудие М40 в сторону Лехиного танка. Впрочем, не весь расчет. Один солдат, отошедший от джипа метров на десять, неспешными очередями расстреливал горящих советских танкистов. Вся эта картина пронеслась перед Лехиными глазами в одно мгновение, а дальше события понеслись галопом. Батины матюки, ответ заряжающего "осколочный заряжен", жужание электропривода поворота башни, команда "короткая". Руки и ноги Лехиного организма делали все сами, на автомате, отточенным десятками тренировок. А разум завороженно смотрел на зрачок сто шести миллиметрового отверстия вражеского орудия, который медленно, но неумолимо поворачивался, глядя, как казалось Лехе, прямо в душу. Все это длилось, как Лехе показалось тогда, целую вечность. И как он понял потом, на самом деле всего пару секунд. Немецкий наводчик, тоже видя, как бездонный зрачок советской сто миллиметровой пушки Д-10ТГ поворачивается, одновременно стабилизируясь в вертикальной плоскости прямо ему в лицо, дрогнул, и выстрелил, не успев прицелиться, как следует. А может быть, прицел был взят верный, но плохая баллистика безоткатного орудия чуть подвела, ведь трассеры пристрелочного крупнокалиберного пулемета уперлись в башню танка чуть выше и левее Лехиной головы. А вот кумулятивный снаряд просвистел, оставляя за собой светящийся след, притирку слева от башни. И в ту же секунду джип, который Леха успел возненавидеть от всей души, исчез в огненной вспышке разрыва осколочно-фугасного снаряда массой пятнадцать с половиной килограмм. Вместе с орудием и со всем расчетом. Новый прицел ТШ-2А-22 со шкалой дальности до цели на таком небольшом расстоянии практически не давал промахов. — Серега, молодец! Прохрипел наводчику осевшим голосом в ТПУ Батя. — Экипаж, смотреть в оба, это были не последние немцы. Леха, давай осторожно к нашим, надо им помочь. "Это он про танкистов со сгоревшей ПэТэшки", понял Леха. "А я, олень, как увидел вражеский ствол, так про них и забыл". Он посмотрел на горевший ПТ-76. Уцелевшие двое танкистов, выжившие и при попадании снаряда из безоткатки, и после обстрела из автомата, двигались в его сторону. Вернее, один, уже сбивший пламя и с себя и с товарища, волоком тащил второго, едва шевелившегося. "Сейчас мужики, сейчас я подъеду", торопливо шептал Леха, не задумываясь, что эти двое никак не могут его услышать. — Леха, близко к ПэТэшке не подъезжай, боекомплект может рвануть. Остановись за сотню метров, я выскочу, помогу. — Проговорил Лехе стрелок-радист, начиная открывать защелку верхнего люка. И в ту же секунду весь осенний пейзаж перед ними превратился в двухцветную очень контрастную картинку. Вернее, почти двухцветную — все залило ослепительно белым, ярким до невозможности светом, и только редкие сине-черные, неимоверно длинные тени тянулись от стоявших спереди-справа деревьев. — Вспышка справа! — первым опомнился и заполошно заорал в ТПУ заряжающий. — Три вспышки — через пять секунд поправил его Батя. _27 ОКТЯБРЯ, 21–40, МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ. ЭГЕЙСКОЕ МОРЕ. 40 МИЛЬ К ЮГО-ВОСТОКУ ОТ АФИН. ЧЕРЕЗ 3 ЧАСА 40 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Командир авиакрыла авианосца "Корал Си" ругал себя последними словами. Ведь хотел же он выпустить еще одну патрульную пару "Крестоносцев", прежде чем начинать подъем штурмовиков! Но вышестоящее командование устроило по радио настоящую истерику, требуя срочно поднять обе эскадрильи, VA-55 и VA-176, а потом всем резко стало не до того. Штурмовики срочно понадобились, чтобы как можно быстрее покончить с нахальным русским линкором "Победа", нагло обстреливающим Стамбул, это надо же, русские додумались пригнать эту лоханку к Босфору, угрожая туркам атомными снарядами, чтобы они не дали нашим парням запустить "Юпитеры" из-под Измира! Но в итоге, два "Юпитера" все-таки взлетели, полыхнув атомным огнем над черноморскими городами Советов, "Победа" в отместку успела положить девять снарядов по Стамбулу и его окрестностям, каждый мощностью по десять килотонн, до того, как его парни на "Скайхоках" добрались до наглого русского линкора. Легкой победы у пилотов из авиакрыла "Корал Си" не получилось, русский линкор прикрывала как минимум эскадрилья МиГ-19. Они сбили почти все А-4 эскадрильи VA-55, но потом были связаны боем с многочисленными турецкими "Сейбрами". Конечно, турецкие F-86F сильно уступали по своим качествам более современным МиГ-19, но турков было просто больше. И с мотивацией у них сейчас недостатка не было, они очень хотели вогнать под воду это чудовище, равномерно выдыхающее атомную смерть на свой самой большой многомиллионный город. В итоге турецкие "Сейбры", отдавая четыре своих машины за одну советскую, дали возможность спокойно отработать второй эскадрилье, VA-176. И "Скайхоки" не подвели, разойдясь веером, они свалились на этот чертов линкор со всех сторон. Шесть "Скайхоков" были сбиты зенитной артиллерией линкора и эсминцев охранения, но остальные сумели высыпать по "Победе" свой груз. Пара бомб Мк7, мощностью одна килотонна каждая, попала прямо в линкор, остальные упали в непосредственно близости. Когда развеялись атомные грибы, вставшие над соединением адмирала Чурсина, на поверхности моря не осталось ничего. А в это время всем "Крусейдерам" и "Демонам" с "Корал си", включая патрульную пару, совместно с авиагруппой подоспевшего авианосца "Индепенденс" пришлось срочно идти на перехват большой группы советских Ил-28, к тому же плотно прикрытых болгарскими и советскими МиГами. В эту собачью свалку были брошены все истребители с авианосцев, вдобавок "Индепенденс" поднял еще одну свою эскадрилью "Скайхоков" А-4В, вооружив их в дополнение к двум двадцати миллиметровым пушкам Mk.12 парой ракет "Сайдвиндер". Бурная схватка в северной части Эгейского моря окончилась победой американцев, ни один "Мясник" не прорвался к ордеру авианосных групп, но когда усталые пилоты на поврежденных машинах в полном беспорядке садились на авианосец, случилось ЭТО. Никто не понял, откуда взялась эта чертова пара самолетов, сначала их даже приняли за израильские "Супер Мистеры" или "Супер Сейбры" USAF, непонятно только, откуда они здесь взялись? Они пришли с юга, где не могло быть самолетов противника. Откуда было им взяться, ведь авианосец находился почти на траверсе Афин? А с севера, востока и запада была территория стран-союзников по НАТО, Греции и Турции? Да и с юга были свои авиабазы на островах Крит и Кипр. Тем не менее, пара самолетов, которую в конце концов опознали, как МиГ-19, пришла именно с юга на малой высоте, ухитрившись проскочить мимо кораблей эскорта к "Корал Си". А все было предельно просто, и в то же время невероятно. Хотя МиГи, появившиеся так внезапно, несли опознавательные знаки ВВС Объединенной Арабской Республики, но в их кабинах сидели советские пилоты. _27 ОКТЯБРЯ, 19–10, МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ. ОБЪЕДИНЕННАЯ АРАБСКАЯ РЕСПУБЛИКА. ЕГИПЕТ, АВИАБАЗА МЕРСА-МАТРУХ. ЧЕРЕЗ 1 ЧАС 10 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Подполковник Сергей Синцов неверяще посмотрел на радиоприемник, стоявший в углу КП. Только что оттуда прозвучал смертный приговор его семье, которая, как он знал из писем, гостила у родственников в Севастополе. Американская атомная ракета упала на Севастополь, город практически уничтожен. Вообще, база египетских ВВС Мерса-Матрух, где он с напарником, еще одним советским летчиком, работал инструктором, вбивая в горячих египтян основы пилотирования, казалась в этом дурдоме, охватившем всю планету, островком спокойствия. Даже плановые учебные полеты не отменили, следующий через пятнадцать минут. Полеты! Ну точно, по данным радиоразведки, сейчас в семистах километрах к северу от них находятся два американских авианосца, идут прямо на север, активно выпуская самолеты. Желая сделать хоть что-то, он вышел, быстрым шагом, почти бегом подходя к площадке по подготовке самолетов. Он обратился к технику эскадрильи: — Амир, повесь на мою машину подвесные баки, на все пилоны. — И на мою тоже. — Прозвучал за его спиной голос Ивана, второго советского инструктора на авиабазе. Он обернулся, Иван смотрел на него с печальной, все понимающей усмешкой. — Думаешь, я не понял, что ты задумал? Рассчитаться с американцами, я же знаю, что твои в Севастополь на отдых поехали. А у меня в Балаклаве мама. Они ж сейчас выпускают самолеты, наверняка для удара по нашим или болгарам. Смотреть будут все на север, патруль тоже северный сектор прикрывать будет, а мы тихонько подойдем с юга, километров за сто снизимся на малую высоту, они как раз возвращаться будут с вылета, будут с повреждениями, усталые. Подскочим на форсаже, ударим, собьем кого-нибудь, и обратно. Топлива впритык хватит. Когда уже они занимали места в кабинах своих самолетов, к Синцову внезапно подошел майор Хосни Мубарак, командир египетской эскадрильи Ил-28, тоже проходившей переподготовку на авиабазе после боевых действий в Йемене. Он просто сказал: — Я говорил с командиром базы, к нему только что прибежал техник вашей эскадрильи, и командир все понял. Он не будет вам мешать. Мужчина может жить, как он хочет, но умирать он должен как мужчина. Удачи. Синцов только молча кивнул в ответ. _27 ОКТЯБРЯ, 21–40, МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ. ЭГЕЙСКОЕ МОРЕ. 80 МИЛЬ К ЮГУ ОТ ОСТРОВА ХИОС. ЧЕРЕЗ 3 ЧАСА 40 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Вначале все было, как они и рассчитывали. С южной стороны авианосец прикрывали только два фрегата, они прошли между ними над самыми волнами, резко набирая высоту и сбрасывая подвесные баки. Иван сделал это чуть раньше и сразу, еле набрав триста метров по альтиметру, увидел американцев. На посадку к авианосцу шел поврежденный, с дымящимся двигателем, "Демон", а дальше, сбоку и выше от него висел вертолет. Иван довернул на F-3 и с дистанции менее полукилометра выпустил по нему две очереди из тридцати миллиметровых пушек, "Демон", получив не менее пяти снарядов прямо в фюзеляж, просто развалился в воздухе. А Иван, довернув машину еще (про МиГ-19 опытные летчики говорили, что он может развернуться вокруг кончика своего крыла), прострочил из своих пушек вертолет, который исчез в огненном облаке взрыва. После чего, опять нырнул вниз, буквально прижимаясь к гребням волн, уходя на юг со снижением. А Сергею не повезло. Едва он, с запозданием, вслед за Иваном вывел машину в набор высоты, его МиГ попал под обстрел всполошившихся зенитных орудий американцев. Когда самолет буквально влетел в облако разрыва снаряда и содрогнулся от частых попаданий осколков, Сергей ясно осознал, что все кончено. Он бросил взгляд на фото жены с детьми, которое в это вылет прикрепил прямо в уголке переплета остекления фонаря и решительно довернул машину на авианосец. Дымящийся МиГ-19 спикировал прямо на кормовой самолето-подъемник правого борта, находящийся за надстройкой, прямо за дымовой трубой. На него палубная команда как раз несколько минут назад закатила "Крусейдер" и он опускался вниз, чтобы доставить истребитель в ангар, на заправку и пополнение боекомплекта. Взрыв искорежил подъемник, уничтожив оба самолета. Повредил дымовую трубу. Вдобавок, осколками оказались серьезно повреждены сразу обе SPN-42, системы обеспечения посадки самолетов. Той части пилотов авиакрыла СV-43, которая еще находилась в воздухе, пришлось бы совсем кисло, не будь поблизости второго авианосца. А так, "Индепенденс" принял все уцелевшие самолеты с "Корал Си", а сам СV-43, в одночасье превратившийся из красивого большого (водоизмещением более шестидесяти тысяч тонн) корабля типа "Мидуэй" в дымящуюся развалину, ковыляющую по волнам со скоростью не более двадцати узлов, пошел в Испанию на ремонт. Поэтому командир авиакрыла авианосца "Корал Си" был крайне расстроен. Этот чертов русский линкор не только обошелся ему в две почти полных эскадрильи ударников. Он еще сорвал часть SIOP, которую должен выполнить СV-43. По этому плану "Корал Си" совместно с "Индепенденсом" должен был превратить в радиоактивный шлак терминалы Одессы и верфи Николаева, сейчас это невыполнимо. Вконец добила командира принесенная уже глубокой ночью шифровка из штаба шестого флота, он, не сдерживаясь подчиненных, длинно выругался. В ней предписывалось следовать на ремонт в Испанию, а все четыре эскадрильи авиакрыла (вернее, то, что от них осталось) срочно отправить на аэродромы Голландии и Западной Германии, в подчинение второго ЦУВО. _28 ОКТЯБРЯ, 00–30, МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ, 27 ОКТЯБРЯ, 13–30, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ. ГОРА ШАЙЕНН, ЗАЩИЩЕННЫЙ КОМАНДНЫЙ ПУНКТ, СОВЕЩАНИЕ МИНИСТРА ОБОРОНЫ США И ОБЬЕДИНЕННОГО КОМИТЕТА НАЧАЛЬНИКОВ ШТАБОВ (JOINT CHIEFS OF STAFF). ЧЕРЕЗ 6 ЧАСОВ 30 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Роберт Стрэйндж Макнамара, министр обороны США: — Хорошо, джентльмены. С вопросами по стратегическим силам мы разобрались. С ситуацией вокруг Кубы тоже. Следующий по важности вопрос — ситуация в Европе, в первую очередь в Германии. Там положение катастрофическое. Нами полностью потеряно превосходство в воздухе, это недопустимо. Последний раз наши парни сражались в таких условиях на Филиппинах, в конце 1941-начале 1942 годов. Все помнят, чем это закончилось? Начальник штаба сухопутных войск, четырехзвездный генерал Эрл Гилмор Уилер внутренне поежился. Он не был на Филиппинах с Макартуром в ту войну. Он понюхал пороху в Европе, в 1944 году, в составе шестьдесят третьей пехотной дивизии. Он просто представил себя на месте немцев, тогда, в 1944. Когда своя авиация реагировала на каждый чих любого пехотного капитана, утюжа немецкие позиции. И надежно прикрывала их от вражеских атак с воздуха. А сейчас в Северной Германии вот-вот вступит в бой вторая бронетанковая дивизия, которой он командовал несколько лет назад. И, выходит, его бывшей дивизии придется примерить на себя незавидную тогдашнюю участь немецких танковых частей? Он еще раз внутренне содрогнулся, вспоминая длинные ряды немецких танков и грузовиков, расстрелянных с воздуха парнями из USAF. Генерал Эрл Уилер задал вопрос: — А что с переброской самолетов в Европу в случае войны? Туда же по планам должна была отправиться целая прорва самолетов тактического авиационного командования? Ему ответил Томас Уайт, тоже четырехзвездный генерал, начальник штаба USAF: — Во-первых, большая часть самолетов пока занята этой чертовой Кубой. Вдобавок мы уже понесли изрядные потери от зенитных ракет и истребителей, которых на этом острове оказалось, как мух на здоровенном куске дерьма (родом из сельского Уолкера в Миннесоте, Уайт, когда злился, ругался почище пьяного фермера. А сейчас он был очень зол). Благодаря нашей доблестной разведке, которая прошляпила появление этой оравы у нас под носом. И, во-вторых, мы потеряли часть самолетов, в результате русской ракетной атаки. Из состава двух тысяч самолетов тактического авиационного командования мы сейчас можем перебросить в Европу чуть больше половины. — Это что же, Том, мои парни завтра утром окажутся в положении джапов или джерри в конце прошлой войны? Вскинулся Уилер. — Спокойнее, джентльмены. Для того мы здесь и собрались. Сейчас заслушаем подробнее доклад Томаса, какие крылья и эскадрильи он может сейчас отправить в Европу, а потом будем принимать решения. Сразу скажу, недостающие силы мы возьмем у флота и корпуса морской пехоты. Это не обсуждается, это приказ президента! — Осадил Макнамара начавших было возражать при последней фразе командующего штабом морских операций и коменданта морской пехоты. Спустя полчаса… Генерал Томас Уайт: — Таким образом, для переброски в зону ответственности второго ЦУВО у тактического авиационного командования на сегодняшний момент есть: четыреста пятидесятое авиакрыло истребителей F-10 °C, четыреста пятнадцатое авиакрыло истребителей-бомбардировщиков F-100D, триста тридцать пятая эскадрилья тактических истребителей F-105B, четвертое авиакрыло тактических истребителей-бомбардировщиков F-105D. Это всего триста тридцать машин, вместо пятисот запланированных. Могу еще перебросить две эскадрильи истребителей-перехватчиков F-102A из Кефлавика, Исландия, если флот возьмет на себя обязанность прикрыть это направление. Это еще тридцать машин. — Мы не можем этого сделать. Нет свободных сил. Все авианосцы в Атлантике задействованы или возле Кубы, или для планируемого удара по району русского десанта в Норвегии. Да и для сопровождения "пожарной команды" надо что-то выделить, Эрл, ты же не хочешь, чтоб твоих парней утопили на полпути к Европе? — Отреагировал командующий штабом морских операций (Chief of Naval Operations, СNO) адмирал Джордж Уилан Андерсон. — ОК. Тогда мы можем вместо "Дротиков" перебросить две эскадрильи "Старфайтеров" из Флориды, триста девятнадцатую и триста тридцать первую, но с учетом того, что они только что призваны из Национальной гвардии, толку от них в Европе будет немного. К тому же это F-104A, модификация без пушки и оборудования для работы по земле, их можно использовать только как перехватчики. — Флегматично ответил Томас. — Но все равно нам по довоенным раскладам не хватает полторы сотни машин. Макнамара выразительно посмотрел на командующего штабом морских операций и коменданта морской пехоты. — Сначала вы, адмирал. — Обратился он к Андерсону. — Ума не приложу, как флот может помочь в этой ситуации. Резервные эскадрильи Атлантического командования в Далласе уничтожены ракетным ударом, почти все. "Голубую Немезиду" из Норд Айленда, Миннеаполис, вы, сэр недавно передали в подчинение NORAD. ("Скайрэи" из VF-3 отличались эффектной раскраской: синие киль и гаргрот были усыпаны мелкими звездами разных размеров. Они регулярно участвовали в различных авиашоу и получили такое грозное название). Резервные силы в Мирамаре трогать нельзя, вот-вот состоится атака наших авианосных групп по советскому Дальнему востоку, они будут нужны для срочного пополнения потерь, а они ожидаются немаленькими. Запасные авианосные эскадрильи на базах флота за пределами страны наполовину ушли на компенсацию уже понесенных потерь. И более того, мы уже отдали в подчинение USAF резерв для пополнения эскадрилий VF-171 и VF-32, двенадцать истребителей F8U-2N "Крусейдер" из Ацуги в Японии. Разве что… Адмирал покопался бумагах, лежащих перед ним. — Да, мы можем отдать на неделю авиакрыло с CV-43 "Корал Си". Все равно он получил повреждения в бою в Эгейском море и принимать самолеты не может. До окончания ремонта "Корал Си" они твои, Том. — Обратился он к начальнику штаба USAF. — Отлично, это же четыре эскадрилью, я так понимаю? Шестьдесят машин? Обрадовался Томас Уайт. — Не совсем так. Ударные эскадрильи понесли серьезные потери при атаке этого проклятого русского линкора-камикадзе, который сжег Стамбул. А истребительные — при отражении звездного налета комми на соединение. Так что не надо возлагать слишком надежд на это крыло, оно совсем не то, что было сутки назад. — Адмирал, вы можете прямо сказать, сколько сейчас самолетов может вылететь на помощь второму ЦУВО? Вмешался Макнамара. — Из двух ударных эскадрилий боеспособно девять штурмовиков А-4В "Скайхок". Из двух истребительных боеспособны одиннадцать F-3C "Демон" и восемь F8U-2N "Крусейдер". Это все, что может выделить флот. И, кстати, взамен я бы попросил исключить из флотской части SIOP Одессу и Николаев, у нас осталось слишком мало сил в Средиземном море для успешного удара по этим целям. — Мрачно произнес адмирал. Все потрясенно замолчали. Нет, все люди, собравшиеся за этим столом, прошли в американских вооруженных силах долгий путь, участвуя в различных войнах и конфликтах. Они командовали частями и кораблями своей страны, которые находились в самом пекле прошлых сражений. Они также понимали, что начавшаяся третья мировая война легко затмит по потерям и жертвам все прошедшие войны, вместе взятые. Но одно дело предполагать, основываясь на предвоенных прогнозах различных экспертов, а другое — услышать реальные цифры, уже ставшие фактом. О таких потерях в рядовой, казалось бы, стычке Америка не слышала со времен битвы в Коралловом море, в честь которой и был назван авианосец с бортовым номером CV-43. Нарушил молчание начальник штаба USAF. Он уже прочитал сводку о потерях, которые понесла его тактическая авиация в Европе. Поэтому отнесся к сообщению адмирала спокойней всех. Подумаешь, потери в половину состава авиакрыла. Некоторые эскадрильи USAF в Германии погибли полностью! Он, вспомнив еще одно донесение, произнес, обратившись к адмиралу Андерсону: — Джордж, я прошу еще вместе с крылом передать все ядерное оружие, которое осталось на "Корал Си". Флот может его перебросить по воздуху вместе с самолетами? Адмирал вопросительно посмотрел на Макнамару. Министр обороны утвердительно кивнул, но сразу внес поправку: — Давайте так. В зоне ответственности второго ЦУВО, как я полагаю, обустраивать новую складскую базу для этого оружия не совсем разумно. Слишком велика угроза от русских тактических ракет и диверсантов, мы потеряли уже кучу людей и имущества от этих причин. Мы создадим тыловую базу в Шотландии, в Лоссимуте, там центр подготовки самолетов авианосной авиации кузенов, договоренность президента и англичан на это уже есть. На передовых базах в Западной Германии, Бельгии и Голландии будет только все минимально необходимое для полетов плюс некоторое количество ядерного оружия, потребное для суточных вылетов. Согласны? — Спросил он начальника штаба USAF и командующего штабом морских операций. Генерал Томас Уайт согласно кивнул, а адмирал Андерсон добавил: — ОК, согласен. К тому же флоту будет проще забрать свое из Лоссимута, чем собирать имущество по всей Германии. Но, Томас, — он обратился к генералу Уайту, — флот может обеспечить доставку только восемнадцати единиц сразу с самолетами. Их мы можем сразу подвесить на "Скайхоки". Остальное получишь через двадцать четыре часа, просто мы не сможем сажать транспортники на "Корал Си", придется организовывать переброску вертолетами и перегрузку на аэродроме в Суде, на острове Крит. И, в таком случае, ты обеспечишь моим парням дозаправку по всему маршруту полета. Детали согласуют наши офицеры, — Обратился он уже к Макнамаре. — Хорошо. А теперь, какие силы может выделить КМП? — Министр обороны обратился к молчащему до сих пор коменданту корпуса морской пехоты, четырехзвездному генералу Дэвиду Шоупу. — Нужно еще как минимум не меньше полного авиакрыла, причем срочно. — Целиком крыла у меня нет. Корпус готов перебросить две эскадрильи — VMF-114 и 115-это сорок истребителей-бомбардировщиков F4D-1 "Скайрэй". И три эскадрильи "Крусейдеров", это семьдесят две машины. Это все, что мы можем быстро перебросить из Черри-Пойнта, Нью-Ривера и Бофорта в Южной и Северной Каролине. Перебрасывать сначала в Лоссимут, мне идея понравилась. Дозаправку по Атлантике обеспечивают USAF. Оттуда уже по обстановке парни Тома их будут направлять на конкретные аэродромы второго ЦУВО. Остальные силы на восточном побережье нужны для обеспечения высадки на Кубе. С тихоокеанского побережья перебросить быстро не получится, это, во-первых. Во-вторых, они уже срочно нужны в Корее. И могут еще потребоваться на Алеутах, если у наших флотских друзей что-то пойдет не так. — Он не упустил случая поддеть старого соперника по выбиванию денег из конгресса. Адмирал Андерсон хотел было отпустить ответную колкость, но сдержался. В самом деле, несколько эскадрилий истребителей КМП на аэродромах Атту и Адак могут оказаться далеко не лишними, судя по бою в Эгейском море. _28 ОКТЯБРЯ, 08–30, ВРЕМЯ ПО ГРИНВИЧУ. СЕВЕРНАЯ АТЛАНТИКА, 200 МИЛЬ К СЕВЕРО-ЗАПАДУ ОТ ШОТЛАНДИИ, 40 МИЛЬ ЮЖНЕЕ ФАРЕРСКИХ ОСТРОВ. ЧЕРЕЗ 17 ЧАСОВ 30 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ — Разгрызи меня бог, вроде и не пили вчера ничего! — Все в порядки, я тоже их вижу. Это гребаные "Барсуки", Ту-16. Так переговаривались между собой пилоты эскадрильи VMF-114 истребителей-бомбардировщиков F4D-1 "Скайрэй". Длинный перелет эскадрильи с несколькими дозаправками в воздухе и промежуточной посадкой в Исландии уже подходил к концу. "Скайрэй" имел небольшую перегоночную дальность, всего девятьсот пятьдесят миль. Два топливных бака емкостью триста галлонов каждый, подвешенных на центральные узлы машины, увеличивали эту цифру, но не сильно. И поэтому двадцать F4D-1, летевшие двумя колоннами пар на высоте шесть тысяч миль, сейчас вообще-то напряженно высматривали четверку заправщиков КС-97, в точке рандеву, отстоящей отсюда всего в тридцати милях. И к великому своему удивлению, увидели тройку "Барсуков", разворачивающихся с набором высоты на десять часов на фоне утреннего солнца. Командир VMF-114 принял решение. Опросив пилотов об остатке топлива, он выделил шестерку для атаки, а сам стал вызывать диспетчера авиабазы Лоссимут, с которым договаривался буквально десять минут назад о встрече с заправщиками. Диспетчер долго переспрашивал его, уточняя курс, на который легли русские бомбардировщики, а потом передал его сообщение в центр ПВО Шотландии. Через три минуты центр ПВО вышел на связь и сокрушенно сообщил: — Ничего не можем сделать. У меня сейчас в этом районе только звено "Хантеров" и пара "Джавелинов". Если "Барсуки" легли на обратный курс к Норвегии, они их просто не догонят. — Ничего не понимаю. Так свяжитесь с норвежцами, они же смогут их перехватить. — Эээ, парни, добро пожаловать в Европу. Может вы и не знаете, но сегодня ночью Советы высадили в Норвегии крупный комбинированный воздушный и морской десант, предварительно нанеся по нашим силам серию ударов с воздуха. Все базы НАТО в Норвегии не отвечают, но достоверно известно, что русскими захвачены все аэродромы начиная с Будё и севернее. Звено самолетов Ту-16 девятьсот двадцать четвертого отдельного гвардейского морского бомбардировочного Краснознаменного Киркенесского авиационного полка как раз разворачивалось с набором высоты после нанесения успешного удара по Фарерским островам. Десять минут назад самолеты звена точно высыпали по намеченным целям двадцать семь тонн фугасных бомб. Были полностью уничтожены пост РЛС дальнего обнаружения и, самое главное, только что введенная в строй, узловая станция SOSUS, SOund SUrveillance System, Звуковой Системы Наблюдения, основной гидроакустической противолодочной системы США. Предназначеная для обнаружения и идентификации подводных лодок, станция на Фарерах, была стержнем второго (и последнего) противолодочного рубежа Гренландия-Исландия-Фареры-Великобритания. Первый рубеж (мыс Нордкап-Медвежий остров) был прорван сегодня ночью, когда советские десантники захватили станцию слежения на мысе Нордкап вместе со всем персоналом. Отныне советские подлодки смогут не замеченными прорываться в Атлантику. За это положен орден Красного Знамени, не меньше. Эти сладкие мысли командира звена прервал доклад КОУ _(командира огневых установок)_ , сидящего в хвосте самолета вместе с радистом в хвостовой кабине самолета. — Командир, наблюдаю шесть истребителей, идут прямо за нами! — Тип опознал? — Не совсем, какие-то палубники, "Скайрэи", "Демоны" или "Крусейдеры", идут выше нас, хвостов не видно! Тем временем ведущий шестерки F4D-1 продолжал вести свою группу с набором высоты. F4D-1 превосходил Ту-16 по максимальной скорости на высотах больше десяти километров всего на сто шестьдесят километров в час, но "Скайрэй", мог лететь на форсаже гораздо меньше времени, чем Туполев. И это мизерное преимущество еще уменьшалось, учитывая остаток топлива у данной шестерки. И отсутствие аэродромов поблизости. "Скайрэи" смогли приблизится к Ту-16 на три километра, когда звено "Барсуков" наконец, закончило разворачиваться и набирать высоту денадцать километров. Тем временем, командир звена закончил свое сообщение на КП полка. Появление палубных самолетов в этом квадрате означало только одно, поблизости находится американский авианосец. Причем, примерно в том же месте, где сегодня поздно вечером уже был потоплен один авианосец, предположительно британский "Гермес". "Если только наши доблестные подводники не приукрасили действительность. Но самолеты явно в американской окраске, значит они с другого авианосца. Медом что ли здесь им намазано?" — отвлеченно подумал он. Но, как бы то ни было, командованию необходимо узнать об этом незамедлительно. Тем временем КОУ, сидевший в хвосте Ту-16, уточнил тип вражеских истребителей (свои здесь появиться никак не могли). Шестерка F4D-1 шла уже с превышением в полтора километра и восходящее солнце позволяло рассмотреть их силуэт достаточно подробно. Потому он скомандовал всему звену: — Всем, максимал. Командир звена знал, что делал. У "Скайрэев" преимущество по скорости на максимале всего полторы сотни километров в час, вдобавок его звену так и так надо уходить из этого района как можно быстрее, с авианосца могут поднять еще самолеты, и посерьезней устаревших "Скайрэев". На максимальной тяге два турбореактивных двигателя конструкции Микулина РД-3М, и без того не отличавшиеся экономичностью, начинали потреблять топливо просто в огромных количествах. Это означало, что до своего аэродрома в Оленегорске они в принципе не дотянут. Этот полет и так проходил на пределе дальности Ту-16, причем его звено в наглую "срезало угол" над Финляндией и северной Швецией, наплевав на нейтралитет. Финны даже не почесались, а вот шведы подняли на перехват истребители, но только с перехватом они запоздали, Тушки уже были над Норвегией. Лезть в норвежское воздушное пространство, где как раз советская транспортная авиация под прикрытием десятков истребителей заканчивала высадку десанта, шведы побоялись. То, что топлива его Ту-16 до родного Оленегорска уже не хватит, командира это особо не волновало. Полчаса назад всем советским машинам, находящимся над Северной Атлантикой, пришла короткая радиограмма, в которой указывались сразу четыре аэродрома в Норвегии, пригодные для посадки поврежденных или израсходовавших топливо самолетов. Так что до аэродрома Буде с полосой длиной в почти три километра они по любому дотянут. Если уцелеют в ближайшие двадцать минут. В это же время командир шестерки F4D-1 распределял цели. Вначале у него в голове мелькнула идея атаковать всей шестеркой одного "Барсука", крайнего, но потом он от нее отказался. Ту-16 летели плотным строем, два других бомбардировщика смогут поддерживать атакованного товарища огнем, а его шестерка будет только мешать друг другу. Итак, они атакуют всех троих "Барсуков" попарно. Сам он со своим ведомым избрал своей целью ведущего звена Ту-16. Он немного опасался, ведь у каждого "Барсука" назад смотрели шесть стволов, три спаренные пушки АМ-23. По числу стволов его истребители, если считать пару на один Ту-16 имеют некоторое преимущество, но вот по калибру и весу снаряда уступают. Он не знал даже, насколько уступают. По импульсу снаряда (произведению веса снаряда на начальную скорость) русские пушки превосходили его двадцати миллиметровки "Темко-Форд" почти вдвое. А если учесть, что бомбардировщик, это гораздо более устойчивая платформа, вдобавок три пушечные спарки для стрельбы в заднюю полусферу Ту-16 наводились синхронно одним человеком с помощью радиоприцела "Аргон" в условиях плохой видимости или, как сейчас, оптической прицельной станцией ПС-53. Короче, вся эта теория, обошедшаяся не одному десятку советских конструкторов и инженеров в изрядное количество инфарктов и просто седых волос, привела к тому, что КОУ (командиры огневых установок Ту-16) открыли огонь на полторы секунды раньше. Казалась бы, крошечная цифра, если не учитывать, что каждый из восемнадцати стволов тройки "Барсуков" выплюнул за эти полторы секунды тридцать снарядов и первые из них уже пролетели более километра. Из кабин "Скайрэев" пилотам казалось, что по их машинам хлестнули огненными кнутами. Левый и правый ведущие пар попали под эти кнуты, левый просто превратился в огненный шар, правому очередь из четырех осколочно-фугасных зажигательных снарядов попала в крыло. Три снаряда ОФЗ весом сто восемьдесят четыре грамма и весом ВВ восемнадцать грамм в каждом. И один трассирующий снаряд ОФЗТ весом сто семьдесят шесть грамм и весом ВВ около одиннадцати грамм. Для конструкции маленького "Скайрэя" это было больше, чем достаточно. Крыло просто отломилось почти по линии пилона подвески, с которого пять минут назад был сброшен топливный бак. "Скайрэй" сломанной нелепой игрушкой закувыркался вниз, его пилот, потерявший сознание от перегрузок и болевого шока (в его ногу попали три осколка от разорвавшихся снарядов), пришел в себя только на высоте четыре тысячи метров, с трудом сумев дернуть рычаг катапульты. Первый цветок парашюта расцвел над свинцово — серыми волнами Северной Атлантики. Ведомые крайних пар, не горя желанием повторять судьбу своих ведущих, резкими разворотами вышли из под обстрела. Истребители сразу безнадежно отстали от несущихся с максимально возможной скоростью "Барсуков". Но ведущий шестерки доказал, что летчики Корпуса морской пехоты США не зря считаются элитой мировой авиации, наряду с летчиками US NAVY. Каким-то сверхъестественным, звериным чутьем угадав момент открытия противником огня, он, не снижая скорости, закрутил резкую полубочку, поставив самолет на крыло и сразу уведя свою машину в сторону от трасс. Вдобавок его "Скайрэй" сразу "просел" почти на сто метров по высоте. И КОУ ведущего тройки Ту-16 потерял несколько секунд, снова ловя его в прицел. Но время уже было потеряно, пара "Скайрэев" (ведомый почти синхронно повторил этот маневр, только полубочка была выполнена в другую сторону), оказалась на дальности убойного огня уже своих пушек. От почти синхронного залпа восьми пушек многотонная махина "Барсука" просто развалилась на куски. Сидевшие в хвосте КОУ и радист уцелели, в мешанине рвущихся снарядов и летящих во все стороны обломков кусков обшивки, их кабина с тремя бронестеклами, рассчитанными на попадания двадцати миллиметровых бронебойных снарядов, представляла собой странную картину на фоне тотальных повреждений. Но когда КОУ и радист катапультировались вниз, их катапульты сразу же столкнулись с кучей падающих обломков хвостовой части Ту-16. Из носовой части разваливающегося самолета катапультироваться успели штурман и второй пилот. Но штурман, чья катапульта была спроектирована также на выброс кресла вниз, сразу после покидания самолета столкнулся с обломком горящего двигателя и погиб. Второй пилот, еще не веря в свое спасение, висел под стропами парашюта, судорожно вспоминая все свои учебные занятия по аварийному катапультированию над водой. Сбив ведущего, пилоты "Скайрэев" приняли кардинально разное решение. Ведущий, не сбавляя скорости и не желая больше искушать судьбу, проскочил между правым и левым ведомыми Ту-16, постоянно маневрируя между трассами одноствольных пушечных установок ПУ-88 и верхних башен. Эти башни сейчас управлялись КОУ, а из ПУ-88 могли стрелять только командиры "Барсуков". Но у двух оставшихся КОУ было полно проблем с оставшимися тремя "Скайрэями" в задней полусфере, а командиры экипажей откровенно прошляпили. Поэтому, командир "Скайрэев" получил фору в целых пять секунд, пока первые пилоты сначала ошалело глазели на проносящийся мимо них в считанных десятков метров "Скайрэй", а потом начали судорожно хватать штурвалы управления своими самолетами, ловя истребитель в коллиматорные прицелы ПКИ. Неподвижную носовую одноствольную пушку ПУ-88 наводить надо было, как в истребителе, всем самолетом. А "Скайрэй", идущий буквально перед носом левого Ту-16, можно было реально подстрелить, чуть довернув неповоротливый бомбардировщик. Но момент был упущен, F4D-1 командира шестерки уже был в четырехстах метрах впереди по курсу, уходя с резким снижением. Его ведомый принял абсолютно иное и, как оказалось, неправильное решение. Опьяненный видом развалившегося в мгновенье ока ведущего "Барсука", он довернул влево, ловя в прицел левого ведомого тройки Ту-16, одновременно сбрасывая скорость. Его "Скайрэй", в результате предыдущих маневров сильно потерявший высоту, в этот момент находился на сто пятьдесят метров ниже и на четыреста метров позади левого Ту-16. Он надеялся сбить его раньше, чем стрелки оставшейся пары "Барсуков" поймают его в прицелы. Он ошибся в расчетах, буквально на мгновения. Пилот "Скайрэя" действительно на какие-то доли секунды раньше открыл огонь, его первая очередь перечеркнула наискосок левое крыло "Барсука" по обтекателю гондолы шасси. А в следующее мгновение на его машине сошлись трассы, выпущенные из восьми пушечных стволов. Всего восьми, так как "Скайрэй" находился уже в мертвой зоне для верхних башенных пушечных установок ДТ-В7, но и этого хватило маленькому истребителю с избытком. А вот атакованному им "Барсуку" не хватило. Из семи снарядов, попавших в крыло Ту-16, четыре разорвались непосредственно в гондоле, основательно раскурочив левую стойку шасси. Три оставшихся попали непосредственно в крыло, разорвавшись в передней кромке кессона крыла, повредив левый крыльевой топливный бак. И больше ничего не произошло. Мощный жесткий кессон принципиально отличал конструктивную схему крыла самолета Ту-16 от конструкции В-47 и В-52. На этих машинах крыло выполнялось гибким, благодаря чему происходило демпфирование вертикальных порывов воздуха за счет значительных деформаций крыла. В отличие от крыльев американских самолетов более жесткое (но и относительно более тяжелое) крыло Ту-16 в полете мало деформировалось. Кроме того, оказалось, что конструкция жесткого крыла Ту-16 значительно более живучая, чем у В-47, В-52. Но всего этого ведомый командира шестерки так и не узнал. Радость от увиденных вспышек попаданий, это были последние эмоции, которые он испытал в своей жизни. Из полутора десятков снарядов, попавших в "Скайрэй", два разорвались прямо в пилотской кабине. Командир шестерки, ставшей за минуту тройкой, раздосадованными глазами провожал оставшуюся пару "Барсуков", уходящую на фоне рассветного солнца. Его оставшиеся машины собрались возле него, но в результате предыдущих маневров, "Скайрэи" потеряли почти два километра высоты, оставшись в нескольких километрах позади Ту-16. Чтобы снова догнать "Барсуков", его тройке надо опять долго на форсаже набирать высоту, на это у них просто не хватит топлива. И он скомандовал поворот со снижением на курс сто семьдесят градусов. Им еще надо найти заправщик в точке рандеву. Оба пилота, и американский, и советский, как ни странно, выжили. Им несказанно повезло, британский фрегат "Скарборо", обшаривающий всю ночь этот участок в поисках моряков с потопленного в начале ночи авианосца "Гермес", сначала наткнулся на оранжевый парашютный купол американца. Британские моряки едва успели поднять на палубу раненого пилота "Скайрэя", снова потерявшего сознание от боли в раненой ноге, как сигнальщики фрегата, с удвоенным рвением обозревающие горизонт, обнаружили еще один купол парашюта, на этот раз белый. Второй пилот советского бомбардировщика Ту-16 попал в плен, даже не успев, как следует померзнуть в ледяной октябрьской воде Северной Атлантики. На борту поврежденного Ту-16 происходили оживленные переговоры. Командир самолета изощренно материл себя, любимого, "зевнувшего" американца. — Я, ж, япона мать, каждую заклепку на нем увидел. Даже морду его довольную рассмотрел. Какого хрена не стрелял? Ведь довернуть чуть-чуть и все, он покойник! Если бы наш КОУ был такой тормоз, как я, мы уже все купались бы внизу, в ледяной водичке! Самокритично сокрушался командир Ту-16. Внезапно второй пилот спросил у него: — Командир, а ты этот "Скайрэй" хорошо рассмотрел? Ничего странного не заметил? — Да я его видел так же хорошо, как тебя сейчас! — Закричал командир. — Обычный "Скайрэй", стоп, какой на хрен обычный, на нем же "MARINES" было написано, не "NAVY". И, судя по буквам на киле, он из VMF, 114 эскадрильи морской пехоты. Откуда он здесь оказался? — Второй пилот ответил: — Скорее всего, они в Европу перегоном летели, поэтому у них ракет и не было. А баки перед атакой сбросили. Или все-таки с авианосца, только тоже в Европу плыли, а нас увидели, решили пощипать. — Если их поднимали с авианосца, то наверняка им бы ракеты повесили. И тогда мы бы с тобой не разговаривали. — Резонно ответил командир. — Радист, сообщи на КП полка, возле Фарерских островов, звено атаковано шестеркой "Скайрэев" из сто четырнадцатой эскадрильи морской пехоты США, предполагаю из состава самолетов, следующих в Европу. Сбили троих, потеряли ведущего. Одна машина имеет повреждения, готовьте полосу в Будё, до дома не дотянем. — Потом обратился ко всем членам экипажа: — Доложить о повреждениях. Повреждения были, но против ожидания, не такие значительные. Давление в гидросистеме падало, но медленно. Еще была небольшая утечка топлива из двух баков, номер семь и восемь левого крыла, несмотря на то, что они были протектированные, но бортинженер уже запустил перекачку топлива из них. Посадка поврежденной машины, вдобавок летевшей на последних литрах горючего, было еще одним смертельным аттракционом для измотанного командира Ту-16. Он, зная о попаданиях в левое крыло, открыл кран выпуска шасси заранее, едва достигнув высоты пять километров на снижении. Его предосторожность оказалась не напрасной. Сначала лампочки выпуска шасси вообще не хотели загораться, зато загорелось аварийное табло падения давления жидкости в гидросистеме. Наверное, острые обломки металла, образовавшиеся после попаданий снарядов, порвали какую-то гидравлическую магистраль при попытке выпустить шасси. Увидев, что левая стойка шасси не вышла, а вместо нее из трудом открывшихся створок гондолы шасси посыпались обломки, в которых угадывались части шасси, он приказал всем срочно покинуть самолет. Благо связь с вышкой КДП в Будё была уже установлена и РП в Будё уверил их, что они уже летят над территорией, занятой советскими войсками. Убедившись, что все члены экипажа покинули самолет, он сообщил на КДП координаты, где предположительно приземлятся его ребята и попросил очистить ему подход к полосе, топлива на второй заход уже не оставалось. Переключившись на резервную гидросистему (в ней тоже падало давление, о чем свидетельствовал еще один мигающий транспарант, но она все-таки медленно, но работала), командир убедился, что носовая и правая стойка шасси вышли. Потом он перекрестился, все равно уже никто не видит, и плавно, но решительно нажал штурвал от себя, попутно порадовавшись за консерватизм конструкторов Ту-16, спроектировавших самолет с двойной механической системой управления без гидроусилителей. Которые, будь они заложены в конструкцию системы управления, давно бы уже не работали из-за падения давления. Заход на полосу получился плохо, самолет, прежде чем коснулся земли правой стойкой, прошел над полосой целый километр. Но деваться было уже некуда, командир дождался снижения скорости до двухсот семидесяти и включил тумблер выпуска аварийной парашютной тормозной системы ПТ-16. Одновременно глуша двигатели и включив аварийный слив остатка топлива из тех баков, где оно еще было. Согласно паспортным данным, система ПТ-16 обеспечивает длину пробега чуть более полутора тысяч метров при включенном автомате торможения колес и выпуске парашютов в момент касания земли при скорости не более двести семидесяти километров в час, массе не более сорока семи тонн и сухой бетонной ВПП. Из всех этих условий в норме была только масса и посадочная скорость. С падением которой "одноногий" самолет неминуемо завалится влево, чиркнет крылом по земле, а дальше его развернет и он пойдет кувыркаться по бетонке. Поэтому, мокрый как мышь от нервного напряжения, командир, едва заметив, что машина, резко снижавшая скорость из-за двух здоровенных парашютов, распустившихся за хвостом, начала крениться влево, дернул кран уборки шасси. Самолет, уже находившийся больше, чем в двух километрах от начала полосы, резко грохнулся почти на два метра вниз. Полетели искры, самолет неминуемо загорелся бы, будь в фюзеляжных баках топливо. Первый из них, бак N2 начинался сразу за нишей носовой стойки шасси, от которой как раз сейчас и летела основная масса искр. Но топлива в фюзеляжных баках уже давно не было, они вырабатывались в первую очередь, сейчас в баках был нейтральный аргон. Самолет уже вылетел за пределы бетонной полосы и, наконец-то остановился, скребя искалеченным брюхом по щебенке. Командир судорожно выдохнул, отстегнулся от кресла и полез открывать верхний аварийный люк фонаря передней кабины. Сбросив его, он высунулся по пояс наружу и радостно вдохнул сырой наружный воздух, с восхитительной примесью горелого металла, паленого масла и жженой резины. Жизнь была прекрасна. Несмотря на шедшую во весь размах Третью мировую войну. _28 ОКТЯБРЯ. ЛИНИЯ БОЕВОГО СОПРИКОСНОВЕНИЯ МЕЖДУ ВОЙСКАМИ СЕТАГ И ПРИМОРСКОГО ФРОНТА. К ВОСТОКУ ОТ ГОРОДА ЦЕЛЛЕ. ФРГ. НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Несмотря на весь свой шляхетский гонор, дураком польский подполковник, командующий польским механизированным полком, не был. И рисковать всеми своими силами в первой атаке на правом крыле не стал. Да и приказ, который ему озвучил подполковник Кузьмин, не заставлял этого делать. Поэтому Генри Болл увидел перед собой лишь танковую роту с двумя пехотными взводами на броне. Развернувшись в редкую цепь, польские танки не спеша ползли на участке от Бостеля до полей гольфклуба. Как раз туда, где в складках местности, хоронясь под редкими остатками леса, стояла в засаде основная группа танков его батальона. Основные силы комми было слышно, но почти не видно, поле предстоящего боя просматривалось в лучшем случае на километр-полтора, дальше все застилала дымы от многочисленных и разнообразных пожаров и подбитой техники. Радости ему это отнюдь не добавляло. Еще пятьсот метров и какой-то внимательный польский солдат сможет разглядеть его танки, стоящие в засаде. Передовой отряд они, несомненно, сожгут за несколько минут, но при этом основательно раскроют свои позиции. С другой стороны, ждать, когда поляки обнаружат его танки, тоже нельзя, перестрелка накоротке, это русская рулетка, его батальон понесет потери и подставится под удар основных сил. Они недалеко, смутное передвижения зеленых туш танков и самоходок уже можно рассмотреть в бинокль в те мгновения, когда ветерок относит дымы в сторону. Его раздумья прервал рапорт радиста: — Сэр, артиллеристы докладывают, что одна батарея уже готова открыть огонь! — Генри с облегчением вздохнул, ситуация из критической превращалась в просто трудную. Он скомандовал: — Пусть батарея открывает огонь по основным силам, квадраты номер… И тут же переключился на частоту своего батальона: — Парни, разобрать цели, огонь ведет первая и вторая роты. Бить наверняка, снаряды экономим! Анджей Тучапски, командир второго взвода первой танковой роты, которая и была послана в авангард, со всхлипом втянул воздух, не веря своим глазам. Он еще не понял, как ему несказанно повезло. Когда американские танки открыли огонь, между его ротой и ними было всего девятьсот метров. Он увидел лишь несколько вспышек впереди, из редких кустов, и сразу весь экипаж в его танке оглох от грохота попадания, Анджею даже показалось, что он на несколько секунд потерял сознание. Первый снаряд прошел по касательной, отрикошетив от башни. Их спас мехвод и то, что, буквально за секунду до выстрела они увидели буквально в нескольких метрах впереди ложбину, оказавшеюся поймой небольшого ручья. А мехвод, увеличив до предела скорость, нырнув в эту ложбину. Поэтому следующих два снаряда, выпущенными американцами, только чиркнули по самой верхней части башни Т-54, имеющей полусферическую форму. Но из-за этой поймы он теперь мало чего видел в прорези перископа командирской башенки, видно было только несколько дымов справа да пылающий слева танк из его взвода. И хлесткие звуки выстрелов американских девяносто миллиметровых пушек затихли, стала слышна только стрельба позади них. — Один комми спрятался, как крыса, в этой чертовой пойме чертового ручья, в двух тысячах футах от нас, остальные горят. Жалко, что с нами утром не было саперов, в эту пойму хорошо было бы накидать мин. — Прозвучал в наушниках Генри доклад командира первой роты. — И основные силы противника тоже отходят назад, им не понравились гостинцы из "ленивых Сюзанн"*. _* "Ленивая Сюзанна" — на сленге US ARMY вертикальная обойма револьверного типа в боевом отделении самоходной гаубицы М52, откуда берутся первые 21 выстрелов. На фото хорошо видна, находится слева в задней части САУ. Остальные 81 выстрелов надо доставать из нижнего багажника, на фото хорошо видны торцы снарядов._ — Ок, только надо что-то решать с этим парнем, который засел в пойме. Он может всерьез испортить нам жизнь. Пошли пару танков с двух направлений, пусть они обойдут его с двух сторон и прикончат. — Ответил Генри. Анджей, решившись, открыл крышку люка и высунулся по пояс из башни. Было ужасно страшно, но сидеть в этой пойме, как в норе, не видя ничего, было еще страшней. "Пся крев"- ошеломленно пробормотал он. Ветер подул чуть сильнее, и он, трясущимися руками, с трудом удерживая цейсовсский бинокль, подаренный ему отцом в день окончания танкового училища в Познани, смог рассмотреть позиции противника подробно. Перед ним, прячась под маскировочными сетями и за редкой растительностью, в складках полей гольфклуба стояли танки и бронетранспортеры противника. Много. Только танков он насчитал больше двух десятков, когда два из них выехали из своих укрытий и пошли, обходя его с двух сторон. А его рота стояла вся тут, справа и слева от него, горящая. Он свалился вниз, на свое место командира, пытаясь унять яростно колотящееся сердце. И ощутил, как, несмотря на жару внутри танка, в его груди заворочался огромный ледяной ком. Эти двое, они же едут по его душу. Сейчас они не спеша зайдут справа и слева, поедут вдоль ручья и убьют его. Просто расстреляют с двух сторон. И его танк будет также весело гореть, как остальные танки его роты, только ему будет уже все равно, какая разница, горишь ты или нет, если ты уже разорван на куски бронебойным снарядом? Он попытался глубоко вдохнуть воздух, когда увидел три пары глаз его экипажа, в полутьме танка, отчаянно смотрящих на него. Он закашлялся и каркающим, как у старика, голосом прохрипел: — Радист, связь со штабом полка срочно. Доложи, в районе полей гольфклуба до батальона противника, танки и мотопехота. Наши потери — уничтожена первая танковая рота. — Но мы же живые! — Возмущенно прокричал снизу мехвод. — Это не надолго. Сюда идут два "Паттона", обходят эту ложбину с разных сторон. Через пять минут нас здесь расстреляют, как зайцев. — Мертвецки-спокойным голосом ответил ему поручик. Внезапно гробовое молчание экипажа, переваривающего эту страшную новость, прервал осторожный стук снаружи танка. Услышать его было в этой ситуации так дико, а нервы у всех были так напряжены, что радист подскочил от неожиданности, чувствительно приложившись макушкой о броню. Пару секунд все ошарашено молчали, потом Анджей, мысленно обозвав себя полным кретином, полез снова наружу из верхнего люка. Стучать снаружи могла только пехота, причем своя. Которая в момент обстрела посыпалась с брони и о которой поручик совершенно забыл, потрясенный почти мгновенным уничтожением его роты. И точно, снаружи находились два десятка жолнежей в польской форме. Правда, офицеров среди них не было, только плютоновый и два капрала. Но что больше всего обрадовало Анджея, так это наличие в этой группе двух расчетов с гранатометами РПГ-2. — Где ваша остальная рота? Где командир? — В ответ он услышал, что командир убит, а остальные убежали по полю назад. "Так, если этих четверых можно выдвинуть на триста метров к северу, к мостику через этот проклятый ручей, а самому развернуться на юг, за этим поворотом лощины, то они хоть как-то прикроют меня со спины. По крайней мере, не дадут второму американцу спокойно подойти мне со спины на верный выстрел в упор. А значит, мы еще потрепыхаемся!". Он быстро обьяснил задачу пехотинцам. Его затопило чувство мрачной решимости. Да, черт возьми, он может погибнуть, но при этом он постарается прихватить с собой на тот свет кого-то из врагов, а не сгореть напрасно, как остальные парни его роты. Если конечно, плютоновый с одним отделением и расчетами РПГ успеют добежать до места, где лощина заканчиваются маленьким мостиком. И тем самым хоть как-то прикрыть его танк с одного направления. С этими мыслями он нырнул обратно в люк, и его Т-54, развернувшись, тихо проехал вдоль лощины ручья, на выбранное Анджеем место. Внезапно захрипело радио, голосом начштаба полка: — Поручик, доложи точно, где находишься! — Нахожусь в пойме ручья Хаберланд, в трехстах метрах к югу от пересечения с Альфернше штрассе. Вступаю в бой с двумя танками противника, конец связи. — Отчитался Анджей. Начальник штаба механизированного полка второй Варшавской механизированной дивизии Войска Польского имени Генриха Домбровского майор Януш Свентицкий оказался тем польским офицером, который фактически спас положение на правом фланге советско-польской группировки. Когда в боевых порядках механизированного полка начали рваться сто пяти миллиметровые гаубичные снаряды, первым же залпом был убит командир полка, ехавший в своем танке, высунувшись по пояс из башни. Получив в спину два осколка от близко разорвавшегося пятнадцати килограммового осколочно-фугасного "чемодана", он умер почти мгновенно. Майор Свентицкий вовремя прекратил начавшуюся было панику, быстро взяв командование на себя и выведя подразделения полка из-под обстрела. Одновременно он приказал взводу АИР* самоходного артдивизиона засечь позиции вражеской артиллерии. Не было никакого резона начинать повторную атаку без нейтрализации этих проклятых гаубиц. ____________________________________________________________________________ _*АИР — артиллерийская инструментальная разведка_ С этого момента события начали развиваться очень быстро. Потери поляков от внезапного артобстрела американского неполного дивизиона (под конец к первой батарее из шести М52, начавшей огонь, присоединились остальные семь машин, наконец-то занявшие указанные позиции) оказались чувствительными, но не фатальными. Пятьдесят человек убитыми, в основном из пехоты. Из танкистов были, кроме так глупо погибшего комполка, ранены еще четыре танковых командира, тоже пожелавшие ехать в атаку с комфортом, дыша свежим воздухом. Три танка оказались повреждены близкими разрывами, в основном осколками были перебиты гусеницы и разбиты катки. Один уничтожен прямым попаданием. Не подлежали починке также три грузовика и восемь бронетранспортеров, броню которых крупные осколки пробивали почти что насквозь, убивая людей и повреждая двигатели и прочие механизмы. И первая танковая рота, шедшая впереди и погибшая, судя по всему полностью. Только майор, вздохнув, мысленно списал эту роту в расход, как штабной радист опроверг его пессимизм: — Пан майор, вышел на связи командир танкового взвода первой роты поручик Тучапски. Он наблюдает впереди силы противника в рощах гольфклуба, до батальона танков и мотопехоту. Его танк уцелел, остальная рота погибла. О своей пехоте он ничего не сообщил. "Так", — быстро думал майор, "это готовый корректировщик, перед тем, когда полк пойдет в новую атаку, наши две батареи ИСУ-152 смогут хорошо пощипать противника, если поручик поможет с корректировкой огня". Он связался с подполковником Кузьминым, надо было доложить хоть и временному, но начальству о неудаче в первой атаке и подготовке новой. Но Кузьмин, выслушав его, внес в его планы изменения. На левом фланге, в лесном массиве, вернее тем огрызкам, что от него остались, продвижение русских и поляков проходило более успешно. Польский мотопехотный батальон, спешившись (БТР-152, на которых поляки приехали к месту боя, в пересеченной местности, да еще в условиях задымления, представляли собой слишком легкую мишень), поддерживаемые сзади танками десятого батальона, постепенно продвигались, выдавливая американцев с удобной позиции. Они уже прорвали передовые позиции, занятые американским разведбатом. Американцы еще по-упирались, перестреливаясь с польской пехотой, но когда дошло до дуэлей советских танков с легкими "Уокер Бульдогами", они попятились назад. М41 с его короткой трехдюймовкой совершенно не мог конкурировать с толстой броней и длинноствольной сто миллиметровкой Т-54Б, вдобавок стабилизированной в двух плоскостях. Когда поляки и русские вошли в боевое соприкосновение с ротой шестьдесят восьмого танкового батальона, поддерживаемого ротой мотопехоты на бронетранспортерах М114, ситуация не сильно изменилась. Нет, платить один Т-54Б, за полдесятка М41, как было до этого, уже не получалось, размен шел на равных. Но положение американцев было хуже по той простой причине, что они воевали с самого утра и у них банально оставалось мало снарядов. На имевшиеся в наличии у мотопехотной роты два самоходных миномета на "Гэвинах" поляки развернули свою батарею восьмидесяти двух миллиметровых минометов, и сейчас они увлеченно перестреливались друг с другом. Но сзади боевых порядков советских танков не спеша ползла батарея ИСУ-152, и вот этот козырь американским командирам крыть было нечем. Шестидюймовый снаряд весом в сорок килограмм — очень серьезный аргумент для противника, даже если он сидит в дзоте с перекрытием в три наката бревен. А если противник вообще не успел толком окопаться, то это аргумент становится совершенно убойным. Некоторым утешением для американцев служило то, что противник на этом участке совершенно не имел возможности к охвату. Слева лежала раскисшая от дождей пойма реки Аллер, а справа, вдоль дороги L282 — противник неизбежно подставится под огонь второй группы американских танков. Да и фонило от той части дороги, которая приближалась к перекрестку с L284, возле развалин Лахендорфа, изрядно. За свой левый фланг подполковник Кузьмин был спокоен, а вот с правым срочно надо было что-то решать. Рапорт польского майора только подтвердил это мнение. Попутно порадовавшись тому, что конкретно в этой польской части нашелся толковый офицер, в нужную минуту взявший на себя командование и не допустивший паники (последствия такой, только случившейся утром, он воочию мог наблюдать в бинокль, когда порывы ветра впереди относили дымы в стороны), он, тем не менее, внес в планы поляка свои коррективы. Немецкий авиакорректировщик только что сообщил, что в двух минутах подлетного времени находится эскадрилья штурмовиков, которая готова отработать по его указаниям. Поэтому Кузьмин сообщил обер-лейтенанту другие координаты, польский взвод АИР смог наконец-то засечь позиции так вредившей на правом фланге американской артиллерии. Пусть штурмовики ей займутся в первую очередь. А две батареи ИСУ-152 сразу, не отвлекаясь на контрбатарейную борьбу, начинают бить по обнаруженной группировке американских танков и БТР, пока есть возможность корректировки. Штурмовики же потом, если останутся боеприпасы, тоже обработают передний край американцев. Немец на эту просьбу ответил Кузьмину, что сегодня, начиная с этой минуты, в его интересах будет работать целый авиаполк ННА. Правда, авиаполк оказался истребительным, на МиГ-17, командование тридцать седьмой воздушной армией повсеместно решило отказаться от использования этих устаревших машин в качестве чистых истребителей. Но как штурмовики МиГ-17, с бомбами и НУР, при слабой ПВО американцев, будет достаточно эффективны при поддержке его войск, тем более, когда их целый полк. Гауптман Гюнтер Фюльграббе вел замыкающую четверку МиГ-17Ф второго штаффеля четвертого авиаполка ВВС ННА ГДР, совершенно в отвратительном настроении. Его полк, едва он успел пополниться новой техникой и летчиками из запасного полка, с рассветом уже дважды бросали на штурмовку бесконечных колонн военной техники противника, растянувшихся от Ольденбурга до Гамбурга. Потом они, даже толком не успев пообедать, срочно получили приказ о перелете на аэродром в Штендаль, ближе к левому флангу Приморского фронта. И сразу же, едва механики, большей частью чужие, из третьего авиаполка, заправили и вооружили самолеты, пришел приказ — опять на штурмовку, в район Целле. Поэтому Гюнтер и злился. На начальство, которое, похоже вообще собралось их засунуть в штурмовую авиацию. А ведь он всегда служил в истребителях. И в ту войну он воевал истребителем, и хорошо воевал. Асом он стал давным-давно, еще когда он был ведомым у самого Германа Графа. А теперь он летит на штурмовку, увешанный бомбами и ракетами, как какой-то "цементбомбер".* _*Цементбомбер- прозвище советского штурмовика Ил-2 в люфтваффе в Великую отечественную войну_ Вдобавок еще его очень напрягал новичок в его звене, который пришел вместо ведущего второй пары, сбитого "Старфайтером" вчера в самом первом бою. Парень выглядит совсем зеленым, и пилотирует самолет, как курсант в первом вылете с инструктором, плавненько и ровненько. И, все время, отставая при резких разворотах, а что будет в бою? Он сразу, как только этот юнец прибыл в полк, "поднял" старого ведомого второй пары его звена, назначив его ведущим. Все-таки, помимо службы в полку, у того уже был хоть-какой-то боевой опыт, но все равно Гюнтер переживал за свою вторую пару. Анджей Тучапски опять высунулся из своего люка, встав на свое сиденье в полный рост. Что поделать, пойма ручья скрывает его танк, до поры, но из этой дыры ничего не видно ему самому. А это очень нервировало, Анджей представил себе в красках картину, как оба вражеских "Паттона" выезжают одновременно вдоль ручья с разных сторон и он оказывается у них на блюдечке. Только бы плютоновый не подвел, успел занять позицию у каменного мостика. В ста метрах с другой стороны дороги русло ручья делает плавный изгиб. Поэтому тот "Паттон", который сейчас подъезжает к нему сзади, может увидеть его или с дороги, стоя на мостике, или идя вдоль ложбины по эту сторону дороги. А вот тот, что идет перед ним, с юга… Вот он! Не спеша едет вдоль ручья в каких-то восьмистах метрах, поводя стволом своей пушки по сторонам, словно принюхиваясь. Анджей ссыпался на свое место, даже не закрыв люк. К черту инструкции, сейчас каждая секунда дорога, вдобавок у них, в случае неудачи будет чуть больше шансов успеть спастись. Он сказал наводчику: "У нас будет время только на один выстрел. Сейчас водитель подаст машину вперед на двадцать метров и один американец будет у тебя в прицеле, разверни пушку чуть левее и ниже, вот так. Давай!" — обратился он к мехводу. Тот с бледным, сосредоточенным лицом, не замечая, что прикусил себе губу и по подбородку уже течет тоненькая струйка крови, толкнул оба фрикциона вперед, одновременно нажимая на педаль газа. Дизельный двигатель, до этого тихонько урчавший сытым котом, взревел во все свои пятьсот двадцать лошадиных сил, и танк резко, отбрасывая во все стороны комья осенней грязи, рванулся вперед. Шедший с юга американский "Паттон" был настороже, но его пушка смотрела не совсем в нужную сторону, ложбина ручья все время петляла, и Анджей специально подгадал свой выход в неудобном для американцев месте. Стрелок "Паттона" увидел голову поляка, выглядывавшего, как суслик из норки, но с восьмисот метров не разглядел на нем танкистский шлемофон. Он только успел сообщить об этом своему командиру, как Т-54А выскочил на убойной дистанции от них, как чертик из коробочки. Секунду польский наводчик еще потратил на то, чтобы поймать "Паттон" в телескопический прицел, крутя штурвалы электропривода наведения, а потом нажал на спуск. Анджей прохрипел "огонь" одновременно с грохотом выстрела. Мгновение спустя трассер выстрела уперся точно под башню "Паттона", уже начавшую движение в их сторону. Полыхнул высверк и еще миг спустя "Паттон" вспух от внутреннего взрыва своей боеукладки. Башня его, помедлив, подпрыгнула и встала обратно, смешно перекосившись. Но на это, Анджей, отчаянно, до крови из-под ногтей давя рычаг электропривода поворота башни, уже не смотрел. Время, казалось, замерло для него. Как в замедленном кино он отстраненно наблюдал, как из открывшегося затвора вылетает гильза первого выстрела, подарившего им еще некоторое время жизни, как, заряжающий, судорожно заталкивает в казенник еще один бронебойный унитар. Как мехвод тянет рычаги фрикционов назад, пытаясь увести танк назад, в спасительную ложбину. Отстраненно слышал, как взвыл вентилятор, очищая от газов, заполнившее боевое отделения после выстрела, несмотря на эжектор. В мозгу у него отчаянно стучала молоточком одна-единственная мысль: "только бы плютоновый успел..". Они уже почти скрылись обратно в ложбину, по крайней мере от гольфклуба. Другие американцы, наблюдавшие за боем сначала снисходительно, потом с нарастающим изумлением, а потом и гневно сжимая рукоятки наведения своих орудий, видели уже только самый краешек верхней полусферы башни. И в этот момент, когда у экипажа зародилась робкая надежда, что они и на этот раз вывернутся, сзади раздался грохот, как будто великан ударил гигантской кувалдой по корме танка. Грохот, который показался тем более резким, по сравнению с наступившим затем молчанием их двигателя. Плютоновый не успел. Плютоновый, лежа в осенней грязи, машинально прикрывая голову руками, как будто руки могли остановить пули из полудюймового пулемета, стремясь вжаться в землю всем телом, мечтая превратиться в какую-нибудь маленькую зверушку. Суслика, или лучше в мышку, она ведь еще меньше? Они почти добежали до намеченных позиций, запалённо дыша, мгновенно вспотев под шинелями и перебирая сапогами по комьям вязкой осенней грязи. Им оставалось всего ничего, всего с пару десятков шагов, когда ревущий вблизи американский танк выскочил на них в каких-то полутораста метрах. А из командирской башенки танка торчала голова американца, который, усмотрев вражескую пехоту так близко, сразу скрылся и стал поливать их из зенитного крупнокалиберного "Браунинга". Поляки даже не успели вскинуть автоматы, хотя и пытались, когда крупнокалиберные пули стали рвать их на части. Один плютоновый сразу сообразил, что все, ничего невозможно сделать и на какую-то долю секунды опередив шелестящую косу смерти, бросился на землю, пытаясь замереть. Может его все же не заметят в редком бурьяне? "Ах ты сукин сын!" — вскричал наводчик второго "Паттона", увидав открывшуюся перед ним картину. Танк из его роты уже стоял со скособоченной башней, с поникшей беспомощно пушкой. И уже начинал весело разгораться, никого из парней, с которыми так много было выпито пива и перетрахано местных девок в окрестностях Франкфурта, не было видно. Судя по всему, экипаж "Паттона" погиб мгновенно от взрыва боекомплекта. А мерзавец, сотворивший это, шустро отползал задним ходом в свою чертову ложбину, вдобавок разворачивая башню в их сторону. "Паттон" остановился, командир заорал "Огонь, прикончи этого ублюдка!". И наводчик нажал на круглый шарик рычага спуска, с удовлетворением наблюдая, как трассер бронебойного снаряда входит точно посередине кормы поляка. Выбросив клубы черного дыма, подсвеченного пламенем, Т-54 встал, как вкопанный. "Сейчас мы его добьем вторым выстрелом, он не успеет, хотя поляк попался упорный"- подумал наводчик, наблюдая как, замершая после первого попадания в моторное отделение, башня снова, дергаясь, упрямо продолжала разворачиваться в их сторону. Клубы дыма и огня, начавшиеся было вырываться из развороченного двигательного отсека Т-54, быстро сошли на нет, наверное, комми успели включить систему пожаротушения. Башня польского танка уже повернулась на девяносто градусов, когда здоровенный негр, их заряжающий, с лязгом досылая в затвор новый унитар, закричал: "готов!". "Сейчас я тебя добью, упорная ты сволочь"- мрачно подумал наводчик, тщательно ловя в перекрестия прицела точку в центре зазора между крышей моторно-трансмиссионного отделения и бортом полусферической башни. "С такого расстояния не промахнется даже пьяный полуслепой очкарик-студент, не то, что я!". "Внимание, левый разворот на сто семьдесят, поднимаемся на тысячу. Роспуск на звенья, каждое звено атакует самостоятельно. Первый заход — бомбы, потом правый разворот на сто восемьдесят и второй заход — "Скворцы". После — правый разворот на сто двадцать со снижением, и уходим домой" — прохрипел в наушниках голос командира штаффеля. Умненько, сначала мы зайдем со стороны солнца, да еще с территории противника. Про очередность он мог и не говорить, узлы крепления блоков ОРО-57 размещены на МиГ-17Ф на внутренних пилонах подвески, непосредственно перед стрельбой бомбы или топливные баки требуется сбрасывать. Иначе пламя двигателей стартующих ракет АРС-57 будет бить прямо по корпусам двух стокилограммовых фугасок, которые висят на внешних пилонах МиГов их штаффеля. Или он это для молодых напомнил, чтобы не перепутали? — думал гауптман Гюнтер Фюльграббе, а руки и ноги автоматически сами выполняли требуемые манипуляции с органами управления истребителя. Место расположения цели оказалось прямо в городе, опять за все будут расплачиваться гражданские, вдобавок гражданские немцы — угрюмо подумал Гюнтер. Где же эти чертовы самоходки? Ага, вот одна, стоит, задрав высоко ствол, на улице, прижавшись к одной из пятиэтажек. Он привычными движениями загнал быстро увеличивавшуюся в размерах самоходку в марку авиационного прицела АП-57 и дернул тумблер сброса бомб. Переведя машину из пикирования на небольшой угол набора высоты, он посмотрел назад. Нормально, или близкое накрытие, или прямое попадание, теперь не разберешь, самоходку совершенно скрыло четырьмя разрывами, его ведомый тоже не подкачал. Он скосил глаза по сторонам, высматривая вторую пару своего звена. Ведущий обнаружился там, где и должен был быть, а молодого пилота не было. Совсем. Ладно, сейчас некогда отвлекаться, его МиГ затрясся в крутом развороте. Второй заход. Он высматривал оставшиеся цели, а, вот, на другой улице стоят в шахматном порядке целых четыре, и тоже прижимаются к домам. "Макс, атакуй левую пару самоходок" — приказал он ведомому, ловя в прицел ближнюю правую М52. С земли потянулись трассеры автоматических зенитных пушек. "Всем, сварка* на три часа" — почти сразу раздался в наушниках голос командира штаффеля. _*Сварка — огонь зенитных пулеметов или пушек на сленге ВВС ОВД_ Поздно спохватились, злорадно подумал Гюнтер. Пара секунд — и мы прикончим этих, а с зенитками можно будет разобраться и во втором вылете. "Ох, шайзе!!" — от неожиданности заорал он, в последний момент все же успев вовремя выпустить в сторону своей самоходки все шестнадцать "Скворцов", но, уже видя, что промахивается. Было от чего испугаться, по обе стороны фонаря, буквально в метре от его головы, проносились огненные хвосты чужих "Скворцов". Потом дальняя самоходка, та, что справа, исчезла в пламени взрыва. Гюнтер, трясущимися руками, с трудом переведя машину в горизонтальный полет, в каком-то оцепенении наблюдал, как из этого пламени вылетает вверх, выше его самолета, большая башня самоходки, и величественно вращаясь, крутя в воздухе замысловатые кульбиты своим коротким стволом, похожим на окурок, пролетает, падая вниз, в десятках метрах от его МиГа. Секунд пять он приходил в себя, а потом, не сдержавшись, выдал в эфир длинную матерную тираду на русском языке, мгновенно вспомнив все выражения, услышанные им когда-то от советских инструкторов. "Герр гауптман, извините меня, пожалуйста! Я не хотел, это нечаянно получилось! Я больше не буду!" — послышался в эфире дрожащий голос молодого. Затем в эфире послышалось ржание его ведомого, уже разобравшегося в произошедшем. Гюнтер оглянулся назад. Ну точно! Этот сопляк не смог удержатся за своим ведущим при боевом развороте после первого захода, потерялся и во время второго захода пристроился к их паре третьим. Причем не сбоку, а сзади и сверху за ним, Гюнтером, очевидно боясь снова потеряться. А потом, в сосунке взыграл азарт и он выпустил свои РСы, не видя ничего по сторонам, кроме самоходки в своем прицеле. В эфире хохотал уже весь штаффель. "В следующем вылете твоя пара пойдет впереди всех, сзади ты слишком опасен" — нервно смеясь, произнес в эфир Гюнтер. "Так, внимательнее всем, разворот и подходим к переднему краю. Смотрим вниз и по сторонам, поляки с утра никак не могут взять этот Целле" — оборвал все разговоры командир штаффеля. "Вижу впереди танки и БТР, БТР точно американские" — закричал командир первого звена. Коробки бронетранспортеров М113 можно было спутать разве что только с силуэтами БТР М114, тоже американских. "Сварка, на одиннадцать и два часа" — в унисон ему вскричали сразу несколько пилотов. Гюнтер на автомате привычно выполнял противозенитные маневры, бросая самолет в стороны и прижимаясь к верхушкам черных обгорелых деревьев. Но из его эскадрильи уйти удалось не всем. Молодой из звена Гюнтера опять замешкался. Он слишком долго летел по прямой и на нем скрестились трассы сразу двух спаренных самоходных зениток М42, стоящих в рощах гольфклуба, чуть позади основных позиций американского шестьдесят седьмого батальона. Получив сразу с десяток сорока миллиметровых снарядов в корпус, МиГ-17Ф просто развалился в воздухе. Гюнтер, по въевшейся в кровь еще со времен боев на Восточном фронте в прошлую войну, привычке опытного истребителя оглянулся назад как раз в этот момент. Он даже застонал от отчаяния, да что же это такое, из всего штаффеля в его звене самые большие потери — уже двое, всего за сутки! Отчаяние мгновенно сменилось яростью, сейчас ему до умопомрачения хотелось кого-нибудь убить. И в тоже мгновение он увидел впереди и чуть левее одинокий танк, стоящий боком. Мгновенно определив его силуэт, как М48, Гюнтер чуть довернул со снижением и выпустил по нему почти весь боекомплект из двух двадцати трех миллиметровых пушек, просвистев чуть ли не в пяти метрах от башни танка. Его ведомый дисциплинированно повторил действия Гюнтера. Американец успел их заметить и даже попытался развернуть на них зенитный пулемет, но потом просто скрылся в многочисленных разрывах снарядов из четырех авиапушек. "Довернуть чуть-чуть вправо и вниз, и все, он покойник" — успел прошептать наводчик танка М48А2С, и в этот момент он оглох. Казалось, что снаружи на танк накинулась толпа шахтеров с отбойными молотками, непрерывно долбя по корпусу и башне. Он откинулся на сиденье назад и охватил голову руками, пытаясь защититься от невыносимого непрерывного грохота. Рядом сполз командир, до этого стоявший на своем сиденье у зенитного пулемета. В танке было светлее чем обычно, выпуклый люк у командирской башенки почему-то отсутствовал полностью. Наводчик тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения, ему показалось, что в фигуре командира что-то не так. Какой-то он короткий. Не так было многое — у человека, который еще мгновение назад был их командиром, вообще отсутствовала верхняя часть туловища вместе с головой. Тело закачивалось где-то в районе в верхней части грудной клетки, руки сейчас валялись на полу боевого отделения отдельно, из обрубка тела сейчас торчал кусок позвоночника, белевший в полумраке, и лилась кровь с какими-то ошметками внутренних органов, забрызгивая все боевое отделение. Послышались какие-то странные звуки, наводчик повернул голову и увидел своего заряжающего, который извергал свой обед прямо на останки своего командира. Подавив тошноту, наводчик кинулся обратно к пушке. Пока они здесь рыгают и истерят, поляк разворачивает башню! Но перископический и телескопический прицелы оказались разбиты, сквозь них невозможно было увидеть даже собственную задницу, не говоря о танке противника. Чертыхнувшись, наводчик ногой отпихнул останки командира и перелез на его место, пачкаясь в липком месиве. Из чего состоит это месиво, он старался не думать, сейчас главное не это. Так, баллистический вычислитель тоже накрылся, надо наводить вручную. Стереоскопический командирский прицел-дальномер Т-46 оказался в порядке и наводчик прильнул к нему, одновременно взявшись за штурвалы, он же помнил, что надо довернуть правее и ниже! И тут в танке полыхнул багровый отблеск, и он снова оглох. Плютоновый еще закрывал голову руками, когда звуки вокруг резко изменились. Сначала мерный стук крупнокалиберного пулемета сменился треском авиационных пушек, как будто какой-то великан рвал над ним гигантское полотно. Потом по ушам резанул резкий свист проносящихся очень низко реактивных самолетов и тело плютонового, помимо его воли, сдвинуло назад воздушной волной, вдобавок этой же волной на него отбросило труп первого номера расчета РПГ из его отделения. Что это труп, он понял сразу, в туловище зияла дыра размером с суповую тарелку, как раз через эту дыру он мог наблюдать этот проклятый американский танк. А вот тот факт, что с танком что-то не так, до него дошло только через пару секунд. Ну точно, полукруглая башенка, из которой торчал этот проклятый зенитный пулемет конкретно изменила свои очертания, а пулемет вообще исчез. И вообще, танк выглядел каким-то… поклеванным, как будто его долбила стая исполинских ворон с железными клювами. Но он не горел. Тут плютоновый понял, что еще может сделать то, ради чего они так торопились к своей смерти. И что тогда, если у него получится, ребята из его отделения погибли не напрасно. Плютоновый одним броском метнулся к снаряженному гранатомету РПГ-2, который так и лежал в пяти метрах, когда выпал из рук убитого бойца. Он схватил его, судорожно вспоминая необходимые места из "Руководства службы.." и радуясь, что РПГ уже заряжен и чехол с гранаты ПГ-2 снят. Плютоновый вскинул РПГ-2 к плечу, прикинул поправку на ветер, прицелился в центр силуэта танка и нажал курок. Кумулятивная граната ПГ-2 попала не совсем туда, куда целил плютоновый, но тоже удачно. Пробив справа боковую среднюю часть башни, толщина которой составляла всего семьдесят пять миллиметров, кумулятивная струя прошла наискосок через все боевое отделение. Она оторвала правую руку заряжающего, прошла в сантиметре за спиной наводчика и воткнулась в левую боковину башни, как раз в зоне вертикально стоящей боеукладки. И все окончилось бы для экипажа гораздо плачевней, если бы в танке был полный боекомплект. Но танк много стрелял с самого утра, поэтому кумулятивная струя просвистела сквозь пустое пространство и врезалась в противоположную стенку башни. Взрыва боекомплекта и мгновенного за ним гибели экипажа не случилось. Но и в этом случае оставшимся трем членам экипажа пришлось очень плохо. Хуже всего пришлось заряжающему. Кумулятивная струя ему оторвала правую руку, которой он удерживал наготове унитар, готовясь вновь подать его в казенник пушки после выстрела. Унитар выпал и загремел по полу боевого отделения, закатившись под кресло мехвода. А заряжающий потерял сознание от болевого шока и умер от потери крови, прежде чем остальные члены экипажа оказались способны оказать ему помощь. Двое оставшихся более-менее из невредимых членов экипажа танка, наводчик и мехвод, потеряли сознание. Они вообще бы умерли от скачка избыточного давления, создаваемого кумулятивной струей после прохождения броневой защиты во внутренний объем танка, но спасла атака пары Гюнтера Фюльграббе. Снаряды четырех двадцати трех миллиметровых пушек МиГ-17 просто снесли выпуклую часть командирской башенки вместе люком, зенитным Браунингом и головой командира танка, попутно превратив внутреннее пространство боевого отделения из закрытого в открытое. Поэтому скачок давления был для американцев не столь губителен, они всего-навсего потеряли сознание на несколько секунд. Но эти секунды оказались фатальными. Т-54А Анджея Тучапски наконец-то развернул свою башню. Правда, наводчик "Паттона", когда в его танк попала граната, инстинктивно нажал на рычаг спуска, но одновременно он непроизвольно качнул штурвал вертикальной наводки. Бронебойный снаряд, вылетевший из пушки "Паттона", попал в верхний край башни, и рикошетом ушел в облака. Наводчик Т-54А, крайне удивленный, тем фактом, что еще жив, стал ловить в прицел своего врага. Он, не дожидаясь команды поручика, который в это время еще тряс головой, приходя в себя после легкой контузии (американский рикошет бронебойного снаряда не прошел для него безболезненно), нажал рычаг спуска, как только услышал доклад заряжающего "бронебойный готов!". Выстрел 53-УБР-412Б с бронебойно-трассирующим тупоголовым снарядом 53-БР-412Б с баллистическим наконечником начал свою мгновенную жизнь, составляющею всего пару секунд. Бронебойный снаряд 53-БР-412Б отличался от 53-БР-412 тем, что длина снаряда была увеличена, головная часть снаряда была сделана тупой, с фигурным притуплением. Это было предназначено для того, чтобы уменьшить вероятность рикошета при попадании в броню под углом менее девяносто градусов. Что привело к тому, что при попадании слева от маски пушки М48А2 снаряд слегка повернулся к нормали и пробил лобовую броню башни американца. Наводчик, находившийся за броней в этом месте, погиб мгновенно. Заряжающий был к тому времени уже мертв, а мехвод прожил всего на пару мгновений дольше — когда взрыватель МД-8 сработал, один из осколков попал ему в позвоночник. Поручик Тучапски облегченно выдохнул, когда на высоком силуэте вражеского танка сверкнул огонь попадания. Пару секунд М48А2 не подавал признаков жизни, а потом из изуродованной башни (интересно, кто и когда его так? — мимолетно удивился Анджей) пополз легкий дымок, через полминуты уже превратившийся в полноценный пожар. И только тут поручик услышал, что, оказывается все это время, его вызывают по рации. Он повернулся к экипажу: — Башню влево на девяносто, вести наблюдение, Янек — он персонально обратился к мехводу, ты все равно уже здесь не нужен, вылези наружи, узнай что там с пехотой. После этого он нажал тангенту радиостанции и устало произнес: — Докладывает поручик Тучапки. Вступил в бой с двумя средними танками противника типа "Паттон-III". Противник уничтожен. Получил повреждения двигателя, ремонт невозможен. Потери в людях — до отделения пехоты, уточняются. На той стороне линии связи озадаченно замолчали, потом опомнились: — Молодец, сынок. А теперь слушай команду: Атом! Постарайся уцелеть, после ядерной атаки, как только восстановится связь, ты будешь корректировать артиллерийский огонь по противнику, все, конец связи! Анджей обессиленно привалился к стенке башни, наводчик и заряжающий, радостно обсуждавшие было: "а видел, как я ему вломил!", притихли и настороженно смотрели на него. Наконец наводчик не вытерпел: — Пан Анджей, что случилось-то? Вроде все страшное позади? Анджей просто произнес в пространство, выключая питание радиостанции: — Команда "Атом". Вместе с вернувшимся мехводом они загнали оставшихся двенадцать человек под танк, судьбу отделения, отправленного во главе с плютоновым к дороге, выяснять было некогда. И через минуту местность вокруг залило ослепительно ярким светом. Как только вновь появилась радиосвязь, сквозь треск и шум помех от ядерных взрывов, поручик Анджей Тучапски начал корректировку. Поначалу было трудно, польский офицер-артиллерист несколько раз переспрашивал, слышимость была отвратительной, да и пристрелочные шестидюймовые "чемоданы" ложились совсем в стороне, но после пятого снаряда дело пошло. Шестой лег уже совсем рядом с высокими силуэтами М48. Анджей даже мысленно поблагодарил американских конструкторов, спроектировавших такой танк, высотой почти, что в ширину, больше трех метров. И скомандовал накрытие. После третьего восьми орудийного совместного залпа двух батарей, встававшего высоченными столбами огня и земли каждую минуту, американцы начали сниматься с позиций. До полного их отхода две батареи сделали семь залпов, Анджей насчитал на оставленных позициях шесть подбитых и три полностью уничтоженных танка и одиннадцать подбитых БТР. Сообщив по радио, что американцы отходят и пора прекратить огонь, поручик вылез из пахнущей гарью машины. Надо было дождаться подхода своих, идти за американцами пешком, без радиосвязи, всего с десятком пехотинцев было бы глупо. Да и не мешало бы выяснить, что случилось с плютоновым, который как-то смог выиграть для экипажа поручика такие драгоценные несколько секунд. Плютоновый нашелся через минуту, он ковылял с автоматом на шее, опираясь на РПГ-2. Подошел к Анджею и на его вопросительный взгляд, устало, совсем не по форме доложил: — Подвернул ногу, пся крев, когда от вспышки падал. А ребят моих эта американская курва из пулемета распластала, на куски. Не успели мы до позиции добежать, простите, пан поручик. Это уже потом я смог по нему из РПГ гранату выстрелить, когда его какие-то самолеты обстреливать стали. Надо бы оружие у ребят собрать да и их самих прибрать не мешало. — Сиди, я сам распоряжусь. — Тоже по неуставному ответил ему поручик. — И спасибо тебе, если бы не твой выстрел, убил бы нас этот "Паттон". И потом, не знаю, сколько бы еще поляков погибло бы, видишь, американцы ушли, потому что мы огонь наших самоходок корректировали, вон смотри, сколько этих курв наколотили. Так что не зря твои ребята погибли. Они сидели молча еще несколько минут, пока передовые танки их механизированного полка медленно проползали мимо них. А потом неумолимый молох войны разлучил их. Плютонового увезли в медсанроту, а поручика вызвал к себе начштаба полка. Он был предельно лаконичен. Благодарность. Сообщение о представлении к "Виртути Милитари". И назначение на должность командира второй танковой роты, взамен убитого в самом начале американского обстрела капитана. Поручик Анджей Тучапски не знал, что в это время его фамилия упоминается в еще одном разговоре. С подполковником Кузьминым вышел на связь командир шестой гвардейской мотострелковой дивизии Писарев. Он заслушал рапорт подполковника об обстановке, которая начинала внушать осторожный оптимизм. После польской прицельной артподготовки правое крыло противника начало отход, не дожидаясь атаки. Вслед за ними начали отход и остальные силы противника, опасаясь, что поляки обойдут их с фланга и прижмут к пойме реки Аллер. По позиции обнаруженной атомной артиллерии противника произведен ракетный удар, это генерал-майор видел сам, со своего НП. Конечно, надо дождаться результатов авиаразведки, которая скоро придет из штаба тридцать седьмой воздушной армии, но как человек военный, генерал-майор понимал, что вряд ли что-то может уцелеть после ядерных ударов по десять килотонн каждый. Наконец, к району боевых действий начали подходить колонны восемьдесят первого мотострелкового полка и четырехсотого артиллерийского полка. Может быть, американцев получится выбить из Целле, не дожидаясь обходного маневра шестьдесят восьмого танкового полка? Генерал вдруг прервал доклад Кузьмина, вспомнив знакомую фамилию. — Михаил Яковлевич, как ты говорил, зовут того поручика, что подбил два танка, а потом корректировал огонь самоходок? Анждей Тучапски? Интересно… Кто-то мне говорил, что сын нашего начальника штаба фронта служит в польской второй Варшавской механизированной дивизии, танкистом. Интересно, это тот самый или однофамилец? Так вот, поляки сами собой, но ты ему напиши представление на "Красное Знамя" по нашей дивизии, парень заслужил. Подполковник Генри Болл внутренне был готов к отступлению уже давно, сразу после воздушного налета МиГов на позиции его артиллерии. Легкость, с которой самолеты комми уничтожили семь его самоходок, потеряв при этом всего один самолет, неприятно поразила его. И это всего лишь первый налет, а его артиллерийский дивизион уже съежился до размеров батареи. Но ведь будут же и другие? А когда за его спиной встали четыре гриба атомных взрывов, его внутренняя уверенность превратилась в приказ о подготовке к отходу. Четыре ракетных удара в его ближайшем тылу могли означать только одно, авиаразведка красных засекла подготовку позиций М65, парни не успели собрать орудия, как их отправили на тот свет. Но ведь теперь ему нет смысла оставаться на одном месте, неся бессмысленные потери, если батарея М65 уничтожена? Бензина у его танков теперь хватит миль на двадцать, спасибо заправщикам из мотопехоты. Масла в огонь добавил уцелевший командир артиллерийского дивизиона самоходных гаубиц, он сообщил, что радиоактивный фон на улицах Целле, где находится его дивизион, вернее, его остатки, быстро растет. А его самоходки не имеют фильтро-вентиляционных установок и если он сейчас же не отъедет на три-четыре километра к северо-западу, поперек направления ветра, подполковнику придется проводить дезактивацию самоходок. И искать где-то новые артиллерийские расчеты. И когда, через несколько минут после возобновления радиосвязи, прерванной помехами в эфире от ядерных взрывов, на основных позициях его батальона начали рваться шестидюймовые снаряды вражеской артиллерии весом более ста фунтов каждый, подполковник Генри Болл более не мешкал. Артиллеристы с мотопехотой прикрытия получили приказ передислоцироваться севернее Гросс-Хелена, в лес вдоль дороги L240. Своему правому крылу, чтобы не попасть под фланговый охват противника подполковник приказал, надев средства защиты, отходить сквозь городские кварталы Целле вдоль реки Аллер, в сторону Хамбюрена. И укрепиться на позициях в том месте, где позволит уровень радиации. Основные силы во главе с самим Боллом начали отход к шоссе 191 в районе местечка Гарссен. На дороге 191 его и застала радиограмма, от которой ему захотелось снова выругаться. Командир еще одной атомной батареи, восьмидюймовых дивизионных буксируемых гаубиц М2, сообщал ему о своей готовности и запрашивал координаты для стрельбы. Решение пришло мгновенно. Во-первых, позиции этих чертовых шестидюймовых самоходных орудий, это сейчас главная сила противника и ему почти нечего ей противопоставить, особенно когда от его собственного самоходного артдивизиона осталось одна треть. Взвод АИР, находившийся с ними на позициях у гольфклуба, уже засек координаты, огонь по его позициям вели две батареи. ОК, значит первые два снаряда с зарядами W-33 по пять килотонн для каждой из них. Еще две цели — позиция поляков, с которых они атаковали сегодня, и редколесье перед второй боевой группой на правом фланге, там тоже отмечены вражеские орудия в шесть дюймов. Потом… Наверное, надо будет положить по снаряду в поселки Хонё, Мюден, Хонхорст и Эльдиген — это практически все дорожные узлы, находившиеся у противника в полосе перед его тактической группой, находящиеся в дальности "Лонг Томов" его дивизии. А дальше цели еще появятся, теперь подполковник Генри Болл не собирался отступать далеко. Анджей Тучапски едва успел принять роту, заняв со своим экипажем танк убитого ранее капитана, как получил приказ продвигаться вперед. Он, наученный горьким сегодняшним опытом, пустил вперед боевое охранение из пары БТР-152 приданных ему мотострелков и одного танка. К черту, косые взгляды его новых офицеров и упреки за спиной в излишней осторожности он переживет. А вот второй такой расстрел, как сегодня днем, может и нет, не может же ему так отчаянно везти все время. Так что действуем по уставу, никакого гусарства. Что это у нас впереди? Дорога 191 и поселок Гарссен на ней. Анджей скомандовал дозору покинуть броню и тщательно прочесать весь поселок и лесок за дорогой. Остальные силы его роты медленно ехали к дороге, настороженно поводя стволами по сторонам. Ну вот, как он и ожидал, один БТР сразу задымился после попадания в него вражеского снаряда, другой попытался скрыться в лощине, но в него влетело сразу три трассера, и он превратился в огненный шар. Танку повезло, он как раз нырнул в низинку, и получив два рикошета в верхнюю часть башни, начал азартно с кем-то впереди перестреливаться. Да понятно с кем, вот же они! Теперь, когда дозор выиграл для его роты драгоценные секунды, поручик ясно видел высокие силуэты американских "Паттонов", укрытых масксетями за дорогой. До них далековато, но ничего. Главное, связать их перестрелкой и передать координаты в полк, а там за работу примутся самоходки. Он поднес ко рту микрофон радиостанции Р-113, сообщая новые координаты противника. И даже услышал ответ одного командира батареи ИСУ-152, подтвердившего получение данных и готовность немедленно начать пристрелку, благо батарея еще не успела покинуть прежние позиции. И в этот момент раздался истошный крик стрелка-радиста: "Вспышка сзади! Две вспышки!" и в эфире снова пошел сплошной треск. После трех вспышек Леха Мельников осторожно подъехал к танкистам из подбитого ПТ-76. Когда до все еще горящего (взрывы все таки были километрах в десяти, не меньше, и поэтому не сильная ударная волна только раздула пламя) танка осталось метров сорок, заряжающий открыл люк и выскочил из танка. Только-только он успел добежать до танкистов и подхватить раненного, который совсем обессилел, к в той же стороне опять полыхнула вспышка. К западу от Целле теперь вырастали четыре ядерных гриба, один был почти сдвоенным и от этого казался особенно уродливым. Но все обошлось, ослепших в полку не было. Сдав раненых медикам, после трехминутной остановки, шестьдесят восьмой танковый полк устремился на север, в проход между городками Рамлинген и Веттмар, на Хамбюрен, до которого оставалось всего десяток километров. И захватив который, полк выходил почти что в тыл американской группировке, оборонявшейся восточнее Целле, заодно перерезая шоссе 214, одну из магистралей, по которым к американцам могли поступать подкрепления. Но когда передовые танки полка уже подъезжали к предместьям Хамбюрена, произошло множество самых различных событий. Во-первых, БТР-152 мотострелковой роты, вышедшие вперед, в помощь поредевшему передовому дозору разведроты, столкнулись с американцами, предположительно тоже ротой мотопехоты. Потеряв сначала два "сто пятьдесят вторых" от огня замаскированных гранатометчиков с М79, мотострелки, поддержанные огнем семидесяти шести миллиметровых пушек танков ПТ-76 подбили три американских БТР М113. Все-таки эти здоровые высоченные квадратные гробы американцам не удалось как следует замаскировать в редком осеннем лесу. Потом подоспели основные силы советского танкового полка, превосходство русских стало подавляющим и они стали теснить отчаянно огрызавшихся американцев к малоэтажным домам Хамбюрена. Первым его заметил, как ни странно, Леха. Что вообще-то необычно, так как у механика самый плохой обзор в танке. Но все остальные члены экипажа смотрели вперед, на остатки американской мотопехотной роты, а Леха боковым зрением увидел его, мелькнувшим в ложбине справа, и сразу, без доклада, рванул фрикционы враздрай, танк резко крутнулся вправо, почти на месте, одновременно поворачиваясь почти на девяносто градусов. Другой бы мехвод оставил бы танк таким маневром без гусениц, но Леха бы ас. — Твою мать, Леха, ты чего творишь! Заорал было батя, но потом тоже увидел причину такого маневра. — Вот это да, Леха, ты молодец, что его углядел! И, уже обращаясь на основной частоте по радио: — Всем, кто меня слышит, я — "желудь-1", пятьсот метров к востоку от Хамбюрена обнаружил позицию атомной артиллерии, вступаю в бой! Машина, которую углядел Леха, была тягачем американской дивизионной артиллерийской батареи двести трех миллиметровых пушек. В отличие от своих более крупнокалиберных собратьев, двести восьмидесяти миллиметровых М65, пушка М2 почти не требовала инженерной подготовке позиций, и для перевода ее в боевое положение требовалось меньше получаса. Замеченный Лехой тягач оказался последним, тащившим пушку на позицию, четвертым. Три из них уже отъезжали от орудий, два орудия уже стояли, задравши стволы, в боевом положении. И тут счет пошел уже на секунды. Одна — и по команде "дорожка" Леха, сбавив скорость, повел свой Т-54АК прямо, как по линеечке. Две — и, наводчик, поймав в прицел пушки Д-10ТГ со стабилизатором в вертикальной плоскости СТП-1 "Горизонт" американский тягач, нажимает на спуск, не дожидаясь команды "огонь". Три — тягач, с пулеметчиком наверху, тщетно поливающим их танк из крупнокалиберного пулемета, исчезает в разрыве осколочно-фугасного снаряда. Четыре — из трех поднятых вверх двести трех миллиметровых стволов американских пушек два ствола выдыхают многометровые форсы дыма и пламени. Пять — соседний танк выплевывает снаряд, совсем рядом с позицией другого орудия, увеличивая скорость и обгоняя Леху. Семь — позиции американской батареи скрывают многочисленные разрывы, это уже почти все остальные танки первого батальона развернулись и стреляют по американцам. Четырнадцать — танки, уже несущиеся на полной скорости, врываются на позиции американцев, давя и расстреливая уцелевших из пулеметов. Пятнадцать — "Батя" разражается длинной матерной тирадой, Леха никогда его таким злым не видел. Причины была понятна — на востоке вырастают два атомных гриба. Не имея связи с основными силами полка и наблюдая два атомных гриба, вырастающих в аккурат в тех местах, где еще секунду назад были артиллеристы, уверенно обещавшие ему огневую поддержку, поручик Тучапски приказал медленно отходить. На отходе они все-таки потеряли передовой танк из состава дозора, но сами подбили несколько единиц американской бронетехники, четыре дымных столба высились над позициями американцев. Все-таки в перестрелке на максимальный для танковых орудий дистанций у гораздо более низкого Т-54 было преимущество. Вдобавок сказывалась более толстая броня, к тому же полусферических башен советских танков, от которых время от времени отлетали рикошеты американских бронебойных AP-T M77Shot. Да и девяносто миллиметровая американская танковая пушка М41 была по своей баллистике похуже советской сто миллиметровой Д-10Т, уступая по начальному импульсу снаряда почти на треть. Одним словом, перестрелку на максимальной дистанции рота Тучапски выиграла и не будь численный перевес американцев таким явным, поручик и вовсе не скомандовал бы отход. Но, опасаясь, что американцы в любую минуту могут пойти в контратаку и тогда попросту раздавят его роту численным превосходством (Анджей насчитал как минимум двадцать пять "Паттонов" против его десяти Т-54), он эту команду дал. Отойдя на западную окраину гольфклуба, он приказал пехоте окапываться, удивляясь все время пассивности противника. Откуда он мог знать, что подполковник Генри Болл в этот момент рвет и мечет, глядя на медленно уползающие приземистые коробки Т-54. Но приказ перейти в контратаку — это безрассудство, у его машин осталось по пять снарядов на ствол. И бензина в баках всего ничего. Ну ничего, до потери радиосвязи с ним связался командир колонны автотранспортного обеспечения, через час у него будут и снаряды и горючее. А через два часа к ним подойдут еще один бронетанковый и мотопехотный батальоны. Как только восстановилась радиосвязь, подполковник Кузьмин, с тревогой смотревший на атомные грибы, стоявшие совсем близко от его батальона, буквально в нескольких километрах, стал вызывать поляков. В конце концов майор Свентицкий вышел на связь. Доклад его был безрадостен. На левом крыле снова сложилась удручающая ситуация. Двумя ударами атомной артиллерии американцев были полностью уничтожены обе батареи самоходных орудий. Потери понесли пехотные подразделения полка, безвозвратно выбыло почти сто человек, считай почти полная рота. Серьезно пострадала медсанрота, расположенная всего в километре от одной из батарей. Судя по докладу майора, поляки стремительно утрачивали боевой дух. Если сейчас американцы на них надавят, произойдет то же, что случилось утром, они разгромят поляков, а потом охватят с правого фланга батальон Кузьмина и прижмут его к реке. Помощь пришла с воздуха, немецкий обер-лейтенант крайне вовремя сообщил о подлете двух эскадрилий штурмовиков МиГ-17 к переднему краю. Подполковник Кузьмин немедленно нацелил их на дорогу 191 в район поселка Гарссен, туда где до ядерного удара передовая танковая рота поляков запрашивала огонь своей артиллерии. "Птенцы Геринга", как их про себя уже стал называть Кузьмин после того, как они разделались с американской артиллерией в предыдущем вылете, не подкачали и на этот раз. Сначала четверка МиГ-17 пронеслась, все время маневрируя, над Гарссеном, вызывая огонь американских зениток. Как только те проявили себя, на них, зайдя с запада, со стороны склоняющего к горизонту закатного солнца, обрушилась восьмерка МиГов, перепахав позиции "Дастеров" бомбами и пушечным огнем. А потом, буквально через тридцать секунд, на позиции танкистов Генри Болла свалилась вторая немецкая эскадрилья, которая проутюжила позиции американцев в лучших традициях старого люфтваффе. В итоге, МиГи сделали три захода, сначала сбросив бомбы, потом ударив НУРсами, а третий вообще по — наглому, выходя из пикирования почти над самыми деревьями и расстреливая все внизу из пушек. Даже тогда, когда самолеты скрылись из глаз, на американских позициях еще что-то весело горело и взрывалось. Подполковник Генри Болл, дернув распоротой щекой, которую пытался залепить пластырем санитар, слушал доклад командира мотопехотного батальона. И, одновременно, уже который раз за день, отстраненно удивляясь текущей ситуации. Больше всего стремительно меняющаяся сегодня обстановка напоминала ему старые качели, стоявшие в детстве возле его дома в Висконсине. Такие тяжелые, чугунного литья, висящие на цепях, на двух здоровенных столбах. Если их посильнее раскачать, то хрен остановишь, как ни старайся. Итак, какие у него потери, после этого налета? Проклятые джерри, в последний заход опознавательные знаки ВВС ННА ГДР на МиГах, чуть ли не стригущих верхушки деревьев, не разглядел разве что полностью слепой, в одно мгновенье поставили крест на его планах контратаки по полякам. Шесть подбитых и девять поврежденных танков. Одиннадцать бронетранспортеров, причем два с минометами. С десяток сгоревших грузовиков и джипов. И что самое плохое, уничтожены три из четырех ЗСУ зенитной батареи из состава приданного зенитного прикрытия. От этого прикрытия осталось всего одна батарея, две ЗСУ из которой, он отдал своей танковый роте, прикрывавший правый фланг и сейчас отступившей в городские кварталы Целле. Другие две сейчас с остатками четырнадцатого артиллерийского дивизиона отступает на северо-запад. Проклятье, оставшихся у него трех десятков "Паттонов" слишком мало для лобового удара по полякам, а на обходные маневры ему не хватит топлива. И в эту ситуацию загнали его чертовы джерри, ценой всего одного МиГ-17, которого его "Пылесосам"* удалось сбить в самом начале, из состава первой четверки. _*"Пылесос" — "Дастер" (англ.), название ЗСУ М42_ Генри Болл принял решение. Ему нельзя атаковать с такими силами. Он ясно рассмотрел в бинокль, что к польской танковой роте с пехотой, закрепляющейся на его старых позициях у гольфклуба, подошли еще подкрепления, надо отходить. Иначе еще один налет авиации противника поставит на его батальоне большой и жирный крест. Он повернулся к радисту: — Свяжись с артиллеристами, передай, что мы отходим на милю от Гарссена на северо-запад. Займем позиции за железной дорогой в районе Камингпарк. Далее, из состава приданных "Дастеров" пусть немедленно высылают одну ЗСУ к нам. И свяжись с шестьдесят шестым бронетанковым и сорок первым мотопехотными батальонами, я хочу знать, когда, наконец, они прибудут. После уничтожения батареи атомной артиллерии американской второй бронетанковой дивизии, шестьдесят восьмой полк разделился. Первый батальон получил приказ, продвигаясь на восток, войти в Целле и закончить охват противника, захватив два автомобильных и один железнодорожный мосты через реку Аллер в самом Целле. Остальные части шестьдесят восьмого полка должны были, продвигаясь на запад, вдоль реки Аллер, до 20–00 выйти на линию Зюдвинзен — Бухгольц — Швармштедт. Оседлав перекресток автострады Е45 и дороги 214, занять территорию по левому берегу реки Аллер вплоть до слияния с рекой Лайне. Занять и удерживать автомобильные мосты через Аллер на дорогах L298, L190, автостраде Е45, дороге 214 через Лайне. А так же занять железнодорожный мост через Аллер на перегоне Швармштедт — Хадемсторф, не допустив уничтожения мостов противником. На этом задача полка считалась на текущие сутки выполненной, далее полку предписывалось удерживать занятые рубежи, ждать пополнений боеприпасами и топливом. Но все пошло наперекосяк через каких-то полчаса. Первый батальон, еще не дойдя до мостов, столкнулся на улицах Целле с силами правого крыла тактической группы подполковника Генри Болла. Правда, вместо разведывательного батальона и двух рот, танковой и мотопехотной, числившихся в этом отряде изначально, от американцев осталась разрозненная группа числом не более батальона, с десятком танков и дюжиной бронетранспортеров. К тому же на американцев нажимал сзади советский танковый батальон, при поддержке польской пехоты. Положение усугублялось дувшим устойчиво весь день с северо-запада ветром, несущим радиоактивные осадки от четырех кратеров в лесном массиве к северу за дорогой L180, возле Штеддена. Которые до недавнего времени были позициями батареи американской корпусной атомной артиллерии, так и не успевшей выстрелить. В результате, встречный бой, не успев толком завязаться, превратился в свалку на-коротке, почти сразу разбившись на множество ожесточенных стычек, переходивших в рукопашную. "Батя" для себя ситуацию прояснил одним из первых командиров, управлявших боем с противоположных сторон. Бой завязывается в городской застройке, а у его батальона, кроме одного приданного разведывательного взвода, нет пехоты. Первоначально выбив из района Восточного Целле авангард американцев, совершенно неожидающих увидеть советские танки, идущие с запада, он приказал перейти к обороне, имея перед собой широкую кольцевую автодорогу Вильхельм-Хайнихен-Ринг. На левом фланге, пользуясь тем, что справа находится большой пустырь и нет строений, его танкисты прорвались по той же Вильхельм-Хайнихен-Ринг до реки, взяв под контроль окружной автомобильный мост. Далее, остановленные "Батей" по радио, они не пошли, так же заняв оборону. Более того, комбат-один шестьдесят восьмого танкового полка, вопреки всем уставам, "перевел" в импровизированную пехоту всех стрелков-радистов и половину мехводов, выдернув их из танков и усадив в первые этажи, прикрывая танки от гранатометчиков. Он это сделал удивительно вовремя, в следующие два часа окруженные американцы яростно бросались в атаки, но каждый раз безуспешно, только устилая убитыми широкую Вильхельм-Хайнихен-Ринг. Еще здорово помогало то, что все противники уже были в средствах защиты, радиоактивный дым, от четырех ядерных взрывов, уже плотно стоял на улицах Целле. А противогаз и защитный костюм, одетый сверху, отвратительно сказывается на поле зрения и реакции человека. Положение для американцев усугублялось тем, что отрываясь, от единственного, как им казалось на тот момент, противника, они сгоряча взорвали и железнодорожный и центральный автомобильный мосты через Аллер. А окружной мост уже прочно удерживала танковая рота во главе с самим "Батей". Которые, к тому же сразу расстреляли четыре самых хитрых, или самых трусливых БТР М113, пытавшихся улизнуть из окружения, просто плывя по воде вдоль течения. Взорвав мосты, американцы поставили себя в очень тяжелое положение, не сделай они этого, им можно было бы попытаться прорваться под носом у десятого танкового батальона, вдоль правого берега Аллера. Пользуясь преимуществами, которые давали кривые узкие улочки старого Целле, они бы вполне могли это сделать. Но совершенного не вернешь, им оставалось только три варианта. Пытаться пробиться через широкую Вильхельм-Хайнихен-Ринг, сквозь танки первого батальона шестьдесят восьмого танкового полка, надеясь, что у этих, черт его знает, откуда возникших на пути русских закончатся боеприпасы. Плыть через холодную октябрьскую воду Аллера, с боеприпасами и оружием, в средствах защиты, под обстрелом врага. Или просто сдаться. В итоге, уцелевшие в кровавых атаках солдаты трех частей второй американской бронетанковой дивизии "Ад на колесах" выбрали третий вариант. Это произошло уже в сумерках, когда передовой танковый взвод десятого отдельного батальона соединился с танкистами шестьдесят восьмого на окружном мосту, а польская пехота, уже зачистив правый берег Аллера, на БТР-152 начала перебираться на левый. У остальных подразделений шестьдесят восьмого танкового полка, получивших приказ продвигаться на запад, вечер выдался гораздо более насыщенный. Сначала передовая рота второго танкового батальона, только-только влетевшая на большой скорости в улочки Зюдвинзена, нос к носу столкнулась с дивизионом самоходных гаубиц бундесвера. Немцы тоже торопились, на помощь тактической группе подполковника Генри Болла, который проел всю плешь командованию третьего корпуса своими требованиями об артиллерийской поддержке. А в реальности получилось, что они неожиданно въехали походной колонной прямо навстречу русским танкам. Шансов оказать серьезное сопротивление у этих неуклюжих машин, созданных на базе устаревшего танка МЗ "Генерал Ли" в 1942 году и участвовавших еще в сражении под Эль-Аламейном, не было. Нет, в другой ситуации, когда самоходки, защищенные своими частями, ведут шквальный огонь из своих сто пяти миллиметровых гаубиц, шансов не было как раз у советской танковой роты. Но здесь, накоротке, без вариантов. Русские потеряли только передовой БТР-152, в который расторопный пулеметчик передней машины успел выпустить пол — ленты из своего полудюймового "Браунинга". А потом… Потом первая батарея была уничтожена, даже не успев развернуть свои машины, остальные сгорели в течении следующих нескольких минут, тщетно пытаясь вырваться из старых тесных улочек Зюдвинзена, ставших могилой для почти сотни немцев. А советские танки беспрепятственно захватили мост на дороге L298. Тем временем третий батальон шестьдесят восьмого танкового полка, вместе с мотострелковым батальоном, развернувшись в боевые порядки, шел вдоль шоссе 214, подходя к Витце. За ним, по 214 шоссе, с отставанием почти километр, следовали в колонне две батареи самоходок ИСУ-122С (одна была придана второму батальону), зенитная самоходная батарея и тыловые подразделения полка. Командир полка, управлявший этим отрядом, уже собирался дать команду мотострелкам и танкистам "сворачиваться" в колонну, чтобы поскорее проскочить через Витце, как в этот момент получил сообщение от передового разведывательного взвода. БТР-40 разведчиков на выезде из Витце столкнулся с передовым дозором американского мотопехотного батальона. А дальше, как донесли разведчики, "на шоссе идет большая колонна бронетехники противника", после чего из радиостанции стали слышны звуки стрельбы и связь прервалась. Решение последовало мгновенно, атаковать сходу, тем более свои два батальона уже развернуты в боевые порядки. Американцам повезло. Дома городка Витце прикрыли подразделения шестьдесят шестого бронетанкового и сорок первого мотопехотного батальонов, в тот момент, когда их можно было расстреливать в походных порядках. А к тому времени, когда первые советские танки и бронетранспортеры продрались сквозь тесные улочки немецкого городка, американцы уже развернули свои силы. Разгорелся встречный танковый бой, где против русских сыграл численный перевес. Шестьдесят восемь "Паттонов" шестьдесят шестого бронетанкового и восемьдесят девять "Гэвинов" сорок первого мотопехотного, это намного больше, чем тридцать один Т-54 и сорок шесть БТР-152 советского танкового и мотострелкового батальонов, которые принимали участие в сражении. Конечно, более мощное орудие советского танка, низкий силуэт и толстая броня сначала давали некоторое преимущество, но американцы сразу сблизились на короткое расстояние, где эти козыри русских уже не играли. Используя свое численное превосходство, янки выбивали советские танки один за другим. Конечно, "Паттоны" тоже исправно горели, но чаша весов неумолимо клонилась в сторону сил НАТО. Положение спасли две батареи ИСУ-122С, в момент, когда казалось, что уже все, американцев не остановить. На окраинах Витцена уже горел почти весь советский третий танковый батальон, двадцать девять машин. "Паттоны" приблизились к Витцену уже на полкилометра, поддерживая огнем свою мотопехоту, методично выкуривавшую советских мотострелков, вдвое уступавших в числе. Но когда среди танков М48А2С и БТР М113 каждые десять секунд начали рваться по восемь двадцати пяти килограммовых снарядов, наступил перелом. "Паттоны" мало пострадали от них, к девятнадцати горящим М48А2С добавилось всего три, разбитых прямыми попаданиями. А вот количество "Гэвинов" советские самоходки ополовинили, тонкую шкурку М113 пробивали крупные осколки даже далеких разрывов. Вдобавок сказалась самоуверенность американцев, подкрепленная быстрым уничтожением советского танкового батальона. Казалось бы, вот она, победа близка! Надо только смять немногочисленную русскую пехоту, засевшую в этом чертовом немецком городишке, намотать их на гусеницы или перестрелять, ведь у Альянса сил больше, чем двойное превосходство. А русские наверняка деморализованы, ведь почти все их танки уже горят. Еще нажать на них, еще чуть-чуть, и они побегут. И тогда "Паттоны", давя бегущих, выйдут на позиции этих чертовых крупнокалиберных орудий, и прикончат их. Но русские не побежали, более того, мотострелки сожгли еще четыре "Паттона", опрометчиво приблизившихся на расстояние выстрела новых гранатометов РПГ-7. И все это время, пока два американских батальона топтались перед Витце, ерзая туда — сюда, в их боевых порядках все время рвались снаряды. Командир поредевшего мотопехотного батальона был убит близким разрывом русского сто двадцать двух миллиметрового снаряда. Командир шестьдесят шестого бронетанкового, принявший общее командование после этого, принял решение отойти, разорвав огневой контакт. Стороны подсчитывали потери. Американцы в итоге лишились двадцати шести "Паттонов", против уничтоженных трех десятков Т-54А. Можно сказать, победа, но командир шестьдесят шестого бронетанкового, когда узнал потери мотопехоты, перестал так думать. На поле боя остались пятьдесят пять бронетранспортеров! Нет, безусловно, часть из них просто повреждена и их наверняка можно починить, даже может быть, своими силами. Но для этого нужно, чтобы поле боя осталось за американцами. А что-то непохоже, что русские собираются убраться из этого чертового городишки. Командир советского полка тоже был не в самом радужном настроении. Понести за полчаса такие потери, третий танковый батальон выбит полностью, от него остался всего один танк! Большие потери понесли и мотострелки, убиты и ранены почти полторы сотни человек, потеряны двадцать БТР-152 и все БТР-40 разведчиков. Он неправильно оценил силы противника, его атаковали целых два батальона, а американский батальон, что бронетанковый, что мотопехотный, не сравним со своим советским визави. С ними нормально справится может только весь его полк. На поле к западу от Витце стоят, поврежденные и горящие, не менее семи десятков единиц бронетехники противника, а еще не меньше, отошли, но надолго ли? Решение пришло быстро, занимаем круговую оборону. Все тыловые подразделения вызываем сюда, в центр города. Две батареи самоходок, фактически спасших его от разгрома, тоже сюда, укрыть в городских кварталах по периметру, чтобы вели огонь прямой наводкой. Зенитную батарею- в резерв, она должна контратаковать в случае прорыва противника, в городе, сдвоенной очереди в упор длинноствольных пятидесяти семи миллиметровок хватит даже "Паттону". Вызываем две танковых роты от Зюдвинзена. Там, для обороны уже захваченного моста, хватит и одной, тем более, поддержанной батареей ИСУ-122С. И, когда, наконец, будет обещанная еще в начале боя, поддержка с воздуха? Гауптман Гюнтер Фюльграббе, нет, уже майор, перед вылетом начальник штаба полка его поздравил, с переходом с простого погона, хоть и четырьмя квадратами, на витой, первый раз взлетал с аэродрома, командуя эскадрильей. Пусть новый погон будет с одним квадратиком, но зато витой! Гюнтер получил сразу два поздравления, с внеочередным воинским званием, и с должностью командира эскадрильи. Так вот, теперь уже майор, Гюнтер Фюльграббе вел, теперь уже свою, эскадрилью к уже знакомому району Целле. Правда, в эскадрилье было всего десять машин. Помимо ведомого второй пары его бывшего звена, в строю отсутствовал еще МиГ бывшего комэска, а он так хотел "сходить" напоследок со своей эскадрильей! Но когда его МиГ уже заходил на посадку после предыдущей штурмовки, у него забарахлил двигатель. Что неудивительно, все таки, четвертый авиаполк ННА использовал свои МиГ-17Ф в хвост и в гриву еще до войны, что же удивляться, что ресурс у всех машин подходит к концу. Бывший комэск был назначен заместителем командира первого полка ННА. Получивший недавно самолеты МиГ-19С, первый полк с самого начала войны участвовал в отражении налетов ударных самолетов НАТО — носителей ядерного оружия наравне с советскими полками истребителей — перехватчиков и концу первых суток войны понес ощутимые потери. Поэтому бывший комэск не успел даже толком попрощаться со своей эскадрильей, сначала эскадрилья получила срочный приказ на вылет, западнее Целле, возле Витце, а потом сразу же за ним прибыла машина. Но Гюнтер этого не знал, сейчас у него в голове была одна мысль, не оплошать. Вести в бой четверку, да еще в составе эскадрильи, это одно, а самостоятельно управлять целой эскадрильей, это совершенно другое. Груз ответственности поначалу давил и мешал нормально думать, но потом Гюнтер собрался. К черту, сейчас не время рефлексировать, я подведу не только себя, но и своих товарищей. И к району Витце эскадрилью подводил уже прежний Гюнтер, хладнокровный пилот, имевший за своими плечами не один боевой вылет. "Идем курсом триста тридцать, над озером Хютце левый разворот на сто восемьдесят, высота тысяча, за автобаном Е45 левый разворот на сто, перед атакой снижаемся до пятисот, предварительные ориентиры — шоссе 214 к западу от Витце, первый заход бомбы. Сигналы от наземных частей все помнят?". Последняя фраза явно была лишняя, все-таки он первый раз вел эскадрилью в атаку. Сигналы от наземных частей не потребовались, картина перед ним разворачивалась ясная, как на ладони. Сначала шоссе 214, от перекрестка в Бухгольце до Еверзена на котором почти впритык стояли носатые американские грузовики. Эскадрилья шла колонной пар, заходящее солнце подсвечивало цели, как на ладони, одновременно слепя американцев. Почти вся серия бомб, сброшенная эскадрильей Гюнтера, легла по тыловым подразделениям американских бронетанкового и мотопехотного батальонов. Далее его машины пронеслись над недавним полем боя к западу от Витце, усеянным подбитой бронетехникой, американской и советской. Потом над самим городком, по окраине которой, между домами торчали поджарые силуэты советских БТР-152. "А где наши танки, их же совсем не видно. Неужели они все там, горят на поле?" — удивился Гюнтер. Внезапно с земли прорезался голос авиационного корректировщика, на немецком: — Камрады, вы как нельзя вовремя! Можете еще раз ударить по танкам противника, на шоссе Е45, к югу от Еверзена? — Конечно, а иначе зачем мы здесь? — Отозвался новоиспеченный майор и начал отдавать приказы, выводя своих пилотов на второй заход. Бронетехника американцев, отошедшая после атаки в лоб, как раз в этот момент начала совершать обходный маневр. Американский командир, здраво рассудив, что при штурме противника, засевшего на узких улочках Витце, он несет непозволительные потери, решил действовать иначе. Оставив одну мотопехотную роту с танковым взводом блокировать Витце, он бросил остальные силы в обход. В конце концов, он выбил у русских танки, а на одних бронетранспортерах они не рискнуть высунуться в поле. Надо подождать свою артиллерию, она подавит эти чертовы пушки, и оборона русских в Витце лопнет, как гнилой орех. Но этим займется командир роты, оставленный для блокады, а основным его силам надо спешить в Целле, на помощь группе подполковника Болла. Передовые "Паттоны" шестьдесят шестого бронетанкового батальона уже съезжали с автострады Е45 на дорогу L310, обходя русских с юга, с севера обходному маневру мешала извилистая лента Аллера. Как вдруг с воздуха пришли очередные неприятности. На первом заходе реактивные штурмовики красных разбомбили тыловые подразделения обеих батальонов, стоявшие на дороге 214. Американские командиры никак не могли привыкнуть к тому, что над ними постоянно висят самолеты противника. Проклиная этих говнюков из Air Forse, на которых гораздо чаще натыкаешься в пивных барах, чем на поле боя, командир шестьдесят шестого едва успел приказать увеличить интервалы и скорость движения, надеясь быстро достичь развязки с L310. Ведь с автобана просто так не съедешь, даже на танке. Как вдруг уже увидел, заходящие на колону его батальона, самолеты противника. Выстроившись колонной пар и увеличив между ними дистанцию, МиГи эскадрильи Гюнтера обрушились на колонну, не взирая на огонь танковых зенитных пулеметов. Гюнтер, выводя машину из полого пикирования, оглянулся вниз, на автобане горел с десяток единиц бронетехники. Чуть позже он, заложив разворот на сто восемьдесят с набором высоты, по привычке старого истребителя еще раз бросил взгляд назад, на запад. И похолодел, у его эскадрильи в воздухе появились спутники. На западе, с превышением почти на два километра, на фоне закатного солнца, появились шесть точек, быстро увеличивающихся в размерах. И сразу же, как только его МиГ набрал высоту, запищала СПО. Обернувшийся еще раз Гюнтер увидел шлейфы бело-серого дыма, которые быстро потянулись к его эскадрилье. Срывающимся от волнения голосом майор крикнул в эфир: "Внимание, ракетная атака, шесть истребителей противника атакуют сзади!" Одновременно с этим майор заложил правый боевой разворот со снижением на девяносто, снова уходя от ракет на малую высоту. Первые три машины, его ведомый и вторая пара синхронно повторили его маневр. Вторая четверка отреагировала также, только выполняя левый разворот со снижением. А вот концевая пара замешкалась, ее ведущий потерял лишнюю секунду, раздумывая, куда выполнить разворот, сначала дернулся влево, потом переложил ручку вправо, опять меняя траекторию движения, и это оказалась его последней ошибкой. Фатальной. Две первые ракеты AIM-7C Sparrow с полуактивной головкой самонаведения разорвались в непосредственной близости от его самолета. Корпус боевой части таких ракет представлял собой кольцо из стальных спаянных друг с другом стержней. И, после подрыва двух боевых частей неконтактным активным радиолокационным взрывателями, планер МиГа оказался буквально порублен на куски. Ведомый последней пары, развернулся сразу влево, уже не видя, как ведущий дергается туда-сюда. Это спасло ему жизнь, вторая пара ракет прошла за его хвостом буквально в нескольких десятках метрах, на расстоянии чуть-чуть, но превышающим радиус действия неконтактных взрывателей. Увернувшись от первого ракетного залпа, Гюнтер на мгновение задумался, что ему делать дальше? Задачу его эскадрилья выполнила, и можно вроде уходить домой. Но противников всего шестеро, да у них ракеты, но на малой высоте и в маневренном бою они противнику не очень-то помогут. Его раздумья моментально прекратились, как только он увидел горящий МиГ, падающий на землю. Нет уж, потерю еще одного пилота он им спускать не станет. Кстати, а кому это "им"? Гюнтер никак не мог определить тип самолета противников. Даже сблизившись, когда они начали крутиться на виражах. Причем вражеские пилоты, как ему показалось, даже с охотой приняли этот рисунок боя. Но что за самолеты ему противостоят? Похожи на "Хантеры", но раскрашены как-то по-чудному, и опознавательные вроде американские. Две машины противника, стараясь разорвать контакт, полезли наверх. Гюнтер, оставив остальные своих пять машин, с первой четверкой пошел за ними. К своему удивлению, на горке его МиГ-17Ф стал довольно быстро догонять эту пару. Видя, что четверка МиГов, идущая в набор высоты за ними, вот-вот выйдет на дистанцию огня, пара противника прекратила набор и попыталась оторваться на максимальной скорости в горизонтальном полете. Но и здесь МиГи, как сразу выяснилось, были быстрее! Противник, поняв, что удрать по-прямой не получиться, попытался уйти переворотом, но Гюнтер, ожидавший такой шаг, не дал американцу этого сделать. Он догнал машину ведущего, и нажал на гашетку, как раз в тот момент, когда серо-голубой самолет врага, с пижонски красными законцовками крыльев, уже лег на крыло. И за мгновение до того, как его снаряды начали рвать в клочья фюзеляж американца, Гюнтер успел разобрать слово NAVY, написанное на фюзеляже за крылом, в задней части. Палубная авиация США. Ну, точно, он вспомнил картинку из альбома с силуэтами вражеской авиации. Палубный истребитель US NAVY "Демон". Модификация, одна из последних, раз они использовали ракеты. Но откуда они здесь, до ближайшего моря от Целле несколько сотен километров? Решение этого вопроса он оставил на потом, сейчас надо разобраться с насущными проблемами. Ведущий второй пары его четверки тоже не сплоховал, "Демон", атакованный им, задымил, попытался вывернуться из-под удара, но на поврежденной машине у американца это получилось плохо, и МиГ ведомого второй пары, заложив боевой разворот со снижением, перечеркнул его снарядной строчкой. "Демон", на мгновение повисев еще в воздухе, рухнул вниз, объятый пламенем. Майор повел свою четверку на помощь оставшейся группе. Там дела оказались не так блестящи, ведущий второй четверки не нашел ничего лучше, как выйти на четырех американцев в лобовую атаку. О чем он думал, непонятно. Может, рассчитывал, что американцы, идущие на почти вдвое по размеру более крупных машинах, испугаются и отвернут раньше? Но расспросить ведущего второй четверки уже не получилось. "Демоны" так же охотно приняли предложение, а при сближении оказалось, что по четыре двадцатимиллиметровых пушки на каждом из четырех американцах, это более весомый аргумент, чем две двадцати трех миллиметровки на каждом из пяти МиГ-17Ф. И машина ведущего, получив с десяток снарядов, просто рассыпалась в воздухе. Остальные три МиГа отвалили в разные стороны, и "Демоны" тут же сели им на хвост. Дело для немцев обернулось бы совсем худо, если бы не четверка Гюнтера. Сверху это ситуация была, как на ладони, и Гюнтер, отдав соответствующие команды, атаковал левую пару "Демонов". Они как раз "дожимали" в свои прицелы МиГ, оставшийся одиночкой после неудачной лобовой атаки. Этот МиГ после резкого разворота с набором высоты потерял скорость и был бы неминуемо сбит в ближайшие секунды, но пара Гюнтера, имевшая запас и высоты, и скорости, успела сесть на хвост американцам раньше. Гюнтер, видя, что "Демоны" тоже вот-вот начнут расстреливать еще один самолет из его эскадрильи, открыл огонь с максимально возможного расстояния. Он особо не ждал результатов, главная задача была отсечь противника от своего, но один снаряд все-таки попал в ведомый самолет противника. Ведущий "Демон" сразу вывернулся боевым разворотом, Гюнтер сразу пошел за ним, приказав своему ведомому добить поврежденного американца. Следующую минуту Гюнтер крутился с этим одиночным "Демоном", не переставая удивляться, как такой большой самолет, почти в два раза больше его МиГ-17Ф, может быть таким маневренным. Да и американский пилот, сидевший в нем, был не пальцем делан, неприятно удивив Гюнтера своим пилотажем. Одновременно Гюнтер смотрел на стрелку указателя уровня топлива, которая неумолимо приближалась к нулю. Видимо, противника беспокоили те же проблемы, потому что "Демон", резким переворотом ушел вниз, почти до самой земли, сразу скрывшись в наступивших сумерках. Гюнтер еще раз с сожалением посмотрел на указатель уровня топлива и отказался от промелькнувшей в голове мысли о преследовании. К тому же пора бы вспомнить о том, что он командир эскадрильи. Майор, вводя машину в плавный вираж, огляделся вокруг, опрашивая по радио своих. Свои оказались все целы, больше потерь не было. Ведомый Гюнтера добил таки поврежденного американца, открыв свой счет. Вторая пара его бывшей четверки, сумела повредить еще одного, но не сильно, тот, запарив, все же не отстал от своего ведущего, и они ушли от МиГов тем же маневром, что и противник Гюнтера. Но свой аэродром эскадрилья, ставшая уже восьмеркой, возвращалась в молчании. Вроде бы и задание выполнили, и из-под первой ракетной почти все ушли, и трех сбитых на свой счет записали, но все равно. Потеря двух своих друзей в одном вылете, это было просто потрясением для всех. Кроме Гюнтера Фюльграббе, он-то как раз помнил события двадцатилетней давности на Восточном фронте. Когда такие потери были нормой для его части в конце войны. Гюнтер не знал, что его последняя атака позволила советским частям переломить ситуацию на этом кусочке фронта, по-сути став последней соломинкой, переломившею спину верблюду. Нет, прямые потери от одного захода десятки МиГов на шоссе, забитое бронетехникой, были для американских частей отнюдь не фатальны, всего восемь БТР М113 и два "Паттона". Но в суматохе, последовавшей после штурмовки МиГов, никто не заметил, как две роты советских танков Т-54А подходят, развернувшись широким фронтом, с востока. Командиры этих двух рот, вызванные час назад от Винзена, правильно оценили обстановку. Солнце, пусть в сплошных тучах, уже почти зашло, но силуэты машин американцев, стоящие на автобане, еще были видны на фоне багрово-красного заката. А советские танки совершенно терялись в вечерней дымке. Первые три залпа русские танкисты сделали, как на полигонном стрельбище в Бернау, совершенно без противодействия. Потом, спохватившись, американцы начали отвечать, но момент был упущен, к тому же они находились в заведомо проигрышной ситуации, стоя в колонне на автобане. Результатом стал полный разгром обеих американских частей, командир шестьдесят восьмого танкового полка, получив по радио донесения от своих танкистов, со своими силами перешел в наступление на запад от Витце. Смяв заслон, выставленный американцами, танковый взвод "Паттонов", как оказалось, был слабой преградой для двух батарей ИСУ-122С, попросту расстрелявших американские танки с дальнего расстояния, русские с востока ворвались в Еверзен, забитый тыловыми подразделениями. И практически одновременно с этим, две танковых роты, закончив добивать последние, слабо огрызающиеся "Паттоны" шестьдесят шестого бронетанкового батальона дивизии "Ад на колесах", вышли к окраине Еверзена с юго-запада, по Контишштрассе. В итоге, из полуокружения, куда попали два американских батальона, бронетанковый и мотопехотный, вырвались всего пяток бронетранспортеров и десяток единиц прочего автотранспорта. Танки были потеряны все, командир шестьдесят шестого бронетанкового был убит. Но уцелел один командир роты сорок первого мотопехотного батальона, который сумел привести в порядок остатки американских частей и даже смог подорвать один пролет моста на автобане Е45 через Аллер, соорудив наскоро импровизированный фугас из десятка минометных мин. Остальные мосты, согласно поставленной штабом шестой мотострелковой дивизии, советские войска сумели захватить неповрежденными. Но, в свою очередь, в шестьдесят восьмой танковый полк понес значительные потери. Третий танковый батальон был полностью уничтожен, от двух рот второго батальона осталось всего девять машин, американцы, даже погибая, продолжали отстреливаться и не все их снаряды летели мимо. На правом фланге ситуация была получше. Остальные части американской второй бронетанковой дивизии, прибывающие для контрудара в район Целле сначала, в течении всего дня на марше подвергались постоянным атакам с воздуха, а потом столкнулись во встречном ночном бою с уже развернувшимися основными силами шестой советской гвардейской мотострелковой дивизии. Командир дивизии, генерал-майор Писарев, отрядив польский механизированный полк отжимать остатки тактической группы подполковника Болла на север, тремя мотострелковыми полками при поддержке пятьдесят второго отдельного реактивного дивизиона ворвался в дыру, возникшую в обороне НАТО. На территории к северу от берегов Аллера до самого Бергена, куда поляки выдавили группу Болла к девяти часам вечера, уже не было вообще никаких частей НАТО. А подполковник Генри Болл, оставшийся без связи и без горючего в это время решал непростую дилемму. Остаться на позициях и умереть, или бросить танки, слив все остатки горючего в оставшиеся автомобили и бронетранспортеры, попробовать вырваться на запад. Потому что на севере, куда его все время теснили эти упрямые поляки, уже слышна была канонада в предместьях Мюнстера, к тому же радиоактивный фон к северу резко повышался. Одним словом, на север он отступать не захотел, и подорвав технику, оставшуюся без горючего, двинулся на северо-запад, через Зольтау. Еще был вариант отступать через Вальсроде, но он от него отказался, и это спасло остатки его группы. В Вальсроде передовые части шестнадцатого гвардейского мотострелкового полка ворвались к десяти часам вечера. А потом был ночной бой, где четыре бронетанковых и два мотопехотных батальона второй американской бронетанковой дивизии схлестнулись с тремя советскими мотострелковыми полками, поддержанными тремя дивизионами самоходок ИСУ-152 четырехсотого артиллерийского полка. Американцы по своему списочному составу если и уступали советским частям, то ненамного. Но против них было слишком много факторов. Марш по дорогам на вдвое большее расстояние, чем силы противника, да еще под непрерывными атаками с воздуха, проходившими весь день, далеко не повышает боеспособность. Это привело к тому, что американские части подходили разрозненно, по частям и по двум дорогам, Е234 и номер 440. И уже далеко не в полном составе. Один мотопехотный батальон, идущий по дороге L214, вообще не смог принять участие в сражении, поскольку был остановлен остатками сил шестьдесят восьмого танкового полка на мосту через Лайне. Но все равно, череда скоротечных ночных схваток, хотя и привела в итоге к разгрому американской второй бронетанковой дивизии, очень дорого обошлась советским частям. И когда к утру части дивизии вышли к реке Везер, от Хасселя до Фердена, в трех мотострелковых полках, шестнадцатом, восемьдесят первом и восемьдесят втором осталось всего три десятка танков. Генерал-майор Писарев понял, что это все, на что способна его шестая гвардейская. Бронетранспортеры тридцатого разведбата еще смогли, на последних силах и каплях горючего захватить мост на дороге L330 к западу от Хасселя, но это был последний рывок. Ситуация была бы крайне опасна, если бы Писарев не знал, что с рассветом его части на линии соприкосновения с противником не сменит резерв, свежая моторизованная дивизия ННА ГДР. Да и польские части, бьющиеся весь предыдущий день в лоб об оборону Мюнстера на его правом фланге, наконец-то проломили сопротивление противника и в скором времени закроют его фланг. А у НАТО перед ними уже свежих частей нет. Майор Гюнтер Фюльграббе, входя на доклад к командиру полка после последнего вылета, внутренне был готов к любым неприятностям. Потерять два самолета в бою, да еще один, разбившийся при заходе на посадку в темноте, в первом же вылете, это как-то не украшает командира эскадрильи. Но к его изумлению, комполка не стал его распекать, напротив, похвалил. Причина этого необычного поведения строгого сухопарого пруссака, от которого доброго слова не дождешься, выяснилась сразу. От сухопутных войск на столе у командира уже лежала благодарная радиограмма, из которой следовало, что эскадрилья Гюнтера чуть ли не решила исход всего сегодняшнего сражения. С требованием непременно поощрить и наградить всех пилотов. Поэтому командир, видя, что Гюнтер едва держится на ногах от усталости и ничего не соображает, просто отправил его спать, отложив все поздравления и награды на утро. Единственное, что еще успел сделать Гюнтер, перед уходом из штабного бункера, это доложить о появлении самолетов американской палубной авиации. Вымотанный сегодняшним бесконечным днем, он даже не спросил, где разместилась на ночь его эскадрилья, хорошо, что комполка, видя его состояние, послал вслед за ним адъютанта. Который его и направил в казармы летного состава, расположенные в полузаглубленном бункере за капонирами, куда уже закатили их МиГи, заодно надев на него прорезиненную накидку и вручив респиратор. Предупредив майора, чтобы он долго не находился снаружи. В самом начале войны разрозненные атаки авиации НАТО, сильно поредевшей от первого ракетного удара русских, на авиабазу удалось отразить. Но один из ударных американских самолетов прорвался к мосту через Эльбу возле Тангермюнде, сбросив на него ядерную бомбу в семьдесят килотонн. Аэродром Штендаль был стационарным объектом и поэтому все сооружения были закопаны в землю или расположены в укрытиях, но ветер весь прошедший день менялся, с южного на северный и наоборот. Поэтому радиационный фон в окрестностях аэродрома уже превышал нормальный на порядок. Зайдя в тамбур подземной казармы личного состава, Гюнтер, как зомби, бездумно выполнил все указания дежурного дозиметриста по дезактивации и наконец-то попал внутрь. Его пилоты уже все поголовно дрыхли на койках, некоторые даже спали, не раздеваясь. Он было начал искать свободное место, но тут к нему подскочил дневальный, до этого дремавший на стуле у входа. — Герр майор, пойдемте, я вас провожу до вашей комнаты. Вам, как командиру эскадрильи, отвели отдельную, вот сюда, заходите. — Свистящим шепотом объяснял ему солдат. При этом он все время как-то странно смотрел на майора, но Гюнтеру было не до этого. Он вошел в свою комнату, закрывая за собой дверь и одновременно повернувшись, нашаривая на стене выключатель, не желая будить включенным светом своих пилотов. Включив свет, он схватился машинально за кобуру, услышав за спиной шуршание. В комнате уже кто-то был. — Добрый вечер, Гюнтер. Не ожидал меня здесь увидеть? А я вот здесь. Я слышала, тебе майора дали, поздравляю. И ты снова сбил кого-то там. И сейчас прилетел, живой и невредимый. А вот мой Руди уже мертвый. На кровати сидел тот человек, которого Гюнтер Фюльграббе меньше всего хотел увидеть и сейчас и когда-либо потом. Эльза. Жена Рудольфа, ведущего второй пары его старого звена, сбитого в первом бою еще вчера вечером. Рудольф тогда замешкался, не стал стрелять по "Старфайтеру" с немецкими крестами, а тот парень, уйдя из-под атаки, в свою очередь, сбил его меткой очередью из шестиствольной пушки. И что теперь ему делать, судорожно думал Гюнтер, глядя на заплаканное, но по прежнему красивое лицо Эльзы. — Как ты сюда попала? — Стараясь оттянуть неизбежное и тягостное объяснение, спросил он. Бурную историю стремительного знакомства и последующей свадьбы Рудольфа и Эльзы два месяц назад обсуждала вся эскадрилья. Они познакомились недавно, тридцатого мая, на празднике дня Конституции ГДР. Группа летчиков была в увольнительной, поехала в Росток, где в кафе за соседним столиком сидели девушки. Две просто миловидные, а одна очень красивая, Эльза, с длинными волосами цвета спелой пшеницы. Руди был тоже очень хорош, высокий, в летной форме, с открытым мужественным лицом. Одним словом, парень с рекламного плаката, призывающего молодежь поступать в летные училища. И когда в кафе заиграла музыка, Руди сразу же пригласил Эльзу танцевать. Он, правда, предлагал сначала подойти Гюнтеру, но тут, как говориться без шансов. По сравнению с ним Гюнтер смотрелся достаточно уныло — старый, ниже на голову ростом, с ранней сединой на висках, да еще с уродливыми ожогами на скулах и без того невыразительной физиономии. Ожоги достались Гюнтеру на память об одном неудачном дне декабря 1944 года. Тогда меткой очередью советского стрелка с бомбардировщика Пе-2 истребитель Гюнтера был подожжен, а сам он, вдобавок, приземляясь с парашютом, сильно повредил ногу. Которую, в суматохе агонизирующего третьего рейха врачи так толком и не вылечили, оставив Гюнтера с легкой хромотой. К полетам его, в конце концов, допустили, а вот танцевал Гюнтер отвратительно. Одним словом Гюнтер тогда отказался, и к девушкам подошел Руди. Потом у них с Эльзой был стремительный роман со сценами ревности, разрывами и возвращениями, который в итоге закончился свадьбой. Эльза даже пошла в ННА вольнонаемной, в батальон связи. Поэтому она стоит перед ним в форме. Но сам батальон дислоцировался возле Любека, откуда она взялась здесь, в Штендале? Тем более, на авиабазе, и как она попала в бункер летчиков? — Сюда, или в Штендаль? В Штендаль нашу роту перебросили сегодня утром, обеспечивать связь на этой авиабазе, потом как нельзя кстати сюда же перевили ваш полк. Как только у меня закончилась смена, сказала, что мой муж — летчик вашего полка и прошла в расположение полка. Сразу после того, как ваша эскадрилья вылетела на боевой вылет. И сразу узнала, что Руди уже сутки, как погиб, техники сказали. В казарму я прошла просто, сказала дневальному, что мой муж сейчас вернется с вылета и сунула ему бутылку "Корна" _("Корн" — сорт дешевой кукурузной водки в ГДР)_ . А когда вернулись твои пилоты, я зашла в твою комнату, чтоб им не мешать. Тебе все ясно? — Она подошла ближе, и Гюнтер машинально заметил, какая Эльза все-таки высокая, выше его ростом. — А теперь расскажи мне, Гюнтер, почему ты живой, даже там кого-то снова сбил, как мне рассказали, а мой Руди погиб в первом же бою? Почему так произошло? Что у вас там случилось? — Она подошла еще ближе и Гюнтер, с удивлением обнаружил, что она изрядно выпила. Ну, точно, вот же, на тумбочке стоит рюмка и почти пустая бутылка "Кирша" _("Кирш"- сорт популярного вишневого двадцатиградусного ликера в ГДР)._ Он попытался ее успокоить: — Эльза, не кричи так громко, мои парни спят. У нас сегодня было целых пять боевых вылетов, я ничего не соображаю, устал чертовски, давай отложим этот разговор на завтра. — Но его слова еще больше распалили ее, она начала кричать, глотая слезы и махая на него руками: — На завтра? А оно вообще будет, это завтра? Я знаю, что твоя эскадрилья в последнем вылете потеряла троих! Думаешь, я не понимаю, на что ты надеешься? На то, что, или тебя завтра собьют, или меня убьют! Ты, что, тоже рассчитываешь смыться от меня, как Руди! — Она уже не соображала, что кричит, махание руками перешло в беспорядочные удары по рукам и плечам Гюнтера, у нее началась форменная истерика. — Ну, хватит! Не надо орать! Дай парням выспаться, иначе завтра нас всех собьют! — С этими словами он стал хватать ее за руки, но это плохо получалось, и тогда он просто сгреб ее в охапку. Когда он это сделал, из нее как будто вынули стальной стержень, который ощущался в ней все это время. Она стала даже ниже ростом, крепко прижавшись своим лицом к его плечу. И уже шепотом все время бессвязно говорила, как будто отчаянно торопясь куда-то, по-прежнему перемежая свою речь рыданиями. — Гюнтер, прости, я не знаю что делаю. Будь проклята эта война. Руди… Как я его любила, если б ты знал! Я ведь целое сражение выиграла за него, думаешь, я не знаю, сколько у него девок было? И гораздо моложе меня, мне ведь уже двадцать семь скоро. Но я его завоевала, он мой уже был! Вот только ребенка завести не успели, я хотела сначала в армию устроится, чтобы поближе к нему, а уж потом, через год-два… А тут вдруг эта война. Я столько страху натерпелась. Когда вчера вечером на дежурстве сидела. Ведь эфир же слушаешь, знаешь, каково это слушать, как сразу целая прорва радиостанций внезапно замолкает, в течение нескольких минут, гражданские, военные, в разных странах… И ты понимаешь, почему. Потому что они все умерли. Вот так… Сразу. Потом стали приходить сообщения, нашей республике еще мало досталось, по сравнению с поляками, а у русских, так там вообще ад сошел на Землю. А мой Руди уже погиб тогда. Твои парни рассказали, как он погиб, по-дурацки. Не стал стрелять по немцу, а тот стал… Что мне теперь делать… Я так хотела семью, детей, казалось, все, вытянула счастливый билет. Как же, муж такой красавец, да еще офицер, летчик! Ты мужчина, даже не представляешь себе, как тяжело женщине выйти замуж в Германии. Вас же так мало осталось, еще после той войны… И остается все меньше и меньше, с каждой минутой. — Он с изумлением обнаружил, что она расстегивает ему китель. — Эльза, какого черта ты это делаешь? — Гюнтер попытался отстраниться от нее, но она уже вцепилась в него мертвой хваткой. — Какого черта? Она подняла лицо, и он близко увидел ее совершенно сумасшедшие синие глаза. — Я, что, тебе уже не нравлюсь? Думаешь я не видела, как ты украдкой на меня смотрел на нашей с Руди свадьбе? — Она, не переставая непрерывно говорить хриплым шепотом, уже стащила с него китель и начала расстегивать пряжку его ремня. — А как же Руди? Попытался возразить Гюнтер, стремительно утрачивающий волю к сопротивлению под таким бешеным напором. — А Руди погиб, ты же сам видел. Руди.. — Она наконец, справилась с ремнем и стянула с него брюки, одновременным движением заваливая его на кровать. Гюнтер потрясенно понял, что он будет форменным образом изнасилован в ближайшие несколько минут. — Руди… — Продолжала говорить Эльза таким же горячечным хриплым шепотом, горько усмехаясь. — Ты знаешь, я всегда держала собак. Все время. Даже у родителей сразу после той войны были две овчарки, так что я в собаках понимаю… Так вот, Руди был догом. Таким красивым, сильным, породистым. Которые медали получают на выставках. С которым можно пройти в выходной день по тротуару. И все на тебя вместе с ним будут оглядываться. Завидовать тебе — Она, тем временем, окончательно освободила его от одежды, одновременно стаскивая с себя форменный мундир. Момент, когда она успела снять с себя юбку, Гюнтер даже не заметил, словно загипнотизированный ее непрерывным шепотом. — Но доги не выживают в лесу. А сейчас на всей Земле- лес. В лесу могут выжить только волки. Такие, как ты. — Она еще что-то говорила, сидя на нем и одновременно выгибаясь назад, но Гюнтер уже не слышал. Он вообще потерял всякую способность что-либо соображать. Потом, когда уже все закончилось, Гюнтер, проваливаясь в сон, смотрел на ее красивое умиротворенное лицо и слышал, как она снова непрерывно шепчет: — Господи, дай мне хоть несколько недель. Ну хотя бы дней… Почему все так… Гюнтер, милый, ну почему ты ко мне сразу не подошел, тогда в Ростоке, там, в кафе.. ГЛАВА 4. ВСТРЕЧА СТАРЫХ ЗНАКОМЫХ _25 ОКТЯБРЯ. ВЛАДИВОСТОК, ШТАБ 23 КОРПУСА 11 ОТДЕЛЬНОЙ АРМИИ ПВО._ К осени 1962 года двадцать третий корпус, прикрывавший Приморье, остров Сахалин и южные Курилы, включал в себя пять истребительно-авиационных полков, две зенитно-ракетных бригады и шесть зенитно-ракетных полков, две радиотехнических бригады и три радиотехнических полка. На первый взгляд, внушительные силы, но прикрывать они должны были не менее внушительные пространства. Города, базы Тихоокеанского флота, части сухопутных войск в зоне ответственности двадцать третьего корпуса были разбросаны от Посьета на юге до Николаевска на Амуре на севере, на многие сотни километров. Но основной удар, как считал командующий корпусом, генерал-майор Герой Советского Союза Евгений Георгиевич Пепеляев, американцы будут наносить по району Владивосток-Уссурийск-Находка. Именно здесь находится основные базы флота и предприятия промышленности. Именно сюда приходит единственная коммуникация, связывающая весь Дальний Восток, острова и Камчатку с европейской частью СССР — железнодорожная магистраль Транссиб. И именно сюда будет осуществлен первый, самый массированный налет американцев. На то, что ракетчики смогут уничтожить авиацию американцев на авиабазах, генерал-майор не очень надеялся. В одной только Японии больше восьмидесяти аэродромов, которые могут принимать реактивные самолеты, а есть еще Южная Корея, Тайвань, Филиппины. Пепеляев хорошо знал и готовился встретить старых знакомых, дальних бомбардировщиков В-47 из состава девятнадцатого, триста первого, триста двадцатого, триста восьмидесятого, триста восемьдесят четвертого бомбардировочных авиакрыльев пятой, седьмой и тринадцатой воздушных армий, с авиабаз на Гуаме, Филиппинах и в Японии. Их наверняка будут прикрывать еще одни его старые знакомые, истребители F-100D и F-94 из восемнадцатого и тридцать пятого тактических истребительных авиакрыльев c авиабаз Кадена и Мисава в Японии, F-105D и F-100D восьмого и пятьдесят первого тактических истребительных авиакрыльев с авиабаз Кёнсан и Осан в Южной Корее. Это двести с лишним бомбардировщиков и почти сто восемьдесят истребителей. Плюс к этим силам американцы наверняка перебросят другие части со своего континента. Что он может им противопоставить, с учетом того, что нельзя оставлять другие объекты без защиты? Одна зенитно-ракетная бригада и три зенитно-ракетных полка, причем один перевооружен на новейшие комплексы С-125, это последний рубеж обороны. Но к этому рубежу подпускать американцев просто так нельзя, слишком большое неравенство сил, четыреста самолетов просто задавят ракетчиков числом и потом сделают с городами Приморья что хотят. Пепеляев очень хорошо помнил войну в Корее и то, какие лунные пейзажи там оставались после американских налетов, несмотря на огонь сотен зениток. А сейчас американцы будут использовать атомные бомбы. Значит, встречать их надо дальше от границ СССР, над Японским морем, отодвинуть первый рубеж до трехсот километров от берега, а ракетчики пусть добивают прорвавшихся одиночек. Итак, а что у него есть для "теплой" встречи старых знакомых? Двадцать второй гвардейский Краснознаменный истребительный авиаполк, Артем, аэродром Угловая, это тридцать шесть новейших ракетных Су-9, ударная сила корпуса. Сорок седьмой истребительный авиаполк, Золотая Долина, в тридцати километрах северо-восточнее Находки, тридцать шесть пушечных МиГ-19П. Пятьсот тридцатый истребительный авиаполк в Чугуевке, восемьсот двадцать первый Краснознаменный Оршанский истребительный авиаполк в Халынке. И четыреста четвертый авиаполк на МиГ-19С, тоже пушечных, только без РЛС, зато с еще одной пушкой. Пятьсот тридцатый полк на дозвуковых Як-25П, а восемьсот двадцать первый на новых "сухих", Су-7. Самолетов-перехватчиков Су-7 вообще завод в Комсомольске-на-Амуре выпустил полторы сотни штук, сейчас этот тип самолета стоит на вооружении всего двух полков, один полк в его корпусе, второй тоже в Приморье, но в ВВС. Кстати, надо договориться с командованием ВВС о временном базировании, и перебросить восемьсот двадцать первый полк на передовые аэродромы в Посьете и Владивостоке, у Су-7 небольшая дальность. Пятьсот тридцатый будет работать из Чугуевки, дальность Як-25 позволит им барражировать над морем на расстоянии до двухсот километров от Владивостока, это будет последний рубеж перехвата. И надо перебросить четыреста четвертый истребительный авиаполк, на те же передовые аэродромы возле Владивостока. Наверняка американцы пустят вперед группу истребителей для расчистки воздуха, в Корее это были "Сейбры", скорее всего сейчас это будут F-100D из Кадены. Их, кровь из носу, должен связать четыреста четвертый истребительный авиаполк, МиГ-19С которого вполне могут справиться с этой задачей. А Сорок седьмой истребительный авиаполк должен завязать бой с непосредственным прикрытием бомбардировщиков. Еще американцы обязательно пошлют группу подавления его наземных частей ПВО, чтоб обеспечить своим бомберам беспрепятственный проход к целям. На эту роль больше всего подходят F-94 из Мисавы, на роль чистого истребителя он сейчас уже не очень подходит. С ними должны быстро разобраться гораздо более скоростные Су-7 восемьсот двадцать первого полка, поэтому и их надо перебросить поближе к морю. Американцы не могут пройти где-то в обход, с севера им будут мешать советские перехватчики на Сахалине, с юга они упрутся в многочисленное ПВО Северной Кореи, которое наверняка уже приведено в боевую готовность. Да и топлива у них в обрез будет. Конечно, F-94 намного маневренней, чем Су-7, но "сушки" быстрее и американцы будут груженые под завязку. Чтобы хоть-как то вести бой с Су, им надо будет сбрасывать всю нагрузку с внешних подвесок, а это нам и надо. А если у них получится быстро разделаться с группой подавления, тогда "сухие" еще смогут атаковать бомбардировщиков или оказать помощь сорок седьмому полку, по обстановке. Надо построить всю схему боя так, чтобы обеспечить выход наших ракетных Су-9 двадцать второго гвардейского полка на американские бомбардировщики с задней полусферы, всю армаду они, конечно, не собьют, но потреплют основательно, добивать бомберы придется полку барражирующих Як-25. А для этого атаковать прикрытие должен будет сорок седьмой полк. Это будет самая трудная задача, и он с ведомым пойдет в атаку вместе с этим полком. _27 ОКТЯБРЯ, МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ 23–40. 28 ОКТЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 06–40. АРТЕМ, ПРИМОРСКИЙ КРАЙ, ВЫНОСНОЙ КП 23 КОРПУСА 11 ОТДЕЛЬНОЙ АРМИИ ПВО, АЭРОДРОМ "УГЛОВАЯ". ЧЕРЕЗ 5 ЧАСОВ 40 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Генерал-майор Пепеляев наконец-то услышал доклад дежурного сто двадцать третьего радиотехнического полка, доклад, которого он одновременно ждал и опасался. РЛС дальнего обнаружения полка, расположенные на юге Сахалина зафиксировали взлет с авиабаз Мисава и Йокота большого числа самолетов. Почти одновременно пришел такой же доклад, от РЛС дальнего обнаружения десятой радиотехнической бригады, размещенных на полуострове к югу от Посьета, там зафиксировали взлет большого количества самолетов с южнокорейской авиабазы Кёнсан. А это означало только одно, дальние бомбардировщики В-47, взлетев пару часов назад со своих авиабаз на Филиппинах, Окинаве и Гуаме, подходят к точке встречи со своей истребительной авиацией. Все, скомандовал он своему начштаба, всему корпусу взлет по тревоге, патрульным звеньям садиться на дозаправку, и сразу же снова взлет. Приданым полкам ВВС в готовность номер один. Сообщи командованию ВВС округа и объявляй по всем городам в нашей зоне угрозу атомного нападения. Я пойду с третьей эскадрильей сорок седьмого авиаполка. Командование ВВС Дальневосточного округа, когда генерал-майор обратился к ним с просьбой предоставить передовые и запасные аэродромы ВВС для рассредоточения перехватчиков двадцать третьего корпуса ПВО, пошло ему навстречу. Вопреки его ожиданиям, вообще-то в начале шестидесятых между ВВС и ПВО пробежало целая свора черных кошек, во многом благодаря высокомерной позиции командующего авиацией ПВО, маршала Савицкого. Тот, пользуясь "близостью к телу" генерального секретаря Н.С. Хрущева, часто "гнобил" ВВС, подставляя именно части ВВС под массовые "ракетные" сокращения. Но, видимо, здравый смысл и серьезность ситуации, привела к тому, что генерал-майор Пепеляев не только получил во временное совместное использование все аэродромы ВВС в Приморье, но и в оперативное подчинение два истребительных авиаполка ВВС, базировавшихся на тех же аэродромах, "Черная речка" возле Владивостока и Посьет. "Временно, до начала сухопутных боевых действий", как было сказано в приказе Главкома ВВС округа. Правда полки были на старых МиГ-17А, но и они могли пригодиться днем, ближе к берегу, генерал-майор не обольщался насчет класса летчиков второразрядных полков ВВС. Ни на какой дальний перехват американцев, да еще над морем, эти летчики, да и самолеты не были способны, но прикрыть ближние рубежи и быть в качестве последнего резерва — вполне. Пепеляев собирался использовать их в дополнение к "своему" полку Як-25, командиры полков получили приказ рассредоточить самолеты и быть в готовности номер два. Получив команду "Экватор" пять с половиной часов назад, двадцать третий корпус ПВО успел в полном составе подняться в воздух, сесть на передовые площадки рассредоточения. Сейчас все самолеты корпуса, за исключением патрульных звеньев, находились в готовности номер один. Это значит, самолет стоит полностью заправленный и со снаряженным боекомплектом, летчик находится в кабине, готовый к вылету, техник дежурит возле самолета, двигатель самолета прогрет. И, наконец, приказ на взлет поступил, первые эскадрильи полков корпуса уже начали разбег по взлетной полосе. Генерал-майор Пепеляев, оказавшись в кабине МиГ-19П, медленно катившегося по рулежке, облегченно выдохнул. Огромный груз ответственности, как камень, лежавший у него на сердце, исчез, словно испарился куда-то. Все было, как тогда, десять лет назад, в небе Кореи. Вот со всех сторон его летчики, сейчас они пойдут на взлет. А там, впереди, привычный враг, армады американских бомбардировщиков, летящие высоко-высоко наверху, нескончаемыми железными фалангами, под прикрытием многочисленных истребителей. И как обычно, при первом взгляде, брошенном на этот четкий строй сотен смертоносных машин, ему покажется, что все, не может в мире быть такой силы, способной их остановить. Но ведь останавливали же, тогда там, в хрустально-прозрачном небе Кореи? Значит, его корпус остановит американцев и сейчас. Ну и что, что тогда у американцев были поршневые В-29, а сейчас большие по размеру и скорости реактивные В-47. Пилоты его корпуса тоже пошли на взлет не на устаревших МиГ-15. Всё, все посторонние мысли из головы, план отражения массированного налета по десять раз обсужден и отработан, его начштаба и оперативные дежурные полков знают что делать. А ему надо быть в воздухе, если сорок седьмой полк не сумеет связать боем истребители прикрытия, Су-9, которые идут вслед за ним, и по плану должны атаковать бомбардировщики, придется несладко. Ведь они не имеют пушек и в маневренном бою, на высоте полета бомбардировщиков, будут быстро сбиты американскими истребителями. И, все, американцы в не расстроенных боевых порядках прорвутся к городам Приморья. Двести с лишним машин, каждая из которых несет ядерную бомбу, от Приморского края ничего не останется. Он только что получил доклад об обнаружении этой армады, она сейчас на траверсе Вонсана, в ста пятидесяти километрах восточнее. Командование седьмой воздушной армии USAF при разработке плана массированного налета на советское Приморье, не поскупилось на выделение сил. Основной ударной силой, выделенной для этой операции, были пять бомбардировочных крыльев, состоящих в основном из модификации В-47Е. С учетом того что каждое крыло состояло из трех эскадрилий по пятнадцать машин, всего выходило двести двадцать пять В-47. Группу очистки воздуха должно было составить восемнадцатое тактическое авиакрыло, базирующееся на авиабазе Кадена, Окинава. К вечеру 26 октября все сорок пять истребителей F-100D "СуперСейбр" этого крыла были переброшены и рассредоточены на многочисленных авиабазах японских островов Хонсю и Хоккайдо, так что ракетный удар советской подводной лодки по Окинаве не достиг полностью намеченных целей. В атомном огне на Окинаве сгорели многочисленные склады, в том числе с ядерным оружием для девятнадцатого бомбардировочного крыла. все тыловые подразделения и службы обеих крыльев, восемнадцатого тактического и девятнадцатого бомбардировочного. Сгорели последние пять самолетов В-47Е девятнадцатого крыла, не успевших по тревоге подняться в воздух. Полностью погиб штаб седьмой воздушной армии, спланировавший и руководящий этой операцией, отчего в воздухе и на авиабазах в Южной Корее и Японии, сейчас наблюдалась растерянность и неразбериха, впрочем, быстро закончившаяся. Не принесли ожидаемого успеха и ракетные удары Р-5, Р-12 и Р-14 по базам Японии и Южной Кореи, слишком много было аэродромов, на которые американцы успели рассредоточить свои самолеты. А еще в качестве первоочередных целей для ракетчиков РВСН были многочисленные базы US NAVY. Американский седьмой флот был большой. Очень большой, а по сравнению с ТОФ СССР, просто громадный. И, если его не проредить первыми ракетными ударами по базам, предварительно "ушатав" до начала противостояния с ТОФ, на Камчатке, Курилах, да и Сахалине можно ставить крест. Но несомненные результаты от ракетного удара по авиабазам Японии все же были. Наиболее удачно отстрелялся расчет 8К65 с базы Дровяная из-под Читы. Его мегатонная ракета удивительно ко времени упала на авиабазу Футема в Японии, "подгадав" к прибытию на эту базу четыреста пятого авиакрыла истребителей-бомбардировщиков F-105D в полном составе, вместе с пятью новейшими самолетами-заправщиками КС-135 и десятком транспортных "Геркулесов" С-130В. Неразбериха, начавшаяся с начала операции авиационного удара по советскому Приморью, быстро закончилась. Командование взял на себя штаб пятой воздушной армией USAF, уцелевший на выносном КП возле Йокоты, штаб тринадцатой воздушной армии тоже был уничтожен в Хикэме, когда советская подлодка К-45 выпустила по острову Оаху две крылатых ракеты с ядерными боеголовками. И сорок пять истребителей-бомбардировщиков F-94 из тридцать пятого тактического авиакрыла с авиабазы Мисава, с некоторым опозданием, но направились вслед за "СуперСейбрами" восемнадцатого крыла. По плану они должны атаковать позиции ЗРК и РЛС красных, чтоб обеспечить беспрепятственных проход бомбардировщиков к своим целям. Когда четкий строй В-47 прошел над Японским морем, на траверсе Ульсана, поворачивая почти на север, курсом пятнадцать градусов, к бомбардировщикам присоединились девяносто машин, сорок пять истребителей F-100D "СуперСейбр" и сорок пять истребителей F-105D восьмого и пятьдесят первого тактических истребительных авиакрыльев с авиабаз Кёнсан и Осан в Южной Корее. Американцы не задумывались о том, что за их взлетом с южнокорейских авиабаз наблюдают сотни внимательных и не очень дружелюбных глаз. А сзади тем временем набирали высоту заправщики КС-97 и КВ-50 с японских авиабаз. Они будут патрулировать над Японским морем, вдоль сороковой параллели, в сопровождении "Сейбров" сил самообороны Японии. Многие машины могут в воздушных боях досрочно израсходовать топливо или быть поврежденными, и им потребуется дозаправка. _28 ОКТЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 07–28. ВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО НАД ЯПОНСКИМ МОРЕМ В 280 КИЛОМЕТРАХ ЮЖНЕЕ ВЛАДИВОСТОКА. ЧЕРЕЗ 6 ЧАСОВ 28 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ "Всякий план остается неизменным лишь до первого соприкосновения с противником"- так кажется, сказал кто-то из великих немецких военных теоретиков. Эта участь не минула и планы воздушного боя над Японским морем, причем с обеих сторон. Для генерал-майора Пепеляева стали неприятной неожиданностью две вещи. Первая-это то, что командир тридцать пятого тактического авиакрыла разделил свои силы, не став дожидаться задержавшуюся с взлетом эскадрилью, направив ее прямо на Владивосток. А сам он пошел, заходя с тремя десятками F-94 далеко с востока, сделав большой крюк, вдобавок на малой высоте. Командир тридцать пятого крыла знал, что даже с подвесными баками в этом случае у его машин топливо кончится на полпути обратно, но он рассчитывал на дозаправку. Вторая — это то, что когда МиГи сорок седьмого полка прошли над "СуперСейбрами" из восемнадцатого американского авиакрыла, сцепившимися в смертельной схватке с МиГ-19С из четыреста четвертого истребительного авиаполка, Пепеляев увидел силы непосредственного прикрытия американских бомбардировщиков. Произнести длинную матерную тираду, вот что он мог в данный момент сделать. Непосредственное прикрытие бомберов осуществляли _ДВА ПОЛНЫХ АВИАКРЫЛА_ . Девяносто самолетов, против его тридцати восьми Мигов, из них половина — новенькие "Тандерчифов", которые превосходили его МиГ-19П в скорости почти на девятьсот километров в час! Но делать нечего, генерал-майор, связался со штабом, кратко доложив обстановку и начал командовать: — "Беркут-ноль один", "беркут ноль два", это Первый. Атакуйте правую группу прикрытия, тяните их вниз. "Беркут ноль три", вы за мной, атакуем левую группу. Скомандовал он командирам эскадрилий сорок седьмого полка, послав две свои эскадрильи на более опасных "Тандерчифов". Американские командиры восьмого и пятьдесят первого тактических истребительных авиакрыльев в недоумении смотрели на действия этих сумасшедших русских. Они, что, всерьез собираются атаковать их, втрое уступая по численности? Но русские в самом деле стремительно сближались с ними на встречных курсах. Американцы приняли приглашение, но оставили по одной эскадрилье вверху, перед строем бомбардировщиков, соотношение сил вполне позволяло им это. Пепеляев, видя эту ситуацию, только скрипнул зубами, оставалось только надеяться, что предварительные расчеты сейчас будут воплощены в жизнь. При планировании этой операции были учтены все возможные козыри, которые были доступны советским истребителям, и сейчас МиГи сорок седьмого полка собирались выложить один из них. Дело в том, что бой, как и планировал Пепеляев, проходил менее, чем в трехстах километрах от ближайших советских аэродромов. А до ближайших аэродромов USAF в Южной Корее было пятьсот, а в Японии и все шестьсот километров, вдобавок истребителям американцев надо было лететь еще дальше к враждебным берегам. И наличие заправщиков не панацея, их на все машины просто не хватит, да опасно заправщикам так близко приближаться к Владивостоку. Поэтому, у американцев на наружных подвесках, кроме пары ракет "Sidewinder" AIM-9B, висели подвесные топливные баки. А у МиГ-19П сорок седьмого полка вместо подвесных баков висело по четыре блока НУРС ОРО-57К с восемью ракетами С-5* в каждом. _С-5 — 57-мм НУРС "Скворец"_ Пилоты "СуперСейбров" и "Тандерчифов" испытали несколько очень неприятных секунд, когда в их построениях начали массово взрываться сотни килограммовых боевых частей НУРС, приводимых в действие дистанционными взрывателями И-71, едва самолеты противника сблизились на два километра. Два F-105D и один F-100D мгновенно превратились в огненные шары от прямых попаданий. Еще четыре самолета, сбитых близкими разрывами, свалились вниз в беспорядочное падение, волоча за собой шлейфы дыма и пламени, где-то внизу раскрывались купола парашютов выпрыгнувших пилотов, уже не первых, но далеко не последних. Пять поврежденных машин, дымя, отвалили на юг, стремясь достичь спасительных берегов Японии и Южной Кореи. А МиГи не собирались успокаиваться на достигнутом. Пользуясь тем, что остальные американцы шарахнулись в разные стороны, совершенно растеряв всякое подобия строя, тридцать восемь МиГ-19П рванулись на максимале, выходя на дистанцию действенного огня своих тридцатимиллиметровых пушек НР-30. "Тандерчифы", пользуясь своим огромным преимуществом в скорости, быстро оторвались от МиГов первой и второй эскадрилий с набором высоты. "Убрать" из уравнения боя, кроме четырех сбитых первым массированным ракетным залпом и трех поврежденных машин, пилоты которых сейчас со снижением выходили из боя, больше не удалось никого. А вот на "СуперСейбрах" МиГи третьей эскадрильи вместе с парой генерал-майора Пепеляева оторвались по полной программе. Во-первых, F-100D по сравнению с МиГ-19П не имел преимущества в скорости. Во-вторых, он был тяжелее МиГа больше, чем в два раза, максимальная взлетная масса "СуперСейбра" была семнадцать с лишним тонн против семи с половиной у МиГ-19П. В-третьих, при меньшем весе, два двигателя РД-9Б, стоящие на МиГ-19П, развивали на семьсот килограмм тягу большую, чем один двигатель Pratt Whitney J57-P-21А, имевшийся на F-100D. И, наконец, в-четвертых, за "выдающуюся" маневренность F-100D имел у своих же пилотов USAF прозвище "свинцовые сани", очень точно характеризующее его пилотажные свойства. Все это привело к тому, что пилоты одного из лучших истребительного полка во всем двадцать третьем корпусе ПВО СССР, ведомые лучшим асом Корейской войны, в течение одной минуты добавили к трем сбитым и двум поврежденным в первом залпе еще семь "СуперСейбров", сбитых пушечным огнем. МиГи прочно сели на хвост оставшимся F-100D, которые судорожно метались отдельными звеньями, взывая в эфире о помощи. Сам Пепеляев, в первой атаке, привычно загнав в марку прицела неуклюже пытавшийся вывернутся "СуперСейбр", короткой очередью в упор сбил его, и сейчас заходил вместе с ведомым в хвост еще одной паре F-100D. Обернувшись, по въевшейся в кровь привычке, назад и вверх, он радостно выдохнул, увидев высоко вверху быстро приближающиеся "рогульки" "Тандерчифов". Впечатленные столь быстрым уничтожением машин из восьмого тактического истребительного авиакрыла, оставшиеся на прикрытии бомбардировщиков две эскадрильи американцев бросили подопечных и поспешили на помощь своим товарищам. Путь к В-47 остался открытым. Но в ближайшие несколько минут сорок седьмому истребительному авиаполку придется несладко. "Дожав" преследуемого "СуперСейбра" в прицел, Пепеляев скупой очередью отправил его вниз, одновременно выкрикивая остальным своим пилотам предупреждение о подходе двух новых эскадрилий американцев. Неравенство сил, невзирая на вот уже двадцать сбитых американских самолетов, все равно оставалось подавляющим. Пепеляев не питал иллюзий по поводу первоначального успеха боя. Он был получен за счет разового массированного применения НУРС, сейчас этого козыря у них нет. Более того, планировалось применение этих ракет по огромным неповоротливым бомбардировщикам, потери которых были бы гораздо больше, чем десяток сбитых и поврежденных машин. Но без НУРС американцы просто бы их раздавили своим подавляющим превосходством в первой же лобовой атаке. А так они могут еще покрутиться, используя выдающуюся маневренность МиГ-19, который в два раза легче "СуперСейбра" и в три- "Тандерчифа". Все таки эти машины проектировались не для таких боев. А бой все больше превращался в собачью свалку из сотни с лишним машин. МиГам больше не удалось никого сбить, слишком большой перевес был у американцев. Американцы же никак не могли зацепить хоть один из МиГов, которые сейчас, управляемые опытными летчиками, вертелись, как черти на сковородке. Отсекая короткой трассой четверку "Тандерчифов", пытающуюся зайти для пуска ракет в хвост другой паре МиГ-19, и одновременно уходя скольжением от шестерки "СуперСейбров", заходящей ему в лобовую, мокрый как мышь, генерал-майор Пепеляев краем глаза, где-то там, вверху, далеко на востоке, куда уплыли стройные ряды американских бомбардировщиков, увидел стремительные треугольные блестки. Наконец-то. Это перехватчики Су-9 выходили в хвост замыкающим эскадрильям В-47 для пуска ракет. Пересохшим голосом он прохрипел в ларингофон: — Всем "беркутам", я "Первый". Продержитесь еще пять минут, ребята. Очень надо. Будь это в Корее, Пепеляев бы давным-давно, сразу после первой удачной атаки, увел бы полк в пикирование до малой высоты и пошел бы домой. Не смотря на интернациональный долг и прочие громкие слова политработников. Но сейчас он не мог так поступить ни в коем случае, да им бы просто некуда было бы возвращаться. Его летчики начали уставать, крутясь в непрерывной карусели с превосходящими силами противника. И совершать ошибки, свойственные уставшему человеку. И посыпались доклады в эфире: "Я "беркут-двенадцать, подбит, выхожу из боя". "Беркут-двадцать семь", горишь, прыгай!". "Я "беркут-ноль три", падаю". Так, думал Пепеляев, продолжая крутиться вместе с ведомым среди размалеванных машин с оскаленными пастями, черно-бело-желтыми полосами и белыми крылатыми звездами, среди которых все реже попадались краснозвездные серебристые самолеты его полка, больше, чем на три минуты меня не хватит. Ребят уже начали сбивать, сейчас среди американцев найдется грамотный командир, который загонит "Тандерчифы" на высоту, оставив "СуперСейбры" в свалке с нами и начнет нас клевать сверху, а мои измотанные пилоты не смогут долго уклоняться при такой тактике. Тут ему на вираже в прицел попался "Тандерчиф", всего на мгновение, но этого Пепеляеву хватило. Одна очередь, "навскидку", как говорят охотники, и F-105D, с оторванным крылом, закувыркался вниз. "Это уже мой двадцать восьмой сбитый американец, я сегодня все-таки дорого продам свою шкуру" — с угрюмым ожесточением подумал Пепеляев. Боковым зрением он увидел, как пользуясь своими мощными двигателями, F-105D один за другим, в пикирование выходят из боя. "Ну, все, как я и думал. Сейчас они соберутся, зайдут на высоту, оставив "СуперСейбры" "связывать" нас и начнут моих уставших пилотов сбивать, как куропаток" — с тоской подумал Пепеляев. Но F-100D тоже начали в пикировании выходить из боя! "Э, так не пойдет, мы конечно полумертвые от усталости, но не настолько, чтоб нас так не уважать. Они начали отрываться, значит, пилоты В-47 уже кричат по радио, взывая к своим истребителям о помощи. Ну уж дудки, "СуперСейбров" мы не отпустим", так думал Пепеляев, отдавая команды по радио, уцелевшим МиГам. И семнадцать уцелевших МИГ-19П на форсаже пошли на восток, вслед за оставшимися F-100D восьмого тактического истребительного авиакрыла. Тем временем события этого дня, прозванного впоследствии "черным воскресным утром USAF в Японском море", стали развиваться, как катящийся снежный ком. Тридцать ударных самолетов F-94 из тридцать пятого тактического авиакрыла, пройдя на небольшой высоте над морем, вышли на побережье Приморья к югу от Кавалерово совершенно незамеченными. РЛС десятой радиотехнической бригады, расположенная возле Партизанска заметила их только тогда, когда они, расходясь парами, начали набирать высоту, засекая позиции сто тридцатой зенитно-ракетной бригады, затевая игру в "кошки-мышки" со смертельным исходом. Один юркий F-94, выманивая стартовые позиции ЗРК на включение РЛС сопровождения цели, крутился в зоне поражения, другой в это время рвался на форсаже по ущельям и распадкам к замеченной цели, оставаясь необнаруженным на малой высоте. Выйдя на цель, они обрушивали на кабины РЛС и пусковые установки залп семидесятимиллиметровых НУРС Mighty Mouse. Игра шла на грани, три F-94 не успели увернутся от зенитных ракет, уходя по спирали за складки местности на малую высоту. Но остальные F-94 успели пройтись по позициям сто тридцатой зенитно-ракетной бригады, как телега по горшкам. Но не успели уйти от МиГ-17А одного из полков ВВС, приданных ПВО. Полк был поднят по тревоге штабом корпуса, но успел к шапочному разбору. Правда у американцев никто не ушел, МиГ-17 превосходил F-94 и в скорости и в маневренности, да и боекомплект у американцев был уже почти израсходован. Последний из пилотов, когда у его машины закончилось, топливо, выпрыгнул в сто пятидесяти километрах от берега. Его замерзшее тело, плавающее в полуспущенной надувной лодке, нашел советский траулер через две недели, когда война уже закончилась. Но американцы, говоря шахматным языком, разменяли пешку на фигуру. Неполное крыло устаревших самолетов они поменяли на дыру в советском ПВО шириной почти в двести километров, тянущуюся на восток от Большого Камня. Одна эскадрилья же F-94, взлетевшая с опозданием и посланная прямо на Владивосток, лоб в лоб столкнулась с Су-7 восемьсот двадцать первого полка. Быстрее в ситуации разобрался командир советского полка. Оставив одну эскадрилью "ловить" юркие, но не имеющие стрелково-пушечного вооружения F-94, он, получив сообщение от поста наведения, пошел на помощь генерал-майору Пепеляеву. Пошел на максимале, с набором высоты, но в свалку с американскими истребителями не успел. В это время оставшаяся эскадрилья Су-7, которая, правда потеряла две машины сбитыми и одну поврежденную при встречном советско-американском залпе НУРС в первой лобовой атаке, увлеченно расстреливала оставшиеся почти безоружными F-94 из тридцатимиллимитровых пушек. Это дело, хотя и медленно, но продвигалось, уже были сбиты семь американцев (считая три, сбитые в первой лобовой атаке залпом "Скворцов"), остальные, уворачиваясь от пушечных трасс более быстрых, но менее маневренных "Сушек", тянули к югу, отчаянно взывали о помощи, одновременно глядя на стрелки указателей уровня топлива, быстро клонящиеся влево. До квадрата, где по сведениям штаба корпуса дрался в неравном бою сорок седьмой истребительный авиаполк, оставалось еще километров пятнадцать, когда впереди и чуть ниже появились многочисленные точки, расположенные в геометрически правильном порядке. Летчики, воевавшие в Корее, могли однозначно определить эти точки, как строй бомбардировщиков, причем чужих. "Ни хрена себе, сколько их" — услышал в наушниках голос одного из своих летчиков командир восемьсот двадцать первого полка. Решение он принял мгновенно. Атаковать, сблизившись на максимале, прямо со встречных курсов. Это же В-47, они спереди не имеют вооружения. Надо успеть, до них всего несколько километров, у нас суммарная скорость сближения будет больше двух тысяч, мы проскочим дистанцию до атаки по ним за считанные секунды! И истребителей американских совсем не видно, они все там, дальше, убивают сорок седьмой полк. Прости меня, Евгений Георгиевич, но на моем месте ты поступил бы так же. С этими мыслями он отдал необходимые команды, и его двадцать четыре Су-7, выпуская из двигателей АЛ-7Ф длинные языки пламени, перейдя звуковой барьер, на скорости две тысячи сто километров в час рванулись к американскому строю бомбардировщиков. В сорока километрах позади него оставшиеся девять машин его полка оставили американские F-94, не верящих до конца в свое чудесное спасение, и тоже пошли вдогонку основным силам восемьсот двадцать первого полка. Барражировавшие в шестидесяти километрах севернее Яки пятьсот тридцатого авиаполка тоже стали стягиваться к точке встречи с американской армадой. "Пятьсот тридцатый может не успеть, сейчас наверняка нас уже обнаружили и американцы вполне могут увести пару эскадрилий, а то и целое крыло от добивания остатков сорок седьмого полка на перехват дозвуковых Як-25. А вот мы точно успеем, по крайней мере, на первый заход"- подумал с мрачным удовлетворением командир восемьсот двадцать первого полка. И скомандовал: "Разойтись, по ширине и эшелонам. Первый залп "Скворцами", потом работаем пушками". Истребитель Су-7 имел несколько меньший боевой радиус, чем МиГ-19, и поэтому "Скворцы" висели только на двух точках подвески. Две остальные из четырех точек подвески были заняты подвесными топливными баками, уже сброшенными к этому моменту. Командир американского девятнадцатого бомбардировочного крыла был в USAF в некотором роде знаменитостью. Капитан Джон Лаппо стал американским Чкаловым. Глубокой ночью, 24 апреля 1959 года, он вылетел в обычный тренировочный полет, целью которого была отработка упражнений по астронавигации и бомбометанию. Успешно выполнив задание, ранним утром, самолет возвращался на базу. Пролетая над озером Мичиган, Лаппо снизился до высоты двадцать метров и пролетел на своем B-47E под известным мостом "Маккинак". Кончик киля прошел на расстоянии нескольких метров от пролета моста. Второй пилот, давно знающий своего командира, мужественно перенес потрясение. Чего не скажешь о новеньком штурмане, генеральском сыночке. Он сначала по СПУ уговаривал Лаппо не делать "подвиг", а затем, как рассказывали члены экипажа, перешел в состояние оцепенения. А потом, сразу после посадки, "настучал" на Лаппо командованию. Подробности воздушного хулиганства стали известны прессе от одного из офицеров, служивших на авиабазе Элмендорф. Человек, пролетевший под самым длинным подвесным мостом на стратегическом бомбардировщике, стал национальным героем. В своих интервью он признался, что его первоначальной мечтой был пролет под мостом "Золотые ворота". Взбешенное начальство отдало его под суд военного трибунала. 10 августа капитану Лаппо предъявили обвинение по 92 статье Кодекса военного правосудия США, а всем американским самолетам запретили опускаться ниже высоты пятьсот футов. От тюрьмы Лаппо спасли его старые заслуги, три десятка боевых вылетов в Корее на бомбардировщике В-29, четыре боевые награды, "Военно-воздушный крест" за несколько рейсов над территорией СССР, и личная благодарность Кертиса Ле-Мея, который сказал: "Мне жаль, что у меня нет эскадрильи таких летчиков, как Вы". По приговору суда Лаппо должен был заплатить крупный денежный штраф. Но наиболее болезненным ударом для капитана Лаппо стало его отстранение от полетов и последовавшее увольнение в отставку. Когда Барри Голдуотер был избран президентом США, он пригласил Джона Лаппо в Белый Дом через неделю после своей инаугурации. Пожав ему руку, он перефразировал Ле-Мея, сказав, "мне нужны сотни таких летчиков как вы". Затем последовало восстановление в USAF и погоны майора. И дальнейшая стремительная карьера, через полтора года Джон уже стал полковником и командиром девятнадцатого бомбардировочного крыла. И именно он сейчас одновременно командовал всем силами USAF, выполнявшими рейд на советское Приморье. Лаппо размышлял, скомандовать ли ему роспуск строя сейчас, или сделать это уже при подлете к побережью в месте "дыры в заборе", о которой ему доложили пять минут назад. Истребители противника, пытавшиеся прорваться к его строю, надежно связаны боем, минут через десять последует доклад от командира пятьдесят первого тактического крыла о полном уничтожении одной из групп. Где-то там впереди болтается еще полк комми на старых "Фреско", посбивавших F-94 (надо после победы выбить для бедняги Питерса, командира тридцать пятого крыла, Почетную медаль Конгресса), но их легко разгонит любая эскадрилья его сопровождения. А парней из тридцать пятого жалко конечно, но все просто, если рассматривать войну как бизнес. Образно говоря, затратив всего один цент, больше это старье F-94 все равно не стоит, Америка получила тысячу долларов в виде уничтоженных зенитных ракет русских и бонус на миллион баксов, если его "Стратоджеты" сейчас ворвутся в эту дыру. Его раздумья прервал рапорт штурмана, который в экипаже В-47Е, состоявшем всего из трех человек, выполнял еще и функции радиста. — Сэр, радио от эскадрильи F-94, той, что идет перед нами с опозданием. "Атакованы тремя десятками "Fitter", просим помощи". И сразу же после потоком посыпались доклады от пилотов замыкающих самолетов верхнего яруса "коробок" его бомбардировщиков, которые с ужасом увидели заходящие с высоты им в хвостовую полусферу стремительные многочисленные силуэты новейших Fishpot. Джон Лаппо похолодел, операция, которая казалось, так успешно продвигалась в соответствии с разработанными планам, стремительно превращалась в грандиозную ловушку красных, капкан, который вот-вот захлопнется. Черт бы побрал русских ракетчиков, так некстати уничтоживших четыреста пятое авиакрыло, как ему бы сейчас пригодились эти полсотни новеньких "Тадов"! Но делать нечего, надо идти вперед. Он приказал восьмому и пятьдесят первому крылу в полном составе бросить добивать этих полудохлых русских и срочно, на максимальной скорости, идти к его строю, но уже видел, что они не успевают. От восемнадцатого крыла он помощи уже не ждал, они уже пятнадцать минут как дерутся с еще одной группой Farmer-ов, дела у них неважные, командир восемнадцатого крыла доложил, что потерял семь машин сразу в первой атаке. Тем временем Су-9 двадцать второго гвардейского истребительного полка, ранее по большой дуге обогнувшие на высоте девятнадцать километров и дерущихся истребителей, и "коробки" строя В-47, заходили на скорости две тысячи километров в час, в пологом пике на "Стратоджеты" с востока. На фоне рассветного солнца они остались не обнаруженными до того момента, когда вышли на дистанцию четырех километров, разом включив свои РЛС. На каждом Су-9 двадцать второго полка висели по четыре ракеты РС-2УС. Все было оговорено заранее и когда между каждым Су-9 и выбранным в качестве цели В-47Е осталось два километра, Fishpot-ы двадцать второго полка пустили по паре РС-2УС. К 1962 году дальний бомбардировщик В-47Е значительно уступал своим потомку, стратегическому бомбардировщику В-52 модификации H в оборонительных характеристиках. Вместо мощной шестиствольной пушки М61 "Вулкан", управляемой отдельным стрелком-оператором он имел пару двадцатимиллиметровых пушек M24A1, наводить и стрелять из которых должен был второй пилот (как будто у него своих обязанностей мало). Вместо отдельной мощной станции РЭБ, стоящей в хвосте, он имел несколько антенн РЭБ, разбросанных по всему корпусу и преимущественно направленных вниз. Они хорошо защищали самолет от РЛС наведения зенитных орудий и более-менее сносно от новых зенитных советских ракет, но от истребителя противника, висящего в двух километрах на хвосте, "Стратоджет" был беспомощен. Поэтому почти все Су-9 двадцать второго полка, спокойно, как на учебных стрельбах, загоняли крупные светящие отметки американских В-47Е точно в перекрестья прицелов и пустили по две ракеты РС-2УС. Почти все, потому что два молодых лейтенанта, ведомые замыкающих пар третьей эскадрильи, замешкались. Сначала с разворотом, потом с распределением целей, отстав от основного строя полка на несколько километров. В итоге, они выходили в атаку на "своих" бомбардировщиков, когда весь остальной полк уже отстрелялся и, по приказу командира уже свечой уходил вверх, от разъяренных "Тандерчифов" пятьдесят первого крыла. F-105D, срочно выйдя из боя с сорок седьмым полком в пикирование, сейчас набирали высоту, стараясь уже не помешать Fishpot-ам атаковать своих подопечных, а хотя бы сорвать им второй заход. В результате, увидев пару Су-9, до сих пор болтающуюся в хвосте у строя "Стратоджетов", командир пятьдесят первого выделил четверку для атаки этих недоумков, а сам повел на вертикаль оставшиеся тридцать три F-105D своего крыла, преследуя постепенно отрывающихся тридцать четыре Fishpot-а. О чем думали молодые лейтенанты, упрямо державшие в луче наведения РП-9У отметки бомбардировщиков, несмотря на нарастающий писк СПО* в наушниках? _*СПО- система предупреждения (пилота) об облучении (РЛС противника)_ О своих родных? О своих девушках? О русских березках или дальневосточных соснах? О своих родителях, живущих в маленьком горном дагестанском ауле у одного, и коммуналке на окраине большого Новосибирска у второго? Или о том, что каждый В-47Е несет ядерную бомбу, от полумегатонной Мк18 до двадцати пяти мегатонной Мк41, которая легко сожжет и родных, и девушек, и родных и березки с соснами? Никто не узнает, о чем думали эти два молодых лейтенанта в последние мгновения своей жизни, но они до конца удерживали свои самолеты на курсе наведения ракет. И шесть разрывов прогремели почти одновременно, две ракеты AIM-9B влетели почти в сопла Су-9, четыре РС-2УС разорвались в паре метров от фюзеляжей двух "Стратоджетов". Никто из восьми людей в четырех самолетах не выпрыгнул. Джон Лаппо только скрипнул зубами, услышав доклады командиров замыкающих эскадрилий строя. Двадцать девять В-47 сбиты, сейчас они беспорядочно падают в Японское море, пилоты, оставшиеся в живых, болтаются на парашютах над холодной водой, помоги им господь и служба спасения. Еще шесть поврежденных машин, сбросив бомбы, со снижением повернули назад. Эти может быть, и уцелеют, а остальные? Он не успел додумать эту мысль, как увидел впереди перед собой хищные силуэты Су-7, идущих в лобовую атаку. И сразу все они как будто расцвели диковинными цветами, каждый из которых очень быстро превращался в чудовищного осьминога с неимоверно длинными щупальцами, которые тянулись к его бомбардировщикам. Через несколько мгновений пара таких щупальцев уперлась в самолеты первых рядов, в один миг превратившихся в огненные шары. Остальные, пролетев мимо первых рядов В-47, начали вспухать комками разрывов в середине строя коробок бомбардировщиков. Не успели пилоты В-47, летевших в первых рядах строя, вытереть пот со лбов, как спустя мгновение у каждого из Су-7, сблизившихся за это короткое время, засверкали в корневых узлах крыльев по две пульсирующих вспышки. Еще через секунду Джон, похолодев, обнаружил, что и ему, оказывается, тоже знакомо такое чувство, как страх. Его левый ведомый, получив три тридцатимиллиметровых снаряда, каждый весом почти по полкило, в правое крыло, закувыркался в воздухе, Джон только завороженным взглядом проводил, оторванное по крайний двигатель, крыло, описавшее причудливую траекторию прямо под носом его "Стратоджета". И, глядя на эту незабываемую картину, Джон только боковым зрением увидел, как разваливается в воздухе, получив целый десяток снарядов в центроплан, его правый ведомый. В эфире стоял многоголосый гвалт, даже вой пилотов, которые сейчас падали в своих пылающих В-47 вниз. Джон Лаппо, опомнился, приходя в себя. Обе русские эскадрильи, теперь он мог четко подсчитать их количество, уходили от строя, с набором высоты, вправо и влево каждая. Стремительные силуэты, похожие на гигантских стрижей, один за другим мелькали перед растрепанным строем американских бомбардировщиков, разворачиваясь на второй лобовой заход. Джон в каком-то оцепенении смотрел, как из двигателей "Fitter"-ов, вырываются метровые языки пламени. И они ничего не могли сделать, все маневры Су-7 выполняли в носовой полусфере или вне зоны огня двадцатимиллиметровых пушек В-47Е. Впрочем, "сухие" ушли не все, две машины, видимо очень горячих, или очень неопытных пилотов, продолжили свою лобовую атаку. Сначала они подожгли еще один "Стратоджет", но потом на "Сушках", проскочивших первые эскадрильи внутрь строя, скрестились десятки пушечных трасс хвостовых турелей В-47. Один Су-7 сразу взорвался, а другой, пылающий от кабины до хвоста, в последний миг довернул и врезался в один из "Стратоджетов" внутри строя. Соседние машины шарахнулись в стороны, две из них столкнулись. Это прервало оцепенение Джона, он заорал в ларингофон, поняв, что сейчас может решиться все: — Держать строй, сукины дети, держать строй! Вы что, хотите жить вечно!? Парни, срочно восстанавливаем боевой порядок, сейчас прибудут наши и разгонят этих чертовых "монтажников"*! _* еще одно значение слова "Fitter" в английском языке_ Командир пятьдесят первого авиакрыла, набиравший высоту в погоне за русскими Су-9, почувствовал, что у него медленно отвисает челюсть. В 1962 его "Тандерчифы" считались в USAF одними из самых быстрых и мощных истребителей. Но он видел, как его "Тады" все больше отстают от русских "балалаек", все так, же свечой стремительно уходящих вверх. Он просто не знал, с какими машинам пилотам его крыла предстоит сейчас столкнуться. Су-9 превосходил F-105D по всем показателям, кроме массы боевой нагрузки и дальности, но это сейчас как раз было не важно. А важно было сейчас, что у Су-9 потолок был выше почти на пять километров, скороподъемность больше, чем в два раза и удельная мощность двигателя на четверть выше, чем у "Тандерчифа". Плюс к тому, Су-9 был почти в два раза легче и гораздо маневреннее. Поэтому до командира пятьдесят первого начало постепенно доходить, что зря он полез за Fishpot-ами на вертикаль. Небо наверху быстро меняло свой цвет, из голубого становясь синим, потом сине-черным, на небе стали видны звезды. Земля внизу наоборот светлела, светлые инверсионные следы постепенно темнели, превращались почти в черные. Когда его "Тандерчифы", отставая все больше и больше, вылезли почти на свой потолок, пятнадцать километров, вынуждено перейдя в прямолинейный горизонтальный полет, эти проклятые "Fishpot" парами, выполнив косую петлю, оказались выше и позади его крыла. "Это же какой у этой проклятой новой русской балалайки потолок, если она на этой высоте может выполнять такой пилотаж?" — с ужасом подумал командир пятьдесят первого. Тем временем, первые шесть пар "Fishpot", уже заходили в хвост его замыкающим экипажам. И пилоты замыкающих F-105D с неприятным удивлением обнаружили, что их машины вовсе не такие быстрые и маневренные, как им ранее казалось. Больше всего "Тандерчифы", так опрометчиво вылезшие на свой предельный потолок, потеряв скорость, напоминали разжиревших сонных осенних мух, на которых обрушилась стая стремительных смертоносных ос. F-105D сейчас нужно было, разогнавшись в горизонтальном полете, уходить вниз, где у них за счет мощного двигателя будет энергия для маневрирования, но для этого им нужно было время, немного, всего меньше десяти секунд. А вот этого времени им двадцать второй полк не дал. На дальность уверенного действия наведения по некрупным "Тандерчифам" успели выйти шестнадцать Су-9, пустивших по одной ракете. Четыре F-105D успели разогнаться и энергичными маневрами сорвать наведение "своим" Су-9. Три ракеты ушли "в молоко" сами по себе, все-таки наведение ракеты по лучу, да еще методом погони, нормально работало только по таким неманевренным целям, как В-47, а "Тандерчифы" с каждой секундой, разгоняясь со снижением, переставали таковыми быть. Но девять пилотов Су-9 сумели удержать метки своих целей в те несколько секунд, которые требовались ракетам РС-2УС, чтобы преодолеть пару километров до вяло шевелящихся на своем потолке, последних в строю, "Тандерчифов". Тринадцать с половиной килограмм боевой части ракеты РС-2УС, это очень много для однодвигательного истребителя, даже такого большого, как F-105D. Из девяти пораженных машин только в двух остались живые пилоты, которые сейчас, вися под стропами своих парашютов, с тоской глядели вниз, на далекое осеннее стылое Японское море, которое неумолимо приближалось к ним. Оставшиеся двадцать четыре "Тада" рванулись вниз, к охраняемым бомбардировщикам, тем более, что командир рейда Джон Лаппо уже в открытую орал на свое истребительное прикрытие, грозя им всяческими карами, вплоть до трибунала. И командир пятьдесят первого, понимал, как он будет выглядеть на базе — бросивший своих подопечных на расправу русским ради приобретения еще нескольких побед, да еще и вдобавок вместо скальпов русских приобретший девять своих сбитых. И еще ему надо восславить всевышнего и русских конструкторов, которые почему-то не поставили на эти чертовы "балалайки" пушки, иначе его крыло бы вообще не ушло от этой схватки на высоте. "СуперСейбры" восьмого авиакрыла, спикировав вниз для выхода из свалки с двадцать вторым полком, только набирали высоту, чтобы успеть отсечь Су-7 от повторного захода на строй В-47, но внезапно обнаружили, что недобитые МиГи, оставленные ими без присмотра, вовсе не собираются улизнуть домой. Более того, более легкие МиГ-19П не стали пикировать вслед за F-100D восьмого крыла, а просто разгоняясь по прямой, уже выходили в хвост замыкающим "СуперСейбрам", набирающим высоту. Перед командиром восьмого встала дилемма, что делать дальше? Продолжать набор? Но тогда МиГи сядут на хвост, и опять начнется собачья свалка, только на этот раз его F-100D будут одни, без "Тадов" пятьдесят первого крыла. Чем это грозит, он хорошо помнил по завязке боя, когда эти Farmer-ы безнаказанно за первую минуту сбили у него восемь машин. Уходить вниз, под строй В-47? Но тогда он фактически оставляет в хвосте своих подопечных два десятка вражеских истребителей. Трусом командир восьмого авиакрыла не был, поэтому пара коротких команд, и позади громадного строя американских бомбардировщиков, летевших пятью коробками по три эшелона эскадрилий, снова закипел догфайт. Тридцать два F-100D против всего девятнадцати оставшихся Миг-19П, это давало командиру восьмого авиакрыла надежду на победу. Тем более что над хвостом строя В-47 ходила бог весть, откуда взявшаяся четверка F-105D. Тем временем командир восемьсот двадцать первого полка, обнаружив с нарастающим удивлением, что его Су-7 никто не атакует, пошел сверху на второй заход с передней полусферы, на этот раз вместе с присоединившейся к нему третьей эскадрильей. Перед этим он по радио пригрозил всем горячим пилотам: — Кто еще полезет внутрь строя американцев, сгною на губе, даже достав с того света. Мне не нужно, чтобы вы умирали за нашу Родину, мне нужно, чтобы они в своих "Стратоджетах" умерли за свою! Тридцать один Су-7, зайдя тремя группами сверху, с носовых курсов, снова косой смерти прошлись по американскому строю, уходя разворотом в разные стороны. И только в этот момент на них, наконец-то, сверху спикировали "Тандерчифы" пятьдесят первого крыла. Джон Лаппо, снова, уже непрерывно ругаясь, выслушивал доклады командиров крыльев, двадцать один самолет сбит, восемь поврежденных вываливаются из строя и идут домой, сбрасывая бомбы в море. В первой атаке эти чертовы "монтажники" сбили и повредили сорок шесть машин. И тридцать пять он потерял, когда эти придурки из истребительного прикрытия прозевали ракетную атаку полка Fishpot-ов. Из двухсот двадцати машин у него осталось всего сто десять, хорошо, что удалось удержать их в строю, никто уже не дергается в стороны, видя как со всех сторон заходят русские истребители. Командир восемьсот двадцать первого полка, закусив до крови губу, отчаянно крутился на вертикалях с неизвестно откуда свалившимися на его полк "Тандерчифами". Его Су-7 крутятся с американцами просто потому, что американцам надо связать его полк, пока снизу и сбоку от их схватки не пройдет изрядно поредевший, но по-прежнему внушительный строй В-47. И еще потому, окровавленные губы комполка тронула горькая усмешка, что до командира американских истребителей пока не дошло, что Су-7 все, пустые, почти все с последним пятком снарядов на ствол, а некоторые и вовсе выстрелили в последнем заходе на бомбардировщики все "до железки". Сейчас он это поймет, разорвет дистанцию, не опасаясь за своих бомбардировщиков, и начнет нас безнаказанно клевать атаками сверху, пользуясь преимуществом в скорости. Командир восемьсот двадцать первого полка был бы очень удивлен, узнав, что его соперника, командира пятьдесят первого крыла, гложут те же мысли. Оставшиеся ракеты AIM-9B его "Тандерчифы" истратили в первые мгновения боя с "Fitter"-ами, когда его крылу, спикировавшему сверху, удалось зайти в хвост этим неожиданно шустрым "сухим" и сразу сбить восемь Су-7, быстро зайдя им хвост. Потом дело пошло гораздо хуже, его "Тадам" удалось сбить из пушек еще два "Су", потеряв четыре F-105D, которые подставились под короткие очереди тридцатимиллиметровых пушек этих маленьких "Fitter"-ов. Надо бы разорвать контакт, выйдя из этой собачьей свалки вниз, пикированием, а потом уйти наверх, чтобы в полной мере, используя скоростные качества его F-105D, обрушиться на оставшиеся "сухие" сверху. Как раз у его крыла снарядов осталось только на эту, одну массированную атаку. Но тогда эти упертые русские могут успеть выполнить еще одну атаку на бомбардировщики! Нет, надо потянуть время, минуты две, чтобы строй В-47 прошел вперед, тогда эти оставшиеся два десятка "Fitter" просто не успеют зайти на "Стратоджеты" с передней полусферы. Эти две минуты пролетели быстро, он уже пикировал вместе с оставшимися двадцатью F-105D для того, чтобы оторваться от этих "Fitter", которые липли к ним, как назойливые мухи к кленовому сиропу. И тут он, по неизменной для всех истребителей мира привычке обернулся, оглядев заднюю полусферу, увидел картину, которая заставила его взвыть от бессильной злобы. "Сухие", перестраиваясь, уходили со снижением на северо-запад, их курсы расходились с курсами В-47. До него запоздало дошло, что у выполнивших на строй бомбардировщиков два полновесных захода "Fitter" тоже наверняка на исходе снаряды. А в хвост "Стратоджетам" уже пристраивались эти чертовы "Fishpot"! Командир двадцать второго полка, вводя машину в пологое пикирование, мог наблюдать всю картину сражения. Справа и внизу от него опять крутились в ожесточенной свалке МиГи сорок седьмого, даже с первого взгляда было видно, что у американцев численное превосходство. И у сорок седьмого авиаполка дела совсем плохи. Будь это другая война, та, что шла десять лет назад в Корее, командир двадцать второго повел бы весь свой полк на выручку сорок седьмому, не задумываясь. Но впереди внизу упрямо шел поредевший, но все еще многочисленный строй американских В-47. И пройти ему оставалось не много, там, на северо-западе уже с высоты можно было различить далекие очертания бухты Шепалова. И он бросил свои тридцать четыре Су-9 на максимальной скорости в хвост американским "Стратоджетам", мимо погибающих товарищей из сорок седьмого полка. Севшие на хвост американцам "сухие" выпустили всего пятьдесят две ракеты, все, что у них было, по тридцати четырем американцам. И почти одновременно с ними спереди в атаку на американский строй крыльев В-47 зашли тридцать шесть Як-25 пятьсот тридцатого полка. У всех людей есть свой предел устойчивости. Был он и у пилотов пяти американских бомбардировочных крыльев. Когда изрядно поредевший, но еще четкий строй американских В-47, уже в который раз за сегодня, оставшийся без истребительного прикрытия, был атакован одновременно ракетами сзади и пушками спереди, он, наконец рассыпался. Напрасно Лаппо, срывая голос, орал в эфир на уцелевших командиров, пытаясь обеспечить хоть какой-то порядок. За одну минуту было сбито почти шестьдесят машин, и остальные брызнули в стороны. Кто-то, наплевав на все повернул, обратно. Кто-то упрямо летел к своим намеченным целям. Кто-то, довернув до первого же советского поселка, выполнял набор высоты, сбрасывая мегатонную бомбу на горстку несчастных избушек. Над всем этим бедламом метались Яки пятьсот тридцатого полка вместе с подошедшими к шапочному разбору МиГ-17 одного из полков ВВС, уворачиваясь от пикировавших на них "Тандерчифов" пятьдесят первого авиакрыла, пытаясь зацепить, достать еще кого-нибудь из американских бомбардировщиков. Су-9 и уцелевшие Су-7, расстрелявшие весь боекомплект, считая последние литры топлива, шли на свои аэродромы, надеясь успеть сесть на заправку и пополнение боекомплекта, чтобы потом снова подняться в небо. В итоге трем В-47 удалось сбросить бомбы на Находку, по одному В-47 удалось отбомбиться по Владивостоку и Уссурийску. А сам Джон Лаппо, в поднявшейся суматохе, спикировал почти до земли и ушел. Ушел и от советских перехватчиков, и от уцелевших советских ракет. Он, умевший пилотировать многотонный "Стратоджет", как спортивную авиетку, упрямо повел свой самолет к цели, забитой в его планшет, на малой высоте. Пересек озеро Ханко, и, пролетев над китайской территорией, резко повел свою машину вверх, почти как истребитель. Опомнившиеся расчеты ЗРК восьмого корпуса ПВО выпустили по его В-47Е целых пятнадцать ракет, но он уже успел нажать рычаг бомбосбрасывателя. Командир девятнадцатого бомбардировочного крыла USAF полковник Джон Лаппо выполнил свой приказ. Он сбросил на Хабаровск ядерную бомбу Мк41 мощностью двадцать пять мегатонн. Драка между советским четыреста четвертым истребительным авиаполком и восемнадцатым тактическим авиакрылом USAF из Кадены кончилась фактически вничью. На стороне американцев были численное преимущество, на стороне советских летчиков — лучшая материальная часть, МиГ-19С превосходил "СуперСейбр" в маневренном бою. Превосходство в вооружении, так успешно реализованное летчиками сорок седьмого в этой схватке удалось реализовать лишь частично. Опытные пилоты восемнадцатого крыла, командиры которых также воевали в Корее, не зря гордились буквами ZZ* на килях своих машин. *_ZZ — буквенное обозначение принадлежности самолета к 18 такр, Кадена, USAF_ В первую лобовую атаку они заходили в менее плотных боевых порядках, больше рассчитывая на свое индивидуальное мастерство пилотирования, чем на массированный пушечный огонь в плотном построении. Это привело к тому, что залп четыреста четвертого полка из блоков НАР ОРО-57К оказался менее эффективным, удалось сбить три и повредить четыре машины. А дальше пошла свалка, в которой лучшие маневренные характеристики МиГ-19С почти нивелировались очень высоким классом пилотов восемнадцатого крыла, не зря же их при планировании операции определили в группу расчистки воздуха. Почти, это потому что, в итоге, пилоты восемнадцатого все же потеряли в догфайте одиннадцать машин, сбив десять МиГов четыреста четвертого. Ракеты "Сайдвиндер" в этой свалке оказались почти бесполезными против юрких МиГов, удалось сбить всего два МиГ-19С. Потом у обеих сторон начало кончаться топливо, и они постепенно разошлись, как мартовские коты, огрызаясь друг на друга последними пушечными очередями. МиГи четыреста четвертого полка садились на уцелевших аэродромах (аэродромы в Находке и возле Владивостока пострадали от ядерных взрывов), четырем летчикам не хватило топлива и они сели на вынужденную. Пилоты восемнадцатого крыла оказались единственной частью USAF, которая успела на рандеву с заправщиками вся, без потерянных по топливу машин. В итоге, на аэродромы Японии сели двадцать семь F-100D, ни одна из поврежденных машин авиакрыла до земли не дотянула. Генерал-майор Пепеляев в этом бою все-таки сбил своего тридцатого американца. Двадцать девятого он сбил очень легко, когда девятнадцать МиГов сорок седьмого полка во главе с ним гнались за тридцатью двумя F-100D восьмого авиакрыла, ситуация абсурдная, достойная для баек ура-патриотов, не для реальной жизни. На самом деле "СуперСейбры" восьмого крыла сначала пытались прийти на помощь своим бомбардировщикам, среди которых истребители двадцать третьего корпуса ПВО устроили форменную резню. И только поняв, что МиГи уже сидят у него на хвосте, командир восьмого крыла скомандовал своим пилотам развернуться и вступить в бой. Но было уже поздно, первая четверка МиГ-19П во главе с Пепеляевым успела "дожать" в прицелы и сбить короткими очередями две пары F-100D, идущих замыкающими в строю. Потом опять начался бой на виражах, причем у обеих сторон уже заканчивались снаряды. И численное превосходство опять было у американцев, двадцать восемь против девятнадцати, плюс еще какая-то еще, непонятно откуда взявшаяся, четверка "Тандерчифов", сильно портившая жизнь пилотам сорок седьмого полка. Они висели на высоте, пользуясь общим численным преимуществом американцев и оттуда "клевали" пилотов сорок седьмого. Именно так, стремительной атакой сверху, четверка F-105D сбила его ведомого. Пепеляев успел вывернутся из под удара шестиствольных "Вулканов", а его уставший ведомый замешкался и получил целый рой двадцатимиллиметровых снарядов из М61 в центроплан, МиГ просто превратился в огненный шар. Генерал-майор пошел в глубокое пике вслед за этой ненавистной четверкой прямо из виража, в перевернутом положении и все-таки поймал ведущего второй пары "Тандерчифов" в прицел. Его пушки дали короткую очередь, F-105D, получив один снаряд, закувыркался вниз с оторванным крылом. Пепеляев, все так же, вися в перевернутом положении вниз головой, чуть довернул и поймал в прицел замыкающего "Тандерчифа", нажал на гашетку, но вместо очереди раздался только сухой щелчок. В горячке боя, он не обратил внимания на счетчик снарядов. Генерал-майор рванулся вверх, выжимая из двигателей все, что можно. В следующие две минуты он вспомнил всю свою прожитую жизнь, вертясь на безоружном самолете среди пушечных трасс. Но американцы уже постепенно выходили из боя — строй бомбардировщиков развалился, и командир восьмого авиакрыла, услышав рапорты своих подчиненных об остатке топлива и снарядов, уводил своих на юг. Из этого боя у американцев вышло восемнадцать "СуперСейбра" и три приставших к ним "Тандерчифа", но до заправщиков смогли дотянуть лишь пятнадцать F-100D в сопровождении тех же трех "Тадов". А из сорок седьмого истребительного авиационного полка на аэродром вернулось только четыре машины. Во главе с командиром двадцать третьего корпуса ПВО СССР, генерал-майором Пепеляевым. _28 ОКТЯБРЯ, МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ 00–40, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 08–40. ЯПОНИЯ, ВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО НАД СЕВЕРНОЙ ЧАСТЬЮ ОСТРОВА ХОККАЙДО. ЧЕРЕЗ 6 ЧАСОВ 40 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Советские командиры частей и соединений имели в своих сейфах планы, разработанные на все случаи жизни. В этих планах были самые разнообразные сценарии для возможных конфликтов, невозможно найти в них было разве что сценарий войны с инопланетянами. А вот существующий расклад в планах как раз был хорошо расписан, и на него, запущенного по сигналу "Экватор", уничтожение штаба Дальневосточного военного округа уже никак не могло повлиять. Поэтому, согласно утвержденному плану, в 08–15 по владивостокскому времени на подходе к северо-западному побережью острова Хоккайдо появились ракетоносцы Ту-16 пятьдесят пятой тяжелой бомбардировочной авиадивизии, базировавшиеся на аэродроме Воздвиженка Приморского края. Они были обнаружены сразу двумя уцелевшими РЛС крыла обнаружения и управления Северного авиационного направления Боевого авиационного командования сил самообороны Японии, когда летели широким фронтом в двухстах милях северо-западней острова Рисири. Крыло обнаружения и управления выдало предупреждение о налете в Главный штаб ВВС сил самообороны в Мисаве, начало наводить на обнаруженные цели взлетевшие F-86D истребительного крыла с авиабаз Титосэ и Обихиро. Крыло так же выдало данные для целеуказания одному из двух дивизионов Найк-Геркулес, второй дивизион Северного авиационного направления был почти полностью уничтожен первоначальным русским ракетным ударом. Дежурный офицер центра управления крыла обнаружения и управления, наблюдая за тем, как планшетисты наносят на огромное вертикальное стекло все новые и новые отметки, не мог отделаться от мысли, что происходит что-то непонятное. Советские самолеты ведут себя неправильно, не так как надо при массированном налете на территории, который он защищает. Они спокойно летят с небольшой скоростью на высоте двенадцать километров, расходясь широким фронтом, словно неводом, стремясь охватить все побережье северо-западное Хоккайдо, от Вакканай до Отару, не приближаясь к земле Ямато, хотя по идее должны бы рваться к целям на острове на малой высоте и максимальной скорости. Что задумали эти северные гайдзины? Внезапно, по многочисленным докладам от постов РЛС, планшетисты стали судорожно рисовать новые цели, вернее разделившиеся старые. "Баккарасай! Кусотарэ!"* — мысленно обругал себя дежурный офицер. Как он сразу не догадался, это не бомбардировщики, это ракетоносцы! _*Бака, баккарасай — дурак, придурок (яп.). Кусотарэ — буквально: голова из дерьма (яп.)_ Летчики пятьдесят пятой тбад, спокойно распределив между собой обнаруженные цели, шесть работающих обзорных РЛС, три РЛС наведения ЗРК и четыре РЛС неясного назначения, скорее всего постов наведения истребительной авиации. И почти синхронно, дождавшись когда ГСН подвешенных ракет КСР-11 выдадут сообщение о захвате в станцию радиотехнической разведки и целеуказания "Рица", размещенную на Ту-16К-11-16 вместо носовой пушки АМ-23, включили тумблеры пуска. Шестнадцать ракет (в РЛС наведения ЗРК "Найк-Геркулес" пустили по две ракеты) отцепились от катапультных устройств БД-352 и медленно начали падать вниз. Когда расстояние между ракетой и балочным держателем БД-352 превысило длину один метр, трос, закрепленный на БД, натянулся и вырвал предохранительную чеку на ракете. Чека замкнула несколько цепей, от снятия очередной ступени предохранения боевой части до электрических контактов пиропатронов, запиравших клапана магистралей, идущих от баллона воздуха высокого давления к мембранам вытеснительной подачи в баках горючего и окислителя, а также к внутреннему объему рабочих цилиндров рулевых машинок. Поскольку ГСН ракеты уже захватила цель, ракета, еще летевшая по инерции со скоростью, доставшейся ей от носителя, слегка шевельнула рулями, как громадная девятиметровая рыба, словно пробуя на вкус неожиданную свободу. На самом деле автопилот ракеты отметил небольшое рассогласование между полученным от ГСН направлением на цель и курсом ракеты и выдал первую команду на рули для поправки. Но уже бежал по трубопроводу окислитель АК-20Ф, под давлением вытесняемый воздухом из своего бака и тоже самое делало горючее ТГ-02, пробиваясь дополнительно сквозь рубашку камеры сгорания, вот они встретились, вспыхивая в камере, и двигатель С2.72 толкнул ракету, переводя ее за звуковой барьер. Но этого всего пилоты пятьдесят пятой дивизии не видели, они спокойно развернулись на западный курс, по-прежнему летя в крейсерском режиме. Авиакрыло японских F-86D, пытавшихся на форсаже приблизиться к этим проклятым русским "Бэджерам", было перехвачены двумя авиаполками, взлетевшими из авиабаз Долинск на Сахалине и Унаши возле Советской гавани. Сорока пяти дозвуковым "Сейбрам" противостояли по три десятка гораздо более современных МиГ-21 и МиГ-19, скрипя зубами от бессильной ярости, дежурный офицер центра управления крыла обнаружения и управления приказал крылу возвращаться, но вернуться удалось не всем. Более скоростные МиГи догнали и сбили восемь замыкающих устаревших F-86D. Правда, один, слишком агрессивный русский все-таки поплатился за это, он сгоряча влез в зону поражения MIM-14 "Найк Геркулес" и был сбит залпом из трех ракет. Горящие изломанные самолеты упали в море, которое, не разбирая национальную принадлежность, равнодушно поглотило еще одну порцию людей и машин, уже не первую за сегодня. Расчеты других огневых батарей единственного дивизиона сейчас судорожно пытались уменьшить число ракет КСР-11, летевших к Хоккайдо на сверхзвуковой скорости. Удалось перехватить шесть из запущенных ракет, десять дошло до своих целей. Над Хоккайдо снова выросли грибы атомных взрывов, по сорок килотонн каждый, причем были уничтожены две из трех РЛС батареи управления — единственной оставшейся эффективной защиты территорий зоны Северного авиационного направления сил самообороны Японии. Выносной командный пункт уцелел, дежурный офицер на нем с отчаянием наблюдал, как его планшетисты наносят новые данные. Ракетоносцы пятьдесят пятой тбад поворачивали обратно, снова выходя к берегам Японии на рубежи ракетной атаки. Последовал еще один массированный залп, ракетами КСР-11 по уцелевшим РЛС и ракетами КСР-2 по замеченным позициям ЗРК и аэродромам, с которых недавно взлетали истребители. Три полка фронтовых бомбардировщиков Ил-28 в сопровождении полка истребителей МиГ-19 сейчас группами с разных направлений подлетали на малой высоте к северным берегам Хоккайдо. В зоне ответственности Северного авиационного направления уже не оставалось работоспособных РЛС, сейчас техники радиотехнических рот крыла обнаружения срочно пытались развернуть немногие уцелевшие мобильные резервные РЛС, чтоб восстановить хоть какой-то, пусть частично, радиолокационный контроль. Оба дивизиона ЗРК "Найк-Геркулес" были практически уничтожены. Зенитная артиллерия японских сил самообороны, не имея целеуказания от постов РЛС, крутила стволами в воздухе, пытаясь встретить воздушного врага по старинке, полагаясь только на командиров с биноклями и оптические ПУАЗО*. _*ПУАЗО — прибор управления зенитным огнем, позволял выдавать единые поправки для наведение на видимую цель для нескольких орудий_ Над всем Хоккайдо стояла густая облачность, высотой нижней кромки облаков порядка двух километров. Это позволило, экипажам Илов, пользуясь радиолокационным прицелом ПСБН-М, выполнять "слепое" бомбометание. Над Хоккайдо и северной частью Хонсю разгорелись скоротечные жаркие схватки между поднявшимися по тревоге перехватчиками F-86 и МиГ-19, прикрывающими бомбардировщики. Все было против японских пилотов, и численное превосходство и техническое преимущество советских, более современных и мощных машин. Часть F-86, сумевшая ценой громадных потерь, прорваться к Ил-28, узнали, что советский "мясник" — крепкий орешек, умеющий постоять за себя. Пилоты F-86F-25, большей частью изготовленных на заводе фирмы Мицубиси, вдруг обнаружили, что при атаке с носовых курсов, длящейся считанные мгновения, шесть полудюймовых пулеметов вовсе не обеспечивают уверенного поражения Ил-28, обладавшего феноменальной живучестью. Немудрено, у Ил-28 общие вес бронирования наиболее важных узлов и кабин экипажа составлял почти полтонны. К тому же у Ила спереди была спаренная установка пушек НР-23, пары снарядов из которой однозначно переводила "Сейбр" из категории "атакующий" в категорию "сбитый". И при атаке с задней полусферы эти несчастные шесть пулеметных стволов полудюймового калибра смотрелись тоже жалко по сравнению со спаренной хвостовой установкой Ил-К6 с гидроприводом наведения, оснащенной теми же пушками НР-23. Только немногочисленные F-86D "Сейбр Дог" со своими двадцатью четырьмя семидесяти миллиметровыми НУР Mighty Mouse могли эффективно противостоять Илам, но были совершенно беспомощны против советских истребителей прикрытия. Все это привело к тому, что советские летчики выполнили свою задачу, заплатив за это высокую цену, пятнадцать Ил-28 и двенадцать МиГ-19С. Японские летчики, видя, что советские Илы летят, как заговоренные, несмотря на град полудюймовых пуль, стали таранить бомбардировщики, как их отцы и старшие братья семнадцать лет назад. Илы, прорвавшиеся к своим целям, несли разную боевую нагрузку. Часть из них несла обычные фугаски, весом сто, двести пятьдесят и пятьсот килограмм, часть бомбовые кассеты РБК-500 АО5РТМ с мелкими осколочными бомбами весом пять килограмм и взрывателями с замедлением, а половина — бетонобойные бомбы БетАБ-500. На острове Хоккайдо и севере острова Хонсю не осталось ни одной бетонной взлетно-посадочной полосы, пригодной для приема реактивных самолетов. Все существующие ВПП были в изрядных дырах, более того, обильно усыпаны мелкими бомбами из РБК, которые время от времени взрывались, делая проблематичным начало ремонта полос в ближайшие двое суток. Также была уничтожена практически вся инфраструктура авиабаз, от емкостей с топливом до зданий размещения личного состава. Советскому командованию в ближайшие три-четыре дня категорически не нужны были аэродромы в северной Японии в преддверие ожидаемого удара американских АУГ по Курилам, Сахалину и Камчатке. Одна АУГ уже была обнаружена на траверсе Анкориджа, южнее на четыреста миль, идущая курсом двести шестьдесят, по направлению к Камчатке. В главном командном пункте ВВС сил самообороны Японии (JASDF), размещенном в подземном бункере неподалеку от полуразрушенной авиабазы Мисава, на острове Хонсю царила напряженная и наэлектризованная атмосфера. Главнокомандующий вооруженными силам США на Тихом океане, адмирал Гарри Дональд Фелт, чудом остался жив. Везунчик, когда на базу в Перл-Харборе на Гавайских островах упали две ядерные ракеты, он находился в инспекционной поездке в Японии. Причем умудрился уцелеть и здесь, когда мегатонная ракета упала на базу ВВС Мисава, он как раз осматривал новый защищенный выносной КП. Но сейчас он испытывал жесточайшее раздражение, причина этого раздражения сидела напротив него за столом и имела имя и фамилию. Минору Гэнда — так звали человека, сидевшего напротив него. Минору Гэнда — человек, которого американские военные двадцать лет назад ненавидели сильнее, чем императора Хирохито и адмирала Ямамото, вместе взятых. Человек, который в двадцатых годах командовал первой в мире эскадрильей палубной авиации. Автор блестяще исполненного плана нападения на Перл-Харбор 7 декабря 1941 года, самого большого унижения американских вооруженных сил во Второй мировой войне, награжденный за этот план высшим орденом Японии. И он же, спустя двадцать один год, начальник штаба JASDF, награжденный Почетной медалью конгресса США, высшей американской наградой. Сейчас он в исключительно вежливых выражениях фактически отказывал США во всем. В переброске японской авиации в Южную Корею, где счет шел на считанные дни, даже часы, начавшееся внезапно наступление северных корейцев набирало ход. Авиация КНДР полностью захватила господство в воздухе и горстка уцелевших истребителей USAF не могла даже толком прикрыть избиваемые бомбардировщиками и штурмовиками коммунистов свои войска, не говоря уж об ударе по танковым клиньям Ким Ир Сена. Отказывал в сопровождении японской авиацией следующих налетов на СССР, можно было, перебросив оставшиеся на Тихом океане пару бомбардировочных крыльев с территории США, попытаться атаковать хотя бы Сахалин, Советскую гавань и заводы Комсомольска-на-Амуре. Этот сукин сын даже увел японское истребительное прикрытие от американских заправщиков, бросив его в бой над Хоккайдо. Из-за этого, напуганные страшным разгромом соединения Лаппо, заправщики досрочно ушли из зоны рандеву и американцы потеряли все F-94, уцелевшие в бою и полтора десятка поврежденных F-100D. Они просто не дотянули до берегов Японии, не встретив так ожидаемых "дойных коров". Минору Гэнда был учтив и вежлив только внешне. Эти "кусотарэ" могут только убивать мирных жителей Японии с большой высоты. Одержать победу над воинами Ямато они смогли, только когда обеспечили себе десятикратный перевес в технике. Упоенные своей мощью, они начали размахивать ядерной дубиной по всему миру, не заметив, что северные гайдзины сделали себе такую же, если не лучше. И где теперь эта мощь? Командующий войск самой сильной страны мира на почти половине территории планеты сидит перед ним, брызгая слюной, похожий на намокший бумажный шарик, который японские дети сотнями запускают в небо по праздникам. Что он хочет от несчастной Японии, этот "бака"? Он чуть было не сказал это вслух, но быстро опомнился и вежливо произнес: — Уважаемый Дональд — сан, если меня не подводит память, наша маленькая страна заключила с вашей великой державой договор о взаимной обороне. Мы с глубоким уважением предоставили нашему доблестному союзнику порты и аэродромы под военные базы для ваших уважаемых летчиков и моряков, почтительно надеясь на защиту крохотной земли Ямато. Мне очень печально осознавать, что северные варвары нанесли удары ядерными ракетами по многим объектам, где размещались ваши храбрые летчики и матросы, но почтительным образом хочу скромно заметить, что эти объекты были размещены в городах, где проживало большое количество простых граждан страны Ямато, и все они тоже погибли. Так же смею со всей почтительностью и уважением к вам напомнить, что посланные вашим мудрым командованием к берегам Владивостока доблестные американские летчики, взлетевшие с авиабаз Японии, являлись перехватчиками. Они почти все геройски погибли, несомненно, покрыв себя неувядаемой славой и забрав с собой тысячи врагов, но к моей глубокой скорби, кто теперь будет защищать бедную японскую землю? Горстка наших устаревших самолетов растает как утренний иней под ясным летним солнцем, без помощи со стороны наших достойнейших американских союзников. Вне всякого сомнения, ваша великая держава быстро сможет нарастить свою авиационную мощь в Японии, пользуясь аэродромами, которые маленькая Япония ей почтительно предоставит. Но, как мне только что сообщил командующий Северным авиационным направлением, эти проклятые росскэ, при своей атаке островов Хоккайдо и Хонсю не только уничтожили ядерным оружием зенитные ракеты и РЛС. Они полностью вывели из строя все авиабазы, с минированием и разрушением взлетных полос. Если бы там было во время налета ваше знаменитое и прославленное тридцать пятое тактическое авиакрыло USAF, оно бы сумело дать достойный отпор русским варварам. Но в сложившейся ситуации я нижайшим образом прошу принять от меня сообщение, что после ремонта первых ВПП на двух единственных аэродромах Хоккайдо, где позволяет радиационный фон, туда будут переброшены только японские перехватчики, нашим уважаемым американским союзным летчикам на Хоккайдо находиться слишком опасно. Адмирал Гарри Дональд Фелт не выдержал. Этот стервец, виновный в самом большом поражении Соединенных Штатов до сегодняшнего дня, в переводе с японского на нормальный, только что сказал ему: "Вы погубили всю свою авиацию в своем безрассудном рейде, в том числе и те самолеты, которые _должны были_ защищать _нашу территорию._ Вы не получите ни одного нашего самолеты за пределы Японии. Если хотите, перебрасывайте для этого свои самолеты. И вы не получите наши аэродромы для поддержки атаки на Сахалин и Камчатку". Его налившиеся кровью глаза впились в глаза этой бесстрастной желтомордой обезъяны, он почти прокричал: — Мне странно слышать упреки в рейде на Владивосток от человека, спланировавшего нападение на Перл-Харбор! — Достопочтимый адмирал, вы, как умудренный опытный человек, занимающий столь высокую должность, с высоты своего положения упустили ничтожную мелочь, которая различает то давнее прискорбное событие, имевшее место между нашими странами и произошедшую сегодня утреннюю неудачу ваших уважаемых пилотов, доблесть которых вызывает у всех нас восхищение. То давнее событие, в разработке которого есть небольшая роль моей смиренной персоны, произошло не после ударов противника по всем нашим базам и аэродромам. А несколько ранее, что привело наши скромные силы к некоторому успеху. Сопровождавший адмирала Фелта лейтенант только хмыкнул, стараясь не выдавать своих чувств. Надо же, каков сукин сын, умудрился превратить японское вероломное нападение на Америку без объявления войны в 1941 году в "давнее прискорбное событие" и попутно обозвать шефа старым маразматиком. И сделал это вежливо и всего тремя фразами. Адмирал Фелт поднялся и пошел к выходу, демонстративно не обращая внимания на Минору Гэнда. Уже на ходу он приказал адьютанту: "Свяжись с пятым авиакрылом в Ацуги. Пусть они пришлют за нами вертолет, немедленно. И пусть готовят "треску"*, я вылетаю на "Китти Хок". _*"Треска" — COD (Carrier Onboard Delivery), игра слов (Cod — треска, англ.), на сленге авиации US NAVY обозначение палубного транспортного самолета С-1 Trader_ Минору Гэнда с непроницаемым лицом встал, и улыбаясь, учтиво попрощался с уходящими американцами, никак не отреагировавшими на его поклон и прощальные слова. * * * _28 ОКТЯБРЯ, МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ 00–45, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 07–45. КИТАЙСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА, ДОРОГА S201 К СЕВЕРО-ВОСТОКУ ОТ ФУЧЖОУ, ПРОВИНЦИЯ ФУДЗЯНЬ. ЧЕРЕЗ 6 ЧАСОВ 45 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Артиллерийский полк Народно-освободительной армии Китая разворачивался, едва съехав в прибрежные дюны в месте, где заканчивался проселок, гордо именуемый на картах "дорога S201". В лучах рассвета длинные стволы орудий Д-20 советского производства, спешно разворачиваемые расчетами в юго-восточном направлении, выглядели феерично, играя бликами, как тела драконов. Командир полка выглядел спокойным, хотя его внутри переполняли сложные чувства. Сейчас орудия его начнут методично стирать на островах Мацзу в порошок укрепления тайваньских мятежников, этих выкормышей империализма. Как в прошлые разы, в 1954 и 1958 годах. Только на этот раз гоминьдановцев не спасет седьмой американский флот. Он понес большие потери от советских ракет и ему сейчас будет совсем не до поддержки своего маленького союзника. И американская авиация тоже не прилетит, она вся там, на севере, сцепилась в смертельной схватке с русскими. Подполковник мысленно усмехнулся, его стране, как мудрой обезьяне в старой сказке, осталось, с осторожностью глядя на драку двух тигров, подобрать оставшиеся без присмотра куски. В Тибете, где НОАК успешно пробивает коридор к своему пакистанскому союзнику, а заодно и выход к Индийскому океану. Отобрать, нет вернуть себе Сянган и Аомынь, которые хищные европейские капиталисты когда-то, пользуясь слабостью его страны, захватили себе, обозвав Гонконгом и Макао. И вернуть Тайвань, пока он есть, и существует гоминьдан во главе с Чан-Кайши, существует опасность гражданской войны. А дальше. Дальше надо посмотреть, какие еще земли принадлежали его стране. И что можно еще вернуть, пока два тигра сцепились насмерть, может быть, эти тигры совсем ослабнут, или вовсе погибнут? Подполковник НОАК знал, что в эти минуты другие артиллерийские части НОАК также готовятся к обстрелу островов Цзиньмень и Дачэнь, подготавливая высадку десанта, сначала передовых частей вертолетов, потом основных с моря. Но перед этим его орудия должны разрушить укрепления, которые чанкайшисты возвели на этих островах. А потом, когда Гоминьдан вышибут из прибрежных островов, наступит очередь архипелага Магун, что всего в тридцати километрах от самого Тайваня. А потом придет очередь и самого Тайваня. "Шаг за шагом" — так называл советский преподаватель эту стратегию, применяемую американцами против японцев на южных островах Тихого океана. Разрушить укрепления противника, захватить один остров. Потом, укрепившись на нем, поступить также с другим островом, вытесняя противника в его логово. Так поступали американцы в 1943 году, а сейчас так будет поступать НОАК с американскими выкормышами через двадцать лет. ГЛАВА 5. КОРЕЙСКИЙ РАЗЛОМ _28 ОКТЯБРЯ, МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ 02–30, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 08–30. 38 ПАРАЛЛЕЛЬ, ДЕМАРКАЦИОННАЯ ЛИНИЯ МЕЖДУ СЕВЕРНОЙ И ЮЖНОЙ КОРЕЕЙ. ЧЕРЕЗ 8 ЧАСОВ 30 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Бессменный руководитель КНДР, товарищ Ким Ир Сен был коммунистом, ортодоксальным даже чем основатели первой страны, ставшей на путь построения коммунизма, Ленин и Сталин. Он критиковал за ревизионизм даже Мао, не говоря о Хрущеве, которого открыто называл "предателем коммунистической идеологии", даже на официальных встречах. Но руководителей КНР и СССР Он критиковал, все равно числясь в союзниках и получая от них изрядную военную помощь. А американцев и японцев Он люто ненавидел. Американцев за то, что они не дали в 1950 году ему получить власть над всей Кореей, убив при этом почти миллион корейцев. Японцев — за то, что они почти пятьдесят лет хозяйничали в его стране, мучая и истязая его народ, при этом убив еще больше корейцев, чем американцы. Еще были их приспешники с Юга корейского полуострова, отщепенцы корейского народа, лизавшие ноги своим американским хозяевам, этих Он просто презирал. И Он всегда знал, что придет время, и история даст ему еще один шанс, только надо к нему быть готовым, не так, как тогда, двенадцать лет назад. Тогда Он был неопытен и тороплив, сейчас его прошлая попытка многому научила. Он теперь относился к своему народу, как к механизму, работу которого надо постоянно контролировать, закручивая ослабевшие гайки и заменяя износившиеся детали. Подобным образом Он теперь относился и к своим вооруженным силам. Как к большому ящику с набором инструментов, которые надо держать постоянно острыми, вовремя заменять поломанные и затачивать затупившиеся. Так же Он, сознавая свои ограниченные возможности в выборе инструментов, содержал в превосходном состоянии те, которые ему были наиболее доступны по средствам его небогатой страны. По странному совпадение, это были те инструменты, к которым его противники, упоенные своей атомной, ракетной и реактивной мощью относились с пренебрежением. Разведка, агентурная и техническая. И диверсанты, наземные, морские, воздушные. К 1962 году на южной части Корейского полуострова не было ни единого клочка земли, "необработанного" этими двумя его инструментами. Выкрашенные полностью в черный цвет, маленькие поршневые Ан-2, Як-12 и Ми-4 северокорейских коммандос буквально "проползали" над демаркационной линией, проходившей по тридцать восьмой параллели, которую Он упрямо называл линией фронта. Его коммандос и вели себя за ней, как за линией фронта, делая закладки с оружием и припасами, тщательно фиксируя все и вся, вербуя агентуру среди местных жителей и убивая при каждом удобном случае американцев и предателей своего народа. Его подводные лодки, полученные в изрядном количестве из СССР, обшарили все побережье Южной Кореи, высаживая диверсантов и разведчиков во всех сколько-нибудь значимых доступных бухтах и заливах, не говоря уж о портах. Его многочисленные диверсанты, скрываясь под личинами простых уборщиков, официантов, мусорщиков и прочих неприметных людей, уже годами жили возле почти всех военных баз не только в Южной Корее, но и в Японии, терпеливо ожидая сигнала. И вот этот момент настал. Шесть часов назад Он получил многочисленные донесения от своего другого инструмента, разведки. Пропали из эфира все радиостанции американских воздушных армий на Тихом океане, кроме одной, той, что в Японии. Пропали из эфира почти все военно-морские базы американского седьмого флота, многие радиостанции американских сухопутных частей и соединений на Дальнем Востоке. В этот же момент пропали из эфира все гражданские радиостанции, расположенные вблизи этих объектов. Три часа назад начали поступать радиодонесения от его агентов, находившихся вблизи этих мест, с пропавшими радиостанциями, подтвердившими его догадку, Советский Союз нанес ядерный удар по американским базам. Час назад пришли сообщения, что с баз Южной Кореи взлетели почти все уцелевшие американские истребители, с подвешенными ракетами и топливными баками, его локаторы ПВО установили, куда они летят, на Владивосток. И, наконец, десять минут назад с ним связался маршал Линь Бяо, министр обороны КНР. Линь Бяо сообщил ему, о том, что Он и так уже узнал, что США и СССР начали друг против друга атомную войну. А потом он в витеевато-восточных выражениях дал понять, "что китайский народ всецело поддержит стремление братского корейского народа к воссоединению". Они оба знали, что эта формулировка означает, еще по той войне. Помощь оружием, боеприпасами, материалами. Участие китайских вооруженных сил, только с опознавательными знаками КНДР. От СССР никто с ним не связался, да и зачем? Русские и так сделали для его страны в сотни раз больше, чем в прошлую войну. Теперь ему не надо опасаться, что Америка всей своей мощью обрушится на его многострадальную землю — у Америки сейчас очень мало возможностей и полно других проблем. А это значит, что пора дать команду своим инструментам. Артиллерийский удар почти семи тысяч орудий, минометов и реактивных систем залпового огня Корейской народной армии был ужасен. Расчеты орудий раз за разом посылали смертоносные снаряды в сторону противника, в то время как десятки тысяч подносчиков монотонно, с муравьиным упорством подносили из подземных укрытий все новые и новые порции смерти. Пока малые и средние калибры перемалывали все линии обороны, занимаемые южнокорейской армией и второй американской пехотной дивизией, многочисленные артиллерийские системы крупного калибра перепахивали до состояния лунной поверхности ближайшие тылы, включая столицу Южной Кореи Сеул. На десятках военных баз, южнокорейских и японских, сотни человек, бывших до сего момента всего лишь неприметными деталями интерьера в форме обслуживающего персонала, достав непонятно откуда взявшееся оружие, сноровисто убивали командиров, пилотов и других специалистов южно-корейской, американской и японской армий. Взлетали на воздух радиостанции и командные пункты, самолеты и склады, орудийные и ракетные установки, мосты и топливные цистерны, трубопроводы и линии связи. В Корейской народной армии насчитывалось почти два десятка бригад войск специального назначения, и не менее двух из них, все время, посменно находились на территории своего южного соседа. Это дало свои результаты, все установки атомных ракет "Онест Джон", бывших на вооружении американских войск в Южной Корее, были уничтожены снайперскими командами северокорейского спецназа. Американцам удалось только обеспечить запуск двух ракет MGM-18 Lacrosse из состава группы тяжелого вооружения второй пехотной дивизии. Две боеголовки по десять килотонн, взорвавшиеся в боевых порядках третьего механизированного корпуса КНА, наступавшего на Сеул, замедлили, но даже не остановили его продвижение. Одновременно с артподготовкой, начавшейся по всей линии фронта, с многочисленных подземных аэродромов КНДР взлетели сотни самолетов МиГ-15, МиГ-17, МиГ-19 и Ил-28 с подвешенными бомбами и НАР. Они, подавив разрозненный зенитный огонь противника, полностью потерявшего управление, обрушились на авиабазы в Южной Корее, стремясь уничтожить все, что хоть как-то походило на самолеты противника. Ким Ир Сен хорошо запомнил уроки, преподанные ему американцами двенадцать лет назад. Среди прочих, под бомбами и ракетами погибли уцелевшие в мясорубке с двадцать третьим корпусом генерал-майора Пепеляева, самолеты восьмого и пятьдесят первого тактических истребительных авиакрыльев США, только что севшие на авиабазы Кёнсан и Осан. А на тридцать восьмой параллели уже ревели моторы трех тысяч танков и бронетранспортеров трех механизированных корпусов и двадцати отдельных механизированных бригад КНА. Северная Корея начала свою часть третьей мировой войны. _28 ОКТЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 12–30. ЯПОНИЯ, ОСТРОВ ХОНСЮ, ЗАЩИЩЕННЫЙ КП 5 АВИАКРЫЛА US NAVY ВОЗЛЕ АВИАБАЗЫ АЦУГИ. ЧЕРЕЗ 11 ЧАСОВ 30 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Командир восемнадцатого тактического авиакрыла все время тер покрасневшие слезящиеся глаза. Больше всего ему хотелось послать всех к черту и завалиться спать. Но он понимал, что никак не может этого сделать, а спать очень хотелось, его просто качало от усталости. Еще бы, сначала выдержать долгий бой с русскими МиГами, потом тяжелый обратный полет с дозаправкой, его пилоты вымотались до смерти. Когда в итоге на аэродромы Японии приземлилось всего двадцать семь "СуперСейбров" из сорока пяти машин его крыла, он всерьез считал, что его крыло понесло самые тяжелые потери. До тех пор, пока в бункер, где разместилось выносное резервное КП его крыла возле авиабазы Ацуги, куда сели восемь уцелевших F-100D шестьдесят седьмой эскадрильи восемнадцатого крыла, не начали поступать новости. Неприятные. Северная Корея напала на Южную, сейчас после массированной артподготовки танковые части коммунистов продвинулись уже на двадцать — тридцать километров, бои идут уже на южных окраинах Сеула. Вторая пехотная дивизия США, размещенная на границе демилитаризованной зоны, защищая Сеул, почти полностью погибла. Большие потери понесли также остальное американские части восьмой армии в Корее, двадцать третья дивизия "Америкал", третья бронетанковая дивизия, седьмая пехотная дивизия, первая дивизия морской пехоты. Уничтожены практически все пусковые установки ракет "Онест Джон". Одновременно диверсантами атакованы практически все авиабазы в Южной Корее и восемь авиабаз США на территории Японии, есть убитые из состава командиров, специалистов, потери в технике. Черт побери, неприметная до сих пор официантка, привычная деталь интерьера, внося большой поднос с сэндвичами и кофе на утреннее совещание штаба седьмой воздушной армии, достала из-под салфетки не кофе, а автомат "Стэн", расстреляв практически весь штаб армии во главе с командующим. Она успела выпустить почти весь магазин, пока ее не убил вбежавший на выстрелы охранник. Их рейд, ради успеха которого погибли так много пилотов его крыла, сейчас уже называют "катастрофа Лаппо", а его крыло — счастливчиками, баловнями судьбы. И ведь это верно! Уцелевшие самолеты восьмого и пятьдесят первого крыла, только-только севшие на авиабазы Осан и Кёнсан, были атакованы с воздуха северокорейскими Ил-28, уцелело только три "Тандерчифа" пятьдесят первого тактического авиакрыла, сейчас они переброшены на самый юг, в Пусан. Тридцать пятое крыло погибло все, сейчас самолеты и вертолеты поисково-спасательной службы ищут в Японском море немногих пилотов тридцать пятого, которые приземлились на воду, оставшись без дозаправки. А из состава пяти бомбардировочных крыльев USAF вернулось только двадцать В-47. Из двухсот двадцати. Адмирал Фелт, поручая ему временное командование всеми силами USAF в Японии и Южной Корее, при упоминании о встрече с начальником штаба воздушных сил самообороны Японии только багровел и плевался. А уже, садясь во флотский транспортный С-1 Trader, сказал ему: — Парень, я не знаю, как ты будешь выкручиваться, с теми силами что остались. Я не знаю, как ты будешь спасать шкуры двухсот тысяч наших парней в Корее. Единственно, что я тебе могу обещать, это то, что атаки русских самолетов на Японию не повторятся, об этом позаботится седьмой флот, но и помощи от тебя наши авианосцы ждать не будут. Эти чертовы джапы отказали нам в базировании на своих северных аэродромах, жалко, что мы тогда не повесили этого сукина сына Гэнду, как военного преступника. Я ничего больше тебе не обещаю, но если у меня будут авиационные подкрепления из Штатов — они все пойдут к тебе. Адмирал не обманул, уже через полчаса на уцелевшие авиабазы Японии стали приземлятся истребители F-104С четыреста семьдесят девятого тактического авиакрыла, вылетевшие с авиабазы Джордж в Калифорнии. Это было уже кое-что. Командир восемнадцатого, с трудом подавляя зевоту, обратился к своему начальнику штаба, возмутительно свежему (ну еще бы, он не участвовал в рейде на Владивосток и после перелета с Окинавы имел возможность поспать): — Виктор, во-первых, пошли шесть "Чертей"* из нашей разведывательной эскадрильи, пусть отснимут основные удары наступающих комми в Корее, привязки к стационарным целям на севере у нас и так есть. _*"Вуду" — "Черт", название сверхзвукового разведчика RF-101A USAF_ Во-вторых, узнай конкретно, что у нас осталось в здешних сундуках из ядерных бомб, а заодно и химии. И, в-третьих, я срочно хочу видеть от тебя толковый план атаки коммунистов в Корее с разных направлений на разных высотах, на малых и на больших. Силами нашего крыла и прилетевших парней из четыреста семьдесят девятого. Мы пойдем на малых, "Старфайтеры" на больших, у северных корейцев нет истребителей, способных перехватить F-104С на его потолке. И все должно быть готово к тому времени, как пилоты выспятся. — Без истребительного прикрытия? С сомнением сказал Виктор. — А сильно помогло наше истребительное прикрытие "Стратоджетам" Лаппо? — Парировал в ответ командир. — Да и не нужно оно "СуперСейбрам" и "Старфайтерам" с их скоростями, только демаскировать будет. А вот от демонстративной атакующей группы я бы не отказался, да где ж его взять, у южных корейцев остались крохи, а японцы что-либо за пределы территории страны не дадут, ты же слышал, как пыхтел и плевался старина Фелт. — Мне кажется, ребята, флот сможет вам помочь. Заговорил до сих пор молчащий офицер пятого авиакрыла US NAVY, основной состав которого базировался на авианосце "Китти Хок". — У нас здесь в Ацуги сидят не только транспортники из эскадрильи снабжения CVW-11. Здесь есть самолеты F8U-2N "Крусейдер" для пополнения эскадрилий VF-171 и VF-32, всего двенадцать машин. Помочь в наземных ударах они вам не смогут, а вот изобразить демонстрационно-отвлекающую группу с "Сайдвинерами" и подвесными баками вполне способны. И квалификация пилотов вполне позволяет надрать задницу кому угодно, хоть корейцам, хоть русским. Командир восемнадцатого крыла ничего не сказал, только хмыкнул скептически. Эти водоплавающие и в мирное время вели себя очень заносчиво, а сейчас, когда USAF так облажалось с рейдом Лаппо, и вовсе станут невыносимыми. Он бы мог рассказать о своем бое с русскими истребителями много чего интересного этому пижону в синей форме. Но эти двенадцать "Крестоносцев" сейчас им очень необходимы, поэтому он промолчит. В конце концов, если флотские летчики собрались наступить на те же грабли, он не будет возражать, это собьет с них спесь. Он просто сказал своему начштаба: — ОК, Виктор, тогда включай моряков в свой план, а я пойду спать. Пошлешь кого-нибудь разбудить меня, когда будут готовы фотографии от вернувшихся "Чертей". — И не подумаю. — Флегматично произнес его начштаба. — Если собираешься вылетать со всем крылом, свалив руководство на меня, то это очень плохая идея. Ты сейчас командуешь всеми силами USAF в этом регионе, поэтому будь так любезен, иди, ложись спи, а я тебя разбужу только тогда, когда мы разберемся со всем этим бедламом и составим более-менее сносный план дальнейших действий, который будет не стыдно показать тебе, как командующему. И если даже ты его утвердишь, все равно будешь командовать отсюда, а не из кабины "СуперСейбра". — ОК, мамочка, пошел выполнять твои указания. — Неуклюже пошутил командир восемнадцатого и вышел из комнаты. Желание спать подавляло всякое желание спорить, тем более в глубине души он понимал, что Виктор прав. _28 ОКТЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 13–00. К ЮГУ ОТ 38 ПАРАЛЛЕЛИ, ЛИНИЯ ФРОНТА МЕЖДУ СЕВЕРНОЙ И ЮЖНОЙ КОРЕЕЙ. ЧЕРЕЗ 12 ЧАСОВ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Танки третьего механизированного корпуса КНА не стали входить в Сеул. Командир корпуса хорошо помнил цифры, которые приводил им советский преподаватель во время учебы в военной академии имени Фрунзе, когда он обучался там четыре года назад. При штурме Берлина один только Первый Белорусский фронт потерял девятьсот танков. В его корпусе и в начале войны было танков меньше, а после двух ядерных ударов по десять килотонн, нанесенных американцами их количество сократилось до сотни. Поредевшие батальоны его корпуса смогли только выйти, окружая Сеул, на перекресток дорог пятьдесят и тридцать пять, к юго-востоку от вражеской столицы, возле городка Ичхон. На большее сил у его корпуса пока не было. Пехотные батальоны не успевали за танками Т-34 и Т-54, немногочисленные БТРы его трех моторизованных батальонов тоже не могли увезти много пехоты. А без пехоты танки очень быстро начинают гореть, от многочисленных базук южан и американцев. Хорошо еще, что в Сеул уже ворвались две пехотных дивизии, связавшие боем части столичного гарнизона и остатки американской второй пехотной дивизии. И еще удача, что его разведывательный батальон смог захватить неповрежденный, стратегически важный, мост через реку Ханам, возле одноименного города. Теперь ему надо срочно занять оборону, ожидая пока подтянутся пехота, артиллерия и тыловые части. Комкор знал, что такого быстрого наступления, как у советских войск уровня 1944 года, у его армии не получится. Слишком мала насыщенность частей автомобилями, автомашины в достаточном количестве есть только у противотанковых и зенитных частей его корпуса. Даже артиллерия, решившая успех приграничного сражения, автомашинами была снабжена недостаточно. Нет, тягачи для орудий были, но в его корпусе нет ни одного автотранспортного батальона. А значит, те машины, что сейчас привезли сто двадцати двух миллиметровые орудия с расчетами и одним боекомплектом снарядов, позиции которых разворачиваются на северной окраине Ичхона, поедут обратно на подземные склады корпуса. И отлично, что уже прибыл самоходный батальон ПВО его корпуса, без прикрытия с воздуха ему было неуютно. Правда, самоходные установке могут вести огонь только с места, но хоть до следующей атаки танки его корпуса будут прикрыты с воздуха. Он уже получил команду пропустить через свои боевые порядки сто пятую гвардейскую танковую дивизию, она должна к 14–00, при поддержке авиации, атаковать и достигнуть рубежей Пхётхэк — Ансон — Ымсон, окончательно отрезав Сеул. А его корпус, получив пополнение и подтянув тылы, пойдет за сто пятой вторым эшелоном. _28 ОКТЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 13–00. ВРЕМЕННЫЙ КП АРМИИ ЮЖНОЙ КОРЕИ В БУНКЕРЕ ШТАБА 9 ДИВИЗИИ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ, 5 КИЛОМЕТРОВ К СЕВЕРО-ВОСТОКУ ОТ КИМДЖЕ, ПРОВИНЦИЯ ЧОЛЛА-ПУКТО. ЧЕРЕЗ 12 ЧАСОВ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Генерал-лейтенант Пак Чон Хи, глава Верховного Совета Национальной Перестройки, фактический руководитель Южной Кореи, был в растерянности. Он испытывал чувство острой беспомощности, всего третий раз за свою сорока пятилетнюю жизнь. Первый раз это ощущение потерянности и крушения всех надежд он ощутил в августе 1945 года, когда Советский Союз за считанные дни разгромил японскую Квантунскую армию, разгромил играючи, походя, заодно с марионеточной армией Маньчжоу-Го, где в восьмой пехотной дивизии служил Пак Чон Хи, принявший японское имя Такаки Масао. Тогда его блестяще начинавшаяся карьера оказалась сломана, а как все хорошо начиналось! В 1940 году Пак поступил в военную академию Маньчжоу-Го, в 1942 году закончил ее с отличием и был отобран для обучения в Высшей военной академии Японской императорской армии. Он закончил ее третьим в своем выпуске, доселе небывалый результат для не-японца. Перед подающим надежды лейтенантом открывались завораживающие перспективы, но советская армия поставила крест на его первой карьере. Второй раз это чувство он испытал, когда сидел в камере смертников. После августа 1945 года, потрясенный той легкостью, с который советские коммунисты разгромили японскую императорскую армию, и, заодно его карьеру, он решил поставить на другую лошадь. Сменить сторону. Он вступил в коммунистическую ячейку, на юге Кореи. Но был арестован и приговорён к смертной казни. Уже на пороге эшафота Пак Чон Хи избежал смерти, выдав властям всех коммунистических деятелей внутри южнокорейской армии, включая собственного брата Пак Тон Хи. Брат пошел на эшафот вместо него, а его судьба сделала еще один разворот на сто восемьдесят градусов. Первый президент Южной Кореи Лы Сын Ман сделал Пак Чон Хи офицером военной разведки, занимавшейся выявлением и уничтожением коммунистов. Потом была Корейская война 1950–1953 года, где он отличился в боях. Пак Чон Хи был неординарным и крайне амбициозным человеком, и не удивительно что в 1953 он получил первое генеральское звание. Потом учеба в США, Форт Силл, штат Оклахома. Южная Корея тем временем погружалась в пучину. Одна из беднейших стран Азии, с нищим, преимущественно аграрным населением, основные производства, построенные японцами, достались северянам. Годовой доход на душу населения в 1960 году составлял менее восьмидесяти долларов. Экономика страны за время правления Ли Сын Мана погрязла в коррупции, полиция была деморализована, постоянно шли массовые выступления жителей, требовавших политических и экономических реформ. Страна катилась в пропасть, а к северу от тридцать восьмой параллели постоянно скалила клыки орудий другая Корея, коммунистическая. Не мудрено, что генерал-майор Пак Чон Хи возглавил армейский переворот 16 мая 1961 года. В самом деле, не ждать же ему прихода коммунистов? Он прекрасно представлял себе, что сделают с ним северяне Ким Ир Сена за всех своих коммунистов, которых он когда-то предал. На самом деле, когда он устраивал переворот, он совершенно четко представлял себе план действий, не зря он обучался логистике в Оклахоме. В этом плане не было никаких возведений монументов себе или пышных парадов в честь своих побед, как у обычных латиноамериканских диктаторов. Была только работа, черная и неблагодарная. Будучи до предела амбициозным человеком, он хотел через четверть века сделать памятником себе всю страну. Сначала создать вместо насквозь прогнившего и коррумпированного госаппарата хорошо работающий, по-армейски четкий механизм, а потом начать экономические реформы с привлечением японских и американских инвестиций. Наплевать на общественное мнение, до сих пор считающее японцев врагами. Американцы обязаны вкладывать в его страну деньги, потому что иначе они потеряют плацдарм на азиатском континенте против коммунизма. А японцам на своих островах просто деваться некуда, они придут в его страну с деньгами, строить заводы, дороги и электростанции. Он поражался, как Ли Сын Ман впустую растратил и профукал девять лет, эти реформы следовало начинать в 1953, сразу после войны. А уже потом потихоньку начинать демократические преобразования, вплоть до всеобщих выборов. А чтобы никто не смог ему помешать, Пак Чон Хи уже создал Корейское Центральное Разведывательное Управление, мощную силовую структуру, которое будет бороться с врагами его плана, внешними и внутренними. И поставил во главе этой службы своего единомышленника и родственника, полковника Ким Джон Пхиль. Его план был настолько подробен, логичен и разумен, что когда бывший президент Юн Бо Сон познакомился с ним, то встал на сторону восставших военных и убедил руководство США, а также командиров других подразделений южнокорейской армии не вмешиваться в ход событий. Что само по себе являлось в истории человечества чем-то из разряда небывалого. Более того, чтобы обеспечить формальную легитимность режима, Юн Бо Сон ещё некоторое время оставался на посту президента, и ушел в отставку 24 марта 1962. И вот сейчас, когда уже появились некоторые результаты в его долгосрочных планах, позволяющих даже объявить через год всеобщие президентские выборы, началась эта дурацкая война! Казалось, сами боги не хотят, чтобы его мечты сбывались. И вместо вопросов экономики ему снова предстоит решать военные задачи. А военная обстановка не радовала, более того, она была гораздо хуже чем тогда, в 1950 году, когда территория Южной Кореи съежилась до крохотного Пусанского плацдарма. Тогда за ними была вся мощь США, американская авиация буквально висела над наступающими коммунистами, методично уничтожая технику и живую силу, американский флот поддерживал их орудийным огнем, а потом, в конце концов высадил мощный десант в Инчхоне, окружив и уничтожив всю северокорейскую армию. Только вмешательство китайцев не позволило южанам тогда, к зиме 1950 года выйти на реку Ялу и покончить с коммунистами. А сейчас. Сейчас все по-другому, он это чувствует. Америка сама атакована ядерным оружием, американский флот понес громадные потери, от американской авиации в Корее остались считанные самолеты, американские базы в Японии тоже атакованы. Собственно авиация Южной Кореи, понесшая потери сначала от ударов советских ракет по совместным с американцами аэродромам базирования, а затем атакованная одновременно спецназом и бомбардировщиками КНДР, сейчас не может даже прикрыть свои части, не говоря уж об ударах по противнику. А противник продвинулся вперед на полсотни километров, в Сеуле, уже отрезанном от остальной страны все еще сопротивляются остатки столичного гарнизона и второй американской пехотной дивизии, но уже ясно, что они обречены. Через несколько часов к механизированным частям коммунистов подойдет пехота, они подтянут артиллерию, и тогда последует еще один рывок. А что он может им противопоставить? Американские и южнокорейские резервы, подходя к линии фронта, на своей шкуре сейчас узнают, какая это ужасная вещь — господство в воздухе авиации противника. И самое неприятное, в войну еще не вступили китайцы. Они непременно в нее вмешаются, это вопрос считанных дней, даже часов. И что тогда? В прошлый раз китайские войска Пэнь Дэ Хуая, под непрерывными атаками USAF, все равно дошли от самой китайской границы до Сеула, и даже взяли его во второй раз. А куда они продвинутся на этот раз, когда превосходство в воздухе у них? Положение может спасти только массированное применение атомного оружия, но что станет с его страной после этого? _28 ОКТЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 15–00. К ЮГУ ОТ 38 ПАРАЛЛЕЛИ, ЛИНИЯ ФРОНТА МЕЖДУ СЕВЕРНОЙ И ЮЖНОЙ КОРЕЕЙ ЮЖНЕЕ ИЧХОНА. ЧЕРЕЗ 14 ЧАСОВ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Сто пятая гвардейская танковая дивизия вышла на исходный рубеж наступления в установленный срок. Командир дивизии с удовлетворением посмотрел на результат работы его самоходного зенитного батальона — два сбитых американских штурмовика "Скайрейдер", пытавшихся атаковать его танки, догорали в городских предместьях. Такая же участь постигла и американский вертолет, пытавшийся спасти пилота штурмовика — он тоже лежал сбитый перед позициями дивизии, а его пилоты пополнили список пленных, захваченных его танкистами за сегодня. Хорошие машины, эти советские ЗСУ-57-2. Если бы такие были у его танкистов в прошлую войну, у сто пятой танковой хватило бы сил сбросить проклятых янки вместе с их лизоблюдами в море возле Пусана. Но ничего, в этот раз его бойцы доведут работу до конца. Он повернулся к радисту и отдал команду, повинуясь которой, взревели несколько сотен моторов. Рев моторов заглушил грохот начавшейся артподготовки. Танки сто пятой гвардейской дивизии начали выдвижение на передовые рубежи для атаки, пока артиллерия дивизии совместно с орудиями третьего механизированного корпуса перемешивали с землей наспех сооруженные оборонительные позиции американской двадцать третьей дивизии "Америкал", части которой так и не успели полностью занять эти самые позиции. На малой высоте над ними пронеслась эскадрилья МиГ-15, засыпав бомбами и неуправляемыми ракетами какую-то цель в глубине американской обороны. За танками неспешно перемещались, так понравившиеся ему ЗСУ, занимая удобные места для зенитного прикрытия наступающих частей дивизии. Командир сто пятой танковой довольно улыбнулся, все шло, как в математически выверенной шахматной партии. Только у противника, в отличие от обычных шахмат, уже убраны с доски все тяжелые фигуры. _28 ОКТЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 18–30. ЯПОНИЯ, ОСТРОВ ХОНСЮ, ЗАЩИЩЕННЫЙ КП 5 АВИАКРЫЛА US NAVY ВОЗЛЕ АВИАБАЗЫ АЦУГИ. ЧЕРЕЗ 17 ЧАСА 30 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ — Восемнадцать "СуперСейбров" восемнадцатого тактического авиакрыла, выходя к целям на малых высотах со стороны Японского моря в зоне Канным — Сокчхо, атакуют свои объекты к югу от 38 параллели и восточнее разграничительной линии Йоджу — Йончхон. Каждый "СуперСейбр" несет одну Мк-7 мощностью шестьдесят одну килотонну. Список целей — мосты, дорожные узлы, обнаруженные разведкой позиции тяжелой артиллерии, скопления войск, временные переправы, позиции РЛС и зенитных частей. Девять "СуперСейбров" восемнадцатого тактического авиакрыла, выходя к целям на малых высотах со стороны Желтого моря в зоне Хвасон — Сокчхо, атакуют свои объекты к югу от тридцать восьмой параллели и западнее разграничительной линии Йоджу — Йончхон. Список целей такой же, джентльмены, смотрите выданные вам листы. Шесть "СуперСейбров" несут одну Мк-7 мощностью шестьдесят одну килотонну, три F-100D несут по четыре тысячефунтовых кассеты, снаряженными десятифунтовыми бомбами с GB-GAS, в смысле с зарином. Они обрабатывают районы вокруг Сеула и сам город. Те немногочисленные наши части, которые еще держатся в этой зоне, получат предупреждение о возможной химической атаке, начиная с 19–00. Пилотам шестерки "СуперСейбров" с Мк-7 прошу обратить внимание на районы переправ возле Ханама и дорогу Уиджонгбу — Тондучхон, два "Черта" были сбиты в этих зонах, предположительно ракетами SA-2 Guideline. Дополнительно "СуперСейбры" несут по два "Сайдвинера", самолеты, несущие Мк-7 еще по два дополнительных топливных бака, больших, по триста тридцать пять галлонов. Далее. Ребята из четыреста семьдесят девятого тактического авиакрыла, вы опоздали сегодня утром на раздачу подарков от русских, но вам предоставляется честь поджарить этого маленького ублюдка Ким Ир Сена за его сегодняшние художества, причем, где бы он ни прятался. Ваше крыло заходит со стороны Желтого моря на больших высотах по целям в северной Корее, вот список. Промышленные центры, транспортные узлы, мосты, места дислокации войск, склады боеприпасов. Стандартная нагрузка для одного F-104С — одна MK-28Y1, по семьдесят килотонн, пара "Сайндвиндеров" и два подвесных бака. Сухой казенный голос Виктора, выглядящего тенью прежнего себя, неожиданно был прерван репликой из группы сидевших на предполетном брифинге летчиков. — Почему заход не со стороны Японского моря, так же значительно ближе? — Недовольно спросил командир четыреста семьдесят девятого крыла. — Мне не представляется благоразумным осуществлять заход через район, в котором уже утром было ожесточенное столкновение с русскими. Зачем дразнить раненого медведя, если мы не собираемся к нему в гости? Тем более, что утром там присутствовали новейшие русские Fishpot, Су-9. Они здорово проредили "Стратоджеты" Лаппо и вдобавок сильно потрепали "Тады" пятьдесят первого крыла, пилоты "Тадов" отмечали, что русские превосходят F-105 и по высоте и по маневренности, не уступая им в скорости. — Меланхолично ответил начальник штаба восемнадцатого крыла. — А над Желтым морем вы можете встретить только немногочисленные Farmer и многочисленные Fresco китайских и корейских комми. — Хм, было бы интересно встретится с этими русскими, неужели они настолько крутые, как вы нам про них тут рассказываете. — Задумчиво произнес один из двух офицеров в морской форме, командир звена из VF-171. — Не исключено, что вам представиться эта возможность. Мне нужно от флота четыре машины для прикрытия шести заправщиков, которые будут дежурить над Желтым морем в пятидесяти милях к западу от Кунсана, остальных я бы попросил изобразить демонстрационно — отвлекающую группу, атакующую северную Корею как раз со стороны Японского моря через побережье в районе Кимчхэк — Чхончжин. Только не геройствуйте слишком, я понимаю, что вы крутые ребята и все такое, но этот район — далеко не окрестности авиабазы Мирамар. — Ровным голосом произнес Виктор. — ОК, мы зачистим там все дерьмо, что шевелится в воздухе, без разницы, северокорейское оно или советское. — Задиристо сказал тот же флотский, намекая на то, что зачищать флоту придется все то, что не смогли "убрать" USAF в утреннем рейде Лаппо. — Хорошо, тогда вас я попрошу возглавить четверку прикрытия заправщиков. — Обратился Виктор к задумчиво до сих пор молчащему второму офицеру в синей форме. — А вы, обратился он к разговорчивому задире, поведете восьмерку в демонстрационную атаку, ОК? Начальнику штаба восемнадцатого крыла, шесть часов корпевшему над разработкой плана операции, предназначенной остановить коммунистический танковый каток в Корее, на хрен не нужен был горячий неуравновешенный придурок в охранении заправщиков. Хватит, они и так потеряли сегодня утром десятки самолетов из-за подлого поступка японских союзников, внезапно бросивших прикрывать своих подопечных. Пусть он лучше совершает подвиги возле Чхончжина, там до Владивостока всего чуть меньше двухсот миль. Наверняка он там и встретится со столь желанными ему русскими, вот и посмотрим, каким он вернется, если вообще вернется. Все равно для обеспечения операции нужна отвлекающая приманка, а этот задиристый петушок на ее роль подходит идеально. — Еще вопросы есть, всем все ясно? — Спросил до сих пор молчавший на предполетном брифинге командир восемнадцатого тактического авиакрыла. — Тогда за работу, джентльмены, начало операции в 19–25. — Виктор, а ты задержись на пять минут, мне надо с тобой кое-что обсудить, а потом можешь отправляться отдыхать, я уже в норме и способен тебя заменить на КП в управлении операцией. Но у меня есть к тебе пара вопросов, не хотел задавать их при всех, а эту атаку надо проводить срочно. Пока ты объяснял этому флотскому выскочке, что русские истребители, это совсем не те "Демоны" и "Пантеры", над которыми наши замечательные друзья в синей форме привыкли одерживать свои многочисленные тренировочные победы, поступило очередное донесение из Кореи. Комми нанесли очередной удар, дивизия "Америкал" разгромлена и почти полностью уничтожена, третья дивизия морской пехоты, первая и двадцать пятая пехотные дивизии понесли тяжелые потери. У южных корейцев большие потери понес шестой механизированный корпус. Линию обороны, которые эти части пытались создать южнее Сеула, коммунисты прорвали в трех местах, их танки полчаса назад ворвались в Ансон и Пхёнтэк, Сеул окончательно отрезан, связь есть только с окруженным в южной части города одним батальоном второй пехотной дивизии. От них стало известно, что три южнокорейских дивизии столичного оборонительного района прекратили сопротивление, наши парни там остались одни. — Ни хрена себе! Только и смог произнести Виктор. Я как-то не ожидал такой прыти от этих корейцев. — Мы забыли 1950 год. Тогда они за два месяца дошли до Пусана, разгромив попутно и наши и южнокорейские войска. Причем только имея всего одну танковую дивизию. И под непрерывными ударами USAF. И только авиация смогла их остановить, а флот с высадкой десанта — загнать назад, к реке Ялу. Ну да ладно, мы отвлеклись. Виктор, мой первый вопрос к тебе, ты понимаешь, что бросаешь эту восьмерку "Крестоносцев" медведю на съедение? В смысле, на убой, русские не станут спокойно смотреть, как этот говорливый парень геройствует над Чхончжином, они просто сожрут эту группу, не поморщившись. Черт побери, русский медведь сегодня утром проглотил три истребительных авиакрыла, что для него какая-то восьмерка? Но ведь час назад в Японии сели еще две эскадрильи F-104C. Почему ты не захотел привлечь для демонстрации и их? Это мой второй вопрос. — Потому что они летели с дозаправками от самой Флориды. А пилоты — резервисты, опыта у них куда меньше, чем у пилотов нашего крыла. Эти части были всего две недели назад переданы в USAF из состава национальной гвардии, их, учитывая, что они вдобавок измотаны долгим перелетом через половину планеты, русские съедят, даже не заметив. Пусть лучше приходят в себя, будучи в резерве. Кстати, пока, единственном у нас, ты ж не будешь спорить, что не надо класть все яйца в одну корзину? А высокомерным мудакам из US NAVY будет полезен небольшой холодный душ. — Почему-то у меня такое стойкое ощущение, что он может оказаться не единственным. И совсем даже не небольшим, эти русские "Барсуки" со здоровыми ядерными ракетами, они же могут не только по аэродромам и постам РЛС стрелять, как это было на Хоккайдо? Тем более авианосцы наших гордых парней в морской форме, это же тоже всего-навсего аэродромы с постами РЛС, только плавающие? Которые, к тому же могут утонуть, в отличие от сухопутных? Я немножко волнуюсь, а что если все наши адмиралы думают о русских примерно так же, как этот горячий придурок? Старина Фелт был на КП во время рейда Лаппо, но его не было там, в воздухе, возле Владивостока. Сможет ли он адекватно оценить силы и технику русских? Поэтому я согласен с тобой, наступление северных корейцев, это еще не все проблемы, которые нам надо решать. Согласен, пусть эти две эскадрильи патрулируют небо над Японией, это заодно уменьшит истерику у наших косоглазых союзников здесь, а то они окончательно подумают, что мы их бросили. _28 ОКТЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 19–45. В НЕБЕ НАД КОРЕЕЙ. ЧЕРЕЗ 18 ЧАСОВ 45 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Все машины восемнадцатого тактического авиакрыла, летевшие к целям со стороны Японского моря, пересекли береговую линию Кореи не замеченными. Опытные пилоты, сразу после взлета с японских аэродромов рассредоточения, не стали набирать высоту, чтобы не засветиться на радарных экранах противника. "СуперСейбры" мелкими группами, парами и четверками прошли на высоте не более тысячи футов над японской территорией, огибая возвышенности, а над морем вообще снизились до двухсот футов, летя на скорости пятьсот миль в час. Топлива в таком режиме полета на малой высоте их турбореактивные двигатели Pratt Whitney J57-P-21А жрали много, но пока оно расходовалось из двух больших подвесных баков, ведь в каждом было по триста сорок пять галлонов. Подходя к побережью Кореи, самолеты разошлись поодиночке, увеличив скорость до максимальных шестисот миль в час, которые мог дать F-100D с подвесными баками на такой высоте. Пять машин, которые имели назначенные цели почти на самом побережье, сбросили баки, задрали носы, и резко перешли в кабрирование, готовясь в верхней точке своей горки сбросить бомбы. Остальные продолжали лететь к своим целям, оглашая ревом своих двигателей узкие горные долины и оставляя за собой выбитые стекла и двери в крестьянских фанзах. Именно в этот момент и сработало, наконец, оповещение ПВО КНА о налете, переведя через считанные минуты все зенитные средства КНДР в полную боевую готовность. Бомбометание с кабрирования, применяемое при подходе к цели на малой высоте, требовало от пилота самолета высочайшего мастерства, но летчики крыла, с буквами ZZ на килях своих самолетов, обладали такими навыками. Пилоту надо было не просто подойди к цели на малой высоте, хотя и это было невероятно трудно. Лететь почти со звуковой скоростью всего в паре сотен футов над землей или морем, не один десяток минут, ежесекундно удерживая ручкой управления самолет, непрерывно трясущийся в турбулентных восходящих и нисходящих потоках от такой близкой земной поверхности, для этого нужно высочайшее умение и огромный опыт полетов. Но еще более сложным является применение атомного оружия с малой высоты. Пилоту надо было мгновенно, пользуясь указаниями системы маловысотного бомбометания AN/AJB-1 В LABS, сбросить подвесные баки и, разогнавшись до максимальной скорости, перевести самолет в резкий набор высоты, очень строго выдерживая направление, угол и скорость полета. Причем машина фактически должна была лететь по крутой восходящий прямой, свечкой взмывая с незаметных ста метров до десяти километров, где ее не увидит только слепой. Достигнув верхней точки кабрирования, пилот должен был по указанию системы AN/AJB-1 сбросить бомбу, которая вначале продолжала лететь вверх, под влиянием импульса, полученного от самолета, пока под действием гравитации бомба не начинала падать к земле. При падении на заданную высоту срабатывал неконтактный взрыватель бомбы, приводимый в действие от радиовысотомера. Пилот самолета в это время должен был, переведя машину в горизонтальный полет, на форсаже улетать из этого района, молясь всем святым, чтобы бомба не сработала раньше. Малейшее отклонение от параметров кабрирования, задаваемых системой AN/AJB-1, означало промах бомбы, исчисляемой километрами, что для условий местности горной Кореи являлось совершенно неприемлемым. Вообще, местность вдоль восточного побережья Кореи представляла собой узкую прибрежную полосу шириной не более пятидесяти километров. Эта полоса заполнена крутыми труднопроходимыми отрогами гор с небольшими равнинными участками в устьях рек, в пределах которых и развертывались боевые действия частей и соединений КНА на этом участке фронта. Там и были цели для пяти самолетов восемнадцатого крыла, вскрытые разведчиками RF-101A и вписанные в планшеты пилотов "СуперСейбров". Дальше, в глубь полуострова тянулись Восточно-Корейские горы. Главные хребты этих гор вытянуты вдоль восточного побережья на пятьсот километров, сами горы высотой до полутора километров, но с крутыми скатами, с узкими долинами. Через эти долины сейчас и рвались оставшиеся тринадцать F-100D, пилоты которых сейчас старались не думать о бомбах, которые вот-вот будут сброшены пятью их товарищами позади на побережье. Девять F-100D восемнадцатого крыла, которые по плану должны были выходить к целям со стороны Желтого моря, подошли к береговой линии Кореи на десять минут позже. При разработке плана операции долго обсуждались два варианта, первый, когда все машины почти одновременно взлетали с японских аэродромов, подходя к своим целям с небольшой разницей во времени. И второй вариант, когда машины взлетали в разное время, но на подступах к целям появлялись одновременно. Каждый вариант имел свои плюсы и минусы, второй вариант вроде бы позволял сохранить внезапность до появления атакующих самолетов на подступам к северокорейской зоне ПВО, но требовал очень высокой координации от всех атакующих групп из состава разных авиакрыльев. Поэтому Виктор, окончательно принимавший план операции, выбрал первый вариант. Он спокоен за своих пилотов, но далеко не был уверен в летчиках четыреста семьдесят девятого крыла. Но главным аргументом в выборе первого варианта операции был тот факт, что не вся северокорейская агентура в Японии была нейтрализована. И если какой-то шпион сможет засечь взлет самолетов с аэродромов, с которых по второму варианту должны были стартовать _первые_ машины, на внезапности _всей _операции можно ставить крест. Так вообщем — то и произошло, разведуправление КНА получила целых четыре радиограммы о взлете групп самолетов, но три из них были о старте F-104C и одна — о взлете двенадцати "Крусейдеров". "СуперСейбры" восемнадцатого крыла стартовали незамеченными и поэтому обнаружение группы, летевшей от Японского моря по самому короткому маршруту, радарами и постами ВНОС ПВО КНА совпало с сообщением от разведки, что в Японии полчаса назад с нескольких аэродромов стартовали десятки "Старфайтеров" и "Крусейдеров". Командующий ПВО северной Кореи был неглупым человеком, к тому же прошедшим прошлую войну и поэтому хорошо знакомым с мощью USAF. К тому же два поста ВНОС однозначно определили просвистевшие над ними самолеты, как F-100. А от РЛС контроля ПВО юго-западных округов КНДР уже посыпались доклады о многочисленных целях, подходящих со стороны Желтого моря на больших высотах и скоростях. Значит, его страну атакуют три крыла американских самолетов, это почти полтораста машин. Причем, это звездный налет, с разных направлений и на разных высотах. Он успел объявить по всем округам и частям ПВО об угрозе атомного нападения, поднять дежурные эскадрильи перехватчиков и все. Через минуту над южнокорейским портом Сокчхо, захваченным северянами практически целым первым утренним ударом, взорвалась первая ядерная бомба Мк-7 мощностью шестьдесят одну килотонну. В порту, который попутно являлся еще и транспортным узлом на единственной магистральной дороге на восточном направлении, как раз в это время разворачивались тыловые части двенадцатой пехотной дивизии КНА. Остальные четыре "СуперСейбра", наносивших удар по войскам наступающей восточной группировке КНА тоже почти удачно отбомбились. Почти, это потому что у одной машины случился промах в три километра с небольшим. Трудно сказать, что явилось тому причиной. Неправильная расшифровка результатов разведки, сбой в работе системы AN/AJB-1 самолета или просто ошибка пилота, выполнявшего сброс. Одним словом, бомба Мк-7 перелетела через один из многочисленных отрогов Восточно-Корейских гор, нисходивших к побережью и исправно взорвалась над узкой долиной, уничтожив пару южнокорейских деревушек и роту двенадцатой пехотной дивизии КНА, которая занималась зачисткой территории в этой долине от одиночных солдат из разбитых утром частей южнокорейской армии. Передовой склад боеприпасов и ГСМ второго механизированного корпуса КНА, который являлся истинной целью для этой бомбы и находился в соседней долине, отделался легким испугом. Так же как и один из танковых полков второго механизированного корпуса КНА, который как раз, выйдя из дневного наступления, пополнял запасы на этом складе. Отрог Восточно-Корейских гор высотой тысячу сто метров надежно уберег эти части КНА от поражающих факторов ядерного взрыва бомбы Мк-7, произошедшего на высоте пятьсот метров. Так или иначе, пять "СуперСейбров" восемнадцатого тактического авиакрыла USAF выполнили поставленную им задачу. Намеченное на 20–30 наступление армии КНА на восточном направлении не состоялось. В то время как пять пилотов F-100D, выполнивших бомбометание, на верхней точке траектории кабрирования переводили свои самолеты в иммельман, на форсаже с набором высоты уходя к берегам Японии, с другого морского побережья многострадальной корейской земли первыми ворвались на территорию КНДР сорок пять "Старфайтеров" четыреста семьдесят девятого крыла. F-104C превосходил многочисленные Миг-17 КНДР и в скорости, и в высоте полета. Этим пилоты "Старфайтеров" и спешили воспользоваться. Сбросив топливные баки и разогнавшись на высоте семнадцать километров до скорости тысяча четыреста миль в час, пилоты F-104C надеялись проскочить над территорией противника за пару десятков минут, сбросив свой смертоносный груз, ведь сорок пять ядерных бомб Мк-28Y1 мощность по семьдесят килотонн, это очень много. Это равноценно тремстам пятидесяти тысяч вылетам тяжелых бомбардировщиков В-29, больше, чем северная Корея получила за все три года предыдущей войны. Но в ситуацию в очередной раз вмешался фактор, неучтенный американской разведкой. КНДР была бедной страной. Богаче, чем насквозь аграрная и совсем уж нищая южная Корея, которая к тому же после предыдущей войны очень страдала от банального воровства всех чиновников, в том числе и армейских. Но и в КНДР считали каждый цент с таким трудом достававшейся стране валюты. Поэтому даже на вооружении армии, которая считалась в северной Корее приоритетом номер один, не было к 1962 году новых танков или крупных боевых кораблей. Но был один вид войск в КНА, на котором старались не экономить. Ради которого урезали количество риса в продовольственных карточках в мирное время и отказывались от строительства столь необходимых больниц, мостов, плотин и школ. Это были войска противовоздушной обороны, это была аксиома, вбитая в голову каждому северному корейцу тысячами воздушными бомбардировками в прошлую войну. Каждый кореец, живший к северу от тридцать восьмой параллели, четко знал — без средств ПВО ему не нужны будут ни больницы, ни школы, ни рис. Потому что прилетят американцы, как это было уже сотни раз, убьют многих и разбомбят все, что корейцы с таким трудом построили. К 1962 году, помимо тысяч зенитных орудий калибром до ста тридцати миллиметров, на вооружении ПВО КНА состояли четыре дивизиона зенитно-ракетных комплексов С-75 "Двина" и один дивизион зенитно-ракетных комплексов С-25 "Беркут". Один дивизион ЗРК С-75 состоял из трех батарей по четыре передвижных пусковых установки ракет СМ-63 с ракетами В-750ВН, дивизион С-25 включал в себя двенадцать стационарных стартовых стола для ракет В-300. Один дивизион ЗРК С-75 командование КНА переместило сегодня к 12–00 на захваченную территорию южной Кореи. Он должен был прикрывать транспортную магистраль Уиджонгбу — Тондучхон — Ханам и захваченный утром стратегический мост через реку Ханам восточнее Сеула от атак противника с большой высоты. Так что атакующие "Старфайтеры" четыреста семьдесят девятого тактического авиакрыла крыла были встречены стартами тридцати шести ракет В-750 и двенадцати ракет В-300. Все произошло буквально в течении нескольких минут. На каждый F-104C, захваченный конкретным постом наведения батареи ЗРК, согласно советским наставлениям, операторы в кабинах управления комплексов С-75 наводили по паре ракет, стартовавших с соседних пусковых установок. Операторам уже была спущена инструкция, поражать все цели на потолке больше двенадцати километров. Пилоты "Старфайтеров", обнаружив, что их машины начинают облучаться РЛС подсветки целей ЗРК, пытались маневрировать, но из кабин наведения комплексов С-75 эти действия, производимые на высоте семнадцать километров и со скоростью два Маха смотрелись слишком примитивно. Зенитная ракета В-750ВН могла летать до высоты двадцать семь километров со скоростью до трех с половиной Маха. Две ракеты на одну цель отводились для уничтожения ее с приемлемой вероятностью. Значительно более крупная зенитная ракета В-300 с более мощной боевой частью могла поражать подобные цели на еще большей дистанции, операторы комплексов "Беркут" наводили эти ракеты поодиночке. Небо над северной Кореей было буквально расписано многочисленными инверсионными следами самолетов, перечеркнутых дымными стрелами ракетных шлейфов. Радиоэфир буквально взорвался криками "Мэй дэй" и проклятьями пилотов самолетов, которым "повезло" не превратиться в огненные шары при прямом попадании или близком разрыве боевой части зенитной ракеты. Осколочные боевые части ракет В-750ВН и В-300 стояли особняком среди прочих боевых частей зенитных ракет. Советские конструкторы, проектировавшие эти боевые части, выполняли требования технического задания, в списке поражаемых целей которого были такие огромные монстры, как стратегические бомбардировщики В-36 и В-52. Поэтому, учитывая не совершенные методики расчетов, не полную информацию в техническом задании о самолетах противника, и просто, руководствуясь старой надежной русской поговоркой "кашу маслом не испортишь", конструкторы создали монструозные боевые части, не имевшие себе равных в мире. Эти боевые части обеспечивали осколочное поле для гарантированного поражения самолета массой до двадцати тонн в радиусе двести метров от точки подрыва. К примеру, вес осколочно-фугасной боевой части ракеты В-750ВН составлял сто девяносто один килограмм, что было почти в четыре раза больше веса осколочно-фугасной боевой части аналогичной американской ЗУР MIM-14 комплекса "Найк-Геркулес". В итоге восемь F-104C разлетелись при поражении ракетами в клочья, тринадцать "Старфайтеров" получив достаточное количество двадцатиграммовых осколков, беспорядочно кувыркались вниз. Уцелевшие пилоты в них, костерили во все корки уродов из компании "Локхид", подсунувших в USAF это дебильное катапультное кресло С-2. Пилоты еще семи F-104C, побросав бомбы куда попало, и, развернувшись назад, уходили на дымящих поврежденных машинах, сбрасывая скорость и снижаясь. А в хвост им уже, торопясь, заходили корейские МиГ-19. Для них, эти семь поврежденных "Старфайтеров", из недосягаемых по высоте и скорости, сразу превратились во вполне поражаемые цели. Шесть "Старфайтеров, имевших цели на самом западном побережье, успели сбросить бомбы и сейчас выполняли боевые развороты на юг, забираясь на потолок и выжимая из своих машин все возможное. Их пилоты уже не горели желанием "просквозить" над КНДР, уж очень неожиданно горячим оказалось небо над северной Кореей. Оставшиеся одиннадцать машин упорно продолжали лететь к своим целям, ведь можно попытаться проскочить и сбросить бомбы, пока эти проклятые "гуки" не перезарядят эти чертовы ракетные установки. Целью одной из этих уцелевших машин была железнодорожная станция Пхеньян. Маршал НОАК Пэнь Дэхуай, Герой КНДР и кавалер ордена государственного флага КНДР первой степени, стоял у окна штабного вагона и смотрел на приближавшиеся в вечерней дымке промышленные пригороды Пхеньяна. Он стоял так уже несколько часов, никто из подчиненных не осмеливался беспокоить шестидесяти четырехлетнего маршала, с чьим именем все северные корейцы неразрывно связывали второе наступление коммунистов в прошлой войне. Тогда части НОАК под его командованием сумели спасти КНДР, разбив американцев, уже празднующих победу в тридцати километрах от пограничной с Китаем реки Ялу и затем отбросив их за довоенную границу, второй раз, взяв штурмом Сеул. Но Пэнь Дэхуай стоял у окна, смотря на вечерние пейзажи Кореи и не видя их. Перед его глазами все время, как в кинофильме, прокручивались последние годы его жизни. Начиная с 17 июня 1959 года, когда за критику Большого скачка, "коммунизации" деревни и завышения показателей массовой выплавки стали в кустарных печах, он на Лушаньском пленуме КПК был обвинен в "военном заговоре" против центральной линии партии, снят с поста министра обороны и фактически отправлен под домашний арест. Где он каждый день ждал самого худшего. И заканчивая сегодняшним ранним утром, когда к нему в его развалюху в западном пригороде Пекина пришел его старый знакомый, первый секретарь Пекинского горкома КПК Пэнь Чжэнь. Он передал ему короткое письмо Мао Дзэдуна, в котором "великий кормчий", как Мао стали уже называть в КНР, предлагал ему прощение партии, прекращение травли его жены и восстановление в маршальском звании. Если он согласится второй раз повести войска в бой против американцев в Корее. Он согласился немедленно, не раздумывая. Он был одним из самых порядочных и честных членов политбюро КПК, и желал своей стране только хорошего. Американцы же в Южной Корее, это заноза под боком Китая, и если есть возможность, ее надо выдернуть. Но самое главное, Пэнь Дэхуай очень любил свою жену. Его жена, Пу Аньсю, приезжала к нему только по воскресеньям, её постоянно травили и требовали, чтобы она подала на развод, называя его врагом китайского народа. Если он разобьет американцев, ее, наконец, оставят в покое. И поэтому он здесь, подъезжает к Пхеньяну, в одном из эшелонов шестнадцатой армейской группы Шеньянского военного округа. Первые эшелоны с танковой дивизией тридцать девятой армейской группы уже два часа назад начали выгрузку на приграничной станции Кэсон, туда же проследовали остальные эшелоны с тремя мотострелковыми дивизиями этой группы и армейской бригадой спецназа. А одна из трех пехотных дивизии шестнадцатой армейской группы, составляющей второй эшелон НОАК, выгрузится в столичной железнодорожной станции Пхеньяна. Где пройдет парадным маршем перед населением по улицам столицы КНДР, для поднятия боевого духа северных корейцев. Надо показать им воочию, что Китай их не оставит одних в борьбе против американских империалистов. Эту просьбу руководителя КНДР Ким Ир Сена ему передали несколько часов назад. Наконец, один из штабных командиров осмелился потревожить его мысли: — Товарищ маршал, через десять минут мы прибудем на железнодорожный вокзал Пхеньяна, корейские товарищи передали, сам Ким Ир Сен будет встречать вас на вокзальной площади. Вам надо приготовиться. Ким Ир Сен, фактически единоличный правитель КНДР в 1962 году, вовсе не горел желанием встречаться с маршалом Пэнь Дэхуаем, тем более так помпезно. Он не забыл, что произошло после того, как в 1957 году, когда его "партизанская" фракция в северокорейском руководстве одержала вверх над "яньанской группировкой", членами которой были вернувшиеся из эмиграции в Китай корейские коммунисты. Тогда "яньнаньцы" были изгнаны со всех постов и посажены под домашний арест, им удалось бежать в Китай и вскоре оттуда прибыла совместная советско-китайская делегация с Микояном и Пэнь Дэхуаем во главе. Эта делегация не только потребовала восстановить в партии репрессированных яньаньцев, но даже пригрозила возможностью отстранения самого Ким Ир Сена от руководства страной. План снятия Ким Ир Сена был действительно предложен китайской стороной и всерьёз обсуждался. И теперь ему надо учтиво улыбаться тому, кто собирался его свергнуть! Но это позволит ему заменить десятки тысяч будущих убитых своих солдат, на чужих, китайских. А к жизням своих солдат он относился серьезно, еще со времен своей службы командиром батальона в восемьдесят восьмой стрелковой бригаде советской Красной армии. Это же одни из самых надежных его инструментов. Он мог их послать на смерть, не задумываясь, при необходимости, но если представляется возможность сберечь эти инструменты, обменяв их на другие, чужие, ради этого он готов улыбаться хоть самому черту. Но всё, вагоны штабного эшелона шестнадцатой армейской группы НОАК уже остановились и Ким Ир Сен, отбросив свои воспоминания, пошел навстречу тяжело спускавшемуся по ступенькам вагона китайскому маршалу. Они едва успели поздороваться, развернувшись к выстроившейся на перроне роте почетного караула, как заглушая начавшиеся ноты оркестра, взвыли сирены противовоздушной обороны. Тут же к ним подскочил командующий ПВО столичным регионом, тоже присутствующий на торжественной встрече, сообщив о массированном налете американцев и о ядерном взрыве над Сокчхо. — Надо пройти в убежище, прикажите своим бойцам тоже занять места в укрытиях — спокойно предложил Ким Ир Сен китайскому маршалу, втайне радуясь, что ему удается избежать помпезной торжественной части. — Да, согласен, а парад можно провести и после победы — ответил ему Пэнь Дэхуай. И они пошли быстрым шагом к бункеру в здании вокзала. Бежать все-таки руководителю одной страны и маршалу другой было как-то несолидно. Тем временем, пилот одного из одиннадцати прорвавшихся к целям КНДР "Старфайтеров" четыреста семьдесят девятого крыла, по команде от системы NASARR R-14A, нажал кнопку, сбросив семидесяти килотонную бомбу MK-28Y1. Люди на площади еще не успели пройти и половины расстояния до входа в бункер, когда радиовзрыватель бомбы, установленный на высоту тысячу футов, высвободил на свободу адское пламя ядерного взрыва. Два "Старфайтера", имевшие целью город Пхенсон и промышленный район на севере-востоке Пхеньяна также успели отбомбиться. А остальные восемь… Остальные угодили, как говорится в русской поговорке, "из огня да в пламя". Взлет больших групп F-104C и F-8 c японских аэродромов был замечен не только северокорейской резидентурой. Уцелевшие РЛС дальнего обнаружения десятой радиотехнической бригады также исправно отрапортовали командованию двадцать третьим корпусом ПВО об этом факте. Командующий ПВО КНА еще четыре часа назад связался со своими советскими коллегами и договорился о сотрудничестве, начиная с совместного обмена информацией до предоставления воздушного пространства и аэродромов КНДР для советских истребителей. Все понимали, что идет война и ждать, когда "верхи" официально согласуют все эти вопросы, будет поздно. К тому же Пепеляев, уже назначенный маршалом Батицким командующим всей одиннадцатой отдельной армией ПВО (весь штаб армии во главе с прежним командующим испарился в огне ядерного взрыва над Хабаровском, а с ГКП ПВО СССР в Подмосковном Черном связь была потеряна вот уже двенадцать часов), перебросил на юг Приморья новые части. Два свежих истребительных полка из Хабаровской области, оба на новейших МиГ-21Ф-13. Смысл держать их под Хабаровском, в глубине второго пояса ПВО, когда авиаполки первого пояса понесли тяжелые потери, Пепеляев совершенно не видел. МиГ-21Ф-13 по своим летным свойствам уступал Су-9,но зато был вооружен ракетами К-13, советской копией ракеты "Сайдвиндер". Вдобавок, в отличие от Су-9, на нем стояла пушка НР-30. Двадцать второй полк, потерявший в утреннем бою всего два самолета, также был к этому времени готов к вылету. А истребители четыреста четвертого полка Пепеляев утром следующего дня вообще планировал перебазировать на северо-восточные аэродромы КНДР, благо там уже базировался полк КНА, на таких же МиГ-19С. Все эти приготовления, помноженные на данные от радиотехнической разведки о первых ядерных ударах по восточному побережью Кореи, привели к тому, что восемь оставшихся "Старфайтеров", рвущихся к Вонсану, Хамхыну, Хесану, Кимчхэку и другим целям на северо-востоке КНДР, лоб в лоб столкнулись с тремя эскадрильями МиГ-21одного истребительного авиаполка. Второй истребительный авиаполк на МиГ-21 совместно с одной эскадрильей Су-9 двадцать второго гвардейского, тем временем "доедал" демонстрационную группу из двенадцати "Крусейдеров" возле Кимчхэка. Силы были слишком неравные, и пилоты F-104C, оценив количество вражеских истребителей на отметках своих радаров, сначала полезли на высоту, надеясь проскочить над противником. Однако, как быстро выяснилось, у МиГ-21Ф-13 потолок был даже больше, чем у F-104C. Эта ошибка обошлось американцам в четыре поврежденных пушечным огнем машины, которых, учитывая местонахождение боя, можно было смело записывать в сбитые. Целый F-104C был очень строгим самолетом, никогда не прощавшим летчику ни малейшей ошибки. Поврежденный же "Старфайтер" на максимальной скорости сразу входил в продольную раскачку с неминуемым срывом в штопор, а если его пилот успевал снизить скорость — в легкую добычу для многочисленных МиГов. Пилоты еще четырех "Старфайтеров", уцелевшие в первой лобовой атаке, не стали изображать из себя героев, сбросив в аварийном режиме бомбы и подвесные баки, и на форсаже, со снижением по пологой дуге стали уходить из этого чертового места. Все-таки F-104C превосходил МиГ-21Ф-13 по максимальной скорости на высоте почти на четыреста километров в час. Они были единственные, кому удалось вернуться на аэродромы в Японии из этого района. Из двенадцати "Крусейдеров" в этом бою не вернулся ни один. После этот бой был китайской пропагандой назван "Великим победоносным сражением геройских летчиков трех братских народов", по причине того, что кроме трех советских истребительных авиаполков и одного полка КНА к шапочному разбору к месту боя подоспела еще эскадрилья НОАК на МиГ-15, которая совместно с корейцами "дожевала" двух подбитых американцев. Командир демонстрационной группы, "задиристый петушок", как его про себя обозвал начальник штаба восемнадцатого тактического авиакрыла, смог в последние секунды своей жизни понять разницу между тренировочными боями с "Пантерами" US NAVY и советскими МиГами. Он был сбит в первую минуту боя, когда срывая захват ракет, пущенных с четверки Су-9, с ужасающей легкостью, зашедшей его паре в хвост, на вираже подставился под пушки шестерки МиГ-21. Тем временем тринадцать F-100D, петляя над горными долинами с восточного побережья, выжимали все из своих машин, стремясь прорваться на малой высоте к целям на центральном участке наступления КНА. Не всем это удалось, момент внезапности уже был утерян и при подлете к своим целям четыре машины, летевшие всего на высоте нескольких сотен метров, были сбиты зенитным огнем. Сейчас уже в подразделениях КНА вверх стреляло все — от винтовок и пулеметов до среднекалиберных зенитных орудий, и когда самолеты начали пролетать над местами расположения войск противника, просто начинала работать теория вероятности, настолько плотным был зенитный огонь. Заодно бравые северокорейские зенитчики записали на свой счет пять своих МиГ-17, которые тщетно пытались угнаться за "СуперСейбрами". Но когда оставшиеся девять F-100D начали крутое кабрирование, впоследствии названное уцелевшими летчиками восемнадцатого авиакрыла "лестницей смерти", пилоты КНДР отыгрались по полной. Над центральным районом наступления, поднятые по тревоге, барражировали целых две северокорейские эскадрильи МиГ-19С, которые незамедлительно бросились на американцев. У пилотов восемнадцатого крыла был трудный выбор. Или оставаться на боевом курсе, летя в кабрировании по струнке, по идеальной прямой, не обращая внимания на залпы зениток и вражеские самолеты, и поразить цель, будучи гарантированно сбитым. Или сбросив бомбу, не ставя ее на боевой взвод, на малой высоте сматываться из этого негостеприимного района. Шесть пилотов USAF доказали, что и в Америке есть герои, до последнего выдерживая траекторию кабрирования. Два из них были сбиты в начале набора высоты, четырем удалось сбросить бомбы, до того, как тридцатимиллиметровые снаряды пушек НР-30 стали рваться в их кабинах. Скорбный список ядерных проплешин на корейской земле пополнился, в него вошли южнокорейские города Чхорван, Хвачхон, Чхунчхон, Индже. Три пилота, решив, что с них хватит, аварийно сбросив подвески, ушли на малой высоте на юг. Наступление КНА на центральном участке в итоге все-таки продолжилось, хотя и с опозданием на два часа. Наиболее драматично развивались события на западном участке фронта. Шесть "СуперСейбров", предназначенных "заткнуть" самый глубокий прорыв северян, возникший в узком коридоре от Тондучхона до Йоньина к востоку от Сеула, включая стратегически важные переправы через реку Ханам, были во время набора высоты сбиты дивизионом ЗРК С-75, своевременно передислоцированного командованием КНА в этот регион. Впрочем, как посмотреть, это решение генштаба КНА позволило сохранить КНДР элитные войска на направлении главного удара, но, может быть, именно этого дивизиона не хватило для того, чтобы полностью отразить атаку на Пхеньян и спасти гораздо больше мирных граждан, не говоря о руководстве КНДР и командовании двух армейских групп НОАК? История не знает сослагательного наклонения. А вот три F-100D сбросили свой страшный груз на Сеул беспрепятственно. Слишком близко находился он к морю, но самое главное, для сброса кассетных бомб с зарином вовсе не требовалось набирать высоту до десяти километров, летя по прямой. Достаточно было сделать небольшую горку на километр-другой, и, после сброса сразу, развернувшись, уходить в сторону моря. Что бравые пилоты из восемнадцатого тактического авиакрыла USAF и сделали, стараясь не думать о том, что происходит сейчас за хвостами их самолетов. А происходило следующее. Легкое поражение зарином-GB. Эту форму по преимущественному синдрому некоторые врачи-токсикологи называют "мистической". Человек жалуется на состояние "напряженности", на слабость, беспокойный сон, головную боль, которая локализуется в области глазниц, плохое видение далеко расположенных объектов, отсутствие или резкое ухудшение сумеречного зрения, обильное слюно-образование. Сужение зрачка, иногда до размера булавочной головки, инъекция сосудов конъюнктивы. Поражение средней тяжести. Поражение средней тяжести иногда называют бронхоспастической формой заболевания. Человек жалуется на удушье, приступообразно возникающие боли в животе, частый жидкий стул, плохое видение далеко расположенных предметов, ухудшение или отсутствие ночного зрения. Человек находится в позе астматика. Кожа и доступные обозрению слизистые оболочки цианотичны, шейные вены вздуты, дыхание шумное. Отмечаются подергивания отдельных групп мышц. Человек обильно потеет. Зрачки сужены, сосуды конъюнктивы инъецированы. Грудная клетка бочкообразно расширена. Выявляется большое количество сухих и влажных крупнопузырчатых хрипов, язык влажный, обильное слюноотделение, рвота. Тяжелое поражение. Эту форму поражения называют судорожно-паралитической. После появления симптомов поражения зарином, характерных для заболевания средней тяжести, как правило, человек довольно быстро впадает в бессознательное состояние. Глаза раскрыты, зрачки резко сужены. Кожа и слизистые оболочки цианотичны. Отмечаются судороги, которые возникают непрерывно, или периоды судорог сменяются периодами расслабления. На фоне судорог и в периоды расслабления отмечаются подергивания различных мышечных групп. Пульс слабого наполнения, редкий. Артериальное давление снижено, иногда катастрофически падает. Дыхание шумное, грудная клетка бочкообразно расширена, нижняя граница легких опущена. В период судорог легочная вентиляция полностью прекращается, резко нарастает синюшность кожи и слизистых. Наблюдается обильное слюнотечение, возможна рвота. Наблюдается непроизвольное отделение содержимого кишечника и мочевого пузыря. Смерть, как правило, наступает от первичной остановки дыхания. Все эти ощущения испытывали сейчас почти три миллиона гражданских жителей Сеула, различия были только в степени поражения, обусловленных насколько повезло конкретному человеку с расстоянием от точки подрыва конкретной десятифунтовой бомбы, высыпавшейся из авиационной кассеты. Немногочисленные американские части, продолжавшие оборонятся в окружении в районах Йонгсан, Сеошо и Гангам столицы, заранее были оповещены, надели средства защиты и практически не пострадали. Среди частей КНА, окружавших их, санитарные потери составили около половины. Часть бойцов успела надеть противогазы, а проникновение газа через кожные покровы было отчасти затруднено плотным осенним обмундированием. Но все равно, потери КНА составили более пяти тысяч только погибшими. Но эти потери были несоизмеримы с другими. Один самолет сбросил свою первую кассету точно над фильтрационным лагерем, который был наскоро организован на площади дворцового комплекса Токсугун. Туда успели согнать почти тридцать тысяч пленных из состава южнокорейских дивизий столичного гарнизона, полицейских, жандармерии, недавно сложивших оружие. Но и это была капля в море, по сравнениями с потерями гражданского населения, прятавшегося от стрельбы в нижних помещения городских строений. Зарин имеет чуть большую плотность, чем атмосферный воздух, стал "затекать" в подвалы и нижние этажи. И поэтому трупы жителей потом вывозили несколько недель. Точное число погибших так и не было установлено, одно было ясно, счет шел на многие десятки тысяч, если не сотни. Самое печальное, что двум батальонам американцев, ради выручки которых и затевалась эта бойня, все это не помогло. Нет, сначала они, пользуясь общей сумятицей, возникшей после газовой атаки, смогли вырваться из окруженной столицы. Но потом, разобравшись в ситуации, командующий третьего механизированного корпуса КНА развернул в сторону прорыва от линии фронта свои части второго эшелона — механизированную бригаду и два пехотных полка. А сзади, с севера, в американцев уже вцепились передовые части танковой и пехотной дивизий тридцать девятой армейской группы НОАК, выгрузившиеся четыре часа назад на приграничной станции Кэсон и как раз в это время ускоренным маршем следовавшие по шоссе Тондухчон — Осан к фронту. Американцы, вынужденные бросить почти весь автотранспорт из-за израсходования топлива, обремененных большим числом раненых, которые они были вынуждены тащить с собой, уже к этому моменту потеряли всякую мобильность. Да и боеприпасов они по той же причине имели на полчаса приличного боя. Все это привело к тому, что изрядно поредевшие под перекрестным огнем батальоны не смогли двигаться дальше и заняли оборону возле Сихына, успев переправиться через одноименную речушку. Прижатые с юга наступающими танками КНА, усталые американцы не заметили, что их с тыла атакуют еще и китайские пехотинцы, идя прямо вброд по дну этой речки, через которую они с таким трудом полчаса назад перебрались. Китайцам удалось скрытно подобраться к наспех сооруженной обороне вплотную, прежде чем их заметили. Началась рукопашная, в которой физически более сильные, но измотанные, американцы проигрывали более многочисленным и свежим китайцам. Остатки американцев пытались сдаться, но пленных в этот день, ни китайцы, ни северокорейцы не брали. Подводя итоги, можно сказать, что звездный налет истребителей-бомбардировщиков USAF не достиг поставленных целей. Из трех направлений, по которым осуществлялись удары КНА, остановить коммунистов удалось только на одном, восточном. Удалось нанести коммунистам серьезные потери в живой силе, несколько ослабить промышленный потенциал, серьезно повредив индустриальный район Пхеньяна и полностью разрушив несколько городов КНДР на западном побережье. Но не удалось уничтожить или хотя бы ослабить механизированную группировку КНА на направлении главного удара, а также разрушить транспортные коммуникации в зоне наступления. Даже в Пхеньяне железнодорожное движение было возобновлено через пять часов после удара, перенаправленное по окружной железной дороге. А вот в идеологическом плане американцы потеряли гораздо больше, чем приобрели. Во-первых, и китайцы, и северокорейцы перестали брать американцев в плен. Вообще. К пленными же южанам войска КНА наоборот, резко сменили отношение. Но это были еще самые мизерные последствия "Сеульской бойни". _28 ОКТЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 23–30. ПЕКИН, РЕЗИДЕНЦИЯ МАО ЦЗЭДУНА В ЦЕНТРЕ ЧЖУННАНХАЯ, СТАРИННОГО ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРЦА. ЧЕРЕЗ 23 ЧАСА 30 МИНУТ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Великий кормчий китайского народа, Мао Цзэдун, сидел на краю бассейна уже несколько часов. Перед ним, на небольшом столике лежала стопка различных бумаг и стояла недопитая, уже остывшая чашка чая, но все его мысли вращались вокруг донесения с Корейского полуострова, которое он держал в своей руке уже полчаса. Все фотографии, на которых был запечатлен он, аккуратно одетый, работающий в своем кабинете — не более чем рекламная постановка. Своей страной он руководил, отдыхая на краю своего бассейна, одетый всего-навсего в халат и босиком. Как и сейчас. Вот только не смотря на то, что в помещении бассейна всегда поддерживалась высокая температура, его пробирал озноб. Он сказал Хрущеву в 1958 году, плавая вместе с ним в этом же бассейне: "Пусть в мире будет напряженность. Напряженность для нас благо. Она сплачивает нашу страну. Угроза ядерной войны — бумажный тигр. Ну и что, если ядерная бомба упадет на Китай? Несколько миллионов людей погибнут, но китайцев слишком много — всех их не перебить". Но сейчас он внезапно осознал, что в числе этих миллионов вполне может оказаться и он сам. И ему не помогут ни вышколенные телохранители, безмолвными тенями стоящие по углам бассейна, ни отборные, преданные лично ему элитные части Пекинского гарнизона. Он может в любой миг погибнуть. Сгореть в пламени атомного взрыва, вызванного простым нажатием кнопки рукой неизвестного ему большеносого западного варвара. Как четыре часа назад сгорели Ким Ир Сен и Пэнь Дэхуай, вокруг которых тоже было полно телохранителей и верных войск. Кстати, очень удачно получилось, отвлеченно подумал Мао. В великой шахматной партии, которая все время разыгрывалась сразу несколькими игроками на доске под названием планета Земля, другой игрок "съел" две фигуры Мао. Слона, по кличке Ким Ир Сен, который всегда норовил стать игроком сам, и коня, по кличке Пэнь Дэхуай. Вроде бы его коня, но ужасно норовистого и непокорного, от таких может быть проблем больше, чем пользы. Мао не забыл, как Пэнь Дэхуай обрушился на него с критикой на собрании Политбюро в 1957 году, обвиняя его в том, что Мао ведет себя как император — имеет гарем в три тысячи наложниц. Кресло Председателя под Мао тогда всерьез зашаталось, потом последовали неудачи Большого скачка и голод в 1958 году. Положение удалось спасти только на Лушаньском пленуме КПК, когда ему удалось спихнуть Пэня со всех постов, тогда ему невольно подыграли русские. Пэнь Дэхуай только-только вернулся из своего визита в СССР и тут же Никита Хрущев разорвал все сотрудничество с КНР по атомному проекту. Тогда Мао смог объединить два этих события в один факт для большинства неискушенных в политических интригах простых делегатов пленума КПК, объявив Пэня и его группу чуть ли не предателями китайского народа. А сейчас ему подыграли уже американцы, вообще убрав Пэня с шахматной доски, заодно с Ким Ир Сеном. В шахматах это называется "гамбит". Надо только не спеша подумать, какие преимущества получит он, Мао Цзэдун, от этого хода противника. А какие, собственно? Всенародное возмущение и консолидация народа вокруг него, Великого кормчего, это раз. Сейчас уже никто не вспомнит ни о бездарно потраченных на "Большой скачок" ресурсах, ни о миллионах людей, умерших от голода в 1958-59 годах. Тем более, что эти неуклюжие американцы сделали ему еще один подарок. Сбросили атомные бомбы не только на корейцев. Погибли также тысячи китайских солдат, а у них есть семьи и родственники. Надо объявить компанию под каким-то громким лозунгом, вроде: "тысяча лет мести и тысяча убитых врагов за каждого погибшего китайца". Помощь СССР, это два. Ведь они теперь, забыв все разногласия (надо будет указать редактору "Женминь Жибао" временно убрать все упоминания о "советском ревизионизме"), сражаются вместе против одного врага. Но просто так СССР помогать не будет, не те времена. Надо ему предложить что-то весомое, в обмен. Кстати, что конкретно Китай может предложить, и что ему надо попросить взамен? КНР надо, чтобы советские ВВС нанесли такой же удар, как по Хоккайдо, по остальным японским островам. Без поголовного уничтожения американских аэродромов в Японии, НОАК и КНА понесут слишком большие потери от американских сверхзвуковых самолетов с ядерными бомбами. На корейцев ему наплевать, что на южных, что на северных. Чем больше их погибнет, тем легче потом будет нарисовать пятую маленькую звездочку на государственном флаге КНР. Кстати как называть потом Корею в составе КНР? "Национальный автономный район Чосон", или как-то по-другому? Надо будет просмотреть все материалы по тем временам, когда Корея принадлежала Китаю, его очень занимала китайская история — она поглощала почти все его время, он прочел и прекрасно знал все хроники китайских династий. Но солдаты НОАК, его солдаты, они будут ему нужны еще для многих побед. Ведь есть еще Вьетнам, который тоже когда-то принадлежал Китаю. Есть эта заноза под названием Чан-Кайши, которую тоже надо убрать, пользуясь таким удобным случаем. Есть спорные территории с Индией, где войска НОАК постепенно продвигаются еще с 20 октября, есть Бутан, Непал, Гонконг, Макао. Его солдаты ему еще не раз понадобятся, поэтому ему нужно, чтобы советские тяжелые ракетоносцы нанесли удары по японской ПВО, как на Хоккайдо. Без этого бомбардировщики ВВС НОАК не имеют шансов, так его уверяли все китайские авиационные командиры. А так он может воплотить в жизнь многолетнюю мечту всех китайцев, сполна рассчитаться с "янгуйдзы", заморскими дьяволами, с японцами. Рассчитаться за все. За первую войну, еще в девятнадцатом веке, когда японцами был унижен и ограблен императорский Китай, резко затем ослабевший. За Нанкинскую резню, когда японцы за считанные дни убили полмиллиона китайцев. За эпидемии чумы, проводимые японскими отрядами номер сто и номер семьсот тридцать один над китайцами, как над лабораторными мышами. За миллионы убитых и замученных китайцев во время японской оккупации. За многое. Ведь у НОАК тоже есть авиационные бомбы с зарином и сотни бомбардировщиков Ил-28, Ту-4 и Ту-16, способные их донести до японских городов, если их не собьют. И если обработать зарином японские города, как американцы поступили с Сеулом, его авторитет среди народа поднимется до императорских высот, никто в партии даже не посмеет пискнуть в его сторону в следующий раз, когда он совершит ошибку. А ошибки будут, не ошибается тот, кто ничего не делает, в этом Мао мог признаться сам себе точно. Проклятые хитрые русские, они передали Китаю самолеты Ту-16 и технологию их производства, но не передали ничего по ракетам для этих самолетов. Ну, этот факт он положит в шкатулку своей памяти, чтобы, когда придет нужное время, достать его наряду с другими обидами. А сама китайская промышленность производить такие ракеты сможет не скоро. А что он, Мао, может предложить СССР в обмен? Продовольствие, пусть в Китае умрут от голода еще несколько миллионов? И тут его осенило, ну, конечно же! Русским надо будет предложить право бесплатного железнодорожного транзита от Читы до Владивостока по китайским железным дорогам, ведь на месте Хабаровска большая радиоактивная воронка, заполненная водами Амура, у СССР нет железнодорожного сообщения с Дальним Востоком и еще много времени не будет. А оно, если он хоть что-то понимает в жизни, русским нужно немедленно и позарез. Ну и право пользования китайскими аэродромами для советских ВВС, это будет не лишним, для китайской разведки особенно. Он нахмурился, вспомнив доклад китайской разведки о Хабаровске. Да, эту проблему надо начинать решать немедленно. Чувство собственной уязвимости сильно, возникшее после прочтения последних донесений из Кореи, отвлекало его, мешая нормально мыслить. И ведь такие же ощущения испытывают все его подчиненные, по крайней мере, те, кто обладает информацией. Надо начинать строить подземные бомбоубежища, даже подземные города. Они пригодятся на будущее, а на эти работы надо согнать всех недовольных, которые сейчас находятся в коммунах на перевоспитании. Он подозвал секретаря, молчаливой тенью ожидающего в десяти метрах от бассейна и начал диктовать лозунг: "Копать глубоко и быть готовым к любой беде". _29 ОКТЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 20–00. ВРЕМЕННЫЙ КП АРМИИ ЮЖНОЙ КОРЕИ В БУНКЕРЕ ШТАБА 9 ДИВИЗИИ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ, 5 КИЛОМЕТРОВ К СЕВЕРО-ВОСТОКУ ОТ КИМДЖЕ, ПРОВИНЦИЯ ЧОЛЛА-ПУКТО. ТРЕТИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ НАЧАЛА КОНФЛИКТА._ Генерал-лейтенант Пак Чон Хи сидел в своем кабинете неподвижно уже больше часа. Со стороны казалось, что он спит, вот так, прямо сидя в кресле, но это было совсем не так. Когда тело оставалось неподвижно-расслабленным, мозг такого незаурядного человека, как Пак Чон Хи бешено прокручивал десятки, сотни возможных вариантов, вытекающих из тех событий, что произошли за последние двое суток. Сейчас линия фронта уже проходит по линии Порен — Чхонджу — Тхэбэк. Удары американцев по наступающим войскам Северной Кореи совсем не остановили наступление коммунистов, как уверяли его заокеанские союзники. Впрочем, союзники ли? Союзники так не поступают, это ж надо до такого додуматься, залить Сеул, столицу Южной Кореи, отравляющими газами! И ядерных ударов, по сообщениям его только созданной разведслужбы, южнокорейского ЦРУ, американцы нанесли по территории Южной Кореи едва ли не больше, чем по Северной. Ему уже доставили листовку, которую последние три часа самолеты коммунистов сбрасывают пачками на позиции южнокорейских войск. Фотографии районов Села, а на них — трупы, трупы, трупы. И все умершие от зарина. Особенно впечатляла панорамная фотография площади дворцового комплекса Токсугун, на ней трупы в форме южнокорейской армии и полиции лежали в несколько слоев, текст под фотографией говорил, что это все, кто сдался в плен в Сеуле. Их не убили коммунисты, их убили американцы! Вдобавок, как следовало из донесений его ЦРУ, эти листовки подкреплялись многочисленными свидетелями, которые непрерывно, взахлеб говорили о содеянном американцами в Сеуле через линию фронта по многочисленным мобильным громкоговорителям, враз обнаружившимся у коммунистов на передовой. В войсках эти новости уже вызвали волнения, отмечены случаи невыполнения приказов, в двух частях убиты пятеро американских советников. На восточном фронте две роты элитной девятой дивизии морской пехоты вообще, взбунтовались. Убили командиров вместе с американским сержантом — авиакорректировщиком, и перешли на сторону коммунистов, открыв фронт. Как ему доложили, личный состав этих рот почти целиком призывался из столицы. Но при всем этом кошмаре, что вот уже несколько суток творился на несчастной корейской земле, больше всего генерала беспокоил один непонятный ему ход, совершенной противником. Это его и беспокоило и пугало своей кажущейся нелогичностью больше всего. Массированный налет, совершенный почти на все крупные города и все уцелевшие авиабазы Японии, несколько часов назад. Налет был построен по схеме недавнего воздушного нападения русских на Хоккайдо, но от русских в нем участвовали только дальние Ту-16 с этими ужасными огромными ракетами "воздух-земля" и несколько полков истребителей, которые, сменяясь, с подвесными баками прикрывали свои ракетоносцы. И снова ни американцы, ни японцы не смогли ничего с ними сделать. Нет, американские "Стафайтеры" смогли прорваться в район, где барражировали русские ракетоносцы, когда те разворачивались на второй заход для повторного удара по японским "Найк-Геркулесам", но увязли в драке с русскими "МиГами" прикрытия. Как объяснил ему американский авиационный полковник, советник по ВВС при штабе южнокорейской армии, чтоб попасть ракетой "Сайдвиндер" в самолет, надо сначала зайти ему в хвост и подойти на расстояние меньше десяти километров, а вот этого американцам более многочисленные русские истребители просто не позволили сделать. В итоге, обе стороны потеряли по десятку истребителей, а вот Япония, и как тыловая авиационная база американцев, и как просто страна, фактически перестала существовать. Подробности еще поступали, но основные события уже были для генерала понятны. Еще не успели рассеяться атомные грибы над бывшими постами РЛС и стартовыми позициями MIM-14, как на японские острова обрушились почти пять сотен китайских бомбардировщиков, сопровождаемых многочисленными МиГ-17. Тот же американский полковник требовал, чтобы Южная Корея подняла свою чудом уцелевшую горстку F-86 на перехват этой армады, но Пак Чон Хи, разобравшись в ситуации, запретил своим самолетам выходить за территорию страны. В конце концов, японцы не прислали за все это время ни одного самолета им на помощь, так почему южнокорейские пилоты должны умирать за этих высокомерных островитян? К тому же на экранах немногих уцелевших радаров одновременно появились многочисленные отметки, красноречиво свидетельствующих о том, что не менее трех полков истребителей КНА готовы пресечь попытку перехвата с южнокорейских аэродромов, если та последует. Конечно, действия китайских пилотов не отличались той согласованностью, как предыдущая советская атака на аэродромы Хоккайдо, по эскадрилье Ил-28 и устаревших Ту-4, высунувшихся к районам Кагосимы и Миядзаки слишком рано, были полностью уничтожены. Но остальные, без малого полтысячи бомбардировщиков, прорвались на японскую территорию. В многочисленных воздушных схватках китайцы потеряли еще полторы сотни машин, в ответ сбив чуть меньше сотни американских и японских перехватчиков. И на землю Ямато пришел ужас. Как оказалось, китайский зарин, производимый в КНР по советской технологии, убивает людей ничуть не хуже, чем американский патентованный GB-gas. Особенно, если эти люди — гражданские, сидящие скученно тысячами в городских подвалах без средств защиты. Китайцы одним махом отомстили за все обиды в ходе десятилетий японской оккупации. Список в одночасье обезлюдевших городов Японии потрясал. Йокогама, Токио, Осака, Акита, Мориока, Фукусима, Мито, Тояма, Нагано, Вакаяма, Сага, Ямагути… Газовой атаке подверглись все города, расположенные возле уцелевших от русского ракетного удара авиабаз. Все промышленные и научные центры, порты и узлы коммуникаций. Пак Чон Хи ясно осознавал: на Японии, как на союзнике в этой войне можно ставить крест. Нет, еще работали какие-то центры связи, действовали какие-то радары, поступали из Японии в адрес американского командования в Южной Корее какие-то директивы. Но все это напоминало лягушку на уроке биологии в школе. У которой отрезали голову и выпотрошили, но она все еще дергает лапкой, если к ней подвести электрический ток. И генерала терзал один-единственный вопрос, почему враг, так поступивший с более протяженной и удаленной Японией, оставили в покое маленький кусок Кореи, который остался у них в руках? И он все-таки нашел ответ на этот вопрос. И поэтому даже почти не удивился, когда неприметный денщик, служивший у него вот уже семь лет, тихо вошел к нему в комнату, неся в руках чистый и выглаженный генеральский мундир, молча повесил его в шкаф на вешалку, но вместо того, чтобы привычно удалится, поклонившись, подошел к генеральскому столу. Встав напротив генерала, он произнес на хорошем литературном языке, без всяких признаков привычного южного акцента жителя приморской деревни: — Уважаемый господин генерал-лейтенант. Нам надо серьезно поговорить. Я прошу вас не совершать поспешных решений и не вызывать охрану, мы не собираемся причинять вам ни малейшего вреда. — Интересно, а кто это "мы"? И как тебя теперь называть, ты же вовсе не простак Ли с тремя классами образования из прибрежной деревни под Пусаном? — Несколько нервно спросил генерал. — Во-первых, спасибо, что вы начали разговаривать, а не хвататься за кобуру или вызывать часового. И раз уж мы начали диалог, разрешите, я присяду и отвечу на все ваши вопросы, мое командование разрешило мне открыть вам многое. — Вежливо произнес незнакомец, внезапно сбросивший личину туповатого и исполнительного простого солдатика. Повинуясь кивку генерала, он присел на стул, стоящий напротив письменного стола. — Спасибо. Итак, меня зовут Ким, и, как вы уже догадались, я кадровый офицер Главного разведывательного управления генштаба Корейской народной армии. Семь лет назад, когда ваш бывший адъютант по вашей просьбе подыскивал вам денщика, наше ГРУ сумело провести операцию по внедрению меня вместо этого полуграмотного рыбака. Все эти годы я, находясь возле вас, следил за вами, внимательно читал вашу переписку и вообще изучал вас, как под микроскопом. Поэтому, сразу хочу предупредить, никаких секретов от вас мне не нужно, мы и так знаем все. Кстати, если мы придем к соглашению, вам срочно придется перестроить всю службу безопасности, она совершенно беспомощна. Ваше недавно созданное ЦРУ еще может кое-что, но военная контрразведка ни куда не годится. — Подождите, не все сразу. — Пак Чон Хи даже несколько растерялся от этого напора. — Сначала скажи мне, а что вам от меня надо? Если мои секреты вас не интересуют, убивать вы меня, как вы сами сказали, не собираетесь, тогда на что я вам нужен? Ваша армия дойдет до Цусимского пролива за неделю, максимум за две, это уже ясно. Япония выбыла из игры, а американцы понесли слишком большие потери по всему миру, чтобы мы могли рассчитывать на их масштабную помощь. Зачем я вам? — Это будет долгий разговор, но я вам расскажу все по порядку. Кстати, вы пока можете пригласить на нашу беседу полковника Ким Джон Пхиль, вы же доверяете своему родственнику? А чтобы не терять времени, мы пока продолжим наш разговор. Потом дадите полковнику прослушать магнитофонную запись, да вы не ошиблись, ваш кабинет прослушивается. Магнитофон вмонтирован вот здесь в столе, да, нажмите на эту планку, видите? Каждый вечер уборщица во время уборки кабинета, она же лейтенант вашего ЦРУ, меняет бобину с записью, она приходит в опечатанном конверте прямо на стол к полковнику. Не надо так злится на полковника Ким Джон Пхиля, он просто хорошо выполняет свою работу. — Ну хорошо. Дежурный! — Снял трубку телефона генерал. — Директора ЦРУ ко мне, срочно! — Продолжайте меня удивлять. — Обратился Пак Чон Хи к северокорейскому офицеру. — У нас к вам несколько предложений. Во-первых, надо срочно закончить эту ненужную братоубийственную войну. — Вы забыли, не я ее начал! — С сарказмом произнес генерал. — Верно, не вы. Приказ о нападении отдал наш руководитель Ким Ир Сен. Но он не сумел предвидеть все последствия этого конфликта. За что и поплатился. — Что!? — У Пак Чон Хи внезапно пересохло в горле. — Да, вы верно догадываетесь. Руководитель нашей страны погиб, вместе с почти всем политическим и хозяйственным руководством, когда встречал маршала НОАК Пэнь Дэхуая вместе со всем штабом шестнадцатой армейской группы Шеньянского военного округа. Погибли все, когда американский самолет сбросил на Пхеньян ядерную бомбу. Это случилось тогда же, когда другие американские самолеты отравили газом жителей Сеула. — Ну, китайцы ответили тем же, пройдясь бомбами с зарином по городам Японии. — Сказал генерал. — А вам какое дело до японцев? — Флегматично ответил Ким. — Китайцы и американцы собираются воевать в Корее до последнего корейского солдата, неважно, южанин он, или северянин. Вот проблема, которую надо срочно решать. Это еще хорошо, что вместе с Ким Ир Сеном погибли почти представители "янбайского крыла" Трудовой партии Кореи. А то бы КНДР бы уже была объявлена еще одной автономией в составе КНР, это в лучшем случае. Я надеюсь, вам не надо объяснять, что в понятие "КНДР" сейчас входит _вся_ Корея, до Пусана. Но эту проблему решать надо очень быстро, у Мао в Пекине может найтись еще один подходящий кореец на пост главы Кореи. Подходящий китайцам. Фактически, нашей страной сейчас управляет Начальник ГРУ, начальник Генштаба, главкомы ВВС и сухопутных войск тоже погибли на этой роковой встрече с китайцами. В этой связи у нас к вам, я имею в виду вашу команду единомышленников, устроившую переворот 16 мая 1961 года, есть деловое предложение, как говорят ваши как бы американские друзья. — Почему "как бы"? — Машинально спросил Пак Чон Хи. — Потому что с друзьями так не поступают. Или вы считаете, что применение зарина по столице Южной Кореи и ядерного оружия по другим южнокорейским городам, это по-дружески? — Резко ответил Ким. — Нет, и наша армия так не считает. Я как раз перед вашим приходом читал сводку, в которой сообщалось, что две роты нашей девятой дивизии морской пехоты взбунтовались, убили американцев и перешли на вашу сторону. — Очень хорошо! Замечательно! Воскликнул Ким. — Что?! Только и смог произнести Пак Чон Хи. — Ну как же! Вы, с вашими верными сторонниками, устраиваете на удерживаемой вами территории переворот. Для народа будет объявлено, что патриотически настроенные военные, верные корейскому народу, подняли восстание против американских империалистов. А случай с двумя ротами девятой дивизии морской пехоты показывает, что на это соединение точно можно опереться в предстоящем перевороте. — Вы так говорите, будто бы я уже согласился. С горечью произнес генерал. — А что, у вас есть выбор? — Удивился Ким. Нет, конечно, вы можете сейчас вызвать охрану, арестовать меня и продолжать войну. До последнего корейца. Через две недели наши танки будут на побережье Цусимского пролива, американцы в бесплодных попытках их остановить сбросят еще пяток ядерных бомб, на _города Юга_ , а китайцы в ответ зальют весь юг Кореи зарином, как недавно Японию. И на вашем таком хорошем плане реформ и экономических преобразований можно поставить крест. Кстати, в самом деле, отличный план, мое руководство тоже его очень высоко оценило. Вы в самом деле будете великим человеком, если ваши реформы получатся. — Если получатся? Ошарашено произнес Пак Чон Хи. — Конечно. Это и есть наше второе предложение. Ваш план реформ, разумеется, несколько расходится с коммунистической теорией, но наши почти все значимые сторонники несгибаемого курса Ленина — Сталина погибли там, на вокзальной площади Пхеньяна. КНДР сейчас управляется военными и разведчиками, а мы насквозь прагматики. Поэтому мы вам предлагаем пост премьер-министра объединенной Кореи. С полным правом проведения реформ госаппарата и руководства всей экономикой. Конечно, ваш план будет нуждаться в серьезных изменениях, на американские и японские деньги сейчас рассчитывать глупо, но в мире есть еще страны. Которые будут отчаянно нуждаться в продовольствии, в относительно чистых территориях с дешевой рабочей силой. Только во главе объединенной армией Кореи и служб безопасности будут стоять северяне, простите, но у нас это лучше получается. А заместителями пусть будут южане. — Но я требую, чтобы ни одна часть южнокорейской армии не была расформирована и не сменила своих командиров, по крайней мере в течении ближайших трех лет! Воскликнул генерал. — Мы согласны, более того, мы будем просить, чтобы две или три ваших самых боеспособных дивизии были срочно переброшены на север, к реке Ялу. Китайцы в нынешней ситуации станут очень неудобными соседями, и Мао Дзэдун может вспомнить, что Корея когда-то входила в состав Поднебесной империи. Но ваши слова означают, что вы согласились с нашими предложениями? — Вы же сами сказали, что у меня нет выбора. Я прежде всего кореец. Я не хочу повторения судьбы Сеула и Токио для всех корейских городов. С подошедшим Ким Джон Пхилем они еще долго проговаривали план таких непростых, даже для этого сумасшедшего мира действий. Но в конце концов этот кусок земли под названием "Корейский полуостров" получил право на выживание в кошмаре атомной войны. Американские войска были интернированы, не обошлось без стрельбы и убитых. Китайцы согласились на вывод своих поредевших дивизий с корейской территории, при условии передачи им всей трофейной техники американских интернированных дивизий. Мао Дзэдун пошел на это, когда внезапно обнаружил на корейско-китайской границе, кроме традиционно стоящих там войск шестого и восьмого армейских корпусов КНА элитные вторую и девятую дивизии морской пехоты южан и сто пятую гвардейскую танковую дивизию северян. К тому, же прикрытых с воздуха советскими истребительными авиаполками, уже базирующимися на корейских аэродромах. Решение этой проблемы непослушного младшего корейского брата было отложено до разрешения вопросов с Тайванем, Вьетнамом и Индией, где уже успели увязнуть значительные силы НОАК. Ну, а потом СССР и США, так же неожиданно для Китая, как начали войну, так же неожиданно заключили перемирие. _6 НОЯБРЯ. ШОССЕ ХЫЙЧХОН — КАНГЕ, 15 КИЛОМЕТРОВ К ЮГУ ОТ КАНГЕ, 60 КИЛОМЕТРОВ ОТ КОРЕЙСКО — КИТАЙСКОЙ ГРАНИЦЫ._ Командир танковой роты второго батальона первого полка сто пятой гвардейской Сеульской танковой дивизии КНА, задумавшись в полудреме, не сразу сообразил, почему его головной танк остановился. Слишком многое случилось за последнюю неделю, сначала стремительный бросок с боями на юг, мимо Сеула, которой на этот раз брали другие соединения КНА. Его дивизия, вступив в бой с плацдарма на реке Ханам, на окраине Ичхона, сразу разгромила в тяжелом бою уже потрепанную ранее двадцать третью дивизию "Америкал" армии США, а потом прошла с боями до самого Дэчона, где была внезапно остановлена приказом сверху. Приехавшие через два часа командир дивизии с каким-то чином из разведки собрали личный состав и объявили им ошеломляющую новость. Большинство частей южнокорейской армии, не желая больше участвовать в братоубийственной войне, восстали, попутно убив или пленив американских советников в своих рядах. Масла в огонь добавила недавняя массированная атака американскими ВВС южнокорейских городов, захваченных КНА, с применением атомного оружия и отравляющих газов. Уцелевшие американские части на Корейском полуострове блокированы восставшими и частично разоружены, причем офицерам приходилось удерживать солдат, которые призывались из северных провинций Южной Кореи, от массовых расправ с американцами. И, как апофеоз наступившего абсурда, сто пятая гвардейская получила новый боевой приказ. Вместе со своими недавними противниками, девятой южнокорейской дивизией морской пехоты срочно передислоцироваться на север. Чтобы не дать своим недавним союзникам, частям НОАК, соблазна наложить лапу на Корею, теперь уже объединенную. Изрядно поредевшие части НОАК из состава шестнадцатой и тридцать девятой армейских групп Шеньянского военного округа, что уже находились в Корее, стягивались в район порта Инчхон. Где они должны были, забрав все вооружение американских интернированных дивизий, постепенно эвакуироваться в КНР по морю. Пропускать их по железной дороге назад в Шеньян новоиспеченный премьер-министр Объединенной Корейской народной республики Пак Чон Хи наотрез отказался, мотивируя свой отказ плохой пропускной способностью железной дороги после уничтожения узловой станции Пхеньяна американской атомной бомбой. Все понимали, что причина надуманная, по крайней мере, и сто пятая танковая, и девятая морской пехоты за три дня доехали нормально по железке до узловой станции Анджу, а это в полторы сотни километров уже севернее Пхеньяна. Далее последовала ночная выгрузка людей и техники, после чего произошло и вовсе нечто вопиющее. Две дивизии, северную и южную, разбили на совместные тактические группы, поручив каждой прикрывать свой участок границы. Вот и сейчас, за танками Т-54 его роты по дороге месят осеннюю грязь БТР из состава моторизованного батальона морской пехоты южан. Бронетранспортеры М114 американского производства, на которые они еще неделю назад смотрели исключительно в прицелы своих сто миллиметровых орудий! Лишь крайняя усталость, поспать командиру роты за последние дни удавалось считанные часы, не давала ему удивляться этому факту. Но почему механик остановил танк? Он стряхнул остатки сна и открыл крышку люка башни, высовываясь по — пояс наружу. И сразу увидел причину остановки. Посредине осенней дороги, стоя босыми ногами в грязных лужах, которые сплошь и рядом были на дрянном дорожном покрытии, вдобавок, раздолбанном тяжелой техникой, стоял ребенок. Мальчик, не более семи лет, весь мокрый, видимо, давно стоит под моросящим уже несколько дней дождем, определил командир роты, спрыгивая с танка и подходя ближе. А когда он подошел еще ближе, увидел, что из глаз мальчика непрерывно текут слезы. Командир спросил: — Малец, ты чей? Как ты здесь оказался, один на дороге, вдали от селений? Глотая слезы, мальчик с трудом объяснил, что он отстал от колонны грузовиков, везущих людей, из какого-то города. Куда и откуда, он не мог вспомнить. И только когда подъехал, обгоняя танки по обочине, на БТР М114, командир батальона морпехов, все прояснилось. Моряк сразу обратил внимание танкиста на конкретные мелочи, которые уставший донельзя командир роты танкистов не заметил. А именно, на то, что зрачки у мальчика расширены, сам он видит плохо и двигается вяло. А значит, мальчику недавно давали атропин, что может означать только одно — он из числа людей, эвакуированных из пораженного газовой атакой Сеула. Сказав это, южанин глухо выругался, проклиная американцев. Когда прозвучало название "Сеул", мальчик начал вспоминать, да они оттуда. Их увезли на север пять дней назад, среди многих людей, постепенно, группами расселяя по незатронутым войной городам. Дальше все было просто, мальчика командир танковой роты забрал к себе в танк, по рации связался с комендатурой в Канге. И узнал, что, да, четыре часа назад в город прибыли четыре грузовика, с эвакуированными из Сеула гражданскими. И к нему уже подходила плачущая женщина, говоря, что один из ее детей потерялся на последней остановке. Командир, закончив сеанс связи, повернулся к мальчику, уже освоившемуся и отогревшемуся в теплой тесноте танка. — Все малыш, нашлась твоя мама. Сейчас приедешь с нами к ней, нам по пути. Да, ты, наверное, голодный? На вот, пока держи. И он сунул мальчику плитку шоколада из своего командирского доппайка. — А почему у вас в танке рация такая большая? Неожиданно спросил отогревшийся наконец, и потому оживившийся мальчик. — Ну, ты даешь! Это самый лучший в мире танк, и на нем самая лучшая рация! А как тебя зовут, мальчик? Произнес командир, под смешки экипажа. — Санг Чой. Ги Санг Чой. Произнес мальчик. — Ну вот, Санг Чой. Когда ты вырастешь, выучишься на инженера и придумаешь нам на танки новую рацию. Самую маленькую в мире. Торжественно произнес командир, под уже откровенный хохот танкистов. Много лет спустя эти слова уже не казались смешными. А один из директоров корпорации Самсунг, производившей, помимо всей прочей электроники, четверть радиостанций в мире, иногда, вечером, после насыщенного рабочего дня, любил просто посидеть в своем кабинете, рассматривая свой бессменный талисман — выцветшую обертку, на которой русскими буквами угадывались слова: "Шоколад Гвардейский… фабрика "Красный Октябрь", вес 100 грамм, состав: сахар, какао тёртое, какао масло.." КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ ГРИБАНОВ РОМАН БОРИСОВИЧ БОИ МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ АННОТАЦИЯ: _Это будет теперь вторая часть-продолжение "Цены ошибки" полностью_   ГЛАВА 1. ЗДЕСЬ НАЧИНАЕТСЯ РОССИЯ.    _31 октября, местное время 14-30. Камчатская область, Первая речка, 6 километров к югу от поселка Мильково._    Серега Грибанов, прищурив глаза, старался разглядеть стремительные тени лосося, идущего на нерест вверх по бурной реке. Конец октября - не самое лучшее время для рыбалки на Камчатке. Земля уже ощутимо подмерзает по утрам, на ней часто выпадает снег, пока неглубокий. На горах, ограждающих долину реки Камчатки с запада и востока, снег лежит уже с сентября. Озера и речные протоки с медленным течением уже покрыты слабым льдом, который еще не держит человека. И только на быстрых реках льда еще нет, и можно увидеть в прозрачной воде, как неумолимо, с упорством бульдозера идет на нерест последний представитель камчатского лосося - зимний кижуч. Он будет идти долго, последние рыбы будут нереститься в верховьях камчатских рек до конца февраля. Но основная масса рыбы идет поздней осенью. А этот год особенный, занятия в школе закончились, так и толком и не успев начаться. Сначала, в сентябре, школьников традиционно вывозили на поля, вдоль долины реки Камчатки убирать овощи, морковку и свеклу. В начале октября вроде пошли занятия, Сергей обрадовался, ведь он уже в девятом классе, уже надо готовиться, кем он будет дальше. Сергей твердо решил пойти в институт, как его старший брат, который в феврале этого года уже закончил Тульский механический. Закончил хорошо, одним из первых на своей специальности и получил распределение возле самой Москвы, в конструкторское бюро министерства авиационной промышленности. Наверняка он там занимается интересными и жутко секретными вещами, если даже в письмах не пишет толком, в чем заключается его работа. Пишет только, чтоб он, Сергей, не валял дурака, а налегал на учебу, особенно на математику и физику. А как тут налегать, если учеба длилась всего три недели? 28 октября рано утром по радио объявили, что началась война. И тут же, по местному радио отменили все занятия в сельских школах. Потому что в них будут размещаться люди, эвакуированные из города. Город - так на Камчатке называли столицу области. На полуострове были еще несколько населенных пунктов, официально имевших статус почти городов, поселки городского типа - Усть-Камчатск, Вилючинск, Ключи, Елизово, но количество населения в них было несерьезным, максимум несколько тысяч человек. Город, на Камчатке был один, Петропавловск-Камчатский. Там жило чуть меньше ста тысяч человек, почти половина населения всей Камчатки. Там была единственная связь с материком, через Петропавловский порт раз в десять дней ходил во Владивосток самой большой в СССР пассажирский пароход, "Советский Союз", немецкий трофей, который раньше назывался "Великая Германия". Кроме как по морю, с Камчатки можно было только улететь на самолете, из аэропорта, возле Елизово. Раньше только до Хабаровска, на двухмоторных Ил-14, а оттуда надо было уже пересаживаться дальше, как улетал на учебу Борис. А четыре года назад в Елизово построили длинную бетонную полосу, и сейчас оттуда летают большие четырехмоторные Ил-18, до самой Москвы.    -Серега, не спи, опять о чем-то мечтаешь? Смотри, мимо тебя такой косяк идет, а ты ни сном, ни духом! - Прервал витавшие далеко мысли Сергея его приятель, одноклассник Сашка Макаров. Сергей встряхнулся, в самом деле, чего он размечтался? Ни одного кижуча еще не поймал, а они мимо него прут, как на параде. Сергей закинул свое "подсекало", нехитрую снасть, состоящую из трех больших "морских" тресковых крючков, связанных крепко медной проволокой, с большой гайкой, прикрученной снизу крючков для веса, необходимого, чтобы удержать снасть на быстром течении. Снасть была на толстом капроновом плетеном шнуре, только такой позволял удержать бешеные рывки рыбы весом до семи килограмм. Напрягая зрение, он смотрел, как подсекало медленно ползет по дну, приближаясь к цели. Так, чуть-чуть подтянуть и можно дергать. Есть! Сергей удачно подсек за морду здорового самца и начал его вытягивать, стараясь не дать слабину, чтобы не позволить кижучу выпрыгнуть из воды, стряхнув вцепившийся в нос один из трех крючков. Он выдернул отчаянно прыгающую рыбину на галечный берег подальше от воды и нанес по ней пару ударов заранее заготовленной крепкой палкой, иначе лосося никак не успокоить. Ругнул себя за мечтательность, вон Сашка уже трех штук вытащил, а он все в облаках витает. А надо торопиться, ему надо поймать штук шесть-семь, больше все ему равно не утащить. Разделать добычу, выпотрошив и отрезав головы, присолив рыбные тушки и икру, если попадутся самки. Потом еще устроится на ночлег, в пустующей избушке летнего животноводческого совхозного стана. Натащить дров, растопить печку, и все это надо сделать засветло, а осенние дни такие короткие. Поужинать, это уже в темноте, при свете припасенной свечки. Потом они заночуют и утром, с рассветом, уложив рыбу в рюкзаки, пойдут домой. Чтобы потом завтра после обеда вернутся на рыбалку, да какая, к черту рыбалка, это добыча белка на зиму. В поселковых продуктовых магазинах все раскупили еще неделю назад, оставшиеся немногочисленные товары подчистую вымели вчера первые эвакуированные городские, начавшие обживаться в школе. Говорили, что их будет гораздо больше, вообще чуть ли не несколько тысяч человек. Кроме школы сейчас под общежития срочно переделывали сельский клуб и помещения всех контор в поселке - совхоза, геологов, электростанции, дорожников. Сергею с мамой удалось создать какие-то запасы самого необходимое - крупу, муку, сахар, соль, спички, чай. Отец, геолог, уже месяц, как ушедший в очередную экспедицию в горы на северо-западе, к Ичинскому вулкану, оставил полученные в "Камчатгеологии" несколько десятков банок тушенки и других консервов. Вся партия, отправляясь в поход, в этот раз оставила почти все полученные на складе консервы семьям, надеясь, на охоту и рыбалку. Ведь почти у каждого геолога был служебный карабин или свое ружье. И вернутся они только в середине ноября, когда снег будет настолько глубокий, что взрывать шурфы станет опасно из-за лавин. Но консервы надо оставить про запас, зима на Камчатке очень длинная, и как повернется жизнь с этой чертовой войной, никто не знал. Тем более что информация с материка приходила очень тревожная, вернее переставала приходить. Официальных объявлений не было с самого начала, считай вообще, о новостях можно было узнавать, только слушая различные радиостанции. У них был недавно купленный радиоприемник "Спидола" рижского радиозавода, который прекрасно ловил коротковолновые станции, наши и не наши. Стоил он, конечно, дорого, целых семьдесят три рубля, но при камчатских "северных" зарплатах это было вполне по карману. К исходу первого дня войны, замолкли все радиостанции Москвы, начиная от официального "Московского радио" до только начавшей выходить в эфир КВ радиостанции "Юность". Замолчала радиостанция Хабаровска. Потом замолкли "Голос Америки", Би-Би-Си, "Свобода", "Радио Японии" и прочие "Немецкие волны" на русском языке. Ловились Австралия и Филиппины, но на английском, английский Сергей понимал плохо, с пятого на десятое. Осталось на русском только местное радио Петропавловска и "Радио Пекина", кстати, от китайцев и узнали, что уже нет ни Вашингтона, ни Москвы, ни Хабаровска. Но о том, что война может прийти к ним непосредственно в маленький поселок, никто не задумывался. С кем тут воевать? Военных объектов в поселке нет. Правда, в нескольких километрах к юго-западу есть небольшой аэродром, просто площадка рассредоточения, застеленная металлическими перфорированными полосами. И возле нее стоит казарма учебки мотострелкового полка, где есть военные, примерно рота по численности. Но все равно это несерьезные силы, Сергей не верил, что сюда прилетят здоровенные американские бомбардировщики, которые так угрожающе смотрелись на плакатах гражданской обороны, висевших в клубе и в школе на стендах ДОСААФ. Как они назывались, он наморщил лоб, вспоминая силуэты самолетов. В-29, В-50, это старые четырехмоторные поршневые, и новые, с еще большим числом моторов, которые вообще выглядели очень внушительно, В-36 и реактивный В-47. Неужели американцы пошлют такой грозный и, наверное, очень дорогостоящий самолет, на какую-то кучку солдат? Нет, конечно, им с мамой ничего не угрожает. Эти самолеты будут бомбить город, и, наверное, еще закрытый поселок Вилючинск. Петропавловск-50, как его называли местные жители. Про который ничего не писали в газетах и не говорили по радио, но все жители Камчатки, которые хоть раз были в городе, знали, что там базируются наши подводные лодки. Тем временем Сергей засек и вытащил шестую рыбину. Посмотрел на клонящееся к горам на западе солнце и стал сматывать закидушку. Все, на сегодня рыбалка закончена, им надо еще много успеть сделать.    _Эту часть текста написал в соавторстве с Сергеем Петровым_    _30 октября, местное время 09-00. Авианосная ударная группа США "таффи-71", 300 миль восточнее островов Хабомаи._    Даже сейчас, находясь на борту своего любимого авианосца "Китти Хоук", адмирал Гарри Фелт с трудом сдерживал внутри себя ярость, копившуюся после изысканно-вежливых оскорблений этой поганой макаки Гэнда. Ну ничего, американский флот докажет всем, что шутить с ним в открытом бою не стоит и красные дорого заплатят за свои изуверские проделки на Гавайях и в Италии (особенное бешенство у Гарри вызвало коварное убийство вице-адмирала Макдональда). Проклятые русские, уничтожив базы на Хоккайдо, не успокоились на достигнутом, и одновременно завалили морскими минами весь Сангарский пролив, а пытавшиеся начать траление японские корабли были атакованы подводными лодками. С другой стороны он не такой идиот, чтобы прорываться в Охотское море через это бутылочное горлышко. Офицеры, знавшие крутой нрав своего адмирала, старались лишний раз не беспокоить Фелта. Тем более, прилетев на борт "Китти Хоук", адмирал на военном совете в общих чертах изложил свой план. Операция "Миракл". Согласно директиве, утверждённой на военном совете, боевой задачей TF-71 являлась атака Курильских островов и Сахалина. Подавив сопротивление ВВС красных, превративших Курилы в свои неподвижные авианосцы, и, захватив с помощью вертолетного десанта плацдармы и аэродромы на Кунашире, Итурупе и Шумшу, прорваться основными силами в Охотское море через пролив Фриза, где уничтожить группировку советского ТОФ, прикрывающую проливы. В дальнейшем при благоприятном стечении обстоятельств после уничтожении целей на Сахалине, уничтожить на советском побережье всё, что не смогли уничтожить эти бездари из ВВС, дойти вдоль побережья до Владивостока, утопив по дороге всё, что плавает, а затем, пополнив боезапас, идти на помощь к американским войскам в Корее. А захваченные десантом плацдармы на Курилах в дальнейшем использовать для наращивания сил десанта на Сахалин и Камчатку. При возможных затруднениях дождаться TF-72 Холлуэя, которая должна атаковать Камчатку с последующей высадкой десанта, и завершить выполнение плана совместными силами.    _30 октября, местное время 09-00, сводная эскадра ТОФ СССР, пролив Фриза._    Вице-адмирал Амелько, поднявший свой флаг на крейсере "Адмирал Сенявин", оставшись после военного совета один в адмиральской каюте, сел в кресло и прикрыв глаза, начал ещё раз анализировать сделанное за прошедшие дни. Итак, достигнута одна из главных задач, вскрыто точное положение одной АУГ и обнаружено наличие другой в зоне ответственности его флота. Цели их, в общем, поняты (в документах их так и назвали - АУГ "Камчатка" и АУГ "Сахалин"). АУГ "Камчатка" обнаружена почти сутки назад советской подлодкой южнее Датч-Харбора. Потом контакт с ней был потерян, но все равно по времени она может подойти на расстояние удара по территории СССР только завтра. АУГ "Сахалин" находится гораздо ближе, и уже четыре последних часа непрерывно отслеживается советскими разведывательными самолетами. Отслеживается.. вице-адмирал помрачнел, вспоминая радиограммы заместителя командира двести шестьдесят шестой дальней разведывательной авиаэскадрильи, подполковника Икки, которую он прочитал полчаса назад. За последние пять часов она потеряла сбитыми четыре летающих лодки Бе-6, пытаясь отследить передвижение этой чертовой АУГ. Но никуда не деться, наиболее мощной и потенциально опасной в случае прорыва в Охотское море является именно эта группировка, а судя по темпам приближения к Курилам, и атаковать она будет первой. По согласованию с Пепеляевым усилены триста восьмой истребительный авиаполк на Кунашире и триста семьдесят восьмой истребительный авиаполк, на аэродроме Байкова, расположенный на острове Шумшу. Туда же перебазированы две эскадрильи Мигов из резерва ПВО Приморской армии (к счастью, на помощь стали прилетать отдельные эскадрильи из Сибири), на островах развёрнута зенитная артиллерия. Все немногие оставшиеся до приближения американских армад часы силы флота минировали Курильские проливы, оставив свободным для прохода лишь пролив Фриза. А у входа в пролив расположилась шикарная приманка: сводная группа ТОФ, состоящая из двух крейсеров, девяти эсминцев и сводной группы лёгких сил флота, состоящей из ракетных катеров и малых сторожевых кораблей. Подводники развернулись как перед Курилами, так и на случай прорыва американцев, в Охотском море. Вторую линию обороны составят истребители и зенитчики с Сахалина. По информации из особого отдела флота появились и кандидаты в камикадзе. Лётчики из состава восемьсот шестьдесят седьмого минно-торпедного полка, перебазировавшиеся на аэродромы Сахалина с Николаевки, на которую упала бомба, предназначавшаяся для Владивостока, в большинстве потеряли семьи, замешкавшиеся с эвакуацией. Но основная надежда всё же на ракетную подлодку "К-66" и четыре полка Ту-16 с крылатыми ракетами.    Задача же командования Камчатской военной флотилии держать оборону с теми силами, что у него есть, до тех пор, пока не освободятся силы для ликвидации второй АУГ. Тем не менее, решение об эвакуации Петропавловска-Камчатского выполняется уже сейчас, из города в островные посёлки вывозят в первую очередь детей, женщин и специалистов. По отчёту ГО уже сейчас эвакуированы две трети населения города, но кому-то придётся в нём остаться и возможно погибнуть. Пепеляев до сих пор не может простить себе гибель Хабаровска. Вечная память предисполкома Хабаровска Путинцеву, начавшему эвакуацию города по собственной инициативе ещё 27 октября на свой страх и риск и спасшему своим решением жизнь половине хабаровчан, но не себе. А ведь и у него, адмирала Амелько, в ближайшие часы могут появиться свои не спасённые города. Стук в дверь адмиральской каюты вырвал Амелько из полусна.    -Товарищ, вице-адмирал, Николай Николаевич,- молодой адъютант от волнения позабыл про субординацию,- срочная шифрограмма с Шикотана. Кажется, начинается.    _30 октября, местное время 20-30. 50 миль к югу от острова Атту. Соединение 7 флота US NAVY TF-72. Ударный авианосец CV-59 "Форрестол". _    Вице-адмирал Холлуэй, открывая предполетный инструктаж перед операцией "Миракл", был мрачен. Еще одно соединение Седьмого флота, "таффи-71" не вышло в обозначенное время на связь для координации действий. TF-71 имело более чем внушительный состав, два многоцелевых авианосца, "Китти Хок" и "Тикондерога", сто двадцать только ударных самолетов, не считая вспомогательных. Противолодочный "Кирсардж" (тот же тип "Эссекс", как "Тикондерога", только не модернизированный, без угловой палубы, и потому несущий только противолодочную авиацию, двадцать четыре самолета и восемнадцать вертолетов). Десантный вертолетоносец "Принстон". Два крейсера, "Галвенстон" и "Флинт", причем один из них ракетный. Тринадцать эскадренных миноносцев, подводные лодки. Не могут же русские, с их смехотворным флотом, так быстро уничтожить такую армаду? Или все-таки могут? Русские уже смогли неприятно удивить их на этой войне, командующий силам US NAVY на Тихом океане адмирал Гарри Фелт кое-что сообщил ему на вчерашнем сеансе связи, когда они уточняли координацию действий. Особенно Холлуэя беспокоили эти ракетоносцы "Бэджер" с новыми дальнобойными атомными ракетами. Они крайне эффективно сработали по наземным целям на японском Хоккайдо. И у адмирала не было никакого желания проверить, могут ли они так же действовать по его кораблям. Но ведь у русских этих "Барсуков" немного, ракет еще меньше. И, в конце концов, даже если они нанесли поражение "таффи" старины Фелта, то обошлось им это наверняка очень дорого. Так что его самолеты вполне могут справиться с остатками "Баджеров", если те рискнут нанести удар по его соединению. Многочисленных советских подлодок, давно выползших из своего "Осиного гнезда", как адмиралы US NAVY называли базу в Вилючинске, вице-адмирал Холлуэй опасался гораздо больше. Из-за этого TF-72 шла на скорости более двадцати пяти узлов, все время применяя противолодочный зигзаг. Исключение составляли лишь короткие промежутки, когда авианосцам надо было поднять или посадить патрульные и разведывательные самолеты. В эти же короткие моменты было разрешено нарушать режим радиомолчания. Он обратился к полусотне людей в форме флота и морской пехоты, внимательно наблюдающих за ним, сидя за столиками в огромном ситуационном центре "Форрестола":    -Джентльмены, я обещал президенту, что мы обкусаем хвост русского медведя и сейчас настало время узнать, как мы будем делать это в деталях. Через двадцать часов мы подойдем на расстояние удара по основным центрам русских на Камчатке. Еще сверху поступила такая вводная, минимум использования атомного оружия. Может не все в курсе, но почти треть территории Соединенных Штатов после удара русских ракет и бомбардировщиков не очень-то пригодна для проживания. И есть риск потерять еще часть территории, из-за распространения радиоактивных осадков. Поэтому министр обороны настоятельно рекомендовал ограничить применения ядерного оружия по действительно опасным объектам, это сам Петропавловск и база советских подлодок в Вилючинске. Остальная Камчатка должна нам достаться не зараженной, чтобы туда можно было переселять часть людей, или хотя бы получать отсюда ресурсы. Но сначала надо разобраться с еще одной парой камней, точнее с одним. Это остров Беринга, восточный из Командорских островов. Там находится единственный поселок русских с несколькими сотнями жителей, и вроде бы нам до него дела нет. Но еще там есть полевой аэродром, который построили в прошлую войну. Координаты нам известны, это возле мыса Северо-Западный, ведь когда-то наши парни помогали его строить. Судя по данным с фоторазведчика RF-8А, пролетевшего над островом два часа назад, комми на него посадили самолеты, немного, всего шестерку "Фреско". Аэродром прикрыт батареей зенитных орудий, зенитных ракет нет. Эти МиГи могут ударить нам в спину в самый неподходящий момент, поэтому эскадрилья А-4С с "Форрестола" при поддержке звена "Крестоносцев" и одного ЕА-3В зачистит эту скалу, вылет через три часа. Не забудьте также про русский радар, установленный на самой высокой горе этого чертового камня. Дальше послушаем, что нам сообщит начальник оперативного отдела третьей дивизии морской пехоты полковник Эдвин Симмонс.    -ОК, спасибо, сэр, что предоставили мне слово. Я попрошу летчиков быть поаккуратнее с взлетной полосой. В качестве покрытия там уложены наши стандартные металлические перфорированные листы, но проблема в том, что грунт под ними очень каменистый, почти скала. И если вы его сильно расковыряете, чинить его придется долго. А нам, я имею в виду Корпус, эта полоса будет нужна, причем срочно, уже на следующие сутки. Можно сказать, до-зарезу. Во-первых, другого куска земли, с которого авиация корпуса может поддержать флот в его атаке на Камчатку, поблизости просто нет. С аэродрома на острове Атту, где уже сидят наши "Крестоносцы" из VMF-333, мы не достаем до целей на Камчатке даже с одной дозаправкой. Во-вторых, у флота будет в этих враждебных водах хоть какая-то якорная стоянка, прикрытая с воздуха. И, в третьих, потому что, парни, пока мы здесь с вами разговариваем, десантный корабль-док LSD-31 "Point Defiance" в сопровождении пары фрегатов из состава нашего соединения, три часа назад уже отправился к этим островам. Скорость у старичка всего семнадцать узлов, поэтому мы его выслали пораньше. Сейчас он всего в ста пятидесяти милях от цели и поэтому высадка будет через девять часов, уже завтра утром, еще в темноте. И до этого момента никаких вражеских самолетов там быть не должно. Если возникнут какие-то очаги наземного сопротивления, думаю пушки фрегатов и двенадцать трехдюймовок "Point Defiance" быстро разберутся с ними. Самое главное - уничтожьте радар и "Фреско", и тогда Корпус сможет поддержать вас на следующий день при атаке на Камчатку. На корабле есть рота морской пехоты и рота инженерного обеспечения с техникой, плюс топливо и боеприпасы на десять вылетов полной истребительной эскадрильи. Как только инженеры приведут полосу в порядок, мы на нее сразу перебрасываем двадцать четыре "Крестоносца" из VMF-333, а на Атту вместо них сажаем целых две эскадрильи, VMF-334 на "Крусейдерах" и VMF-314 на новых "Фантом-2".    -А вообще, сколько сил Корпус выделяет на эту операцию? -Спросил командир флагманского тяжелого крейсера "Ньюпорт Ньюс".    -Не так много, как нам хотелось бы. Основные силы корпуса, вторая и четвертая дивизия сейчас завязла на этой сраной Кубе, черт бы побрал наших разведчиков, которые попросту прохлопали развертывание на этой проклятой "сахарнице" целой армии русских, в довесок к этим чертовым ракетам, которые в итоге сожгли четверть Америки. Большая часть десантных кораблей тоже там. Первая дивизия сейчас умирает в Корее. Мы можем задействовать в операции только одну третью дивизию морской пехоты, и то неполную, один батальон из ее состава был разбросан по нашим базам, от Филиппин до Перл-Харбора и Японии, и, наверное, сейчас от него мало что осталось. Корабельный состав, который мы можем задействовать в высадке - десантные корабли-доки "Cabildo", "Catamount" и "Fort Marion", это батальон морпехов с легким вооружением и по одной батарее 105-мм гаубиц. Еще два корабля, "Colonial" и "Comstock" могут высадить почти полный танковый батальон, точнее, три танковых роты, и одну противотанковую роту. И еще один корабль-док, "Belle Grove", может высадить из состава артполка штаб, штабную батарею, батарею инструментальной разведки и остальные три артиллерийских дивизиона. Все это с запасами на пятнадцать суток боевых действий. И, наконец, новейший десантный вертолетоносец "Иводзима", он всего год, как введен в строй. На нем тридцать вертолетов и почти полк морской пехоты с легким вооружением, именно с него наши парни должны первыми захватить плацдарм для высадки остальных сил десанта. Всю дивизию теми кораблями, что на данный момент в наличии, мы можем перебросить только в два приема. Сейчас все эти корабли в составе десантного конвоя идут за нами в пятидесяти милях к востоку, но скорость конвоя составляет семнадцать узлов, больше эти корабли не могут дать, все-таки все они ветераны прошлой войны, кроме "Иводзимы".    -Вы полагаете, этих сил хватит, чтобы зацепится за Камчатку? - Недоверчиво спросил командир авианосца "Форрестол", кэптен Лоуренс Гейс.    -Судя по данным разведки, мы собрали все, от спутниковых фотографий полугодовой давности, до записок аналитиков в Юме, у противника на полуострове одна, максимум две дивизии, одна из них точно механизированная. С воздуха их прикрывают незначительные воздушные силы, порядка одного авиационного полка, плюс некоторое количество зенитной артиллерии. О красном флоте в этом регионе, джентльмены, вы знаете больше, чем я.    На лицах собравшихся офицеров появились понимающие улыбки. Собравшиеся здесь люди прекрасно были осведомлены о силах Советского Тихоокеанского флота. Вернее, о его бессилии, ведь в открытом сражении даже одинокое "Таффи-72" могло вынести весь ТОФ, что называется, "в одни ворота".    -Продолжу. Итак, сухопутные силы противника, на первый взгляд, в несколько раз превосходят первую волну десанта. Но! Во-первых, они разбросаны по всему полуострову вдоль единственной транспортной коммуникации с севера на юг, от города Петропавловска до поселка Ключи, и даже далее до Усть-Камчатска, более чем на четыреста миль, это несколько суток непрерывного марша по отвратительным дорогам. Это при условии, если эта коммуникация будет находиться в это время в неповрежденном состоянии. Во-вторых, с воздуха эти силы противника прикрыты совершенно недостаточно. И, в-третьих, противник не знает, где мы будем производить высадку, и будет вынужден держать эти силы, как и подтверждают данные разведки, разбросанными по всему полуострову, чтобы прикрыть все. В итоге, он не сможет прикрыть ничего, если перед высадкой нашего десанта авиация флота разрушит уязвимые узлы на этой коммуникации, дороге Петропавловск - Елизово - Коряки -Мильково -Долиновка -Козыревск - Ключи. Это многочисленные мосты. Три моста через реки Авача, Плотникова. Две переправы через главную водную артерию полуострова - реку Камчатка и мосты через ее многочисленные притоки - Андриановку, Кирганик, Кимитину, Быструю, Караковую. Сейчас на Камчатке до полного замерзания рек еще есть три недели в южной части полуострова и две - в центральной. И еще есть максимум месяц, когда установившийся лед на реках тонкий и не позволяет перебрасывать по нему технику. И, само собой, флот не должен позволить противнику перебрасывать подкрепления морем. Тогда количественное превосходство сухопутных сил противника не будет играть роли, мы его сможем бить по частям.    - Но мосты в основном деревянные, они легко восстанавливаются. - Выразил сомнения капитан Лоуренс Гейс. И, противник легко может за малое время организовать их восстановление, материал растет на месте, а рабочую силу легко взять, мобилизовав гражданское население в близлежащих поселках. Даже женщин и подростков, в прошлую войну красные так поступали постоянно.    -Ну, тогда надо превентивно просто-напросто нейтрализовать эту рабочую силу. Зачистить. Если мы собираемся взять этот полуостров себе, зачем нам здесь русские? Чтобы получить сомнительное удовольствие в виде партизанского движения? На организации которого русские собаку съели. Кстати, поселок Елизово уже назван в честь здешнего известного партизана, прославившегося во время борьбы с японцами после первой мировой войны.    -Что конкретно вы предлагаете, полковник? - Мрачно произнес вице-адмирал Холлуэй, до этой минуты не принимавший участие в обсуждении. И уже в глубине сознания понявший, каков будет ответ начальника оперативного отдела штаба третьей дивизии морской пехоты.    -У вас же в составе боекомплекта есть кассетные бомбы и выливные авиационные приборы с GB-газом? - Флегматично произнес Эдвин Симмонс. Нужно немного, всего по паре самолетов на шесть - семь поселков, которые расположены возле мостов. - И тогда мы решим проблему, захватив этот большой кусок земли без особых потерь и не зараженным радиацией. Причем это надо сделать в первом налете, для достижения максимальной эффективности.    Почти всех присутствующих покоробило, то, с какой легкостью Эдвин Симмонс распорядился судьбой гражданского населения, но никто не возразил. В конце концов, это же были не американцы. И прекрасно подготовленные профессионалы начали уточнять этот план детально.    .... Теперь, по действиям в верхней части долины реки Камчатки. Там два больших моста, через крупные водные артерии, в восьми милях к югу от поселка Мильково через собственно реку Камчатку и в шести милях к югу - через западный приток, реку Андриановка. Население Мильково по оценочным данным, около четырех тысяч жителей. В пятнадцати милях к югу от моста через реку Камчатка расположен поселок Шаромы, население примерно триста жителей, военных объектов нет. В двух милях к югу от поселка Мильково, есть военный объект, грунтовой аэродром и казармы, примерно на роту личного состава. В самом поселке военных частей нет, но есть еще один грунтовой аэродром. В двадцати и тридцати двух милях к северу от поселка Мильково есть еще две цели. Это мосты через реки Кирганик и Кимитина, но сколь значимых населенных пунктов там нет. На военном аэродроме могут быть зенитки и истребители, Фреско или Фармер, наличие на этой площадке третьего типа истребителей из состава Камчатской авиационной группы противника, Як-25, маловероятно. У него велосипедное шасси и очень низко расположенные под крыльями двигатели, это самолет для бетонных аэродромов.    -Докладывал начальник оперативного отдела "таффи-72".    -Лоуренс, это пока твоя зона ответственности. -Отозвался адмирал Холлуэй.    - У нас осталась не задействована только шестерка "Скайхоков", остальное крыло уже расписано по целям южнее, сэр, вы же сами видели. На четыре моста и два поселка, пусть даже крохотных, их может не хватить. И меня беспокоят эти "Фреско", если они и в правду будут там сидеть. На удар по аэродрому и казармам моих самолетов уже недостаточно.    -Если все пройдет по плану, и мы в срок захватим полосу на Командорах, самолеты Корпуса могут уже оказать вам поддержку. - Предложил полковник Эдвин Симмонс.    -Решим так. В первом вылете "Скайхоки" с "Форрестола" обрабатывают два поселка и военный аэродром, чтобы не потерять фактор внезапности. Четыре моста никуда не денутся, в отличие от истребителей на аэродроме, солдат в казармах. И жителей в домах. - Подвел итого вице- адмирал Холлуэй. Если Корпус успеет с развертыванием эскадрильи "Крестоносцев" на острове Беринга, полковник, сколько вы можете выделить самолетов для атаки этого района? - Обратился адмирал к морпеху.    -Если там четыре моста, то восьмерку, по паре машин на каждую цель, что бы гарантированно уничтожить их с первого вылета. Флоту нужна будет наша поддержка к северу от этого места? - В свою очередь задал вопрос полковник Симмонс.    -К северу от Мильково у нас немного военных целей. Полевые аэродромы, скорее площадки развертывания возле Ключей, Козыревска, Усть-Камчатска и Эссо. И казармы подвижной части красных возле Долиновки. По приблизительным оценкам, там дислоцируется танковый или мотострелковый полк, правда данные спутниковой разведки шестимесячной давности. Так что авиакрыло с "Лексинготона" вполне может разобраться самостоятельно, и с указанными целями, и с местными мостами, и с поселками.    ...Еще есть аэродромы на самом севере полуострова, в Палане и Оссоре, но их можно оставить напоследок. Даже если и красные разместили там часть самолетов, они не смогут нам помешать. Им просто не хватит дальности, чтобы противостоять нам на юге, где, как я полагаю, Корпус планирует высадку, я правильно вас понял, полковник Симмонс? - Обратился начальник оперативного отдела "таффи-72" к офицеру морской пехоты.    -Да. Вообще, на Камчатке достаточно большое количество пляжей в устьях рек и удобных бухт на восточном побережье, но вся проблема в том, что к этим местам совершенно нет никаких доступных для прохода техники коммуникаций. Только тропы, по которым максимум пройдут вьючные животные. Поэтому мы можем рассматривать, в сущности, всего два района для высадки, с которых мы можем продвинуться вглубь побережья, используя технику. В устье реки Камчатки, возле города Усть-Камчатск, и на юге, возле самого Петропавловска. Это понимают и русские, поэтому они и держат крупный подвижный резерв в центре полуострова, в Долиновке. Чтобы успеть парировать наши действия везде. Но они не успеют, если авиация флота выполнит свою задачу. А высадку я предлагаю осуществить в бухтах Большая Саранная и Безымянная, в южной части Авачинского залива. Это наиболее удачное место, которое позволит нам сразу решить несколько задач. Во-первых, в пяти милях от них находится большой полевой аэродром, захватив который мы сможем существенно упрочить свое положение. Во-вторых, с занятием район аэродрома, поселок Вилючинск окажется в зоне досягаемости наших гаубиц. И не только поселок, под нашим ударом окажется вся инфраструктура этого чертового "осиного гнезда", причалы подводных лодок, склады и терминалы. А если мы продвинемся еще на пару миль к западу, мы сможем простреливать всю бухту Крашенинникова. И для этого флоту не потребуется заходить в горло Авачинской губы, под огнем береговых батарей с двух берегов. А когда мы очистим от противника "нижнюю челюсть" красного капкана, южный берег Авачинской губы, флоту останется только подавить береговую оборону на "верхней челюсти" и ворваться в Петропавловск. Другой вариант - высадка на берегу Авачинского залива к северу от прохода к Петропавловску. Его плюс, это более обширный и удобный район для высадки. Но минусов больше. Во-первых, там нет в такой близости аэродрома. Ближайшая площадка находится в поселке Халактырка, но она дальше от берега и меньше по размерам. Во-вторых, весь этот район, включая аэродромную площадку, расположен на низменности и будет просматриваться со всех сторон. И простреливаться, соответственно, тоже. В-третьих, противник будет иметь свободный выход из Авачинской бухты. И, наконец, мы в этом случае, оставляем у себя под боком Вилюченскую занозу.    _30 октября, местное время 19-30. Запасной КП на Сапун-горе, город Петропавловск-Камчатский. _    Открывая срочное совещание, командующий Камчатской военной флотилией контр-адмирал Дмитрий Климентьевич Ярошевич испытывал два совершенно противоположных чувства. Первое - это, конечно радость, от разгрома американского авианосного соединения TF-71. Таких побед советские моряки не одерживали никогда. Шутка ли, потоплены четыре американских авианосца, три типа "Эссекс", один вообще новейший, типа "Китти Хок". Два крейсера, причем один из них ракетный. До десяти единиц эсминцев и других кораблей охранения. Но потери.. Командующий ТОФ сознательно, как в шахматах, пожертвовал целым эскадрой надводных кораблей. Он подставил под удар самые ценные надводные корабли Тихоокеанского флота, два крейсера и десять эсминцев. В душе Дмитрий Климентьевич понимал, что двигало адмиралом Амелько, без приманки, особенно такой лакомой, американцы бы не полезли сломя голову в капкан. А противостоять нескольким сотням современных самолетов, которые противник мог поднять с палуб авианосцев, семь десятков устаревших МиГ-17 истребительных полков, расположенных на Курилах, не могли. Никак. При любом раскладе американцы выбивали МиГи и прорывались к Ту-16 двух морских ракетоносных дивизий. В которых довоенный списочный состав, на бумаге был всего-то чуть более девяносто самолетов. Но это на бумаге, вдобавок с учетом разведчиков и постановщиков помех. А в реальности, летчики четырех полков, входящих в состав этих дивизий, могли поднять в воздух для удара крылатыми ракетами пятьдесят девять Ту-16. Это смотрится на первый взгляд солидно, целых пятьдесят девять ракет К-10С в одном залпе. Но на дистанцию залпа надо еще сначала подойти и для наведения ракет после пуска лететь целых сто секунд в сторону противника, потом продолжать наводить и после отворота, а вот с этим проблемы. Самолеты МРАПов в итоге приближались к ордеру АУГ на дистанцию сто пятьдесят километров, это копейки для истребителей американцев. И проблемы были бы, если бы не приманка адмирала Амелько. И его волевое решение, задержать атомную ракетную лодку К-66, уже выходившую в море для удара по западному побережью США. Остальные ракетные лодки, и дизельные, и атомные, с крылатыми и баллистическими ракетами уже были в море. Кто был развернут в районе боевого патрулирования еще до начала ядерного кошмара, кто только направлялся туда. Кто-то может быть уже потоплен, адмирал Ярошевич реально оценивал шансы дизельных подводных лодок, перестроенных из проекта 611, преодолеть многочисленное ПЛО американцев и подойти на рубеж атаки. Который обусловлен небольшой дальностью ракет, от ста пятидесяти километров для двух лодок проекта АВ611, Б-62 и Б-89, вышедших из Вилюченска накануне начала войны, до шестисот, для подлодок проекта 629. Таких лодок в двадцать девятой дивизии пятнадцатой эскадры подводных лодок Камчатской военной флотилии было целых шесть, и все они были уже в море. Последнюю, К-75, срочно буквально "выпихнули" из бухты Крашенниникова двенадцать часов назад. Командир лодки, капитан второго ранга Сусоев, никак не хотел выходить, не с полным экипажем, и, не закончив текущий ремонт. Лодка вышла без замполита, двух мичманов и пяти матросов, которые не успели вернуться из отпуска на материке. И с течью во второй балластной цистерне.    Но теперь он, контр-адмирал Дмитрий Климентьевич Ярошевич, остался фактически один на один с еще одной американской авианосной группой. Без приманки, использованной командующим ТОФ адмиралом Амелько, от нее остались крохи, один неповрежденный эсминец, который находился в дальнем охранении, когда четверка американских ударных штурмовиков А-3D прорвалась к ордеру эскадры. Американцы сходу вывалили на советскую эскадру пять атомных килотонных бомб Мк7, и когда осели закрывшие все до горизонта столбы исполинских ядерных грибов, с эсминца "Бурливый" потрясенные люди увидели только один флагманский крейсер "Адмирал Сенявин". Крейсер стоял без хода, медленно погружаясь. Опомнившийся командир "Бурливого" отдал команду и эсминец успел подойти к умирающему крейсеру, чтобы снять с него уцелевших. Уцелевших было немного, почти все контуженные, обожженные. И все облученные, как командующий ТОФ адмирал Амелько, которого матросы в бессознательном после контузии состоянии вытащили из центрального поста крейсера. Сам крейсер из нарядного красавца вмиг превратился в горящую развалину, он напоминал железную игрушку, по которой капризный ребенок-великан, разозлившись, долго бил гигантским молотком. То есть, фактически, от крупных надводных кораблей ТОФа остались, по большому счету, только эсминец "Бурливый", срочно спешащий сейчас в порт Корсаков на полную дезактивацию и его, Ярошевича, Камчатская военная флотилия. Флотилия состояла всего-навсего из восьми эсминцев, совершенно неспособных не только остановить американскую авианосную группу, а даже как-то приблизится к ней для нанесения хоть какого-то ущерба. Дмитрий Климентьевич тяжело вздохнул. Усилить, и значительно, боевой потенциал флотилии могли бы еще два эсминца, "Возбужденный" и "Вызывающий", проходящие на заводе во Владивостоке модернизацию. В ходе этой работы на этих кораблях должны были установить вместо кормовых артустановок главного калибра ракетный комплекс КСЩ. РК КСЩ мог стрелять атомными ракетами по надводным целям на дальность до сорока километров, и с этими кораблями можно было бы хоть попытаться прорваться к американским авианосцам. Но судоремонтники не успели, и, наверное, уже не успеют, ему уже доложили, что ремонтные и судостроительные заводы, расположенные в Находке, Большом Камне и Владивостоке получили значительные повреждения после атаки американской стратегической авиации 28 октября. Хуже того, некоторый из атомных бомб, хаотично сброшенные немногими прорвавшимися к территории СССР американцами "удачно" легли в бухты возле Владивостока, где находились корабли ТОФа, выведенные в резерв. А этих кораблей было довольно много, из состава только Камчатской флотилии там было целых семь эсминцев, пять уже устаревших, проекта 30бис, и два почти новых, проекта 56. И теперь этих кораблей, которые в теории должны составить резерв флота, уже нет, а его мучал вопрос, что ему делать? Ярошевич мрачно оглядел сидящих в бункере офицеров, находя взглядом заместителя начальника отдела оперативно-тактической подготовки ВВС КТОФ полковника Калинина. Да, начинать надо с авиации.    - Виктор Павлович, доложите, какими силами на данный момент на Камчатке располагает ВВС флота и на какую поддержку мы можем рассчитывать от авиации вообще.    Полковник Калинин встал, и, сощурив покрасневшие глаза (все находящиеся здесь офицеры почти не спали за последние сутки) глуховатым голосом начал говорить:    -Сначала о потерях. Уничтожение АУГ "Сахалин" нам обошлось очень дорого. Начну с авиации флота. Четыре полка морских ракетоносцев Ту-16 из состава 143 и 3 МРАД потеряли сбитыми и безвозвратно поврежденными двадцать три машины из пятидесяти девяти. Причем девятнадцать машин было сбиты американскими истребителями во время наведения своих ракет после пуска. До пуска мы потеряли всего группу из четырех машин, которые атаковали АУГ с южного направления без постановщиков помех. Их просто не хватило на эту группу. Другие группы, в строю которых были постановщики помех Ту-16П "Елка", смогли выйти на рубеж пуска беспрепятственно. Но после пуска ракет "Елки" прекратили работу, чтобы не создавать помехи в наведении своих ракет и по приказу командиров групп легли на обратный курс. Ракетоносцы же вынуждены были продолжать лететь почти две минуты прежним курсом на ордер противника, а после разворота - не выполнять никаких маневров и лететь на большой высоте еще две с половиной минуты, пока операторы ведут ракеты. В этот момент самолеты находились почти без прикрытия и понесли серьезные потери.    -А почему они были без прикрытия? Спросил командующий 15-я эскадры подводных лодок ТОФ контр-адмирал Гонтаев.    -Оба истребительных полка ПВО на Курильских островах были в этот момент уже связаны боем. Сорок первый истребительный авиаполк отражал массированные налеты американцев на свой аэродром "Буревестник" на острове Итуруп и на военно-морскую базу "Катаока" на острове Шумшу. Переброшенный с Сахалина триста восьмой полк прикрывал эскадру вице-адмирала Амелько в проливе Фриза. Нашим истребителям пришлось сражаться против противника, превосходящего и в количественном, и в качественном отношении. Сорок первый полк погиб полностью, двумя ядерными взрывами уничтожен и аэродром "Буревестник". Триста восьмой полк также понес очень большие потери, фактически от него осталась неполная эскадрилья, девять самолетов. Их перебросили обратно на Сахалин, потому что по базе ВМФ "Катаока" тоже американцы применили ядерное оружие. Инфраструктура базы уничтожена, взлетная полоса нет, но там сейчас проводится дезактивация. Но нам удалось в момент выхода на рубеж атаки обеих МРАД связать боем почти всю авиационную группировку американцев, по нашим данным на палубах у них в этот момент оставалась только одна эскадрилья, плюс патрули в воздухе. Да и не получалось прикрыть свои ракетоносцы полностью, из-за малого радиуса МиГ-17.    Еще четыре машины были повреждены, но смогли дотянуть до своих аэродромов базирования, сейчас они на ремонте, ориентировочно будут введены в строй через пару суток. Были потеряны еще два разведчика Ту-16Р из третьей эскадрильи 568 полка 143 мрад, при вскрытии положения АУГ, и четыре торпедоносца Ту-16Т 141 гвардейского полка 3 мрад, они использовались во втором налете при добивании американских поврежденных кораблей.    -Товарищ полковник, как я понимаю, из состава этих двух дивизий мы можем рассчитывать всего на тридцать два ракетоносца? Плюс те четыре, которые должны отремонтировать? - Спросил начальник штаба Камчатской военной флотилии.    -Не совсем. По приказу маршала Батицкого в настоящий момент обе дивизии включены в наряд сил для массированного удара по островам центральной и южной Японии. В подчинении к нам они вернутся только через сорок восемь часов, а вот в каком состоянии, я не могу сказать.    Все ошарашено замолчали, переваривая эту неприятную новость. В командном бункере воцарилась гробовая тишина, стало слышно, как одинокая осенняя муха обреченно бьется внутри осветительного плафона под потолком. Две дивизии, пусть и не полного состава, считались самым главным советским козырем в предстоящей битве за Камчатку, и, остаться без этого козыря перед началом сражения было очень неприятно.    Молчание прервал контр-адмирал Ярошенко.    -Товарищи, давайте дослушаем полковника Калинина. Продолжайте, Виктор Павлович.    -Продолжаю.    867-й гвардейский минно-торпедный авиаполк, который первым наносил демонстративно-отвлекающий удар, понес самые большие потери. В первом, самом тяжелом, вылете из двадцати восьми машин было сбито семнадцать, во втором, когда они добивали уже поврежденные корабли, полк потерял еще четыре Ил-28. Фактически, все, на что сейчас способны остатки 867 полка, это на еще один вылет, опять же демонстративно-отвлекающий.    Из истребительной авиации, в полном составе у нас остался только 865 истребительный авиаполк из состава 23 корпуса ПВО. Всего 36 машин, причем три эскадрильи полка имеют на вооружении три типа машин. Из них на современных только одна, третья, на МиГ-19ПМ. Эти самолеты могут хоть как-то на равных бороться с американскими сверхзвуковыми "Крусейдерами" и "Виджелентами" на больших высотах. Две других оснащены устаревшими МиГ-17ПФ и Як-25М, которые более-менее эффективно могут сражаться с американцами у земли. Новый командующий 11 отдельной армией ПВО генерал-майор Пепеляев обещал перебросить к нам на Камчатку еще один истребительный авиаполк, 777. Первые транспортные самолеты с техниками и имуществом уже прибыли в Елизово. Это усилит наши позиции, но не намного, 777 полк, это всего лишь тридцать восемь МиГ-17Ф. А у американцев, по данным разведки, только на авианосцах полторы сотни ударных машин, причем половина существенно превосходит наши по характеристикам. Вдобавок к этому они могут увеличить свое преимущество - перебросить сухопутную авиацию на аэродромы западной Алеутской гряды, и наносить удары по югу Камчатки с них, правда, с дозаправкой.    И, наконец, последнее, но не по важности. Разведчики. 266 дальняя разведывательная эскадрилья 317 полка потеряла четыре машины. Вообще, в 317 сап осталось пять летающих лодок Бе-6, причем четыре из них уже прошли переоборудование в противолодочные. И для разведки их использовать нерационально, тем более уже ясно, что как разведчик, самолет Бе-6 совершенно устарел и представляет собой лишь большую медленную мишень. По моей просьбе в течение ближайших сорока восьми часов дальнюю разведку будут вести оставшиеся разведчики 3 и 143 мрад, это шесть самолетов Ту-16. Над Японией они совершенно не нужны, там будут атаковаться в основном стационарные объекты, положение которых известно. И мы вчера закончили переброску трех пар истребителей из состава первой эскадрильи 865 иап на полевой аэродром на острове Беринга. Это позволит нам хоть как-то прикрыть разведчиков на самом угрожаемом направлении. У меня все, товарищи.    -А кто командует этой шестеркой? Вы понимаете, что она первая попадет под удар, если американские авианосцы придут? -Спросил адмирал Гонтаев.    -Не "если", товарищ контр-адмирал. "Когда". Командует капитан Венедиктов, опытный летчик. Имеет орден Красный Звезды за участие в перехвате американского разведчика. И все шестеро летчиков вызвались добровольно дежурить на передовом аэродроме.    - Так. Подытожил контр-адмирал Ярошенко. Текущее положение с нашей авиацией мне ясно. Рассчитывать в течение ближайших двух суток на серьезный удар по американской АУГ мы не можем. Мало того, мы ее даже не обнаружили, и не факт, что с нашими куцыми силами воздушной разведки сможем это сделать до того, как на Камчатку начнут падать американские бомбы. Одна надежда на нашу пару эсминцев проекта 31К, может они справятся. Хотя, скорее всего они это сделают ценой собственной жизни. Где они сейчас? - Обратился он к начальнику штаба.    "Безбоязненный" в паре с "Бесшумным" патрулируют в районе в ста милях к югу от Командорских островов. Эсминцы "Верткий" и "Величавый" приданы кораблям радиоразведки для прикрытия, хотя конечно этого явно недостаточно. Также в море находятся "Возмущенный", "Бесследный", "Скрытный", "Вечный" и "Влиятельный". "Бесследный" и "Скрытный" осуществляют дальнее противолодочное патрулирование подходов к бухте Провидения, "Возмущенный" и "Влиятельный" патрулируют дальние подходы к Петропавловску и Усть-Камчатску, "Вечный" прикрывает транспорт "Михаил Калинин", танкеры "Певек" и "Вилюйск", которые в настоящее время подходят к мысу Лопатка из Охотского моря, на транспорте находятся войска для усиления камчатского гарнизона, на танкерах- мазут и авиационное топливо. Прикрытие тоже совершенно недостаточное, но больше крупных надводных кораблей у нас просто нет. Эсминец "Блестящий" сейчас вернулся с патрулирования, пополняет запасы топлива, через четыре часа выйдет навстречу "Вечному". Последний эсминец нашей флотилии, "Возбужденный", закончил переоборудование на заводе в Приморье в ракетный, с установкой комплекса КСЩ. Во время налета американской авиации он не был поврежден, но получил значительное радиоактивное загрязнение. Сейчас на нем закончили дезактивацию, он вышел, полностью снаряженный, из Владивостока, но прибудет только через трое суток. Второй эсминец этого типа, также проходящий переоборудование, "Вызывающий" получил значительные повреждения и в ближайшее время введен в строй быть не может.    -То есть "Возбужденный" прибудет к шапочному разбору. - Мрачно уточнил Ярошенко.    -С американской АУГ да. Но будем реалистами, вряд ли американцы его подпустят на расстояние сорок километров, это максимальная дальность комплекса КСЩ, к авианосцу. А вот против десанта он вполне может успеть и пригодиться.    -Десант? Встрепенулся до сих пор молчавший командир 22-й дважды Краснознаменной Краснодарско-Харбинской мотострелковой Чапаевской дивизии. Что об этом известно подробнее?    -По совокупным данным разведки, американцы двое суток назад закончили сосредоточение амфибийных сил в порту Датч-Харбор. До десяти больших десантных кораблей, в том числе кораблей-доков, способных нести танкодесантные катера. Ориентировочно, они могут высадить в первой волне целую дивизию морской пехоты. Сможет армия им противостоять?    -Если будет хоть мало-мальское прикрытие с воздуха, то сможет. Хотя мы вынуждены дробить свои силы, американцы могут высадится, как здесь, так и севернее, в Усть-Камчатске. А если прикрытия с воздуха не будет, то все будет гораздо хуже. Как в Корее десять лет назад.    -ВВС сделает все, что в наших силах. Но не забывайте, у нас всего три десятка истребителей, через сутки это число удвоится. И все. А у противника только на одном авианосце почти сотня машин и большинство - ударных, а ведь к нам подойдет не один авианосец. Грустно произнес полковник Калинин.    -Тогда я отдаю приказ своему резерву, мотострелковому полку в Долиновке, немедленно выдвинуться в район Северные Коряки - Елизово. Иначе он просто не сможет это сделать под ударами с воздуха. Усть-Камчатской группе придется держать побережье своими силами. Если противник высадит дивизию морской пехоты там, мы не удержим устье Камчатки, но, в конце концов, это не смертельно. А если мы потеряем район Петропавловск-Елизово-Вилючинск, это будет катастрофа.    -А какие силы остаются в Усть-Камчатске? Спросил Ярошенко.    - Один батальон 211 мотострелкового полка. Сам 211 полк находится в Ключах, вместе с одним дивизионом 122 миллиметровых гаубиц 157 артполка, части уже получили приказ о рассредоточении и могут быстро прибыть в Усть-Камчатск.    - Еще в этом районе у нас дислоцирован 524 отдельный береговой артдивизион, правда, на старой матчасти. И мы заканчиваем формирование двух пулеметных взводов из местных призывников, на базе сокращенной два года назад береговой отдельной пулеметной роты, благо все оружие осталась на местных складах. Дополнил начальник штаба флотилии.    -Хорошо товарищи. Так и поступим. Дополнительно я прошу вас выделить из состава зенитных средств полков хотя бы по одному орудию для прикрытия ключевых мостов, и сделать это немедленно. -Обратился Ярошенко к командиру 22 гвардейской. Понимаю, что это крайне мало, но единственная на всю Камчатку зенитно-ракетная бригада нужна здесь, для прикрытия города, основного аэродрома и баз флотилии.    _30 октября, местное время 23-55. Центральный пост эсминца "Бесшумный". 80 миль к юго-западу от острова Беринга. _    Эсминцы проекта 31К были одними из самых загадочных кораблей советского послевоенного военно-морского флота. Они были спроектированы и переоборудованы на базе уже устаревшего к 50-м годам проекта 30-бис, как специальные корабли радиоразведки. Но общее отставание СССР в радиоэлектронике привело к тому, что, в отличие от своих западных аналогов, в один корабль весь радиоэлектронный комплекс разведки попросту не влез из-за перегрузки. Поэтому комплекс был разделен на 2 корабля, которые предполагалось использовать совместно. "Мы с Тамарой ходим парой"- так шутили советские моряки при виде силуэтов эсминцев проекта 31К.    В кораблях варианта 1 аппаратура радиоразведки позволяла перехватывать радиосвязь противника в диапазонах ДВ, СВ, КВ и половине диапазона УКВ. Остальную половину диапазона УКВ должен был перехватывать второй эсминец, построенный по проекту 31К, вариант 2. В итоге кораблей проекта 31К построили 8 штук. Северный флот, или как шутили советские моряки, "Самый флот", получил 4 единицы. Тихоокеанский флот, ("Тоже флот"), а конкретно, Камчатская военная флотилия, получил пару этих кораблей. Пара досталась и Черноморскому флоту (по шуточной терминологии - "Чем-то флот"). А вот "Как бы флот" (в смысле Краснознаменный Балтийский флот) не получил этих кораблей вообще.    Командир эсминца, он же по совместительству командир группы, капитан 1 ранга Лесной, устало потер и обратился к старшему офицеру корабля: - Пойду прилягу на пару часов, пока все спокойно. Но не успел он открыть дверь центрального поста, как один за другим последовали несколько докладов:    -Докладывает 5 пост, наблюдаю работу радара, по характеристикам предположительно классифицирован как SPS-8. Нет, работает уже две РЛС этого типа! Пеленг приблизительно 130 градусов. Судя по силе сигнала, дальность ориентировочно двести пятьдесят-триста миль. Присвоены коды "сигнал-1" и "сигнал-2".    -С "Безбоязненного" сообщают, что засекли работу группы авиационных УКВ радиостанций, пеленг 130 градусов, сигнал постоянно усиливается! Тип радиостанций однозначно определен, как американский! Присвоен код "сигнал-3"    Капитан Лесной, еще стоя лицом к двери, вытер испарину, мгновенно выступившую на лбу, несмотря на прохладную атмосферу центрального поста. Нельзя, чтобы подчиненные это видели. Вот оно. Началось. "Восьмерки" стоят только на американских авианосцах, это радары привода и управлением воздушным движением. И если их работает два, значит там, как минимум два авианосца. А что означает доклад с "Безбоязненного"? Американцы их тоже засекли, и к ним уже летит ударная группа? Тогда время их жизни исчисляется уже минутами, два десятка зенитных автоматов ЗИФ-31 на четырех эсминцах смогут только помочь подороже продать свои жизни против двух авиакрыльев палубной авиации противника. Но "кап-раз" не был рафинированным интеллигентом, а был военным моряком, поэтому, повинуясь накрепко вбитым еще в училище рефлексам начал командовать:    -Передать на остальные корабли, через минуту поворот "все вдруг", курс 280, увеличить ход до 25 узлов;    -Связь со штабом флотилии, срочно, доложить об обнаружении американской АУГ.    Его прервал еще один доклад связиста:    -Доклад с "Безбоязненного", "сигнал-3" постоянно меняется по пеленгу к северу, одновременно усиливаясь!    Или капитану показалось, или в голосе связиста-оператора послышалось явное облегчение? Скорее второе, ведь если пеленг постоянно меняется, это значит - не к ним. Значит, их еще не заметили, это значит, они еще проживут еще какое-то время, в этом всемирном кошмаре. Так, а если не к ним, а к кому? Одного взгляда, брошенного на большую карту, лежащую на штурманском столе, оказалась достаточно, чтоб понять, куда. И к кому.    -Связь со штабом установлена? Добавить, по данным радиоразведки, наблюдаю полет группы американских самолетов в направлении острова Беринга, предполагаю, с целью атаки, ориентировочное время атаки..    -Мичман, сколько у тебя выходит? Обратился он к планшетисту.    -Если они скорость не увеличат, то примерно 30 минут..    -Через 25 минут. Закончил капитан Лесной. Чуть подумав, он обратился к начальнику узла связи:    -У нас есть частоты и коды связи с аэродромом и постом РЛС на острове?    -С летчиками нет, с РЛС есть.    -Срочно свяжитесь с локаторщиками, предупредите их о возможной атаке!    _31 октября, местное время 00-05. Сопка в 15 километрах на юго-восток от села Никольское, остров Беринга. Пост РЛС П-10._    Вообще-то на Командорах погода еще хуже, чем на Камчатке. Тем более в конце октября. Тем более, почти на самой высокой горе. На этих чертовых островах, "где грибы выше деревьев" (по расхожей местной шутке, на самом деле карликовые деревья, растущие на острове Беринга, за не многим исключением, ростом ниже подосиновиков), снег в горах начинает выпадать уже в начале октября. Хотя буквально рядом, на побережье, в селе Никольском снежный покров устойчиво ложится на месяц позже. Из 365 дней в году 45 дней на Командорах - с метелями. А уж к концу месяца в горах он высыпает в количестве, способном привести в ужас даже самого старательного московского дворника. И как прикажете быть? Когда в начале октября командованием 11 армией ПВО было принято решение о развертывании на Командорах передового аэродрома, 865 истребительный авиаполк ПВО выделил действительно шестерку лучших летчиков, правда из 1 эскадрильи, которая летала на устаревших МиГ-17ПФ. А вот начальник штаба радиотехнического полка в Петропавловске-Камчатском долго ломал голову, как ему поступить. Новых РЛС П-12, начавших поступать в полк, было наперечет, и все они, во-первых, позарез нужны были на самом полуострове, а во-вторых, постоянно требовали повышенного внимания со стороны техников. То есть, проще говоря, постоянно ломались, заводские инженеры почти постоянно торчали на Камчатке, ремонтируя капризные "Енисеи". Короче, начштаба дал команду выделить на Командоры "старичка", РЛС П-10 "Волга-А". Видя такое отношение к делу, командир батальона выделил для такой миссии одну из самых проблемных РЛС, да еще и самым раздолбайским расчетом. Ведь по сравнению с Елизово, где дислоцировался батальон, горы возле верховьев реки Полуденная на острове Беринга - это как сама Камчатка в сравнении с Сочи.    Поэтому расчет РЛС был в основном занят борьбой со снегом, непрерывно валившим с небес последние три дня. Попытками хоть как-то обустроить свой быт на холодных и заснеженных склонах гор. И постоянными проблемами, возникающими из-за того, что антенная система станции, засыпаемая снегом и намерзающим льдом, все время отказывалась работать. Не работала она и в этот момент, когда радист расчета РЛС, сжимая в руке бланк радиограммы с "Бесшумного", запыхавшись, прибежал из кунга к лейтенанту, который с остальным расчетом пытался в кромешной темноте, под светом прожектора и ручных фонарей, разобраться в антенной системе "Волги".    -Какого хрена ты не работаешь, интересно? Сквозь зубы шипел лейтенант, проверяя кабельные разъемы, подходящие к антеннам.    -Командир, я, кажется, нашел! Вот этот разъем, видите? -Первый номер расчета подсветил фонариком.    -Какая сука его не затянула до конца при прошлом ТО?? Кто его не законтрил! Кто этот бабуин? Возмущенно заорал лейтенант.    Разъемы 2РМГ вообще-то отличаются крайней надежностью. Только если они правильно состыкованы, накидная гайка кабельной части разъема до конца закручена по резьбе блочной части. При этом корпус кабельный части вдвигается в отверстие корпуса блочной части, штыри кабельной части входят в ответные гнезда, и происходит надежное соединение подключенных к ним цепей. В ответственных соединениях гайка вдобавок контрится проволокой. А если гайка не то, что не законтрена, а даже не закручена до конца, тогда случится то, что случилось - вибрация от постоянного ветра привела к тому, что упомянутый разъем висел "на соплях". То есть еле-еле держался в полу-состыкованном состоянии на почти вывернутой гайке.    Но лейтенант едва успел набрать воздуха, чтобы высказать расчету свое негодование, как подбежавший радист, молча сунул ему под нос бланк радиограммы.. И из лейтенанта как будто выпустили весь воздух.    -Ой, мля.. Совсем не по-уставному тихо произнес он. -Ты на аэродром сообщил?    -Нет, я сразу к вам..    -Блин, еще один олень безрогий.. Потерянно проговорил лейтенант. Бегом, мухой на пост! Связь с аэродромом, сначала продублируй радиограмму с эсминца, потом.. Что потом, я сам тебе скажу, сейчас буду через минуту.    -Мужики! -Обратился он к настороженно притихшему расчету. К нам летят американские самолеты, много. Или мы успеем включить станцию, или мы все умрем. Заканчивайте тут в темпе, я к радисту. Он не успел открыть дверь в кунге, как столкнулся с радистом, выскакивающим ему навстречу.    -Товарищ лейтенант, нет связи!    _31 октября, местное время 00-07. В 30 километрах к юго-востоку от острова Беринга. _    -Так, парни. Это "Кит". Извините, что вмешиваюсь в вашу высокоинтеллектуальную беседу, но через 30 секунд я включаю свою игрушку. Вклинился в неторопливый треп пилотов эскадрильи "Скайхоков" голос командира самолета-постановщика помех, летевшего в двадцати милях позади ударной группы.    -Надеюсь, никто не забыл, что ему делать? Ближайшие пять минут мои "хорьки" забьют эфир наглухо, надо же им как-то отыграться за сидение в металлической норе. В самолете РЭБ ЕА-3В "Скайуорриор", помимо двух пилотов и штурмана, сидевших в большой остекленной носовой кабине были еще четыре человека, операторы РЭБ. Они сидели в гермокабине, вмонтированной вместо бомбового отсека. Узкая, забитая различной радиоэлектронной аппаратурой, она имела всего три малюсеньких квадратных иллюминатора и действительно походила на тесную нору. Не удивительно, что в US NAVY обитателей этой гермокабины сразу же прозвали хорьками.    -ОК, "кит". Принято. Лаконично ответил командир эскадрильи. И впрямь, его парни что-то разошлись. А ведь это боевой вылет. Хотя у русских нет никаких шансов. Три шестерки "Скайхоков". Первые пары с самыми опытными пилотами из каждой шестерки вешают осветительные бомбы на парашютах над аэродромом, поселком и локатором, остальные четверки зачищают эти места от всего, что хоть как-то походит на военную технику. Одна пара "Крестоносцев" страхует шестерку, которая работает по аэродрому, вторая остается прикрывать "кита". Хотя можно было бы обойтись и без них, "кит" не обнаружил никаких вражеских самолетов в воздухе, а страховать его парней над аэродромом ни к чему, "Скайхок" и сам вполне может "перекрутить" "Фреско" в воздушном бою. Тем более, если в кабине А-4С сидит парень, как пилоты в его эскадрилье. Единственный, кто вызывал его опасение, это новичок, Джон Маккейн. Он так до конца не понял, что это за тип. Пилотирует вроде прилично, но иногда как-то дергается. Ну да ладно, он ведомый последней пары в той шестерке, которая разбирается с поселком, самая легкая задача. И остальные парни там опытные, в случае чего за ним присмотрят.    _31 октября, местное время 00-08. Полевой аэродром на западной оконечности острова Беринга. _    -Товарищ капитан, проснитесь! Капитан Венедиктов с трудом оторвал голову от стола в дежурке, где находились пилоты дежурной пары. Вообще-то дежурным пилотам полагалось, согласно готовности N1, сидеть в своих кабинах, но в первой же день выяснилось, что это невозможно. Имея всего шестерку на аэродроме, невозможно постоянно держать одну пару в первой готовности. Техники просто не могли поддерживать самолеты в такой высокой готовности. Да и сидеть в кабинах самолетов с прогретыми двигателями, как того предусматривала готовность N1, оказалось тоже очень сложно - выяснилось, что ресурс двигателей шестерки МиГ-17 быстро закончится. Поэтому капитан, по согласованию с командиром полка, сразу изменил порядок действий. Дежурная пара истребителей находилась в готовности N2, а места в кабинах своих МиГов она занимала только перед взлетом, когда требовалось прикрытие немногочисленных разведчиков. Венедиктов посмотрел на часы, планируемый вылет на сопровождение разведчика еще через три часа, какого черта его будит дежурный? Он вопросительно посмотрел на молодого лейтенанта, тот хотя и смутился, но твердо ответил, правильно поняв невысказанный вопрос капитана:    -Товарищ капитан, нет связи, пропала напрочь! Радист утверждает, что нас глушат. А вы сами просили будить вас в случае нештатных ситуаций!    Все остатки сна из головы капитана вылетели моментально.    -Боевая тревога! Быстро готовь остальную четверку к вылету! Телефонная связь с зенитчиками есть? Поднимай их, это налет! Все, выполняй, я к самолету.    Держа в руках шлемофон, капитан Венедиктов на бегу пытался объяснить задачу своему ведомому:    -Сразу после взлета уходи разворотом в сторону поселка, радиосвязь не включай. Нас уже глушат, постановщик помех летит обычно позади строя, значит противник уже где-то на подлете к острову. Наведения с земли не будет. Поэтому высоту не набирай и "Изумруд" сразу не включай, если меня потеряешь - барражируй над береговой линией примерно в 10 километров от поселка к западу, низко, как только сможешь. Как только американцы начнут налет, подбирайся к ним, включай "Изумруд", на форсаже набор высоты, заходи в хвост, бей и сразу уходи. Уходи в Елизово, поэтому горючки будет у тебя в обрез, только на короткий бой. Понял?    -А как же я пойму, когда они начнут?    -Ты это сразу увидишь, первые самолеты наверняка САБы сбросят.    Они едва успели взлететь. МиГ капитана еще находился в боевом развороте над морем, на траверсе поселка, как над аэродромом вспыхнул мертвенно-белый свет, от четырех "люстр", медленно плывущих с высоты к земле. Венедиктов мрачно выругался. Придется ломать и так наскоро придуманную им схему боя, захода "чисто в хвост" у них может не получиться. К тому же он не видел своего ведомого, надежда на то, что ведомый может за ним удержаться по слабому факелу двигателя ВК-1ф, была совсем призрачной. В наушниках шлемофона по-прежнему раздавался только треск и какие-то завывания. Капитан переложил свой МиГ в пологий разворот вправо, уходя в море. Сейчас.. Ну точно. Небо позади, где только что был его самолет, озарилось таким же светом, как и над аэродромом. Значит, они повесили САБы и над поселком. Выждать еще десять секунд. Теперь боевой разворот влево, с набором высоты. Самолет снова резко накренился, теряя скорость. Добавить газу. Капитан потянул РУД до упора, одновременно беря ручку управления на себя. Мысленно перекрестился и включил РЛС. Пару секунд, пока "Изумруд" прогревался, показались вечностью. Наконец станция РП-1 вышла на рабочий режим и капитан обомлел. В режиме обзора радиолокационная станция "Изумруд" сканировала пространство на расстоянии до 12 километров по азимуту плюс-минус 60 градусов и углу места плюс-минус 26 градусов. И сейчас в этой, в общем-то куцей зоне, на индикаторе наблюдения за целями, было больше десятка отметок целей! А руки машинально управляли самолетом, выводя нос машины на две метки расположенных справа - внизу на маленьком круглом экране индикатора РЛС на ближайшем расстоянии. Тем временем в наушниках раздался короткий писк, и одна метка из двух, "проявилась" на стекле прицела АСП-3н. Значит, до этих двух американцев менее двух километров, и одного блок N6 станции "Изумруд" автоматически только что взял на сопровождение. Форсаж, еще чуть ручку на себя. Здорово помогали САБы, сброшенные американцами. Они как раз опустились на высоту менее километра и невольно "подсветили" замыкающую пару "Скайхоков", заходящую в атаку на поселок. Два А-4 летели довольно близко друг от друга, Венедиктов даже уважительно хмыкнул, одновременно ловя смутный силуэт ведущего в прицел. Выдержать ночной взлет с авианосца, потом полет, на машине увешанный бомбами, как новогодняя елка игрушками, сохранив строй - в кабинах этих машин сидят летчики экстра класса. Эти мысли пронеслись в его голове за несколько мгновений, тем временем счетно-решающее устройство прицела АСП-3н "вынесло" упреждение в заданную точку, совместив отметку цели с маркерной точкой прицела, и капитан нажал на гашетку. Две пушки НР-23 выплюнули очередь из 10 снарядов и ведущий "Скайхок" исчез в огненном шаре взрыва. Какой-то снаряд очень удачно попал в подвеску, отстраненно подумал капитан Венедиктов, поворачивая нос своего МиГа на ведомого "Скайхока". Тот, казалось, впал в оцепенение, пару секунд летя прежним курсом. Нет, от А-4 отделились сброшенные аварийно бомбы и он попытался уйти крутым разворотом влево с набором высоты. "Сука"- прохрипел капитан, ловя в прицел постоянно ускользающий "Скайхок". Это получалось плохо, капитан с удивлением обнаружил, что этот чертов американец на вираже ничуть не уступает его МиГ-17. Еще немного и его самолет сорвется в штопор, МиГ уже трясло, он находится на предельном радиусе виража. Но "Скайхок", внезапно переложил руль вправо, дал форсаж, попытавшись оторваться со снижением. Венедиктов, довольно ухмыльнулся, американец ошибся и сейчас должен за это поплатиться. Его МиГ оказался быстрее, чуть-чуть, но этого хватит, чтобы догнать американца. Еще секунду и можно открыть огонь. Внезапно в наушниках раздался противный писк "Сирены", проклятье, подумал капитан, уходя боевым разворотом вправо со снижением из-под удара, этот американец был у меня почти в прицеле. Он бросил взгляд на указатель уровня топлива. Его МиГ опять начал терять скорость в крутом вираже, капитан физически ощущал, как машина идет на грани сваливания в штопор. От перегрузок темнело в глазах, но все-таки с трудом, краем глаза, он увидел мелькнувший левее и выше факел ракетного двигателя. Черт, подумал капитан, мгновенно вспотев, еще немного бы и мой МиГ попал бы в зону срабатывания неконтактного взрывателя. Оглушительный писк "Сирены", так напрягавший его, внезапно стих. И опять там же, левее и выше, на фоне еще горевших САБов, Венедиктов увидел длинный стремительный силуэт, проскочивший мимо него по гораздо большему радиусу разворота. Его атаковал не "Скайхок", силуэт самолета противника он опознал, как новый "Крусейдер", хоть капитан и видел его мельком, всего секунду. Значит, американских штурмовиков прикрывают еще и истребители, как минимум пара, если он не забыл те материалы про тактику действий американской авианосной авиации, которые читали летчикам 865 полка. Надо уходить, против пары "Крусейдеров" у его МиГ-17 мало шансов, а еще к ним наверняка присоединятся "Скайхоки", как только отработают по земле. А маневренность последних его сегодня уже неприятно удивила. Вдобавок на свою полосу в ближайший час сесть ему не светит, надо уходить в Елизово, а это значит, топлива в обрез. Его решение подтвердил вновь возникший в шлемофоне писк "Сирены", пока слабый и прерывистый. Капитан Венедиктов опять переложил машину в крутой разворот со снижением, максимально прижимаясь к поверхности моря. Писк "Сирены" пропал и его МиГ взял курс в сторону камчатского берега.    Ведомый капитана Венедиктова, лейтенант Автушко, после взлета за МиГов ведущего не удержался. Факел от МиГа, летящего впереди, был совсем слабо виден, подойти ближе Автушко опасался из-за боязни столкновения. Когда сзади его МиГа на большой высоте вспыхнули САБы, сброшенные первой атакующей американской парой, лейтенант отвлекся и окончательно потерял ведущего. Но указания капитана, полученные на бегу к самолетам, он не забыл. Развернулся с набором высоты и приготовился включить свою РЛС. Правда, по времени он это сделал позже капитана. Но внезапно лейтенант обнаружил впереди факел двигателя. Решив, что это МиГ капитана, Автушко перевел РУД на максимал, чтоб сократить расстояние и восстановить свое место. Но факел тем не менее пропадал из виду, расстояние между ним и МиГом лейтенанта явно увеличивалось! Тем временем "Изумруд" и аппаратура ответчика наконец-то заработали нормально и лейтенант Автушко с потрясением обнаружил, что он пытается пристроится за чужим самолетом, а вот тот, чужой, явно заходит в атаку на своего, метки на экранчике РЛС указывали на это однозначно. Реакция лейтенанта была мгновенной, форсаж, ручку чуть на себя. Чужой самолет по-прежнему был лишь меткой на экране, визуально он определялся как смутная размытая черточка на фоне горящих еще дальше САБов. Когда до чужака оставалось чуть меньше километра, от него отделилось яркое пятно, стремительно уменьшавшееся в размерах. Проклятье, подумал лейтенант, американец пустил ракету по его командиру. А ему никак не удается выйти на дистанцию открытия огня из своих 23-миллиметровок, расстояние никак не сокращается. Внезапно в ушах оглушительно запищала "Сирена", Автушко машинально, на автомате заложил боевой разворот влево. Через пару секунд его МиГ ощутимо тряхнуло. Сразу же погас экран индикатора "Изумруда". На самом деле неконтактный взрыватель одной из двух ракет "сайдвиндер", выпущенных по МиГу Автушко ведомым пары "Крусейдеров", все-таки уловил слабые колебания магнитного поля и дал команду на подрыв боевой части. Но поскольку МиГ и ракета AIM-9B уже летели на сильно расходящихся курсах в момент подрыва, да еще на приличном расстоянии, лейтенанту Автушко повезло. Единственный осколок на излете попал в "клюв" обтекателя РЛС, находящегося над лобовым воздухозаборником, пробив антенну РП-1. Мгновения лейтенант пребывал в оцепенении, но обнаружив, что машина по-прежнему послушно управляется, сразу, находясь в развороте, заложил полубочку, потом толкнул ручку от себя. Самолет сильно "просел" по высоте, задрав нос и одновременно теряя скорость. Автушко здорово рисковал, сейчас его МиГ не имеет не высоты, ни энергии для маневра. Но американец и так был у него на хвосте! А вот где он окажется сейчас? И вися на ремнях в кабине в перевернутом положении, лейтенант увидел, как справа и вверху от него проносится смутная стремительная тень. Он с трудом довернул нос машины, выпустив длинную очередь из своих пушек. Попал или нет? Ему показалось, что один из трассеров, яркими нитями исчезающих в ночи, уткнулся во что-то более материальное, чем ночная тьма. Но без работающей РЛС дальнейший бой вести бессмысленно, его просто расстреляют, как мишень, как приговоренного к смерти человека, стоящего с завязанными глазами. Автушко повернул свой МиГ в сторону Камчатки, разгоняясь со снижением, прижимаясь как можно ближе к морю. В наушниках пару раз пискнула "Сирена", потом все стихло, тишину нарушал только монотонный шум работающего двигателя.    -Разгрызи меня бог! Этот чертов комми все-таки зацепил меня! Так орал ведомый пары "Крусейдеров" из наряда прикрытия ударных групп. Кричал сам себе, все равно его никто не слышит, "хорьки" хорошо делали свою работу, полностью подавив связь в этом районе. А вот они, лучшие в мире пилоты на лучших в мире истребителях, облажались. Сначала один "Фреско" сбил их подопечного, ведущего "Скайхока" концевой пары из третьей группы, сбил, и умудрился уйти из под удара его командира. В это время он атаковал еще одного шустрого комми, который уже пристраивался в хвост его ведущему. Атаковал, выпустив две ракеты, и по крайней мере, одна попала, он же ясно видел взрыв в ночной темноте! Этот чертов "Фреско" должен был упасть, но он не только не упал, но и умудрился всадить в него снаряд из пушки, когда его скоростной "Крусейдер" проскочил мимо тихоходного, и, как он полагал, уже подбитого "Фреско". И сейчас его F-8 медленно, но неотвратимо теряет топливо. Остальные системы самолета вроде работают, но стрелка указателя уровня горючего ненормально быстро клонится влево. До палубы ему не дотянуть, это уже сейчас ясно. Остается дождаться конца работы "хорьков", взяв курс на свой авианосец. Садится на вынужденную на остров Беринга, после того, как парни проутюжили аэродром и единственный поселок, пилоту поврежденного "Крусейдера" не очень хотелось.    Командир эскадрильи "Скайхоков", командующий налетом на остров Беринга, до момента возобновления связи, считал, что все идет идеально, как по учебнику. Немного беспокоило решение начальника штаба авиакрыла, планировавшего операцию, забить все мыслимые диапазоны связи с помощью постановщика помех с начала подлета к острову, до времени примерного окончания первого захода ударных пар. Но все частоты, на которых могли работать радиостанции противника, были неизвестны, так что в принципе, это решение было правильным. Его парни достаточно опытные летчики, чтобы сделать свою работу без радиосвязи. А после первого захода комми будет уже не до радио. Так, в сущности, и произошло. Почти. Когда вторая пара А-4С уже заходила на аэродром, который был виден, словно ярким днем, освещенный полдюжиной САБов, сброшенных с большой высоты первой парой, стало ясно, что русских застали врасплох. Зенитного огня не было, два МиГ-17 стояли на стоянках открытыми, один стоял на рулежной дорожке и еще один только начинал разбег по взлетной полосе. Сбросив кассетные бомбы на стоянку с МиГами, ведущий, чуть довернув, поймал в прицел уже успевший взлететь "Фреско". МиГ пытался уйти из-под огня, пытаясь развернутся "блинчиком", еле успев убрать шасси и набрав несколько десятков метров высоты, но из кабины "Скайхока" эти потуги смотрелись слишком примитивно. У русского не было ни скорости, ни высоты, ни времени, чтобы увернутся от гибели. Короткая очередь из пары 30-миллиметровых пушек оторвала "Фреско" правое крыло и он, кувыркаясь, рухнул на заснеженные скалы западного берега. Тем временем последний "Фреско" вырулил на взлетную полосу и начал разбег. Но третья пара "Скайхоков" ему не дала ни единого шанса. Из-под крыльев сразу двух А-4С, заходящих вдоль полосы в пологом снижении, начали тянутся дымные шлейфы 70-мм неуправляемых авиационных ракет Hydra 70 и последний красный МиГ просто исчез в куче разрывов. Тем временем первая пара "Могучих малышей"*, сбросивших в первом заходе САБы, уже пошла на второй заход.    _*Могучий малыш_ - _прозвище штурмовика А-4 "Скайхок", присвоенное самолету отделом по работе с прессой компании "Douglas" еще на этапе летных испытаний_    Целью его были позиции батареи зенитных 57-мм орудий, проспавших практически все начало американского налета, но выдавших себя несколькими неприцельными очередями в сторону уходящей третьей пары штурмовиков. Было очевидно, что батарея пока не управляется и огонь ведет беспорядочно, без единого командования. Только этим можно было объяснить тот факт, что зенитки С-60 вели беспорядочный огонь в сторону уходящих самолетов и совершенно прозевали второй заход, уже непосредственно на позиции зенитчиков. Каждый из двух "Скайхоков" вывалил на позиции батареи по две кассетных бомбы Mk12 Rockeye I, и на позицию батареи пришла смерть. Уцелеть в частых разрывах почти тысячи девятифунтовых поражающих элементов было невозможно. В этот момент "хорьки" с постановщика помех ЕА-3В, наконец закончили свою работу и сразу в эфире разгорелся гвалт. Одни пилоты восхищенно орали "Иехуу", похваляясь своей меткостью, у других были проблемы посерьезнее. Командир группы поначалу даже не смог разобраться в этой мешанине голосов, потом приказал всем заткнуться и докладывать поочередно. В итоге выяснилось, что все идеально прошло только у его шестерки. Шестерка, выделенная для подавления РЛС, банально не смогла найти в первом заходе свою небольшую цель. То ли пара, осуществлявшая подсветку, сбросила свои "люстры" не туда, то ли ударная четверка не смогла разглядеть в заснеженных горах кунг с антенной, но в итоге раздолбаи из расчета РЛС П-10 во главе с лейтенантом получил отсрочку от встречи с костлявой. Позицию зацепило только краешком, РЛС попал в зону поражения только пары боевых элементов из последней кассеты, сброшенной замыкающим штурмовиком. Все осколки на излете принял на себя высоких снежный бруствер, сам кунг и расчет остались невредимыми, только взрывной волной завалило антенну, которую как раз только-только успели поднять в рабочее положение, но не успели закрепить. В настоящий момент весь расчет, в спешке прихватив оружие и кое-какие вещи, шли по узкой тропе, вернее почти бежали, быстро, как только может передвигаться человек ночью в заснеженных горах. Лейтенант приказал покинуть позицию, как только увидел падение антенной системы. Если они останутся на месте, то скорее всего, погибнут напрасно, через несколько минут, которые потребуются американцам, чтобы уточнить их позицию и выполнить второй заход. Восемь кассетных бомб, сброшенные четверкой "Скайхоков", это очень весомый аргумент, для придания максимально возможной скорости, никого подгонять не требовалось. Больше всего лейтенант переживал из-за осознания, что они подвели всех, наверняка уже аэродром атакован. А они даже не смогли предупредить о налете. Но его душевные терзания оборвал свист реактивных двигателей, громко прозвучавший прямо над ними. Он заглушил даже далекие разрывы, слышимые в стороне аэродрома и поселка. Он бежал замыкающим, по заснеженной колее, с трудом передвигая ноги, вязнущие в мокром и липком снегу. Надо пробежать еще метров десять вверх, а там дорога пойдет вниз, в долину. Они едва успели проскочить эти метры, как над ними вспыхнули еще две "люстры", заливая все мертвенно белым светом. "Ложись!"- хрипло закричал лейтенант. Они попадали в снег, и через несколько секунд все вокруг утонуло в разрывах. Четверка "Скайхоков", зашедшая на второй круг, сбросила еще восемь кассетных бомб.    Шестерка "Скайхоков", атаковавшая вроде бы самую простую цель, поселок Никольское, столкнулась с наибольшими трудностями. Первая пара правильно нашла поселок, все таки, это крупная, неподвижная, к тому же известная на всех картах цель. Поэтому САБы были сброшены идеально, высвечивая полностью все здания и сооружения, включая здание погранзаставы, стоящее на отшибе и причал с пришвартованным к нему катером пограничников. Ведущий второй пары, видя эту картину, как на ладони, довернул свою машину именно на него, резонно решив, что поселок, в отличие от катера, никуда не денется. Зайдя в пологом пикировании со стороны моря, он аккуратно расстрелял катер из своих 30-миллимитровых пушек. Более тяжелое вооружение пилот решил не использовать, раз уж морякам нужен этот кусок суши так, что они решили тут высадить десант, причал им точно пригодится. Ведомый второй пары не стал мудрить и тупо сбросил свои бомбы на поселок. А вот третья пара штурмовиков оказалась вне игры. Ведущий был на подлете сбит неизвестно откуда выскочившим МиГом, его ведомый, уклоняясь от атаки того же МиГа, сбросил все подвешенное на него вооружение, шесть кассетных бомб. Именно этот факт позволил пограничникам, только-только поднятым по тревоге, покинуть здание заставы. Их было немного, из полусотни человек погранзаставы на острове Беринга, десять находились на наблюдательных постах, разбросанных вдоль извилистого побережья острова. И когда, с восстановлением связи, американцы смогли организовать второй заход на поселок, пограничники уже находились в окопах, отрытых с начала войны неподалеку от здания. Некоторые даже открыли стрельбу из автоматов, скорее для самоуспокоения, попасть в стремительные смутные тени самолетов, проносящихся на фоне слепящего света повторно сброшенных САБов, было нереально. В третьем заходе к оставшейся паре из состава третьей шестерки добавились "Скайхоки" из состава других групп, которые бомбами и пушками окончательно превратили и поселок, и погранзаставу в груды горящих обломков. Тем временем, пилот поврежденного "Крусейдера", взявший курс на юго-восток, наконец-то смог связаться с авианосцем. Командир крыла тут же выслал ему навстречу заправщик, благо один А3D-2 со смонтированной системой дозаправки и топливным баком уже находился в ангаре "Форрестола" в дежурной готовности. Поднимать штатные винтовые заправщики КА-2В Savage командир, оценив ситуацию, не стал. Дорога была каждая минута, а турбовинтовой "Дикарь" сильно проигрывал реактивному "Небесному воину" в максимальной скорости, почти на 330 километров в час. Заправщику и поврежденному истребителю удалось в темноте быстро найти друг друга, хотя у "Крусейдера" в этот момент почти пять минут горела лампа аварийного остатка горючего. Когда вспотевший до нижнего белья пилот "Крусейдера" наконец-то смог состыковаться со "Скайуорриором", все облегченно вздохнули. В связке они так и долетели до авианосца, расцепившись только на подходе к зоне посадки. Правда, пилот F-8 выдохся настолько, что его пришлось после посадки вынимать из самолета.    _31 октября, местное время 04-30. Поселок Никольское на острова Беринга. _    У капитана, командовавшего пограничными заставами на островах Беринга и Медном, выдалась тяжелая ночь. Сначала воздушный налет, который полностью разрушил поселок. Вдобавок, неизвестно, что произошло с аэродромом и станцией РЛС, которая, вообще-то должна была выдать предупреждение о налете. Но американские самолеты свалились на голову внезапно. Единственное, что успели сделать пограничники, когда в поселке начали рваться бомбы, это выскочить по тревоге, разобрав личное оружие в оружейной комнате. Радист еще успел забрать носимую радиостанцию, да еще проводники успели вывести собак из вольера. И то не до конца, на втором заходе американские самолеты сравняли заставу с землей. Убиты и тяжело ранены были шесть пограничников, занимавшиеся выносом припасов и не успевших укрыться в щелях, отрытых возле заставы. Хорошо, хоть с началом войны часть боеприпасов, продуктов и амуниции было размещено в специально вырытом блиндаже, иначе бы они вообще остались сейчас без всего. Капитан, когда окончился налет, выслал по паре бойцов на разведку, на аэродром и к верховьям реки Полуденная, узнать, что произошло с военными. Американские самолеты бомбили и там, это было видно из поселка даже ночью, но ему надо было точно знать, смогут ли они рассчитывать на помощь со стороны армии, или, наоборот, военные сами нуждаются в помощи. Оставив радиста налаживать связь, он с остальными поспешил в поселок. К утру пограничники совершенно вымотались. В поселке жило больше тысячи человек, но сейчас население Никольского составляло немногим больше сотни людей, включая раненых и обожженных. Поскольку леса нет, дома на Командорах строят в основном щитовые, из досок, между которыми засыпан котельный шлак, опилки, мох либо какой-то другой утеплитель. Несколько тысяч четырехкилограммовых осколочно-фугасных кассетных элементов, щедро высыпанных американскими пилотами сплошным ковром на поселок, разносили эти строения просто в щепки, не оставляя никаких шансов спящим в них людям. Уцелели считанные здания. Причал, возле которого торчала мачта потопленного пограничного катера. И все, остальное было уничтожено. Вернулись посыльные от авиаторов. Аэродром был полностью разгромлен, ни одного здания не уцелело, все четыре зенитных 57-мм орудия были разбиты. Частично повреждено было металлическое покрытие взлетной полосы. Уничтожены четыре самолета.    Из командиров на аэродроме никто не выжил, из расчетов зенитных орудий тоже, с посыльными пришло только с десяток солдат, в основном из аэродромной обслуги. От них капитан пограничников узнал, что два наших истребителя успели взлететь, но что потом с ними произошло, никто сказать не мог.    Бойцы, посланные к позиции РЛС возле верховьев реки Полуденная, еще не вернулись. От поселка до места размещения локаторщиков напрямую было всего километров пятнадцать, но напрямую пешему пройти было сложно даже днем. А по дороге, если можно так было назвать слабо накатанную колею по береговой гальке, которая потом переходила вверх, вдоль каменистых берегов небольшой быстрой речки Полуденная, в верховьях которой и размещена была позиция РЛС, было почти 25 километров, это расстояние и на машине преодолевали несколько часов. Но вся техника пограничников, гусеничный вездеход ГАЗ-47 и два автомобиля ГАЗ-67, сейчас весело горела под перемешанной с кровельным железом грудой досок, которая ранее была гаражным боксом заставы. Так что известий оттуда капитан ожидал лишь к полудню. Но он не получил этого времени. Только-только капитан успел обратно отправить на разрушенный аэродром всех выживших военных, поставив во главе одного из своих сержантов. С приказом разобрать все завалы, найти и сложить все уцелевшее имущество в оставшиеся неповрежденными блиндажи для расчетов зенитных орудий. Еще у него в планах было добавить к ним пару десятков более-менее вменяемых гражданских добровольцев, наскоро снабдив их одеждой и продовольствием. Но тут в его планы внес коррективу радист, принесший срочную радиограмму со второй заставы на Командорах, с острова Медный. Кроме этой заставы в маленьком поселке Преображенское, да нескольких наблюдательных пунктов, на Медном больше не было ничего. Ни аэродрома, ни даже причала. Может поэтому американцы не стали бомбить Медный? Так или иначе, заставы, расположенной в середине южного побережья Медного, пришла информация о замеченных в море трех крупных кораблях, идущих с юго-востока на запад. К острову Беринга. К ним. Командир пограничников сразу понял, что это означает. Американцы разбомбили все, кроме причала и взлетной полосы, ему уже доложили, что на полосе только взрывами смяло листы настила, в самом основании больших воронок нет. Значит, они будут высаживать десант. И им нужен аэродром, больше на этом острове американцам делать нечего. Три корабля.. Его губы скривились в горькой усмешке, для них, после сегодняшнего налета, и одного десантного катера будет достаточно. Что делать? Но они же пограничники! Двадцать один год назад заставы на западе СССР приняли на себя первый удар вермахта, погибая одна за другой, но немцы дорого заплатили за жизни пограничников. А вот сейчас, что он может сделать, кроме как геройски погибнуть на берегу поселка Никольского под огнем корабельных орудий? И вдруг он понял, что он может сделать. Отдав необходимые команды радисту, он подозвал своего заместителя, лейтенанта Сергеева.    -Сергеев, слушай меня внимательно. Сейчас берешь всех шестерых проводников с собаками, еще шестерых, радиста со всей его амуницией. Берете продуктов на неделю, из тех, что поменьше весят, пару палаток, по два БК к штатному оружию и все, что удастся унести за один раз. И без чего ты не обойдешься этих местах зимой, сам соображай, только быстро. Забери всю оптику, я только себе бинокль оставлю. Не забудь литров пятьдесят бензина в канистрах. И через полтора часа чтоб тебя здесь не было. Идете к реке Федоскина, там все это надежно прячешь. Оттуда потом рассылаешь людей к промысловым избушкам в бухте у Старой гавани, у озера Саранное, на мысе Ревизор, в бухте Буян и на мысе Северо-Западный. Пусть они все из избушек тоже все продукты и имущество прячут, по укромным уголкам поблизости. Вам помогут наши посты с мысов Манати, Казарменного, Толстого и Вакселя, я по радио команды им только что отдал. На постах проделают тоже самое. Обязательно забери бензогенераторы и топливо с постов на Казарменном и Вакселя. Вам в ближайшие дни надо обустроить пару мест, где можно нормально скрытно базироваться, и самое главное, как можно быстрее оборудовать наблюдательный пункт за аэродромом, лучше где-нибудь в горах у реки Федоскино. Ты должен, во-первых постоянно наблюдать за аэродромом, во-вторых иметь надежную связь с нашими на Камчатке.    -А чего его контролировать, там же все американцы ночью раздолбали? Недоуменно спросил Сергеев, находясь под впечатлением от объема информации, вываленной на него командиром.    -Ты старшего по званию не перебивай, слушай дальше. Оборвал его капитан.    -Разбиты на аэродроме только самолеты и постройки. Полоса почти не повреждена, только покрытие кое-где сорвано, а больших воронок на ней нет. Сюда идут американские корабли, с Медного только что передали. Значит, будет десант. Значит, им этот аэродром нужен, раз они целых три корабля сюда послали. А значит, нашему командованию позарез будут нужны глаза возле этого аэродрома!    -А может быть, баркас стащить на воду? Самый дальний вроде уцелел? Спросил лейтенант, имея ввиду несколько баркасов рыболовецкой артели, вытащенных на зиму на берег.    -Я тоже об этом думал, но вы не успеете. Сначала его на воду стащить, потом к нему двигатель искать, смотри, сарай артели тоже разрушен, где ты его найдешь в обломках, если вообще найдешь. Потом вас еще до ухода за мыс Северо-Западный 15 километров будет видно, а это со скоростью баркаса больше часа. А американцы через три часа будут здесь, догонят и расстреляют вас на воде, как мишень. Не надо так рисковать. Я сейчас свяжусь с нашей заставой на Медном, пусть лучше они баркасы в Преображенском заберут, спрячут и завтра или послезавтра ночью, как погода позволит, перебираются к тебе сюда. Там им делать нечего, а здесь еще два десятка человек тебе пригодятся. Если только американцы сегодня не пошлют какой-то эсминец, чтобы он обошел вокруг наших двух островов и уничтожил бы все плавсредства. Я бы на их месте так бы и поступил.    -А что вы будете делать, товарищ капитан? Мрачно спросил лейтенант Сергеев, уже догадываясь, какой он получит ответ.    -Я останусь с остальными здесь, во-первых, для тебя время выиграю, хотя бы немного. А во-вторых, чтобы у американцев вопросов не возникало, куда это все пограничники с острова подевались. Вот они, все лежат, геройски погибшие при отражении десанта. Мирных жителей всех, кроме добровольцев, которым хватит оружия, я сейчас отправлю за озеро Саранное, в старый заброшенный поселок. Да, чуть не забыл, еще я пошлю еще одного человека, на аэродром, предупредить о десанте, и он же, забрав сержанта, что там командует, пойдет навстречу нашим, которых я ночью выслал к локаторщикам. Так что, может быть, у тебя будут еще люди. И смотри мне, не подведи, иначе я с того света к тебе приду и спрошу. Все, выполнять приказ, товарищ лейтенант! Оборвал он пытавшегося что-то сказать лейтенанта.    Через три часа появились американские корабли. Капитан собрал добровольцев из гражданских, выдав им оружие со склада заставы. Вместе с оставшимися пограничниками они еле успели расположиться в окопах и блиндажах, вырытых возле погранзаставы, как два фрегата начали обстреливать уже опустевший поселок. Сделав несколько залпов и убедившись, что русский поселок не подает признаков жизни, американские корабли подошли ближе, смутно видимые в начинающемся рассвете. С большого десантного корабля, стоящего за фрегатами, взлетел кургузый вертолет, не спеша подлетевший к причалу на небольшой высоте. Облетев торчащую из воды мачту потопленного ночью ПСКР-326 и убедившись, что с этой стороны ему ничего не угрожает, вертолет неспешно полетел к поселку, подолгу зависая над особо крупными развалинами. Капитан скрипнул зубами, если бы они получили предупреждение о налете, хотя бы за десяток минут! Катер проекта 199, каким был потопленный ПСКР-326, мог развивать скорость 30 узлов, он стоял у причала в боевой готовности и мог бы успеть уйти в море. А так новенький корабль был потоплен со всем экипажем. Двадцать семь человек погибли, не сумев причинить врагу никакого ущерба. Вертолет тем временем не спеша приближался к развалинам заставы. Капитан внимательно рассматривал в бинокль американские корабли, особенно стоявший поодаль десантный транспорт. От него как начинали отходить первые десантные катера, причем каждый по размеру был примерно равен потопленному пограничному "326". И внезапно метнулся к расчету ДШК, установленного рядом в окопе.    -Парни, на вас вся надежда. Вертолет надо сбить во что бы то ни стало, он у них всего один. Подпустите его поближе.    Капитан только что, рассматривая в оптику американские корабли, обнаружил, что на всех трех "американцев" нет вертолетных ангаров, только открытая маленькая площадка на десантном транспорте, где и стоял этот вертолет. Если его сейчас сбить, то у лейтенанта будет гораздо больше шансов остаться незамеченным, пока он готовит укрытия и наблюдательный пункт. Американцы все равно перебросят сюда новые вертолеты, но это будет потом, когда лейтенант уже успеет сделать основную работу. Капитан начал переползать от щели к щели, предупреждая бойцов. Было заранее оговорено, что первым открывает огонь крупнокалиберный ДШК, но в гражданских добровольцах он был не уверен. Тем временем один катер уже подошел к причалу, обходя потопленный катер пограничников, остальные, рассыпавшись слева и справа от причала, подходили к береговой линии. Вертолет тем временем неспешно подлетал к боксам заставы. Крыша боксов уже, прогорев, обрушилась, и, наверное, американцев заинтересовал корпус вездехода ГАЗ-47, явственно проступавший из дымящихся обломков. И в это время наводчик ДШК дал длинную очередь, целясь по остекленной кабине вертолета. В последний момент пилот, или что-то разглядев, или что-то почувствовав, резко прибавил скорость, одновременно меняя направление движения. Но это его не спасло. Очередь пришлась вдоль корпуса вертолета, здорово походившего на советский Ми-4, смещаясь к хвостовой балке. Капитан не знал, что вертолет Сикорского UH-19 и послужил прообразом для разработки Ми-4 в 1952 году. Так или иначе "Мул", как называли еще в Корее этот вертолет американские солдаты, получив не менее 20 попаданий в корпус и хвостовую балку, начал дымить и быстро снижаться, одновременно вращаясь вокруг себя. Из-за перебитого привода хвостовой винт остановился. Все это время пограничники по нему стреляли, из автоматов и ручного пулемета. Потом вертолет ударился об землю, загоревшись. Несколько американцев, попытавшихся выбраться из грузового отсека, быстро упали, скошенные плотным огнем из почти полутора десятка стволов. ДШК же перенес огонь на морских пехотинцев, выбегавших из опущенной аппарели ближайшего десантного катера LCM-6 прямо в морской прибой. Подсвеченные первыми лучами солнца морпехи были очень хорошо видны в белой пене прибоя. Капитан зарычал от радости, увидев, как они падают, один, другой, третий. Не менее десятка американцев окрасило своей кровью прибой в розовый цвет, когда у ДШК кончилась лента. И это был последний успех оборонявшихся. Угрюмые силуэты кораблей озарились многочисленными вспышками первого залпа, и на позиции пограничников пришла смерть. Раз за разом под скрючившимся на полу окопа капитаном ходила ходуном земля, а сверху сыпались комья земли вперемешку с обломками. Не менее десятка трехдюймовых орудий с американских кораблей вели огонь прямой наводкой по небольшому пятачку местности, на которой когда-то стояло здание погранзаставы. Сколько длился обстрел, капитан не запомнил, он даже не сразу понял, что обстрел прекратился. Подняв гудящую голову и отплевываясь от сыпавшейся с головы земли, ушанка куда-то исчезла, капитан осмотрелся. Местность вокруг разительно изменилась, кругом одни воронки и перепаханная земля. Он хрипло окликнул своих бойцов, в паре мест земля зашевелилась и из засыпанных окопов начали появляться головы нескольких человек. Пулеметчиков среди них уже не было. Капитан бросил взгляд вперед, на поселок. Американцы уже давно выгрузились, и, держа оружие наизготовку, осторожно подходили к месту, откуда велся обстрел. До ближайших из них уже было метров триста. Капитан тяжело вздохнул и поднял свой АК-47, передергивая затвор. Он точно успел срезать одного, и попал во второго, прежде чем противник залег. Капитан внутренне передернулся, готовясь к еще одному корабельному обстрелу, но командир роты морской пехоты США поступил проще. На улицах поселка американские морпехи спешно устанавливали 60-мм минометы. В батальоне морской пехоте США имелся минометный взвод из четырех отделений, в каждом из которых имеется восемь минометов M19. И в высадившейся роте имелось одно такое отделение. Наверное, хватило бы и одного миномета, но американский командир больше не хотел терять людей. И так за этот кусок камня они заплатили слишком много. Дальность стрельбы миномета составляла 1800 метров, а весил он всего 20 килограмм, поэтому не прошло и половины минуты, как возле окопов пограничников хлопнул первый минометный разрыв.    Через полчаса все было кончено. Лейтенант Сергеев, не ощущая горьких злых слез, текущих по его лицу, в двенадцатикратный бинокль наблюдал, как пара морпехов подходит неподвижному телу капитана, лежащему ничком на бруствере полуразрушенного окопа. Один из них, наклонившись, стер грязь с плеча лежащего, посмотрев на погон. Что-то сказал напарнику, и они оба стали махать руками, подзывая остальное отделение морпехов, прочесывавших развалины заставы и методично добивающих немногий раненых пограничников. Откликнулись еще трое, двое стали подходить к телу капитана, а один стал смещаться в сторону солнца, что-то доставая из ранца.    -Вот суки.. Бессильно прохрипел Сергеев. Ну точно, этот морпех, что стоял отдельно, расчехляет фотоаппарат. Морпех с фотоаппаратом что-то прокричал своим товарищам, уже принимавшим картинные позы возле тела капитана. Что они делают? Двое морпехов попытались перевернуть капитана вверх лицом, но когда им это удалось, один из них потрясенно прошептал "dammit"*.      * _dammit - черт побери (английский)_    В руке капитана оказалась зажатая граната Ф-1 без чеки. Капитан открыл глаза, разжал пальцы. И улыбнулся.    ГЛАВА 2. БОИ МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ НА ОКРАИНЕ ПЛАНЕТЫ.    _31 октября, местное время 01-50. Центральный пост эсминца "Бесшумный". 130 миль к западу от острова Беринга. _    Капитан 1 ранга Лесной постепенно успокаивался. Его отряд из четырех эсминцев шел к берегам Камчатки, постоянно фиксируя местоположение американской АУГ за своей кормой. Пеленг и сила сигнала излучающих станций американских кораблей почти не менялся. Значит, американцы тоже идут примерно тем же курсом и с такой же скоростью. Успокоилась и обстановка в центральном посту флагмана отряда, эсминца "Бесшумный", сейчас идущего третьим в строю, перед "Бесшумным" шел его "систершип" "Безбоязненный". Возглавлял кильватерную колонну отряда сейчас эсминец проекта 30бис "Верткий", а концевым шел "Величавый", того же, устаревшего проекта. Доклады о местоположении и типе излучения американских радиотехнических средств стали уже казаться рутиной, монотонно произносились операторами постов разведки и также буднично фиксировались планшетистом. Лесной обратился к старпому:    - Кажется все успокоилось. Я пойду в свою каюту, посплю пару часов, а то так и не успел.    Но едва капитан 1 ранга Лесной успел провалится в сон, как по кораблю тотчас же раздался ревун боевой тревоги. Одновременно с этим корабль стал резко заваливаться вправо, выполняя маневр. Чертыхаясь и одновременно радуясь, что не стал раздеваться, каперанг прибежал в рубку, сразу обратившись к вахтенному офицеру:    -Что произошло?    -"Верткий" торпедирован.    Американская атомная подводная лодка SSN-589 Scorpion обнаружила отряд Лесного вообще-то случайно. Она была направлена к берегам Камчатки три дня назад и патрулировала между полуостровом и Командорскими островами с целью поиска и уничтожения советских ракетных подлодок, выходящих из Вилючинской базы. На этой позиции должны было находится еще две лодки, SSN-579 Swordfish и новейшая, головная в серии SSN-593 Thresher. "Трэшер" 30 октября доложила о потоплении русской атомной субмарины, после чего на связь не выходила. Уже после войны выяснилось, что она потопила К-166, но последняя успела выпустить аварийный буй, сигнал с которого тут же был принят и эсминцем "Влиятельный", находившимся на патрулировании неподалеку, и патрульным противолодочным самолетом Бе-6 из 317 полка. Именно Бе-6 засек и три часа удерживал контакт с лодкой, при помощи магнитомера. Командир "Трэшера" сделал фатальную ошибку, оставшись после потопления советской подлодки на глубине 40 метров. Услышав шум винтов "Влиятельного", американская субмарина начала маневр уклонения, увеличивая глубину погружения, но висевший над ней самолет, о котором "Трэшер" даже не подозревал все эти три часа, сбросил прямо по ходу лодки гидроакустический буй. Лодка попыталась снова уклониться, развив полный ход и уходя еще глубже, отрываясь от "Влиятельного", но буквально влетела в радиус действия реактивных бомбометов еще одного советского корабля, СКР-50, который шел малым ходом. И на встречу с которым ее и гнали "Влиятельный" на пару с самолетом. Получив повреждения сразу трех отсеков, "Трэшер" провалилась на предельную глубину и акустики с СКР-50 еще несколько минут слышал треск ломающихся переборок и шипение пара, вырывающегося из раздавленного огромным давлением реактора.    "Скорпион" же патрулировал гораздо дальше к северо-востоку, и никого до сих пор не обнаружил. Как вдруг акустик "Скорпиона" доложил о многочисленных шумах на востоке. Сначала на "Скорпионе" решили, что это подходит свои корабли, но потом акустик классифицировал эту группу шумов, как четыре эсминца типа Skory. В принципе ошибку акустика можно объяснить двумя факторами: во-первых, главные энергетические установки и винторулевые группы кораблей проектов 30бис и 31К практически ничем не отличаются, а во-вторых, сигнал на "Скорпион" приходил от группы кораблей, шедших в кильватерной колонне почти прямо на нее. И первым в строю шел как раз эсминец проекта 30бис "Верткий". Американские командиры ударных подводных лодок - люди храбрые и очень уверенные в себе, даже наглые. Двадцать лет назад они на Тихом океане поставили на колени экономику Японии, топя японские корабли в огромных количествах. Апофеозом тех событий стало потопление новейшего японского авианосца "Синано" американской подлодкой "Арчерфиш" во внутренних водах Японии, прямо на ходовых испытаниях. Не был исключением и командир "Скорпиона". Едва оценив ситуацию, он развернул лодку носом к корабельной группе капитана Лесного и дал залп из всех носовых шести торпедных аппаратов. К этому решению его подталкивало, то что в аппаратах на лодке были заряжены торпеды Мк35. Эти торпеды уже снимались с вооружения, так как считались устаревшими. Просто у "Скорпиона" были только шесть торпедных аппаратов калибра 533 миллиметра, в которые влезала атомная торпеда Мк45, поэтому они еще оставались на лодке. И если стрелять Мк35, то только, как сейчас, с носовых курсов. Потому что скорость торпеды всего 26 узлов, а эсминцы типа Skory могли выдать целых 36. А вот противолодочное вооружение у них устарело, гидроакустическая станция слабенькая и бомбометы с максимальной дальностью всего 110 метров, причем стреляют только по траверзу корабля. И он рассчитывал утопить кого-нибудь, а пока русские придут в себя и будут искать его своими глухими "Тамирами"*, перезарядить аппараты, в этот раз снарядив в них пару новейших атомных торпед Мк45, лежащих сейчас на стеллажах.    _На эсминцах проекта 30бис стояла устаревшая гидроакустическая станция (ГАС) "Тамир-5М" разработки конца 40-х годов. _    И прикончить все эсминцы в этой группе, чем черт не шутит. И будь в группе капитана 1 ранга Лесного все корабли проекта 30бис, может что-то бы и получилось у командира "Скорпиона", недаром же говорят, что нахальство - второе счастье. Во всяком случае, первый этап плана капитана американской субмарины удался. Эсминец "Верткий" получил две торпеды, одна разорвалась прямо под носом, другая в паре метров от левого борта в районе машинного отделения. "Верткий" затонул стремительно, погружаясь носом вперед, буквально за несколько минут. С эсминца едва успели передать, что корабль торпедирован. А вот дальше у "Скорпиона" начались неприятности. "Бесшумный" и "Безбоязненный" сразу же заложили коордонаты в разные стороны, снижая скорость и перестраиваясь строем фронта с "Величавым". Как только скорость "Бесшумного" упала до 18 узлов, его акустик засек лодку противника, на эсминце проекта 31К стояла более совершенная ГАС ГС-572. Но самым неприятным сюрпризом для "Скорпиона" явилось наличие носовых реактивных бомбометов РБУ-2500, с максимальной дальностью почти 13 кабельтовых. На "Скорпионе" еще не успели подготовить Мк45 к загрузке в торпедные аппараты, как акустик лодки с ужасом расслышал многочисленные шлепки 84 килограммовых глубинных бомб РГБ-25, падающих в воду прямо над лодкой. Скорость погружения в воде РГБ-25 составляет 11 метров в секунду, лодка находилась на 100 метровой глубине. Акустик успел сообщить об этой неприятности капитану, а капитан - отдать команду дать полный ход и увеличить глубину погружения, но и только. Атомная субмарина - довольно здоровая штука, обладает инерцией и мгновенно под водой не передвигается. "Скорпион" только начал ускоряться, опускаясь ниже, как глубинные бомбы уже погрузились на глубину 90 метров. Именно на ней были выставлены барометрические взрыватели этого залпа РГБ-25. Акустики эсминцев, как только стих последний, 16 разрыв РГБ, вновь одели наушники гидрофонов. Теперь поврежденную лодку отчетливо было слышно на всех трех кораблях. Треск ломающегося корпуса, шипение пара, вырывающегося из поврежденного реактора, удары по металлу, лодка еще отчаянно боролась за жизнь. Активные гидролокаторы показывали, что лодка всплывает, медленно отходя от группы советских кораблей. Внезапно более опытный акустик "Бесшумного" различил еще какие-то звуки.    -Товарищ лейтенант, противник произвел выстрел из торпедного аппарата! Торпеда идет на нас, пеленг..    Едва дослушав рапорт с гидроакустического поста, каперанг Лесной приказал дать залп обеими РБУ-2500 с мгновенной установкой на подрыв по пеленгу и дистанции, указанными акустиками. Им всем очень повезло, что цепи ПИМа*, отвечающего за взведение системы подрыва боевой части торпеды Марк 45 не успели встать на боевой взвод, выполняемый после отхода торпеды на безопасное расстояние от подлодки.    _*ПИМ - предохранительно -исполнительный механизм_    Командир торпедного поста "Скорпиона", стоя по колено в воде, хлещущей из поврежденного корпуса отсека гибнущей субмарины, при кроваво-красном, мигающем свете аварийного освещения, управлял торпедой по кабелю. Он дал самоубийственную команду на подрыв 11 килотонной боеголовки W34 торпеды, как только услышал первые разрывы глубинных бомб, желая забрать этих чертовых красных, там, на поверхности, с собой на тот свет. Но тщетно, подрыв не прошел, а потом на пульте управления загорелось табло "remote connection", и это был конец. Нет, торпедисты лодки еще пытались загрузить тяжелую тушу, весом более тонны, второй Марк 45 вручную, электричество в отсеке отключилось напрочь. Они отчаянно крутили маховики цепных талей, скользя и падая на полу, заливаемой все прибывающей водой. Но все тщетно. В тот момент, когда командир "Скорпиона" приказал выпустить автоматический аварийный буй, подошедший на 5 кабельтовых "Величавый" выпустил по лодке две самонаводящихся противолодочных торпеды СЭТ-53. Обе попали в примитивную цель, которой являлась сейчас SSN-589, идущая прямо и вверх, со скоростью всего 12 узлов. Две боевые части, с весом взрывчатки ТГ-50/50* в 92 килограмма каждая, это очень много, даже для такой большой лодки, как "Скорпион".    _*ТГ50/50 - "морская смесь", взрывчатка, состоящая из 50% гексогена, флегматизированного 50% тротила_    Прогремели два взрыва, и "Скорпион", разваливаясь, стал стремительно погружаться на глубины, по странной причуде судьбы разделив судьбу корабля с таким же названием в нашей реальности. Из 99 моряков никто не смог покинуть лодку, все остались внутри корпуса, ломающегося под давлением на четырех километровой глубине.    -Командир БЧ-2, расстреляй его, срочно! Заорал каперанг Лесной, обращаясь к командиру артиллерийской части эсминца, указывая на ярко-оранжевый буй с длинной антенной, прыгавший по волнам в свете прожектора. "Бесшумный" искал на поверхности обломки субмарины и выживших людей. "Величавый" и "Безбоязненный" вернулись на место гибели "Верткого", сделать тоже самое. Но поиски были тщетны, из 286 человек экипажа "Верткого" на поверхности никого не нашли. Слишком быстро он затонул, в октябрьском стылом море.    -Товарищ каперанг, а зачем? Недоуменно проговорил артиллерист, отдавая тем не менее соответствующие команды. Носовой одноствольный 57-мм автомат ЗиФ-71 зашевелился, поворачиваясь в сторону буя.    -Ты что, не понял? Он на постоянную передачу координат настроен, если американцы с АУГ его услышат, через час здесь будет самолет, и хорошо, если один! Его голос потонул в громком звуке стрельбы 57-миллиметрового орудия. Наблюдая эту картину, капитан 1 ранга только морщился. Понадобилась почти минута и целых пять обойм по три снаряда каждая, прежде чем довольно большой и яркий буй, раскуроченный снарядом, затонул.    _31 октября, местное время 02-05. 150 миль к югу от острова Медный. Соединение 7 флота US NAVY TF-72. Ударный авианосец CV-59 "Форрестол"._    -Арчи, ты был слишком резок со своими парнями. Обратился командир авианосца "Форрестол" кэптен Лоуренс Гейс к командиру крыла авианосца после разбора полетов.    -Сэр, крыло потеряло один штурмовик и пилота, еще один истребитель поврежден. Это слишком большая цена за уничтоженную четверку "Фреско" и пару домиков, если учесть те ничтожные силы красных, которые там нам противостояли. У нас была полная эскадрилья "Скайхоков", вдобавок в прикрытие была четверка "Крестоносцев", да еще учтите, что "Кит" задавил красным всю связь и вывел из игры их локатор. Противник каким-то чудом успел поднять в воздух всего два "Фреско". И при соотношении 22 против 2, при потере связи и отсутствии наведения с земли красные умудрились сбить "Скайхок" и повредить "Крестоносец". Правда, пилот поврежденного "Крестоносца" утверждает, что поразил один "Фреско" ракетой, и вроде данные радарного контроля это подтверждают, но все равно, ребята облажались. При таком соотношении сил у наших потерь вообще не должно было быть. И, значит, я представлю к ВМК* только одного пилота, который посадил на палубу поврежденный F-8 с пробитыми баками, он фактически спас машину.    _*ВМК - Военно-морской крест, государственная награда США._    Их разговор прервал уорент-офицер из службы радиоперехвата.    -Сэр, есть радиопередача с аварийного буя нашей субмарины. Судя по всему, она потоплена, группой кораблей в составе четырех эсминцев красных, типа Skory. Координаты места, с которого шла передача - примерно в 170 милях к западу от нас.    -Черт, эти комми, что, совсем нас не уважают? Возмутился Лоуренс.    -Я пошлю в этот район разведчика, немедленно. И начну готовить крыло для удара по кораблям. Но надо будить старика, лучше будет, если нас поддержат парни с "Лексинготона". Да и вообще будет невежливо, если мы потопим эту четверку русских кораблей без его ведома, даже если это такое старье, как Skory. Сказал командир авиакрыла "Форрестола".    -Странно, что их до сих пор не обнаружил наш эсминец из радиолокационного дозора. Задумчиво произнес Лоуренс. Хотя 170 миль, далековато. Но через час он их увидит точно, если они останутся на месте.    -Надо будить адмирала, сейчас же. Соединению лучше принять десять градусов к северу и увеличить ход до полного, тогда мы их точно подловим. Выдал свое заключение командир авиакрыла.    _31 октября, местное время 02-25. Запасной КП на Сапун-горе, город Петропавловск-Камчатский._    -Товарищ командующий! Радио с "Бесшумного". Авианосная группа противника изменила курс к северу и увеличила ход, теперь между ними и нашим отрядом 160 миль. Также зафиксировано резкое увеличение интенсивности работы радиостанций противника в этой группе, в том числе появление новых. Разведчики определяют состав авианосной группы противника, как минимум в три авианосца, из них один большой, тип "Форрестол". Еще однозначно опознан крейсер "Ньюпорт-Ньюс". Группа кораблей капитана 1 ранга Лесного также увеличила ход до полного, отходя к Петропавловску.    Контр-адмирал Ярошенко, полчаса назад поднятый из постели, поморщился. Только-только успел освоиться с данными об американском ночном налете на остров Беринга, как от корабельной группы капитана Лесного пришла новая информация. Сначала, печальные, о потере эсминца "Верткий" от атаки американской субмарины. Потом, наоборот, победные, об, на удивление, быстром потоплении самой субмарины, причем, по утверждению акустиков эсминцев, атомной субмарины. А теперь - об изменении курса и скорости АУГ противника, которой еще три дня назад в штабе Камчатской флотилии был присвоен шифр "Камчатка". И самый тупой мичман флота, имея на руках такие данные, догадался, что американцы заметили группу Лесного. До ее вхождения под "зонтик" 191 зенитно-ракетной бригады остается почти три часа. А в группе кораблей капитана 1 ранга Лесного- два самых ценных корабля в составе флотилии, эсминцы проекта 31К. Кроме того, что это корабли радиоразведки, которые смогли обнаружить АУГ "Камчатка" еще на траверсе острова Атту, последнего на западе из Алеутских островов, принадлежащих США, но это и одни из самых лучших противолодочных кораблей Камчатской флотилии на сегодняшний день. И просто так потерять их он не может позволить, а так это и произойдет в ближайшие часы, если он не вмешается.    _31 октября, местное время 03-30. Центральный пост эсминца "Бесшумный". 110 миль к северо-востоку от Петропавловска-Камчатского._    -Наблюдаю группу целей, удаление 50, высота 11, скорость 800, курс 190. Предположительно в группе больше от 6 до 10 самолетов. Ответчик госопознавания однозначно определяет самолеты, как вражеские.    Капитан Лесной отстраненно слушал монотонный голос оператора РЛС общего обнаружения целей "Фут-Н". Все происходило, как он и ожидал, с того момента, как он больше двух часов назад увидел в свете прожектора прыгающий по волнам американский аварийный буй. Почти полчаса назад над ними на высоте более десяти километров просвистел со сверхзвуковой скоростью американский самолет-разведчик. Сбить его своими 57-миллиметровыми зенитными орудиями три советских эсминца не могли в принципе. И сейчас по их души явилась американская ударная группа самолетов. А до вхождения под прикрытие ближайшего зенитно-ракетного дивизиона, расположенного на мысе Средний в Авачинской бухте, еще почти два часа полного хода, если учитывая максимальную скорость "Бесшумного" и "Безбоязненного" в 33 узла. У эсминца проекта 30бис "Величавого", который замыкал их куцый кильватерный строй, максимальная скорость на четыре с половиной узла больше, но надо ли его отпускать? С точки зрения американцев, сейчас летящих со скоростью 800 километров в час, преимущество "Величавого" в скорости в четыре с половиной узла, в смысле чуть больше 8 километров в час, смотрелось смешно.    -Наблюдаю еще одну группу целей, удаление 45, высота 10 скорость 950 курс 70. В группе от 8 до 12 самолетов. Ответчик госопознавания... Товарищ капитан 1 ранга, это наши!    Лесной встрепенулся. Командование решило выслать им воздушное прикрытие. Несмотря на то, что своя авиация была представлена на Камчатке в очень куцем виде, всего один истребительный полк. Ну что ж, у них появился призрачный, но шанс. Надо выходить из режима радиомолчание, все равно их уже обнаружили.    -Связь со штабом флотилии! Запросите частоты для связи с летчиками срочно! Уже передают? Тогда связь с к командиром авиагруппы, и передавайте им координаты, скорость и курс американцев, постоянно! Лесной имел представление о возможностях наших авиационных РЛС, они более чем скромные по сравнению с корабельный системой "Фут" эсминцев проекта 31К. Наверняка наши самолеты еще не видят ни противника, ни наши корабли, просто спешат в указанную им в штабе точку. И наведение с "Бесшумного" может дать нашим летчикам лишний козырь. Но Лесной не знал, что у американцев этот козырь тоже есть, правда его реальные возможности им еще предстояло узнать. Прямо сейчас.    -Наблюдаю еще одну группу самолетов противника, в группе не больше трех самолетов, удаление 90, высота 7 с половиной, скорость 430. Внезапно в тишине центрального поста, нарушаемым монотонным бубнением мичмана на одном из постов радиосвязи, постоянно передающего координаты американских самолетов нашим истребителям прозвучал новый тревожный доклад.    -Есть новый радиоконтакт, по сигнатуре совпадающий с работой РЛС AN/APS-82 обнаружения воздушных целей. Присвоен код "Сигнал-2". По пеленгу и углу места совпадает с только что обнаруженный второй группой воздушных целей. Это "Следопыт", товарищ каперанг! Взволнованно произнес оператор 5 поста радиоразведки. Каперанг Лесной усмехнулся, только что подумал о козырях, как американцы выложили на стол свой. "Следопыт", он же палубный самолет дальнего радиолокационного обнаружения Е-1В Tracer, нес неплохой радар и, в отличие от корабля мог подниматься почти на восемь километров вверх. Это давало ему некоторые преимущества, но ведь это, с другой стороны и минус! Лесной резко повернулся мичману, наводящему свои самолеты.    -Свяжись с командиром группы. Пусть он выделить часть сил для атаки "Следопыта". И начинайте также передавать им его курс и координаты. Обратился он ко второму оператору радиосвязи.    _31 октября, местное время 04-25. Запасной КП на Сапун-горе, город Петропавловск-Камчатский._    -Товарищ командующий! По сообщению с "Бесшумного", первый налет американцев наши самолеты отразили успешно. Самолеты противника так и не смогли прорваться к нашим кораблям. С КП 865 истребительного полка также передают, по предварительным данным у американцев сбиты истребитель, два тяжелых штурмовика и самолет ДЛРО. Еще несколько самолетов повреждены. Наши потери - два истребителя МиГ-19. Отличился командир группы, капитан Лысюра, он сбил оба тяжелых штурмовика А-3 "Скайуорриор".    Несмотря на всеобщую эйфорию, контр-адмирал Ярошенко мрачнел с каждым словом доклада. Это молоденький капитан-лейтенант может быть в восторге от сиюминутных американских потерь. А ему, контр-адмиралу, ясно, что американцы просто поплатились за то, что хотели утопить три эсминца нахрапом, одним махом. Когда адмирал услышал, что соединение капитана Лесного атакует группа самолетов всего из шести машин, да еще подходящая к цели на высоте 11 километров, ему стало понятно, что американцы сейчас решили быстро покончить с группой Лесного при помощи атомного оружия. Только этим объясняется такой маленький наряд самолетов и такая большая высота полета при подходе к атакуемой цели. Но они вернутся, и очень скоро. И во второй раз все будет по-другому. Так что следующий ход противника вполне просчитывается. А вот что сделать ему? Ах, если бы у него в готовности сейчас были бы полки Ту-16 двух морских ракетоносных дивизий. Подводная лодка "К-59", оснащенная крылатыми ракетами П-5 с ядерными боеголовками уже находится на позиции. Она ждет только целеуказания и команды. А вот выдать ей команду или нет, Ярошенко так и не решил. Сами ракеты П-5, как показал опыт нанесения удара по АУГ "Сахалин", не смогут утопить американские авианосцы, если только не произойдет чудо. Система наведения этих ракет предназначена для поражения стационарных целей большой площади, для маневрирующей со скоростью 30 узлов цели, какой является АУГ, она не очень подходит. Нарушить управление, вырубить всю связь, нанести какие-то повреждения, может быть снести какие-то самолеты, которым не посчастливится находиться близко от эпицентра ядерного взрыва, это вполне возможно. Но потом АУГ надо будет добивать, причем в течение пары часов, иначе американцы быстро восстановят боеготовность. А чем ее добивать? Одним 867 гвардейским минно-торпедным авиаполком, в котором осталось всего семь машин? Не смешно.. Нет, пусть "К-59" ждет на позиции своего часа. Американцы еще очень сильны, без ракетоносных Ту-16 атаковать авианосцы просто самоубийство, несмотря на заманчивую мысль использовать три корабля каперанга Лесного, как приманку. Придется ждать, когда американцы подойдут ближе к берегам Камчатки и ввяжутся в воздушные бои над полуостровом. К тому времени у него будут, наконец, в распоряжении самолеты 3 и 143 мрад. Правда будет ли у него целеуказание, ведь эсминцев проекта 31К у него всего два, и оба под угрозой реальной гибели в ближайшие полчаса? Но авианосцы уже будут находится неподалеку от полуострова, и значит, их можно легко обнаружить. Подводными лодками или воздушной разведкой, даже если придется потерять все разведчики.    _31 октября, местное время 04-35. 200 миль к юго-западу от острова Медный. Соединение 7 флота US NAVY TF-72. Ударный авианосец CV-59 "Форрестол"._    -После принятия Е-1В на вооружение выяснилось, что наспех созданный гибрид самолета и локатора далеко не оправдывает тех надежд, которые на него возлагались.      Экипаж состоит лишь из двух операторов РЛС и летчиков. Функции офицера боевого управления приходится выполнять второму пилоту. К тому же в фюзеляже не хватило места для аппаратуры передачи данных на корабль. Истребители на цель наводятся голосом по радио, но не напрямую, а через пункт управления полетами на авианосце, иначе командир авиакрыла может потерять контроль над происходящим в воздухе. Что и произошло меньше часа назад. Вдобавок, красные, наверное, с кораблей, навели часть истребителей прикрытия на сам самолет ДЛРО. Наши истребители прикрытия сбили одного "бандита", но тихоходный "Трейсер" не смог уйти. После чего управление боем было окончательно потеряно и красным удалось сбить оба "Кита" с ядерными бомбами. Потерян был еще один "Крестоносец", наши ребята сбили еще один "Фармер", учтите, что у красных было двойное превосходство.    Так пытался командир авиакрыла "Форрестола" объяснить неудачу своих пилотов разъяренному адмиралу Хэллуэю.    -Какого черта, Арчи, ты выделил для атаки четырех кораблей такие маленькие силы?    -Сэр, "Киты" несли по одной ядерной Мк7, суммарная мощность двух таких бомб составляет 122 килотонны. Это более чем достаточно даже для линкора, не говоря о четырех лоханках типа Skory. По этой же причине атака выполнялась на большой высоте, применять на малых и средних высотах ядерные бомбы мощностью в три раза больше Хиросимы, это самоубийство для пилотов. Вдобавок, на большой высоте основные зенитные средства русских эсминцев, 37-мм автоматы, бесполезны, а главный калибр у этих кораблей не может вообще стрелять по высоколетящим самолетам. Но русские смогли каким-то непостижимым образом заранее обнаружить атакующие самолеты, и навести на них свои истребители. Хотя никаких признаков слежения за нашим соединением до сих пор не обнаружено. И еще, на пленках фоторазведчика эсминцев оказалось не четыре, а всего три.    -Понятно. Проворчал адмирал Холлуэй, уже остывая.    -Вы совместно с крылом "Лексингтона" должны подготовить новый удар, пока русские не спрятались в свою нору. На этот раз все как в старые добрые времена. Звездный налет с разных направлений, подход к цели на малой высоте. Для подстраховки возьмите несколько 20 килотонных Мк11, если вам так хочется использовать ядерное оружие. Разведка, постановка помех. Поднимите в воздух два "Следопыта", с мощным прикрытием, в конце концов. Ну, не мне тебя учить, какого черта, ведь по Командорам твои "Скайхоки" отработали успешно! Разведчика посылай сейчас. Подъем самолетов через сорок минут, иначе мы рискуем опоздать. И пошли еще разведчик, пусть прошерстит прибрежную акваторию к северу, в Кроноцком заливе. Надо найти четвертый эсминец красных, если в группе его не было, он может быть только на пути к Усть-Камчатску.    -Есть, сэр. Кстати, насчет русских истребителей. По докладам пилотов, им противостояла полная эскадрилья МиГов. Это, согласно данным разведки, треть всех советских сил на Камчатке. Не слишком ли много для защиты четырех лоханок? Или наша разведка снова налажала, как на Кубе, и на полуострове отнюдь не один истребительный полк красных?    -Вряд ли. Данные этих умников из ЦРУ полностью подтверждаются разведкой флота, а нашим парням я верю, в отличие от этих упырей из Лэнгли.    _31 октября, местное время 05-20. Центральный пост эсминца "Бесшумный". 65 миль к северо-востоку от Петропавловска-Камчатского. _    Капитан Лесной физически ощущал, как истекает время. Две минуты назад над его кораблями прошел на большой высоте еще один американский разведчик. Скорость его тоже была немаленькая, неспешно барражирующая над кораблями пара советских перехватчиков Як-25М, сменивших в патрулировании МиГи, даже дернутся в сторону американца не успела, так быстро и так высоко он пролетел.    А меньше чем за десять минут до этого посты радиоразведки зафиксировали интенсивную работу сразу трех станций SPS-8.    -Ну все, теперь ждем гостей. Мрачно произнес штурман "Бесшумного", когда в центральный пост эсминца поступила эта новость.    -Товарищ капитан 1 ранга, нам надо повернуть на зюйд, мы подходим к мысу Шипунский, там малые глубины. А мы идем полным ходом по счислению, можно и на камни вылететь. Добавил он.    -Штурман, ты рассчитай, как нам быстрее под прикрытием своих зенитчиков оказаться? Проронил Лесной, отдавая команды на маневр, но недовольный тем, что штурман первым нарушил гнетущее молчание, воцарившееся сразу после доклада радиоразведчиков в центральном посту эсминца.    -Уже, товарищ капитан 1 ранга. Через 5 миль поворот прямо на вест, и еще через 20 миль, на траверсе мыса Налычева мы уже в зоне действия 4 дивизиона 191 зенитно-ракетной бригады. Он вынесен на юго-восточные склоны массива Петровская сопка, к югу от озера Халактырка.    -Понятно. Приготовится к повороту на вест через три минуты, передать на остальные корабли. Ход иметь 33 узла. У вас пока ничего? Неожиданно обратился он к операторам РЛС "Фут".    -Кроме отметки разведчика, которая быстро удаляется на ост, никаких вражеских целей не наблюдаю. Внимательно следя за экраном, отрапортовал оператор.    -Плохо.. Мрачно произнес Лесной.    -Чем плохо-то, товарищ капитан 1 ранга? Удивился старший офицер эсминца.    -Неужели вы не понимаете? Горько сказал Лесной.    -Они подняли кучу самолетов еще 15 минут назад. Радиоперехват молчит, значит они летят в режиме полного радиомолчания. На радаре их нет. Значит, они идут на малой высоте, где наш радар увидит их только за 10 миль.    -Боевая тревога! Решился он.    -Приготовится к отражению массированного воздушного налета, расчеты к зенитным автоматам! Передать в штаб и на остальные корабли, предположительно через 10 минут ожидаю воздушный налет с малых высот!    В кабине ведущего пары Як-25М сидел достаточно опытный экипаж в составе командира старшего лейтенанта Хвалькова и лётчика-оператора старшего лейтенанта Седых. Второго августа прошлого года, эти пилоты уже сталкивались в противостоянии с американским самолетом-разведчиком и вышли из той схватки победителями. Но сейчас Хвальков понимал, что все будет по-другому. Они барражировали над прикрываемыми кораблями на небольшой высоте по двум причинам. Во-первых, самолеты Як-25М, на которых они летали, уже проигрывали и по скорости, и по высоте новым американским "Крестоносцам" и "Виджилентам". Реально американцам оказать какое-то сопротивление Яки могли только на малых высотах. А во-вторых, и это было главное, корабли уже фактически в течение нескольких минут окажутся в зоне досягаемости ракет одного дивизиона зенитно-ракетной бригады. А к 1962 году все летчики ПВО СССР были в курсе негласного девиза зенитно-ракетных войск Советского Союза, гласившего: "сами не летаем и другим не даем!". Повторять судьбу Сергея Сафронова, пилота МиГ-19, сбитого "до кучи" азартными советскими ракетчиками вместе с американским шпионом U-2 Пауэрса, никому не хотелось. Поэтому Якам категорически запрещалось патрулировать выше нижней границы зоны атак и поражений комплекса С-75М "Волхов", которая составляла три километра километров на максимальной дальности и плавно понижалась до полукилометра на минимальной. Пилотам вообще не рекомендовалось заходить в зону поражений своих ЗРК, но все понимали, что на войне эти рекомендации, вещь крайне условная. Но при барражировании на малой высоте главный козырь Яка- мощный радиолокатор РП-6 "Сокол" с диаметром антенны более метра и дальностью обнаружения почти три десятка километров, не работал, если противник тоже приближается на малой высоте. По банальной причине того факта, что Земля - круглая. И чтоб ввести этот козырь в работу, сейчас старший лейтенант Хвальков решил нарушить все запреты. Выполнив очередной разворот над кораблями и выйдя на курс 90, его Як, взвыв двумя двигателями РД-5А, резко полез вверх. Хвальков планировал подскочить вверх еще на пару километров, потом сделать "полочку" чтобы осмотреть подходы к кораблям. Если противника не будет видно, еще подскок и повторная "полочка". Если противник будет обнаружен, Хвальков, пользуясь преимуществом своего мощного локатора, выдаст пеленг и дистанцию на противника другим своим самолетам. Летчики Елизовского полка использовали эту тактику с момента появления Яков на вооружении полка, она даже имела официальное название, "перехват с использованием самолета-ретранслятора". Правда, именно в этот момент из своих самолетов над кораблями был только ведомый Хвалькова. Группа из четырех МиГ-17ПФ, поднятая на усиление прикрытия с ближайшего аэродрома в Халактырке, должна быть над кораблями только через четыре минуты. Максимальная скороподъемность перехватчика Як-25 больше двух с половиной километров в минуту, но Хвалькову это время показалось вечностью. И едва его Як опустил нос в горизонтальном полете, оператор, старший лейтенант Седых, до сих пор молчавший на заднем сиденье, удивленно проговорил, глядя на экран "Сокола":    -Ни хрена себе, сколько их! И тут же, опомнившись, скороговоркой начал выдавать в эфир.    -Я "четыреста первый". Наблюдаю две группы целей. Первая группа дальность 22, высота 05 пеленг 70. Вторая дальность 24, высота 1 пеленг 100. В каждой группе больше 10 единиц целей. Еще группа целей! Третья группа, дальность 28, высота 3, пеленг 120!    На земле сначала все озадачено молчали, а потом началось...    -"Четыреста первый", "четыреста первый", это РП. Немедленно вернитесь на заданный эшелон патрулирования!    Не успел Хвальков ответить, что приказ принял и снижается, как в наушниках раздался новый голос, принадлежащий командиру 865 полка:    -"Четыреста первый", это "Первый". Приказ вернутся на эшелон отменяю, приказываю продолжать наведение. Я поднял еще три пары, через семь минут они будут под тобой. И, совсем не по уставному комполка добавил:    -"Четыреста первый", ты там не геройствуй понапрасну..    -"Синий-1", я "папа Джеймс", у вас спереди по курсу 250 одинокий "бандит", идет прямо на вас, скорость всего 300, превышение 3.    -ОК, "папа", принято. Бросил в микрофон командир первой ударной группы. Затем отдал приказ двум "Крестоносцам" прикрытия:    -"Синий-9", "Синий-10", разберитесь с "бандитом", он идет на нас по курсу 250, превышение 3.    Американцы на этот раз выделили для атаки на соединение капитана 1 ранга Лесного значительные силы. 12 "Скайхоков" с "Форрестола" и 6 "Скайхоков" с "Лексингтона" составляли три ударные группы, каждая прикрывалась четверкой "Крестоносцев" с "Форрестола". Группы несли кодовые названия "синий", "белый" и "черный" с цифровой нумерацией внутри. Еще в наряде были два группы ДРЛО, по одному "Трейсеру" с обоих авианосцев, каждый прикрывался четверкой "Демонов". Эти группы имели коды "темный" и "светлый". Был один "Кит" -постановщик помех с парой "Демонов" прикрытия, тоже с "Форрестола", эта группа несла код "фестиваль". И на десерт, с "Форрестола" через 10 минут подняли вдобавок резервную группу, два "Скайуорриора" с четверкой "Демонов" в прикрытии, помпезно именуемую "всемогущий". В отличие от А-4С основных ударных групп, увешанных 1000 фунтовыми бомбами, оба А-3В несли по две атомных бомбы Мк11 мощностью по 20 килотонн, так что в названии что-то было. Управлялись все группы из командного центра авианосца "Форрестол", получавшего информацию через один из "Трейсеров", второй был в резерве. Схема управления боем получалась громоздкая и не слишком надежная, но она работала, если между самолетами и авианосцами была радиосвязь. Кэптен Лоуренс Гейс поначалу даже хотел по иронизировать, насчет такого огромного наряда сил, полсотни машин, для кучки жалких устаревших эсминцев красных, но потом, глядя на насупленное лицо вице-адмирал Холлуэя, промолчал. Да и в самом деле, эту группу красных, вертевшихся у "таффи-72" под носом, надо топить как можно быстрее, иначе весь график ударов по Камчатке начинает лететь ко всем чертям.    Старший лейтенант Седых еще раз взглянул на экран "Сокола". Затем тронул тангенту СПУ.    -Командир, наблюдаю две цели, отделились от основной группы, пеленг 70, высота 1 и увеличивается, дальность 16, идут прямо на нас. Скорость 900. Они нас заметили. Обнаружил еще одну цель, дальность 28, высота 5, пеленг 120, скорость 500. Предположительно, либо бомбардировщик, либо небольшая группа самолетов.    -"Четыреста первый", это РП. Немедленно снижайтесь, на высоту выше 3 выходить запрещаю!    Обзорная РЛС П-12 "Енисей" 4 дивизиона 191 зенитно-ракетной бригады заметила американские самолеты давно, еще 10 минут назад. РЛС была размещена на склонах небольшого горного массива, на высоте 550 метров над уровнем моря. Этого оказалось достаточно, чтобы обнаружить не только все атакующие группы американцев, но и несколько групп самолетов, держащихся на удалении от берегов Камчатки. Но единого центра управления боем организовано не было, и когда, наконец-то, командир дивизиона сообразил, что надо связаться с командным пунктом 865 авиаполка, первые две ракеты В-755 уже сорвались с направляющих.    Ко времени включения станции СНР-75 в 4 дивизионе, который пока был единственным из зенитчиков, "достающим" до района боевых действий, на расстоянии менее 43 километров, то есть максимальной дальности ракет комплекса "Волхов" находились уже две из трех американских ударных групп. Но одна наоборот, расходилась со снижением до 300 метров, охватывая корабли капитана 1 ранга Лесного с разных сторон на малой высоте, а вот вторая набирала высоту для удара с крутого пикирования. Классический "звездный" налет, с разных высот и направлений, 20 лет назад американцы так топили целые японские линкоры, не то, что жалкие эсминцы. Одновременно с этим постановщик помех А-3В "Скайуорриор" из группы "Фестиваль", летящий со скоростью всего 300 узлов на удалении 40 километров от русских эсминцев, начал ставить направленные помехи на корабли в частотах УКВ диапазона. Американцы справедливо рассудили, что в предыдущем бою столь удачные действия советской авиации ничем иным, как наведением с кораблей объяснить нельзя. Пусть под действие этих помех попадут какие-то из своих самолетов, но это будет недолго, а вот управление боем для русских надо затруднить по максимуму.    Но Як-25М старшего лейтенанта Хвалького перед тем, как экстренно спикировать на малые высоты, выдал приблизительное целеуказание, как четверке МиГов, так и шестерке Як-25М. Сам же он, спикировав почти до уровня моря и подозвав своего ведомого, решил разобраться с последней целью. Уж очень его заинтересовал этот "бомбардировщик".    Дальше события понеслись со скоростью снежной лавины, сорвавшейся с вершины горы.    -Я КУВ*, ТЗМ* на позиции к ПУ-1, ПУ-2. Транспортно-заряжающие машины на базе автомобилей ЗиЛ-157 выехали из обвалованных укрытий, расположенных неподалеку и стали заезжать к пусковым установкам СМ-63-II, расчеты которых уже суетились, приводя стрелы установок в загрузочное положение.    -Я СРЦ*, в зоне поражений добавились еще три цели. Определяю как цель-2, цель-3, цель-4. Цель-2- скорость 700, дальность 41, высота пять, азимут 65. Цель-3 скорость 700, дальность 40, высота шесть и восемь, азимут 70. Цель-4 скорость 700, дальность 41, высота пять с половиной, азимут 65.    -Я "Синий-9", "бандит" резко снижается. Наверное, нас увидел и решил затеряться внизу, на фоне волн. Ох, черт.. Я "Синий-10", "Мэйдэй, мэйдэй!".    Комплекс средств наведения РСНА-75МВ "увидел" летящую в тесном строю пару F-8D, как одну большую цель, наводя обе ракеты в геометрический центр отрезка, образованный двумя засветками. Радиовзрыватель 5Е11 "Овод" сработал, когда между первой ракетой и ведущим "Крестоносцем" дистанция достигла 50 метров. Для какой-нибудь другой ракеты, класса "воздух-воздух", эта цифра означала бы гарантированный промах. Но для боевой части ракеты В-755 весом более 190 килограмм это расстояние означало почти прямое попадание. В оба самолета.    -Я СНР*, цель 1 поражена, расход две ракеты.    *_В состав зенитно-ракетного комплекса С-75М "Волхов", принятого на вооружение войск ПВО СССР 20 апреля 1961 входили:_    _ТЗМ- транспортно-заряжающие машины ПР-11Б на базе полуприцепа и автомобиля-тягача ЗИЛ-157КВ, 12 единиц в огневом дивизионе, 12 единиц в техническом дивизионе;_    _КУВ- кабина управления УВ (командный пункт дивизиона, КП), размещаемая в КУНГе на шасси автомобильного прицепа. _    _СНР- станция наведения ракет РСН-75МВ, размещалась в трех кабинах: приемо-передающая кабина ПВ (антенный пост, высоковольтная кабина), монтировалась на поворотном основании на колесной артиллерийской повозке КЗУ-16, представляла собой контейнер с передающей и высокочастотной частью приемной аппаратуры, станцией передачи команд (РПК, радиопередатчик команд) с размещенной на крыше контейнера антенной системой; аппаратная кабина АВ, размещалась в КУНГе на шасси автомобильного прицепа; АСД-75 - кабина К5, размещалась в КУНГе на шасси автомобильного прицепа;_    _К3- кабина управления стартом, размещалась в КУНГе на шасси автомобильного прицепа;_    _К6- кабина стабилизаторов тока и управления дизель-электростанцией, на шасси автомобильного прицепа. Буксировка прицепов с кабинами осуществлялась тягачами типа ЗиС-151В, ЗиЛ-157КВ, КрАЗ-214;_    _-Пусковая установка ракет СМ-63-II, СМ-63-IIА, СМ-90 (6 штук в огневом дивизионе) и автомобили-тягачи ЗИС-151, ЗиЛ-157, КрАЗ-214 для их буксировки;_    _-Автомобильный кран, с помощью которого производился монтаж-демонтаж антенн, расположенных на кабине ПА, с их укладкой в две специальные повозки - прицепы, буксируемые автомобилями ЗИС-150, ЗИС-151, ЗиЛ-157, КрАЗ-214._    _-СРЦ - придаваемая комплексу станция разведки и целеуказания П-12 "Енисей" и радиовысотомер ПРВ-10._    -Я КУВ, вас понял. К3- пуск с ПУ-3, ПУ-4. СНР- цель-3, наведение автоматическое по угловым координатам и ручное по дальности. ТЗМ на позиции к ПУ-3, 4.    -"Синий-9", "Синий-10", ответьте "Синему-1", что у вас там случилось! Внимание, всем "Синим", атака красных кораблей через семь минут!    -Я СНР, цель-3 на сопровождении.    -"Синий-1", я "папа Джеймс", "темный" сообщает, что потерял "бандита", "синего-9" и "синего-10". На их месте "темный" наблюдал два сильных взрыва. Предполагает столкновение в воздухе.    -Я "Белый-3", впереди пара "Фреско"!    -"Белый-6", у тебя на хвосте "Флэшлайт"!    -А сука, горишь! Я "Четыреста четвертый", сбил один "Скайхок"!    -"Четыреста третий", у тебя в хвосте пара "Крестов", уходи! Серега, вираж, срочно! Ну что ж ты, Серый..    -"Белый-1", я "Белый-9", мы с "Белым-10" сбили одного бандита! Вот черт, "Белый-10", у тебя на хвосте еще один!    -"Папа Джеймс", я "Черный-1", группу облучает несколько вражеских радаров.    -"Черный-1", я "Папа Джеймс". Если ты не в курсе, то на кораблях, которые ты должен атаковать, есть РЛС. А еще неподалеку находится Камчатка и там наверняка тоже есть радары, и они точно не спят. Не паникуй, кстати, ты запаздываешь с заходом на атаку, "Синие" уже вот-вот начнут.    -"Четыреста второй", я "Четыреста первый"! Свяжи эту пару, я атакую бомбера!    -"Фестиваль", это "Папа Джеймс". Вас атакует пара "бандитов", дальность 6, высота 4, пеленг 300, скорость 450.    -Я СНР, цель-3 поражена, расход две ракеты.    -Я КУВ, вас понял. К3- пуск с ПУ-5, ПУ-6. СНР- цель-2, наведение автоматическое по угловым координатам и ручное по дальности. ТЗМ на позиции к ПУ-5, 6.    -"Папа Джеймс", я "Синий-5", "мэйдэй"! Пожар в двигателе! "Синий-6" сбит и катапультировался, "Синий-7" и "Синий-8" сбиты, два очень мощных взрыва! Это зенитные ракеты, повторяю, наблюдал поражение группы двумя зенитными ракетами!    На этот раз СНР наводил обе ракеты в геометрический центр фигуры, неправильной трапеции, образованный четырьмя засветками, парой F-8D и парой А-4С. Особенно не повезло "Крестоносцам".    -"Синий-1", я "Папа Джеймс", срочно расходитесь по высоте и в стороны, быстрее!    -Товарищ капитан 1 ранга! Обратился к командиру оператор с поста УКВ связи в центральном посту эсминца "Бесшумный". Нас глушат, помехи по всему УКВ диапазону, очень сильные. Потеряна связь со всеми истребителями прикрытия, с ""Безбоязненным" и "Величавым" канал связи есть, правда неустойчивый.    Капитан Лесной молча кивнул, глядя на планшетистов, которые, суетясь, стирали отметки только что уничтоженных американских самолетов и рисовали новые, гораздо более многочисленные. Едва ли у них получиться уцелеть в этом бою, уже сейчас на планшете было больше 30 вражеских отметок. И хотя классический "звездный" налет у американцев не получится, это было уже очевидно, ракетчики 191 бригады уже "стерли" шесть американских самолетов из десяти, рвущихся к кораблям на большой высоте, десяток советских истребителей не удержит превосходящие в три раза американские самолеты, которые полукругом заходят на его корабли на высоте малой. Словно подтверждая его мысли, по корпусу "Бесшумного" раздалось громкое стаккато. Вступили в действие 57-мм зенитные автоматы.    -Я СРЦ, наблюдаю разделение цели-2, цели-4. Цели разделилась на четыре отдельных отметки, предполагаю расхождение группы самолетов по высоте и пеленгу. Целям присвоены номера 21, 22, 41, 42.    -Я СНР, разделение целей подтверждаю, взял на сопровождение цель 21, наведение ручное.    -Я КУВ, вас понял. К3, доклад о готовности ПУ!    -Я К3, ПУ-1, 2 готовность к старту через 1 минуту. ПУ-3,4 готовность через 4 минуты. ПУ-5,6 готовность через 9 минут.    -"Белый-1", "Белый-2", у вас на хвосте пара "Фреско"!    -Я "Триста третий", сбил "Скайхок", второй сбросил подвески!    -"Черный-1", я "Папа Джеймс", отправь свое прикрытие на помощь "Белым", у тебя по курсу "бандитов" нет!    "Триста первый", у тебя на хвосте пара "Крестов"!    -Проклятье, этот красный увернулся от ракеты!    -"Папа Джеймс", я "Фестиваль". Атакован парой "Флэшлайтов", один связал боем прикрытие, второй заходит на меня, прошу помощи.    -"Темный", я "Папа Джеймс". Можешь отправить одну пару на помощь "Фестивалю"?    -ОК, "Фестиваль", я "Темный", держись, помощь будет через четыре минуты!    -Я "Фестиваль", "мэйдэй", "мэйдэй"!    Пока Як-25М ведомого Хвалькова крутился на виражах с парой "Демонов", не давая тем выскочить из боя на помощь прикрываемому самолету, сам Хвальков, переведя РУДы двигателей РД-5А на максимал, быстро сближался с целью. Прикрываемый американец в это время заложил боевой разворот, пытаясь уйти от внезапно возникшего на его пути "Флэшлайта". Но максимальная скорость у "Скайуорриора" была ниже, чем у Як-25М, а "Кит", сразу после выполнения разворота, не успел разогнаться даже до крейсерской. Подойдя на расстояние дальности огня своих пушек, старший лейтенант Хвальков нажал на гашетку, едва дождавшись, когда толстый и длинный фюзеляж А-3D вползет в прицел, начав стрельбу с 800 метров. Его Як казалось, застыл в воздухе от мощной отдачи 37-мм пушек Н-37Л. Первые же три снаряда попали в хвостовую часть американца, повредив автомат ALE-41 выброса дипольных отражателей, тем самым лишив экипаж "Скайуорриора" даже призрачной возможности защитится. Следующая очередь снарядов весом более 700 грамм каждый пришлась по центроплану и тридцати тонная машина начала разваливаться в воздухе. Сбив "Скайуорриор", Хвальков хотел идти на помощь своему ведомому, но внезапный писк СПО в наушниках заставил его заложить противоракетный маневр, боевой разворот с резким снижением, почти до самой земли. Еще в развороте Хвальков, преодолевая перегрузку, прохрипел в ларингофон предупреждение ведомому:    -"Четыреста второй", я "четыреста первый", бомбера сбил. Выходи из боя со снижением, будь осторожен, к ним подкрепление подошло.    Но его предупреждение запоздало. Ведомый Як-25М успешно крутился на виражах с парой "Демонов". Но когда он попытался оторваться переворотом с пикированием, вторая пара "Демонов", подошедшая к шапочному разбору, выпустила по нему целых четыре ракеты AIM-9B. Три из них сошли с траектории из-за перегрузок, но одна пошла за Яком. Не смотря на то, что ГСН Sidewinder-а с трудом определяла цель на фоне бурного моря, ракета удержалась на правильной траектории до того момента, как сработал по правому двигателю РД-5А неконтактный инфракрасный взрыватель. Получив целый сноп осколков в двигатель и правое крыло, Як, перевернулся и камнем воткнулся в море. Ни летчик, ни оператор катапультироваться не смогли, высота была всего 300 метров.    -Ха, я "Темный-2", сбил одного "бандита"!    -"Папа Джеймс", я "Темный". "Синий-1" только что сбит ракетой "Guideline". Совершенно точно, это чертов "летающий телеграфный столб" красных!    _*"летающий телеграфный столб" прозвище семейства ракет ЗРК С-75, они имели длину больше 10 метров и диаметр 476 миллиметров_    -Я СНР, цель 21 поражена, расход две ракеты!    - Я КУВ, вас понял. К3- пуск с ПУ-1, ПУ-1. СНР- цель-22, наведение автоматическое по угловым координатам и ручное по дальности. ТЗМ на позиции к ПУ-1, 2.    -Я СРЦ, цели 22, 41, 42 начали резкое снижение. Предполагаемый выход целей за нижнюю границу зоны поражения через 1 минуту. Обнаружены две новые цели, цель номер 5 дальность 40, высота 4, пеленг 120, скорость 700 и цель номер 6 дальность 43, высота 6, пеленг 125, скорость 750.    Обе пары "Демонов", выделенных на прикрытие постановщика помех, уже вошли в зону поражения ЗРК С-75М "Волхов". Правда, они еще не знали об этом факте.    - Я КУВ, вас понял. СНР- смена цели, новая цель-6.    -Я СНР, цель-6 на сопровождении.    -Я "Синий-2", атаковал концевой эсминец красных, наблюдаю три попадания!    -Я "Синий-3", атаковал второй в ордере эсминец красных, наблюдаю два попадания!    - Я "Синий-4", "мэйдэй", "мэйдэй", на выходе из атаки поврежден зенитным огнем, самолет теряет топливо.    -Товарищ капитан 1 ранга! Обратился к командиру оператор с поста УКВ связи в центральном посту эсминца "Бесшумный". Помехи прекратились, установлена связь с базой и тремя истребителями прикрытия. С "Величавого" передают, эсминец получил два попадания в корму, потерял ход. Имеет повреждения надстроек от огня авиапушек самолетов противника. С "Безбоязненного" передают, одно попадание в бак, вышли из строя оба РБУ и носовые зенитные автоматы.    -Наши повреждения? Обратился Лесной к старшему офицеру эсминца.    -Прямых попаданий нет, осколками близких разрывов повреждены надстройки и вторая дымовая труба. Зенитным огнем сбит один самолет противника.    -Передать командующему, "Величавый" потерял ход, "Безбоязненный" ограниченно боеспособен. Снижаю скорость и разворачиваюсь для помощи "Величавому".    -Товарищ капитан 1 ранга! Приказ адмирала: "скорость не снижать, курс прежний!"    Лесной тоскливо выругался. Нет, в душе он прекрасно понимал мотивы, которые подвигли контр-адмирала Ярошенко на такой приказ, противоречащий традициям русского военно-морского флота, квинтэссенция которых выражалась в одной фразе "сам погибай, но товарища выручай". Адмирал рассчитывал спасти именно их корабли, потому что кораблей радиоразведки, эсминцев проекта 31 на Тихоокеанском флоте больше не было.    -"Четыреста первый", "Четыреста второй", ответьте РП. Где находитесь?    -Я "Четыреста первый", сбил в квадрате 39-70 вражеский бомбардировщик, "четыреста второй" сбит истребителями противника. У меня остаток топлива на 20 минут патрулирования, осталось половина БК.    -"Четыреста первый", срочно в квадрат 38-69, прикрой наши корабли!    -РП, я "Триста третий", выхожу из боя по остатку топлива.    -РП, я "Триста первый", получил повреждения, выхожу из боя. "Триста второй" и "триста четвертый" сбиты.    -"Белый-1", я "Папа Джеймс", доложите остановку.    -"Папа Джеймс", я "Белый-1". "Белый-2", "Белый-6", "Белый-10" сбиты "бандитами". Остальным ударным "Белым" для боя с "бандитами" пришлось сбросить подвески, по кораблям они отработали только из пушек. Один эсминец красных стоит, потеряв ход. Сбиты два "Фреско" и два "Флэшлайта".    -"Черный-1", я "Папа Джеймс", где вас черти носят? Какого дьявола ты крутишься вокруг противника, как проститутка возле клиента, "Синие" и "Белые" уже сделали за тебя почти всю работу!    -РП, я "Четыреста пятый", получил повреждения, выхожу из боя. "Четыреста третий" и "Четыреста четвертый" сбиты истребителями противника.    -"Четыреста первый", я "Бесшумный". Пара самолетов противника впереди тебя по азимуту 190, дальность 3, высота 02.    -"Бесшумный", я "Четыреста первый" вас понял.    - Я "Черный-2", "мэйдэй", "Черный-1" только что сбит "бандитом". "Темный", какого черта ты нас не предупредил?    -РП, я "Четыреста первый", сбил "Скайхок". Я пустой, выхожу из боя.    -"Четыреста шестой", я "Бесшумный". Пара самолетов противника по азимуту 90, дальность 3, высота 05.    -"Бесшумный", я "Четыреста шестой" вас понял.    -"Черный-3", "Черный-4", я "Папа Джеймс". У вас на хвосте "бандит", дистанция полторы мили.    -"Черный-4", я "Черный-3", сбрасывай нагрузку, правый разворот.    -"Четыреста седьмой", я "Бесшумный". Четверка самолетов противника идут на тебя по азимуту 70, дальность 3, высота 03.    -"Бесшумный", я "Четыреста седьмой" вас понял. Вижу противника.    -Я "Черный-5"! "Черный-7" и "Черный-8", впереди одиночный "бандит", разберитесь с ним!    -"Четыреста восьмой", я "Бесшумный". Пара самолетов противника впереди тебя по азимуту 60, дальность 4, высота 05.    -"Бесшумный", я "Четыреста восьмой" вас понял.    -"Черный-9", "Черный-10", я "Папа Джеймс", один "бандит" позади вас на вашей высоте, на шесть часов, дальность 2.    В итоге атака на корабли капитана 1 ранга Лесного последней ударной группы "Черных" не получилась. Вместо скоординированного удара шестерки "Скайхоков" на эсминцы вышла только пара, "Черный-5" и "Черный-6". Командир группы, "Черный-1" был сбит Яком старшего лейтенанта Хвалькова, записавшего на свой счет А-4С в довесок к ранее сбитому А-3. Его ведомый, видя как взорвался в воздухе ведущий, сбросил бомбы, чтобы вступить в воздушный бой, но Як Хвалькова уклонился от боя, спикировав почти до самой воды. Еще пара "Скайхоков", "Черный-3" "Черный-4", предупрежденная об атаке, сбросила бомбы и ввязалась в бой с одиночным Як-25М. Увернувшись от лобовой атаки, благодаря лучшей маневренности, "Скайхоки" смогли зажать Як в клещи и расстреляли из пушек, но по эсминцам, наносить удар уже им было нечем. Дуэли двух пар "Крестоносцев" с одиночными Яками закончились ничем. На малой высоте воздушный бой можно вести только на виражах, а в этом компоненте боя Як-25М превосходил F-8D. "Крестоносцы", прикрывая друг друга, каждый раз отрывались от этих вертких русских, пользуясь большей мощностью двигателей, когда Яки начинали заходить им в хвост. Но сами никак не могли выйти на дистанцию эффективного огня из пушек, а пуски ракет по Якам, крутящимся, как змеи под вилами, тоже ничего не дали. Ракеты сразу же из-за перегрузок уходили "в молоко". Эти два воздушных клубка еще крутились в предрассветном сумраке, когда пара "Скайхоков" из "черной" группы зашла на отряд Лесного. Выбрав своей целью второй корабль в ордере, "Скайхоки" с ревом пронеслись почти над мачтами "Безбоязненного", осыпаемые разрывами 57-мм снарядов. Ведущий "Скайхок" уже на отходе от корабля, получив в хвост один 57-мм снаряд, вспыхнул и камнем рухнул в море. А сброшенные им шесть 1000 фунтовых бомб тем временем, летя почти параллельно земле, приближались к эсминцу. Три из них воткнулись в борт, пробив его, одна над румпельным отделением, две под кормовой 130-мм башенной двухорудийной установкой. Моряки на "Безбоязненном", наблюдавшие эти попадания, невольно втянули головы в плечи, сжавшись и замерев. Три бомбы весом в 454 килограмма, да еще две в районе кормового погреба главного калибра - это приговор кораблю и экипажу. Но ничего не произошло. Мичман, командир аварийной партии, первым вбежавший в погреб кормовой башни Б-2ЛМ, потрясенно увидел полутонную тушу авиабомбы, спокойно лежащей среди разломанных стеллажей с разбросанными в беспорядке 130-миллиметровыми снарядами. В нормальное восприятие его привела порция забортной воды, хлестнувшая через пробоину, сделанную бомбой. Преодолевая страх, он осторожно подошел к авиабомбе, пытаясь понять, почему он, вместе со всем кораблем, еще жив. И, вглядевшись внимательнее, он понял, почему. Предохранительная вертушка контактного взрывателя была на месте, смятая и деформированная, она, тем не менее, держалась, может быть на последних витках резьбы. Отчаянный американский пилот, желая точнее поразить корабль, сбросил бомбы слишком близко. И вертушки взрывателей бомб просто не успели вывернуться из своих гнезд. Но корабль всего лишь получил отсрочку. Пилот второго "Скайхока", Джон Маккейн, позывной "Черный-6", чуть промедлил с заходом на эсминец. Увидев, что носовые зенитные автоматы ""Безбоязненного" молчат, он, довернув свой А-4С, зашел на эсминец с правого носового угла. И бомбы он сбросил гораздо раньше, чем его ведущий, заложив правый боевой разворот прямо по курсу корабля, благополучно уйдя из-под обстрела. В итоге, в "Безбоязненный" попала всего одна бомба из шести, но зато она исправно взорвалась, пробив борт под стоящим на палубе реактивным бомбометом РБУ-2500. Последовавшая затем череда детонаций нескольких 84 килограммовых глубинных бомб РГБ-25, находящихся в погребе под палубой в этом месте, оторвала носовую часть у эсминца по первую главную поперечную переборку.    -Я СНР, первая ракета - промах. Цель-6 маневрирует и ставит помехи.    Пилоты истребителей F-3В "Демон", позывные "Фестиваль-2" и "Фестиваль-3", слыша нарастающий писк СПО в наушниках шлема, начали энергичный разворот в разные стороны со снижением. Разделение отметки цели-6 на локаторе на две и было принято станцией СНР 4 дивизиона за помехи, оператор решил, что цель отстрелила какой-то мощный дипольный отражатель. Первая ракета В-755, летящая уже почти 40 километров, не смогла отработать рулями за маневром самолетов и проскочила мимо, между ними. Через 20 секунд у нее сработала система самоликвидации. Но вторая ракета, запущенная из своей ПУ на две секунды после первой, довернула чуть ближе к одному из самолетов, летящему сейчас почти под прямым углом к направлению вектора полета ракеты. Чуть-чуть, всего десяток метров. Но этого оказалось достаточно для срабатывания радиовзрывателя.    -Я СНР, вторая ракета- попадание. Цель-6 повреждена. Расход две ракеты.    -Я КУВ, вас понял. СРЦ, доклад о воздушной обстановке!    -Я СРЦ. В радиусе поражения три цели, все снижаются и маневрируют. Ожидаемое время ухода целей ниже границы зоны поражения- 2 минуты. Еще появилась новые цели вне границ зоны поражений: цель-7, дальность 60, высота 12, пеленг 95, скорость 700 и цель-8, дальность 65, высота 12, пеленг 65, скорость 700. Вхождение цели-7 в зону поражения через полторы минуты, цели-8 через две минуты.    -Я КУВ, вас понял. К3, доклад о готовности ПУ и наличии ракет на ТЗМ.    -Я К3. ПУ-3, ПУ-4 готовы, ПУ-5, ПУ-6 готовность к старту через 2 минуты, ПУ-1, ПУ-2 готовность к старту через 4 минуты. На позициях дивизиона есть четыре ТЗМ с ракетами ОГ*. Восемь ТЗМ отправлены в ТД. Прибытие четырех ТЗМ из ТД через 10 минут. В ТД осталось восемь ракет в ОГ, шесть ракет в ПГ, 12 ракет в хранилище в ТТ.    _*ОГ - Окончательная готовность, ракета заправлена горючим, пусковым горючим и окислителем, рули, крылья и стабилизаторы пристыкованы. Ракета находится на ТЗМ._    _ПГ - Предварительная готовность. От положения ОГ отличается тем, что не заправлена окислителем. Ракета находится на ТЗМ. Время заправки окислителем- 20 минут._    _ТТ - Ракета не заправлена горючим, пусковым горючим и окислителем, рули, крылья и стабилизаторы не пристыкованы. Ракета не заправлена сжатым воздухом, на ракете не установлена боевая часть, предохранительно-исполнительный механизм, пиропатроны. Не проведена окончательная проверка бортового оборудования ракеты. Ракета находится на позиции технического дивизиона в транспортной таре или на перегрузочном ложементе в хранилище. Время приведения в готовность ПГ -2 часа._    _ТД- технический дивизион, в 191 зенитно-ракетной бригаде в 1962 году числилось 8 огневых и 2 технических дивизионов ЗРК средней дальности С-75 "Десна" и С-75М "Волхов", а так же 4 огневых и один технический дивизион ЗРК малой дальности С-125 "Нева"._    Капитан 1 ранга Лесной еще раз, не веря своим глазам, взглянул на бланк радиограммы. Он ожидал, что ему разрешат остаться, помощь хотя бы своему систершипу, эсминцу "Безбоязненному". "Безбоязненный", получив еще одно, очень неприятное попадание в носовую часть, сейчас полз кормой вперед со скоростью всего 6 узлов. Когда в него влетела эта чертова бомба, вызвав вдобавок детонацию части глубинных бомб и возгорания ракетных двигателей к РГБ, корабль шел на скорости 33 узла. И пока эсминец сбавлял ход, пока аварийные партии боролись с огнем и повреждениями, у "Безбоязненного", помимо оторванной носовой части, оказались затоплены все носовые отсеки по третью главную переборку. Со стороны корабль выглядел ужасно, носом он осел так, что волны перекатывались по палубе под беспомощно задранными вверх стволами носовой башни главного калибра. И тем более обидным было получить приказ, точно копирующий прежний- "скорость не снижать, курс прежний". Лесной немного успокоился, когда увидел идущие ему навстречу корабли, сторожевик СКР-55, морской буксир МБ-120 и катерный тральщик КТЩ-159. Командование все-таки не списало поврежденные корабли, у них будет шанс на спасение.    Но на поле боя появился новый участник.    -"Всемогущие", я "Папа Джеймс", вам надо добить корабли красных. Два сейчас стоят без хода, и вокруг них суетится еще какая-то мелочь, дальность 10 и 14, пеленг 160, один удирает полным ходом, дальность 18, пеленг 155. "Бандитов" в близости от вас не наблюдается, ближайший "бандит" в 20 милях от вас, идет курсом 190.    -"Папа Джеймс", я "Всемогущий-1", вас понял.    -"Всемогущий-2", я "Всемогущий-1". Атакуешь обе стоящих лоханки красных, сбрасывай по одной "Элси". Ставь максимальное замедление, чтобы свою шкурку не поджарить. Я разберусь с дальним эсминцем, который надеется удрать в норку. "Всемогущий-3", "Всемогущий-4", занимайте высоту 42 тысячи футов.    После испытаний 1946 г. на атолле Бикини, которые показали большую эффективность подводного ядерного взрыва, флот США заказал Лос-Аламосской лаборатории проект облегченной по сравнению с "Малышом" бомбы пушечного типа. Этот проект получил наименование Мк8 "Элси" (Elsie - LC, Light Case - легкий корпус). Прочный стальной корпус Mk.8 диаметром всего 370 мм напоминал торпеду. Масса бомбы составляла от 1465 до 1490 кг. Внутри изделия размещалась 3-дюймовая пушка, стрелявшая снарядом из урана-235 по полой урановой мишени. Когда снаряд оказывался внутри мишени, масса урана-235 превышала критическую, и происходил атомный взрыв. Бомбы Мк8 состояли на вооружении до августа 1957 г., когда были заменены аналогичными бомбами Mk.11, отличавшимися только новым, более обтекаемым корпусом. Бомба Mk.11 имела очень простую систему подрыва, вообще без электрических цепей. Для подрыва порохового заряда служили три пиротехнических взрывателя замедленного действия. Замедление - от 60 до 180 секунд - устанавливалось на борту носителя перед сбросом, благодаря чему самолет всегда имел время уйти от эпицентра взрыва. Поэтому в качестве ее носителя могли выступать даже поршневые штурмовики "Скайрейдер".    -Я СРЦ. Наблюдаю разделение целей, цель-7 разделилась на две, присвоены номера цель-71 и цель-72. Цель-8 также разделилась на две, присвоены номера цель-81 и цель-82. Цели 71, 72 вошли в зону поражения. Цель-71 дальность 43, высота 12, пеленг 95, скорость 700. Цель-72 дальность 42, высота 13, пеленг 95, скорость 800. Цели-81, 82 войдут в зону поражения приблизительно через 3 минуты.    -Я КУВ. К3- пуск с ПУ-3, ПУ-4. Пуск с ПУ-5 через 30 секунд СНР- цель-71, наведение автоматическое первых 2 ракет и ручное третьей ракеты. ТЗМ на позиции к ПУ-3, 4, 5.    -Я СНР, вас понял. Цель-71 взял на сопровождение, наведение двумя ракетами автоматическое, третьей ракетой ручное.    То, что сейчас планировал сделать командир четвертого дивизиона, можно было назвать двумя словами-"высший пилотаж". Дело в том, что комплекс С-75 был одноканальный по цели и трехканальный по ракетам. По-простому говоря, единственная станция наведения дивизиона могла сопровождать только одну цель, но наводить на нее сразу три ракеты. Но в станции СНР комплекса было несколько режимов сопровождения цели: ручное по всем координатам; автоматическое по всем координатам; автоматическое по угловым координатам и ручное по дальности (по каналу дальности достигалось наиболее точное определение координат и наилучшее разрешение целей). Поэтому теоретически можно было, запуская ракеты с небольшой разницей во времени, нацелить "последнюю" ракету на вторую цель, как только будет поражена первая. Если, конечно эти цели имеют небольшую разницу по пеленгу и высоте. Но командир дивизиона был уверен и в технике, и в своих людях. 191 зенитно-ракетная бригада стояла особняком в войсках ПВО страны. С самого момента своего формирования в 1948 году 1097 зенитный артиллерийский полк, ставший сначала в 1959 году зенитно-ракетным, а в 1961 году развернутым в бригаду постоянно по результатам боевой подготовки признавался лучшим среди частей ПВО СССР. И не только по результатам учебных стрельб. Только совсем недавно, перед самой войной, 4 октября 1962 года, его четвертый дивизион уничтожил на предельной дальности и высоте американский разведывательный автоматический дрейфующий аэростат, поразив его первой ракетой. В 1961 году командующий зенитно-ракетными войсками страны объявил бригаду "маяком" войск ПВО страны.    В кабине штурмовика A-3В "Скайуорриор" из состава тяжелой штурмовой эскадрильи VAH-1 авианосца "Форрестол", позывной "Всемогущий-1", все три члена экипажа, первый пилот, пилот-бомбардир и штурман с нарастающим напряжением слушали писк СПО в наушниках своих шлемофонов. Наконец, штурман, по совместительству отвечающий за системы РЭБ, в том числе за станцию радиотехнической разведки ALQ-76, нервно сказал:    -Командир, мы так и будем лететь прямо дьяволу в пасть? Если ты не хочешь снижаться, давай я хотя бы начну отстрел дипольных отражателей? Его поддержал пилот-бомбардир:    -Я поставил замедление на обеих малышках "Элси" в 180 секунд. Вполне хватит, чтобы уйти после сброса на высоте 15 тысяч. А мы идем на 40 тысячах, где нас видно, как рождественскую елку на Рокфеллер-плаза, в самом центре Нью-Йорка.    -ОК, парни. Если вы не боитесь, что "Элси" нас зацепят своими коготками, снижаемся. Я только предупрежу ребят из эскорта. И штурман, начинай отстреливать диполи.    -"Всемогущий-3", "Всемогущий-4", это "Всемогущий-1". Я снижаюсь до 15 тысяч. Идите за мной. Сброс через четыре минуты.    -Я СНР, цель-71 снижается, ставит помехи. Цель-72 тоже теряет высоту. Перевожу сопровождение цели-71 всеми ракетами в ручной режим.    Для ручного или полуавтоматического сопровождения цели в сложной помеховой обстановке в системе С-75, были предусмотрены специальные рабочие места с индикаторами, на которых область сопровождаемой цели "вырезалась" по дальности и отображалась в более крупном масштабе.    -Я КУВ, принято. СРЦ, данные по остальным целям?    -Я СРЦ. Цель-81, цель-82 вошли в зону поражения. Дальность 43, пеленг 65, высота 10, цели начали снижение.    -Я КУВ, К3 время готовности ПУ?    -Я К3. ПУ-1, 2, 6 готовы, время готовности ПУ-3, 4, 5 через 2 минуты. На позиции осталось одна ТЗМ. Время прибытия 4 ТЗМ из ТД через 5 минут.    В штурмовик A-3В "Скайуорриор", серийный номер 138322 из состава тяжелой штурмовой эскадрильи VAH-1 авианосца "Форрестол", позывной "Всемогущий-1", первая ракета влетела можно сказать, что прямым попаданием. Отстреливаемые из хвостового автомата автоматом ALE-41 диполи, летящие вниз и назад, давали в увеличенном секторе на угломестном экране в кабине станции наведение РСН-75 слишком слабые засветки по сравнению с жирной отметкой А-3В, имеющего длину более 23 и размах крыла более 22 метров. Радиовзрыватель сработал, когда от ракеты до пилотской кабины было всего три метра. И подрыв боевой части 5Б88 с "готовыми" шарообразными осколками, массой 196 килограмм просто развалил "Небесного воина" на куски. А вот остальные две ракеты..    -Я СНР. Цель-71 поражена одной ракетой. Две ракеты -отказ, резкое падение скорости, потеря управления.    Командир дивизиона выругался. Уже в начале года было установлено, что до 13% ракет выпуска всех трех заводов в 1962 году, выпускающих ракеты 20Д, имеют отказы по маршевому двигателю. Причина отказов ракет была установлена, образование осадка в баке окислителя АК-20К. Но производство так и не решило вопрос с устранением этой проблемы до сентября этого года, а потом началась война. И теперь им приходится воевать с техникой, которая подводит в самый неподходящий момент.    -Я КУВ, пуск с ПУ-1, 2, 6. Цель 72. Наведение полностью ручное.    -Я СНР. Цель-72 на сопровождении.    -"Папа Джеймс", я "Всемогущий-3". Наблюдаю поражение "Всемогущего-1" ракетой, парашютов не наблюдаю. Вот черт, этот дерьмовый "Гайдлайн" разнес "Кита" на мелкие кусочки!    -Я "Всемогущий-2", внимание всем, произвел первый сброс. Подрыв через 3 минуты.    Обе пары "Демонов" истребительного прикрытия шарахнулись в разные стороны, набирая высоту и переведя РУДы двигателей J71-A-2 на форсаж, увеличив тем самом тягу с 4400 до 6350 килограмм. Топлива в таком режиме двигатель фирмы "Аллисон" жрал немерянно, но лучше вызвать заправщика с авианосца, чем оказаться слишком близко от места, где вот-вот ад сойдет на Землю.    -Я СНР. Цель-72 маневрирует, резко меняя пеленг, скорость и высоту. Предполагаемый выход из зоны поражения через три минуты.    -Я СРЦ, данные по цели-72 подтверждаю. Цель-82 маневрирует, резко меняя пеленг, скорость и высоту. Предполагаемый выход из зоны поражения через две минуты. Цель-81 идет на прежнем курсе.    Командир дивизиона на секунду задумался. Происходящее ему очень не нравилось, потому что здорово начинало походить на доклад, который им читал полковник штаба ВВС КТОФ Калинин полгода назад на совместных курсах авиаторов и зенитчиков. Доклад назывался "Особенности тактики авиации ВМС США при использовании ядерного оружия". Но делать нечего, надо воевать дальше. И надеяться, что на сегодня лимит отказов техники закончился.    -Я КУВ, СНР, перенос цели. Новая цель-81. Как понял?    -Я СНР, вас понял. Перенос цели. Цель-81 на сопровождении двумя ракетами, одна ракета- потеря наведения по перегрузкам.    Перенацеливание по пеленгу вызывает значительные перегрузки для ракеты. Автопилот ракеты АП-755, не смог обеспечить перекладку рулей при смене цели, и боковая перегрузка ракеты, летевшей самой первой, превысила предельные значения.    -Я "Всемогущий-2", внимание всем, произвел второй сброс. Произнеся эти слова, первый пилот штурмовика A-3В "Скайуорриор", из состава тяжелой штурмовой эскадрильи VAH-1 авианосца "Форрестол", перевел РУДы обеих двигателей Pratt Whitney J57-P-10 на максимал, одновременно беря штурвал на себя. Им надо как можно скорее убираться из этого района, и плевать, что данный курс приближает их к Камчатке. Идти на разворот сейчас означает просто покончить жизнь самоубийством. До порыва первой Мк.11 оставалось 30 секунд.    Мичман с "Величавого", руководивший аварийной командой по заведении буксирного троса с морского буксира МБ-120 на эсминец, увидел в свете прожекторов, постоянно обшаривающих поверхность воды в предрассветном сумраке, какую-то длинную тень, упавшую море метрах в 400 от эсминца. Заметили ее и сигнальщики с СКР-55, кружившего вокруг двух кораблей в противолодочном охранении. Третий корабль из высланной навстречу поврежденным эсминцам группы, катерный тральщик КТЩ-159 остался возле медленно ползущего задним ходом "Безбоязненного". Сигнальщик с СКР-55 определил упавший в воду предмет, как торпеду, сброшенную с только что пролетевшего на большой скорости самолета. Но почему она была без парашюта? На такой высоте торпеды не сбрасывают без парашюта. Ведь самолет пролетел над ними почти на 5 километрах, на пределе досягаемости 37-мм автоматов В-11 эсминца, которые безрезультатно его обстреляли. Еще одни зенитные установки корабля, 85-мм пушки 90-К теоретически смогли бы достать самолет, но реально расчеты этих устаревших орудий выпуска 1942 года не успели даже выкрутить маховики ручного наведения в нужное положение, как американец был таков. Тщетные поиски торпедного следа и всеобщее недоумение длилось еще секунд 20, а потом в днища кораблей ударил взбесившийся океан.      -Я СНР, цель-81 увеличила скорость и начала набор высоты, курс цели прежний.    -Я СНР, цель-81 поражена, расход 2 ракеты.    -Я СРЦ, цель-72, цель-82 вышли из зоны поражения.    Командир 4 дивизиона 191 ракетной бригады вытер мгновенно вспотевший лоб. Вот оно, началось! Американец увеличивал скорость с набором высоты, и не разворачивался. И он знал, что он с каждой секундой все дальше и дальше влезает в зону поражения зенитных ракет. Значит, это означает только одно, этот янки только что оставил позади себя что-то, чего он боялся больше, чем зенитных ракет.    -Я КУВ, внимание всем. Код "Атом"!, Повторяю, код "Атом"!    Прошло еще несколько секунд и на обзорных экранах РЛС П-12 и РСН-75 появилась гигантская белая клякса, сопровождаемая сильными помехами.    -Я СРЦ, наблюдаю предположительно подводный атомный взрыв, дальность 42, пеленг 65, мощность до 50 килотонн.    -Я СНР, данные СРЦ подтверждаю. Еще один! Я СРЦ, наблюдаю еще один взрыв по тому же пеленгу!    Капитан 1 ранга Лесной с тревогой слушал доклады от командиров БЧ корабля. Эсминец чуть не опрокинулся от огромной волны, набежавшей с кормы. По всем экранам РЛС "Фут" шли непрерывной чередой одни полосы, в эфире на всех частотах стоял сплошной треск. Командир БЧ-2 едва успел убрать расчеты зенитных автоматов, находящихся открыто, под палубу, как на востоке, на фоне светлеющей полоски начинающегося рассвета, встал еще один исполинский столб воды и пара. И снова огромная волна, чуть было не переломившая эсминец, Лесной слышал, как скрипит и трещит силовой набор корабля, как будто жалуется людям на свою судьбу. Наконец, море успокоилось, через пару минут появилась, правда с помехами, но устойчивая связь. Обзорная РЛС заработала, на ней видно было Камчатский берег, высокие конусы Авачинского и Корякского вулканов. Но на востоке, где только что были пять советских кораблей, видны были только два медленно поднимающихся в стратосферу исполинских облака.    _31 октября, местное время 09-35. Запасной КП на Сапун-горе, город Петропавловск-Камчатский. _    -Таким образом, при отражении трех воздушных налетов, один на остров Беринга и два на отряд кораблей, наши истребители сбили три истребителя, три бомбардировщика А-3, один самолет ДЛРО и четыре штурмовика "Скайхок". Всего одиннадцать самолетов. Потери 865 полка- два МиГ-19, четыре Як-25М и шесть МиГ-17ПФ. Плюс к этому надо добавить два поврежденных МиГ-17 и один Як-25. Итого двенадцать безвозвратно потерянных самолета и три, которые можно восстановить в течение ближайших шести часов. Наверняка и у американцев какие-то самолеты были повреждены, но нам об этом пока ничего не известно. Еще в минусе- потерян гарнизон на острове Беринга, сейчас там, наверное, уже американцы высаживают десант. Фактически, мы уже сейчас потеряли третью часть истребителей, которые защищают Камчатку. Закончил свой доклад полковник Калинин.    -А 777 авиаполк? Спросил начальник штаба флотилии.    -777 истребительный авиаполк закончит перебазирование только к 12-00 сегодняшнего числа. Почему так долго- мы сразу решил его сажать на площадки рассредоточения, как показали сегодняшние события, сажать его весь на единственный стационарный аэродром Елизово слишком рискованно. Один прорвавшийся американский самолет с ядерной бомбой, и полк будет уничтожен. Как наши корабли сегодня ночью. Печально произнес Калинин.    -По поводу кораблей, товарищ капитан 1 ранга, что вы можете нам доложить, как очевидец? Спросил контр-адмирал Ярошенко у каперанга Лесного, только что прибывшего с единственного уцелевшего в бою эсминца "Бесшумный". Сам эсминец находился у причала в бухте Завойко, где проходил частичную дезактивацию.    -Товарищ контр-адмирал, товарищи офицеры! Произнес капитан 1 ранга Лесной, вставая при официальном обращении. Как вы знаете, отряд кораблей в составе эсминцев "Бесшумный", "Безбоязненный", "Верткий" и "Величавый" под моим командованием находился в море, осуществляя дальнюю радиоразведку с целью определения местонахождения американской авиационной ударной группы. 30 октября, в 23-55 корабельными радиосредствами были обнаружены два авианосца противника. Дополнительно, было вскрыта подготовка к авиационному налету на остров Беринга, о чем я выдал оповещение в штаб флотилии и на станцию РЛС, размещенную на острове. Поскольку начальная задача по обнаружению американской АУГ была выполнена, отряд начал отход курсом 280 со скоростью 25 узлов, не прекращая слежения за американской АУГ. В 01-05 эсминец "Верткий", шедший головным в кильватерном строю, был торпедирован американской подводной лодкой. Остальные корабли отряда, совершая противолодочный маневр, вступили в бой, и в 01-25 американская подводная лодка, по утверждениям акустиков, была потоплена совместными действиями трех эсминцев отряда. С "Верткого" спасти никого не удалось, с подлодки тоже. Но она успела выбросить аварийный буй, который при обнаружении был расстрелян. По всей видимости, сигналы с этого буя и позволили американской АУГ обнаружить наш отряд, поскольку в 02-10 АУГ резко увеличила ход, продвигаясь по пеленгу в нашу сторону. Мой отряд кораблей тоже увеличил ход до максимальных 33 узлов, пытаясь оторваться от противника. В 03-05 над отрядом на большой скорости и высоте, вне досягаемости зенитной артиллерии кораблей, прошел американский разведчик. В 03-30 были обнаружены на большой высоте две группы американских самолетов, ударная и группа, при помощи радиотехнических средств определенная как самолет ДЛРО с прикрытием. На обе группы было своевременно осуществлено наведение наших истребителей, к тому времени уже прибывшими в прикрытие кораблей. У американцев были сбиты истребитель, оба бомбардировщика, предположительно, несших атомное оружие, и самолет ДЛРО. Радиотехнический контроль эсминца "Бесшумный" это однозначно подтверждает. В 05-10 радиотехническими средствами кораблей была обнаружена работа посадочно-взлетных радиотехнических систем сразу трех американских авианосцев. В 05-18 над отрядом снова на большой скорости и высоте, вне досягаемости зенитной артиллерии кораблей, прошел американский разведчик. Истребители прикрытия, находящиеся над кораблями, тоже не смогли его перехватить.    -Полковник Калинин, как это вообще может быть! Возмущенно произнес командующий 15 эскадрой подводных лодок, контр-адмирал Гонтаев.    -Максимальная скорость у американского разведчика RF-8A на большой высоте 1600 километров в час. Максимальная скорость наших истребителей Як-25М, бывших в прикрытии на тот момент, 1090 километров в час. К тому же, Як-25М проигрывает "Крусейдеру" и по высоте, почти четыре километра. Единственный самолет, который есть в составе 865 полка, способный хоть как-то бороться на больших высотах с американцами, это МиГ-19. Но этих машин есть всего одна эскадрилья, и она в тот момент была на аэродромах, пополняла боезапас и топливо, поскольку именно она участвовала в отражении первого американского налета.    -Товарищи, давайте дослушаем до конца доклад капитана 1 ранга. Подвел черту под разборками моряков и авиаторов командующий Камчатской военной флотилией. Продолжайте, товарищ Лесной.    -Есть продолжить. В 05-29 были обнаружены три группы самолетов, атакующих наши корабли. В результате последовательных атак эсминцы "Величавый" и "Безбоязненный" получили серьезные повреждения. "Величавый" получил несколько прямых попаданий в корму и потерял ход, "Безбоязненный" получил ряд попаданий в носовую часть, затем последовала детонация носовых погребов установок РБУ-2500, что привело к ее отрыву по первую главную переборку. Последний раз, когда с "Бесшумного" видели "Безбоязненный", он шел задним ходом с малой скоростью, бак был под водой по носовую башню главного калибра. Выполняя прямой ваш приказ, товарищ контр-адмирал, "Бесшумный" оставил поврежденные эсминцы, идя полным ходом на базу.    -И чем бы ты им мог помочь, капитан? Устало спросил адмирал Ярошенко. Мы бы сейчас говорили о шести потерянных кораблях, а не об пяти. А "Бесшумный" нам очень нужен. Понятно, что с утерей "Безбоязненного" он не сможет отследить весь диапазон радиосредств американцев, но частоты взлетно-посадочного радиооборудования американских авианосцев определял именно "Бесшумный", так? И, значит, именно этот корабль нам сейчас важнее всех. В настоящий момент американская АУГ подошла так близко, что ее положение может отслеживать 216 батальон радиоразведки и РЭБ, расположенный в поселке Англичанка, но что будет, если американцы сменят свою позицию, к примеру севернее? Так что, капитан, я понимаю твои чувства, мол, бросил товарищей и все такое, но мы на войне. Что-то еще можешь добавить?    -Да, товарищ адмирал. Без поддержки ракетчиков все корабли были бы потоплены во втором налете уже первой группой противника. Радиотехническими средствами эсминца подтверждаем уничтожение девяти самолетов противника, в том числе обеих носителей атомного оружия. Жаль, что второго ракетчики смогли сбить уже после того, как он успел сбросить бомбы на "Величавый" и "Безбоязненный". Еще два самолета, штурмовики "Скайхок", были сбиты зенитным огнем "Безбоязненного". Итого, с учетом данных полковника Калинина, американцы потеряли сбитыми 22 самолета.    -Неплохой размен за наших 12 сбитых самолетов и пять потопленных кораблей. Мрачно подвел итого командир 22-й дважды Краснознаменной Краснодарско-Харбинской мотострелковой Чапаевской дивизии, тоже присутствующий на совещании.    -Если учитывать подавляющее превосходство американцев в воздухе, то этот результат, наоборот, выглядит неплохо для нас. Возразил ему полковник Калинин.    -Так, товарищи, с прошлым боем разобрались. А что будут делать американцы теперь, как вы думаете?    -Мне представляется, они первоначально будут пытаться определить численность и местоположение дивизионов моей бригады. Медленно проговорил командир 191 зенитно-ракетной бригады, до сих пор молчавший на совещании. И только после вскрытия позиций противник начнет какие-то наступательные действия в отношении остальных объектов на полуострове. В этой связи, прошу начальника штаба флотилии закончить ускоренными темпами размещение недавно сформированных зенитных батарей малого калибра и оперативного подчинения их мне. Без прикрытия ствольной малокалиберной зенитной артиллерией ракетные дивизионы будут быстро уничтожены налетами с малых высот. Как показал печальный опыт быстрого уничтожения 130 зенитно-ракетной бригады в Приморье три дня назад.    -А откуда вообще взялись эти зенитные батареи? Мне бы они тоже не помешали? Сказал командир 22-й дивизии.    -Старая материальная часть взята со складов хранения вооружения бывшего отдельного 1097 зенитно-артиллерийского полка, из которого, собственно и создана 191 зенитно-ракетная бригада. Это 100-мм и 85-мм зенитные артиллерийские комплексы среднего калибра, 57-мм и 37-мм зенитные артиллерийские комплексы малого калибра, приборы управления зенитным артиллерийским огнём и станции орудийной наводки. Личный состав батарей сформирован из офицеров и рядовых запаса, жителей области. Батареи МЗА даже и не проси, несколько батарей среднего калибра могу тебе придать. Ответил ему начальник штаба флотилии.    -Все равно у тебя основные ударные силы сейчас перебрасываются в район Елизово - Северные Коряки, а этот район и так под прикрытием ракетчиков. Ты же понимаешь, что если их выбьют, твои танки долго не проживут, независимо от того, будут у них в прикрытии эти восемь батарей МЗА, или нет. Добавил начштаба.    _31 октября, местное время 09-55. 100 миль к востоку от мыса Шипунский, Камчатский полуостров. Соединение 7 флота US NAVY TF-72. Ударный авианосец CV-59 "Форрестол"._    Сказать что "старик", как за глаза называли вице-адмирала Холлуэя его офицеры, очень зол, это значит ничего не сказать. Адмирал Холлуэй был не просто зол, он был в бешенстве. В том самом, неконтролируемом состоянии, когда говорят начальству все, что о нем думают. Или, наоборот, срывают погоны с подчиненных. Адмирал ходил в зале полетного брифинга авианосца, а все его офицеры стояли навытяжку и боялись даже громко вздохнуть. Хотя вздох этот вряд ли был услышан адмиралом, потому, что он кричал. Нет, не так. Он орал на своих офицеров так, что если бы в помещении были бы стекла, они бы вылетели от адмиральского крика. Досталось всем. Командиру авиакрыла за хреновую организацию вылета. Начальнику G-2* TF-72 за хреновую разведку, проморгавшую наличие зенитных ракет на Камчатке. Командиру звена разведчиков RF-8A разведывательной эскадрильи VFP-63*, так и не нашедшего четвертый эсминец красных. Командиру эскадрильи самолетов ДЛРО VAW-12, за хреновое обеспечение обнаружения и управления, и просто за то, что WF-2 "Трейсер"- хреновый самолет. Командирам истребительных эскадрилий VF-74 и VF-103, за то, что гонялись за скальпами красных и позволили "бандитам" сбить два штурмовика А-3, один самолет ДЛРО WF-2 "Трейсер", четыре штурмовика А-4С и постановщик помех ЕА-3В. Особо вдумчиво адмирал разнес командира VF-74, чьи четыре "Демона" проморгали атаку двух устаревших "Флэшлайтов" на постановщик помех, которых во всем "Таффи-72" было всего две штуки. Отдельно адмирал прошелся по умственным способностям конструкторов оборудования самолета ДЛРО WF-2 "Трейсер", из-за несовершенства которого флоту пришлось выдумать такую сложную систему управления воздушным боем, через командный центр авианосца, а самолетам WF-2- летать на малой высоте, потому что поисковый радиолокатор этого убожества не может толком обнаруживать цели на фоне морской поверхности. Заочно досталось и другим конструкторам, фирмы "Грумман", которые никак не "родят" новый самолет ДЛРОУ, хотя заказ на него флот выдал еще три года назад. Досталось и командирам VA-81 и VA-83, правда довольно в извращенной форме, посмертно. Особенно командиру эскадрильи VA-81, по совместительству командиру ударной группы "черных", за задержку с выходом в атаку. Под конец, уже выдыхаясь, "старик" разобрал по косточкам командира эскадрильи HC-2, за то, что его "Мулы"* запоздали со спасением нескольких сбитых пилотов.    _G-2* -отдел в штабе части или соединения вооруженных сил США, отвечающий за разведку._    _VFP-63* -в американском флоте штаб и основные службы разведывательных эскадрилий базировались на береговых авиабазах. На авианосцах, как правило, размещалось по одному звену (три самолета) из состава разведывательных эскадрилий._    _"Мулы"* - так в американских вооруженных силах называли вертолеты Пясецкого PV-18. Стоящие на вооружении вертолетной эскадрильи авианосца Форрестол НС-2 машины были модификации HUP-3, в армии США эта машина получила наименование Н-25А Army Mule._    -Итак, парни. Вы, конечно, облажались, но других офицеров у меня нет. А приказ президента надо выполнять. Сказал Холлуэй совершенно другим тоном, давая понять что раздача "пряников" за прошлое уже закончилась.    - Потом ознакомьтесь. Он бросил на стол пачку радиограмм.    -Я вам коротко скажу, какие там новости. Во-первых, забудьте в ближайшую неделю про эскадрилью VF-114 на новых "Фантомах", которую мы могли бы принять на палубу "Форрестола" уже сегодня, для восполнения потерь. Кстати, наши земноводные друзья из морской пехоты так же обломились, с VMF-314. Обе эскадрильи на карантине, сидят на авиабазах Датч-Харбор и Ванкувер, причем уже при посадке потеряны два истребителя. Сами базы тоже закрыты на карантин, заодно и база в Мирамаре, причина-применение красными бактериологического оружия.    -Так вот почему "старик" был в бешенстве еще до того, как мы пришли. Тихо сказал кэптен Лоуренс Гейс командиру авиакрыла "Форрестола".    Поэтому логистика снабжения нашей "Таффи-72" летит ко всем чертям. Нам придется опираться на маленькие аэродромы Атту и Адак, и на только что захваченный нашими бравыми морпехами русский аэродром на острове Беринга. Слава богу, что хоть военно-морская база в Датч-Харборе не на карантине.    -Лоуренс, обратился адмирал к капитану "Форрестола". В ближайший час совместно с командирами крыльев "Форрестола" и "Лексингтона" прикинь, какое из крыльев мы можем запихнуть на "Леди Лекс"*, с учетом потерь. И будь готов принять эскадрилью, это 12 новых А-5А с авиабазы Лемур в Калифорнии. На "Леди" они не сядут в принципе.    _*"Леди Лекс" и "Леди Сара" - неофициальное прозвище авианосцев "Лексингтон" и "Саратога", присвоенное еще первым авианосцам с такими названиями, построенным до Второй мировой войны. _    -Я сразу скажу, нам не нужен час. Отозвался кэптен Лоуренс Гейс, после того, как перебросился парой фраз с командирами авиакрыльев. Мы переведем на "Леди Лекс" целиком эскадрилью VA-85, на "толстых собаках"*. Какие-то машины не влезут в ангары "Леди", их вполне можно по-штормовому раскрепить на палубе, как на эскортных малых авианосцев в ту войну. Поршневой двигатель это вполне переживет.    _* Поршневой штурмовик "Скайрейдер" AD-6, носил прозвище "толстая собака" в US NAVY. Игра слов в сленговых наименованиях "горячие сосиски"- "горячие собаки". А фюзеляж этого штурмовика и вправду напоминает толстую сосиску. _    -ОК, принято. И я не вижу возможности высадить десант на этот долбанный полуостров, предварительно не разобравшись с этими чертовыми зенитными ракетами. Все ранее намеченные удары откладываются до сегодняшнего вечера. До 21-00 у меня на столе должна лежать карта Камчатки, со всеми отмеченными на ней позициями русских ракетных батарей. У вас на это есть весь сегодняшний день.    Глава 3. Вежливые люди в далекой стране.    _Автор отрывка про Сакраменто - Сергей Петров_    _27 октября 1962 года 5 часов утра по местному времени, Калифорния, Сакраменто, окрестности ранчо Кордова и базы ВВС США Мэтер._    Есть края, как будто благословленные Богом, где красота природы сочетается с плодородием земли, богатством недр и мягкостью климата. И среди них одно из первых мест по праву занимает Калифорния.    Давно прошли времена золотой лихорадки, но земли "апельсинового штата" продолжали привлекать к себе людей самых различных профессий и призваний: жаждущие славы звёзд кино, устремлялись в Лос-Анжелес, художники, музыканты и битники находили себя в Сан-Франциско, ищущие истину в вине находили себя на многочисленных виноградниках, а талантливые инженеры получали работу во множестве фирм, выполнявших гражданские и военные заказы.    Но помимо этого Калифорния являлась одной из крупнейших баз американского флота, а на множество аэродромов, разбросанных по всему штату, базировались сотни военных самолетов, в том числе грозные стратегические бомбардировщики, готовые доставить смертоносный груз в любую точку земного шара.    По контрасту с оживленными городами побережья формальная столица Калифорнии Сакраменто представляла из себя тихий, по сути, провинциальный город. Казалось, правительственные офисы в центре живут в отдельном ритме от других районах города. Учитывая сорокоградусную жару, продолжающуюся подчас до октября, дела в городе делались обстоятельно и не торопясь, а основным развлечением жителей было посещение многочисленных церквей и еще более многочисленных баров.    Вот и сейчас Дик Фрэнсис - хозяин одного из самых посещаемых баров Сакраменто "Веселый пилот" спешил перевезти на своем грузовике кегели со свежим фирменным пивом, которое с энтузиазмом потребляли военнослужащие с базы Мэтер, гарнизоны которой были разбросаны по всему Сакраменто. Правда, в последнюю неделю на фоне тревожных слухов, приходящих с Кубы, количество военных, являвшиеся основными клиентами его бара, среди посетителей сократилось. А те, кто всё же посещал бар во время увольнений, пили больше обычного и чуть расслабившись, начинали обсуждать шансы выжить в ядерной войне с СССР. Подвыпившие пилоты и бортмеханики, увлеченные подобными, беседами не замечали, что обычно веселый парень и душа компании Дик, в такие моменты становился молчалив и напряжён.    Гражданин Канады Дик Фрэнсис открыл свой бар в Сакраменто в начале пятидесятых и быстро превратил некогда захудалый кабак в одно из лучших мест для развлечений в Сакраменто: фирменное пиво, прекрасная бильярдная, красивые и сговорчивые официантки, веселая и модная музыка, а самое главное скидки для военных, которые периодически объявлял хозяин, привлекали многочисленных посетителей. Легкий в общении и приветливый Дик быстро обзавёлся кучей друзей и приятелей среди персонала базы. Помимо этого Дик устраивал обзорные экскурсии по Сакраменто и окрестностям с наблюдением взлёта настоящих боевых самолётов для туристов. Большинство из них никогда не узнали, что настоящий Дик Фрэнсис пропал без вести ещё в 1949 году, а под его именем живёт майор ГРУ Алексей Фролов.    База Мэтер, служившая тренировочным центром ВВС США, привлекла особое внимание ГРУ ГШ СССР с 1 апреля 1958 года, когда на неё перебазировалось 4134 авиакрыло стратегического командования, состоящее из 15 бомбардировщиков Б-52 и подразделения воздушных заправщиков Боинг КС-135. Особое беспокойство советского командования вызывало то, что половина бомбардировщиков находилась в 15-минутной готовности к боевому взлёту, поэтому информация добываемая Фроловым приобретала особую важность. Помимо этого, ограниченное в возможностях применении ядерных боезарядов, советское командовании ещё с конца сороковых годов организовывало многочисленные закладки с оружием и взрывчаткой на территории США и проводило ознакомление будущих диверсантов с "местностью", которую многие из них посещали под видом туристов из Западной Европы и Латинской Америки. Контроль за состоянием закладок и путешествием "туристов" в окрестностях Сакраменто также лежала на плечах Фролова.    За последнюю неделю октября шифрованных запросов по поводу обстановки в окрестностях базы зашкаливал, страшная нервозность ощущалась и среди населения Сакраменто: в местной газете печатались инструкции гражданской обороны, детей учили прятаться под партами при вспышке, в местных магазинах стремительно раскупали консервы и патроны.    Фролов сохранял надежду на мирное разрешение кризиса до 24 октября, когда при очередном радиосеансе он получил приказ подготовиться к активным действиям по плану А, предусматривающему автономные действия в случае прерывании связи с центром или явными признаками начала боевых действий вооруженными силами США против СССР и его союзников. Для выполнения задач ему подчинялись несколько сотрудников ГРУ, инфильтрировавшихся в Сакраменто и его ближайшие окрестности в начале октября под видом коммивояжеров, туристов и сезонных рабочих.    В 7 утра надежда пропала окончательно, когда передачу радиостанции "Радио Сакраменто" прервал экстренный выпуск новостей, сообщивший о ракетной атаке СССР по территории Америки. Фролов быстро набрал несколько телефонных номеров, произнося каждый раз кодовый набор чисел, затем, забрав небольшой чемодан, запрыгнул в машину, навсегда покинув свой бар.    Полтора часа спустя в уютный дворик супругов Хейгл, расположенный рядом с парком Линкольн Вилидж, буквально влетел грузовик, из которого выскочили несколько человек. Попытка протеста мистера Хейгла была прервана самым решительным образом, а именно левым хуком. Подхватив обмякшее тело незадачливого хозяина, решительные джентльмены затащили его в дом, откуда на всё это безобразие с ужасом смотрели миссис Хейгл, выскочившая из спальни на шум в одном халате, и двое детей супругов. В следующие несколько минут все обитатели дома были крепко связаны, а молодая женщина, оказавшаяся среди налётчиков, вколола им снотворное.    -Рита, оптику в зубы и на третий этаж быстро,- отдал приказ обладатель мощного хука капитан ГРУ Иванютин, так и не успевший снять с себя костюм скромного коммивояжера.    Рита убедившись, что семейство Хейглов мирно спит, подхватила увесистую сумку и побежала на третий этаж уютного особняка, с которого открывалась прекрасный вид на окрестности, в том числе на главный аэродром базы Мэттер.    Тем временем во дворе была закончена сборка и подготовка к бою двух 82 мм миномётов БМ-37. Максимальная дальнобойность минометов составляла 3040 метров, что позволяло обстреливать из двора Хейглов три четверти территории аэродрома. Фролов, во время ВОВ командовавший миномётной батареей, отдал приказ начать обстрел. Мгновение спустя на ВПП базы Мастерс взорвались первые мины.    Хотя расчеты минометов состояли не из 4, а из 3 человек на орудие, советские диверсанты в ходе огневого налета выпускали по 15 мин в минуту. Наведение осуществлялась по заранее рассчитанным для боевой позиции данным в индивидуальных таблицах стрельбы. Рита, выполнявшая роль наблюдателя-корректировщика, доложила об очагах пожаров на базе в предполагаемом месте расположения самолетов-заправщиков. В подтверждении её слов после второй серии выстрелов на базе прозвучало несколько мощных взрывов. В небо поднялась огромная вспышка пламени, спустя мгновения к пожару прибавились звуки от взрывающихся авиабомб, горящих вместе с бомбардировщиками.    -Хорошего понемногу, ребята, уходим,- скомандовал Фролов и диверсанты, погрузившись в грузовик, покинули гостеприимный дом Хейглов. Вся операция заняла около 15 минут.    Вечером того же дня на совместном совещании представителей военных, ФБР и полиции подводились неутешительные итоги.    -Итак, в результате теракта полностью утрачены 7 бомбардировщиков Б-52 и 3 заправщика КС-135, ещё 3 бомбардировщика повреждены, но подлежат восстановлению. К счастью 5 бомбардировщиков ушли на выполнение боевого задания за полтора часа до теракта. Пропавшими без вести числятся около 90 военнослужащих, как мы прекрасно понимаем все они мертвы, раненых около 100, безусловно, особую важность приобретает частичное разрушение корпусов атомных авиабомб и выброс радиоактивных элементов в воздух. Слухи об этом уже распространились по городу и вызвали паническое бегство жителей. Чем, скорее всего, воспользуются террористы, чтобы скрыться со слабо контролируемым потоком беженцев. Командующий базой полковник Дженнингс застрелился, - тяжело вздохнув, закончил свой доклад представитель военных, передавая слово представителю ФБР.    -При осмотре места происшествия во дворе Хейглов обнаружены 2 миномёта советского производства и остатки ящиков для мин. При попытке осмотра миномётов произошёл взрыв, погиб криминалист ФБР, ещё несколько сотрудников получили тяжёлые ранения. Опрос Хейглов практически ничего не дал: у мистера Хейгла сломана челюсть и амнезия после тяжелого сотрясения мозга, миссис Хейгл и дети находятся в состоянии нервного шока, ничего толкового от них добиться пока нельзя. Установлен хозяин грузовика - это хозяин бара "Веселый пилот" Дик Фрэнсис. Сегодня утром бар сгорел, Фрэнсис пропал без вести. Имеет ли он прямое отношение к теракту или сам является жертвой не установлено, Фрэнсис объявлен в розыск. Вся доступная информация состоит в том, что нападавших было несколько, среди них есть женщина, они очень хорошо подготовлены и скорее всего не остановятся. Мы начали широкий комплекс розыскных мероприятий, но будут ли они иметь успех в условиях начавшейся войны и массовой паники среди населения?    Тем временем советские диверсанты, разделившись на несколько групп, спешили покинуть гостеприимный округ Сакраменто. Их война только начиналась.    _27 октября 1962 года 8 часов утра по местному времени, Калифорния, Майра-Меса, окрестности Сан-Диего, возле объединенной базы ВВС US NAVY и MARINE Мирамар._    Она давно уже стала местной достопримечательностью. И пожилые люди, старожилы Майра-Меса, и юные студенты из многочисленных университетских кампусов университов Уэбстер, Сан-Диего и Аллайант Интернэшнл, все сходились во мнении, что вкуснее выпечки, чем в булочной тетушки Ирмы, на углу Кирни-Вилла-роуд и Мирамар-роуд, не сыскать во всей Майра-Меса. А может быть и во всем Сан-Диего. Каждое утро, пожилая Ирма Шрайбикус с двумя своими племянниками вставала затемно, в четыре утра. А уже в шесть тридцать булочная открывалась, наполняя улицу запахом разнообразной выпечки, от которой у прохожих слюнки текли. К семи часам утра в булочную выстраивалась натуральная очередь, в основном из студентов. Постоянным оптовым покупателям свежие рогалики, плюшки, круассаны и прочие вкусности развозили на своем пикапчике племянники тетушки Ирмы, Роберт и Людвиг. В Майра-Меса эта замкнутая группа немцев, бежавших после войны от ужасов коммунистического режима, обосновалась, после трехлетних скитаний, в 1948 году. Когда-то, давно, в начале пятидесятых, Ирму, тогда еще не получившую гражданство США и работавшую в этой булочной у старины Майлза пекарем, на птичьих правах, только с видом на жительство, вызывали даже в комиссию Маккарти по расследованию антиамериканской деятельности. Кто-то из бдительных соседей настучал, что в булочной работает сомнительная иммигрантка из Германии, вдобавок из Восточной. Но Ирма Шрайбикус прошла слушания на комиссии легко. Посудите сами, на вопрос члена комиссии: "как вы относитесь к коммунистам?", она ответила: "я ненавижу коммунистов, больше, чем вы все вместе взятые!" и разразилась гневной речью на десять минут, из которой маккартисты узнали, что Ирма до войны держала кафе и отель в Данциге, владела трехэтажным зданием, большое кафе на первом этаже и два гостиничных. В центре города, а потом пришли русские коммунисты, вместе с польскими, и выгнали ее в два часа. Она даже показала пачку пожелтевших документов, заботливо завернутых в папиросную бумагу и перевязанных ленточкой. Некоторые наиболее дотошные члены комиссии развязали эту пачку, чтобы просмотреть документы подробнее. Один, отставной офицер, воевавший в Европе, владел немецким и перевел остальным. Там было все, от права собственности на здание и разрешений на гостиничный и ресторанный бизнес, до пожелтевшего меню, датированного пятнадцатым августом 1938 года. При виде этого меню Ирма расплакалась, мешая английские и немецкие слова, она говорила, что вот, видите, "какое у меня было хорошее кафе, а коммунисты все отобрали, а вы еще меня подозреваете в симпатии к ним. Да я и приехала сюда потому, что до Америки им никогда не добраться!". Председатель комиссии, престарелый судья Джойс, все время молчавший на заседании, после слов Ирмы, все не мог понять и переспрашивал ее, как так можно было отобрать частную собственность. Узнав, что очень даже можно, более того, можно быть в один момент изгнанным из родного немецкого города Данциг, ставшего в одночасье польским Гданьском, насупился и произнес: "ну эти польские комми звери еще почище нацистов". Одновременно сняв все вопросы к будущей гражданке США Ирме Шрайбикус.    С тех пор прошло немало лет. Старина Майлз ушел на покой, получив от Ирмы хорошие деньги за свою булочную. Племянники Ирмы, тоже в начале пятидесятых получившие гражданство и скитавшиеся по стране в поисках лучшей жизни, постепенно перебрались под крыло к тетушке, которая медленно, но верно расширяла свой немудреный бизнес. Вот и в это утро они привезли шесть лотков с выпечкой к шлагбауму пункта пропуска военного городка авиабазы Мирамар. Караул был насквозь знакомый, с сержантом Роберт, вообще часто вместе по девкам ходил, благо в ближайших трех университетах количество любвеобильных студенток превышало самые смелые предположения. Но в этот раз обеих племянников заставили выйти из машины под дулами автоматов и тщательно обыскали. Обшарили также весь пикап, один самый ретивый солдат даже вознамерился потыкать в выпечку ножом, но Людвиг возмутился:    -Эй, полегче, ты что, думаешь, что наши бравые пилоты будут жрать эти рогалики с дырками от твоего ножика? Да что у вас стряслось вообще, парни?    -Ты чего, там у своей тети Ирмы совсем ничего не слышал? Сержант уже опустил автомат, который он сначала держал направленным на Людвига. Этой же свой, местный, а как они погуляли неделю назад с его братом, заявившись вечером на этом самом пикапчике вдвоем с тремя ящиками пива к девкам с университета Уэбстер в кампус! Сержант даже на секунду облизнулся.    -А чего мы должны услышать? Мы с четырех часов утра работаем, сначала тетке помогали, да еще в пекарне вентилятор в одном духовой шкафу барахлит, шумит, громче самолетов у вас на базе, надо опять сервисную службу вызывать. На улице правда, много машин было, непривычно для раннего утра, но мало ли куда народ собрался. А в пикапе приемник не работает уже неделю, ты же сам его заблевал, когда мы от девок возвращались, с тех пор все никак в ремонт не отдам. - Возмущенно произнес Роберт.    -Три часа назад Советы начали с нами атомную войну. Они ударили ракетами с этой чертовой Кубы по юго-восточным штатам. Наши тоже в ответе не остались. Так что, ребята, выгружайте по-быстрому ваш товар, раз уж вы его привезли, и уматывайте из города, тут все-таки военная база. Да и флотская база в Сан-Диего недалеко. А у русских ракеты не только на Кубе есть.    -Спасибо за совет, но мы же военнообязанные. Будем ждать повестки из призывного пункта, а тетю Ирму, наверное, отправим подальше отсюда.    С этими словами парни погрузились в пикап и покатили по территории авиабазы, которая сейчас напоминала развороченный муравейник. В этот момент на авиабазе Мирамар, которая являлась также крупнейшим центром по переподготовке пилотов флота и морской пехоты на Тихом океане, находились целых три эскадрильи. Две флотские, VF-74 и VF-114, и одна морской пехоты, VMF(AW)-314. Все три заканчивали переподготовку на новейший истребитель-перехватчик F-4В "Фантом-2". Уже было принято решение форсировать завершение обучения, чтобы иметь мощный резерв, более семидесяти самолетов, которые в любой момент можно перебросить для усиления в требуемую точку Тихоокеанского театра военных действий. Пикапчик подкатил к двери, ведущей в кладовые большого здания кафе летного состава авиабазы. Перебросившись парой слов с дежурным утренней смены обслуживающего персонала кафе, парни, прихватив по лотку с выпечкой, пошли внутрь. Роберт, сгрузив свой лоток, сразу стал ворковать со знакомой дежурной кладовщицей, поручив Людвигу таскать остальные лотки. Внимательный наблюдатель, если бы такой находился в технических помещениях, заметил бы некоторые странности в поведении братьев. Роберт, мило, беседуя, взял девушку под локоток, увлекая ее подальше от Людвига. Который тащил уже пятый лоток, нарочито громко выражая свое возмущение братом, у которого при виде любой красивой мордашки мозг немедленно стекает ниже пояса. Убедившись, что Роберт увлек девушку подальше от нужного ему места и вдобавок окончательно запудрил ей мозги, Людвиг тихо поставил лоток с выпечкой, и вытащил из укромного тайника, устроенного им в помещении несколько лет назад, небольшой контейнер странного вида. Пододвинув пылившуюся в углу стремянку, он легко и бесшумно поднялся по ней до настенной вентиляционной решетки, закрывавшей каналы кондиционеров, проходивших по всему зданию кафе. Но ему не нужно было все здание, за стеной, он это знал по плану, которое они раздобыли уже в момент начала строительства, начинался большой зал, где через час соберется на завтрак весь летный состав. Он осторожно положил контейнер, оказавшийся фарфоровым, в нужную сторону и аккуратно повернул кольцо, выступающее на корпусе. Кольцо разомкнуло ранее герметично замкнутую полость, в которой находился питательный раствор. Сейчас от полного раскрытия на две неравные половинки контейнер удерживал всего-навсего небольшой кусочек сахара, который раствориться через десять минут. И субстрат, который с немалыми предосторожностями много лет назад залил безвестный лаборант на закрытом заводе 15 управления Генштаба СССР в Свердловске-19, получит свободный путь наружу. А вместе с ним и споры легочной формы сибирской язвы, которая в первые два дня по симптомам ничем не отличается от тяжелой простуды или пневмонии. Но Людвиг старался об этом не думать, и вообще им надо оказаться подальше от этого здания. Он аккуратно поставил решетку на место, задвинул стремянку обратно в угол. Торопливо отнес на место последний лоток. И подошел к Роберту, по-прежнему любезничавшему с девушкой.    -Я закончил. Поехали домой, Роб, дел полно. Я думаю, надо не ждать повестку, а сегодня заглянуть самим в призывной пункт. И решить, как быть с тетушкой, может отправить ее к родственникам Майлза на ферму? Они давно ее приглашали приехать. Извини, Мэри.    -Да ничего, я же понимаю. Пока Роберт, пока Людвиг. И, Мэри помахав им рукой, пошла внутрь длинного коридора, навстречу медленно расползавшейся невидимой смерти.    Ирму Шрайбикус на самом деле звали совсем по другому, и она видела Гданьск, бывший Данциг, только по множеству фотографий, который целый год заучивала вместе с остальной легендой в подмосковном училище подготовки агентов ГРУ. Звали ее Ириной Шариной, родилась и выросла она в семье поволжских немцев. В ту войну она уже служила лейтенантом-переводчиком в разведотделе Первого Белорусского фронта. А когда война уже подходила к концу, стало ясно, что недавние союзники стремительно становятся врагами. И Ирину, в совершенстве знавшего и немецкий и английский, забрало к себе ГРУ, с ее согласия, конечно. А что ж не согласится, непыльная постоянная жизнь в нетронутых войной Соединенных Штатах, это неплохая альтернатива проживания в разоренной, лежащей в руинах родной стране, где даже хлеб по карточкам. Потом последовало обучение, обеспечение легенды, приведшее к тому, что настоящая Ирма Шрайбикус бесследно сгинула где-то на полпути от Данцига до Гамбурга. Долгий путь внедрения, сначала спящим агентом, потом, когда к ней приехали Роберт и Людвиг, тоже офицеры ГРУ, они начали искать подходы к проникновению на базу Мирамар. На удивление, схема проникновения оказалась несложной, хотя и требовала от них много постоянных усилий. Но теперь можно забыть об этой чертовой выпечке. Ирма подумала, что уже никогда в жизни не сможет спокойно смотреть на опостылевшие круассаны и плюшки. И утром следующего дня пикапчик с Ирмой, Робертом и Людвигом выехал на дорогу.    Военные медики на авиабазе Мирамар всполошились через три дня. Положение осложнялось тем, что к этому времени две эскадрильи из трех, флотская VF-114, и морской пехоты, VMF-314, уже вылетели сначала в Ванкувер, а потом на Алеуты, в Датч-Харбор. VF-114 предполагалось использовать для восполнения потерь в авиагруппе флагмана TF-72, авианосца "Форрестол", а морпехов планировалось применить с аэродрома Командорских островов, после его захвата. Но пилоты обеих эскадрилий почувствовали себя плохо уже в Ванкувере. Сначала они списали все это на акклиматизацию, все-таки прилетели из Мирамара, который рядом с Мексикой, в почти приполярный Ванкувер. Кто-то бодрился, не обращая внимания на озноб, кашель и спорадическое повышение температуры. Пятеро самых опасливых легли в местный лазарет. Остальные, посетив столовую и зайдя на брифинг на командном пункте, вылетели дальше, в Датч-Харбор. При подлете к нему плохо стало уже почти всем. Пилот одного из флотских "Фантомов" вообще потерял сознание, штурман, не закончивший курс переучивания на новую машину, не смог взять управление на себя и новенький F-4В рухнул в море. При посадке разбился еще один "Фантом", на этот раз из морпехов. Пилот, с температурой под сорок, не смог адекватно оценить высоту захода и проскочил половину полосы. Команду руководителя полетов уходить на второй круг он вообще не услышал. В итоге "Фантом" выкатился за пределы ВПП, подломил стойки шасси и пропахал по каменистой земле еще сто метров, раздирая камнями себе брюхо. Из загоревшегося самолета ни пилот, ни штурман-оператор выбраться не смогли. В итоге, когда медицина флота сложила факты вместе, на карантин потребовалось закрывать не только часть авиабазы Мирамар, но и авиабазы в Ванкувере и Датч-Харборе, что сильно осложнило операцию "Миракл". Американцам пришлось перенести весь воздушный транзитный трафик на маленькие аэродромы на островах Атту и Адак, что поломало всю логистику, как раз во время развернувшейся битвы над Камчаткой.    Связать применение бактериологического оружия с булочками тетушки Ирмы получилось еще через день. Когда медики окончательно установили тип и примерное время примененного против базы микроба. Был проведен тщательный опрос всех служащих авиабазы, находившихся в это время на ней. Сначала следователи узнали о прибытии рано утром пикапа с выпечкой, опросив смену караула, дежурившую в тот день. Потом они нашли и с трудом допросили девушку-дежурную кладовщицу. С трудом, потому что трудно допрашивать человека в инфекционном отделении, когда у нее температура выше сорока и она периодически теряет сознание. Особенно, если на допрашивающем, одета такая неудобная штука, как противочумной костюм. Но что-то из отрывистого бреда девушки выудить следователям удалось, и в помещениях кладовой провели тщательный обыск. И нашли, правда не сразу, пустой контейнер. Эта была уже веская улика, из-за которой можно было сразу арестовывать всю семейку Шрайбикусов и ставить к стенке, предварительно выбив у них все, что знают о советской агентуре. Но все это уже было слишком поздно. Во-первых, семейства тети Ирмы давно уже след простыл, а во-вторых, сводной региональной группе агентов ФБР и военно-морской контрразведки Сан-Диего стало резко не до них. Над военно-морской базой и городом вспыхнули два ядерных взрыва по шестьсот пятьдесят килотонн.    Советская атомная подводная лодка К-45 проекта 659 из состава двадцать шестой дивизии шестой эскадры подводных лодок ТОФ, наконец-то добралась от Перл-Харбора до западного побережья США. Всплыв в предрассветных сумерках на позицию в трехстах километрах к западу от Сан-Диего, лодка выпустила через четыре с половиной минуты первую ракету П-5Д, еще через полторы минуты - вторую. Еще через две минуты у командира К-45, капитан первого ранга Белашева в планах был сдвоенный удар по Лос-Анджелесу, благо радиус действия ракет позволял сделать это, не меняя позиции. Надо только чуть довернуть по-пеленгу. Замполит лодки, до этого, стоявший в уголке центрального поста, тихо как мышь, наконец-то вспомнил, что его задача - поднимать боевой дух советских подводников, проблеял что-то типа "ну все, еще две ракеты и можно домой, задание партии и правительства выполнили". Белашев даже не успел шикнуть на него, как все заглушил срывающийся голос дежурного группы радиометрической службы:    -Зафиксировал работу корабельной РЛС! И еще через несколько секунд:    -Есть работа самолетной РЛС, предполагаю поисковую РЛС "Нептуна"! Капитан Белашев негромко выматерился вслух, с неприязнью глядя на съежившегося замполита. Поисковая РЛС AN/APS-20 американского противолодочного самолета "Нептун" была способна обнаруживать подлодки даже по отраженному сигналу от перископа, а они вообще находятся на поверхности! Капитан обратился к командиру БЧ-2:    -Сколько осталось до пуска ракет из контейнеров четыре и один?    -Из четвертого пуск через тридцать секунд, из первого - через две минуты!    Белашев принял решение:    -Пуск не отменяю, приготовится к срочному погружению сразу после пуска!    Один из многочисленных американских эсминцев радиолокационного дозора обнаружил лодку сразу после всплытия, десять минут назад. До нее было целых полсотни миль, и командир эсминца немедленно связался с патрульной авиацией. Поначалу он считал, что его цель - русская дизельная подлодка, всплывшая для перезарядки аккумуляторных батарей и вентиляции отсеков. Это становилось уже обычной рутиной. Противолодочные силы седьмого флота за несколько дней после начала военных действий отправили на дно немалое количество таких субмарин, каждый раз по одной и той же отработанной тактике. Главное в ней было вообще засечь лодку красных, потом к ней стягивались корабли и противолодочная авиация, которые раз за разом вцеплялись в дизельные субмарины Советов, как бульдоги. И уже редко красным подводникам удавалось разжать эти челюсти. Сменяясь, самолеты и вертолеты гоняли лодку до изнеможения, одновременно подзывая к ней патрульные эсминцы и фрегаты. Субмарины раз за разом пытались оторваться от всей этой своры на поверхности, но тщетно. Раз вцепившись, противолодочные силы US NAVY почти никогда не упускали свою добычу. Они находили ее при помощи акустических буев, газоанализаторов и магнитомеров. Забрасывали глубинными бомбами и атаковали противолодочными торпедами. В конце концов, лодки гибли, или тихо, на глубине, под ударами торпед и глубинных бомб, огрызаясь торпедными атаками. Или шумно, на поверхности, всплывая с вконец разряженными аккумуляторными батареями, пытаясь хоть как-то взять плату за свою жизнь. Тогда в ход шли обычные бомбы, ракеты и даже артиллерия. Но эти размышления командира американского эсминца оборвал крик оператора РЛС:    -Дьявол меня разгрызи! Наблюдаю разделение целей, одна остается на поверхности, другая очень быстро удаляется курсом девяносто пять, скорость не меньше шестисот узлов! Сэр, это ракетная лодка и она только что выпустила ракету по побережью Америки!    Через полторы минуты офицеры, собравшиеся в рубке у экрана РЛС, с бессильным отчаянием смотрели на уже вторую отметку, стремительно несущую атомную смерть к берегам их страны. Радист эсминца, в эти несколько минут охрипший от переговоров с кучей начальников, враз помертвевшим голосом произнес:    -Никто не успеет. Ракеты попробуют перехватить сухопутные "Найки", но они летят слишком низко. Низко и для истребителей-перехватчиков из NORAD. А лодку атаковать пока некому. Ближе всего патрульный "Нептун" из патрульной эскадрильи VP-ML-2, он ее уже засек, но будет на дистанции применения оружия только через четыре минуты, он без ракет, только с глубинными бомбами и торпедами. А сколько у этих красных сволочей вообще может быть ракет?    Ему ответил старпом:    -Трудно сказать. Если эта лодка - старая дизельная "Двойной виски", то две, и она уже их выпустила. Если это более новая "Виски Лонг Бин", то четыре, и она еще две может выпустить в ближайшие минуты. Но у русских может быть и что-то поновее, чего нет в "Джейне". В этот момент оператор РЛС снова заорал, глядя на экран, от которого они все ненадолго отвлеклись:    -Еще одна, сэр! И у нее чуть изменился курс, она идет по азимуту севернее.    Радист, до этого момента напряженно слушающий эфир в наушниках, доложил капитану:    -Сэр, парень с "Нептуна" сообщает, что через минуту будет готов к сбросу торпед.    Капитан эсминца, хмуро наблюдающий, как от лодки отделяется еще одна, четвертая отметка, произнес:    -Этот сукин сын свою работу уже сделал. А нам надо теперь постараться сделать свою, что бы он не ушел дальше морского дна. Нам и парням из VP-ML-2, я слышал, у них половина базы в Мирамаре до сих пор на карантине после той дьявольской шутки красных шпионов. Штурман, наше время прибытия в район цели?    -Через сорок пять минут мы будем у них над головой.    Через сорок пять минут американский эсминец DD805 "Шевальер" класса "Гиринг" подобрал из воды несколько обломков и один труп в спасжилете. К-45 была атакована противолодочным самолетом "Нептун", не успев окончательно погрузится. Самолет сначала сбросил торпеду Мк44 модели 1, а потом, когда лодка оказалась снова на поверхности, поврежденная взрывом боевой части торпеды, развернулся и, включив мощный прожектор, расстрелял длинный корпус лодки из шести носовых двадцатимиллиметровых пушек. На третьем заходе "Нептун" сбросил на уже горящую субмарину еще серию бомб, но это было уже лишнее. К-45 уже погружалась, заваливаясь на нос, потом переломилась и утонула почти со всем экипажем. Из девяноста человек быстрее всех одел спасжилет замполит, и его выбросило на поверхность из стремительно разваливающейся тонущей субмарины. Но это ему не помогло, он получил открытый перелом ноги в момент атаки самолета и к моменту прибытия "Шевальера" умер от потери крови.    _27 октября 1962 года 5 часов утра по местному времени, Аризона, учебный центр ВВС MARINE Юма._    Если выйти из большого здания гражданского аэропорта в городе Юма, штат Аризона, то взгляду предстанет благостная картина - опрятные кварталы зданий самой Юмы на северо-востоке и радующие глаз своей зеленью пальмовые рощи, лежащие сразу за взлетной полосой на юго-западе. Если вы сядете в такси и поедете, минуя кварталы Юмы на юг, по дороге 95, которая потом поворачивает на восток, то попадете в сонный городок Сомерстон. А вот если вы на повороте 95 дороги продолжите путь на юг, съехав с главной трассы на неприметную дорогу с забавным названием "Авеню В", то через пять миль вы убедитесь в реальности одной из поговорок, которую говорят в Америке про свои вооруженные силы. А именно, в той, в которой говориться, что и в раю военные устроят свою базу рядом с мусорной кучей. Судите сами, сначала кончатся аккуратные домики еще одного городка, Лаки Лу Эстэйтс по обе стороны вашего пути, вместе с пальмовыми рощами и бассейнами. Они превратятся в кусты, которые стремительно сменятся самой натуральной каменистой пустыней. И наконец, вы упретесь в кучку лачуг, где живут чернорабочие, обслуживающие учебный центр. Дальше, на юго-восток, будут уже две взлетные полосы авиабазы центра, расположенные буквой "Виктори", а по сторонам, насколько хватает взгляд, учебные полигоны - с высоты птичьего полета это выглядит, как огромные круги и квадраты, расчерченные на большое расстояние, ведь территория центра занимает больше семисот квадратных километров. Перед поворотом к аэродрому находятся еще несколько жилых и административных зданий, где собственно живет и обучается весь летно-технический состав учебного центра авиабазы морской пехоты.    Ранним утром в южной Аризоне еще не так жарко. И поэтому, весь караул морпехов лениво вышел на улицу, вслед за своим сержантом, Мэтью Бутом, в предвкушении ежедневного утреннего развлечения. А что? Война пока протекает где-то там, далеко, русские ракеты с Кубы сюда не достают, бомбардировщиков у коммунистов мало, да и те, что есть, наверняка уже сбиты нашими парнями из NORAD и USAF. Что же не поглазеть на бесплатное представление, которое сейчас начнется? Тем более что потом, когда через час с небольшим их сменят, можно зайти в бар при учебном центре и за кружкой пива поржать еще раз над этим шоу, которое сам старина Мэтт называет "достань спика"*.    _Спик - на сленге "мокрая спина", презрительная кличка латиноамериканцев -нелегальных иммигрантов в США_    Сам Мэтью Бут не подвел ожидания своих товарищей. Он сначала, закрыв предварительно пешеходную калитку, через которую, вообще-то, и должен был проходить пеший персонал, чуть ослабил трос и приподнял шлагбаум для проезда автомобилей. А потом сам стал в образовавшемся рядом с кюветом проеме, со своим "Гарандом" на плече. Немаленькая винтовка М1 смотрелась в лапах высокого, ростом почти в шесть с половиной футов морпеха, как какая-то зубочистка. Поэтому люди, идущие через КПП пешком, были вынуждены бочком протискиваться между гориллобразным Бутом и глубоким кюветом. А вот и появились будущие жертвы, вольнонаемный персонал базы - уборщики, посудомойщики и прочие подсобные чернорабочие. Все сплошь выходцы из Мексики и прочих стран к югу от Рио-Гранде. Нормальный белый разве согласится мыть посуду и убирать мусор, вдобавок терпеть постоянные насмешки солдат за те крохи, которые платит Дядя Сэм? Уже третий мексиканец, проходящий мимо Мэтью, неловко слегка задел сержанта коробкой, которую держал в руках. Бут, давно ожидавший именно такого момента, моментально двинул плечом, и спик полетел вниз, в колючки и пыль на дне кювета.    -Эй, ублюдок! Заорал Мэтт сверху. -Какого черта ты меня толкаешь? Тебя, что, пристрелить за нападение на старшего караульного поста?    Стоявшие неподалеку морпехи жизнерадостно заржали. Старина Мэтт пока что оправдывал их ожидания.    Тщедушный мексиканец тем временем с трудом выбирался из канавы, не выпуская из рук картонную коробку.    -Простите сэр. Извините меня, пожалуйста, больше такого не повторится. Бормотал он. Остальные чернорабочие, пользуясь тем, Мэтт отвлекся на их напарника, просочились мимо морпехов и потрусили к помещениям базы. Радуясь про себя, что сегодня этот урод выбрал другую жертву для своих издевок.    Бут уже хотел отпустить этого тщедушного спика, но вдруг ему показалось, что в глазах мексиканца сверкнул огонек гнева. И он решил продолжить веселье.    -Что в коробке? Сукин сын, отвечай, ты что, бомбу решил протащить на базу?    -Это мой обед, сэр, буррито с курицей. Вы же знаете, что нас не пускают в столовую авиабазы.    -Ну и правильно делают, после вас в столовой надо проводить дезинфекцию, чтобы вшей не набраться! Заорал Мэтт. -Открывай, показывай, что там у тебя за буррито.    Трясущимися руками мексиканец открыл коробку, показав взгляду сержанта лежащую внутри фасоль, густо перемазанную томатным соусом и пару маленьких кусочков мяса.    -Надо проверить, нет ли там у тебя чего-то постороннего. Ласково сказал Мэтт и засунул свою лапу внутрь коробки. -Твою мать, как ты это жрешь! От показного добродушия сержанта не осталось и следа. Он вытер свою руку об одежду мексиканца, затем выбил из рук спика злополучную коробку. Она упала в дорожную пыль, но не перевернулась, как надеялся Мэтт. Ну, значит, надо продолжить шоу.    -Куда! Заорал он на несчастного спика, который попытался было поднять коробку.    -Я не могу тебе разрешить проход на базу в таком виде. Ты же слишком пыльный, запачкаешь там у нас все. Мексиканец действительно выглядел не очень, одежда его запачкалась в пыли, пока он выбирался из канавы.    -Но я могу тебе помочь, выбив из тебя пыль. Опять с показным добродушием сказал сержант. С этими словами он пробил три удара, со стороны вроде и несильных, в грудную клетку мексиканца. Это со стороны, сам же мексиканец еле удержался на ногах, задыхаясь от боли.    -Ну вот, ты снова чистый. Можешь не благодарить, я всегда готов помочь человеку в трудную минуту. Крикнул ему Мэтт, поворачиваясь спиной.    Остальные морпехи едва стояли на ногах от хохота.    -Ну сардж, ты сегодня превзошел сам себя! С трудом выговорил один из них, между периодами неудержимого смеха. В это момент на дороге, ведущей к посту, показались три машины с летчиками, и, солдаты, еще улыбаясь, начали поднимать шлагбаум. Никто из проезжающих машин даже не посмотрел на маленькую скрюченную фигурку, бредущую по обочине.    Пытаясь унять боль в груди, усиливающуюся с каждой минутой, чернорабочий авиабазы Серхио Рамирес еле доковылял до своей подсобки с ведрами, щетками и швабрами. Сердце его бешено колотилось. Судя по боли в грудной клетке, этот урод сломал ему ребро, а может и два. Любой наклон или подъем по лестнице теперь отзывался резкой болью, да такой, что темнело в глазах. Даже дышать теперь надо было с осторожностью, глубокий вздох или просто кашель также вызывал боль в груди. Но сердце Серхио учащенно билось не поэтому. Этот тупой сержант даже не представлял себе, насколько он был прав, говоря про бомбу. Сегодня мог окончиться провалом пятнадцатилетний труд десятков, даже сотен людей, и все из-за одного расистского ублюдка.    Человека, над которым издевался сержант морской пехоты Мэтью Бут и в самом деле звали Серхио Рамирес. На этом сходство с его легендой в США и реальной биографией заканчивалось. Серхио был никакой не мексиканец, он был испанец, в шестилетнем возрасте, вывезенном из охваченной гражданской войной родной страны в СССР. Их было не мало, взрослых, которые сражались на проигравшей стороне и детей, который покинули Испанию вместе с родителями, или уже, будучи сиротами. Тогда, в 1938 году, сидя на палубе советского парохода, торопливо выходящего из горящей после налета итальянских "Капрони" Барселоны, шестилетний Серхио отчетливо понял: у него больше нет родины. Есть только страна, которая его приютила, дала ему пищу, крышу над головой, образование..    И он со всей свойственной горячему южному темпераменту пылкостью стал служить этой стране, которая заменила ему родную Испанию. Кумиром Серхио стал Рубен Ибаррури, сын Пассионарии, Долорес Ибаррури, ставшей лидером нескольких сотен тысяч испанцев, оказавшихся в СССР. Когда фашисты напали на Советский Союз, Рубен, как многие испанцы не остался в стороне. Командуя пулеметной ротой, гвардии старший лейтенант Руис Рубен Ибаррури действительно реальным героем. Летом 1941 он был ранен, когда отражал атаку немецких танков в белорусских лесах под Борисовым. Был награжден орденом Красного Знамени, после госпиталя вернулся на фронт. И был смертельно ранен при отражении немецкой атаки под Сталинградом 24 августа 1942 года. Когда бой закончился, перед позициями роты лежало более сотни немцев. Но на ту войну Серхио не успел, он окончил школу-интернат уже после победы. После службы в советской армии ему предложили учебу уже в другой школе, разведывательной. Потом заброска и легализация в Мексике, переход Рио-Гранде, уже в качестве мексиканского иммигранта. Получить в США вид на жительство а затем и гражданство оказалось несложным, после учебы в разведшколе все тесты и экзамены американцев показались ему совсем детскими. Дальше он приехал в Юму и устроился на военную базу уборщиком. Две недели назад другой советский агент передал ему четыре емкости с подрывными зарядами, которые завез на авиабазу внутри больших пластиковых бидонов с моющим средством. Как емкости попали внутрь фабричным способом запечатанных бидонов, Рамирес не знал. Его задачей было скрытно извлечь эти емкости и разместить их в неприметных, но строго определенных местах вентиляционных систем двух корпусов учебных классов, для летного и технического состава. Это было несложно, чистка и уход за вентиляцией и были основной работой Рамиреса. И вот теперь этот сержант-расист чуть было все не испортил. В коробке с буррито под вторым дном, лежали детонаторы, единственные недостающие части четырех адских машин, уже ждущих своего часа в приемниках коробов приточной вентиляции. Остальное все было на месте, подрывные заряды, часовые механизмы. Не хватало только детонаторов, чтобы большинство техников и летчиков, проходящих переподготовку на новые самолеты, отправились в мир иной. В емкостях находился зоман, отравляющее вещество нервнопаралитического действия, более чем в два раза эффективный, чем зарин. И если бы этот сержант-горилла был внимательней, когда сунул свою руку в коробку с обедом Рамиреса, и обратил бы внимания, что коробка гораздо мельче изнутри, вся многолетняя операция пошла бы прахом. Но все, ему надо торопиться. Серхио достал нож, аккуратно раскрыл двойное дно коробки, переложил детонаторы в карман рабочего комбинезона и вышел из подсобки. Коробку с обедом он выбросил в ближайшую урну по дороге. Вошел в дверь с надписью "для обслуживающего персонала" и начал медленно опускаться по лестнице на технический этаж первого корпуса. В первом корпусе на двух этажах находились кабинеты, где летчики и операторы сразу четырех эскадрилий морской пехоты проходили переподготовку на новейшие "Фантомы" и "Скайхоки". Серхио предварительно выполнив рутинные процедуры по очистке входного фильтра, оставив секцию воздуховод, идущей от фильтра открытой. Потом тщательно подмел и вымыл само помещение. И в довершение, убедившись в отсутствие случайных наблюдателей, аккуратными и точными движениями установил детонатор и взвел часовой механизм, поставив четыре часа задержки. Потом задвинул закладку подальше в приемник воздуховода и установил снятую секцию на место. Ему еще надо выполнить аналогичные процедуры в трех местах - в правом крыле этого корпуса и соседнем корпусе, где идет переучивание технического персонала для работы с новыми самолетами. Если, с учетом его плохого состояния, установка закладки заняла почти час, то он как раз успеет покинуть базу. Караул, и главное, этот проклятый сержант уже сменился, а другая смена нормальная, они не придерутся к тому, что он уйдет пораньше. Надо только после зайти к дежурному технику и поставить отметку о выполнении регламентных работ в журнале обслуживания. И заодно отпросится сегодня пораньше, чтобы на посту не задавали лишних вопросов. Тем более, он и в самом деле неважно себя чувствует. Это даже со стороны видно, судя по сочувственным взглядам других уборщиков, которые он ловил на себе, когда шел к месту своей второй закладки.    Так размышлял Серхио Рамирес, выполняя свою работу, а тем временем события развивались своим чередом. Пропустив в баре пару бокалов пива, сержант Мэтью Бут вышел из прохладного помещения на жаркий асфальт между корпусами центра. Остальные солдаты из его караула пошли в казарму отсыпаться после дежурства, а ему спать почему-то не хотелось. Что-то свербело в его голове, какая-то мысль то появлялась, то снова ускользала. Но завтра снова заступать в караул, увольнительные отменены и поэтому надо идти в казарму, не спать, так просто отдохнуть. Когда он проходил мимо технического корпуса, то увидел в урне выброшенную знакомую коробку и в голове снова начала оформляться какая-то мысль, но ее перебил отставший морпех из его караула, заметивший его взгляд.    -Поздравляю сардж, теперь я вижу, что твой сегодняшний прикол окончательно удался! Этот маленький говнюк оказался гордым и теперь будет работать голодным до вечера! И жизнерадостно заржал. И мысль опять ускользнула из головы сержанта. И только, когда они сыграли пару партий в покер и стали укладываться спать, сержант понял, что все время его так беспокоило в этой чертовой коробке с этим чертовым буррито. Снаружи она высокая, а внутри мелкая, он же сразу наткнулся на дно, как только опустил туда руку! Значит, этот проклятый спик точно что-то пронес на базу. Поделиться своими соображениями с остальными? А если он ошибся? На смех же подымут! Нет, он вполне может разобраться и сам, кого ему бояться, этого заморыша, что ли? А если этот мексиканец и вправду окажется шпионом, то его, сержанта, наверняка повысят, и может даже, наградят. С этими мыслями сержант поднялся, застегнул ремень с кобурой и стал надевать форменную рубашку с короткими рукавами. На вопросительные взгляды своих подчиненных он бросил коротко:    -Не спиться. Пойду, пройдусь. Выйдя из здания казармы, он быстрым шагом направился в корпус размещения технических служб. Фамилию мексиканца он запомнил, осталось узнать у дежурного техника, где тот сейчас находится.    Серхио немного ошибся с расчетами. Он как-то упустил из виду, что в последнем крыле воздуховод с закладкой, куда требовалось установить детонаторы, находился гораздо выше остальных, почти под потолком. И для работы с ним требовалась стремянка. Она стояла в том же помещении, сложенная в углу. Надо было всего лишь разложить ее и передвинуть под воздуховод. В обычном состоянии разница по времени незначительна, но теперь, со сломанными ребрами, Серхио провозился на пятнадцать минут дольше. Он как раз присоединил детонатор и начал устанавливать на таймере один час задержки, как за спиной услышал знакомый ненавистный голос:    Так-так. И чем это ты, гаденыш, занимаешься? На мгновение оцепенев, Серхио принял решение. Сейчас станет ясно, сможет ли он поступить так, как Рубен Ибаррури, или нет. Плохо, что шкала таймера начинается с одной минуты. И очень плохо, что остальные три закладки наверняка найдут или успеют вывести людей из корпусов. Людей, Серхио горько усмехнулся, эти люди ничуть не лучше фашистов. Пока в голове мелькали эти мысли, руки Серхио двигались быстро. Установив таймер детонатора на одну минуту, он повернулся назад, выхватывая нож из кармана. Надо еще эту минуту выиграть. Сержант с изумлением смотрел, как двигается этот спик. В его движениях не было ничего общего с робким и дрожащим от страха мексиканцем, которого он бил утром, сейчас спик двигался, как хищный зверь. Но рефлексы, вбитые за годы службы в морской пехоте США, оказались сильнее, и поэтому сержант успел выхватить свой М1911 одновременно с броском ножа Серхио. Пуля сорок пятого калибра, разворотив грудь и проломив многострадальные ребра Рамиреса, бросила его назад и вниз, со стремянки, но падая и уже теряя сознание, Серхио с радостью заметил, что нож успел войти в солнечное сплетение сержанта. И улыбнулся. Потом его подхватил огромный черный тоннель, в котором он пронесся, бешено вращаясь, потом в конце тоннеля появился яркий свет и субстанция, только что бывшая человеком по имени Серхио Рамирес, увидела в этом свету черно-белое изображение, в котором остатками ускользающего разума узнала портрет своего давнего кумира, старшего лейтенанта советской армии, Героя Советского Союза, Руиса Рубена Ибаррури.    Сержант Мэтью Бут не успел порадоваться удачному попаданию, как внезапно обнаружил, что ему нечем дышать, вдобавок каждое движение ему причиняет сильнейшую боль. Опустив свой взгляд вниз, он обнаружил рукоятку ножа, торчащую из его живота. Первым рефлекторным желанием сержанта было выдернуть нож, но он успел вспомнить все, что ему вбивал в голову инструктор по медицине. Нет, этого делать никак нельзя, он сразу же истечет кровью. Превозмогая ее, на гнущихся ногах, Мэтью ковылял к месту падения мексиканца. Каждый шаг давался ему адской болью. Какого черта этот мекс улыбается даже после смерти? Надо подняться по стремянки, посмотреть, чем там он занимался. И по возможности, побыстрее. Мэтью Бут начал осторожно подниматься по лесенке. На середине пути он задел торчащей рукояткой ножа о ступеньку. В глазах потемнело от боли, сержант приложил все усилия, чтобы не потерять сознание. Он долго пытался продышаться, наконец тьма в глазах отступила. За дверями уже раздавался топот бегущих ног и крики "кто стрелял?", когда Бут наконец-то долез до верха. Его расширенные глаза увидели детонатор, какие-то провода и непонятные продолговатые предметы, лежащие внутри воздуховода. И маленький циферблат, на котором были всего две стрелки, одна уже стояла на нуле, а другая, как будто дождавшись, сержанта, тоже встала на ноль. Раздался негромкий хлопок, Мэтт Бут, судорожно, со всхлипом, втянул в себя воздух, вдруг остро запахший свежими яблоками. И наступила темнота.    -Таким образом, мы потеряли полностью технический состав двух эскадрилий морской пехоты. Полностью. Погибли специалисты по обслуживанию двигателей, радиоэлектронике, вооружению, которые заканчивали переподготовку на новый перехватчик F-4B "Фантом-2". Еще погибли шесть преподавателей-инструкторов центра, два отделения морской пехоты, вбежавшие в корпус после объявления тревоги. Еще мы потеряли двух бравых летчиков, наплевавших на оцепление и забежавших в свой корпус после занятий по физподготовке. И весь обслуживающий чернорабочий персонал второго учебного корпуса. Мрачно докладывал начальник контрразведки центра.    -Ну, этих мексов совершенно не жалко, ведь диверсант был из их числа, насколько я понял? Высказался первый заместитель коменданта Корпуса морской пехоты, срочно прилетевший в Юму для расследования этого вопиющего случая.    -Да, и несмотря на эти потери, очень болезненные, я могу сказать, что нам очень повезло. Сержант Мэтт Бут погиб не зря, он не успел убить диверсанта, до того, как он привел свое дьявольское устройство в одном крыле. Но он успел выстрелить и поднять тревогу. И меньше, чем через час сработали три такие же устройства, одновременно. Но мы успели вывести из всех зданий остальных людей, больше никто не погиб, за исключением этих двух придурков. А ведь реально могли бы потерять весь летный и технический состав для _четырех _эскадрилий! И почти всех преподавателей! Нужно перепроверять весь обслуживающий персонал всех баз, существующая система проверки и контроля ни черта не работает. И, насчет сержанта..    -Я буду ходатайствовать перед президентом о награждении сержанта морской пехоты Мэтта Бута Почетной медалью Конгресса. Подвел итог первый заместитель коменданта.    Глава 4. Сражение в стране вулканов.    _31 октября, местное время 21-05. Кроноцкий залив, 30 миль к северо-востоку от мыса Шипунский, Камчатский полуостров. Соединение 7 флота US NAVY TF-72. Ударный авианосец CV-59 "Форрестол"._    -Вот все, мы что смогли обнаружить у русских, сэр. С этими словами командир авиакрыла CV-59 положил на стол большую карту Камчатского полуострова, испещренную пометками в южной части.    -Вскрыты все позиции красных ракетных батарей, которые подавали хоть какие-то признаки жизни. Всего обнаружено целых семь "звезд"*, возможно у красных есть что-то еще, но я не думаю, что этого "еще" будет много. Уж очень активно они огрызались.    _*"Звезда" - сленговое название огневого дивизиона ЗРК С-75 в авиации США, получено благодаря характерной форме расположения позиций дивизиона, в виде шестилучевой звезды, кабины управления находятся в центре, а ПУ - на концах каждого из шести лучей._    -Потери большие? И от чего, истребители красных в воздухе были? Спросил вице-адмирала Холлуэй, ожидая неприятные сведения.    -Потери.. Красные МиГи появились в воздухе всего один раз. Это было уже в 16-00, когда мы определили, что севернее линии устье реки Жупаново -гора Бакенинг -поселок Соболево русских зенитных ракет нет. Вообще. Тогда, чтобы точнее оконтурить район, где размещены "Гайдлайны", один RF-8А под прикрытием пары F-8В с "Лексингтона" пошел от Соболево на юго-запад. В долине реки Быстрая наша группа была атакована четверкой "Фармеров", парни не успели даже среагировать. "Бандиты" взлетели с какого-то полевого аэродрома, явно атаковали по наведению с земли. Они сбили с первого захода разведчика и одного F-8В. И сразу ушли с резким снижением на юг, в сторону Елизово. Не принимая боя, который пыталась навязать им наша группа усиления, дежурившая над Кроноцким заливом у береговой линии. Преследовать "бандитов" я запретил, они уже уходили в зону действия "Гайдлайнов". Остальные потери, еще три разведчика из VFP-63 были сбиты "Гайдлайнами" на большой высоте, вот здесь, здесь и здесь. Я уже затребовал перевод всех оставшихся самолетов VFP-63 к нам на палубы, у нас остались всего два RF-8А. Если мы сегодня ночью будем наносить удары, как планировалось, по коммуникации Усть-Камчатск -Елизово, за исключением, конечно, южного участка, прикрытого ракетами красных, разведчики нам не особо нужны. Все намеченные для атаки объекты стационарны, а фотоконтроль после удара может выполнить и обычный "Крестоносец" с подвесным контейнером. Но для будущих разборок с южным участком Камчатки без самолетов из VFP-63 нам не обойтись. И еще, определив, что в районе Усть-Камчатска красных ракет нет, мы нанесли удар по городу, порту и береговым укреплениям. Силами двух эскадрилий с "Леди", VA-85 и VA-71. По донесениям пилотов, уничтожены два береговых орудия крупного калибра, три зенитных батареи. Потоплены три патрульных корабля и два торпедных катера. Разрушены инфраструктура порта и береговые укрепления. Наши потери - один "Скайрейдер" сбит зенитным огнем, еще один и один "Скайхок" получили повреждения, но благополучно сели на палубу. Этим налетом, мы, вдобавок, хотим ввести в заблуждение командование русских, пусть думают, что мы начали обрабатывать намеченный район для высадки десанта.    -Получается, что у русских плотно ракеты прикрывают вот этот район. Халактырка - Северные Коряки -Елизово -Паратунка -Вилючинск. Это четыре аэродрома, один из них капитальный, с полосой больше полутора миль. Город Петропавловск с заводами. Базы флота, в Петропавловске и Вилючинске. Задумчиво произнес адмирал Холлуэй, глядя на карту.    -Да, сэр. И эту зону входит также район предполагаемой высадки нашего десанта. Добавил кэптен Лоуренс Гейс.    -Ну что же. Сегодня вечером действуем по заранее разработанному плану. Выводим из строя главную транспортную коммуникацию красных. За исключением выведения из строя транспортных узлов на реке Авача, которые могут быть прикрыты "Гайдлайнами". Произнес вице-адмирала Холлуэй.    Лоуренс внутренне восхитился дипломатичному построению фразы адмирала. Да, так изящно обозвать удары по жилым поселкам с использованием химического оружия "выведением из строя транспортных узлов" мог только человек, дослужившийся до большого звания.    -А дальше, джентльмены, нам предстоит раскусить этот орех, южную оборонительную зону красных. И сделать это надо быстро, за следующие 36 часов. Иначе десант будет бесцельно болтаться в море возле Камчатского побережья.    _31 октября, местное время 22-00. Запасной КП на Сапун-горе, город Петропавловск-Камчатский. _    Начальник штаба КВФ, делая свой доклад за истекшие сутки, выглядел подавленным.    -Таким образом, за прошедший световой день, американская авианосная группа совершила всего один массированный налет. Предположительно тремя эскадрильями штурмовиков "Скайхок" и "Скайрейдер" были атакованы город и порт Усть-Камчатск и наши позиции вблизи него. Наши потери уточняются, на этот момент известно о 40 погибших военных и 74 погибших мирных жителей. Сильно разрушен город и порт Усть-Камчатска, потоплены катерный тральщик КТ-150, буксирный катер БУК-160, сторожевой корабль ПМ-25. Потоплены также два малых торпедных катера, ТК-414 и ТК -415. Вскрыты и атакованы позиции двух орудий берегового артдивизиона, одно орудие уничтожено, другое подлежит ремонту. Уничтожены одна зенитная батарея 37-мм орудий и одна 85-мм орудий. Ответным огнем наши зенитчики сбили три самолета. По одному получено подтверждение от пограничников, он упал на береговую косу к югу от устья реки Камчатка, это штурмовик "Скайрейдер" из состава эскадрильи VA-85, приписанной к авианосцу "Форрестол". Таким образом, тип одного из авианосцев противника окончательно установлен.    Да, мрачно подумал контр-адмирал Ярошенко, похоже, что наша идея ночного удара москитными силами по американским кораблям охранения с двух направлений рассыпается на глазах. Оставшихся в Усть-Камчатске двух торпедных катеров проекта 123 для этого будет явно недостаточно.    -А где сейчас американские корабли? Спросил Ярошенко.    -По данным радиоразведки, подтверждаемым данными наших РЛС, авианосцы маневрируют в Кроноцком заливе, находясь в сорока-тридцати милях от побережья. Корабли дальнего охранения, две группы, в каждой эсминец и фрегат, маневрируют к северу и югу вдоль побережья. Южная группа находится на траверсе мыса Шипунский, северная- напротив Кроноцкого вулкана, у входа в Камчатский залив. Отозвался начальник штаба флотилии.    -Мы стягиваем подводные лодки в этот район, но ближайшая, С-87, находится в шестидесяти милях от южной группы и прибудет не скоро, даже если рискнет и будет идти под РДП. Для атаки также вышли все лодки, которые были на базе в Вилючинске, это Б-72 и С-179, но они так же должны пройти 50 миль, это только до южной группы дальнего охранения ордера АУГ. Еще ситуацию осложняют малые глубины возле берега в Кроноцком и Авачинским заливах в зоне нахождения американцев. В случае, если лодки будут обнаружены и атакованы, у них будут очень большие проблемы, нет глубины для маневра. Сказал командующий 15 эскадрой подводных лодок контр-адмирал Гонтаев.      -То есть сегодня ночью наши лодки не успевают выйти на позиции для атаки, даже если рискнут и будут идти под РДП? Уточнил адмирал Ярошенко.    -Так точно. Ожидаемое время выхода трех лодок на позицию, с учетом движения под РДП, это 10-00 завтрашнего числа.    -Тогда, Алексей Михайлович, передайте на лодки, чтоб они не рисковали. Поставьте в приказе срок прибытия на позицию в Кроноцкий залив 1 ноября к 21-00, так у наших подводников будет больше шансов. А сегодня ночью мы попробуем "пощипать" американское охранение силами ракетных и торпедных катеров.    В составе КВФ в 50-х годах была целая бригада торпедных катеров, состоявшая из двух дивизионов, каждый насчитывал по два десятка боевых единиц. Но всеобщее сокращение, косой смерти прошедшее по советскому ВМФ в 1960 году, основательно проредило и бригаду торпедных катеров Камчатской военной флотилии. В начале 1960 года в ВМФ стали поступать новые катера, ракетные. 1 октября 1962 года 89 бригаду торпедных катеров директивой начальника штаба КВФ N 001755 переименовали в 89 бригаду ракетных катеров в следующем составе: - управление бригады, 690 узел связи, 523 дивизион ракетных катеров. 282 и 283 дивизионы торпедных катеров, береговой базы. 282 ДТК включал в себя четыре малых катера проекта 123 и был уже ополовинен сегодняшним налетом. Один отряд из состава 283 ДТК, состоявший из трех больших катеров проекта 183 и катера управления целями, полностью погиб вместе со всей военно-морской базой Катаока на острове Шумшу. Третий, включавший в себя еще четыре больших торпедных катера проекта 183, ждал приказа в бухте Завойко. Но больше всего адмирал Ярошенко надеялся на 583 дивизион ракетных катеров, в который по планам в этом году должно входили девять новейших катеров проекта 205, поступавших на вооружение КВФ. Девять катеров проекта 205, это почти одновременный залп из 36 ракет П-15 с максимальной дальностью полета 40 километров почти со скоростью звука и боевой частью весом почти полтонны. От такого даже авианосцу не поздоровиться. Но сейчас 583 ДРК включал в себя всего четыре боеготовых катера. В первых числах октября ракетные катера Р-106, командир капитан-лейтенант Зименко, Р-107, командир капитан-лейтенант Ильин, Р-108 командир капитан 3 ранга Балабанов своим ходом прибыли в Петропавловск из Владивостока и включены в состав 523 ДРКА. Через три недели, за день до начала войны, прибывают Р-121 командир капитан 3 ранга Котляревский. И Р-122, командир капитан 3 ранга Пятаков, на буксире за транспортом "Буря", еще не боеготовый, с заводскими рабочими на транспорте. Остальные катера, Р-123, Р-3 и Р-14 еще спешно достраиваются во Владивостоке. Там же находится и командир 89 бригады капитан 1 ранга Миронов, отправленный туда командующим флотилией еще до начала войны. И управление дивизиона, вместе с командиром, который должен был прибыть на Р-14. Требовалось как можно быстрее ускорить получение от промышленности и ввод в строй катеров дивизиона, ведь это фактически основная ударная сила флотилии в прибрежных водах. Начальник штаба бригады, совместно с командиром Р-122 Пятаковым буквально ночевали на катере, стоявшем у причала в бухте Завойко, стараясь ускорить ввод его в строй. Боеготовые катера уже перебазировались в бухту Богородское озеро Авачинской губы, место постоянной дислокации бригады.    Ярошенко вздохнул, вряд ли американцы подпустят к авианосцам наши катера на расстояние 40 километров. А вот хорошенько проредить эсминцы охранения американской АУГ москитные силы КВФ были вполне способны. И это облегчит задачу нашим подводным лодкам. Слишком уж нагло ведет себя американский флот, по хозяйски расположившись всего в 40 милях от побережья Камчатки. Хорошо бы поддержать атаку катеров силами 21 берегового ракетного полка, оснащенного ПКРК "Сопка", но вдоль побережья Кроноцкого залива совершенно нет никаких дорог, и техника ПКРК там просто не проедет. Пусть этот полк, как и мобильные артиллерийские установки 294 отдельной береговой артиллерийской бригады остаются в зоне своего рассредоточения, в поселке Англичанка. Они будут очень нужны при отражении десанта, не будут же его американцы высаживать на непроходимое побережье Кроноцкого залива. Но высадка десанта произойдет не сейчас.    -Как вы считаете, какими будут следующие действия американцев? Обратился он к офицерам своего штаба.    -Наиболее логичным выглядит ночная атака на позиции 191 зенитно-ракетной бригады. Первым ответил начальник штаба флотилии. А уже потом последуют удары по базам флотилии, аэродрому Елизово, городам Вилючинск и Петропавловск и объектам береговой обороны. Здесь не Усть-Камчатск, все береговые батареи прикрыты дивизионами 191 зрбр, такой легкой прогулки у врага, как там не получится.    -Тем более, что за исключением единственного налета крупными силами на Усть-Камчатск, противник весь день пытался вскрыть позиции огневых дивизионов бригады. Продолжил он.    -Частично это ему удалось, но сейчас все дивизионы, которые вступили в контакт с противником, поочередно меняют свои позиции. Ракетчикам, кстати удалось сбить три американских разведчика, еще два "Крусейдера" сбиты четверкой МиГ-19, взлетевшей из засады на полевом аэродроме Половинка. Опять отличился капитан Лысюра, сбивший уже третий самолет противника.    -Ты вот, что, Виктор Павлович. Обратился контр-адмирал Ярошенко к своему начальнику штаба. Пиши на капитана представление к ордену Красного Знамени, я подпишу. И всех, моряков, летчиков и ракетчиков, кто отличился в последних боях. Погибших не забудь.    -Тут вот еще какое дело. Вышел на связь лейтенант-пограничник, заместитель начальника погранзаставы на острове Беринга. Вот его донесение.    Ярошенко прочитал скупые строчки радиограммы, за которыми скрывалась вся история короткого, но яростного боя за Командоры. Да, все, как в 41, пограничники не посрамили память своих отцов.    -Пиши представление и на них, начальнику заставы- на Героя. И, я так понял, этому лейтенанту удалось создать группу из пограничников, остатков обслуги аэродрома и РЛС? Причем у группы есть какое-то оружие, припасы, связь и средства наблюдения? Передай им приказ, в бой не вступать ни в коем случае, вести себя скрытно. Самое главное, организовать непрерывное наблюдение за аэродромом, и связь с нами. Выдели отдельную группу в штабе для работы с этим отрядом. Если американцы посадили целую эскадрилью истребителей на этот аэродром, значит, они планируют совместные действия с авианосцами. И это значит, у нас есть возможность заранее узнавать, когда они начинают действовать. Дополнительно, на будущее, обсуди с авиаторами из 317 полка, как мы можем им помочь.    _31 октября, местное время 22-50. Полевой аэродром на западной оконечности острова Беринга. Передовая база 24 авиационной группы 1 авиакрыла Морской пехоты США, истребительно-штурмовая эскадрилья VMF-333._    Кэптен Ларри Стивенсон, командир эскадрильи, довольным взглядом оглядел стоящие вдоль полосы 24 "Крестоносца" своей эскадрильи. Уже через десять минут они отправятся к берегам Камчатки в свой первый вылет. 12 машин в ударном варианте, с четырьмя 1000-фунтовыми бомбами, и 12 в истребительном, с 4 ракетами AIM-9В Sidewinder. Ну, и всех машин есть, разумеется, по 4 20-мм встроенных авиапушки с 144 снарядов на каждую. А ведь еще недавно, в три час дня, когда он первый сел на эту полосу, эта база выглядела совсем по-другому. Рота аэродромного обслуживания успела только расчистить места под стоянку самолетов и заменить поврежденные металлические листы полосы, скрученные с обломками красных МиГов. Остальное тогда выглядело устрашающе мрачно, вокруг были видны дымящиеся обломки зданий и зенитных орудий, вперемешку с лежащими тут и там телами советских солдат. Но сейчас все тела убраны и прикопаны в дальней расщелине рядом с концом полосы, все обломки бульдозеры инженерной роты сгребли далеко в сторону. Рядом со стоянками самолетов стоят контейнеры и быстровозводимые модули со всем необходимым для нормального функционирования военно-воздушной базы МП США. Конечно, его эскадрилье здесь тесновато, все-таки 24 машины VMF-333, да еще несколько разведчиков и пара постановщиков помех "Скайрейдер" ЕА-1Е. Сюда можно было добавить еще транспортные самолеты С-47, время от времени прилетающие с аэродромов Аляски. Поэтому полоса увеличена на 200 метров в длину и расширена. Поодаль солдаты инженерной роты заканчивали сборку жилых и хозяйственных модулей персонала авиабазы. Ларри бросил взгляд на поселок со смешным названием "Никольское", стоящий на берегу океана. Там, в свете прожекторов, тоже происходили разительные перемены. Выселив уцелевшее после бомбежки население в другой поселок, с не менее смешным названием, "Саранное", американцы проделывали с Никольским то же, что и аэродромом. Бульдозеры сгребали обломки в стороны, а на их месте ставились контейнеры и ангары передового пункта базирования кораблей Корпуса. Все это, впрочем, как и зона аэродрома, обносилось колючей проволокой, по углам периметра устанавливали пулеметные гнезда в габионах и мешках с песком. Рядом со старым, деревянным причалом, к которому могли подходить лишь катера и рыбацкие баркасы, уже монтировали первую стальную секцию плавучего пирса "Понтонамми". Когда пирс будет закончен, к нему смогут швартоваться все транспортные суда корпуса МП и выгружать на него грузы до 56 тонн. В общем, это захолустье стремительно превращалось в нормальную базу морской пехоты. А его эскадрилье пора отправляться в свой первый боевой вылет. Он и не подозревал, что сзади, с горного склона на него смотрит очень недобрый взгляд.    Лейтенант пограничных войск СССР, в недавнем прошлом заместитель начальника заставы на Командорских островах, а с 14-00 сегодняшнего дня - командир сводного разведывательного отряда, подчиненный напрямую штабу Камчатской военной флотилии, с тяжелым вздохом оторвался от стереотрубы. Пусть на острова давным-давно опустилась осенняя ночная тьма, все происходящее на аэродроме было прекрасно видно. Даже без помощи стереотрубы, она использовалась для того, что бы определить уж совсем мелкие детали, типа номеров эскадрильи на килях самолетов противника. Американцы, никого не таясь, освещали аэродром чуть ли не десятками мощных ламп и прожекторов. Вообще, уцелевших советских бойцов поначалу просто оторопь брала, от того, с какой напористостью и размахом американцы начали орудовать на острове, как только стихли последние выстрелы. Едва-едва пограничники закончили выносить и прятать имущество из наблюдательных постов, как американский фрегат начал обход острова, методично расстреливая из орудий всё, что хоть как-то походило на искусственные сооружения. Исключение составил старый поселок Саранное, закрытый и брошенный этой весной, куда американцы сразу согнали все уцелевшее мирное население. Правда, согнали не всех. Мужчин, начиная от детей 12-14 лет и заканчивая глубокими стариками, забрали и погрузили на транспорт, стоявший в Никольской бухте. Потом, ближе к вечеру, американцы приехали в Саранное и отобрали десятка три девушек и молодых женщин. Что они им говорили, пограничники не знали, поскольку наблюдали за происходящим в бинокль. Но их не били и насильно в автомашины не грузили. Этих увезли куда-то на авиабазу и в модуль возле причала, разделив примерно поровну. К тому времени, пограничники, смогли вынести и утащить в горы вдобавок к имуществу пограничных постов, все барахло из промысловых избушек. Или из их развалин, расстрелянных утром пушками фрегата. Преимущественно это были шкуры нерпы, моржей и тюленей, хотя продукты и домашняя утварь тоже нашлась. Естественно, стараясь не попадаться на глаза американцам. Сильно выручали шесть служебных собак, предусмотрительно взятые из вольера бывшей заставы, заранее предупреждающих своих проводников о приближении американских патрулей. Впрочем, те ограничились единственным проходом к бывшей позиции РЛС и патрулированием на автомашинах дорог между Никольским и аэродромом и между Никольским и Саранным. Свою РЛС они разместили на высотке самого западного мыса острова. И еще, очень здорово помогло первоначальное отсутствие вертолетов у американцев. Единственный вертолет, базировавшийся на десантном корабле, был сбит пограничниками при высадке, и в течение всей первой половине дня лейтенант не раз поблагодарил своих погибших товарищей за это. При наличии вертолетов пограничникам бы не удалось спасти и половины припасов. Потом, когда американцы расчистили от обломков полосу, вертолетов прилетело сразу два.    Но к тому времени все работы, которые надо было выполнять на открытом побережье, подчиненные лейтенанта уже сделали. И сейчас, поздно вечером почти все его люди продолжали напряженно работать. Оборудовать в укромных местах гор теплые укрытия, из снега, плавника и имеющихся в наличии брезента и шкур, благо в его отряде имелось с десяток местных алеутов, для которых строительство таких временных жилищ было знакомо с детства. Переносить имущество, впопыхах спрятанное возле разгромленных постов к этим укрытиям. Оборудовать новые наблюдательные посты, замаскированные с моря и с воздуха. И только небольшая группа во главе с самим лейтенантом вела наблюдение за американской базой, этот НП они обустроили самым первым.    _31 октября, местное время 23-10. Авачинский залив, бухта Бечевинская. Ракетный катер Р-108 проекта 205._    Капитан 3 ранга Владимир Балабанов очень нервничал. Оно и не удивительно, так волноваться, если вовсю идет третья мировая война, а ты командир катера Р-108, флагмана 89 дивизиона ракетных катеров. И отвечаешь не только за себя, и даже не за 28 человек своего экипажа, а еще и за остальной дивизион, целых четыре катера. И находишься не на базе КВФ, под прикрытием кучи зенитных ракет и орудий, а на якорной стоянке, в бухте Бечевинского. И никто тебя не прикроет, если что, на берегу не то что дорог нет, а даже пешеходных троп. Только медвежьи. И твой отряд катеров, вместе с четверкой больших торпедных катеров проекта 183, скрывают от кораблей дальнего охранения американской АУГ только несколько невысоких скал мыса Шипунского. Сама бухта и находится у основания этого мыса, разделяющего Кроноцкий и Авачинский заливы. Катера переходили в эту бухту "на цыпочках", по одиночке, крадучись и прижимаясь к берегу, весь вечер.    В надежде на то, что на фоне горных вершин и вулканов, поднимающихся постепенно в глубине побережья Авачинского залива, радары американцев их не заметят. Так оно и случилось, лишь пару раз аппаратура оповещения об облучении пискнула, когда по катеру "мазнул" луч вражеского радара. Но американцы либо не заметили их, либо приняли маленькую, медленно идущую вдоль берега цель за рыболовный сейнер. И вот сейчас нервы Балабанова были натянуты, как струна. С моря их уже трудно заметить, бухта достаточно вытянутая и с узким входом, с моря их вражеский корабль заметит, только когда подойдет близко к берегу Авачинского залива. Американские корабли дальнего охранения курсировали в 50 милях к северо-западу от бухты. А вот с воздуха... С воздуха целых восемь катеров мог заметить любой самолет, который пройдет над бухтой, остается надеяться только на темноту и на удачу, которая хранила их до сих пор в этих безлюдных местах. Поначалу в штабе флотилии намеревались придать им истребительное прикрытие, но потом от этой идеи отказались. Нормально прикрыть с воздуха против трех авианосных крыльев, куцые истребительные силы, которые остались на Камчатке, все равно не смогут, а вот демаскируют отряд сразу же. Их главный козырь сейчас- незаметность, поэтому все радары на катерах были выключены, а радиостанции работали только на прием. Им надо ждать, когда американцы поднимут самолеты для атаки по наземным объектам на Камчатке, когда основная масса американских самолетов увязнет в боях с советскими зенитчиками и истребителями ПВО, только тогда у них будет возможность. Шанс ударить не только по эсминцу и двум фрегатам дальнего охранения, но и прорваться к основному ордеру АУГ. Конечно, дотянуться до авианосцев у них не выйдет, Владимир, несмотря на свою молодость, был спокойным и рассудительным реалистом, но ударить по ближнему многочисленному охранению АУГ может получиться вполне. А там, кроме фрегатов, есть такие жирные цели, как крейсера, более того, по данным разведки, один тяжелый. На этот случай, если они смогут вывести из строя дальнее охранение и прорваться в Кроноцкий залив, их обещали даже прикрыть с воздуха. Правда, капитан 3 ранга в это не верил. Уже сейчас единственный 865 истребительный полк потерял треть самолетов, вряд ли командование сможет выделить им хоть какое-то воздушное прикрытие, особенно в то время, когда американцы будут бомбить Камчатку. Но сейчас им остается только ждать сигнала. Первыми в атаку пойдут торпедные катера проекта 183, шансов у них очень мало, но они могут связать боем и отвлечь врага на то время, пока менее быстроходные ракетные катера не выйдут на дистанцию применения ракет П-15. Система управления "Клен" и РЛС МР-101 "Рангоут", стоявшие на катерах проекта 205, устойчиво обеспечивали обнаружение и захват цели размерности "фрегат" с тридцати километров. Как только ракетные катера дадут залп по американцам, торпедным катерам предписывалось немедленно выходить из боя. Если к тому времени кто-то из них еще уцелеет, мрачно подумал Балабанов.    _1 ноября, местное время 01-30. Камчатская область, Первая речка, 6 километров к югу от поселка Мильково._    В неказистой избушки полевого совхозного стана было тепло и темно. Сергей только-только подбросил новую порцию дров в самодельную печку-буржуйку и забрался обратно на лавку. На соседней лавке монотонно сопел Сашка Макаров, досматривая очередной сон. А вот к нему сон не шел. Вчера вечером они едва успели дойти до этой избушки, как уже спустились сумерки, при которых пришлось ходить за дровами. Разделывать рыбу и ужинать им пришлось уже в полной темноте, хорошо, что Сашка припас нормальную свечку, а не огарок, который бы погас раньше, чем они успели закончить свои дела. Теперь можно спать спокойно, только подбрасывай дрова в быстро прогорающую печку. Кто будет подбрасывать? А вот кто первый ночью начнет замерзать, тот и будет вставать и подбрасывать. Избушка все-таки не зимняя теплая жилая изба, так, строение, в котором работники могут перекантоваться летом и ранней осенью, когда стадо на летнем выпасе. И печка здесь соответствующая, чтобы только не замерзнуть при ранних заморозках. Сергей добросовестно пытался заснуть, но сон не шел. Весь прошлый день по дороге и маленькому деревянному мосту, возле которого они ловили рыбу, шли войска. Нельзя сказать, чтобы непрерывным потоком, но и не маленькими силами. Автомашины, грузовые и легковые, пушки на прицепах. Одних танков прошло не меньше полусотни, Сергей сперва начал считать, но потом быстро сбился. И все шли на юг, в сторону города. Когда они уже собирались уходить, на небольшой пригорок возле моста через Первую речку подъехали солдаты и начали устанавливать зенитное орудие. Курящий Сашка Макаров тут же подошел к командовавшему сержанту, подсуетился и сменял одну рыбину на пачку "Примы". Обратно он подошел озабоченным, сказав, что ожидают налеты американских самолетов и поэтому возле всех мостов, даже таких маленьких, ставят зенитки.    _1 ноября, местное время 00-45. Запасной КП на Сапун-горе, город Петропавловск-Камчатский. _    Дежурный по узлу связи вбежал в помещение КП, как будто за ним гнались волки. Оглядев комнату, он, без всякой субординации, спросил задремавшего, но встрепенувшегося при его появлении адъютанта:    -Где адмирал?    -Только уснул, он же сутки на ногах. Кивнул в сторону комнаты отдыха несколько ошалевший от такого напора адъютант.    -Буди, срочно! И он помахал в воздухе бланком радиограммы.    -Срочно, я тебе говорю! Они подняли в воздух все самолеты! Продолжил он свой напор, видя, что адъютант замешкался.    -Ой-е.. Протянул адъютант, быстро поднимаясь.    Контр-адмирал Ярошенко, едва проснувшись, сразу врубился в ситуацию. Этот налет ждали, к нему готовились. Сейчас осталось только поднять в воздух немногочисленные истребители, уже сидящие на площадках рассредоточения и объявить тревогу по зенитным частям и кораблям. Команду отряду капитан-лейтенанта Балобанова давать еще рано. А вот один приказ ему надо отдать прямо сейчас.    _31 октября, местное время 20-15. Бухта Ягодная, город Петропавловск-Камчатский. _    Всю вторую половину дня 31 октября экипаж летающей лодки Бе-6, из состава 122 эскадрильи 317 смешанного авиаполка, бортовой номер 22, занимался непонятным делом. Пока командир и штурман пропадали на целых три часа на КП полка, половина механиков со всей эскадрильи возилась с самолетом номер 22. Вскрыли и проверили оба двигателя, заменив все детали и узлы, которые вызывали сомнения или у которых подходил ресурс. Демонтировали все противолодочное оборудование и вооружение, оставив только 23-миллиметовые пушки с боезапасом. Апофеозом странности происходящего стало прибытия на аэродром четырех человек из разведки 14 батальона морской пехоты. Эти бойцы, выглядевшие, как отъявленные головорезы, сходу, молча начали класть в объемную тушу летающей лодки кучу грузов, тюков и ящиков. Среди которых отчетливо выделялись два ствола 82-миллиметровых минометов, более длинный ствол безоткатного орудия Б-10 и большой тюк с надувной лодкой.    Прибывшие на аэродром командир самолета и штурман выглядели мрачнее тучи. Штурман, ничего не отвечая на расспросы остальных шести членов экипажа, сразу полез в самолет, на свое место. Там он, выложив карту, привезенную из штаба, стал внимательно перетряхивать свое имущество. Командир, отозвав экипаж в сторону от остальных техников эскадрильи, заканчивающих возиться с самолетом, огорошил их новостью:    -Ночью, по команде из штаба, пойдем на Командоры. Кружным путем, сначала к югу заберем. Подходим к островам на предельно малой высоте, между Беринга и Медным, там вдоль северного берега острова Беринга и садимся на воду на озеро Серебрянникова, недалеко от старой пристани и бывшего лагеря Беринга. Там высаживаем груз и морпехов. Может, кого-то заберем взамен.    -Так озеро, оно, небось уже замерзло. С сомнением сказал второй пилот, несколько уязвленный, что его не взяли в штаб, чтобы посвятить во все детали предстоящего вылета.    -Не замерзло. По, крайней мере, шесть часов назад точно нет. Ответил командир.    -Это, что же получается, из наших там кто-то остался? И нам надо перебросить этих ухорезов к ним в помощь? Вслух пробормотал механик, имея в виду четверых бойцов морской пехоты, которые, загрузив свое имущество в самолет, сейчас уже устроились спать внутри прямо на тюках. Причем шум аэродрома и возня техников с самолетом, похоже, им ничуть не мешали.    -Я вам этого не говорил. И вы ничего не слышали. И, вообще, меньше знаешь, крепче спишь. А самолет через полчаса должен быть готов к немедленному вылету. Отрезал командир.    _1 ноября, местное время 02-15. Камчатка. Трасса Елизово -Мильково -Атласово -Ключи. _    Американский массированный налет на Камчатку вовсе не стал для советского ПВО какой-то неожиданностью. Война шла уже, по современным меркам, давно, и врасплох застать никого не удалось. Неожиданностью явился тот факт, что русские готовились к другому налету. Массированному нападению на позиции 191 зенитно-ракетной бригады, которая на существующее время представляла собой главное препятствие на пути к абсолютному господству US NAVY в воздухе. И, когда к контр-адмиралу Ярошенко легла на стол радиограмма о взлете с аэродрома на острове Беринга почти всех ударных самолетов, а через 20 минут после этого эсминец "Бесшумный" и 216 батальон РЭБ независимо друг от друга зафиксировали усиленную работу трех авианосных РЛС SPS-8, то он, как и все другие офицеры штаба флотилии, приготовился к атаке на район Вилючинск -Петропавловск -Елизово. Поднялись в воздух все истребители, была обьявлена тревога по всем зенитным частям. Угроза атомного нападения была объявлена в городе Петропавловск и в населенных пунктах поблизости, в Елизово, Коряках, Паратунке, Халактырке, Сероглазке, Вилючинске. И только через полчаса, когда стало ясно, что что-то идет не так, объявили воздушную тревогу по всем населенным пунктам области. Но было уже поздно.    _1 ноября, местное время 01-05. Кроноцкий залив, 30 миль к северо-востоку от мыса Шипунский, Камчатский полуостров. Соединение 7 флота US NAVY TF-72. Ударный авианосец CV-59 "Форрестол"._    С учетом потерь, понесенных на протяжении предыдущего дня, а так же пополнения и участия авиации корпуса морской пехоты, наряды сил для атаки несколько изменились. Не в лучшую для русских сторону. Потому что новейшие сверхзвуковые штурмовики А-5 "Виджилент" были гораздо мощнее, чем "Скайхок" и потому что адмирал Холлуэй разрешил задействовать обе эскадрильи поршневых штурмовиков А-1 "Скайрейдер", которые планировалось приберечь для непосредственной поддержки десанта. Но командующий штабом морских операций адмирал Джордж Уилан Андерсон, через голову адмирала Фелта, подтвердил в радиограмме три часа назад о наличии, по меньшей мере, шести запасных эскадрилий флота на западном побережье США. И заверил Холлуэя, что они в течении 12 часов будут переброшены на передовые аэродромы Алеутских островов для оперативного пополнения авиагрупп "Таффи-72". Это решение было принята в отсутствие командующего Тихоокеанским флотом Гарри Дональда Фелта, с которым так и не была установлена связь, вместе со всей TF-71. По обрывочным данным, поступающим из Японии, USAF, руководимые в этом регионе командиром 18 тактического авиакрыла, сумели нанести по наступающим танковым клиньям северокорейских коммунистов ряд ядерных ударов, что позволяло надеяться, что американские войска в Южной Корее совместно со своими местными союзниками удержат фронт. Правда, потом связь с командным центром 18 крыла в Ацуги была потеряна, а из Японии стали поступать обрывочные и противоречивые сведения о массированной ядерной атаке советских ракетоносцев, а затем уж и вовсе фантастические новости о "звездном" налете китайских ВВС, массово применивших нервно -паралитический газ, но с этим решили разобраться позже. Все равно десантных средств у коммунистов на Дальнем Востоке кот наплакал, а значит, немедленная высадка японцам не грозит. Джи-ай в Корее, так эффектно поддержанные с воздуха USAF, должны продержаться еще несколько дней. А значит, коли уж TF-72 влезла в драку за Камчатку, все силы надо бросить ей на помощь, не распыляя по другим участкам. В военном деле, а конкретно в европейской и американской теории военных операций, есть даже такой термин, "шверпункт", пришедший от немецких теоретиков. Узловая точка, где надо сконцентрировать основные силы, для ее удержания, или овладения. После победы твоих войск в этой точке, вся схема оборонительных построений и действий противника, рассыпается, как карточный домик. И в прошлую войну на Тихом океане это превосходно, раз за разом, работало. Гуадалканал, Сайпан, Тарава, Лейте, Иводзима, во всех этих местах американцы постоянно концентрировали основные силы в одной точке, в отличие от японцев, распылявших свои ресурсы. И неизменно побеждали, заставляя противника терять весь регион с утратой узловой точки. Поэтому в штабе морских операций вечером 31 октября решили, что Япония и Южная Корея подождет. Армия в Южной Корее продержится, при помощи USAF, не зря же ей в последние девять лет завозили кучу припасов и вооружения. А японцам на их островах наземная операция не грозит, а что касаемо воздушных налетов противника- то это, в конце концов, это всего лишь японцы, джапы, а не американские граждане. Им не впервой, стерпят. Вытерпели же они полностью сожженный Токио, а затем атомные удары по Хиросиме и Нагасаки? Вызывало опасение только время развертывания второй волны десанта и последующих подкреплений. Специализированных десантных кораблей у флота в северной части Тихого океана больше не было. Были в большом количестве транспортные суда, в основным типа "Либерти", но для их разгрузки требовался как минимум, плавучий пирс, по типу того, что сейчас закончили устанавливать на острове Беринга. Но для этого требовалось захватить на Камчатке что-то более подходящее, чем кусок галечного пляжа в открытом заливе. Хотя бы всю бухту Безымянная, если уж не получится сходу после высадки занять порт и гавань Вилючинск. В настоящее время в порту Датч-Харбор на острове Уналашка, Алеуты, собрались практически все оставшиеся подразделения третьей дивизии морской пехоты. Они уже начали погрузку на транспортные суда. За исключением двух оставшихся дивизионов артиллерии с боеприпасами, которые планировалось загрузить на десантный корабль "Point Defiance", возвращающийся с Командор к Уналашке. Ожидалось также прибытие "водяных крыс"* из состава 3 канадской дивизии. В мирное время части дивизии базировались в провинции Альберта, но сейчас 1 механизированная и 39 пехотная бригады, а также 4 патрульная группа канадских рейнджеров уже грузились на американские транспорты в портах Ванкувера и Эскимолта. Канадцы, похоже, тоже решили активно и всерьез поучаствовать в захвате Камчатки. Противолодочные "Нептуны" из 14 королевского авиационного крыла "Гринвуд" уже перелетели на аэродром Адак для патрулирования по трассе снабжения десанта, а перехватчики CF-101B из 11 и 425 эскадрилий в Намао, провинция Альберта уже прогревали свои двигатели, готовясь прибыть на остров Атка. Канадские "Черти" должны были прикрывать вторую волну десанта при высадке. Королевский канадский флот тоже не оставался в стороне, три эскортных корабля класса "Дили" из состава Тихоокеанской флотилии уже догоняли на полной скорости тихоходные десантные корабли американцев первой волны, чтобы усилить охранение десантного ордера при подходе к камчатским берегам.    _"Водяные крысы"* -прозвище, полученное 3 канадской дивизией при высадке в Нормандии, в 1944, от фельдмаршала Монтгомери_    _1 ноября, местное время 02-20. Камчатка. Поселки Сокоч и Дальний, мосты через реку Плотникова. _    Основная трасса, по которой проходило все сообщение на Камчатке, в этом месте петляла вдоль реки на протяжении примерно 20 километров, дважды пересекая реку Плотникова. И даже в этот момент по трассе шли машины. Это объяснялось тем, что после второго моста, за поселком Дальний, трасса разделялась на две дороги. Одна вела на север, в долину реки Камчатка, вплоть до поселка Ключи у подножья Ключевского вулкана, а другая резко поворачивала на юго-запад. Эта дорога вела к Усть-Большерецку, стоявшему на берегу Охотского моря. Который сейчас являлся самым безопасным и надежным портом для подвоза грузов с материка. Именно в него был частично перенаправлен последний транспортный конвой в составе танкера с авиационным топливом и транспорта с войсками. Более быстроходный эскадренный танкер "Певек" под прикрытием эсминцев "Вечный" и "Бурливый" успели прорваться в Авачинскую бухту буквально под носом у американцев. На это рискованное решение штаб КВФ пошел от безвыходной ситуации, танкер под завязку был заполнен мазутом, который эсминцы флотилии потребляли в огромном количестве. Отправить его в Усть-Большерецк означало поставить основные корабли флотилии на прикол буквально через неделю. И так решение разгружать танкер с горючим для авиаторов и большой транспорт в Усть-Большерецке привело к тому, что практически весь наличный автотранспорт сейчас был занят перевозками. И в этот момент оба моста через реку Плотникова и поселки Сокоч и Дальний оказались атакованы с воздуха. По два "Скайуорриора" из эскадрильи VAH-5 с авианосца "Форрестол" зашли на поселки, вытянутые вдоль дороги. Но если поселок Дальний американским летчикам удалось, по дипломатическому выражению полковника Симмонса, "нейтрализовать" почти полностью, то с Сокочем у них все пошло по другому. Не успели летчики-бомбардиры "Небесных воинов" нажать тумблеры сброса первых из четырех 907-килограммовых кассет с зарином, как в наушниках экипажей обеих "Китов" заверещали сигналы СПО.    Четверка МиГ-19ПМ, ведомая капитаном Лысюрой, уже дважды отличилась в воздушных боях. Сначала, предыдущей ночью, они вылетали полной эскадрильей на прикрытие своих кораблей. И четверка сбила три самолета противника, причем сам капитан сбил оба тяжелых штурмовика А-3, которые были носителями атомного оружия. И хотя эскадрилья потеряла две машины, в их звене сбитых не было. Потом, уже днем, четверка вылетела на перехват группы из трех "Крестносцев". Взлетев со своего аэродрома "Половинка", который был расположен в верховьях долины реки Камчатка примерно в 20 километрах к северу от поселка Пущино, они на малой высоте прошли над Гональским перевалом, спустившись в долину реки Быстрая. Их наводили с земли, и МиГи капитана Лысюры не включали свои радары до последнего момента. Американцы, а это были два F-8D, сопровождавшие разведчик RF-8А, все из состава авиакрыла авианосца "Форрестол", заметили их только в последний момент, когда капитан уже открыл огонь одному из "Крестоносцев".    Его четверка опять отличилась, сбив истребитель и разведчик, и опять не потеряв никого из своих. В 865 истребительном авиаполку, который потерял к этому моменту уже треть своего списочного состав, за звеном Лысюры уже прочно закрепилась репутация счастливчиков. Днем, уходя от разъяренных американцев, к оставшемуся "Крестоносцу" спешила на помощь целая восьмерка истребителей, капитан не стал ввязываться в драку, а проскочил на малой высоте, не разворачиваясь, под "ракетный зонтик" 191 бригады, посадив четверку на бетонку основного аэродрома Елизово. При посадке самолет капитана "поймал" "камчатского воробья", так на Камчатке называют ворон, за полным отсутствием традиционных воробьев. Гордый птиц, ударившись об кольцевую кромку воздухозаборника, проскочил в канал левого двигателя. Двигатель с осевым компрессором РД-9Б, хотя и имел небольшой запас по устойчивости, нежданный подарок все-таки "прожевал", выплюнув форс густого черного дыма. И техники 865 полка до темноты возились с двигателем, осматривая его и гоняя на разных режимах, проверяя, нет ли последствия от неожиданного сюрприза. Тем временем машины звена дозаправились, пополнили боекомплект и рассчитывали с наступлением темноты перелететь опять на свой аэродром. Но у ведомого второй пары при предполетной проверке забарахлил один из блоков станции РП-5 "Изумруд", и вылет пришлось снова отложить. Пока устраняли неисправность, наступило следующее число, а потом пришло предупреждение о массированном налете противника. Правда, ожидался налет как раз на позиции зенитно-ракетной бригады, поэтому четверку капитана подняли патрулировать подход к позициям зенитных дивизионов в северной части долины реки Авача. Патрулировать в предгорьях на высоте до трех километров, да еще ночью, удовольствие очень уж сомнительное, поэтому капитан "ушами стриг" каждую фразу, брошенную офицером наведения на КДП полка. Американцы появились в ожидаемое время. Когда, почти одновременно, к берегам полуострова подлетают почти две сотни машин, их трудно не заметить. Тем более, что янки, учитывая горный хребет, протянувшийся от Авачинского вулкана на юге, до вулкана Шивелуч на севере, пошли на большой высоте, не желая подвергать своих пилотов риску экстремального пилотажа в малоизученных горных ущельях. И вот тогда на КДП стало ясно, что американцы летят совершенно к другим целям. Капитан Лысюра, сквозь поток разноречивых сообщений и команд, уловил главное, американцы атакуют цели, расположенные севернее. И он, не дожидаясь команды (которая все же последовала уже во время его подлета к долине реки Плотникова), пошел вдоль единственной трассы на север. Резонно рассудив, что какие бы то ни было объекты, которые избрали янки для своей атаки, все они будут находиться вдоль автодороги Елизово -Ключи. Пошел со своим звеном и сразу же, буквально после нескольких секунд после запоздалого приказа с КДП наткнулся на два самолета противника, явно заходившие в атаку на поселок Сокоч. Размышлять, почему американцы, вместо позиций зенитных ракет или военных кораблей в Авачинской бухте собрались бомбить маленький поселок, где кроме пяти сотен мирных жителей, ничего нет, было некогда. Выход в заднюю полусферу двум крупным целям получился сходу, МиГ пришлось довернуть чуть-чуть, всего на десяток градусов. Ответчик госопознавания определил цели, как вражеские, и капитан, поймав ведущего в прицел РП-5, нажал тумблер пуска сразу двух ракет РС-2У. Дистанция до противника в этот момент была уже меньше трех километров, поэтому американец даже дернуться не успел. Боевые части ракет взорвались по командам неконтактных радиовзрывателей, одна в 5, вторая в 8 метрах справа и сверху от американца. "Скайуорриор" оставался, иссеченный осколками, на какие-то доли секунды в воздухе, а потом вспыхнул и камнем пошел вниз. Ведущий второй пары тоже выпустил по "своему" американцу две ракеты. Несмотря на близкое расстояние, пуски произошли, когда дистанция была уже чуть больше двух километров, этот американец успел начать отстрел ловушек с дипольными отражателями. Но ему это слабо помогло, атакующий МиГ находились в задней полусфере с превышением, поэтому раньше времени взорвалась только одна ракета, в 20 метрах от хвоста "Скайуорриора". Почти все осколки пришлись на высокий киль и оперение А-3, даже вырвали куски дюраля из обшивки, но странным образом не задели тяги и привода управления. У пилота "Кита" даже успела промелькнуть шальная мысль, что все, им повезло пережить ракетную атаку и остаться в живых, но это была его последняя мысль. Вторая РС-2У дымным копьем пронеслась под небольшим углом сверху вдоль длинного фюзеляжа "Скайуорриора". Когда мимо нее проходил металлический каркас выступающего над корпусом фонаря кабины экипажа, радиовзрыватель АР-45 решил, что сигнал от каркаса достаточно силен, чтобы выдать команду на подрыв. Подрыв осколочной боевой части весом в 13 килограмм превратил пилотскую кабину с сидящими там тремя членами экипажа в фарш. Капитан Лысюра, порадовавшись за своего подчиненного, хотел было повести четверку вдогон к еще одной паре целей, видевшийся на экранчике "Изумруда", но тут в шлемофоне прорезался голос дежурного на КДП. Там, наконец-то, разобрались в ситуации и начали управление боем. Дежурный предупреждал о наличии сверху и сзади от его четверки шести самолетов противника. Словно подтверждая его слова, в наушниках советских летчиков раздался слабый писк "Сирены".    Шестерка истребителей F-8D из эскадрильи VF-103 с авианосца "Форрестол" барражировала в прикрытии ударной группы на высоте порядка четырех миль. Идти ниже, да еще ночью, над этой богом проклятой местностью казалось форменным самоубийством. Долина реки Плотникова с обеих сторон зажата горными хребтами, высота их составляет в среднем полторы мили. Над горами тут и там торчат конусы вулканов, которых на Камчатке насчитывается более трех сотен. И соваться вниз, мешая своим же ударным группам, по меньшей мере, неразумно. Внизу не развернешься, тем более, на высокой скорости "Крусейдера", и есть большой риск столкнуться в темноте со своим же самолетом. Появление и атаку четверки МиГов, прошмыгнувших внизу, из долины Авачи вдоль трассы, американцы просмотрели. Все таки РЛС AN/APS-67, стоявшая на "Крестоносцах" имела очень неважные характеристики по селекции целей на фоне земли. Поэтому "Крусейдеры" узнали, что их подопечных атакуют, только после их панических криков в эфире. Но крики быстро оборвались, зато на земле образовались два здоровенных полыхающих костра. Пожар от падения с высоты тридцати тонного самолета, да еще с наполовину полными баками, да еще ночью, очень трудно не заметить. И теперь американцы жаждали отмщения. МиГи еще больше прижались к земле и начали парами расходиться в стороны, продолжая, однако, полет на малой высоте. В этом месте, возле поселка Сокоч, долина реки образует почти яйцеобразную чашу, с диаметром почти 16 километров по длинной стороне, причем вытянутой поперек реки. Места для воздушного боя маловато, но МиГ-19, как про него говорили летчики, мог развернутся вокруг кончика своего крыла. А вот смогут ли так на виражах здесь крутиться американцы? Тем более, что этот район летчики капитана Лысюры знали, как свои пять пальцев, и даже в темноте могли ориентироваться, все таки блестящая внизу лента реки, перечеркивающая эту долину почти посередине, позволяла это делать быстро. Будь на месте командира "Крестоносцев" кто-то поопытнее, или просто, если бы дело происходило в другой ситуации, американцы бы не клюнули на столь явное приглашение. Но вид горящих на земле двух американских самолетов привел лейтенант - коммандера в состояние полного бешенства. Пара коротких команд, и четверка "Крусейдеров" во главе с ним устремилась в глубокое пике, стараясь нагнать пару "бандитов", свернувшую на север. Третья пара F-8D сейчас ловила в прицелы южную пару МиГов. Но молодецкой атаки не получилось. Радары "Крестоносцев" то и дело теряли юркие и маленькие МиГи на фоне земли, а инфракрасный датчики, расположенные над обтекателями РЛС, вообще не разу не выдали пилотам сообщение о захвате целей ГРН ракет AIM-9B. А когда американцы оказались внизу, судорожно гася скорость, чтобы не врезаться в землю, внезапно возникшую так близко, МиГи показали мастер-класс маневренного боя на виражах. МиГ-19, особенно модификация МиГ-19ПМ уступал "Крусейдеру" по максимальной скорости, но по таким показателям, как тяговооруженность и радиус виража превосходил. Не удивительно, что сначала американцы потеряли русские самолеты вообще, а потом обнаружили их у себя в хвосте. Причем сразу по системе оповещения, заверещавшей в наушниках трех пилотов "Крестоносцев" одновременно. F-8D хоть и превосходил МиГ-19 в максимальной скорости, но не за счет мощности двигателей, а только за счет более продвинутой аэродинамики и механизации крыла. Это в теории. На практике это означало, что парням из VF-103 быстро оторваться от сидящих в хвосте "бандитов" не удалось. Для всех пилотов ТТХ самолетов противника вовсе не являлись секретом. Летчики обеих типов машин неоднократно в мирное время встречались в небе вблизи границ СССР в последние пять лет, играя в "кошки-мышки". Поэтому лейтенант -коммандер и его подчиненные даже и не пытались уйти из под атаки разгоном по прямой. "Крестоносцы" парами и поодиночке начали уворачиваться от уже выпущенных ракет, заваливаясь в боевой разворот с набором высоты. И это им почти всем удалось. Хотя и ракета РС-2У и имела максимально допустимую перегрузку 18 единиц, но архаичная система наведения по лучу не позволила капитану Лысюре и его летчикам записать на свой счет еще как минимум три победы. Летчики просто не могли удерживать носы своих МиГов все время направленными на быстро маневрирующие F-8D во время полета ракет. А почти всем, это потому что ведомый последней пары "Крусейдеров" забыл, что под ним не ровное море, до которого вдобавок 20 000 футов. На крутом развороте его "Крестоносец", летящий со скоростью 600 узлов, зацепил крылом горный склон и покатился дальше по склону комком рваного горящего металла. Оставшиеся пять F-8D, сорвав наведение, постепенно набирая скорость, ушли с резким набором высоты на восток. Лысюра их не преследовал, во-первых его группа растратила почти все ракеты, а пушек МИГ-19ПМ, благодаря конструкторам, не имел. И, во-вторых, если он пойдет за оставшейся пятеркой на высоту, он рискует встретить там не только этих американцев, на каждом из трех авианосцев, находящихся как раз там, куда ушел противник, истребителей в несколько раз больше, чем во всем их полку. Прижимаясь к земле, он повел четверку обратно, на аэродром Елизово. Справедливо рассудив, что если американцы проводят массированный налет на объекты к северу от Авачи, то его аэродром возле Пущино наверняка уже атакован. А его, в отличие от Елизово, прикрывает только две батареи зенитных орудий.    Так оно и произошло, почти в это же время четверка новеньких А-5А "Виджилент" вывалила на аэродром "Половинка" по две 1000 фунтовые кассетное бомбы. Взрывы испятнали взлетное полосу и рулежную дорожку, одна кассета высыпалась в аккурат вдоль трех полукапониров, разбросанных под разными углами сбоку от рулежной полосы. На аэродроме, кроме пары МиГ-17ПФ из первой эскадрильи 865 полка в это время базировалась целиком одна из эскадрилий МиГ-17Ф 777 истребительного авиаполка, только что срочно переброшенного на Камчатку. Пара из Елизовского полка вовремя выполнила взлет по тревоге, а вот недавно переброшенные и незнакомые с местной обстановкой пилоты 777 с взлетом замешкались. Первое звено, выполнив взлет попарно, к моменту атаки еще набирало высоту, первая пара из второго разгонялось по взлетной полосе, вторая пара находилась на рулежке, а последние самолёты ещё находились в полукапонирах, представлявших собой простые П-образные земляные валы высотой немногим более пары метров для защиты самолетов от ударной волны и осколков. В итоге, 777 полк, не успев вступить в войну, понес первые потери. Взрывы многочисленных кассетных бомб уничтожили пару, находившуюся на рулевой дорожке и один из МиГов в полукапонире. Сразу три девятифунтовых бомбы из одной кассеты разорвались внутри. Заправленный под завязку топливом МиГ, прогревающий двигатель, превратился в огненный шар вместе с пилотом, погибли также два техника, находившихся возле самолета. Пара, находившаяся на ВПП, чудом ушла из-под разрывов, стеной встававших позади взлетающих МиГов. Киль ведомого самолета зацепило осколками, но он все-таки смог набрать высоту, фатальных повреждений не было. А вот с первым звеном 777 авиаполка произошли более интересные события. Когда, в кромешной темноте, аэродром позади озарился вспышками разрывов, капитан Александр Харисов, сидевший в кабине ведущего, тянул ручку на себя, одновременно двигая РУД до упора. Его МиГ как раз набрал необходимую скорость, начиная с которой самолет превращается из неповоротливого бревна-мишени в верткую и маневренную машину. И в этот момент капитан даже не увидел, а каким-то смутным шестым чувством осознал присутствие возле него чужих самолетов. Секундой позже он увидел, как справа и выше от него в ночной темноте проносятся черные тени, слегка подсвеченные сзади пожарами на аэродроме. Но больше всего их выдавали парные, почти метровые языки пламени из двух двигателей на хвосте. А дальше его тело действовало автоматически, на вбитых ранее многочисленными тренировками рефлексах. Довернуть вправо, ручку еще на себя, форсаж. Снять оружие с предохранителя. В прицеле АСП-3н последний самолет противника лишь угадывался длинной черной тенью, с яркими факелами работающих двигателей в хвосте, но радиодальномер сразу выдал до него расстояние 500 метров, причем эта цифра все время неуклонно возрастала. Александр еще какие-то доли секунды ловил чужака в перекрестье прицела, его МиГ уже висел практически в хвосте у американца, так что прицел упреждение почти не выносил. Потом янки что-то почувствовал, его самолет шевельнулся, готовясь уйти в боевой разворот с набором высоты, но капитан уже нажал гашетку. Первые трассеры 23-миллиметровых снарядов прошли ниже и правее, но тут янки сам, начиная выполнять правый разворот, "внес" поправку за капитана. Американский самолет стал накреняться вправо, одновременно проседая по высоте, и в итоге Харисов четко увидел, как последние два снаряда влетели в правое сопло противника. А вот какого противника? Из-за темного времени, затрудняющее опознавание, капитан так и не смог определить, кого же он в итоге сбил. Что сбил, это было понятно уже точно, правый двигатель горел вовсю и янки, щеголяя длинным шлейфом огня и дыма, тем не менее, продолжал упорно тянуть вверх. Но его машина уже все больше заваливалась набок, вынужденно забирая курсом к югу, а не к востоку, где были американские авианосцы. Капитан Харисов подошел еще ближе, пытаясь опознать тип самолета, тем более пламя пожара позволяло это сделать. "Кто ж ты такой" - вслух пробормотал Александр, заворожено рассматривая его. Невзирая на повреждения и пожар, самолет противника просто завораживал своим видом. Он был просто прекрасен той самой, смертельно-убийственной совершенной красотой, про которую когда-то пели средневековые менестрели, восхваляя знаменитые клинки древности. Длинный вытянутый зализанный фюзеляж, с острым носом. Трапециевидные крылья, с большим углом стреловидности. Боковые, сильно скошенные вниз, воздухозаборники прямоугольной формы. Высокий киль, с большой стреловидностью, и цельно поворотное рулевое оперение, это капитан четко рассмотрел, американец как раз положил рули "враздрай", чуть ли не углом 20 градусов, еще надеясь выправить машину. И размеры, янки был ничуть не меньше тяжелого штурмовика А-3 "Скауорриор", хорошо знакомого советским летчикам, но эта была машина следующего поколения.      Все это длилось всего несколько секунд, а потом капитану стало совсем не до него. "Крусейдеры", ходившие на большой высоте, вспомнили запоздало, что им, вообще-то положено прикрывать ударные самолеты. Спикировав до высоты 1500 футов, четверка F-8С, гася скорость, заходила на звено капитана Харисова. Первым среагировал ведущий второй пары:    -Хан, я "Второй", мы под атакой! В этот момент и у капитана начала пищать "Сирена". Харисов отреагировал мгновенно:    -Уходим виражом, на высоту не идем, первая пара вправо, вторая влево!    МиГи, уже набравшие достаточную высоту и скорость для маневра, брызнули в стороны, как мальки от грозной щуки. Четверка "Крестоносцев", видя, что первая внезапная атака сорвалась, пользуясь преимуществом в скорости и мощности двигателей, снова ушла на высоту. Капитан подавил возникшее желание увязаться за противником. МиГ-17Ф не имел радиолокатора, у него был только радиодальномер к прицелу. Это позволяло прицеливать оружие в сложных метеоусловиях или в темноте, но самостоятельно вести поиск самолетов противника ночью эта модификация МиГа была почти не способна. Это было возможно только при наведении с земли, а "земля", в смысле, КДП, молчал. Тем временем еще одна четверка F-8С занялась едва взлетевшей парой второго звена 777 авиаполка. Резко снизившись, они, на скорости в 500 узлов зашли в хвост советским самолетам. Ведущий четверки "Крестоносцев", капитан Пол Миллер, все сделал идеально. Он был очень опытным летчиком, налетавшим на "Крусейдерах" больше 1500 часов за последние шесть лет. Еще в 1957 году, его, тогда еще молодого капитан-лейтенанта, встречал на палубе авианосца "Саратога" у берегов Флориды сам президент Эйзенхауэр. Тогда они выполнили парой рекордный полет, взлетев с палубы другого авианосца, "Бон Омм Ричард" у побережья Калифорнии, за три с половиной часа пролетев над всей Америкой. Капитан Миллер, сблизившись с МиГами максимально близко, до двух километров, выпустил по ведомому две ракеты AIM-9B. Момент атаки русские не заметили, вплоть до той секунды, когда американцы включили радиоприцелы. Управление боем с земли отсутствовало, так что у советских пилотов почти не было шансов. Вдобавок, на самолете ведомого осколками близких разрывов при атаке аэродрома повредило датчик СПО "Сирена-2", расположенный на киле. И он продолжал лететь в неведении, до тех пор, пока вражеская ракета не влетела ему прямо в сопло. Его ведущий в последний момент услышал писк СПО, когда американские самолеты, уже зайдя ему в хвост, увеличили скорость, сокращая расстояние до минимума. И даже успел войти в вираж, но не успел достаточно сместиться по углу места, чтоб выйти из зоны поражения ракет. Вернее, он почти успел, всего один "сайдвиндер" из шести выпущенных по нему, удержался на траектории преследования, но именно что, "почти", а "почти" не считается. Боевая часть ракеты взорвалась в шести метрах от левого крыла МиГа, и он сразу превратился из маневренного самолета в еле держащуюся в воздухе развалину. Которую "Крестоносцы" во главе с Полом Миллером, сблизившись, сразу добили из пушек. "Это уже второй за сегодня, еще три, и я стану асом", удовлетворенно подумал Миллер, уводя звено на высоту. Задача выполнена, ударники разделали аэродром, как бог черепаху, он сам со своим звеном сбил двух "бандитов". Оставаться внизу, чтобы вести догфайт с остальными "Фреско", ночью, да еще над незнакомой горной местностью, нет, увольте. Ищите дураков на другой ферме. Здесь можно очень даже просто полный рот земли набрать. Если "бандиты" окажутся настолько глупы, что полезут за ними на высоту, тогда пожалуйста. Правда, парни из второй четверки "Крестоносцев" облажались, допустив потерю одного из подопечных, но все равно, счет в этом периоде в нашу пользу. Пол Миллер даже и не подозревал, насколько. Своевременная и эффективная атака на аэродром Половинка, с нейтрализацией целой эскадрильи перехватчиков сама по себе была тактической победой. Но тот факт, что этот аэродром был единственный начиная от верховьев долины реки Камчатка и до самых Северных Коряк, позволила остальным ударным группам превратить эту победу в нечто большее. План полковника Симмонса начинал обретать реальные черты. "Киты" из эскадрильи VAH-5 разрушили оба моста через реку Плотникова и мост через реку Быстрая. Едва освоившиеся на палубе "Форрестола" "Виджиленты", помимо аэродрома, обработали кассетными бомбами с зарином поселки Гоналы, Малки и Пущино, практически не оставив там живого населения. "Скайхоки" из VA-83 разнесли по бревнышкам мост через реку Быстрая. Правда, тут тоже были потери, мост прикрывала батарея С-60 из состава 22 мотострелковой дивизии, и в отличие от своих коллег к югу, им улыбнулась удача. А может быть и не удача, а бойцы расчетов зенитных орудий и радиоприборной станции наведения "Ваза" оказались на высоте. Из шести машин ударной группы один "Скайхок" был сбит и сразу развалился на части, еще один был поврежден, но сумел дотянуть до родной палубы.    _1 ноября, местное время 02-25. Камчатская область, Первая речка, 6 километров к югу от поселка Мильково._    Сергей проснулся от мощного взрыва. Совсем рядом, буквально в километре. Хлипкая избушка содрогнулась, из маленького окошка вылетели стекла. Сразу стало очень холодно. "Вот оно, началось"- подумал Сергей, хотя и не понимал, что именно началось. Он подспудно все время ждал чего-то такого, с того момента, как увидел зенитную пушку у моста. В темноте он столкнулся с Саней и следующие несколько минут, они, переругиваясь в темноте, пытались зажечь свечку. Получалось плохо, мешал ветер, дувший из разбитого окна. Наконец они нашли место, где потише, у самой печки. Вдобавок, Саня догадался подкинуть дров в почти прогоревшую топку и оставил открытой дверцу. Кое-как они собрали вещи, разбросанные впопыхах после такой побудки. Хорошо, что они легли спать, не раздеваясь, только сняв ватники. Снаружи все завывало и гремело, в какофонии звуков четко выделялись частые выстрелы орудия и свист реактивных самолетов. Они посмотрели друг на друга.    -Надо выбираться отсюда. А то нас прихлопнут по ошибке, с неба не разберешь, подумают, что это какая-то военная цель, а не избушка. Раз уж американцы стали бомбить такое захолустье. Выразил общее мнения Сашка.    -А куда? На дорогу страшно, в темноте не разберешь, свои же и подстрелят?    -Давай к речке, там как раз берег крутой, под берегом заляжем, а когда рассветет, выйдем. Если, до рассвета не замерзнем, на реке это быстро.    -В снег зароемся, там уже намело, я вчера видел. Успокоил его Сергей.    Они, подхватив свои нехитрые пожитки, выскочили из избушки и побежали через молодой березняк к берегу реки. Снаружи оказалось неожиданно светло, почти как днем. "Чертовщина какая-то", подумал Сергей. Орудие уже не стреляло, зато в небе творилось черте что. Внезапно низко над ними, ревя мотором, пронесся самолет, но судя по звуку мотора, не реактивный. Сзади, откуда они только что выбежали, полыхнуло огнем, и в спину Сергею ударил упругий комок воздуха, сбив его с ног. Обернувшись, он увидел горящие развалины избушки, где они несколько минут назад находились.    Согласно корректировкам, внесенным штабом ТF-72 накануне, "свободными" от ранее выбранных целей оказались целых две эскадрильи "Скайрейдеров", VA-85 и VA-104. Ранее, когда только обсуждался план воздушного наступления на Камчатку, их решено было поберечь для непосредственной поддержки десанта. Но когда "таффи-72" получило карт-бланш от командования флотом с заверением о наличии резервных эскадрилий, их тоже решили задействовать в ночном налете. Обе эскадрильи имели на вооружении самолеты "Скайрейдер", модификации AD-6, или, как по классификации в 1962 году, А-1Н. Поршневой штурмовик фирмы Дуглас, спроектированный знаменитым конструктором палубных ударных машин Эдвардом Генри Хайнеманом, к 1962 году считался уже устаревшим. Он опоздал на Вторую мировую войну, не успев буквально на считанные месяцы, но в Корейскую войну он буквально "вытянул" на себе все операции флота по поддержке наземных войск и изоляции районов боевых действий. Прочный, простой в управлении, оснащенный мощным двигателем в 2700 лошадиных сил, вооруженный четырьмя 20-миллиметровыми пушками, бомбами и ракетами общим весом до 2700 килограмм, этот самолет стал настоящим ужасом для танков и автомашин северных корейцев. К 1962 году в состав оборудования "Скайрейдера" добавилось усовершенствованное оборудование для ночных полетов и автопилот. И в этот раз адмирал Холлуэй решил не изобретать велосипед. Разведчики, помимо определения позиций зенитных ракет, привезли минувшим днем целую прорву фотографий основной трассы Ключи -Елизово, на которой было зафиксированы оживленные перевозки и переброска войск на юг. А также несколько десятков небольших мостов, даже мостиков, которые в первоначальном плане были пропущены. И штаб ТF-72 бросил обе эскадрильи "толстых собак" на свободную охоту по этим целям на трассе от Пущино до Ключей. К этому времени пара F-8C из состава эскадрильи морской пехоты, переброшенной на остров Беринга, уже "повесила" САБы над дорогой, на протяжении 14 километров, от моста через Камчатку и до самого поселка Мильково. Они прошли на высоте больше 10 километров, и расчеты 37-миллиметровых зенитных орудий даже не увидели их в ночной темноте. А потом темнота сменилась слепящим белым светом, залившим все вокруг. Одна пара, совместно с "Скайхоком" из VA-83, сначала атаковала мост через реку Андриановку, в шести километрах от избушки, где ночевали ребята. Обстреляв из пушек пару зенитных орудий, они дали возможность более современному А-4С спокойно прицелится и разнести мост по бревнышкам. "Скайхок" вывалил на мост весь боезапас и пошел домой, набирая высоту. А "Скайредеры" на выходе из атаки были обстреляны еще двумя зенитными 37-мм пушками, которые были размещены у маленьких мостиков через 1-ю и 2-ю Речки. Такого нахальства пилоты "толстых собак" не стерпели и решили наказать зенитчиков, уничтожив заодно и прикрываемые ими цели. Штурмовики сначала расстреляли зенитки, из пушек и 70-мм НУР, а потом не спеша уничтожили оба маленьких моста. В последнем заходе ведомый "Скайрейдер" заметил какое-то строение недалеко от уничтоженного орудия. Решив, что это может быть склад боеприпасов или жилье для личного состава, он оторвался от ведущего и пошел еще на один заход. Ведущий А-1Н тем временем взял курс на восток. Оставшийся "Скайрейдер" сбросил оставшиеся две 227-килограммовые бомбы на злополучную избушку и начал набирать высоту, готовясь к развороту домой, но тут его везение закончилось.    На аэродроме Мильково накануне к паре МиГ-17ПФ Елизовского полка добавилась четверка МиГ-17Ф 777 авиаполка, переброшенная накануне из 24 дивизии ПВО. Подумав, капитан Венедиктов, перелетел со своим неизменным ведомым Автушко на гражданскую взлетную полосу, которая находилась практически в самом поселке, вытянувшись вдоль дороги. Полоса была грунтовая, но дневная температура стояла уже почти неделю устойчиво ниже нуля, а небольшой снег, выпавший недавно, уже был укатан лыжами самолетов Ан-2, непрерывно летающими из Мильково в Усть-Большерецк, Усть-Камчатск и Елизово. Укатано было практически все поле аэродрома, Аннушки не особенно мудрили с точным определением направления взлета. Самолеты разместили на краю поля, возле первых домов поселка, накрыв маскировочными сетями. Там же расположился кунг с рацией, обеспечивающей связь с аэродромом. Полоса на военном аэродроме Мильково была узкая, и Венедиктов не был уверен, что американцы дадут взлететь всем шести МиГам, которым надо будет выруливать на взлетную полосу по одному. На этот раз, когда объявили тревогу, в воздух поднялись все. Правда, четверка из 777 полка, едва успев набрать высоту, ввязалась в бой с шестеркой "Крусейдеров" морской пехоты, вовремя прибывших на прикрытие ударных самолетов флота. В суматошном ночном бою накоротке, на малых высотах, особых преимуществ у "Крестоносцев" не было, вдобавок русским помогало наведение с земли. В конце концов, в ходе очередной ракетной атаки, одному из "Крусейдеров" удалось сбить ракетой "Фреско". Но связанные боем "Крестоносцы" не смогли прикрыть своих подопечных от пары Венедиктова. Сначала пара МиГ-17ПФ сорвала атаку на аэродром. Никого сбить не удалось, но паре "Скайхоков" пришлось сбросить все подвески, уходя из-под удара. В принципе, А-4С могли бы ввязаться в догфайт с русскими, имея две встроенных 30-миллиметровых пушки и потрясающую маневренность. Но они не решились начинать собачью свалку в глубине чужой территории, прямо над аэродромом противника, да еще ночью. Венедиктов погнался было за ними, но станция наведения, уцелевшая благодаря его действиям вместе со всем аэродромом, вернула его к поселку. На поселок заходили еще две машины противника. Разделившись, они шли в горизонтальном полете, по обе стороны вдоль дороги, на высоте примерно тысяча метров. Венедиктов уже ловил в прицел ведущего, удивляясь такому странному поведению ударных самолетов противника, как внезапно, сблизившись поближе, он увидел два белесых шлейфа, едва видимых в свете САБов. Они тянулись, начинаясь от больших баков под крыльями "Скайхока".    -Твою же мать! Автушко, бей по своему, они какую-то химию на поселок распыляют!    С этими словами он нажал на гашетку. "Его" "Скайхок", получив два снаряда в левое крыло из длинной очереди, закувыркался вниз. Автушко же в своего противника не попал, дистанция была очень большой. Но "Скайхок", или увидев трассы снарядов, проходящие мимо его машины, или услышав сигнал СПО, сбросил подвешенные выливные приборы и стал уходить боевым разворотом, снизившись почти до самой земли. Автушко погнался за ним, а Венедиктова, опять по наведению с КП, перенаправили на юг, вдоль дороги. Не успел он выровнять машину после разворота, как на экранчике "Изумруда" появилась еще одна цель, довольно близко, на дистанции около трех километров. Цель как раз тоже выполняла разворот, причем довольно медленно. Двинув РУД до упора, капитан, не набирая высоту, быстро сократил дистанцию. Ответчик госопознавания уже определил цель, как противника, а когда Венедиктов сократил расстояние до врага, то с удивлением, в свете уже угасающих САБов, опознал его, как поршневой штурмовик "Скайрейдер", по его толстому тупомордому фюзеляжу и узкому, без стреловидности, килю. Американец уже занимал почти всю сетку прицела, хотя и был в несколько неудобном ракурсе, с постоянным скольжением. Поэтому первые же снаряды из длинной очереди пришлись по хвостовой части "толстой собаки", остальные растаяли трассерами за хвостом американца. Но и этого хватило. Задымив, "Скайрейдер" полого пошел вниз, из кабины вывалился комок человека, за которым сразу же рванулся купол парашюта. Больше целей КП не наблюдало, и капитан, доложив об остатке боеприпасов, получил приказ на посадку. Оставшаяся тройка МиГов из "трех топоров", как Елизовские летчики уже начинали называть пилотов 777 полка, уже села на аэродром. Через двадцать минут приземлился лейтенант Автушко, усталый и мокрый как мышь, но довольный. Он гнался за "Скайхоком" до самого Восточного хребта, более того, они пролетели над горами почти до самого побережья Кроноцкого залива. Пилот в А-4С попался очень опытный, маневрировал умело и отчаянно. Пару раз лейтенант чуть было не превратился из охотника в жертву, и лишь потрясающая маневренность МиГ-17 выручила. Но, все таки, на выходе из последнего ущелья Автушко сумел всадить в "Скайхок" пару снарядов, и тот, дымя, пошел вниз. Упал он или нет, лейтенант не разглядел, потому что роли резко переменились. Опоздавшие на помощь своему, и поэтому очень злые, два "Демона" из авианосного патруля гоняли теперь уже советского пилота по этим же ущельям. Но, в отличие от американцев, знавший горы Камчатки, как свой карман, лейтенант смог уйти.    А вот на земле было все плохо. Сбитый капитаном Вендиктовым "Скайхок" успел залить зарином почти половину поселка. Практически вся его часть от автодороги, которая делит Мильково пополам и до старого русла Камчатки, протоки Антоновки, оказалось под ударом. Хорошо хоть температура на улице была отрицательная, вдобавок дул ветер с запада, хоть и слабенький. Он нес основную массу газа от поселка к реке. И зарин в этих условиях распространялся не быстрее, чем работали бойцы из отделения химразведки, которые совместно со службой гражданской обороны поднимали спящих людей и выводили их из домов на запад, на возвышенность, в район Веселой горки. Удалось спасти многих, но почти половина людей погибла, так и не проснувшись. Погибли в основном жители прибрежных частных домов, а также все эвакуированные, размещенные в семилетней школе, конторе ДРСУ, клубе и административном здании котельной. Бойцы аэродромного взвода охраны и рота, расквартированная в учебке мотострелкового полка, расположенной возле военного аэродрома, сбивались с ног, выводя медлительных гражданских, или наоборот, отгоняя от района поражения самых упрямых, которые рвались туда, где жили их родные. О том, чтобы начинать масштабные мероприятия по дегазации, не было и речи, на весь поселок была одна пожарная машина, которая в авральном порядке заливала очаг места, где "крестник" лейтенанта Автушко сбросил оба ВАПа*, емкостью по 300 галлонов зарина каждый.    _*ВАП- выливной авиационный прибор, предназначается для распыления отравляющих веществ с наружный подвески самолета._    Ждать, пока солнце взойдет и нагреет эту уйму зарина до положительной температуры, это означало поставить крест на проживании в поселке живых существ в ближайшую неделю. Через пару часов на это место пригнали дополнительно несколько бульдозеров, управляемых добровольцами в ОЗК* и противогазах, которые начали постепенно нагребать валы из земли со снегом вокруг. В таком кошмаре и наступил рассвет 1 ноября над еще недавно бывшим мирным поселком.    _*ОЗК -общевойсковой защитный костюм_    Сергей, ошалело встряхивая головой, поднялся с земли. Рядом отряхивал свои одежду Сашка. Они переглянулись и молча побежали к речке. Только сейчас Сергей сообразил, что он спокойно может видеть предметы далеко вокруг, правда здорово мешали движущиеся тени от деревьев. Внезапно Сашка, бежавший впереди, остановился, задрав руку вверх. Серега посмотрел, куда он показывает и обомлел. С неба спускался парашютист, и слабый ветер его относил как раз к обрыву, куда парни хотели спрятаться.    -Это сбитый летчик! Наш или янки, как узнать? Прошептал Сашка, боясь что пилот может их услышать, хотя до него было еще метров пятьдесят.    -Может, подойдем ближе? С сомнением сказал Серега.    -А если это янки? У него наверняка пистолет есть? Опасливо проговорил Сашка, для уверенности подобрав здоровый сук.    Так они, переговариваясь, подошли к самому обрыву. Серега тоже достал из рюкзака небольшой топорик, так он чувствовал себя гораздо спокойнее. Заглянув вниз с небольшого обрыва, на галечную косу у речки, они увидели, что только что приземлившийся парашютист, оказался накрыт куполом своего же парашюта.    Эй, ты! Ты чей, наш? Осторожно, ломающимся от волнения голосом, спросил Сашка.    -Шит.. Год дэмм! Глухо донеслось из под купола.    -Американец! Потрясенно выдохнул Сашка.    -Ааа, ссука! Неожиданно для Сергея заорал он, и, скатившись с обрыва, кинулся на смутно угадывающийся под оранжевым материалом человеческий силуэт. Какую-то секунду Сергей мешкал, но потом побежал вслед за Сашкой. Сашка тем временем сходу попытался ударить импровизированной дубиной пилота по тому месту, где вроде у него должна была находиться голова. Но получилось плохо, американец вблизи оказался очень большим, навскидку, сантиметров на 30 выше ростом. Поэтому Сашкин удар получился по плечу, фигура под парашютом засуетилась интенсивнее, разразившись вдобавок новой порцией слов, звучавших вроде: "вотзефак" и "мазафак". Вдобавок, суета под парашютом закончилась тем, что оттуда прозвучал выстрел. Сашка ойкнул и схватился за предплечье и тогда Серега решился. Хорошенько примерившись, он ударил топориком пилота по голове, потом еще и еще. Тот осел, опустившись ниже, а Сергей бил и бил по оранжевому силуэту. Он словно пытался выплеснуть на американца все свои страхи и всю свою ненависть, которые копились подспудно у него в душе с начала войны. Он бил, как рубил неподатливое дерево, глаза застилала уже красная пелена, а он все наносил удары. Как будто он решил рассчитаться конкретно с этим американцем за все. За молчащие радиостанции Москвы, Киева и Ленинграда. За Хабаровск, на месте которого, по утверждению радио Пекина, сейчас огромная воронка, залитая водами Амура. За бомбы сброшенные американцами на города Приморья. Да, наконец, за только что уничтоженную избушку, где они чуть не погибли. Уничтоженную простым нажатием кнопки, быть может, вот этим самым пилотом. Потом к нему присоединился Сашка, держа неловко свою дубину одной рукой. Они, мешая друг другу, наносили все новые и новые удары. Американец уже стоял на четвереньках, а они все били по силуэту пилота, который все время пытался подняться. Его грозные крики сменились жалобными, в конце он просто верещал, как неделю назад соседская свинья, когда ее резали. Потом всяческие звуки и шевеления от пилота прекратились, но ребята, не сразу заметив это, продолжали наносить удары по неподвижному телу. Наконец, совершенно выбившись из сил, Сергей выпустил из скрюченных от неимоверного напряжения пальцев топорик, и рухнул на лежащий парашют, прямо рядом с телом американца. Рядом, запалено дыша, как лошадь, без сил опустился Сашка. Они даже сказать ничего друг другу не могли, судорожно глотая ртами морозный воздух. Так они и сидели, когда на обрыве появился давешний сержант, с автоматом наизготовку.    -Парни, это вы, что ли? А кто стрелял? Сброшенные самолетами осветительные бомбы давно погасли, опустившись на землю, и темнота вокруг освещалась только языками пламени от горевшей избушки. Но тут, внизу, под обрывом света не было вовсе. А вот сержанта на фоне пожара, видно было очень хорошо. Но, наконец, сержант включил карманный фонарик и стал спускаться по склону. Осветив все вокруг, он поочередно задержал луч фонаря на лицах ребят, а потом на большом и длинном лежащем силуэте, повторяя свой вопрос:    -Так кто стрелял?    -Он! Хрипло и в унисон выдохнули ребята, показывая на лежащий силуэт.    -Сань, он же в тебя попал, нет? Запоздало вспомнил Сергей.    -Вроде сначала обожгло, а сейчас болит не сильно. Пробормотал Сашка, рассматривая левый рукав. -Вот падла, чуть правее и в туловище попал бы. С этими словами он пнул неподвижное тело.    -Это сбитый летчик что ли? А чего он так разлегся? Неудачно приземлился, да? С этими словами он начал разматывать тело из парашюта.    -Ага, очень неудачно. Подтвердил Сергей и, посмотрев на Сашку, неожиданно для себя нервно засмеялся. Чуть позже, оценив, произнесенное сержантом, уже в голос истерично заржал и Сашка.    -Да чего вы ржете-то.. Недоумевал сержант, все выпутывая тяжелое тело из непослушного парашюта. Наконец ему это удалось.    -Ой ё! Потрясенно протянул сержант. Поднявшись, он странно посмотрел на парней.    -Это вы его так?    -Нет, мля, он сам. Упал. Только перед этим мне руку прострелил. Отсмеявшись, уже зло сказал Сашка.    -А чего, мы его должно были, мля, с хлебом-солью встретить, что ли? Поддержал приятеля Сергей.    -Ну не знаю.. В плен вообще-то надо было брать. Поучительным тоном сказал сержант.    -В плен...Ты посмотри, какой он кабан здоровый. Да еще и с пистолетом. Руку мне вот прострелил. Вот мы его и завалили. Как кабана. Протянул Сашка.    Лежащее на земле тело, действительно, слабо походило на человека. Это была какая-то туша, с обезображенным лицом и нелепо вывернутыми, изломанными конечностями. Вся залитая кровью, она и вправду походила на тушу убитого кабана, только непривычно длинного. Сергей как-то отстраненно подумал, что он только что убил. Убил человека, который еще недавно думал, ходил, разговаривал, смеялся. То есть делал все тоже, что и они, но вот этот человек лежит, а они, убившие его, стоят вокруг и спокойно разговаривают. Как будто ничего и не случилось. Внезапное осознание отвращения к самому себе нахлынуло так сильно, что в следующее мгновение он согнулся от резкого спазма в животе и вывалил вечерний ужин на ткань парашюта рядом с телом американца. Он, стоя на четвереньках, отстраненно рассматривал содержимое своего желудка. На луже полупереваренной пищи на фоне оранжевой ткани парашюта выделялись белые, почти целые "ракушки", макаронные изделия. Их вчера вечером забросил Сашка, как он выразился, "для скусу", в котелок с ухой, в отсутствие картошки. "Странно, они вроде же перевариться должны были. Неужели я такой голодный вчера был, что их целиком глотал?" - подумал Сергей, а в следующую секунду он уже удивлялся, как он в этот момент может вообще думать о таких вещах. Неподалеку раздались похожие звуки. Выпрямляясь, Сергей увидел, как Сашка точно так же освобождается от ужина.    -Ну, все, все, парни, успокоились. Это нормальная реакция, для обычных людей, а то я уже подумал, что вы упыри какие-то. Человека до смерти забили и ржут. Ну-ка дай я посмотрю, что у тебя с рукой. С этими словами сержант потянул Сашку за рукав.    -Да там фигня, только куртку жалко. Мамка ругаться будет. Мрачно сделал свой вывод Александр.    -Фигня или нет, но я тебя сейчас перевяжу, и ты в больничку зайдешь, с такими вещами не шутят. Снимай ватник.    -А вообще-то парни, вы за мой расчет расплатились. Этот же урод нашу позицию расстрелял, почти весь расчет убил и орудие разбил, кроме меня только двое раненых осталось. И ведь как ловко он это проделал, сука, мы только три кассеты успели выстрелить. А у тебя парень, действительно, ерунда, пуля кусок мяса вырвала, кости целые, крови мало вышло, видать крупных сосудов не задела. Бормотал сержант, ловко перевязывая Сашке руку бинтом. А Сергей внезапно понял, что этот сильный и, наверное, умелый военный на самом деле сейчас очень растерян и даже испуган, и непрерывными разговорами он пытается в себе эту растерянность и страх загнать внутрь, задавить. Потому что молчать, это плохо, сразу в голову лезут разные мысли, а если разговаривать, то эти мысли отходят на задний план. И он спросил, чтобы поддержать разговор:    -Товарищ сержант, а если ваше орудие сразу разбили, кто же этого сбил?    -Плохо видно было, но скорее всего, МиГ с нашего аэродрома, он как раз потом над дорогой прошел. И это, парни, ты, как раненый, берешь парашют, а с тобой мы вытащим этого на дорогу. Его надо в часть отвезти, да и вас, наверное, вместе с ним.    -А нас-то зачем? Мы в поселок пойдем, как рассветет! Недовольно проворчал Сашка, собирая в охапку парашют.    -Поселок тоже бомбили, так что вам туда соваться рановато. А вам всяко надо в часть, это же вы пилота убили. Рассудительно сказал сержант.    -Ну хорошо, сейчас мы с вами отнесем этого, а потом я вернусь, заберу наши рюкзаки с рыбой, не пропадать же им. А ты Санька, парашют отнесешь и все, никуда не ходи, мало ли что у тебя с рукой будет. Так же рассудительно произнес Сергей. Они прождали до самого утра. У сержанта рации не было, радиостанция была только на батарее, прикрывавшем самый большой мост, через Камчатку. Но мост и батарея тоже были разбомблены, а рация- выведена из строя. В поселке же и на аэродроме было сильно не до них. И только тогда, когда батарея пропустила утренний обязательный сеанс связи, в штабе мотострелкового полка спохватились. Положение усугублял тот факт, что сам штаб тоже находился в движении, он передислоцировался из казарм в Долиновке, что в сотне километров севернее Милькова, в Северные Коряки, что уже южнее на две с половиной сотни. И в данный момент штабная колонна была рассредоточена в горном лесу возле Дальнего, ожидая когда бойцы из 13 саперного батальона наведут понтонный мост возле только что разбомбленной переправы через реку Плотникова. Штабу полка, а затем и штабу 22 дивизии сразу пришлось решать проблему, здорово напоминающую басню о Тришкином кафтане. Саперный батальон имел на вооружении понтонно-мостовой парк ЛПП и мог навести за один час или мост грузоподъемностью 12 тонн длиной до 160 метров при ширине проезжей части 3.00 метра, или мост грузоподъемностью 25 тонн длиной до 88 метров при ширине проезжей части 3.67 метра, или мост грузоподъемностью 40 тонн длиной до 64 метров при ширине проезжей части 3.85 метра. Или много мостов меньшей длины и разной грузоподъемности. На основной камчатской трассе внезапно оказались разрушены почти все мосты, уцелела только паромная переправа возле Ключей, просто паромы, ночью не работающие, были замаскированы под берегом и американские летчики попросту их не нашли. Танки Т-34-85, самоходные установки Су-100 и некоторая другая техника дивизии могли в принципе переправляться по бродам, заранее разведанным и размеченным, по всем водным преградам, начиная от Атласово и южнее. Но половина техники в дивизии составляли заднеприводные грузовики ГАЗ-51 и ЗиЛ-164, а также ЗиС-151, которые вроде бы полноприводные, но с очень слабым двигателям. И для них преодоление заснеженных и обледенелых бродов превращалось в лотерею. Этими машинами были оснащены полностью оба стрелковых полка, артиллерийский полк и автотранспортная рота дивизии. То есть переброска войск, уже практически завершенная, еще была возможна, а вот снабжение их, со складов, становилось большой проблемой. Раньше рассчитывали на мобилизацию мирного населения, практически все значимые мосты находились вблизи населенных пунктов и могли оперативно ремонтироваться гражданскими службами, которые моментально бы доукомплектовывались, хоть женщинами, хоть подростками и пожилыми мужчинами. Такая практика широко применялось в прошлую войну и командование дивизии рассчитывало опереться на нее и в этой. Но американцы этой ночью, успешно атаковав зарином практически все населенные пункты вдоль трассы, выбили эту опору. Конечно, изуверским, но очень действенным способом. Побочным итогом этой атаки было четкое осознание всеми людьми на Камчатке, от ребенка до глубокой старухи, (теми, кто выжил, естественно), что все, игры кончились. Отсидеться и спрятаться от войны не получиться нигде, и ни у кого, даже в самой глуши. И надо или умереть, или убить врагов и победить. Или даже просто помочь в убийстве, дав шанс победить своей армии.    Наконец, неразбериха в штабах закончилась и полетели радиограммы. В одной из них было приказ в учебную роту срочно выделить личный состав и транспорт для немедленной оценки состояния зенитного прикрытия и переправ через реки Кирганик, Андриановку и Камчатку. И к девяти утра со стороны поселка ребята увидели едущий грузовик ГАЗ-51 и два мотоцикла с колясками. Лейтенант, прибывший с четверкой бойцов, увидев труп пилота, не сразу врубился в ситуацию. Но услышав скупой доклад сержанта и сбивчивые объяснения ребят, выдал неожиданное заключение:    -Вообще-то хорошо, что так получилось. У нас бы все равно сил не хватило, этого урода охранять от гражданских. На непонимающие взгляды ребят он хмуро обронил, поясняя:    -Американцы сегодня ночью поселок отравляющими газами залили. Половину народа потравили, ну, чисто как тараканов. Если бы он живой был, его пришлось тайно везти на аэродром, и то, не факт, что народ не узнает. А как узнает, порвут сразу на куски. Так, ну ладно. Слушайте сюда. И он начал приказывать. Через три минуты, "газон", побуксовав на обочине, развернувшись перед раскуроченным мостом, откинул задний борт, куда загрузились ребята с телом пилота и тяжелый раненый. В кузов закинули также затвор от пушки и оружие и тела погибших. Еще один раненый сел в кабину к водителю, сержанта лейтенант присоединил к своей группе, начавшей перекатывать мотоциклы вброд левее от моста.    Парни всю дорогу потрясенно молчали, с трудом осмысливая эту страшную новость. За пару километров до поселка грузовик, прыгая на ухабах, свернул налево, на грунтовку до аэродрома. Потом он повернул направо, поехав вдоль колючки, ограждающей аэродром. Водитель на "газоне" был, наверное, совсем неопытный. Машина подолгу катилась на нейтрали, сильно дергаясь при переключении скоростей. "Он там, в кабине, совсем тупой, что ли? Ни перегазовку не делает, ни двойной отжим сцепления. Ведь быстро убьет коробку" -отстраненно подумал Сергей. И, вот, наконец, здания казарм учебки мотострелкового полка и стрельбище за ним. Сергей зажмурился от накативших воспоминаний. Сколько раз он с другими пацанами украдкой пробирался на это стрельбище, пока не было солдат. Они собирали гильзы, маленькие от пистолетов, средние от карабинов и автоматов, и огромные, от крупнокалиберных пулеметов. Наиболее отчаянные доходили до мишеней и большого земляного вала за ним, выковыривая глубоко застрявшие в земле пули. А совсем недавно, этой весной, они, как члены кружка ДОСААФ, уже легально побывали на этом стрельбище. Почти все парни в их классе записались год назад в этот кружок, ведь там учили не только стрельбе, но и вождению автомобиля. И по окончании школы вполне реально было получить вместе с аттестатом и водительские права, сразу трех категорий. Каждый из них отстрелял по обойме из карабина СКС в грудную мишень, а потом их инструктор о чем-то пошептался с капитаном, командиром роты, и пара солдат выкатила на стрельбище большой крупнокалиберный пулемет. Сергей на всю жизнь запомнил то ощущение всемогущества, когда он сидел на раскладном стульчике ДШК. Когда огромное и тяжелое тело пулемета оказалось неожиданно послушным и невесомым на грамотно сбалансированном станке. Когда он прицелился в старую бочку, стоявшую на мишенном поле, и дал короткую очередь, просто прижав пальцами обеих рук скобы возле удобных рукояток. И выпущенные им три пули с потрясающей легкостью заставили прыгать большую двухсот литровую бочку, вырывая от нее куски металла. Как недавно и как давно это было, как будто в другой жизни. Наконец, грузовик резко тормознул, ребят, сидевших у кабины, бросило на нее.    -Ты совсем охренел, у тебя же в кузове раненый! Вызверился на водителя Сашка.    -Чего, всякая сопля меня еще учить будет? Не остался в долгу водитель.    -Ты сюда иди, сейчас посмотрим кто из нас сопля! Поддержал друга Сергей. Водитель, явно первогодок, не выглядел крутым бойцом. Низенький и тщедушный, он, дойдя бы дело до драки, наверняка бы проиграл бы двум парням, хотя и бывшим его моложе на пару лет. Но вышедший из казармы капитан в корне пресек начинающуюся перепалку.    -Рядовой Сахаревич! Доложите, что здесь происходит! Почему вы вернулись, и где ваш командир!    Подскочивший водитель начал, совершенно не по-военному сбивчиво негромко быстро говорить, все время показывая рукой то на ребят, то на тело в кузове, видимое через уже откинутый парнями задний борт. Капитан недоверчиво хмурился, но слушал водителя. Происходящее все больше не нравилось Сергею, наконец, он не выдержал, и строевым шагом подошел к капитану.    -Товарищ капитан, разрешите обратиться! Капитан с интересом посмотрел на него.    -Разрешаю.    -Пусть товарищ боец отдаст вам донесение, написанное товарищем лейтенантом.    -Сахаревич! Нехорошо улыбнулся капитан, поворачиваясь к водиле.    -Тащ капитан, извините, совсем забыл, я ж сразу отдать хотел, да только эти, убийцы малолетние меня отвлекли. Опять зачастил солдат, протягивая дрожащими руками капитану листок бумаги. Но тот его уже не слушал, вчитываясь в строчки. Наконец он поднял голову, глядя на рядового, и взгляд его не сулил тому ничего хорошего.    -Рядовой Сахаревич! Трое суток ареста!    -За что!? Совсем по-бабьи заверещал водитель.    Одни сутки - за плохую транспортировку раненых. С этими словами он кивнул на окровавленного бойца, которого в этот момент как раз перетаскивали из кузова на носилки.    -Вторые сутки, за несоблюдение устава. И третьи - за введение командира в заблуждение относительно потерь противника. Уже с юмором закончил капитан    -Ага, а кого за руль посадите? Неожиданно злобно проговорил водитель.    -Кого? Да вот хотя бы и его. Ткнул пальцем в Сергея капитан.    -Я тебя помню, ты же весной из ДОСААФ к нам на стрельбы приходил. С "газоном" справишься? Вы же автодело вроде уже год проходите?    -Да, справлюсь. Проговорил Сергей пересохшим от волнения голосом.    -Ну, тогда, ребята пойдем в казарму, поговорим. Да! Крикнул он, обращаясь к водителю, с которого подошедший часовой уже снимал ремень.    -Еще сутки ареста! За пререкание со старшим по званию!    Третья мировая война шла еще всего ничего, но уже на седьмой день войны потери Советского Союза намного превысили за все четыре года предыдущей войны. Советская Армия тоже несла колоссальные потери, причем потери в тыловых частях были значительно больше, чем на линии соприкосновения с противником. В принципе, логически этот, с первого взгляда, противоречивый факт понять было можно. Основное число мегатонных зарядов противоборствующие стороны обрушили как раз на глубокие тылы своих противников. Поэтому потери тылового персонала и частей, размещенных во внутренних округах оказались даже больше, чем частей, к примеру, воюющих сейчас в Дании или в Западной Германии. Ситуацию усугубило то, что тыловые части банально оказались хуже подготовлены к массированному применению оружия массового поражения. Да и оснащены они были хуже, за немногим исключением войск второго эшелона в европейской части СССР. Потери же среди гражданского населения оказались просто запредельными, как в США, так и в СССР, несмотря на все мероприятия по гражданской обороны, которые эти страны проводили все предыдущие годы. Неудивительно, что уже 30 октября маршал Батицкий, нарушив все мирные нормы и законы, издал приказ об упрощенном порядке оформления добровольцев на военную службу. Согласно ему, добровольно на службу в Советскую армию могли пойти как юноши, так и девушки, начиная с 15 лет. Этот приказ был передан по радио во все части и военкоматы Дальневосточного военного округа, а 31 октября был распространен на всю территорию СССР. Когда стало ясно, что страной никто не управляет, Батицкий, не долго думая, взял командование всеми вооруженными силами на себя.    Вот эту новость командир учебной роты и вывалил на ошарашенных таким поворотом событий ребят. Он положил на стол перед парнями два листа бумаги, предложив писать заявление о добровольном вступлении в ряды Советской армии. Добавив, что на всяческое довольствие парни будут поставлены уже сейчас, а оружие получат после присяги. Присягу полагается проводить со знаменем, но знамя 246 мотострелкового полка уже находится возле Дальнего, и пойдет дальше, на юг, вместе со штабом полка. Но вечером здесь, в Мильково, на привал остановиться штаб 65-й отдельного батальона связи дивизии, и присягу они проведут с его знаменем. Проверив уже написанные ребятами листы, капитан размашисто подписал их, шлепнул печать и сказал, кликнув вестового:    -Ну все, теперь вы солдаты. Ты, кивнул он Сашке, сначала в медпункт, там фельдшер посмотрит, что у тебя с рукой. А потом давайте в каптерки, получать обмундирование и снаряжение. Потом на склад РХБЗ, получить аптечки и средства защиты, потом в столовую и в 11-30 быть перед казармой, возле автомашины. Рядовой, проводи их.    Рядовой, невысокий чернявый парнишка, молча повел их в медпункт, как-то странно на них посмотрев. Странности продолжались и дальше, военфельдшер, сняв с Сашки свитер, туго перебинтовал ему руку, густо залив рану зеленкой. И все время молчал, буркнув только: "ерунда, царапина, зайдешь на перевязку через завтра". Причем он явно опасался обоих парней. Все странности разрешились, когда ребята пришли на вещевой склад. Немолодой усатый старшина, наклонив голову, оценивающе посмотрел на Сергея секунд пять. Потом также на Сашку. А потом, из глубины склада он начал таскать и выкладывать на деревянную стойку кучу вещей, от пилоток и нательного белья, до х/б гимнастерок и ватников. А потом он ошарашил парней вопросом:    -Размер обуви какой, слоны?    -У нас у обоих 42, а почему слоны? Ответил за двоих Сашка.    -Ну как же. Такого лося и без оружия затоптали. Вся рота, что здесь осталась, ходила смотреть, пока вы с капитаном беседовали. Жуткое зрелище. Фельдшер, так вообще сказал, что вы ему абсолютно все кости переломали. Иваныч, ну это каптер в оружейке, сказал, что таким зверям и еще оружие давать, это слишком. -В усы улыбнулся старшина.    -Оружие только после присяги, так капитан сказал. Грустно ответил Серега.    Глазомер у старшины оказался точным, абсолютно все вещи оказались впору. Дальше, стремительно обрастая имуществом, парни едва успели получить свои места в казарме и перекусить, как уже время подошло к указанному капитаном сроку. Едва они подошли к стоящему на том же месте ГАЗ-51, как тут же появился капитан. Следующие полчаса он гонял ребят, сначала по теории, а потом и по вождению грузовика. Наконец, он выдал свое заключение:    -Для первого времени пойдет. Всяко лучше, чем Сахаревич, это несчастье уже одну коробку передач угробил. Эту машину я закрепляю за вами, будете на ней двумя сменными водителями. Сейчас в штаб, там вам выпишут документы, а потом быть здесь. Поедете с командой на аэродром, погрузите реагенты и лекарства, потом в поселок. Там у вас будет час, найти родных, пока разгрузка-выгрузка идет. Если они живы, конечно. Я старшего по команде предупрежу.    В поселке их ожидало страшное зрелище. Работы по обследованию пораженной части еще не закончились, но улицы, ведущие туда были уже все перекрыты, и регулировщики в ОЗК и противогазах заворачивали автомашину по объездным проулкам к зданию поселковой больницы. Которая, к удачному стечению обстоятельств, оказалось вне зоны поражения. Один раз Сергей проехал мимо длинного ряда тел. Погибших бойцы, работающие в зоне поражения, выносили на улицы и просто укладывали рядами на асфальт. Гражданские, уже без ОЗК, но в противогазах и с повязками "ГО" на рукаве переносили по одному тела на асфальтовую площадку перед стоящей в углу площади поливальной машине, где обильно обливали их водой из шланга. Потом их просто заворачивали в мешки и укладывали в несколько рядов.    -Утром их гораздо больше было. Мрачно произнес до сих пор сидевший рядом с водителем сержант.    -А куда их потом? Ошарашено глядя на эту картину, спросил Сергей.    -А вот, смотри, сейчас сам увидишь. Все равно нам туда надо, а пока они не развернутся, нам не проехать.    Из подъехавшего точно такого же "газона" выскочили двое, которые споро принялись забрасывать тела в кузов.    -И чего, их прямо так, вповалку и повезут закапывать? Изумился Сергей.    -Да нет, сначала в сборный пункт, возле старого кладбища устроили его. Там всех участковых собрали и из ЖЭКов кое-каких людей, кто выжил, будут проводить опознание. Видишь, у них на шее у всех бирки, туда бойцы адрес пишут, где тела забирали. А потом уже прям там закопают. В общей могиле.    Действительно, у всех погибших на шее болтались на веревочках небольшие куски фанеры, где химическим карандашом были написаны какие-то каракули. Сергей потрясенно, всю дорогу до больницы молчал, думая про себя, что самое страшное он уже увидел. Он даже представить себе не мог, насколько глубоко ошибался тогда.    В больницу, отдать медикаменты, сержант отправил Сашку, как самого бесполезного в погрузочно-разгрузочных работах. Сашка, спрыгнув из кузова на землю и принимая две увесистых сумки с коробками, сказал Сереге:    -Я постараюсь найти твою мать, ведь она здесь должна быть по идее. Но подбежавшая медсестра была знакома Сергею, он раньше ее видел, поскольку она работала у матери в отделении. Она еще издалека прокричала:    -Лекарства привезли? А то у нас все кончается! А что в коробках? Атропин, скополамин 0,05%, метацин 0,1% в ампулах.. Ой хорошо-то как, а то у нас один физраствор остался.    Сергей, вспомнив, наконец, имя девушки, сказал, высунувшись из кабины:    -Здравствуй, Лариса! Мама моя здесь?    - Привет, Сергей. Здесь, только она отдохнуть легла, а то с трех ночи на ногах, как только все это началось. А я тебя сразу не узнала, мальчики, а чего вы в форме? Вам же еще рано в армии служить?    -Уже не рано. Мрачно сострил Сашка. -Пойдем, я тебе коробки помогу отнести.    -Так, ну все, поехали. Потом, когда разгрузимся, сюда вернешься. Скомандовал сержант. И они, развернувшись, покатили прочь от больницы. Тем более, ехать было всего ничего, до места падения ВАПов, сброшенных американским самолетом в попытке спастись от МиГа. Место уже было огорожено почти двухметровым валом, рядом стояли пожарная машина с раскатанными шлангами и два прицепа с цистернами. Обычно такие трактор таскал по совхозным полям. Выгрузив бочки с щелочным раствором, занимавшие полкузова, сержант повернулся к Сергею:    -Даю тебе два часа, чтобы встретиться с родными. Ну и мирное барахло твое и твоего приятеля им передашь. Показал он на рюкзаки, которые так ребята с утра и не забрали из кузова, и мешки с их гражданской одеждой.    -В три ноль-ноль чтоб здесь был, как штык.    -Есть, в три ноль-ноль! Неумело козырнул Серега, и, вырулив на проселок, помчался к больнице. Можно проехать к дому, или нет, он не знал, а мать все равно там, а вещи можно у нее оставить и в больнице. Заберет потом. Рыбу они подсолили хорошо, не пропадет в рюкзаке, полежит пару дней. Такие суматошные мысли вертелись у него в голове, но главной было то, что мама жива. Поскольку она работала в этой больнице врачом-терапевтом, им давали квартиру в новом двуэтажном доме, возле клуба. Но они туда не успели переехать перед войной, весь этот дом отдали под временное общежитие для размещения эвакуированных из города. И они так и остались в маленькой деревянной избушке на западной окраине поселка, возле конторы геологов. И только теперь Сергей с ужасом понял, что этот новый дом, он же находиться там, в зоне поражения. И что он и его мать вполне сейчас могли бы лежать там, среди трупов, которые угрюмые люди в противогазах поливают из шлангов а потом навалом грузят в кузов грузовика. У входа в больницу его завернули сначала в одну из двух больших армейских палаток, поставленных прямо на клумбах под фасадам парадного входа. В палатке оказался импровизированный гардероб, где его заставили снять верхнюю одежду и одеть бахилы и респиратор. Сергей собирался было идти по брезентовому тамбуру, как санитар его окликнул:    -Боец, а у тебя индивидуальная аптечка есть?    -Да, сегодня утром получил. Вот, АИ-3 называется. С некоторым недоумением сказал Сергей.    -Очень хорошо, а то у нас все почти закончилось. Достань из нее антидот П-6 и глотай две таблетки, на всякий случай. А то здесь уже две волны вторичных заражений прошло. Этот чертов зарин, он же и в одежду впитывается, и в обувь. Даже в дерево, из которого носилки сделаны. А потом потихоньку начинает испаряться из них. Ночью, когда первые пострадавшие пошли, все вроде правильно делали, раздевали их на улице, водой обмывали, на носилки и в больницу. Потом санитары, которые раздевали, начали падать. С ВПХР* подошли, замеры сделали - а вокруг кучи с одеждой уже боевая концентрация.    _*ВПХР - войсковой прибор химической разведки_    Тогда всю одежду в бочки, сверху щелочью заливали. А второй раз пострадавшие уже носильщики были. Носилки пришлось мыть, сначала со щелочью, потом с мылом. Потом вот палатки поставили, в одну гардероб переместили, в другой сейчас приемное отделение с дегазацией. Но всем сказали, антидот глотать, по две штуки через каждые шесть часов. Только поздно его подвезли, с самого начала если бы он был, глядишь, и меньше потери были.    -А зачем гардероб сюда перенесли, там же внутри зал огромный? Недоуменно спросил Сергей.    -Иди, сам увидишь. Сразу потерял всякое желание к общению вроде бы словоохотливый санитар. Сергей прошел мимо стоящего у входа дежурного, открывая дверь в тамбур. Открыл внутреннюю дверь из тамбура.    И попал в ад. В огромном зале, где раньше были гардероб, лавочки для посетителей, столы регистратуры, сейчас ничего этого не было. Нет, кое-где лавочки и столы у стен остались. Но все пространство занимали голые люди, мужчины, женщины, дети, без разбору. Они лежали рядами, кто на лавочках, кто на столах, но большинство просто на кафельном полу, на просто брошенных клеенках. И эти люди не лежали неподвижно, кто-то дергался, кто-то трясся в самой натуральной эпилепсии, кто-то сидел, обхватив голову руками. В воздухе стоял плотный запах рвоты и человеческих испражнений. Но самое страшное, все эти люди не молчали. Проклятия, стоны, мольба, все это сплеталось в громкий монотонный воющий звук, сводивший с ума. Между рядами метались несколько санитарок и медсестер в белых халатах, что-то делали, кому-то что-то кололи, что-то убирали в ведра. Но все эти действия со стороны смотрелись жалко. Сергея заметили. Одна из санитарок подошла к нему, прокричав на ухо:    -Пройдем отсюда, здесь ничего не слышно.    Они прошли дальше, по узкому коридору среди лежащих на полу несчастных. В коридорах больницы тоже вповалку лежали люди, но это смотрелось по-другому. Может быть, потому что их было значительно меньше, может быть, потому, что они так не кричали и было потише, но скорее всего, потому что они лежали на кроватях, и сверху были укрыты простынями. Санитарка сдвинула вниз респиратор, мешавший нормальному разговору, и сказала:    -Привет, Серега. Ты, наверное, к маме пришел? Погоди, я посмотрю, она вроде проснулась. Сергей только сейчас узнал в санитарке Ирку, самую красивую девчонку в его классе. Он вообще-то втайне был влюблен в нее, впрочем, как и почти все мальчишки в классе, но Ирка вела всегда себя отстраненно-недоступно. Не давая ни малейших надежд никому.    -А почему ты в форме? Внезапно спросила Ира, показывая на воротник гимнастерки, торчащий из-за халата.    -Так мы с Макаровым с утра уже в армии, вечером присяга будет. Кстати, ты Сашку не видела? Я его полчаса назад здесь с лекарствами выгрузил. И, кстати, а ты почему здесь? Сергей даже внутренне удивился, как он просто и легко разговаривает с Ириной, обычно, когда она к нему зачем-то обращалась, он краснел и мямлил. Но это было давно, как бы в прошлой жизни, подумал Сергей.    -А нас тоже призвали. В рядовые медицинской службы. Прямо с утра, все дома, которые не в зоне поражения, из ЖЭКа обошли, и всех девчонок, начиная с восьмых классов, сюда. Ну, кто выжил. Так что и Римка здесь, и Маринка с Наташкой. А Светка, Ленка и обе Кати уже там лежат. Вот так вот.    -Где "там"? Уже догадываясь, что это "там" означает, спросил Сергей. И только сейчас он заметил, что на красивом лице Ирины пролегли ранее отсутствующие уголки -морщинку, а глаза красные-красные, как будто она долго чистила лук.    -"Там", это вот там. Просто сказала Ирина, показывая в больничный двор. Сергей, проследив за ее жестом, увидел во дворе штабель из человеческих тел, кое-как укрытый сверху брезентом.    -Ир, ты это.. Начал Сергей, не зная, как подобрать слова, чтобы успокоить девушку.    -Не волнуйся Серый, я все, я уже свое выплакала. Ровным голосом сказала Ира. Смотри, твоя мама идет.    Действительно, по коридору, запахивая халат, шла мама Сергея. Разговор с ней получился тяжелый. Сначала она никак не могла понять, почему его забрали в армию, когда ему еще даже 16 не исполнилось. Потом, когда она выяснила, что они добровольцы, и уже есть такой приказ, который разрешает призыв таких юных добровольцев , она пыталась узнать у Сергея номер его в/ч. Зачем это ей, Сергей сначала не понял, но потом мама ему объяснила, что все что он видит вокруг- это не районная больница, как он думал. С восьми ноль-ноль сегодняшнего утра это стационарный военный госпиталь номер 81/3, приписанный к 22-й дважды Краснознаменной Краснодарско-Харбинской мотострелковой Чапаевской дивизии. А она - заместитель начальника медицинской части этого госпиталя. В звании старшего лейтенанта. И что ему вполне можно служить и тут, в госпитале, перевод она попробует устроить. Тем более, здесь уже служат девочки из его класса. Но тут Сергей уперся. Увиденного в приемном зале ему хватило очень надолго, и он не за какие коврижки не хотел видеть эту картину долго. Они препирались минут пять, наконец, она сдалась. Она как-то, сразу надломившимся голосом сказала:    -Ладно, сын. Ты уже все решил. Может, это и к лучшему. На этой войне еще неизвестно, у кого больше шансов выжить.    Сергей, даже не ожидавший такой быстрой сдачи позиции, только молча кивнул. Затем он, вспомнив о приказе сержанта, посмотрел на часы, висевшие в коридоре.    -Мам, мне надо ехать. Через двадцать минут я должен прибыть к командиру. Да, чуть не забыл. Я тебе рыбы привез, целый рюкзак. Уже подсоленной, так что не стухнет. И там еще мешок с моей гражданской одеждой. Куда это занести?    -В гардероб отдай, скажи, я потом заберу. Ну, иди. И она, привычным жестом взъерошив ему волосы, резко повернулась и пошла назад, чтобы он не видел ее слез. В палатке -гардеробе его встретила Ира. Он как раз ставил в угол рюкзак, когда девушка своей фирменной летящей походкой подошла к нему, опять снимая респиратор.    -Я сейчас Макарова видела, он маму свою нашел. У нее вторая степень поражения, выживет. Сказал, что тебя в машине подождет.    Сергей обрадовался за приятеля. Сашка жил с матерью один, отца у них не было. И к своей маме он относился очень трепетно. Сергей запоздало подумал, что он сам, наверное, не сказал своей маме каких-то важных и добрых слов, потратив время на бестолковые споры. А Ирка, помявшись и прикусив губу, неожиданно спросила:    -Сергей, а это правда, что вы с Сашкой уже одного американца убили!    -Да, пилота, но это случайно вышло, он в парашюте запутался. Стрелять начал из-под парашюта. Попытался объяснить, как было дело, Сергей.    -Пилота?! Внезапно охрипшим голосом произнесла Ирка. Потом подалась вперед, обняла и поцеловала Сергея. В губы, по-взрослому. От внезапности у него зашумело в ушах. Раньше, в мирной жизни, о таком он даже подумать не мог в самых смелых своих мечтах. А Ира, не разжимая своих, неожиданно сильных рук, таким же хриплым шепотом прошептала ему в ухо:    -Серый, какой ты молодец. Пожалуйста, постарайся убить еще. Ну, хоть еще одного. Потом она отстранилась от него, посмотрела ему в глаза и сказала просто:    -Иди. И, резко повернувшись, почти бегом, пошла, в этот чертов приемный зал.    -Вот дает девка! Восхищенно проговорил санитар-гардеробщик. Он что-то хотел добавить еще, но встретившись взглядом с Сергеем, осекся.    Сашка уже ждал его в кабине, и они, молча, не разговаривая о том, что видели в госпитале, поехали к сержанту.    Глава 5. Соль, спички, сахар, табак и прочие ништяки.    _1 ноября, местное время 02-35. Камчатка, Гональская тундра, верховья реки Быстрая. 2 мили к северо-западу от горы Бакенинг._    Рырка спал плохо. Вернее, один бы он спал куда лучше, но олени почему-то все время волновались. Рырка часто выходил из чума, подходил к вожаку. Тот не спал, вел себя беспокойно, все время фыркал. Небольшое стадо на ночь они согнали на богатую ягелем полянку в предгорьях, дальше на юго-восток уже поднимались заснеженные горы. Они, это трое охотников-оленеводов, Иван, Василий, и он, Рырка. И собаки немного волнуются, хотя голос не подают. Судя по всему, где-то бродит медведь, но это и странно. Обычно в это время года медведи еще все на реках, ловят последнего лосося, пока еще не встал лед. Они толстые, ленивые, готовятся залечь в спячку. Некоторые уже разбрелись по берлогам и видят свои, медвежьи сны-до самой весны. Рырка негромко рассмеялся, удачная рифма. Надо непременно ее вставить в песни, которые он будет петь на длинных зимних перегонах. Когда вокруг только белое безмолвие, нарушаемое собачьим повизгиванием. Собаки бегут-бегут, а каюр поет-поет, пока не приедет в другое стойбище. Зима, время, когда все ездят друг другу в гости. Потому что дел особо зимой у них нет. Они - это камчадалы, как их называют русские. Сами-то они себя называют ительмены, правда, в переводе на русский, это слово означает просто "люди". Рырка опять рассмеялся, тоже негромко, чтобы не разбудить товарищей. Он сам не заметил, как причислил себя к камчадалам. Как это говорят русские, "обрусел"? Да, "обительменился". Смешно получилось, надо и это запомнить. Сам он чукча, сын гордого народа, яранги которого стоят на тысячу километров к северу. Они, чукчи, в свое время победили всех. И ламутов, и коряков, и якутов. Да что там коряки, они выиграли войну с русскими, разбив войско иркутского губернатора, когда тот послал казаков, воевать непокорный народ, не желающий платить ясак. Мол, все платят налог Белому царю, а вы не платите? Война длилась почти 150 лет, закончившись в 1789 году подписанием договора о ненападении, когда русские поняли, что лучше торговать, а не воевать. По этому договору чукчи присягали российским императорам и отказывались от нападений на юкагиров, коряк и прочих подъясачных народов. Анадырский острог был снесен, гарнизон из солдат и казаков его покинул, а вместо него в Верхнем Аяне была открыта торговая фактория. Сами чукчи, согласно "Уставу об управлении инородцев", подписанному вместе с договором, "жили по собственным законам и судятся собственным судом", а ясак, шкура лисицы с взрослого мужчины, "платился по желанию в обмен на подарки". Но это все в прошлом, это все он услышал от деда, длинными вечерами в яранге, когда тот монотонно рассказывал старинные истории при свете пляшущего огонька в плошке с моржовым жиром. А потом отец, когда Рырке исполнилось восемь лет, повез его к русским. На совете рода выбор пал на него. В стойбище должны быть грамотные, немного, но должны. Чтобы не обманывали при торговле. И отец отвез его в Бухту Провидения, в школу-интернат. Но там мест было мало, русские как раз затеяли ремонт, и в итоге он оказался в Петропавловске, в большом интернате народов севера. И уже там он встретил свою будущую жену, в итоге оказавшись в чуме ительменов. А отцу пришлось отправлять на учебу его брата. Жена сейчас в пятидесяти километрах, вместе со всем стойбищем на берегу Быстрой, ловят лосося, пока лед не встал. Юкола для собак из него сушится уже плохо, слишком холодно стало. Но юколы летом заготовили много, из горбуши и нерки. А сейчас женщины стойбища, поставив навесы, коптят присоленную рыбу, людям тоже что-то надо есть зимой. А потом они пойдут всем кочевьем вниз по течению Быстрой, на оленьи зимние пастбища. И он увидит снова свою красавицу-жену. Внизу живота у него приятно заныло.    Сладкие полудремы-полусны Рырки были прерваны самым бесцеремонном образом. Горящая огромная стальная птица перечеркнула небосвод, разваливаясь на лету. Умирая, она летела уже на боку, и Рырка увидел, как из объятого пламенем фюзеляжа от кабины вбок сначала отлетел фонарь, а потом вылетели, почти одновременно, два темных комка, сразу расцветшими куполами парашютов. Они казались кроваво-красными на фоне падающей полыхающей металлической машины. Тяжелый штурмовик А-5А "Виджилент", подбитый капитаном Харисовым пять минут назад, наконец, упал на землю. Рырка резко, как собака, встряхнулся и быстрым шагом пошел к чуму. Оттуда как раз выскочили полусонные, но уже одетые Иван и Василий.    -Что за шум? Спросил Иван.    -Самолет упал. Горел сильно. Кто-то сбил его, однако. Но летчики выпрыгнули. Лаконично объяснил ситуацию Рырка, заходя в чум и беря винтовку. Оружие было у всех троих, но разношерстное. У Ивана была винтовка Мосина, у Василия вообще старая берданка, еще однозарядная, но самодельная пуля калибром 10,67 миллиметра наповал валила и медведя, и лося. Надо было только точно попасть, но с этим ни у ительменов, ни тем более у чукчей проблем не было. Стрелять оба народа учились с самого малолетства, а еще учились беречь патроны. Патронов было мало, и почти все самодельные, переснаряженные по многу раз. Пулелейка у каждого охотника была своя, а снаряжать патроны дети в стойбище учились еще раньше, чем стрелять. У самого Рырки был редкий экземпляр, рычажный винчестер 1873 года 44 калибра с подствольным трубчатым магазином на 12 патронов. Ее подарил Рырке на свадьбу отец, а отцу она досталась от деда. Дед же в свое время выменял ее у американцев-контрабандистов, которые на шхунах частенько приплывали на Чукотку, еще до революции. Приплывали торговать, не грабить. Грабить, на первый взгляд простоватых, чукчей опасались, поскольку репутация у аборигенов была еще та. Ведь когда, наконец, произошло замирение с русскими, чукчи переключились на эскимосов, совершая набеги на север Аляски по зимнему льду. Поэтому американцы при встречах предпочитали нужное себе выменивать, пусть и обманывая при этом, безбожно завышая цены на свои товары. Как рассказывал дед, за весьма тяжелый М1873 и сто патронов он отдал четыре веса в выделанных песцовых шкурках. С тех пор много воды утекло, патроны переснаряжались неоднократно, латунные гильзы, даже такие толстые, как у патрона патрон 0.44-40 Winchester не выдерживали, и сейчас у Рырки всего два десятка толстых тупоголовых цилиндриков в патронташе и 12 в магазине винтовки.    -Интересно, чей самолет? Спросил Иван.    -Я не понял. Военный, это точно. Большой, сильно большой. Которые раньше все время летали, поменьше будут, однако. Наверно, не наш. Честно ответил Рырка, имея ввиду истребители 865 авиаполка, частенько пролетавшие над долинами и горами Камчатки в мирное время.    -Так сделаем. Я и Иван пойдем искать летчиков. Они недалеко упали. Василий, ты остаешься с оленями. Собирай стоянку. У тебя винтовка на зверя, совсем не для злых людей. Объяснил Рырка собравшемуся было возразить Василию, имея ввиду однозарядность его берданки. Василий молча кивнул. Вообще, Рырка был самым молодым охотником в группе, и обычно все решения принимал Иван, как самый старый и опытный. Но не сейчас. Сейчас оба камчадала безоговорочно признали старшинство Рырки. Охотники проверили оружие и амуницию, Рырка еще посмотрел, не слишком ли туго выходит новый нож, подарок тестя, из ножен на поясе. Потом посмотрел на Ивана:    -Готов? Тогда пошли.    И они молчаливыми тенями скользнули в ночную темноту. Можно сколько угодно смеяться над северными народами, рассказывая анекдоты, сидя дома, на теплом диване. Чукча и вправду выглядит временам глупо, когда попадает из привычной лесотундры на городской асфальт. Но в его родных местах опаснее его нет никого. Он реальный властелин и тундры, и северной тайги.    Пара американцев приземлилась по разному. Они до последнего пытались спасти самолет и катапультировались, когда "Виджилент" уже совсем неуправляемо завалился на бок. Еще в воздухе служба спасения узнала их координаты и заверила их, что к ним летит вертолет. Катапультирование при сильном крене, да еще на небольшой высоте всегда опасно. Тем более оно опасно ночью, и вдвойне опасно в горах. Пилоту повезло, он сел на относительно безлесный пологий склон, сильно ушибся, но и только. А штурману-бомбардиру совсем не повезло, его протащило дальше, и он упал на заросший небольшим кедровым стлаником и рододендронами склон распадка. Сломав при приземлении ногу, штурман от боли на время потерял сознание. Кода он очнулся, то увидел рядом Рырку, который с большим интересом перебирал вещи из его аварийного запаса. Штурман потянул из кобуры пистолет, но чукча среагировал на движение гораздо быстрее. К этому времени Рырка уже понял, что лежащий перед ним человек в летном комбинезоне - американец. У советских пилотов не может быть надписей на одежде на английском языке. Кстати, одежда очень хорошая, и тестю как раз впору придется, подумал Рырка, выбивая из руки врага пистолет. Молниеносным движением он выхватил нож, одновременно хватая за голову американца и поворачивая ее набок. Следующим привычным движением он перерезал летчику горло, стараясь не запачкать кровью такой хороший комбинезон. Резать человеку горло оказалось гораздо проще, чем оленю. Эту картину увидел пилот. Он как раз к тому времени успел зажечь сигнальный фальшфейер и включить рацию. Связь с вертолетом установилась быстро, пилот вертолета его заверил, что будет в месте крушения через пятнадцать минут. Выполнив все процедуры по связи и идентификации их местонахождения, пилот начал искать своего товарища, включив довольно мощный фонарь. Увиденное его потрясло. Его товарищ лежал неподвижно. Наверняка мертвый, живые не лежат в такой неестественной позе. А какой-то грязный туземец в звериных шкурах уже сноровисто стягивал с него одежду. Поскольку погода была холодная, Рырка и вправду был одет в парку. Парка, ее камчадалы называют еще кухлянкой, представляет из себя балахон из оленьей шкуры, мехом внутрь, который одевается через голову. А стягивать комбинезон с убитого им штурмана он начал из-за опасения, что тот все-таки запачкается кровью. Жена, конечно, потом попытается отстирать, но кто его знает, что это за ткань. На ощупь вроде очень хорошая, но неизвестно, как она стирается. Лучше не рисковать. Когда луч фонаря осветил его, Рырка бросился в сторону, снимая со спины ружье. "Черт, у этого дикаря настоящий винчестер со скобой Генри, легендарное ружье, покорившее Дикий Запад", изумленно подумал пилот, пытаясь переложить в левую руку фонарь, а правой достать из кобуры пистолет. Это была его последняя мысль, а потом в голове, словно бомба взорвалась. Неслышно подошедший сзади Иван от всей души приложил пилота по голове прикладом. Потом он деловито склонился над телом пилота, обшаривая его. Достав пистолет и фонарик, он крикнул Рырке:    -Однако много чего есть у американских пилотов. На что Рырка отозвался:    -Да, много. Я еще не все посмотрел, но соль, сахар, чай.. спички очень хорошие. Нож ничего. Пистолет и какие-то бумаги опять же русским продать можно. И одеты добротно, комбинезон как раз тестю подойдет. Иван, которому Рыркин тесть приходился двоюродным братом, одобрительно цокнул языком. Потом оживился и добавил:    -Это еще что. У моего даже кресло и лодка надувная есть!    -Да ты что! Поразился Рырка. - Может и у моего есть, я не все еще посмотрел поблизости? И вправду, катапультное кресло с пристегнутой к нему маленькой резиновой лодкой нашлось в кустах метрах в пятидесяти ниже по склону, почти на дне распадка.    -Однако, ништяков много. Надо с Василием поделиться. Я ему лодку отдам. И ботинки, все равно они ни мне, ни тестю не подходят. А у него как раз нога большая. Поразмыслив, произнес Рырка.    -А я одежду со своего, часть продуктов и кресло. У него мать совсем старая, жалуется, что шея болит. А у кресла, смотри какая спинка удобная и высокая, до головы достает. Будет теперь старая Анну в кресле сидеть, как царица. Смеясь, добавил Иван.    -Однако надо все в распадок перенести. А потом за Василием сходить, чтоб оленей пригнал. Сами все не унесем. Сделал окончательный вывод Рырка. Но только он успел произнести эти слова, как вдали раздался нарастающий шум винтов вертолета.    -Ну, ты смотри, еще кто-то летит! Удивился Иван.    -Надо отойти в сторонку, посмотрим, кто. И сколько. Может быть это за ними? Рассудительно произнес Рырка, показывая на уже разутые и раздетые до нательного белья тела пилотов. И, снимая с плеч оружие, охотники смутными тенями растворились в зарослях стланика.    Спасательные эскадрильи авианосной группы ТF-72, после фитиля, вставленного адмиралом Холлуэем, работали, как часы. Один из трех вертолетов, дежуривших под прикрытием пары "Крусейдеров" у самого берега Кроноцкого залива, получил оповещение о том, что новейший "Виджилент" тяжело поврежден еще 18 минут назад. Спустя три минуты с экипажем вертолета напрямую связался пилот падающего штурмовика. Перед катапультированием он сообщил место предполагаемого приземления, примерно в полутора милях на северо-запад от горы Бакенинг. Вертолет тем временем уже шел на полной скорости вглубь территории Камчатки, лавируя по горным ущельям. Летные качества у этой машины, несмотря на продольную схему, была потрясающие, не зря еще на испытаниях первого экземпляра летчик-испытатель Джимми Райан выполнил на нем мертвую петлю. Месторасположение предстоящей операции было совершенно безлюдным. Судя по картам, которые сейчас в спешке обсуждали офицеры в ситуационном центре "Форрестола", вблизи не было не только воинских частей красных, но даже и населенных пунктов. Да что населенные пункты, ближайшая грунтовая дорога проходила в семи милях оттуда.    Поэтому, считая, что наземного противодействия не ожидается, штурмовики для силового усиления было решено дополнительно не выделять. Хотя пара "Крусейдеров", барражирующая на большой высоте в патруле над берегом Кроноцкого залива, на всякий случай сместилась к западу. Вертолет НUР-3 из эскадрильи НС-1 , базировавшийся на "Форрестоле", считался по американским меркам уже старичком. Он был выпущен в 1953 году, старше его в авиагруппе авианосца были только герои Корейской войны, поршневые штурмовики "Скайрейдер", да и те вчера были поголовно переброшены на "Леди Лекс". Кроме пилота, в обычной загрузке вертолет нес 5 морских пехотинцев с полным вооружением, но в спасательной конфигурации морпехов было всего двое, один их них парамедик. Остальной вес съедала подъемная гидравлическая лебедка, медикаменты, оборудование для оказания первой помощи и пара складных носилок. Да и для спасаемых пилотов надо было место оставить. Из вооружения на "Муле", или "Рэтривере", как еще называли эти вертолеты на флоте, были только автоматические винтовки М-14 морпехов и пистолет у пилота. Вот в таком составе и подлетал вертолет к месту падения "Виджилента". Сигнал аварийного маяка запищал у пилота в наушниках еще за 10 миль до подлета, а когда они пролетели траверс горы Бакенинг, то увидели мерцающий красный огонь сигнального фальшфейера. Обо всем этом пилот "Рэтривера" сразу же докладывал на авианосец, и там уже было решили, что спасательная операция превратиться в рутинную тренировку. Вот и пологий склон, на котором горит фальшфейер. Пилот завис над ним в 100 футах и включил "люстру", мощный электрический фонарь, направленный вниз, для освещения поверхности.    -Вижу одного! Вон там, лежит, в 40 футах на два часа! Давай, снижайся! Прокричал парамедик и снял гарнитуру внутренней связи, открывая сдвижной боковой проем. Пилот согласно кивнул и аккуратно повел вертолет вниз. В принципе, склон был достаточно пологий, для того, чтобы посадить машину, но на нем густо рос мелкий кустарник. И под кустами могло быть что угодно, камни, ямы, попав боковым колесом на которые, "Мул" мог опрокинуться. Поэтому пилот решил не рисковать и мастерски завис в паре футах над землей. Внизу по склону гулял ветер, иногда довольно сильный, но вертолет висел, как приклеенный. У американских летчиков вообще традиционно большой налет, а в авианосную авиацию берут лучших, одним из условий приема является налет пилота не менее трех тысяч часов. А уж пилоты спасательных вертолетов US NAVY, это элита из элит. Как только позволила высота, парамедик спрыгнул и побежал к лежащему телу, доставая на бегу ручной фонарь. Секунду спустя за ним последовал морпех, держа винтовку наготове. Пилот тем временем переключил гарнитуру наушников на частоту "уоки-токи" морпехов, чтобы слышать их переговоры. А переговоры совершенно не радовали. У пилота было такое ощущение, словно у него за шиворот кто-то положил хороший кусок льда. Это притом, что в кабине было достаточно жарко. Сначала среагировал парамедик, первым добежавшим до тела:    -Черт, черт, черт! Один из пилотов мертв, причем его убили! Убили только что, ударом по голове!    -Может он разбил голову при приземлении? Спросил подбегающий морпех.    -Да, а после того, как он разбил голову при приземлении, он связался с нами по радио, зажег фальшфейер, главное, разделся до трусов! Джимми, его кто-то ударил по голове и снял с него одежду. И этот кто-то неподалеку!    -Надо улетать!    -Сначала надо найти второго! Но держи оружие наготове. Категорично сказал парамедик. Поскольку он был в звании сержанта, а морпех простым рядовым первого класса, тому осталось только подчиниться. Поиски были недолгими. Первым лежащего ниже по склону штурмана увидел морпех.    -Есть второй! Но, похоже, он тоже убит. Он тоже лежит раздетый! Они оба стали осторожно спускаться к белеющему в прыгающем свете фонарей телу вниз по склону. Винтовки они держали направленными в разные стороны, нервно целясь в близко расположенные заросли. Нервы у обоих были натянуты, как струна. Морпех зажег еще один фальшфейер и бросил его на камни, рядом с телом. Наконец, парамедик опустился на одно колено возле неподвижного тела и перевернул его лицом к верху.    -Срань господня! Потрясенно вырвалось у него. У мертвого пилота на лице застыл предсмертный оскал, и эта улыбка невероятным образом гармонировала с горлом, аккуратно перерезанным чем-то острым, от уха до уха.    -Да что за чертовщина здесь твориться?! Потрясенно воскликнул морпех, глядя на эту картину. Парамедик ему не ответил, несмотря на теплую куртку, ему казалось, что он стоит голый на пронизывающем ветру. Происходящее все больше напоминало ему голливудский фильм ужасов, что-то вроде "Чудовище из долины Юкка", который он смотрел месяц назад. Но это не фильм, нет. Это происходит с ними в реальности, на самом деле. Он не сидит в темном и безопасном кинозале, с пакетом попкорна в одной руке, обнимая девушку второй. И когда можно будет, подняв себе адреналин экранными ужасами, выйти на спокойную улицу в тихом американском городке и до одури заниматься сексом с податливой девушкой в своей машине. Они находится здесь, в совершенно диких горах, расположенных у черта на куличках в дикой России. Здесь нет кинотеатра, из которого можно в любой момент выйти от киношных ужасов. Нет ни девушки, ни машины. Здесь есть только горы, дикие заросли и страшная темнота. Из которой, в любой момент, может броситься кто-то, или что-то, что только что убило их товарищей. На несколько секунд они забыли обо всем, стоя рядом и смотря на тело улыбающегося им после смерти пилота.    "Однако, пора". Подумал Рырка, поднимаясь из зарослей кедрового стланика, где до этого он все время сидел на корточках. Американцы сгрудились вокруг тела убитого им пилота, забыв обо всем и не смотря по сторонам. К тому же их силуэты хорошо были видны в свете горящего фальшфейера. Вдобавок один из них светил своим фонарем на тело, и из-за этого не способен был быстро что-то рассмотреть в темноте. С Иваном они договорились заранее, когда увидели, что американцев всего двое. Что это американцы, они поняли еще по первым переговорам, обрывками доносившимися до их укрытия. Поэтому Рырка, не сомневаясь, взял на прицел правого врага, стоявшего к нему спиной. В этот момент парамедик повернулся к морпеху, собираясь ему сказать, что он сам потащит тело, а тот пусть смотрит по сторонам. И с удивлением увидел, как голова морпеха разлетается изнутри, как арбуз, сброшенный с высоты. Он еще успел перевести взгляд дальше, на заросли стланика, где бесшумно возникли две фигуры. Его руки еще поднимали винтовку, когда одна из фигур, стоявшая всего в двухстах футах от него, озарилась вспышкой выстрела. А дальше наступила темнота.    Иван, вставший на секунду позже Рырки, привычно положил пулю из своей мосинки, точно в голову оставшегося на ногах американца. Второй, застреленный Рыркой мгновением ранее, уже практически, без головы, заваливался назад. "Какой хороший винчестер у Рырки", отстраненно подумал Иван. "Моя винтовка бьет не хуже, но патрон у него лучше, если по крупному зверю. Или человеку. Человеку, положим, и из моей винтовки одного патрона хватит, но вот для медведя..". Основное правило охотника у северных народов, "один патрон - один зверь" пока действовал и в отношении американцев.    Пилот вертолета, хотя и был занят управлением висящей над землей машины, слушал переговоры своего экипажа и время от времени посматривал в их сторону. Не смотря на то, что они спустились довольно далеко, футов на двести по склону, пилот успел увидеть, что происходит. Выстрелов из-за рева поршневого двигателя Continental R-975-46А, мощностью в 410 киловатт, он не услышал. Просто сначала он бросил взгляд на своих людей, привлеченный их экспрессивными восклицаниями. Они как раз столпились над телом второго члена экипажа сбитого "Виджилента", и, в свете горящего на земле фальшфейера, их было довольно неплохо видно. В следующую секунду он отвлекся, все таки, висение так низко над землей, в горах, требовало постоянного внимания. А когда он, через пару мгновений, посмотрел на своих морпехов, то увидел, как один уже почти упал, а второй начинает заваливаться навзничь. Пилот действовал очень быстро, левой рукой переключив тумблер своей гарнитуры связи на частоту авианосца, он прокричал:    -Я "Веселый-9"! Мэйдэй, мэйдэй! Мы попали в засаду! Повторяю, я "Веселый-9", мэй..    Правой рукой он двинул ручку управления влево, одновременно ложа вторую руку на ручку шаг-газ, собираясь двинуть его до упора.    Но еще быстрее действовал Рырка. Увидев, что вертолет, несомненно, полный таких ценных и нужных в хозяйстве вещей, сместился вперед и начал набирать высоту, явно собираясь улететь, Рырка перевел ствол винчестера на него, целясь в силуэт пилота, слабо различимый на фоне приборной подсветки в проеме бокового остекления. Рука не подвела опытного охотника и в следующий миг выпущенная им самодельная тупоголовая тринадцатиграммовая свинцовая пуля калибром 11,2 миллиметра на скорости 300 метров в секунду пробив боковое стекло кабины и оттого слегка деформировавшись, поразила пилота сбоку, в основание шеи, разорвав кровеносные сосуды и перебив позвоночник. Смерть пилота была мгновенной, но энергии удара пули, составившей почти полтысячи Джоулей, оказалось достаточным ещё и для того, чтобы бросить тело американца из кресла вбок и вперед, на ручку шаг-газ. Двигатель послушно взревел, выдавая максимальные обороты, а когда, в следующий миг ручка прошла примерно треть своего хода, лопасти винтов встали на максимальный угол. Вертолет, натужно ревя мотором, накренился вперед и влево, начиная довольно быстро уходить от земли. Рырка, видя, что такой ценный ништяк улетает, начал быстро всаживать пулю за пулей в вертолет. Через секунду к нему присоединился Иван. И сразу же, вторая пуля выпущенная Иваном, повредила втулку несущего переднего винта. Чуть позже Рырка попал в двигатель, вызвав его возгорание, но это уже было неважно. Вертолет, кренясь все сильнее и сильнее, с ревом врезался в горный склон в километре от них. Рырка горестно застонал, смотря на то, как вертолет катится вниз по склону, быстро превращаясь в огромный бесформенный клубок горящего металла. Рядом матерился Иван, это ж надо, они только что просохатили целый вертолет. Если всего лишь у двух сбитых пилотов нашлось столько полезного, то какие богатства были в таком огромном вертолете?    Впрочем, горевали они не долго. У северных народов вообще не приняты долгие переживания и терзания по поводу упущенных возможностей. Когда живешь в экстремальном мире, природа которого в любой момент готова преподнести тебе неприятный сюрприз, или даже вообще убить, такие вещи, как неудача с вертолетом, переносятся очень легко. Остались живы, вступив в схватку с врагами - хорошо. Добыли трофеи, и не маленькие - вообще отлично. Не надо гневить богов и испытывать свою удачу, урос, как еще называют это слово чукчи, у каждого охотника не безграничен. Значит, урос у них был такой, не больше. Рассуждая так про себя, Рырка вместе с Иваном подходили к подстреленным морпехам. Как-никак, это еще два тела, и наверняка у них и на них есть много чего хорошего. Подойдя ближе, Рырка поморщился. У убитого им американца почти напрочь отсутствовала голова, вдобавок он упал неудачно. Короче, почти новая и теплая куртка был густо залита кровью.    -Э'ткин. Ирьын черитк'ыльу *. Печально сказал Рырка, от расстройства перейдя на чукотский.    _* Э'ткин. Ирьын черитк'ыльу - Плохо. Куртка грязная (чукотск.)_    У Ивана наоборот, с одеждой убитого им врага было все в порядке. Фабричная остроконечная пуля из патрона 7,62х54 вошла примерно в правый глаз американца, пройдя навылет. Да и упал его враг удачно, вниз головой по склону, так что кровь не натекла даже за воротник. Иван, видя расстройство приятеля, сказал, стараясь утешить:    -Надо ее сейчас замочить, это всего лишь кровь. А потом твоя Наташа отстирает. И, сразу же продолжил, видя, что вожак в некоторой растерянности.    -Ты оставайся здесь, пока все складывай внизу, в распадке, где олени подойдут. А я пойду за Василием. И я со своего ему винтовку отдам, хватит ему с берданкой ходить. Он показал на длинную автоматическую винтовку М-14, лежавшую рядом с телом. Тут же, уже снятые, лежали ремень и подсумок с тремя запасными магазинам.    -Нымэлк'ин милгэр. Машинально ответил на чукотском Рырка. Но тут же поправился, уже приходя в себя:    -Хорошая винтовка. И продолжил, уже прежним, решительным тоном.    -Но вы оба сюда не приходите, надо, что бы кто-то с остальным стадом остался. Ночью олени беспокоились. Кто-то здесь еще есть, волки или медведь.    -Однако, тогда я Василия пришлю. С парой упряжек, на одной волокуше трудно будет все сразу увести, тропа сюда совсем плохая.    И он, подхватив М-14, легко скользнул в темноту. Рырка начал собирать трофеи. Первым делом он обшарил тела морпехов. Ништяки были, но совсем не такие, как у пилотов. Нельзя сказать, что хуже. Просто другие, и их было поменьше. Помимо винтовки, с полным магазином на 20 патронов, Рырка снял с тела застреленного им морпеха такой же ремень, только на нем были два подсумка. В обеих подсумках обнаружились те же стандартные три запасных магазина, все с патронами. Еще на ремне висели фляжка и ножны с ножом, когда Рырка вытащил клинок из ножен, то даже цокнул языком от удовольствия. Нож оказался очень хорош. С черненым лезвием, длиной где-то 18 сантиметров и толщиной у рукоятки почти в пол-пальца, очень острый и тяжелый, весом, наверное, с полкилограмма, он восхищал своей суровой красотой. И выглядел гораздо лучше, чем трофейные ножи пилотов, и даже, чем собственный нож Рырки. Он вытащил свой нож и провел "американцем" по клинку. Даже в бледном свете Луны была заметна оставшаяся после трофейного ножа царапина, которая четко ощущалась пальцами. Да, с таким ножом можно спокойно на медведя выходить, не боясь, что он сломается или не достанет до сердца зверя. Рырка решительно расстегнул свой ремень, пристроив ножны с Ка-баром по другую сторону от ножен со своим ножом. Потом, подумав, поменял ножны местами.    Бывают момента, когда руки действуют на автомате, и Рырка хотел, чтобы в эти моменты у него в руке оказался именно трофейный клинок. Дальнейший осмотр карманов куртки, брюк и рубашки привел к появлению на свет зажигалки, пачки презервативов, небольшой катушки ниток с иголкой, пачки жевательной резинки, шоколадного батончика и связки ключей. Особенно порадовали Рырку начатая пачка сигарет, "его" морпех", в отличие от пилота, оказался курящим. В нагрудном кармане нашлись и документы. Все это Рырка положил на уже аккуратно сложенный парашют, деля на три кучи. Одна, это его ништяки, другая принадлежала Ивану, а в третью Рырка побросал все карты из планшетов, документы и пистолеты пилотов. Эти вещи, совершенно бесполезные для камчадалов, можно будет обменять у русских на что-то нужное. В ранце, висевшем у морпеха за плечами, нашелся еще хабар, сильно поднявший Рырке настроение. Там обнаружилось: две банки консервов, маленький, всего на литр, котелок, пачка чая, пакетики с солью и сахаром, упаковка галет,10 таблеток сухого горючего, запасные теплые носки, трусы и камуфляжная майка с короткими рукавами, моток хорошей веревки, небольшая аптечка, две упаковки патронов в картонных пачках, чехольчик с чем-то небольшим и тяжелым, и самое главное, початый блок таких же сигарет. "Лаки Страйк" -прочитал Рырка, немного знавший английский. Табак из сигарет все равно придется крошить в трубку, которую курил Рыркин тесть, но это лучше, чем сушеные листья черемухи и ягель. В последнее время с куревом ситуация была напряженной. Сам Рырка не курил, но за тестя переживал очень сильно. В чехольчике оказался маленький складный ножик, мультитул, с кучей лезвий, отверток, открывашек и прочего. Тоже очень полезная вещь. Ранец, который принадлежал раньше другому американцу, а теперь являлся законной добычей Ивана, Рырка тоже просмотрел, по-быстрому. Практически все тоже самое, только нет патронов и курева, зато аптечки целых две. Одна такая же, маленькая, а другая почти на пол-ранца. Из любопытства он заглянул в нее. Жгуты, бинты, несколько шприцев в прозрачной упаковке, куча таблеток, еще какие-то пакеты.. Пусть Иван решает что с этим делать, вместе с шаманом стойбища, который у них заодно выполняет функцию врача. Едва он успел снять обувь и верхнюю одежду с тел и собрался перенести все это вниз, в распадок, как над головой раздался рев реактивных самолетов. Их было не видно в темноте, только слышно, как они два раза прошли над долиной. "Наверное, сверху хорошо видно горящий вертолет", подумал Рырка, сначала спрятавшийся на всякий случай в заросли стланика. Вертолет и вправду, был хорошо виден. Его дымящиеся обломки лежали на противоположном склоне долине, время от времени оттуда вырывались языки пламени. Но больше никаких сюрпризов с воздуха не последовало, самолеты ушли. Рырка даже не мог сказать, чьи это были самолеты. Тем временем прибыл Василий, уже с новой М-14 за плечом. Он пришел по дну распадка, вдоль ручья, ведя за чамбур четырех оленей, с двумя нартами в связке. Вдобавок Василий взял с собой пару собак. Оставив оленей на привязи, под присмотром собак, Василий вместе с Рыркой начали таскать всю добычу вниз, к нартам. Василий специально взял самые прочные нарты, точнее волокуши. Путь с хабаром до лагеря, по гальке и камням, обещал быть очень непростым. Больше всего камчадалы намучились с парашютом второго пилота, которого зарезал Рырка. Парашют частично снесло ветром на кедровый стланик, вдобавок сильно перепутало стропы. Но бросать такую ценность у людей не поднялась рука. Сколько прочной и легкой веревки, а ткани вообще очень много! Скрепя сердцем, Рырка достал "Черныш", так он уже обозвал трофейный нож и начал резать стропы. В повседневной жизни ительменов хорошие веревки очень нужны, буквально везде. Постромки, оленная упряжь, растяжки для чумов и сушки юколы, сети для рыбной ловли, ловчие петли для зверя. Без прочных и легких веревок не обойдешься никак. И лучше бы, чтоб они были максимальной длины, отрезать нужный кусок хорошо в спокойной обстановке, все тщательно замерив. А так, в темноте.. Однако, потом потребуется сращивать, вязать узлы. И в это время Рырка впервые ощутил затылком чужой взгляд. Нечеловеческий. Опытные северные охотники знают такое неуютное ощущение. Когда вроде бы вокруг тебя никого не должно быть, а тебе отчетливо кажется, что на тебя кто-то смотрит. Вот и Рырка, он правую руку на отрез готов был дать, что его кто-то разглядывает, нехорошо так. Отстраненно - оценивающе, с явным гастрономическим интересом. К тому времени Рырка уже закончил обрезать стропы. Он отдал их Василию, отнести вниз, а сам выпутал парашют и собрал его в кучу. Повернулся было, чтобы нести эту тяжесть вниз, но тут ощущение взгляда в затылок стало совсем нестерпимым. Рырка быстро бросил груз на землю, поворачиваясь и одновременно снимая винчестер с плеча. Никого. Да нет же, в тридцати метрах явственно закачались кусты стланика, как будто кто-то, очень крупный, резко сменил направление движения. Рырка, уже не закидывая оружие за спину, подобрал груз и осторожно, не спеша пошел вниз, опасаясь каждого шороха. Внизу его встревожено встретил Василий.    -Олени волнуются. И собаки себя тревожно ведут.    Действительно, олени недовольно фыркали и вздрагивали, а обе собаки встали и, подойдя к склону распадка, настороженно смотрели в темноту. Как раз в ту сторону, откуда пришел Рырка. Оба собаки негромко рычали, показывая клыки.    -Однако, хозяин пришел. Тут он, наверху. Надо скорее собираться и уходить.    Озабоченно произнес Рырка, кладя парашют сверху на нарты. Через десять минут небольшой караван покинул распадок.    Он лег спать поздно. Нет, спальню он выбрал еще в конце лета, вернее, она у него уже была третий год. Просто, сначала, он задержался в низовьях ручья, где тот превращался уже в небольшую речушку. Уж больно густо шел этой осенью кижуч, а дождей было немного, а значит, немного было и воды. Лосось на маловодье ловился легко и помногу, и он задержался, обжираясь нежной рыбой. Потом, уже поднимаясь к своей спальне, он натолкнулся на несколько диких оленей, и тоже крайне удачно. Вспугнутая взрослая самка, торопливо убегая от него по каменистому склону, оступилась и сломала себе ногу. Не мог же он просто пройти мимо такого количества мяса? Это задержало его еще на несколько дней, и он залег в спячку позже почти на три недели, чем обычно. И надо ж такому случиться, только - только он заснул, уже видя свои, непривычные людям сны, как его бесцеремонно разбудили! Сначала затряслась земля, сильно-сильно. Он мигом проснулся и выскочил из берлоги, это очень походило на землетрясение, а с этим на Камчатке не шутят. Ни звери, ни люди. Потом он обнаружил в темноте, что совсем рядом, с грохотом и воем взрывается на земле одна из этих штук, что время от времени пролетает высоко в небе. Он уже собрался было успокоиться, и попытаться было залезть в берлогу снова, чтоб заснуть, но тут за соседней сопкой снова начали шуметь. Сначала послышались какие-то крики, потом загорелся огонь. Потом с неба раздался опять звук этой шумной несносной железной штуки, потом выстрелы, грохот, снова огонь. Люди, с отвращением подумал он. Всегда и вечно они. Сон уже пропал напрочь, и он неспешно потрусил в сторону шума. Надо обязательно посмотреть и разобраться, кто там. Сколько их. Зачем пришли сюда. Может быть, ему надо будет вообще бросать свою спальню и совсем уходить из этой долине, с таким вкусным лососем и оленями? Его опасения оправдались, в соседней долине были люди. Двое, и у них были эти жуткие палки, которые больно жалили на расстоянии. Еще внизу тоже была еда, одна легкая и привычная, и другая, шумная и увертливая. С собаками вообще много хлопот, они всегда чуют его раньше, чем он почует их, но сейчас и олени, и собаки остались внизу, в распадке, и пока его не обнаружили. А вот два двуногих ходили наверху, собирая какие-то вещи, на первый взгляд, совершенно бесполезные, потому, что несъедобные. Но с людьми всегда так, почти все, что они делали, оставалось за гранью его понимания. Еще там лежали, почти рядом, четыре тела, тоже недавно бывшие людьми. Люди, которые ходили, забирали все и сносили вниз, к собакам. И собаки уже его учуяли, ветер гулял по долине туда-сюда, и, наверное, донес до них его запах. Он забеспокоился. Неужели эти двое, которые ходят, заберут к себе все? Надо подобраться поближе. Когда ему это было очень нужно, он мог двигаться совершенно беззвучно и очень быстро, несмотря на то, что имел большие размеры и весил более 400 килограмм. Ведь это были 400 килограмм прочных костей и сплошных мускулов, закрытых толстой шкурой. А на короткое расстояние, он мог догнать даже лошадь. В это время один человек ушел вниз, в распадок, оставив второго в одиночестве. Ну что же, можно попробовать подойти к оставшемуся ближе. Может он такой беспечный, что можно будет быстро добежать до него и прыгнуть, пока он не снял со спины эту страшную палку? Но когда он подкрался к нему совсем близко, уже почти на расстояния броска, человек неведомым образом почуял его, и, повернувшись, снял из-за плеча свое оружие.    Он сразу же отказался от нападения, беззвучно отойдя подальше. Но наблюдать за человеком не перестал. Что этот двуногий будет делать дальше? К его большому удивлению, человек, не выпуская из рук ружье, подобрал с земли кучу бесполезных тряпок и спустился вниз, к ручью. Он не пошел за ним, решив лучше понаблюдать сверху. Там, внизу, была еще еда. Олени, еще один человек, и еще две собаки, которые теперь определенно его обнаружили. В таких условиях кидаться за едою было неосмотрительно, все-таки он не был так голоден. Другое дело, если бы это происходило весной, тогда чувство голода так сильно, что напрочь забивает остальные инстинкты. А сейчас, осенью, он почти сыт. Но подкрепиться не помешает, тем более, что быстро уснуть уже не получиться. Тем временем люди внизу, с шумом и разговорами, собрались и начали уходить. Вместе с ними начала уходить и еда, вся, что была внизу. И простая - привычная, и шумная- беспокойная. Он даже застыл в недоумении. Это что же получается, люди забрали кучу бесполезного барахла, а самое главное, еду наверху, оставили? Ожидая какой-нибудь подвох, он еще некоторое время осторожно ходил вокруг тел. Но подвоха не было, все его органы чувств говорили об этом. И он решительно направился к еде. Первым делом он слизал кровь и выбрал мозги из разбитой головы морпеха. Не переставая удивляться этим двоим, которые ходили здесь до этого. Ведь ясно же, что это они разбили голову у этого тела, но почему они его бросили, не став есть? Ведь все уже было готово? Подобрав мозги, он своей лапой перевернул тело. Толстые шкуры люди с этих тел тоже забрали, как будто специально стараясь облегчить ему процесс поедания. Нет, это все слишком сложно, и он решил не ломать себе голову. Перевернув одно из тел лицом вниз, он аккуратно начал выедать ягодичные мышцы, самую вкусную часть у человека. Потом он также поступил со вторым телом, уже совершенно насытившись. Теперь можно и поспать, залегши где-нибудь в стланике поблизости. Но сначала он добросовестно стаскал все четыре тела в кедровый стланик, в большую яму. А потом загреб и забросал тела сухими сучьями и прочим мусором. Иначе их расклюют вездесущие вороны, которые наверняка прилетят сюда с рассветом. А так им достанется всего-навсего кровь, кости из разбитой головы и пара клочков мяса. А он сюда непременно вернется, когда проголодается. К тому времени это мясо будет уже с душком и совсем мягким, что особенно ему нравиться. И вообще, может ему совсем не ложиться спать, если уж наступили такие необычные времена?    Рырка с товарищами благополучно добрались до места основной стоянки. Там они, не мешкая, разобрали поклажу, надежно закрепив ее на нартах, наскоро попили чаю и, как только начало светлеть, отправились в путь, к реке Быстрой. Через час они встретились с пограничным нарядом, который ехал им навстречу на вездеходе ГАЗ-47. Два взрыва и пожара в горах для пограничников не остались незамеченными, тем более, что с аэродрома в Половинке всем наземным частям поблизости прошла информация о поврежденном и, возможно, упавшем новом американском самолете. В ходе оживленной беседы советское командование обогатилось новой информацией о сбитых самолете и вертолете. Особенно порадовали карты и прочие бумаги, выдранные из планшетов сбитых пилотов, сами планшеты Рырка резонно решил не отдавать. К картам в вездеход пограничников перекочевали все документы убитых американцев, оба пистолета и "уоки-токи" морпехов. Винтовки ительмены твердо решили оставить себе, да и пограничники не особо настаивали на их передаче, впечатленные услышанным от Рырки. Забегая вперед, надо сказать, что награда русских за совершенно бесполезные бумаги и малополезные пистолеты превзошла все, даже смелые ожидания. На следующий день, когда Рырка сотоварищи догнал стойбище, остановившееся на дневку, из подъехавшего к кострам ительменов ЗиЛ-157 вышли знакомые пограничники, и, увидев Рырку, выгрузили из кузова совершенно невообразимые богатства. Мешок соли, ящик махорки, большой ящик плиточного чая, и, как апофеоз, четыре цинка патронов к винтовкам Мосина. Своеобразной вишенкой на торте послужила почти сотня патронов 0.44-40 Winchester, лежащая россыпью в большом ведре, торжественно врученная аж целым майором лично в руки Рырке. Где пограничники их достали, Рырке было неведомо, но подарок его растрогал до глубины души. Ведро, в котором отдали патроны, кстати, тоже было очень неплохое. Вещи американцев оказались очень носкими, так, Рыркин тесть относил комбинезон целых восемь лет. Немногим меньше прослужили и ботинки, Василий их носил вмести привычных ичиг лет пять, зимой, правда, одевая более теплые унты. Но больше всего была довольна старая Анну, просидевшая в бывшем пилотском кресле компании "Норт Америкэн" десять лет, до самой смерти.    Глава 6. Москиты и слоны.    _01 ноября, местное время 03-00. Авачинский залив, бухта Бечевинская. Ракетный катер Р-108 проекта 205._    Капитан 3 ранга Балобанов, еще раз прочитав короткий бланк радиограммы, глубоко выдохнул. Ну вот, сейчас, в ближайшие два часа все решиться. Теперь все зависит только от них. Томительное ожидание, сопряженное с постоянным страхом, что их обнаружит случайный самолет, закончилось. Сигнальщик уже отбивал ратьером команды на остальные катера. Все было давным-давно оговорено, ждали только команду сверху. И вот она пришла, это значит, что сейчас самолеты с авианосцев уже атакуют наземные цели на полуострове, или сцепились в схватке с советскими перехватчиками. А значит, у его крохотных корабликов появился мизерный, но шанс. Прорваться, подойти к противнику на дистанцию пуска ракет. Противник.. даже самый маленький и захудалый фрегат из охранения американской АУГ, на которую они сейчас выходили в атаку, имел водоизмещение больше, чем все восемь катеров его отряда. А большие корабли, крейсера и авианосцы превосходили эту величину в десятки раз. Но делать нечего, так сложилось, что именно на его малюсеньких катерах, всего в две сотни тонн водоизмещения каждый, установлено самое дальнобойное противокорабельное оружие Камчатской военной флотилии, ракеты П-15. И, значит, пришло время показать американцам, что они глубоко заблуждаются, если решили, что могут спокойно расположиться у берегов Камчатки и безнаказанно сеять смерть с неба. Как они делали это много раз, десять лет назад у берегов Кореи. По оговоренному выше сценарию, четыре торпедных катера проекта 183, дав максимальные 46 узлов, устремились к предполагаемой позиции дальнего охранения АУГ. Его катера, развернувшись строем фронта, шли за ними, тоже на максимальной скорости, правда она была всего 38 узлов. Радары решено было включать при удалении от мыса Шипунский на десять миль, это гарантировало, что американские корабли сразу окажутся в зоне поражений советских ракет. Сейчас будет ясно, не ошиблись ли офицеры штаба флотилии, разрабатывая такую схему атаки. Если ошиблись, и янки окажутся ближе, то ночная темнота озариться орудийными вспышками, в огне которых его катера проживут считанные минуты.    -Черт, наблюдаю надводные цели на траверсе мыса Шипунский, много, дистанция тридцать пять миль, курс 75. Скорость, не менее 40 узлов! Сэр, это долбанные торпедные катера, и они идут на нас в атаку! Встревожено заговорил дежурный оператор РЛС в центральном посту эсминца "Товерс" DDG-9.    -Боевая тревога! Передать на "Лэвис" данные по обнаруженному противнику! Немедленно отреагировал командир "Товерса".    РЛС этих эсминцев типа "Чарльз Ф. Адамс" были одни из самых современных, поэтому их и ставили во главе групп дальнего охранения "Таффи-72". Немаловажным был и тот факт, что на эсминцах стояла на вооружения спаренная установка зенитных ракет "Тартар", RIМ-24A, с дальностью стрельбы до 14 километров, что позволяло эсминцу выполнять функции не только дальнего обнаружения, но и охранения основного ордера АУГ. Вторым в южной группе был эскортный миноносец "Лэвис" типа "Джон Батлер", в основном с противолодочным вооружением, построенный еще в прошлую войну и срочно "выдернутый" из резерва с началом Карибского кризиса.    -Сэр, нас облучают! Они включили свои радары!    Командир эсминца усмехнулся. Все-таки эти русские довольно предсказуемы. Когда в штабе АУГ обсуждали план предстоящей операции, от русских примерно таких действий и ожидали в первую же ночь нахождения ордера "Таффи-72" вблизи Камчатских берегов. Атака москитными силами при воздушном прикрытии. Правда, в американском сценарии предусматривалось поддержка истребителей и еще и атака вражеских торпедоносцев, "Мясников" Ил-28. И, вдобавок, поддержка кораблей красных покрупнее, что-то вроде пары эсминцев. Но этого сейчас не наблюдалось. Или налицо элементарная несогласованность, или у красных уже подвыбиты зубы. Ведь наверняка парни из "Таффи-71" дорого продали свои шкуры? Да и летчики его АУГ уже утопили два "Скорых", может у красных совсем не осталось, ни эсминцев, ни торпедоносцев?    -Оповещение по ордеру, массированная атака торпедных катеров, не менее 8 единиц, квадрат 21-43, курс 75, скорость 45 узлов!    Еще цели, сэр! Воздушные, низколетящие, малоразмерные! Высота 200, дальность 10, скорость 600, пеленг -прямо на нас. Предположительно, три "Фреско"!    Это уже посерьезнее, хотя, атаки истребителей он не особо опасался. Даже если они подвесили на свои крохотные самолетики бомбы, на малой высоте горстка самолетов не пройдет сквозь его две пятидюймовки с полуавтоматическим заряжанием и наведением по радару. А чтобы сбросить бомбы, им надо будет подойти в упор, где в, добавок подключится пара спаренных "бофорсов" и целый десяток 20-миллиметровых "Эрликонов" "Лэвиса". Да и что может сделать пара 50-килограммовых бомб его кораблю, даже если попадет? А вот если они наберут высоту, избегая огня зенитной артиллерии, тут их поджидает главный сюрприз, спаренная установка ЗУР "Тартар", которая "подметает" небо от одного километров до 17.    -Воздушные цели приближаются, высота и пеленг прежние, дальность 7!    -Ну что же. Красные решили рискнуть и продираться сквозь стену зенитного огня. Сейчас посмотрим, чугунные ли у коммунистов яйца.    Засмеялся капитан эсминца. Передать на "Лэвис", атака четырех бандитов на малой высоте с курса 75, маневрировать самостоятельно. Хотя "бандитов" уже , наверное, видит и их старенький радар. Но на всякий случай положите пару осветительных снарядов по курсу красных, когда до них будет 4 мили, скомандовал он артиллерийскому офицеру. Но дальше все пошло наперекосяк. Когда до целей осталось 5 миль, артиллерийский радар "Товерса" начал чудить. На самом деле его плохая работа объяснялась просто, ракеты П-15, летевшие на скорости 310 метров в секунду, на высоте всего 100 метров над водой, имели размеры гораздо меньше, чем даже маленький МиГ-17. И луч радара, все время переотражаясь от волн океана, "терял" захват маленькой и быстрой ракеты. Первым опомнился оператор наведения:    -Черт, черт, черт! Захват все время срывается! Сэр, это не "Фреско", сэр, "бандит" гораздо меньше по размерам! Сдается мне, это вообще не самолет!    У командира "Товерса" все благодушные мысли как веником вымело из головы. Если это не самолет, то, что это может быть? Только ракета! Значит, его атакуют не торпедные, а ракетные катера! А он, придурок, размечтался, как его корабли сначала собьют истребители красных, а потом расстреляют издали их торпедные катера, до выхода их на дистанцию пуска. А вместо этого, сейчас красные так же безнаказанно, издалека потопят его корабли, а потом прорвутся к основному ордеру АУГ!    -Передать на "Форрестол", это атака "вампиров", повторяю, атака ракетных..    Его последние слова потонули в грохоте разрыва. Первая ракета попала в корму эсминца, в борт под задний срез площадки размещения установки ЗРК. Вторая ровно через три секунды влетела чуть выше борта, в надстройку под первую дымовую трубу. Сразу с жутким скрежетом стала медленно заваливаться фок-мачта, ракета фактически уничтожила силовой набор в районе одной из опор треноги. Капитан, сбитый с ног ударами взрывной волны, с трудом поднялся на ноги. В ушах стояла звенящая тишина, а в центральном посту эсминца был форменный хаос. В свете тускло горящих ламп аварийного освещения видны были сдвинутые с места и опрокинутые блоки различного оборудования центрального поста, в некоторых из них что-то искрилось и уже начинал потихоньку валить черный дым от горящей проводки. Люди, его экипаж, лежали на полу и упавшем оборудовании изломанными неподвижными куклами, у многих текла кровь из ушей. Нет, один из операторов встал, и шатаясь и цепляясь за переборку подошел к нему. Он беззвучно раскрывал рот, как будто выброшенная на берег рыба. Лишь через некоторое время капитан понял, что его подчиненным что-то ему кричит, вот только он ничего не слышит. Махнув ему рукой, командир "Товерса", протиснувшись через перекошенную дверь в переборке, начал выбираться наружу. Постепенно начали приходить внешние звуки, и к тому времени, как капитан поднялся на палубу, слух почти к нему вернулся. Увиденная картина его не радовала. Корабль стоял без хода, весь расцвеченный багрово-черными росчерками пожаров. В кормовой части, под площадкой комплекса ЗРК, в борту была здоровенная дыра, навскидку футов восемь в диаметре. Оттуда вырывались длинные языки пламени, а внутри что-то весело горело и время от времени взрывалось. Судя по расположению, это был погреб боезапаса зенитных ракет RIM-24A. Башня с кормовой пятидюймовкой была повернута на левый борт, ствол орудия почему-то был задран в зенит. "Наверное, взрывом перекосило механизмы орудия", решил капитан. Но больше всего разрушений "Товерс" получил в центральной части. Рубка была объята пламенем. Тренога фок-мачты лежала на правом боку , ее верхушка терялась в темной воде по правому борту. Все блоки и антенны радиоэлектронного оборудования, которыми обычно густо были закреплены на ней, были смяты, как картонные или вовсе оторвались. Лишь по обрывкам кабелей можно было смутно определить их прежнее местонахождение. Удар и последующий взрыв двух боеголовок ракет был так силен, что уцелевшие члены команда только сейчас начали приходить в себя. Над центральным постом, в надстройках корабля зияла еще одна дыра, диаметром на первый взгляд еще больше первой. И нее тоже валил дым и время от времени вырывались языки пламени. А первая дымовая труба над пробоиной угрожающе накренилась. Для корабля водоизмещением в четыре с лишним тысячи тонн, взрыв двух боеголовок массой почти полтонны каждая, это много. Слишком много. Командир "Товерса" окинул взглядом окружающую темноту океана, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки второго корабля своего патруля, эскортного миноносца "Лэвис". Ничего. Только какое-то горящее пятно на поверхности воды, в паре кабельтовых. Внезапно ожила и начала разворачиваться на левый борт носовая артустановка. Командир корабля, еще пошатываясь, пошел в ее сторону. Но не успел он добраться до нее, как из дула пятидюймовки харкнуло огненным цветком, заставив командира обхватить голову от боли руками. Он, качаясь, упрямо брел к артустановке. Раз она стреляет, значит, там есть уцелевший расчет, который выполняет команды. Корабль обесточен, но орудийную установку Мк42 можно разворачивать и наводить вручную. Это значит, можно хоть что-то сделать, значит, его место там. Над морем, высоко-высоко вверху загорелся ослепительный, мертвенно белый свет, осветивший почти до самого горизонта ту часть океана, из которой пришли ракеты. Капитан встряхнулся, это же он отдал приказ "повесить" сначала осветительные снаряды по пеленгу атаки красных. Капитан, по въевшемуся в кровь рефлексу оглядел горизонт и похолодел. Четыре смутные низкие тени стремительно неслись прямо к эсминцу, вздымая высокие, в свой рост белые буруны. Все-таки торпедные катера у русских тоже участвуют в этой атаке. Заполошно затявкала единственная носовая пятидюймовка, но тени казались неуязвимыми, легко скользя между столбами воды от разрывов снарядов. "Наведения по радару нет, и дальномерного поста тоже нет, парни стреляют на глазок, как в первую мировую войну", запоздало подумал он. Командир "Товерса" заворожено смотрел, вцепившись в погнутую стойку леера, как ведущий катер выпускает по беспомощно стоящему кораблю две торпеды. Они рыбками выпрыгнули из аппаратов, уйдя под воду. Катера тем временем, развернувшись, пошли за корму эсминца, поливая беспомощный корабль из зенитных автоматов. Потом палуба ударила по ногам, сразу же начала заваливаться первая дымовая труба. Это он уже видел, когда, не удержавшись, летел в воду. Вода при ударе оказалась твердой, как будто он упал на асфальт. И, в тоже время, она расступилась перед ним, принимая его в черную глубину. Судорожно загребая руками, он пытался вырваться на поверхность. "Интересно, успело пройти наше сообщение о ракетах или нет", запоздало пришла ему в голову простая мысль. И это была последняя его осознанная мысль, рядом он успел услышать еще один подводный взрыв, и наступила темнота.    Капитан Балобанов глубоко выдохнул, когда с ТКА-1288 передали, что второй корабль, по силуэту классифицированный, как ракетный эсминец типа "Чарльз Ф. Адамс", добит двумя торпедами. Исчезновение первого корабля из состава дальнего охранения АУГ Владимир наблюдал сам, на экране радара. Тот был, правда, поменьше, наверное, какой-то фрегат, которые американцы сотнями строили в прошлую войну. Все сомнения, которые преследовали капитан-лейтенанта во время ожидания и начала атаки, прошли. И сейчас его охватило приподнятое, слегка азартное возбуждение, чувство, которое хорошо знакомо каждому, кто вел бой с очень сильным противником: он превосходит тебя во много раз, но ты внезапно начал наносить этому противнику ощутимый урон. Это чувство, даже эйфорию, ощущение быстрого, почти мгновенного перехода от состояния полной обреченности до осознания первой победы, испытывали сейчас почти все матросы и офицеры его маленького отряда. И неудивительно, что капитан 3 ранга Владимир Балобанов отдал приказ всему отряду идти полным ходом курсом норд-ост, по направлению к основному ордеру АУГ. Один его катер, Р-123 имел полный боекомплект. Еще три катера истратили всего одну ракету из четырех. Если случиться чудо, и ему удастся в эту ночь дотянутся, хотя бы до одного из авианосцев, то его страна фактически уже сможет отстоять Камчатку. И даже если у них получиться утопить хотя бы еще пару эсминцев, даже ценой гибели всего отряда, это сильно облегчит задачу нашим самолетам и подводным лодкам. И поэтому, курс норд-ост, самый полный вперед! Радист, передай в штаб флотилии: "В квадрате 36-40 атаковал и потопил два эсминца дальнего охранения, один из них определен как тип "Чарльз Адамс". Выхожу в атаку на ближнее охранение АУГ курсом 45, примерное время огневого контакта 04-20". И передай на ТКА-1288, осмотреть место гибели американцев, подобрать уцелевших и следовать на базу. Торпедные катера проекта 183 имели всего две 533 миллиметровых торпеды, и ТКА-1288 уже обе выпустил, добивая американца. Не идти же ему в атаку на авианосную группу с одними 25-миллиметровыми зенитными автоматами?    Дежурный оператор РЛС надводного контроля в БИЦе авианосца "Форрестол" неверяще посмотрел на экран. Негромко ругнулся, что за чертовщина? Потом снял трубку связи с командиром крыла. В боевом информационном центре сейчас стоял форменный бедлам. "Таффи-72" проводила массированный воздушный налет по большому количеству целей, и далеко не все проходило гладко. Русские отчаянно огрызались, победные реляции о пораженных целях чередовались отчаянными призывами сбитых пилотов. Были и серьезные проблемы. Один из самых наглых русских "Фреско", уцепившись за хвост "Скайхоку", отбомбившемуся по целям в Мильково, преследовал его до самого побережья, где, в конце концов, и сбил, под самым носом у патрульной четверки истребителей. Гром и молнии, метаемые на головы лопухов в кабинах "Демонов", изрыгаемые командиром крыла, добавили изрядного количества децибел в уровень общего шума. Вдобавок, только что, совершенно неожиданно, был сбит спасательный вертолет, вылетевший вытаскивать пилотов из упавшего "Виджилента". Сбит, в казалось бы, совершенно безлюдном месте. Перед тем, как пропасть из эфира, пилот вертолета успел сообщить о засаде. И сейчас, с палубы "Леди Лекс" срочно поднимали резервную четверку "Скайрейдеров", чтобы разобраться с этими, неожиданно появившимися русскими. Их надо было прикрыть, а у пары "Крестоносцев" в этом районе кончалось топливо, значит, надо вместе с "толстыми собаками" поднять с "Форрестола" еще и заправщик. И еще один "Рэтривер", чтобы все-таки обыскать место крушения и найти тела пилотов, когда штурмовики сделают свою часть работы. В этой обстановке донесение капитана "Товерса", лидера южной группы дальнего охранения, об атаке торпедных катеров красных, прошло как-то незамеченным. Нет, кому надо, доложили, но с "Товерса" передали, что справятся своими силами, и в БИЦе успокоились. Тем более, что и без "Товерса" проблем хватало. На всякий случай крейсер "Туксон" вместе с двумя фрегатами получил приказ сместиться к югу от ордера, чтобы подстраховать парней из дальнего дозора, вдруг пара катеров сумеет прорваться мимо них. И вот на РЛС надводного контроля пропали обе отметки, сначала исчезла засветка "Лэвиса", а потом, через пару минут, пропал и "Товерс"! Командир крыла сразу понял, что ситуация серьезная. Кучка торпедных катеров не могла просто так утопить два эсминца, причем один с первоклассным радаром. Да и "Лэвис" имел радар и сильное артиллерийское вооружение. К этому времени это известие достигло ушей адмирала.    -Мне это очень не нравиться. Красные опять преподносят нам сюрприз. "Туксону" и двум фрегатам в его группе, курс 190, скорость 25 узлов. Остальному ордеру, разворот "все вдруг" на курс 75, идем в квадрат 55-87, скорость 30 узлов. Поднять еще один "Трейсер" с парой прикрытия, пусть работают на "Туксон". И оповестить все самолеты в воздухе, о смене места дислокации. Если потребуется, поднимите дополнительно заправщики. Что у нас осталось в сундуках из ударных машин?    -Два "Скайхока" на палубе "Йорктауна", но они в истребительной конфигурации. Два у него же в ангаре, в ударном варианте будут готовы через 15 минут. Десять "Демонов" для замены и поддержки воздушных патрулей на палубах "Форрестола" и "Леди". Еще уже сели одиннадцать "Виджилентов", но будут готовы через полчаса только девять, у двоих зафиксированы боевые повреждения. Да, еще можно перенаправить четверку "Скайрейдеров", они только что взлетели на удар в район горы Бакенинг, на место падения "Виджилента", по русской засаде. Загрузка- осветительные бомбы, неуправляемые ракеты и стофунтовые фугаски, для катеров должно хватить. И еще у нас в том районе четверка "Крестоносцев", но у них топлива на полчаса. Отозвался начальник штаба "Таффи-72".    -У меня еще на палубе есть два "Крусейдера", в истребительной конфигурации. Дополнил его командир авиакрыла "Форрестола".    -Тогда поступим так. Первая группа, это четверка "Собак", немедленно перенацельте их в квадрат гибели "Товерса". На смену прикрытия поднять четверку "Демонов". Вторая группа, готовность через 20 минут, это четыре "Скайхока" с "Йорктауна", в прикрытие пара "Крусейдеров" с "Форрестола". К той четверке, что уже в воздухе, выслать заправщик. Пусть контролируют этот район с большой высоты, эти катера могут быть только часть атаки русских. И поторопитесь со "Следопытом", мне нужна ясная картина, что за чертовщина твориться на нашем южном фланге. Завершил серию приказов адмирал Холлуэй.    Американский адмирал был прав, относительно координированной атаки. В штабе Камчатской флотилии так и планировали, но оказалась, что главная ударная сила, четыре полка морских ракетоносцев Ту-16 из состава 143 и 3 МРАД, хотя и вернулись на свои аэродромы, к немедленному вылету не готовы. А оставлять еще на целый день группу катеров капитана Балобанова, в неприкрытой ничем с воздуха, бухте Бечевинской, под самым носом у американцев, это слишком рискованно. Если катера были бы обнаружены в бухте, они были бы потоплены, как котята, моментально. Поэтому из плана по разгрому АУГ ночная атака превратилась в план по нанесению максимально возможного ущерба эскортным кораблям американцев. Ну, и с целью вытеснения АУГ подальше от берегов Камчатки, уж больно неудобно для советского командования расположились американские авианосцы. И поэтому, когда ракетные катера расходились широким веером восточнее мыса Шипунского, а три оставшихся торпедных катера уже привычно вырывались на 44 узлах вперед, с севера, вдоль берега, на предельно малой высоте на юг, к Кроноцкому заливу пошли семь Ил-28. Они взлетели из аэродромов развертывания, в Палане и бухте Провидения. Это все, что оставалось от 867 гвардейского минно-торпедного авиаполка, который был переброшен на Камчатку из Сахалина всего за пару дней. В кабинах торпедоносцев сидели люди, которые уже себя похоронили. Полк в довоенное время базировался на аэродроме Николаевка, в Приморье. И на поселок, где почти у всех летчиков находились семьи, во время массированного налета В-47, упала ядерная бомба, предназначенная для Владивостока. После этого все экипажи написали на имя адмирала Амелько рапорты, с просьбой использовать их, как камикадзе. Вице-адмирал Амелько рапорты формально отклонил, но фактически он так их и использовал, в демонстративно-отвлекающих ударах. И сейчас, семь торпедоносцев должны попытаться нанести удар по кораблям северной группы дальнего охранения авианосной группы. По плану, атака торпедоносцев должна происходить одновременно с атакой группы торпедных катеров из Усть-Камчатска, но сегодня днем по порту Усть-Камчатск уже отбомбились американцы, утопив два катера из четырех, дислоцированных там. И будут ли эти два остальных катера вообще участвовать в атаке, летчикам было неизвестно. Сидевший в головной машине штурман тяжело вздохнул. Черт, еще два года назад, здесь, на Камчатке, на аэродроме Северные Коряки находился еще один такой же полк, 888, но этот лысый дурак его сократил, а новенькие Ил-28 порезали на кастрюли и сковородки! А будь сейчас у них еще три десятка самолетов, все могло бы быть гораздо лучше.    Американский эсминец УРО "Генри Вильсон", бортовой DDG-7, систершип только что погибшего "Товерса" выполнял вместе с еще одним фрегатом функции дальнего дозора на северном фланге "Таффи-72". Это направление считалось не столь опасным, как южное. Ну какие тут силы могли быть у русских? Максимум пара устаревших эсминцев в бухте Провидения, да некоторое количество торпедных катеров, на той же базе и в Усть-Камчатске. Но Усть-Камчатск парни с авианосцев хорошенько проутюжили сегодня днем, утопив там, все, что находилось на поверхности воды. По их донесениям, разумеется. Эти цифры по мнению командира эсминца, надо было делить на два, но даже в этом случае русские москитные силы сейчас зализывают раны. Правда, оставались многочисленные русские подводные лодки, но в ордере АУГ 10 кораблей эскорта, они осуществляют непосредственную противолодочную оборону. Его, совместно с самолетами ДЛРО, задачей является дальнее обнаружение дизельных лодок, следующих в надводном положении или всплывших для зарядки батарей. А ночной атаки даже двух советских кораблей проекта 30-бис экипажи дозора не опасались. Во-первых, артиллерийский радар даже на старом эскортнике типа "Джон Батлер" лучше, чем советские устаревшие и ненадежные копии американских же радаров 20-летней давности. Во-вторых, четыре универсальных пятидюймовки двух американских кораблей стреляют гораздо точнее и чаще, чем 130-миллиметровки красных, спроектированные вообще тридцать лет назад. И, наконец, за спиной у американцев джокер, три палубы, где сидят более двухсот самолетов. Капитан "Вильсона" даже усмехнулся, вспомнив стишок этого англичанина, времен англо-бурской войны. Как его звали, ах да, Редьярд Киплинг.    -На любой ваш вопрос,    мы дадим один ответ,    у нас есть пулемет,    а у вас его нет.    Точнее и не скажешь, в мире ничего не меняется. Его раздумья прервал голос оператора РЛС надводного контроля, прозвучавший особенно громко в тишине центрального поста.    -Сэр, обнаружены две цели, надводные, малоразмерные, дальность 10, азимут 280, скорость около 50 узлов. Определяю, как торпедные катера. Предположительно вышли из Усть-Камчатка, идут прямо на нас.    -Боевая тревога! Приготовиться к отражению атаки торпедных катеров! Расчету носовой Мк42, через четыре минуты, три осветительных, по азимуту от 260 до 300, огонь без команды! Молниеносно отреагировал капитан.    И тут же заговорил радист:    -Сэр, радио от адмирала. Приказ всему ордеру на отход, курс 75, в квадрат 55-87, скорость 30 узлов. "Товерс" и "Лэвис" только что потоплены, предположительно, торпедными катерами или самолетами с малой высоты.    -Сэр, обнаружены новые цели, воздушные, дальность 20, высота 500, скорость 450, курс 170! Отставить курс 170, цели начали поворот, теперь азимут на цели от 270 до 310, идут прямо на нас.    Все, кто находился в этот момент в центральном посту, переглянулись. Только что прозвучавшие данные о противнике и слова радиста "Товерс" и "Лэвис" только что потоплены, предположительно, торпедными катерами или самолетами с малой высоты" смог сложить вместе, как дважды два, наверное, и самый тупой матрос-первогодок в "Таффи-72".    Спокойным остался только командир "Вильсона". Флегматичным, даже слегка скучающим голосом, он, как на тренировках, слегка растягивая слова, скомандовал:    -Отряду, поворот "все вдруг", на курс 95, скорость 24 узла. После поворота "Бивину" занять место на правой раковине. Сообщить в штаб "Таффи-72", в ближайшие пять минут буду атакован самолетами и торпедными катерами с норд-веста.    Эсминцы типа "Чарльз Ф. Адамс" могли развивать максимальную скорость и 33 узла, но для старичков типа "Джон Батлер" предельная скорость была 24. Это была плата за дальность плавания в четыре с половиной тысячи миль для конвойного кораблика с полным водоизмещением всего 1800 тонн. А бросать фрегат, или как он официально назывался, эскортный миноносец DE 536 "Бивин", на съедение коммунистам командир "Вильсона" не собирался. Наоборот, он ставил его в положение, позволяющее одновременно не мешать зенитно-ракетному комплексу "Тартар" самого "Вильсона" и максимально полно задействовать свои многочисленные "Бофорсы" и "Эрликоны". Но американские корабли не успели завершить маневр. Еще когда "Вильсон" только начинал заваливаться в поворот, оператор станции СПО сообщил:    -Сэр, нас облучают. Как минимум два различных радара. Один точно определяю, как радиолокационный прицел с бомбардировщика "Beagle".    К этому времени семерка Ил-28 уже заходила с кормовых углов на американские корабли. Пилоты 867 минно-торпедного авиаполка учли горьких опыт предыдущих атак. В начале 60-х на вооружение самолетов Ил-28 находились всего два типа торпед, реактивная РАТ-52 и классическая 45-54ВТ, модернизированная еще из довоенной из 45-36АВ. И обе торпеды надо было сбрасывать на расстоянии всего нескольких километров от кораблей противника с высоты не менее полутора километров. А новые зенитные ракетные комплексы американцев на этой высоте начинали сбивать советские самолеты на дистанции, большей на порядок. Да и летные характеристики с подвешенными на наружной подвеске торпедами сильно снижались, максимальная скорость, например, падала на полторы сотни километров в час. Поэтому в этот раз на советских бомбардировщиках вообще не было торпед, они несли только по 8 ФАБ-250 на внутренней подвеске. Но зато выходили в атаку на высоте 150 метров, вдвое ниже границы зоны поражения "Терьера", стоящего на "Вильсоне".    Но первыми в бой вступили другие действующие лица. Когда семерка Илов только-только прошла траверс Усть-Камчатска и летела на малой высоте над береговой линией Камчатского залива, ее засек патрульный самолет ДЛРО северного дозора. Метки от Илов, летящих на малой высоте, и вдобавок на фоне гор, были слабые и все время пропадали, но, тем не менее командир патруля отправил четверку "Демонов", чтобы разобраться, кто это там подкрадывается к кораблям охранения. Сам он, во главе оставшейся пары, по прежнему, барражировал, прикрывая "Трейсер" ДЛРО. Русские уже показали себя хитрыми и изобретательными, сбив один из немногочисленных дорогостоящих "Трейсеров" прошлой ночью. У "Демонов" были и пушки, но главным оружием этого перехватчика дальней обороны АУГ были ракеты "Спарроу", которые висели под крыльями по четыре штуки на самолет. Поэтому четверка американских перехватчиков описала вначале большой разворот над морем, выходя в хвост бомбардировщикам красных. Правда, в таком случае, они теоретически подставляли хвост советским истребителям, которые могли взлететь откуда-то с полевых аэродромов в долине реки Камчатки, но это только теоретически. Практически, в настоящий момент, все советские истребители или были связаны боем с превосходящими силами американцев, отражая массированный налет, или находились под ударами с воздуха вместе со своими аэродромами. Но этот маневр, вместе с запоздалым обнаружением, сыграл с американцами злую шутку. "Демоны" вышли на дальность захвата ГСН своих ракет почти одновременно с тем временем, когда штурмана Илов открыли бомболюки. А расчеты зенитных орудий американских эсминцев открыли огонь. И сразу напряженная ночная тишина, нарушаемая только монотонным шумом двигателей и редкими командами, превратилась в форменный кошмар. Какую-то сюрреалистическую пьесу, расписанную по секундам.    _Время 03.17.35._ Центральный пост эсминца "Вильсон". Оператор РЛС наведения ЗРК "Терьер".    -Сэр, наблюдаю семь "бандитов", идут на ордер с кормовых углов, высота у всех семерых ниже границы зоны поражения, дальность от двух до четырех миль. Еще наблюдаю четыре цели, азимут тот же, высота 1000, дальность 8. Эти четыре ответчик определяет, как наших. Сэр, наши пустили ракеты, больше десятка!    _Время 03.17.43._ Бомбардировщик Ил-28 бортовой номер 19, из состава 867 минно-торпедного авиационного полка. Штурман:    -Командир, вправо 10. Отлично. Снижаемся. До 50. Так, хорошо. Внимание, мы на боевом. До сброса 20 секунд.    Командир:    -Если у нас будут эти 20 секунд. СПО уже 10 секунд, как верещит.    _Время 03.17.55._ Эскортный миноносец "Бивин". Зенитная установка спаренного носового 40-мм "Бофорса". Командир расчета:    -Джимми, правый "бандит" ближе всех, он у тебя уже в захвате?    -Да, сэр! Слова наводчика потонули в треске выстрелов. Есть, горит, сволочь!    _Время 03.17.56. _Пилот перехватчика "Демон" F-3C из эскадрильи VF-131 c авианосца "Лексингтон", командир четверки, позывной "Серый-3":    -Парни, разобрали цели. Мой - крайний правый, остальных берите справа налево по номерам позывных. И уже, совмещая марку захвата с отметкой выбранной цели, он пробормотал под нос: "ну, все, ублюдок, ты покойник".    _Время 03.17.59. _Бомбардировщик Ил-28 бортовой номер 17, из состава 867 минно-торпедного авиационного полка, получив почти полную обойму снарядов весом чуть менее килограмма каждый, горящий, рухнул в воду с оторванным крылом.    _Время 03.18.00._ Бомбардировщик Ил-28 бортовой номер 22, из состава 867 минно-торпедного авиационного полка, кажется, останавливается в воздухе и разваливается в воздухе от разрыва пятидюймового снаряда перед носом, выпущенного с эсминца "Вильсон".    _Время 03.18.03._ Бомбардировщик Ил-28 бортовой номер 19, из состава 867 минно-торпедного авиационного полка. Штурман:    -Сброс!    Командир:    -Ухожу влево, у левого всего 2 дудки стреляют.    Стрелок:    -17 и 22 все, накрылись.    _Время 03.18.04._ Бомбардировщик Ил-28 бортовой номер 03, из состава 867 минно-торпедного авиационного полка, получает целый десяток снарядов в центроплан сразу от четырех орудий эскортного миноносца "Бивин". Но для него это уже не играет никакой роли, потому что еще на две секунды раньше его хвостовую часть рвут на куски подрывы двух стержневых боевых частей ракет AIM-7C весом в 34 килограмма каждая.    _Время 03.18.05. _А вот для американских кораблей это, вкупе с совпадением по азимуту Ил-28 и F-3C становится проблемой. Центральный пост эсминца "Вильсон". Оператор СПО:    -Сэр, нас облучают! Вместе с радиолокационным прицелом с бомбардировщика "Beagle" наблюдаю облучение еще двумя типами радаров, один определенно классифицирую, как бортовой радар нашего истребителя "Демон"!    _Время 03.18.06. _Три из десяти ракет AIM-7C "Спарроу" с полуактивной ГСН устойчиво перенацелились на более крупные и радиоконтрастные цели. Две на эскортный миноносец "Бивин", одна на эсминец "Вильсон". Ни на американских кораблях, ни на американских самолетах никто об этом пока не знают. Пять остальных ракет сошли с траектории наведения из-за помех от фона подстилающей поверхности. В данной точке Кроноцкого залива сейчас волнение моря три балла, этого оказалось достаточно, чтобы ГСН ракет потеряли низколетящие цели на фоне многочисленных переотражений.    _Время 03.18.07. _Одна "Спарроу" попадает в "Вильсон"* между фок-мачтой и дымовой трубой. Разрыв стержневой БЧ повреждает кабели, блоки оборудования радиосвязи, убито и ранено семь человек команды. Две "Спарроу" попадают в "Бивин", там повреждения гораздо серьезней. Уничтожены вместе с расчетами спаренный 40-мм "Бофорс" и два одноствольных 20-мм "Эрликона". Среди прочих систем, повреждены кабели и антенны навигационного и артиллерийского радаров. Убито и ранено более 20 человек команды. Разъяренный командир "Бивина" отдает приказ стрелять по всем воздушным целям, не обращая внимания на показания ответчиков "свой-чужой".    *_В реальной истории, одним из первых результативных боевых применений более совершенной модели ракет AIM-7Е во вьетнамской войне было два попадания в американские патрульные корабли _    _Время 03.18.08. _Три из восьми 250-килограммовых бомб, сброшенных бортовым номером 19, летя практически параллельно воде, врезаются в борт "Вильсона". Эсминец на время фактически теряет боеспособность.    _Время 03.18.10. _Бомбардировщик Ил-28 бортовой номер 06, из состава 867 минно-торпедного авиационного полка, получает фатальные повреждения от близкого разрыва ракеты. Кормовой стрелок убит. Командир, взглянув на штурмана, увидел его одобрительный кивок. Никаких слов не прозвучало. Зачем? Все давно было уже оговорено. И с трудом управляемая восемнадцати тонная машина, с горящим левым двигателем, врезается в корму эсминца "Вильсон". Для корабля водоизмещением чуть более четырех с половиной тысяч тонн, это уже слишком. Корма в результате оказалась оторвана по кормовую башню Мк42. Нос у "Вильсона" стал стремительно задираться над водой. Корабль встал почти вертикально, а затем ухнул в воду, как огромный поплавок при поклевке чудовищной рыбы.    _Время 03.18.15. _Всего три из семи Илов, продравшись сквозь зенитный огонь кораблей, уходили в море на запад, постепенно набирая высоту. И всего три из сорока бомб, которые успели сбросить советские летчики, попали в цель. Но в эту же цель ударил и подбитый самолет, направленный недрогнувшей рукой своего командира. И сейчас кормовые стрелки Илов заворожено наблюдали феерическую картину гибели американского корабля, оживленно комментируя зрелище по внутренней связи. Но пилотам бомбардировщиков было не до этого.    _Время 03.18.16. _Бомбардировщик Ил-28 бортовой номер 19, из состава 867 минно-торпедного авиационного полка. Командир, встревожено вслушиваясь во все усиливающийся сигнал СПО:    -Эй, на хвосте! Хватит глазеть на гибнущий эсминец, нас сейчас атакуют!    _Время 03.18.17._ Пилот перехватчика "Демон" F-3C из эскадрильи VF-131 c авианосца "Лексингтон", командир четверки, позывной "Серый-3":    -Парни, наши "воробьи" опять хреново себя показали. Придется подчистить русских из пушек. Снижаемся и догоняем "бандитов", мой левый, "Серый-4" берет среднего, "Серый-5" и "Серый-6" берут правого.    _Время 03.18.19._ Эскортный миноносец "Бивин". Выполняя приказ командира, расчеты зенитных орудий ведут огонь, не обращая внимание на показания ответчиков "свой-чужой". В их прицелы как раз попадает пара перехватчиков с позывными "Серый-5" и "Серый-6". "Демон" F-3C, позывной "Серый-5", получает два снаряда из "Бофорса", загорается, и, разваливаясь падает в море. "Серый-6", с дырой в крыле от 20-мм "Эрликона", дымя, разворачивается в сторону авианосцев.    _Время 03.18.24. _Оба оставшихся "Демона" почти одновременно выходят в хвост на дистанцию огня из пушек. По максимальной скорости F-3C превосходит Ил-28 всего на полторы сотни километров в час, и это несколько уравнивает шансы. "Серый-4" открывает огонь первым, и Ил-28 бортовой номер 14, из состава 867 минно-торпедного авиационного полка, получает с десяток снарядов в основание руля высоты, киля и концевую часть фюзеляжа. Бортстрелок убит, самолет резко задирает нос вверх, потом также резко клюет носом вниз и ныряет в проносящееся внизу, такое близкое и темное море. А вот стрелок установки Ил-К6 бомбардировщика Ил-28 бортовой номер 19, из состава 867 минно-торпедного авиационного полка, успел первым. Он всадил очередь из спаренных 23-мм пушек в "Демона", позывной "Серый-3", когда тот еще только ловил скользящего над самыми волнами "Мясника" в марку прицела. Горящий "Демон" с оторванным правым крылом тут же рухнул в море, недалеко от только что сбитого Ильюшина. Ни один из четырех человек не успел выбраться из сбитых самолетов.    _Время 03.18.25. _Всеми незаслуженно позабытые торпедные катера проекта 123, бортовые номера 415 и 649, на скорости 50 узлов подходят к месту боя. Крайне удивленный, тем, что на него никто не обращает внимания, командир ТК-415 выпускает обе 450-мм торпеды с расстояния 5 кабельтовых, находясь на правой раковине "Бивина". Через несколько секунд это же выполняет ТК-649, находясь на левой раковине американца. И только сейчас их замечают, буруны и вспышки торпедных аппаратов выдают местоположение крохотных корабликов. Все, что может стрелять на "Бивине", открывает огонь по вертким 20-тонным малюткам. Но радарное наведение не работает, а попасть, целясь по старинке, в обычный прицел в маленькую, всего 20 метров длину и три с половиной метра в ширину, не так-то просто. Особенно, когда она уже уходит, и разница в скоростях составляет почти 70 узлов. И вдобавок, когда твой собственный корабль заваливается в циркуляции, уклоняясь от торпед. Но все 14 человек на двух катерах поверили в то, что будут жить, через 2 долгих минуты. Когда у американца наконец-то встал долгожданный, белопенно-высокий, выше его мачт, столб подрыва.    _Время 03.20.25. _"Бивин" почти сумел уклониться от торпед. Но в таких делах "почти" не считается. Вторая торпеда 45-36НУ, выпущенная ТК-649, все-таки попала ему в самую оконечность носа. Взрыв на обшивке, да еще под водой, боевой части торпеды весом 284 килограмма, для корабля водоизмещением всего в полторы тысячи тонн, это приговор. Подрыв торпеды фактически оторвал "Бивину" форштевень, а пока корабль снижал ход, в носовой части напор воды проломил еще несколько переборок. И сейчас "Бивин" медленно, но верно умирал, садясь носом. Волны уже плескались на палубе в районе носовой установки РБУ "Хеджехог". Но, в отличие от "Вильсона", команда "Бивина" успевала хотя бы спустить спасательные средства.    _Время 03.21.30. _Нарушив радиомолчание, командирТК-649 запрашивает разрешение у командира ТК-415, как у командира группы и старшего по званию. Между ними происходит короткий диалог:    -Разрешите вернуться на место гибели американца! Выловить из воды пленных и определить, кого мы утопили.    -Возвращаться запрещаю! Всех не спасешь, у нас места мало. Если много на борт возьмешь, они тебя самого за борт выкинут. И скоро здесь будет не протолкнуться в небе от американских самолетов. А название корабля радиоразведка все равно узнает, по силуэту это эскортник типа "Джон Батлер".    Катера, чуть сбавив ход, чтобы уменьшить предательски выдающие их с воздуха буруны, благополучно проскочили под защиту зенитных батарей Усть-Камчатска.    _01 ноября, местное время 03-25. Кроноцкий залив. Ситуационный центр авианосца "Форрестол"._    -Это точно? Ошибки быть не может? Кэптен Лоуренс Гейс, с отсутствующим видом, положил трубку связи с радиорубкой. Потом затравленно оглядел всех присутствующих, остановив свой взор на адмирале Холлуэе.    -Сэр, срочное сообщение. "Вильсон" и "Бивин" атакованы самолетами и торпедными катерами, "Вильсон" уже потоплен, "Бивин" тоже получил торпедное попадание и затонет в ближайшие 15 минут.    -Как такое могло произойти! Возмущенно заорал адмирал, снова впадая в бешенство.    -Скоординированная атака, самолеты зашли с разных векторов на малой высоте, почти одновременны с торпедными катерами. Корабельное ПВО сбило, как минимум, пять "Мясников", еще столько же сбили "Демоны" воздушного патруля. Правда, тут какое-то недоразумение, на связь сейчас вышел командир "Бивина", он утверждает, что его корабль, как и "Вильсон" , получил несколько попаданий ракетами с самолетов, причем он уверяет, что это _наши_ ракеты. С "Вильсона" никаких сообщений получить не успели, корабль утонул почти мгновенно, не спаслось никого.    -Мгновенно утонул от нескольких попаданий ракет "Спарроу"? Ведь такие ракеты несут перехватчики "Демон"? Недоверчиво фыркнул адмирал. Как человек, всю жизнь служивший на флоте, он в спорах между летчиками и моряками, всегда старался принять сторону последних, но сейчас это были _свои _летчики. Морские. И он старался быть объективным, особенно в конфликте такого уровня.    -Нет, ракеты не утопили корабли. На "Бивине" они вывели из строя три зенитных орудия с расчетами, и самое главное, повредили артиллерийский радар. Что они сделали на "Вильсоне", понять невозможно, но спустя несколько секунд в него врезался русский Ил-28. И вот от этого эсминец класса "Чарльз Ф. Адамс" утонуть мог очень быстро.    -О,ёё.. Целый долбанный "Мясник", наверняка с бомбами и топливом. Это же сорок тысяч фунтов, не меньше. Произнес кто-то из офицеров.    -Командир VF-131 тоже выдвинул свои претензии. У него два сбитых и один тяжело поврежденный, которого сейчас готовятся экстренно сажать на "Леди Лекс". И он утверждает, что, по крайней мере двое из этих трех- работа наших зенитчиков.    -Час от часу не легче. Хмуро произнес адмирал.    -Так, начал командовать он. Пошлите ближайший фрегат из ордера, спасать людей с "Бивина". Пусть орлы из северного патруля присмотрят за ним сверху. Теперь, по поводу "воробьев". До окончания разбирательства, применение этих ракет на высотах ниже пятнадцати тысяч футов запрещаю. Неплохо бы вообще их не вешать на самолеты, но я опасаюсь, что мы окажемся слишком уязвимы, в случае массированной атаки "Барсуков" или тех же "Биглей". По северному дозору, это пока все. Что с южным?    -"Туксон" с фрегатами сейчас идет полным ходом в квадрат гибели "Товерса", время прибытия примерно через полчаса. "Скайрейдеры" и "Крестоносцы" будут в этом районе с минуты на минуту.    Четверка штурмовиков А-1Н разделилась. Одна пара продолжала полет на высоте двух миль, готовясь к атаке, а вторая полезла вверх, к "Крусейдерам" прикрытия, на высоту почти 8 миль. Все дело в том, что "Крусейдеры" несли в этом вылете исключительно истребительное вооружение, а "Толстым собакам" ночью, чтобы кого-то атаковать, надо было этого "кого-то" сначала обнаружить. Что без подсветки САБами было нереально. А САБы несли только сами "Скайрейдеры". Нет, конечно, с "Туксона" только что выдали примерный пеленг и дистанцию до группы, предположительно, вражеских катеров, но именно, что примерный. Подсветка все равно была необходимой. Вылет готовился экспромтом, поэтому такие накладки были в порядке вещей, по ходу дела было решено, что одна пара штурмовиков осуществляет подсветку, другая наносит удары, после чего они меняются местами. Такая схема имела право на жизнь, правда, она подразумевала уж совсем теплично-полигонные условия для американских ударных самолетов. А вот с этим бывший старший лейтенант Хвальков, получивший капитана за предыдущий бой, и сейчас ведущий шестерку Яков на прикрытие своих катеров, был категорически не согласен. Командование Камчатской флотилии выделило максимум, что вообще могла выделить для прикрытия ракетных катеров, вторую эскадрилью Елизовского истребительного авиаполка. Но из 12 самолетов Як-25М, стоящих на вооружении второй эскадрильи 865 истребительного авиационного полка ПВО до войны, четыре были уже сбиты, а два находились в ремонте. И поэтому Хвальков, назначенный еще и комэском, взамен погибшего довоенного командира, вел сейчас в бой, фактически, все, что оставалось от второй эскадрильи. Советский перехватчик Як-25М к 1962 году считался уже устаревшим. У него не было ни скорости, ни высоты для перехвата новейших американских стратегических бомбардировщиков. Были у него и другие недостатки, например, велосипедное шасси и низко расположенные двигатели, затруднявшие его использование с полевых аэродромов рассредоточения. Но были и несомненные плюсы, которые новоиспеченный капитан Хвальков использовал сейчас на всю катушку. Як-25 был, по выражению летавших на нем летчиков, "саморул и самосад". То есть очень простой и легкий в управлении. И поэтому, шестерка Як-25М, уточнив от капитан-лейтенанта Балобанова координаты и курс его группы, подходила к месту событий почти одновременно с американцами, но на высоте всего 200 метров над водой. Капитан Хвальков резонно рассудил, что его группе лучше всего как можно дольше оставаться необнаруженными, и проще всего это сделать, оставаясь, как можно ниже. А для атаки таких малоразмерных целей, как ракетные и торпедные катера, американским самолетам все равно придется снизиться на малую высоту. Вот тут-то им и будет сюрприз.    Сюрприз получился. Пара "Скайрейдеров" на высоте еще не начала сбрасывать САБы, когда в поле зрения РЛС "Сокол" сразу нескольких Яков попала пара "Толстых собак", находившихся внизу. Не желая идти в лобовую атаку на американские штурмовики, у которых, как правило, впереди торчат несколько пушек, Хвальков, во главе четверки, широким виражом описал почти полный полукруг, заходя на еще ничего не подозревающих янки сзади. Оставшаяся пара описывала восьмерки на малой высоте над катерами. Это дало американцам еще немного времени, но все равно, когда первые САБы превратили ночное море в яркий день, Яки были уже у нижней пары "Скайрейдеров" в хвосте.    -Я "Браво-3", сбросил первую серию. "Браво-1", Браво-2", что-нибудь видите?    -Я "Браво-2", на три часа есть что-то, скорректируйте подсв.. Черт, я под атакой!    -Я "Браво-1", "Браво-2" только что сбит, это "бандиты" на малой высоте, я под атакой!    -Я "Четыреста первый", "Четыреста седьмому" и "Четыреста восьмому" идти к нашим катерам, молодцы, ребята. "Четыреста девятый", атакуем второго.    -Черт, это долбанные "Флэшлайты", пара гребаных "Флэшлайтов" только что развалила "Браво-2" из своих орудий, у меня на хвосте вторая пара!    -Горишь, сука..Удовлетворенно прошипел Хвальков, наблюдая, как от "Скайрейдера" отлетают сначала большие куски обшивки от попаданий 37-мм снарядов, а потом он вспыхивает, и, перевернувшись, падает в море.    -"Синий-1", я "Папа Джонс", ударная группа под атакой бандитов. Кончайте прохлаждаться на высоте, парни, спуститесь и надерите задницу этим чертовым комми.    -"Следопыт", я "Папа Джонс", ты, чего, не видел "бандитов" ни черта?    -"Папа Джонс", я "Следопыт", они пришли на высоте менее 500 футов, на такой высоте я слепой. Я их обнаружил, только, когда они атаковали группу "Браво", набрав высоту. Но было слишком поздно.    Оставив четверку Яков "вязать" боем на малой высоте четверку спикировавших на них "Крусейдерев", капитан Хвальков с ведомым пошел с набором высоты вверх. Наверняка там есть еще цели, тот же самолет ДЛРО или заправщики, но прежде всего его паре, пока они не под атакой, надо разобраться с теми американцами, кто сбрасывает САБы. Иначе его подопечные катера долго не проживут.    Капитан 3 ранга Балобанов, видя разгорающуюся схватку слева в ночном небе, подсвеченную сброшенными на левой стороне горизонта САБами, втянул со свистом воздух. Командование флотилии все-таки их не бросило на убой, дало им истребительное прикрытие. Но американцы их уже обнаружили, и теперь их просто так не отпустят. А значит, о прорыве к основному ордеру АУГ надо забыть. И немедленно использовать с максимальной выгодой ту короткую фору во времени, которую сейчас, погибая, дарят им наши пилоты.    -Сколько до большой цели? Спросил он оператора "Рангоута" старшего матроса Неволина.    -Двадцать миль, идет прямо на нас, скорость сближения больше 65 узлов!    -Захват устойчивый?    -Так точно! Мы и Р-121 ведем большую цель, Цель-1. С Р-122 передали, что ведут первую малую, Цель-2. Р-123 пытается взять на сопровождение вторую, Цель-3, но захват все время срывается, она в "тени" большой цели.    Балобанов принял решение:    -Р-108 и Р-121, залп всеми ракетами по Цели-1! Р-122, залп всеми ракетами по Цели-2. Р-123, принять три румба вправо, до начала устойчивого сопровождения Цели-3, пуск всеми ракетами по готовности. После залпа, разворот на зюйд-вест, полный ход, рассредоточиться и следовать самостоятельно на базу.    "Крусейдеры" из VF-103 крутились в "собачьей свалке" с четверкой Яков на малой высоте. Первая атака с использованием AIM-9B не удалась, Якам удалось увернуться от несовершенных ракет. И теперь, в сущности, почти 2-маховые и более высотные американские истребители не имели никакого преимущество в ближнем маневренном бою на малой высоте. Раз за разом "Крестоносцы" разрывали контакт, отрываясь и уходя на высоту, пользуясь преимуществом в тяговооружении. Но русские за ними на высоту не шли, оставаясь внизу, над своими катерами. И тогда, F-8, имея приказ устранить истребительное прикрытие, снова пикировали на этих верткие советские "Флэшлайты". А те, с издевательской легкостью, уклонялись от удара, и в свою очередь, садились на хвост менее маневренным "Крестоносцам". И все повторялось снова. Но долго эта ситуация не могла продолжаться - у американцев, когда они вступили в бой, топлива оставалось на полчаса. К ним уже летел заправщик, под прикрытием еще пары "Крусейдеров", но для заправки надо было окончательно оторваться от этих безбашенных русских. В тридцати милях от этого квадрата, барражировал "Трейсер", и он первый заметил, что обстановка кардинально изменилась.    -Я "Папа Джонс", вызываю "Туксон", срочно ответьте!    -Я "Туксон", нахожусь в двадцати милях от русских торпедных катеров, мы сближаемся с суммарной скоростью не менее 65 узлов. Также наблюдаю несколько маловысотных воздушных целей.    - "Туксон", поворачивай на 12 румбов и уноси свою задницу оттуда, "Следопыт" засек множественные пуски! Повторяю, тебя атакуют "вампиры", не "бандиты"! Это не торпедные, это ракетные катера! Как понял, ответь!    -Я "Туксон", вас понял, атака "вампиров" с носовых углов. А где наши доблестные летчики?    -Я "Папа Джонс", мы делаем, все что можем. Держитесь, в следующие минуты вам будет нелегко.    Офицер управления боем "Таффи-72" немножко ошибся. Следующие минуты для легкого крейсера типа "Атланта", спроектированного еще до Второй мировой войны и двух фрегатов, которые имели возраст ненамного моложе, оказались не просто нелегкими. Они оказались последними. Ни уклониться, ни противодействовать ракетам, спроектированным, чтобы топить корабли следующего поколения, американские "старички" не могли в принципе. А тем более, такому количеству ракет. "Туксон" еще, кренясь, только выходил из разворота, когда первая П-15 упала в воду рядом с его левой скулой. Гигантский столб воды от разрыва поднялся выше задранных стволов носовых спаренных 127-мм башен, которые тщетно ожидали данных от радара наведения. Подводный гидроудар вмял обшивку сразу в трех носовых отсеках, вызвав прогрессирующие на полном ходу крейсера затопления. Но это было привычно, с этим можно было бороться, и команда крейсера начала это делать, а командир уже было вздохнул с облегчением. Но тут пошли новые попадания и близкие подрывы ПКР, один за другим. Две ракеты, почти одновременно, влетели в надстройки крейсера, одна под второй дымовой трубой, вторая в основание грот-мачты. Взрывы были настолько сильные, что уцелевшие члены команды крейсера решил, что БЧ ракет были атомные. В 5 кабельтовых по правой раковине весело горел, шипя и погружаясь в воду, один из фрегатов. А в несчастный "Туксон" влетели еще две ракеты, и это был конец. Корабль водоизмещением в восемь с небольшим тысяч тонн лег на борт и перевернулся, как игрушечный. Из 630 членов экипажа не спасся ни один человек. Второй фрегат сбавил ход и остановился, когда "Туксон" уже некоторое время плавал вверх килем. Но едва фрегат, включив прожектора, начал обшаривать темный океан в поисках выживших, в него тоже прилетели ракеты. Катер Р-123 наконец-то дождался, когда "его" цель будет надежно захвачена.    Капитан т Балобанов, стоя в рубке, всматривался вперед, как будто надеялся увидеть впереди спасительную сушу. Свою задачу его группа выполнила, даже с лихвой. Потоплены крейсер, ракетный эсминец и три фрегата. Они убили сегодня как минимум тысячу американцев, а может быть и больше. Даже самый маленький из фрегатов имел водоизмещение и экипаж, больше чем у всех катеров в его группе, вместе взятых. Но эйфория от победы быстро уступала место трезвому расчету. Американцы, получив такую звонкую оплеуху, захотят рассчитаться с ними.    Когда капитан Хвальков, набрав 5 тысяч метров, его штурман-оператор, старший лейтенант Седых всмотрелся в экранчик "Сокола".    -Две цели на три часа от нас, высота наша, дальность всего 4. Еще три по азимуту 90, высота 2, дальность 20. И вижу еще три, но далеко, сигнал слабый, дальность примерно 35, высота 15, азимут 70.    -Эти две ближние, наверняка, те, которые САБы сбрасывают. Убиваем их, быстро! "Четыреста девятый", видишь противника на три часа?    -Я "Четыреста девятый", противника вижу.    -Бери правого, после атаки уходим вниз.    Пара "Скайрейдеров", остававшихся наверху, после сообщения, о том, что их коллеги по эскадрилье сбиты, находилась в некотором замешательстве. Спикировать вниз? А смысл, без подсветки они никого не обнаружат в этой темноте. Вдобавок внизу сейчас идет драка, парни из группы прикрытия "зачищают" русских "бандитов", и соваться в эту свалку рискованно, можно попасть между двух огней. Придется оставаться наверху, топлива пока много, вдобавок скоро будет заправщик. Поэтому они неспешно барражировали на высоте пять километров, время от времени один из них сбрасывал САБ, а второй высматривал на воде катера противника. И такая тактика оказалась довольно эффективна, "Толстые собаки" уверенно "вели" советские катера, вцепившись в них, как бульдоги. Через 10-15 минут здесь будут "Скайхоки", с "Леди Лекс" и "Йорктауна", и тогда русским конец. Такие идиллические мысли командира пары А-1Н прервало радио.    -"Браво-3", я "Папа Джонс", быстро убирайтесь из этого квадрата, курс 90! Вас атакует пара "бандитов"! Ваше прикрытие связано боем, в 20 милях от вас наша пара "Демонов", идите к ним на полной скорости!    Предупреждение офицера центра управления воздушной операцией немного запоздало. Аппаратура РЛС "Следопыта" не могла эффективно обнаруживать цели на фоне морской поверхности, особенно при волнении моря. То есть в этом случае эта зона на экране РЛС "Трайсера" наблюдалась, как сплошная "зона помех". Выскочившую на высоту из "зоны помех", как поплавок, пару Яков, самолет ДЛРО "Трейсер", барражировавший в двадцати километрах восточнее, увидел только тогда, когда у Яков в кабинах стрелка альтиметра превысила отметку 2000 метров. Из-за несовершенства аппаратуры, "Трейсер" сначала вынужден был сообщить об этом на "Форрестол", а уже оттуда, офицер управления известил экипажи "Скайрейдеров". Но все это заняло драгоценное время, десятки секунд, а перехватчик Як-25М набирал 44 метра высоты в секунду. В итоге, когда пилоты "Толстых собак" заложили вираж на курс 90, преследующие их Яки были всего на 400 метров ниже и на два километра позади. Штурмовик А-1Н "Скайрейдер" был хороший самолет. Для штурмовика он имел все необходимые качества: большую грузоподъемность, огромную номенклатуру применяемых боеприпасов, хорошую бронезащиту и живучесть, огромную дальность, легкость в управлении.. Но поршневой двигатель Wright R-3350-26WA Cyclone мощностью 2700 лошадиных сил разгонял его всего до 520 километров в час. А два реактивных РД-5А, у его преследователей позволяли им выжимать скорость в два раза больше. Поэтому шансов уйти у "Скайрейдеров" не было, от слова "совсем". Оператор "Трейсера" в отчаяние наблюдал, как две вражеские отметки быстро настигают отметки "Браво-3" и "Браво-4", потом отметки сливаются, от них на экране РЛС AN/APS-82 сыпется вниз какой-то мусор, а потом остаются всего две отметки, вражеские. Которые тут же пикируют вниз, опять входя в "мертвую зону" радиолокатора "Трейсера".    К тому времени в бое четверок Як-25М и "Крусейдеров" произошли изменения. Сначала ведомый второй пары американцев, глубоко просев в пикировании, слишком погасил скорость и на развороте наконец-то влез в прицел "Четыреста седьмого" на дальности всего 400 метров. Через несколько секунд он превратился в багрово-красный клубок огня. Но тут у "Четыреста седьмого", как говориться "взыграло". Окрыленный уже второй победой за этот бой, он полез на высоту, за оставшимися тремя американцами, которые, как ему показалось, были деморализованы потерей. О чем он думал, непонятно, ведь "Крусейдер" превосходил" Як-25 в скороподъемности в три раза! За ним дисциплинированно пошел его ведомый, "Четыреста восьмой". Но оставшиеся три пилота из VF-103 отнюдь не были деморализованы, они только разозлились. И когда "Четыреста седьмой" опрометчиво вылез за ними на высоту, таким подарком они сразу воспользовались. Пользуясь подавляющим преимуществом в тяговооруженности, они, оторвавшись от пары Яков, перевели бой на вертикали, на которых устаревшие советские машины безнадежно уступали "Крестоносцам". В результате оба Яка были сбиты, но у американцев уже мигали сигнальные лампы по остатку топлива. И три оставшихся F-8 на максимально экономных режимах начали набирать высоту 12 километров для рандеву с подходившим заправщиком.    Тем временем капитан Хвальков, нырнув на малую высоту, вовсе не собирался уходить домой. Снаряды еще были, топлива в баках тоже, и он решил еще раз проделать этот финт с резким набором высоты, только на этот раз в районе трех отметок целей. Ему еще тогда штурман-оператор Седых обратил внимание, что две отметки слабые, а одна яркая. Значит, там крутиться или заправщик, или постановщик помех, или самолет ДЛРО под прикрытием пары истребителей. Если этот фокус удался во вчерашнем бою, почему он не может получиться и в этом? Только вот ведомого в прошлом бою сбили, значит, ему надо быстрее приходить ему на помощь, после того, как он разделается с "жирной" отметкой. На этот раз одна отметка, "жирная", барражирует гораздо ниже, чем в прошлый раз. Помимо того, что это значительно облегчает задачу советским истребителям, этот факт означает еще одно. "Жирная" цель, это не заправщик, и не постановщик помех, тем как раз максимальная высота нужна. А вот американские авианосные самолеты ДЛРО, ЕА-1 "Скайрейдер" и Е-1В "Трейсер" летают именно на такой высоте, чтобы по минимуму исключить помехи от подстилающей поверхности. Значит, если сейчас его атака удастся, управление боем у американцев будет серьезно нарушено, а значит, у прикрываемых их эскадрильей катеров будет хоть какой-то шанс уцелеть.    Фокус, который задумал капитан Хвальков, получился почти полностью. Когда оператор "Следопыта" засек всего в трех милях от себя пару Яков, рвущихся от морской поверхности, над которой они подкрались, на высоту, времени у него почти не было. Связаться с центром управления на авианосце, сообщить о "бандитах", дождаться подтверждения, потом ждать, пока офицер управления свяжется с истребителями, все это по голосовым радиоканалам занимает не один десяток секунд. А Якам нужна была всего одна минута. Но так оказалось, что один из "Демонов" прикрытия, барражировавших над "Следопытом", заметил Яки, уже полезшие вверх, чуть ли не раньше самолета ДЛРО. Не то что бы его радар был так хорош, просто так совпало, он случайно оказался в нужное время в глубоком вираже со снижением, и луч РЛС APQ-51, "мазнув" по Яку Хвалькова, выдала сигнал на экран американского пилота. Но "Демон" находился на целых 5 километров выше, к тому же в развороте. Пока американская пара перестраивалась для атаки, Яки уже настигли тихоходный и неповоротливый "Трейсер". Меняясь местами, Хвальков с ведомым несколькими скупыми очередями отправили горящий "Следопыт" вниз. И, слыша все возрастающий писк СПО в наушниках, не принимая боя, спикировали до самой поверхности воды. Советские пилоты уже обнаружили тот факт, что ГСН американских ракет отвратительно работает по целям на фоне подстилающей поверхности, особенно такой, как морская вода, да еще с волнением в три балла. "Демоны" пошли в пике за Яками, но пока более тяжелые американцы разгонялись, Яки, обладая лучшей тяговооруженностью, были уже далеко. Капитан решил идти домой, топлива еще минут на двадцать боя было, но снарядов оставалось всего пяток на ствол, на одну очередь. Вести воздушный бой в этой ситуации было просто самоубийством. Последняя пара Яков, оставшаяся барражировать над отходящими катерами, тоже потихоньку оттягивалась на юго-запад. Все вроде шло нормально, но тут над морем появились новые действующие лица. Отходящие катера настигла четверка "Скайхоков", с разных авианосцев, под прикрытием еще одной четверки "Демонов". Если бы капитан Хвальков не сбил "Следопыта", все бы было закончено в ближайшие минуты. Но американским самолетам пришлось действовать уже при полном отсутствии целеуказания, и это дало русским небольшой шанс. "Демоны" и Яки обнаружили друг друга почти одновременно, у американцев радары были лучше, зато у русские находились ниже и их РЛС засекли американцев на фоне неба, не испорченном никакими помехами. Оставшаяся пара Яков, "Четыреста десятый" и "Четыреста одиннадцатый", видя, что противник снизился почти до километра, пошла ему навстречу. Американцев было банально больше, они были свежее, с полными баками и боезапасом. В таком раскладе выбирать прежнюю тактику, это значит, добровольно подставить шею под топор палача. Шесть самолетов неслись друг навстречу другу в лобовой атаке. Русским терять было нечего, лобовая атака - всегда лотерея, и, может быть получиться вытянуть у судьбы счастливый билетик. Американцы были просто в ярости, как же так, проклятые комми, у которых флот ничего, кроме усмешки не вызывал, этой ночью, умудрились утопить у "Таффи-72" целых семь кораблей. Уму непостижимо! Еще один американский козырь, ракеты "Спарроу", на встречных курсах был бесполезен, но ведущий американской группы был спокоен. У них в группе 16 дудок калибра 20 миллиметров, что могут противопоставить им два вражеских самолета? В конце концов, понятие "огневая мощь", это же американское изобретение?    Но советский перехватчик проектировался для боя с такими огромными и прочными самолетами, как В-50, В-47 и В-36. Поэтому на Як-25М стояли по две 37-миллиметровых пушки Н-37Л, каждый снаряд которых весил, примерно как четыре американских. И Яки первыми открыли огонь. Ведущий "Демон" казалось, остановился в воздухе, получив сразу два почти килограммовых "подарка". В следующее мгновение он рассыпался в воздухе, даже не успев загореться. Нервы у ведомого не выдержали, и он отвалил резким разворотом вправо. Но "Четыреста десятый" радовался победе считанные доли секунды. В следующие мгновения на его машине сошлись трассы сразу восьми стволов второй пары. Правое крыло, как пилой отрезало по самый двигатель, и он закувыркался вниз. От перегрузок при таком быстром вращении пилот не успел выпрыгнуть, и самолет вместе с ним поднял белопенный столб воды, воткнувшись в море. "Четыреста одиннадцатый", продолжая жать гашетку, упрямо шел вперед, на оставшуюся пару врагов. Все это заняло считанные секунды, но для четырех людей, сидевших в кабинах трех самолетов с белыми и красными звездами, эти секунды показались вечностью. Капитан Антюхин, пилотировавший Як-25, не замечая прокушенной до крови губы, от которой уже потекла кровь по подбородку, "ловил" ручкой отметку ведущего пары противника. Его уже было видно визуально, вернее не его, а темную точку, из которой густо выходили трассы пушечного огня, из кабины Яка видные, как светящиеся жгуты, которые шарили по небу и все никак не могли нащупать их Як. Правая рука его все время давила на гашетку, до боли в пальцах под кожей перчатки, не замечая, что все, пушки уже не стреляют, выпустив все снаряды "до железки". На заднем кресле что-то отчаянно-яростно орал его штурман-оператор. А американец все увеличивался в прицеле с каждым ударом сердца. Наконец, в последний миг, глаза Антюхина успели передать в мозг картину темного силуэта самолета противника прямо перед носом Яка, с характерной "бородой" под фюзеляжем, из которой вырывались вспышки выстрелов. "Демон", успел подумать капитан, как по глазам ударила яркая вспышка и наступила темнота. Последние очереди "Демона" попали в "Четыреста одиннадцатый", но это уже не имело никакого значения. Разваливающийся и горящий Як всеми 12 тоннами веса врезался в F-3С. Летевшая позади и выше четверка "Скайхоков" увидела лишь красно-багровую вспышку взрыва. Но своей гибелью последняя пара Яков дала прикрываемым катерам призрачный, но шанс. Пока пилоты в уцелевшей в убийственной лобовой атаке паре "Демонов" приходили в себя, пока пилоты "Скайхоки", впечатленные гигантской яркой вспышкой мешкали, выясняя, что это было, утекали секунды. Общую сумятицу усугубляло то, что никакого целеуказания не было, самолет ДЛРО был сбит, и сейчас с "Лексингтона" ему на замену спешно поднимали резервный. Но когда он долетит до места сражения? В конце концов сумятицу прекратил ведущий четверки штурмовиков, выделив один "Скайхок" для сброса САБов, он погнал его на высоту, под прикрытие единственного F-3C. Второй "Демон", находящийся слишком близко при огненном таране Яка, при взрыве получил пару дырок и ушел на посадку. Вражеских истребителей вроде бы больше не было видно, да командир четверки А-4С особо их и не опасался. В конце концов, во вчерашнем бою парни с "Форрестола" на двух "Скайхоках" уже расстреляли из пушек одного "бандита", не дожидаясь, пока эти олухи из истребительных эскадрилий снизойдут прийти на помощь. А его ребята ничем не хуже. Ну вот, наконец, залезший на 5 миль вверх А-4С сбросил первый САБ и дело пошло. Через шесть минут они обнаружили первый катер. "Скайхоки" на этот раз были увешаны различным вооружением, что твоя рождественская елка, спасибо гениальному конструктору Эду Хайнеману. На двух узлах подвески каждый А-4С нес две противокорабельные ракеты AGM-12В "Буллпап", еще на двух по шесть стофунтовых САБ Мк26 и еще на одном узле- по три обычных 500 фунтовых фугаски Мк82. Первым был обнаружен и потоплен ракетный катер Р-123, он последним отстрелялся и лег на обратный курс позже всех. Когда над точно ним вспыхнуло очередное "солнце" в виде ослепительно яркой горящей мертвенно-белым светом Мк26, медленно спускавшимся на парашюте, командир катера, пока не видя других целей, приказал расстрелять САБ из двух новейших спаренных 30-миллиметровых зенитных автоматов АК-230. Что и было сделано, но через минуту, немного справа и выше вспыхнул еще один САБ. Оператор системы управления МР-104 "Рысь" только матерился. Цели были, два самолета ходили над ними, на высоте около восьми километров, еще три неспешно заходили на катер с кормовых углов. Но тоже на высоте около четырех километров, а дальность до них была все восемь. Пушки же зенитных автоматов НН-30, или как их обозначали в промышленности, 291П, имели всего максимальную табличную дальность 4738 метров при угле возвышения 45 градусов. Внезапно СУ "Рысь" захватила еще одну цель, летящую со скоростью почти в два Маха, гораздо ближе, всего в 4 километрах. Привода кормовой спарки развернулись навстречу новой угрозе, стволы задрались вверх на требуемый угол возвышения, но очереди не последовало. СУ потеряла цель. Произошло точно тоже, что происходило часом ранее, только РЛС на этот раз была советская, а ракета американская. Радиолокатор "Рыси" просто не мог уверенно удерживать в захвате маленький, длиной чуть более трех метров и диаметром всего 305 миллиметров, корпус AGM-12В. Еще через пять секунд взрыватель 114-килограммовой полубронебойной части ракеты сработал, когда она, попав в палубу носовой части, фактически уже входила под водой, возле форштевня, практически проткнув катер насквозь. Р-123 споткнулся на мгновение, а потом исчез в вспышке взрыва.    Ведущий четверки А-4С, дождавшись, пока в эфире не смолкнут крики пилотов, обсуждавших потопление катера комми, как гол, забитый на стадионе "Янки" любимой команды, сухо скомандовал начать новый поиск. Он был не очень доволен, его группа потратила шесть САБов и целых четыре "Буллпапа", чтобы утопить одну лоханку красных. Наводить ракету по радиокомандам, удерживая все время марку оптического прицела на крохотной цели, едва видимой в мерцающей и все время меняющейся подсветке непрерывно снижающегося САБа оказалось чертовски тяжело. Еще тяжелей оказалось совмещать джойстиком наведения с еле различимой целью метки слабеньких трассеров ракеты. Три ракеты ушли в "молоко", полетев в итоге черте куда, они даже разрывов не наблюдали. Второй раз лоханки красных они обнаружили еще через пять минут. К тому времени "Скайхоки" поменялись на высоте местами, САБы у первого кончились. Но зато у него были нерастраченными "Буллпапы". На этот раз командир четверки полез на высоту сам. Ему уже ясно стало, что катера красных рассредоточились и следуют на базу поодиночке, в первую очередь, надеясь на скрытность. Такая тактика давала свои плоды, он раз за разом, сбрасывая САБ, видел только под собой темные волны. И лишь когда он сбросил уже предпоследний, освещающий опять только пустоту, на краю освещенного пространства он краем глаза увидел появившиеся белые росчерки бурунов.    У командира ТК-47, идущего средним ходом 25 узлов, когда на высоте, справа от него загорелось рукотворное "солнце" САБа, не выдержали нервы. И он приказал дать полный ход, чтобы быстрее уйти из освещенного пространства. ТК-1287, идущий рядом, с отставанием на пару секунд сделал тоже самое. Но буруны, поднятые на полном ходу, в 48 узлов, и выдали местонахождение катеров американцам. 48 узлов, очень большая скорость для корабля, но самолет гораздо быстрее. И следующий САБ повис прямо над торпедными катерами. А дальше все повторилось снова, с той разницей, что у советских моряков даже призрачного шанса отбиться не было. Стрелять из спаренных 25-миллиметровых автоматов с визуальным наведением ночью по 2-х Маховой ракете никто даже не пытался. Правда на этот раз или американские пилоты преуспели в наведении, или большие, в рост катера, белопенные буруны облегчали наведение. На два катера пилоты "Скайхоков" израсходовали всего по паре "Буллпапов". Капитан 3 ранга Балобанов, чей катер шел южнее, с отчаянием и болью наблюдал, как постепенно, но неотвратимо погибают катера его отряда. Свои истребители прикрытия или сбиты, или ушли, они остались без прикрытия с воздуха. Все происходило по одной схеме, сначала, с большой высоты, катер оказывался освещен, как днем, как тело, неподвижно лежащее в морге на столе у прозектора. А потом к катеру, с высоты, из невидимой темноты, начинали тянуться огненные росчерки факелов двигателей ракет. Один, другой, в конце концов какой-то из росчерков упирался в темный силуэт катера, который тут же исчезал в багровой вспышке взрыва. И эта картина больше всего била по нервам от ощущения своего полного бессилия, невозможности что-либо сделать. И, наконец, то, что его команда подспудно все время желала избежать, произошло. Над Р-108 вспыхнул очередной САБ, заливший все вокруг мертвенно-белым, слепящим светом. Владимир Балобанов глубоко вздохнул, глупо было вообще надеяться, что американцы позволят им уйти после таких потерь. Ну что же, теперь остается только максимально затруднить американским пилотам свое убийство. Ведь пока их будут топить, с каждой лишней секундой шансы остальных катеров его отряда становятся все менее призрачными. Он, стараясь, чтобы его голос не дрожал, скомандовал:    - Старшему комендору, открывать огонь по готовности, самостоятельно, без команды. В машинном - полный ход. Рулевой - после начала стрельбы поворот право сорок пять.    В обычном порядке, оператор РЛС системы управления огнем МР-104 "Рысь", осуществлял поиск целей, а потом, после определения принадлежности цели аппаратурой госопознавания "Нихром-РРМ", наводил на нее спаренные 30-мм автоматы АК-230, и лишь потом, после команды капитана катера, открывал огонь. Но все это требовало лишних секунд, которых сейчас враг мог бы им и не дать.    Тем временем три дизеля М-503Г взревели, выдавая каждый по четыре тысячи лошадиных сил, и Р-108, задрав нос, понесся со скоростью 38 узлов. По бокам, выше бортов, расходились белопенные буруны, еще больше выделяя катер на фоне темного моря. "Плевать, американцы нас уже обнаружили и не потеряют, с бурунами или без" - отстраненно подумал Владимир. Тем временем, старший комендор Дорофеев, срывающимся голосом прокричал:    -Две цели, дальность три с половиной, высота пятьсот, заходят на нас с правых кормовых углов. Еще одна, дальность пять..    "Я же приказал ему открывать огонь по готовности, без команды"- удивился Балобанов, и открыл было рот, но тут все звуки заглушила стрельба кормовой спарки. Когда стреляет спаренный 30-милллиметровый зенитный автомат, звук его стрельбы не спутаешь ни с чем. Больше всего похоже на звук раздираемого полотна ткани, только в сто раз громче, как будто огромное полотнище рвет над твоей головой великан.    Ведущий второй пары "Скайхоков" немного нервничал. Управляемые ракеты у них уже закончились, и значит, надо использовать бомбы. Но для этого надо подлететь гораздо ближе к цели, и его пара наверняка попадет в зону зенитного огня. Но потом он вспомнил вчерашний бой, когда "Скайхоки" атаковали и фактически обездвижили целых два русских эсминца. Тогда зенитный огонь русских кораблей не произвел какого-то сильного впечатления на американцев. Так что какого-то особого сопротивления не надо ожидать, тем более, что сейчас впереди были не эсминцы, а маленькие катера. Он ошибался, и довольно сильно. Зенитная установка АК-230 была одной из лучших в мире и, без оговорок, самой лучшей зенитной установкой на вооружение советского ВМФ в 1962 году. И во всяком случае, она была гораздо эффективнее, чем устаревшие зенитные автоматы ЗиФ-31 и ЗиФ-71, и совсем уж допотопные 85-мм зенитные пушки, стоявшие на эсминцах проекта 30-бис. Но осознать свою ошибку он не успел. Первая трасса прошла почти впритирку с фонарем его кабины. Он даже не успел ни испугаться, ни среагировать. Через полсекунды вторая очередь из 20 снарядов пришлась по правому крылу его "Скайхока". Первый снаряд, попавший в крыло, был бронебойно-трассирующий АЗ-УБр-83. Болванка весом в 360 грамм, вскрыв, как бумагу, обшивку носка крыла, влетела внутрь, наискосок, между нервюрами силового набора, задела по касательной одну из нервюр, почти разорвав ее верхнюю часть, и изменив траекторию, вышла в верхней части крыла, попутно вырвав полметра обшивки со стрингерами. Повреждения серьезные, но не фатальные. А-4С мог бы доковылять и даже сесть на авианосец с такой дырой в крыле. Но в следующее мгновение из той же очереди в то же крыло попал еще один снаряд, на этот раз осколочно-фугасно -зажигательный АЗ-УОФ-83. Он попал гораздо ближе к центроплану, в место стыка переднего лонжерона и нервюры. Когда 12-сантиметровое тело снаряда прошило обшивку носка крыла, сработал головной взрыватель замедленного действия МГ-30, а через несколько долей секунды, когда снаряд порвал место заделки нервюры в лонжерон, замедлитель взрывателя догорел. Сорок граммов гексогена, это довольно мало, если взрыв происходит где-то рядом с самолетом. Но в этом месте.. Крыло "Скайохока" отломилось, как ломается шоколадка в руках у нетерпеливого ребенка. "Могучий малыш" закувыркался и, разваливаясь на лету, упал в воду. Пилот не выпрыгнул.    Тем временем у пилота второго "Скайхока" при виде столь быстрого и эффектного конца своего командира сдали нервы. Он сбросил бомбы, едва дождавшись, когда маркер прицела "наползет" на цель, на максимально возможной дистанции, сразу же заложив боевой разворот с набором высоты, подальше от этого неожиданно кусачего катера русских. Но катер, согласно ранее выданной команде своего командира, уже находился в циркуляции, разворачиваясь вправо, и бомбы упали довольно близко, но за кормой. Взрывной волной катер даже подбросило, засвистели редкие осколки. Но повреждения, если они и были, не сказались на работе дизелей и винторулевой группы, катер по-прежнему резал волны со скоростью 38 узлов. Спустя секунду после разрывов зенитные автоматы снова затрещали, на этот раз огонь вели обе спарки. Оставшийся "Скайхок" даже не стал пытаться выходить на дистанцию сброса бомб. Видя, как пушечные трассы огненными хлыстами проходят неожиданно близко от самолета, пилот А-4С не стал рисковать и сбросил бомбы с дистанции более трех километров. "В конце концов", закладывая разворот и уходя наверх от этого огрызающегося огнем русского, "наше звено утопило уже три катера русских, а выходить в упор, в атаку на эти чертовы пушки, это неоправданный риск"- так думал пилот этого "Скайхока". Ведущий четверки, когда он озвучил ему свои доводы, нехотя с ним согласился. Бомбы оставались только у него, а заходить в одиночку в атаку на цель, которую до этого не удалось утопить втроем, ему не очень-то хотелось. Вода в океане в это время довольно холодная.    Тем временем капитан 3 ранга Владимир Балобанов, вытирая пот, обильно выступивший под форменной шапкой, старался унять бешено бьющееся сердце. Неужели им повезло? Они отбились, отразив атаку трех самолетов! Хриплым, пересохшим от волнения голосом он приказал сбавить ход до крейсерских 30 узлов и осмотреть катер, на предмет повреждений. Повреждения были. Осколками был пробит топливный танк и за катером сейчас стелился отчетливо осязаемый запах солярки. Также ранение получил помощник командира старший лейтенант Надточий, и осколками был пробит правый задний пусковой ракетный контейнер, к счастью, уже давно опустевший. Но старшина команды мотористов Курдыбаха заверил командира, что по показаниям расхода они дотянут до места постоянной дислокации, бухты Богородское озеро в Авачинской губе.    Глава 7. Шаблоны и импровизации.    _01 ноября, местное время 04-55. Тихий океан. 80 миль к юго-западу от острова Беринга. Ситуационный центр авианосца "Форрестол"._    Окружающие офицеры опят ждали разноса и проклятий от адмирала Холлуэя, но они ошибались. Адмирал, казалось, являл собой саму аристократическую учтивость. Его спокойный негромкий хриплый голос резко контрастировал с текущей ситуацией, и только явственно протяжный южный акцент, проявлявшийся у него в период возбуждения, показывал, насколько он встревожен.    -Итак господа, красные нас поимели. Но это не главное. Главное - наши ближайшие действия.    Первое: все воздушные налеты на противника немедленно прекратить. Удвоить, нет, утроить число патрулей по векторам от 340 градусов до 160. По мере приземления все "Скайхоки" перевооружить в истребительную конфигурацию. Всех "Толстых собак" перевооружить в противолодочную и противокорабельную. Срочно затребовать из Датч-Харбора, Ванкувера и Нома оставшиеся резервные машины из VAW-12, и пусть готовят дополнительные силы, срочно.    Второе: Затребовать эскортные корабли для пополнения потерь, из Датч-Харбора. Вернуть два фрегата, которые эскортируют "Point Defiance" обратно в Ванкувер, они сейчас должны быть где-то на траверсе острова Адак. "Point Defiance" пусть пока идет домой один, дальше его сопровождение должен обеспечить командир базы Датч-Харбор. Отозвать к нам весь эскорт, кроме "Мэхана" и пары эскортных миноносцев, от десантного конвоя.    Третье: Полковник Симмонс, я прошу вас немедленно заняться организацией перебазирования эскадрильи морской пехоты с острова Беринга, а туда посадить еще самолеты Корпуса, вы говорили, что у вас на аэродромах Атту и Адак есть еще две эскадрильи? И особенно нам нужны ваши "Скайрейдеры" ЕА-1Е, у нас неожиданно образовалась проблема с самолетами ДЛРО. Они нужны немедленно.    -Сэр, я бы предложил другой вариант. Парни из VMF-333 пусть работают с Командор, в конце концов, они сейчас от нас всего в 120 милях. Наличные три ЕА-1Е будут работать оттуда же, прикрытие обеспечат опять же "Крестоносцы" из VMF-333. А на палубы "Таффи-72" мы сразу посадим VF-121 на новых "Фантом-2". На Атту остается VMF-334 на "Крусейдерах" для восполнения потерь. Так мы избежим временной потери боеготовности VMF-333 из-за перебазирования. Я ведь так понимаю, вы чего-то ожидаете от красных именно в ближайшие часы? Возразил Симмонс, готовясь к неизбежному спору по причине корректировки адмиральского решения. Но к его глубокому удивлению, Холлуэй сразу с ним согласился.    -Спасибо, Эдвин, так и в правду получиться лучше. Пусть летчики Корпуса беру на себя дальнее патрулирования по южному флангу ордера. И, да, я ожидаю массированной атаки "Барсуков" с противокорабельными ракетами, причем в ближайшее время. А перед этим- атаки крылатыми ракетами с атомными зарядами по площади ордера, с подводной лодки. Если кто не в курсе, именно так красные уничтожили соединение адмирала Фелта. И поэтому я приказываю усилить патрули. И сразу включить в них самолеты с противолодочным вооружением, даже с противокорабельным. Чтобы запустить свои чертовы ракеты, лодка должна всплыть.    И последнее, сказал он, обращаясь к своему начальнику штаба. Свяжитесь с канадцами. Нам нужны от них эскортные корабли и противолодочные самолеты. Корабли нужны в ордер "Таффи" и в прикрытие десанта, береговые самолеты пусть берут на себя патрулирование морских путей от Командор до Датч-Харбора. Наши палубные противолодочники нужны нам здесь.    _1 ноября, местное время 05-25. Запасной КП на Сапун-горе, город Петропавловск-Камчатский. _    -Таким, уже можно сказать, что совместными усилиями катерников и летчиков 867 минно-торпедного авиаполка потоплены 5 эсминцев и один легкий крейсер из состава охранения американской АУГ. Еще один эсминец предположительно поврежден. Один из эсминцев классифицирован точно по показаниям пленных, это ракетный эсминец "Товерс" типа "Чарльз Ф. Адамс". По тем же показаниям установлено, что второй корабль, потопленный в южном патруле, это эскортный миноносец "Лэвис", типа "Джон Батлер". По поводу крейсера, служба радиоразведки с уверенностью говорит, что потоплен легкий крейсер "Туксон", типа "Атланта", с момента атаки наших катеров он пропал из эфира. На экранах наших наземных радаров он тоже исчез. По северному патрулю, пилоты 867 полка докладывают о потоплении еще одного эсминца типа "Адамс", а торпедные катера определяют "своего" потопленного, как тоже эскортный миноносец типа "Джон Батлер". Довольным голосом проговорил начальник штаба флотилии. Таким образом, в охранении АУГ осталось максимум восемь кораблей, из них максимум пять ракетных.    -Все это хорошо, наши потери какие?    Устало переспросил его адмирал Ярошенко. Предыдущий день выдался тяжелым, в эту ночь поспать удалось всего два часа, как американцы начали массированный налет на населенные пункты Камчатки с применением химического оружия, так что все на КП находились во взвинченном состоянии. Кофе выпивалось литрами, но все равно спать хотелось неимоверно. Лишь только командир 191 зенитно-ракетной бригады выглядел более-менее свежим. Американцы всю ночь в зону действия дивизионов бригады не совались, и он прибыл на КП только сейчас, когда катера капитана Балобанова вот-вот должны были зайти под "зонтик" советских ЗРК. Но уже сейчас ясно было, что почему-то американские самолеты не будут, как в прошлый раз, преследовать советских моряков на подступах к Авачинской бухте.    -Наши потери. Флот. В северной группе в корабельном составе потерь нет, в южной- потоплены два торпедных и один ракетный катер, еще один ракетный катер поврежден, но ход сохранил. По авиации лучше заслушать полковника Калинина.    Офицеры оживленно зашумели. Утопить шесть или семь боевых кораблей основных классов у такого грозного противника, как американцы, заплатив за это всего тремя катерами, которые по большому счету мало кто из здесь присутствующих воспринимал серьезно, это победа. Даже Победа, безусловно. Вот только контр-адмирал Ярошенко эту радость не разделял. Достичь такого результата можно было всего один раз, за счет внезапности применения нового оружия. Больше враг такого не позволит. И американские авианосцы остались, отойдя только подальше от берегов Камчатки. А утопленные эсминцы.. Это дрова в костре любого сражения. И их у американцев много, очень много. Поэтому он резко оборвал радостно загомонивших офицеров штаба.    -Товарищи офицеры! Радоваться будем, когда услышим об утопленных американских авианосцах. Вам слово, Виктор Павлович.    -867 минно-торпедный полк в последнем вылете, в поддержку северной группы, потерял еще 5 машин. Полк практически уничтожен, в его составе осталось всего два бомбардировщика. Оба имеют небольшие повреждения, которые будут исправлены в течении суток. Ответным огнем наших самолетов сбит один американский истребитель. Вторая эскадрилья 865 истребительного авиаполка ПВО, прикрывавшая южную группу наших катеров, тоже понесла огромные потери. Из шести самолетов, бывших к началу вылета в составе эскадрильи, вернулось два самолета. Наши истребители достоверно сбили четыре штурмовика, один истребитель и один самолет ДЛРО. Но вторая эскадрилья тоже фактически уничтожена. Вообще, за эту ночь 865 и 777 истребительные полки понесли значительные потери. Елизовский полк потерял в воздушных боях еще три истребителя, а 777 полк - на земле и в воздухе сразу десять машин. Фактически, сейчас у нас в сумме есть всего 43 исправных истребителя. Причем большинство из них - самолеты 777 полка, которые малопригодны к ночным боям и пилоты которых плохо знают район боевых действий. А теперь самое главное. Только что получена радиограмма от командиров 3 МРАД и 143 МАРД, они поступили в наше распоряжение. Сейчас в составе обеих дивизий в полной готовности есть тридцать один ракетоносец, шесть постановщиков помех и пять разведчиков.    Адмирал Ярошенко сразу посмотрел на командующего 15 эскадры подводных лодок:    - Алексей Михайлович, где сейчас находится "К-59"?    Контр-адмирал Гонтаев , сразу поняв, что от него хочет услышать командующий Камчатской военной флотилией, ответил:    -Лодка в настоящий момент переходит на новую позицию для стрельбы в связи с изменением дислокации АУГ. Ориентировочное время выхода на исходную - 06-45, очередной сеанс связи - в 06-55.    Контр-адмирал Ярошенко обратился к полковнику Калинину:    -Товарищ полковник, сколько времени надо ракетоносцам, чтобы прибыть в район Кроноцкого и Авачинского заливов для нанесения удара по авианосцам?    -После отдачи приказа на вылет- минимум три часа.    -Дислокация АУГ меняется? Спросил Ярошенко, обращаясь к начальнику штаба.    В последние сорок минут практически нет, она маневрирует на расстоянии примерно ста миль от побережья Кроноцкого залива    -Составляйте приказ на немедленный вылет, полковник, я подпишу. И передайте командирам дивизий, Калашникову и Павловскому, что если через три с половиной часа самолеты 3 и 143 МРАД в полном наличном составе не будут здесь, над Камчаткой, они пойдут под трибунал. И второе, товарищ полковник - через три часа все наличные истребители двух наших полков должны быть готовы к вылету на прикрытие ракетоносцев.    _1 ноября, местное время 06-40. Тихий океан. 80 миль к юго-западу от острова Беринга. Ситуационный центр авианосца "Форрестол"._    Адмирал Холлуэй наотрез отказывался, несмотря на все уговоры офицеров, уйти в свою каюту и прилечь, хоть часа на четыре. Давным-давно были переданы исполнителям все распоряжения адмирала. Уже поступили первые ответные сообщения. Три канадских фрегата типа "Дили" полным ходом идут на соединение с TF-72, ожидаемое время прибытия- через пять часов. Пять кораблей эскорта из охранения десантного конвоя, крейсер и четыре эсминца прибудут через семь часов. Два патрульных противолодочных самолета "Нептун" уже приступили к патрулированию к западу от Командорских островов, летая, правда, еще с островов Алеутских. Но командир "Гринвуд", 14 авиакрыла королевских ВВС Канады в своей радиограмме заверил адмирала, что к 14-00 этого дня сразу три "Нептуна" будут переброшены на остров Беринга. Там, правда, уже самолетов, набралось, больше, чем сельдей в бочке, они стоят чуть ли не крыло к крылу. Но опасаться русского налета вроде не приходиться, в последнем налете по кораблям "Таффи" участвовало всего семь бомбардировщиков, из них пять было сбито. Так что у русских здесь явно не хватит сил еще и на удар по аэродрому на острове Беринга. А через неделю все машины будут в полукапонирах, "Си-Би"* работают, как проклятые, завозя от причала и устанавливая на аэродром сборные габионы.    _*"Си-Би" (СВ), "морские пчелы", сленговое название инженерно-строительных батальонов флота и корпуса морской пехоты США_    И вот сейчас, в ситуационном центре авианосца возрастала напряженная тишина. Все команды были отданы, все службы задействованы. Усиленные патрули в воздухе, на палубах авианосцев в полной готовности стоит максимально возможное число машин. Остается только ждать начального хода от русских. А его нет. Неужели адмирал ошибся и все приготовления и ожидания - это беспочвенные страхи одного пожилого человека? Холлуэй невозмутимо стоял возле планшетистов, одетый в мундир "с иголочки" и застегнутый на все пуговицы, когда к нему торопливо подошел радист, сжимая в руках бланк радиограммы. Он взял банк из рук радиста и громко начал читать:    -В 06-33 к северо-западу от Хоккайдо РЛС Северного командования сил самообороны Японии обнаружены группа вражеских самолетов, летевших на высоте 23000 футов, курсом 55. В группе больше 40 машин. Поднять истребители для перехвата не представлялось возможным.    -Союзнички.. Буквально прошипел адмирал, комментируя последнюю строчку радиограммы. Ну вот и все, джентльмены. Вот и один из их главных козырей. Это ракетоносцы "Баджер", и меньше, чем через два часа они будут перед нами, на расстоянии удара. Ищите лодку!    _1 ноября, местное время 06-45. Охотское море. 380 километров к северо-западу от мыса Лопатка. Ракетоносец Ту-16К-10 568 морского ракетоносного авиационного полка 143 морской ракетоносной дивизии авиации Тихоокеанского Флота СССР, бортовой номер 03._    Девятку ракетоносцев, все, что осталось полка, вел лично командир полка, подполковник Юрьев. У опытного летчика, хотя он и не показывал это перед остальными членами флагманского экипажа, скребли кошки на душе. Слишком все это проходило по шаблону, в точности, как, при атаке предыдущей авианосной группы. Тогда им удалось подойти на расстояния пуска к авианосцам и даже обеспечить наведение ракет, но тогда они летели в полном составе, две ударные эскадрильи по восемь машин. Плюс четыре торпедоносца Ту-16Т и два постановщика помех Ту-16П "Букет" из третьей эскадрильи. Вдобавок почти вся американская авианосная авиация тогда топила эскадру ТОФ под командованием адмирала Амелько или дралась над Шумшу и Итурупом с советскими истребителями. И все равно они понесли тяжелые потери, особенно в те минуты, когда ракетоносцы, с предельной дистанции пуска в 200 километров, продолжали лететь к противнику, наводя ракеты и в итоге, сближаясь с вражескими авианосцами до 140 километров, и все это без резких маневров и на большой высоте! А что будет сейчас, Юрьев даже представить себе не мог. Количество ударных самолетов в двух ракетоносных дивизиях, считай что ополовинилось. Американцы не идиоты, и такой финт с подводной лодкой, как тогда, вряд ли позволят проделать. Приманки, так отвлекшей американские самолеты, нет. Зато у американцев теперь есть сухопутный аэродром на острове Беринга, на который они уже наверняка посадили дополнительные истребители. На Камчатке, как и на Курилах, у советского командования тоже вроде есть два истребительных авиаполка, но что от них осталось после почти двух дней интенсивных боев с превосходящими силами американцев?    Подполковник Юрьев прищурился, вспоминая, как полгода назад, им показывали новую технику, ракетоносцы Ту-16К-11 и Ту-16К-16, постановление о принятии на вооружении которых вышло в апреле 1962 года. Самолет Ту-16К-16 мог нести целых две противокорабельных ракеты КСР-2, а самолет Ту-16К-11 вдобавок вместо КСР-2 мог применять и ракеты КСР-11, наводящиеся на сигналы корабельных РЛС. При сопоставимой дальности пуск этих новых ракет можно было выполнять всего на высоте пять километров, а сопровождать их не надо, ракеты были устроены по принципу "выстрелил-забыл". Носитель после пуска мог выполнять любые маневры, уходить домой, снижаться хоть до самого моря, что значительно повышало его шансы на выживание. При том, что ударная мощь его полка вырастала вдвое, ведь самолет нес _две_ ракеты вместо одной. Ожидалось, что и 3, и 143 мрад перейдет на эту технику в конце лета 1962 года, но потом было объявлено, что сначала перевооружение пройдут три полка 55 тяжелой бомбардировочной авиадивизии ВВС, сидевшие на аэродромах Воздвиженка и Хороль Приморского края. Самолеты этой дивизии вылетали с ними накануне для ударов по кораблям, РЛС и позициям пусковых установок ПВО Японии. И, в отличие от его полка, не понесли никаких потерь. А его полк потерял один самолет, и в других полках двух дивизий авиации флота были потери. Новейшие американские "старфайтеры" и "тандерчифы", несмотря на плотное истребительное прикрытие, смогли выпустить свои ракеты по его Ту-шкам, как раз в тот момент, когда они производили наведение своих К-10С по кораблям и нефтяным терминалам в портах Сасебо и Такесики.    _1 ноября, местное время 07-10. Остров Беринга, верховья реки Федоскина. 1 километр к юго-западу от аэродрома. _    Лейтенант пограничных войск КГБ СССР Сергеев в бессильной ненависти наблюдал, как один за другим выруливают на взлет длинные хищные тела американских истребителей. На этот раз без бомб, но все увешанные ракетами. Как новогодняя елка гирляндами. Один, второй, третий.. двадцатый.. Потом на взлет пошли толстые, как сосиски, поршневые штурмовики, только с огромными каплевидными обтекателями под фюзеляжем. За ними взлетел нескладный кургузый двухмоторный самолет с торчащими во все стороны антеннами. "Наверное, это постановщики помех или самолеты ДЛРО" -подумал лейтенант. Последним взлетел огромный четырехмоторный заправщик с отвисшим вниз, как у коровы, брюхом.    -Передай нашим, в 07-15 наблюдал взлет 24 истребителей с ракетами и пяти самолетов обеспечения, постановщиков помех и дозаправки. Откинув шкуры, закрывающие вход в наскоро оборудованную землянку, обратился лейтенант к радисту. Что с грузом?    -К 10-00 планируют встать на отдых на реке Водопадная. Ориентировочное время прибытия - к вечеру 3 ноября.    Лейтенант только тяжело вздохнул. Первоначальную задачу, наблюдение за аэродромом, они выполняли успешно, но как же тяжело, раз за разом наблюдать, как с аэродрома, еще недавно бывшего своим, взлетают самолеты врага. Взлетают, для того, чтобы убивать его соотечественников. А он ничего не может с этим сделать, с одними автоматами и ручным пулеметом атаковать аэродром глупо и бесполезно. Пока не прибыл груз, минометы и безоткатное орудие. Летающая лодка благополучно подошла на малой высоте и высадила оружие и морских пехотинцев на западной, безлюдной оконечности острова. Там их уже встречали, десяток пограничников и пара проводников из местных жителей. Хотелось бы, чтоб лодка взамен забрала раненых и детей из местных, но вовремя привести их к месту посадки было невозможно. А ближе к Никольскому производить заброску груза было опасно. Подходящее место для скрытной посадки лодки в это время года было только одно, проточное озеро Серебрянникова, через которое протекала река с одноименным названием. Озеро Саранное уже замерзло, да и находилось слишком близко от американцев. На море при волнении в три балла посадить лодку в одной из бухт, и пытаться выгрузить тяжелый груз при помощи резиновых лодок, это проще сразу выкинуть его в море. Но теперь морпехам и пограничникам, нагруженным, как вьючные животные, предстояло пройти по сильно пересеченной, гористой местности почти сотню километров. И сделать это скрытно, чтобы не попасть на глаза американским самолетам и патрулям, время от времени проезжающим на джипах по побережью.    _1 ноября, местное время 07-55. Тихий океан. 380 километров к юго-западу от Командорских остров. Советская подводная лодка К-59._    Атомная подводная лодка К-59, вооруженная крылатыми ракетами П-5, в планы командования КФВ поначалу вообще не входила. Хотя она была сдана флоту в декабре прошлого года, недоделки заводские рабочие вместе с командой исправляли еще полгода. И только 5 июня 1962 года она вышла в свой первый поход на боевое патрулирование, под командованием капитана 2 ранга Ганрио. Но старшим на борту пошел командующий 26 дивизией подводных лодок, контр-адмирал Иванов. Поход показал, насколько лодка еще "сырая". До возвращения на базу, 20 июня 1962 года, неполадки и неисправности сыпались, как из мешка. Самым серьезной из аварий была протечка одного из парогенераторов первого контура реактора, чуть было не приведшая к радиоактивному заражению турбинного отсека. Экипаж с трудом справился с этой аварией, косвенным признанием всех проблем, выпавших на долю К-59 в том походе, стало награждение орденами и медалями нескольких офицеров сразу после возвращения. И это были не юбилейные медальки. Командир лодки и командир БЧ-5 получили по ордену Ленина, остальные награжденные- ордена Красной Звезды и медали "За Боевые заслуги". Лодка встала на текущий ремонт, основной проблемой был неисправный парогенератор. Как выяснилось, протечки парогенераторов первого контура реактора, это конструктивный недостаток подлодок 659 проекта. Но в октябре в воздухе запахло жареным, и К-59 вытолкнули с ремзавода все с тем же неисправным парогенератором. Его просто заглушили, из-за чего лодка потеряла мощность, а значит и скорость, против паспортных значений. Ганрио Аркадий Викторович был опытным подводником, начинавшим служить еще на дизельных лодках типа "М", малютках, понимал, что с такой неисправностью лодка будет неуклюжей и медленной, но деваться было некуда. Потом, когда лодка уже из бухты Стрелок Павловского залива, что возле Находки, прошла пролив Фриза, чтобы не спеша доползти до своих первоначальных целей, портов и городов на западном побережье США, последовал новый приказ. Адмирал Ярошенко, который после гибели всего штаба ТОФ и выхода из строя адмирала Амелько, фактически возглавил и ТОФ, и Камчатскую флотилию, переподчинил лодку из 26 дивизии в эскадру адмирала Гонтаева, одновременно нарезав ей новую задачу. Как и К-66, К-59 должна была выйти на позицию между Командорами и Камчаткой, чтобы нанести удар всеми ракетами по еще одной авианосной группе противника. Уж больно понравилась советским адмиралам импровизация с К-66, приведшая к разгрому АУГ адмирала Фелта и потоплению сразу трех авианосцев. К-59 должна была дежурить в заданном районе, время от времени всплывая на перископную глубину для связи. При получении координат противника- выйти на позицию для пуска ракет и ждать команды. Ведь именно с удара крылатыми ракетами П-5 должна была начаться скоординированная массированная атака на авианосцы противника. Но командиру К-59 эта импровизация совсем не нравилась. Одно дело, не спеша, скрытно дойти до неподвижных, стационарных целей, дождаться, когда в районе пуска не будет никаких противолодочных сил, всплыть в удобное для тебя время и выпустить ракеты. И совершенно другое, как сейчас, метаться за авианосной группой противника, которая сама бегает туда-сюда, как укушенная. Вдобавок на лодке, вышедшей из ремонта с серьезными неисправностями. И в условиях плотной противолодочной обороны американцев, они же не дураки, и прекрасно поняли, _кто выпустил _первые шесть ядерных ракет по предыдущему соединению. И вообще, ракета П-5 сама по себе не была предназначена для стрельбы по кораблям, у нее не было системы наведения по подвижной цели. А с инерциальной СУ она могла стрелять только "по-площадям". Эта особенность ракеты, даже с учетом ядерной боевой части в 200 килотонн, требовала точного целеуказания. А вот с этим, у лодок проекта 659, было никак, от слова "совсем". И поэтому К-59 надо было периодически всплывать под перископ, связываться с берегом, получая оттуда информацию, о том, где конкретно сейчас противник. Импровизированная система целеуказания получалась громоздкой, ненадежной, неточной, и, самое главное, она делала лодку крайне уязвимой. Вот и сейчас лодка уже шла на перископной глубине, получая данные о новом местонахождении АУГ. Противник, некоторое время назад сместившийся к востоку, сейчас маневрировал в прямоугольнике 50 на 10 миль, авианосцы все время двигались против меняющегося ветра, сажая и выпуская самолеты. Сейчас АУГ противника фактически, после последнего маневра, получается, сама приблизилась к позиции лодки, дистанция между ними едва превышала 300 километров. Что представляло для К-59 дополнительную опасность. Но делать нечего..    -Что с расчетами? Спросил Ганрио командира БЧ-2.    -Сейчас.. Так, мы можем нанести удар, первая ракета пойдет через пять минут после всплытия, рекомендую довернуть на курс 330, оставаясь под перископом. Поскольку противник двигается перед нами под острым углом, в дальнейшем доворачивать лодку не требуется, следующие ракеты можно выпускать с интервалом полторы минуты. Веером, вдоль предполагаемого вектора движения АУГ.    Ракета П-5 имела КВО* почти в три километра и поэтому командир БЧ-2 хотел "засеять" как можно с большей вероятностью площадь ордера АУГ с учетом его перемещения.    *_КВО (англ. СЕР) -Кругово?е вероя?тное отклоне?ние -- показатель точности попадания бомбы, ракеты, снаряда, применяемый для оценки вероятности поражения цели._    -Радист, доложить в штаб флотилии, лодка может нанести удар в 08-07 по заданному квадрату!    Ранее после этого сообщения с лодки от командования поступало радио: "оставаться на позиции, следующий сеанс в..". Но не в этот раз.    -Командир, база приказывает нанести удар! Хриплым от волнения голосом прокричал радист.    -Боевая тревога! Поворот на 330, после поворота всплыть в позиционное! Командиру БЧ-2- пуск всеми ракетами без дополнительной команды, по готовности! Скомандовал Ганрио.    Огромная туша лодки начала неуклюже поворачивать под водой, готовясь всплыть, чтобы выпустить ракеты.    _1 ноября, местное время 08-03. Тихий океан. 80 миль к юго-западу от острова Беринга. Ситуационный центр авианосца "Форрестол"._    -Сэр, сообщение с "Ньюпорт-Ньюс". Станция радиоразведки только что засекла радиопередачу с поверхности моря, в квадрате 51-35. Наших кораблей там нет. И еще, оператор с "Ньюпорт-Ньюс" сообщает, что точно такие же передачи были и раньше, четыре и десять часов назад, только точка передач слегка сместилась. Он готов спорить на 10 штук баксов, сигнал идентичный.    -А вот и лодка! Что у нас поблизости из патрулей? С мрачным удовлетворением произнес адмирал Холлуэй.    - "Треккер" с "Йорктауна", в сорока милях к северу от точки обнаружения. И еще в восьмидесяти милях к юго-западу от точки летит звено "Крусейдеров из VMF-333, парни пятьдесят минут взлетели с острова Беринга, следуют в дальний барраж. Но они в истребительной конфигурации. Отчитался старший офицер дежурной смены.    -Плевать, пушки у них есть? А лодка, чтобы запустить ракеты, должна всплыть. Наводи их в эту точку, как и "Треккера". И готовь к подъему еще одного плюс четверку "Скайрейдеров" с вооружением ПЛО им в поддержку. Приказал Холлуэй.    -И еще, коммандер. Решил внезапно адмирал.    -Сообщи по ордеру, через пять минут поворот "все вдруг" на 12 румбов, на курс 75, после поворота - увеличить ход до 24 узлов. Идем в квадрат 47-81. Надо уйти из-под возможного удара. Пусть центры управления воздушным движением начинает пересчитывать маршальские точки * для новой позиции АУГ.    _* "Маршальская точка" - это любая точка в полярной радиосистеме координат тактической навигации TAKAN, назначаемая ЦУВД авианосца для сбора и роспуска групп, обозначения зоны выжидания и начала снижения для пробивания облачности. Обычно "маршальские точки" зон ожидания для реактивных самолетов расположены на относительном пеленге 170® к посадочному курсу авианосца на удалениях, равных одной миле на каждые 300 м высоты зоны ожидания плюс 15 миль. Для поршневых самолетов эти точки расположены на относительном пеленге 135® и на более близком к авианосцу расстоянии. _    _1 ноября, местное время 08-04. Охотское море. 30 километров к юго-западу от Усть-Большерецка. Ракетоносец Ту-16К-10 568 морского ракетоносного авиационного полка 143 морской ракетоносной дивизии авиации Тихоокеанского Флота СССР, бортовой номер 03._    -Время. Мы в точке роспуска. Тихо произнес штурман полка, но подполковник Юрьев его услышал. Он глубоко вздохнул, прогоняя прочь все страхи и сомнения. И начал отдавать короткие команды. Двадцать минут назад из штаба КВФ в Петропавловске пришли последние координаты и предполагаемый курс ордера американской АУГ. Все варианты и схемы атаки были заранее расписаны, и у каждого штурмана ракетоносца в планшете была забита его предполагаемая позиция для пуска, с относительными координатами. Надо было только ввести местоположение американского ордера и поправку на движение кораблей, и тогда относительные координаты превращались в реальные. По всему выходило, что их полк, разойдясь веером, будет пускать ракеты, находясь над акваторией Авачинского и южной части Кроноцкого заливов, находясь на удалении от шестидесяти до двадцати километров от береговой линии. С одной стороны, эта позиция комфортна тем, что ближе всего к своим аэродромам, и можно рассчитывать хоть на какое-то истребительное прикрытие. С другой стороны, это наиболее вероятное направление удара, и американские адмиралы их уже наверняка ждут. Севернее, над Кроноцким заливом и Усть-Камчатском, будет работать другой полк их 143 дивизии, 570. Ту-16 этого полка, выведя двигатели на максимал сейчас, торопились на свои позиции. Другая дивизия ракетоносной авиации ТОФ, 3, сейчас, как надеялся подполковник Юрьев, глотая двигателями литры керосина каждую секунду, выходит на позиции пуска с юга, восточнее охватывая в итоге американцев широким полукольцом. Районы пуска самолетов этой дивизии находились на наибольшем удалении от родных берегов и ракетоносцы не могли даже теоретически рассчитывать на прикрытие своими истребителями. Только на скрытность и внезапность сначала, и на постановщиков помех потом. Юрьев надеялся, что эти условия позволят прорваться к ордеру на дальность пуска хоть части самолетов из 3 мрад. Напрасно.    _1 ноября, местное время 08-06. Тихий океан. 415 километров к югу от Командорских остров. Самолеты "Крусейдер" 24 авиационной группы 1 авиакрыла Морской пехоты США, истребительно-штурмовая эскадрилья VMF-333._    Кэптен Ларри Стивенсон, командир эскадрильи еще раз переспросил:    -Это точно, ошибки быть не может?    -Так точно, сэр! Впереди, по азимуту от 180 до 240, два десятка целей! Летели двумя группами, сейчас заканчивают рассредоточение. Все следуют одним курсом, 30. Высота от 6 до 7 миль. Это гребаные "Барсуки", ошибки быть не может. И на этот раз они идут прямо к нам в пасть. Сообщил кэптену оператор самолета ДЛРО.    Ларри думал несколько секунд. У него в барраже сейчас была вся его эскадрилья, правда пять минут назад он по просьбе флотских выделили четверку истребителей для атаки какой-то подводной лодки, передав ее под управления командного центра с "Форрестола". Что могут сделать истребители вооруженные только ракетами воздух-воздух и авиапушками с подлодкой, Стивенсону было решительно не понятно, однако приказ пришел с самого верха, от командующего авиагруппой, и Ларри осталось только подчиниться. Но и оставшиеся двадцать F-8D несли каждый, кроме четырех встроенных 20-мм авиапушек, по четыре "Сайдвиндера". Больше, чем достаточно, для огромных, но медленных и неуклюжих, по сравнению с его истребителями, "Барсуков". Надо только грамотно распределить цели, а для этого у него есть целых три самолета ДЛРО, ЕА-1Е "Скайрейдер". Конечно, старички времен корейской войны уступают флотским "Следопытам" и береговым "Вилли Викторам", но и задача у них сейчас будет несложная.    Первым противника заметил Ту-16Т из состава 3 эскадрильи 149 полка. Произведенный вначале, как торпедоносец, он использовался как разведчик, и поэтому летел на несколько десятков километров впереди и на два километра выше ракетоносцев полка, развернувшихся позади широким фронтом. Штатную РЛС "Рубидий-ММ-2" экипаж самолета сейчас использовал по поверхности моря, надеясь, что на ее экране вот-вот появиться первые отметки американских кораблей. Антенна станции предупреждения СПС-1 была установлена на киле сзади, да и не могла выдать предупреждения о том, что самолет уже долгое время облучают вражеские обзорные радары. Стремительно приближающиеся истребители противника второй пилот заметил, бросив взгляд вверх. Как раз на крыле одного из них сверкнул луч только что взошедшего солнца.    _1 ноября, местное время 08-02. Тихий океан. 380 километров к юго-западу от Командорских остров. Советская подводная лодка К-59._    К-59 едва успела всплыть, как поступил доклад дежурного группы радиометрической службы:    -Зафиксировал работу самолетной РЛС! Сигнал слабый, 2 единицы мощности! Предполагаю поисковую РЛС "Треккера"!    Капитан помрачнел. У американцев на новых противолодочных самолетах стоят очень хорошие радары. Что поисковая РЛС "Нептуна", что новая поисковая РЛС APS-88A у последней модели "Треккера" были способны засекать даже выдвинутый перископ подводный лодки. А они сейчас всей тушей на поверхности. Идти во время пусков в позиционном положении, как это сделала К-66 в прошлый раз, не получится, волнение моря уже больше трех баллов, на пределе возможности комплекса. Если лодку "притопить" в позиционное, волны будут просто захлестывать в открытые крышки ракетных контейнеров. А у ракеты П-5 двигатель запускается и выходит на рабочий режим еще в контейнере. Но сигнал слабый, может самолет просто патрулирует неподалеку и их не заметит?    Но через полминуты дежурный развеял его надежды:    -Сигнал постоянно усиливается, уже три единицы!    Аркадий Викторович Ганрио, орденоносец и капитан второго ранга сразу понял, это все. Противник их заметил. А тут еще этот чертов неисправный и отключенный парогенератор. Быстро погрузиться не получится. А значит, надо попытаться выпустить хотя бы несколько ракет, до того как их потопят.    -Командир БЧ-2, время до пуска первой ракеты?    -Первая-пуск через четыре минуты! Несколько нервно отрапортовал командир БЧ-2. Ведь сейчас только от его подчиненных и от техники, которую его матросы обслуживают, зависело, сколько времени лодка будет оставаться на поверхности. То есть, умрут они все в ближайшие полчаса, или поживут еще.    -Сигнал четыре единицы, пеленг не изменился! Самолет идет прямо на нас! Последовал еще один рапорт от дежурного группы радиометрической службы.    Все, стоящие в центральном посту лодке, напряженно молчали. Даже замполит, весельчак и балагур, находивший правильные слова, казалось бы, в любых ситуациях, сейчас стоял, уцепившись рукой за поручень на переборке, не замечая, как по его лицу катятся крупные капли пота. Казалось, время остановилось, и каждая секунда тянется вечность. А ведь еще можно было скомандовать срочное погружение и нырнуть вниз, на спасительную глубину, чтоб попытаться избегнуть смертоносного груза, который наверняка несет этот американский самолет. Но капитан Ганрио, нарочито не замечая десятка устремленных на него молящих глаз, подчеркнуто медленно подошел к пульту управления, за которым находился командир БЧ-2. Тот, без доклада, ответил на невысказанный вопрос своего капитана:    -Заканчивается раскрутка двигателя первой ракеты на максимальный режим. Есть полные обороты! С этими словами он повернул ключ переключения ракеты на автономную сеть питания, и, откинув предохранительную скобу, перекинул тумблер запуска стартовых ускорителей. Даже внутри лодки люди услышали, как пронзительный монотонный вой турбореактивного маршевого двигателя заглушил рев стартовиков.    -Есть, первая ракета ушла! Открыть крышку второго контейнера!    -Есть открыть, крышка открыта и встала на стопора! Последовал доклад одного из мичманов БЧ-2 по внутренней связи.    -Включить ВСУ и начать раскрутку маршевого двигателя! В затихших было отсеках лодки снова начал раздаваться постоянно усиливающийся вой маршевого двигателя второй ракеты. Но внезапно этот звук стал не главным. В воде, вокруг лодки, стали раздаваться частые взрывы мелкокалиберных снарядов, время от времени сменявшиеся более громкими разрывами прямых попаданий в корпус лодки. Американцы все-таки их достали.    Противолодочный самолет S-2D "Tracker" выжимал из двух своих поршневых двигателей все возможное, но даже три тысячи лошадиных сил разгоняли его до смешных 426 километров в час максимум. Фирма "Грумман", получившая от моряков техническое задание на универсальный противолодочный самолет, в итоге спроектировала целых три палубных самолета на одной платформе- противолодочный "Треккер" (Охотник), самолет ДЛРО "Трейсер" (Следопыт) и транспортный "Трейдер" (Торговец). Но в ТЗ была специально оговорена невысокая маршевая скорость, необходимая для нормальной работы оборудования по поиску подводных лодок. А сейчас до предполагаемого места расположения лодки было 70 с небольшим километров. Почти 11 минут полета, на маскимальной скорости. Да какого, к черту, предполагаемого! Как только с "Форрестола" на "Охотник" поступили данные радиоперехвата, и "Охотник" лег на указанный курс, первый оператор начал выдвигать антенну поисковой РЛС APS-88A в подвижном обтекателе. И сразу же засек лодку, в указанном квадрате, причем уже всплывшую полностью! И экипаж "Треккера" понимал, зачем всплыла лодка, но не успевал подойти к ней, чтоб использовать свое оружие, две противолодочных торпеды Мк44 и четыре 113-килограммовые глубинных бомбы на наружных подкрыльевых узлах подвески. Из безвыходной, казалось бы, ситуации, помог выйти, опять таки, командный пункт "Форрестола". Он связал с "Треккером" звено "Крестоносцев" из морской пехоты. "Крусейдеры" находились изначально вдвое дальше, чем "Охотник", но имели у поверхности максимальную скорость более чем в три раза выше его. Наводимые по указаниям с "Треккера", они разошлись парами, летя на средней высоте, тщетно обшаривая водную гладь в поисках лодки. Все-таки истребители не предназначены для такого, да и радары у них плохо работали по водной, с волнением, поверхности. И тут лодка выпустила первую ракету. Не заметить ракету, длиной больше 11 метров, да к тому же волочащую за собой шлейф дыма от двух стартовых ускорителей, мог только слепой. А пилоты Корпуса морской пехоты такими явно не были. По команде ведущего звена, одна пара "Крусейдеров" пошла за стремительно уходящей на север ракетой, пытаясь догнать ее и сбить. Другая заложила разворот, гася скорость и заходя на лодку.    Догнать ракету не получилось. Даже по паспортным данным, истребитель F-8D "Крусейдер" мог развивать у поверхности максимальную скорость 1300 километров в час. А ракета П-5 имела маршевую скорость 1242 километра в час на высоте 500 метров. Когда "Крестоносцы" бросились в погоню, включив форсаж и набирая скорость, ракета ушла уже почти на шесть километров. И она, в отличие от истребителей, летела на этой скорости весь участок траектории. А у "Крестоносцев" на таком режиме стрелки указателей топлива уж очень быстро ползли влево. "Крусейдеры" летели с небольшим превышением, тщетно пытаясь поймать слабый сигнал от двигателя ракеты в свои приемники теплового наведения ракет "Сайдвиндер". Несколько раз в наушниках пилотов пискнуло сообщение о захвате цели, но тут же пропало. Расстояние было слишком большое для несовершенных ГСН AIM-9B и сокращалось крохотными темпами. И через пару минут погони ведущий пары понял, все, ракету не догнать. Осталось только связаться с ордером АУГ и предупредить о ней, что он и сделал. Вторая пара "Крестоносцев" действовала более удачно. Уже в первом заходе, где-то под 75 градусов к курсу лодки, один из "Крусейдеров" сумел всадить чуть ли не десяток снарядов в медленно ползущую по волнам огромную тушу лодки. В этот момент лодка выпустила вторую ракету. Но ведущий группы не сплоховал, да и позиция у него была более-менее подходящая. Не дожидаясь, когда стартовые ускорители разгонят П-5 до маршевой скорости, он, довернув немного, спикировал на ракету под прямым углом к ее курсу. Длинная очередь из всех стволов перечеркнула корпус ракеты и она, наклоняясь и горя, воткнулась в воду.    Капитан второго ранга Ганрио, не обращая внимания на взрывы, мелкой дрожью сотрясавшие лодку, повернулся к радисту.    -Передай на базу, при всплытии для пуска лодка атакована самолетами противника. Успел выпустить две ракеты. Погибаю, но не сдаюсь. Прощайте. Если успеешь, запиши это и на аварийный буй.    Дальше он продолжил, обращаясь к остальным офицерам:    -Командиру БЧ-2, пуски ракет продолжать до последнего. Задраить все отсеки. Старшим в отсеках приступить к борьбе за живучесть самостоятельно.    Никаких фатальных повреждений лодка пока не получила, но истребители пошли на второй заход, выстраиваясь с кормы, вдоль корпуса, уже вдвоем, летя один за другим. Попадания следовали один за другим, от корпуса отлетали какие-то куски, но лодка упрямо шла вперед, и даже открыла крышку третьего контейнера, пытаясь во чтобы то ни стало выполнить задачу. Но пилоты уже сообразили, что ракеты вылетают из огромных длинных контейнеров, расположенных в шахматном порядке за рубкой подлодки и целенаправленно вели огонь по ним, снизив свою скорость до минимума. И один из снарядов, пробив стенку контейнера, попал в готовящуюся к старту ракету. Снаряд был бронебойно-зажигательным, но зажигательный состав без толку выгорел при пробитии толстой стенки контейнера. Но это особо не помогло советской подлодке. Взрыватель снаряда был с замедлением и сработал, когда он, на излете, пробил тонкую стенку топливного бака ракеты. Количество взрывчатки было мизерным, всего несколько граммов, но эти граммы взорвались в замкнутом объеме нескольких тонн керосина. Стенки корпуса бака треснули и керосин, одновременно испаряясь, начал вытекать в контейнер. Еще какие-то секунды, и пары керосина сначала загорелись, от пламени работающего реактивного двигателя, а потом последовала серия взрывов, разворотившая контейнер напрочь. Но лодка еще оставалась на плаву, и даже открыла крышки остальных контейнеров, пытаясь запустить еще хоть что-то. Точку в судьбе К-59 поставил подоспевший, наконец, "Треккер". Он сходу, подлетев на дистанцию 10 кабельтовых, сбросил торпеду Мк44. Пролетев чуть ближе к лодке, он, снизив скорость до минимума, вывалил на лодку все четыре глубинных бомбы, поставив минимальную глубину подрыва. Четыре взрыва под лодкой, на глубине всего 30 метров, подбросили ее огромный корпус, вода хлынула в отсеки через треснувшую обшивку. Сразу погас свет, аварийная защита отключила оба реактора из-за многочисленных повреждений первого контура охлаждения. Лодка уже шла на аккумуляторах, а люди в задраенных отсеках спешно пытались заделать пробоины, стоя уже по колено в воде, когда в корме К-59 прогремел мощный взрыв. Противолодочная торпеда Мк44, наводясь на шум винтов, взорвалась на обшивке девятого отсека, от взрыва и последовавшего гидравлического удара треснула и деформировалась переборка, соединяющая девятый, кормовой отсек, с восьмым. Девятый отсек был затоплен практически мгновенно, восьмой, через несколько минут. Лодка проекта 659 была рассчитана на обеспечение надводной плавучести при затоплении одного из девяти отсеков, но никак не двух. Пилоты американских самолетов даже прекратили стрельбу, наблюдая за феерической картиной гибели подлодки. К-59 задрала нос, уходя кормой в воду. Потом лодка переломилась пополам, подняв гору брызг, на которой радугой играли лучи восходящего солнца. И остатки того, что еще недавно называлось советской атомной подводной лодкой К-59, провалились вниз, стремительно уходя под воду. Ни один из 120 членов экипажа не спасся.    _1 ноября, местное время 08-08. Тихий океан. 80 миль к юго-западу от острова Беринга. Ситуационный центр авианосца "Форрестол"._    Получив от самолетов Корпуса предупреждение о летящей на север ракете, адмирал Холлуэй не раздумывал ни секунды:    -Соединению, иметь ход 32 узла.    При таком приказе старые эскортные корабли, бывшие в составе ордера "Таффи-72", неминуемо отставали, о чем поспешил напомнить адмиралу его начальник штаба. На что Холлуэй невозмутимо ответил:    -Плевать, сейчас главное, вывести авианосцы из-под удара. Если отставшие четыре корабля уцелеют, они знают, в какой квадрат им идти. К тому же я хочу повторить с русскими ту же штуку, которую они проделали с соединением старины Фелта, подставив свои корабли в проливе Фриза, как приманку. После ядерного удара русские "Барсуки" будут стараться искать цели для своих ракет именно там, и мы их им любезно предоставим. Тем более в условиях помех от ядерного взрыва и нашего противодействия русским пилотам сложно будет точно разобрать, что у них на радаре, фрегат или авианосец. Кстати, если у нас еще на палубах есть постановщики помех, готовые к вылету, поднимайте их в воздух немедленно после взрыва. Пусть ставят помехи по векторам от 180 до 270, но только от старого квадрата нашего расположения.    _1 ноября, местное время 08-06. 480 километров к югу от Командорских остров. Флагманский ракетоносец Ту-16К-10 141 гвардейского морского ракетоносного авиационного полка 3 морской ракетоносной дивизии авиации Тихоокеанского Флота СССР, бортовой номер 01. _    Командир дивизии, генерал-майор Павловский даже не ощутил, как его рука с хрустом ломает карандаш и рвет карту, протыкая с силой офицерский планшет. Только что разведчик Ту-16Т, летящий впереди и выше, передал, что атакован четверкой американских истребителей "Крусейдер", причем пилоты, до того, как их сбили, успели разглядеть на американцах опознавательные знаки Корпуса морской пехоты. Самолеты КМП, здесь, вдали от берегов и наземных аэродромов. Они могли прилететь только с недавно захваченного аэродрома на острове Беринга. Но даже до него почти 500 километров, почти предел для боевого радиуса F-8! Это означает только одно - их атаку ждут. Повернуть назад? Это невозможно, за отказ от выполнения задачи его ждет трибунал. Да и бессмысленно это, "Крусейдеры" превосходят его самолеты в скорости почти вдвое и легко догонят неповоротливые ракетоносцы, надеяться, на недостаток топлива у них глупо. Если эта операция спланирована, у американцев наверняка в воздухе есть заправщики. Павловский очнулся, и сразу начал командовать, пытаясь хоть как-то спасти ситуацию. Ракетоносцам - немедленно рассредоточится и снизиться до предельно малой высоты, далее прорываться к заданному квадрату и вести поиск целей самостоятельно.    Атаковать при первой же возможности любую цель. Разведчикам - повернуть назад, не меняя высоту. Так они отвлекут на себя хоть какую-то часть истребителей. Самолетам Ту-16П "Букет" - немедленно начать постановку помех, максимальной мощности и во всех диапазонах. Его план почти удался. Самолеты ДЛРО еще не завершили распределение целей и наведение на них пар и звеньев истребителей, как весь эфир был напрочь забит помехами. В данном вылете в боевых порядках дивизии летели четыре постановщиков помех, два в составе 49 МРАП и два в составе 141 гвардейского МРАП. В 1962 году станции помех "Букет", СПС-22Н, 33Н, 44Н, 55Н, не имели аналогов в мире. "Букеты" были самыми мощными в мире помеховыми станциями, и существовавшие тогда способы защиты РЛС не спасали их от глушения. В то же время "Букеты" имели большой вес и обладали значительной энергоемкостью. Для их размещения использовали весь грузоотсек, при этом бомбардировочное вооружение и створки демонтировались полностью. Вдобавок, проблемой являлось то, что применение системы "Букет" чревато подавлением не только РЛС противника, но и своих же бортовых радиолокаторов на самолетах, летящих вместе с Ту-16П. Но сейчас это было не важно, РЛС ракетоносцам для наведения по кораблям потребуются через 15 минут, а эти 15 минут надо еще прожить. Генерал-майор Павловский еще с сокрушением пожалел, что погода сегодня была на стороне американцев. Яркое солнце, на небе редкие облака. Если бы была густая облачность, можно было бы попробовать прорваться к ордеру АУГ в плотном строю на большой высоте, под прикрытием "Букетов", задавившими бы РЛС-наведение со стороны противника. А сейчас его самолеты легко можно обнаружить визуально, а дальше у противника есть ракеты с тепловыми головками самонаведения и пушки, против которых "Букеты" бесполезны.    _1 ноября, местное время 08-07. Тихий океан. 428 километров к югу от Командорских остров. Самолеты "Крусейдер" 24 авиационной группы 1 авиакрыла Морской пехоты США, истребительно-штурмовая эскадрилья VMF-333._    Не успел кэптен Стивенсон порадоваться за своих парней из четвертого звена, только что открывших боевой счет на этой войне и сбивших одиночный "Бэджер", как переговоры в эфире были забиты треском, шумом и улюлюканием, сквозь которые прорывались редкие фразы. Только через три минуты кэптен, с трудом связавшись с одним из "Скайрейдеров" ДЛРО, уяснил, что, во-первых, самолеты противника начали резкое снижение, а во-вторых, "толстые собаки" не успели до конца "раздать" цели его истребителям. Следующие десять минут превратились для 333 эскадрильи в полный беспорядок, ситуацию можно было охарактеризовать одой фразой, "пожар в сумасшедшем доме". Шесть пар "Крусейдеров", которые успели получить пеленг и дальность до своих целей, довольно быстро добрались до указанных точек. Пять из них расправились со своими "подопечными" сразу, все таки, Ту-16 для истребителей, летящих в два раза быстрее, да еще вдобавок несущих по четыре ракеты, это не самая сложная цель. Одна пара своего "Бэджера" просто не нашла, этот самолет, ведомый или очень опытным, или очень отчаянным пилотом, успел спикировать, почти как истребитель, до самой поверхности моря, и ушел, незамеченный, чуть ли не цепляя гребни волн крыльями, пока "Крусейдеры" тщетно метались в стороне на высоте в поисках своей цели. А дальше начался просто бардак. Оставшись без управления и без наведения, остальные пилоты из VMF-333 размышляли недолго. Ну и что, что нет наведения? Есть информация, что русские самолеты на юге, значит надо идти туда. Правда, потеря управления привела к тому, что пилоты, действуя сами по себе, зачастую бросались всем скопом на одну и ту же цель, оставляя другую незамеченной. В первую очередь были сбиты разведчики, Ту-16Т и Ту-16Р. Они и были ближе всех и остались на высоте, по приказу командира дивизии, а потому и были замечены быстрее остальных. Неразберихи и нервозности добавил ядерный взрыв, шапка которого вспухла далеко на севере, там, где по идее должен был быть ордер "Таффи-72". Потом началась отчаянная гонка со временем, "Крусейдеры" Стивенсона парами и звеньями носились над морем, выискивая противника по редким и обрывистым командам от самолетов ДРЛО. Постановщики помех у русских тоже снизились, летя вместе с отдельными самолетами-ракетоносцами и уже, разойдясь в разные стороны, не могли прикрыть помехами всех. Да и эффективность помех "Букетов" с потерей высоты резко упала. В итоге на заданный рубеж применения ракет сумели прорваться пять ракетоносцев и один Ту-16П, все из 141 гвардейского МРАП. Самолета генерал-майора Павловского среди них уже не было.    _1 ноября, местное время 08-15. Верховья реки Камчатка. 40 километров к северу от аэродрома Половинка. Ракетоносец Ту-16К-10 568 морского ракетоносного авиационного полка 143 морской ракетоносной дивизии авиации Тихоокеанского Флота СССР, бортовой номер 03._    Ракетоносцы 143 МРАД заканчивали расхождение по звеньям, распределяясь широким фронтом. Теперь они летели на восток, длинной шеренгой, начиная от Елизово на юге и Ключей на севере. Тройку, который возглавлял командира 568 МРАП, вдобавок прикрывал Ту-16П, летевший на пару километров позади. В 08-15 штурман, сидевший в самом носу и через его остекление имеющий лучший обзор, встревожено прокричал по внутренней связи:    -Справа подходит четверка истребителей! Но потом продолжил, уже гораздо более спокойным голосом:    -Это наши! МиГ-17! В подтверждение его слов, на частоте связи с истребителями раздалось:    -Большие, привет! Я Хан, буду вас провожать, чтобы никто не обидел. Только не гоните так сильно!    -Рад вас видеть, маленькие! Хан, пристраивайся сзади, за "Букетом" и иди за нами, сколько сможешь. Скорость снижать не будем, время дорого.    Тут же отозвался подполковник Юрьев. Четверка МиГов сходу пристроилась за Ту-16П, или "Букетом", как его называли в советских ВВС. То, что это именно постановщик помех, можно было сразу определить по длинному обтекателю антенн, торчавшему внизу фюзеляжа во всю длину бывшего бомболюка. Следующие 10 минут четверка Хана судорожно пыталась удержаться за Ту-16. Ракетоносцы летели на высоте 13 километров со скоростью 840 километров в час. МиГ-17Ф мог развивать скорость 1145 километров в час и имел потолок 16,6 километров, но это были максимальные значения. Долго МиГи не могли лететь даже на режимах, на которых сейчас летели Ту-16, двигатель ВК-1ф жрал топливо, как ненормальный. Хан порадовался, что у них висят по паре подвесных баков, по 400 литров каждый. Некоторые горячие головы в его полку предлагали повесить на балочные держатели вместо баков "эрэсы", "скворцы" как их еще называли, но командир полка остудил их пыл, напомнив, что вылет- на сопровождение ракетоносцев, а ноябрьская вода в Тихом океане сейчас не располагает к купанию.    Всего на сопровождение самолетов 143 МРАД поднялись двадцать три истребителя МиГ-17Ф из 777 иап и восемнадцать из состава 865 иап, по девять МиГ-19ПМ и МиГ-17ПФ. Практически все, чем располагало советское командование на Камчатке. В резерве оставили только вторую эскадрилью 865 полка, вернее, те два Як-25, что от нее остались после последнего боя. Для сопровождения ракетоносцев Яки, с их небольшой скоростью и максимальным потолком в 12 километров, не годился совершенно. Тем временем далеко на востоке сверкнула вспышка и поднялась шапка ядерного взрыва.    -Звено, курс 87! Немедленно отреагировал подполковник Юрьев. Где-то там, возле вспышки, ордер АУГ американцев. Но почему вспышка только одна? Неужели что-то пошло не так, и лодка не смогла выпустить остальные ракеты? Если это правда, в ближайшие минуты им придется очень тяжело.    _1 ноября, местное время 08-16. Тихий океан. 75 миль к юго-западу от острова Беринга. Ордер авианосной ударной группы TF-72._    Четыре концевых корабля охранения "Таффи-72" с каждой секундой отставали все больше. Не мудрено, все остальные корабли, авианосцы, крейсера и эсминцы сейчас резали волны полным ходом, в 32 узла. А старенькие механизмы двадцатилетних ветеранов второй мировой войны еле выжимали паспортные 24. Три минуты назад поступила команда об угрозе ракетной ядерной атаки. С палуб и надстроек убрали расчеты зенитной артиллерии, были задраены все люки и переборки, включены системы автоматической дезактивации, время от времени мощными струями забортной воды окатывающие безлюдные палубы и надстройки фрегатов. Больше команды не могли сделать ничего, разве что персонал, находящийся по боевому расписанию в рубках, надел темные очки. Потекли секунды тяжелого ожидания, нетерпимого именно осознанием того, что от тебя абсолютно ничего не зависит. Страшно вступить в поединок с подводной лодкой противника, оказаться под артиллерийским огнем вражеского корабля или оказаться на палубе, среди взрывов и грохота выстрелов, когда на тебя с разных сторон заходят чужие самолеты. Но везде в этих ситуациях можно надеяться на собственные силы и рассчитывать на слаженную работу остальной команды. И рассчитывать на победу, ведь с той стороны у противника тоже живые люди, и неизвестно, кто возьмет вверх. А тут, знать, что твоя жизнь зависит целиком и полностью от какой-то металлической бездушной штуки, и сидеть, как крыса взаперти, в ожидании ядерного взрыва гораздо хуже. Фрегаты шли в рассыпную, на тех местах, где их в ордере застала команда на поворот "все вдруг". Тратить драгоценное время на перестроение в какой-то строй никто не стал.    И, наконец, томительное ожидание команд фрегатов кончилось. В трех милях от концевого эскортника DE 800 "Jack W. Wilke" на высоте 1000 футов вспыхнуло новое солнце. Все члены команд четырех кораблей неоднократно смотрели учебные фильмы об ядерном оружии. Проходили многочисленные тренировки. Некоторые офицеры принимали участие в многочисленных учениях с реальным использованием этого оружия, которые проходили все предыдущее десятилетие. Один корабль, как раз отставший DE 800, даже был на этих учениях в качестве опытного корабля, причем "Уилки" вернули из опытных в эскортные всего два года назад. И все равно, привыкнут к этому зрелищу было невозможно, так оно пугало и завораживало одновременно. Сначала яркий свет залил все, и в темных рубках стало нестерпимо светло, хуже, чем в самый жаркий полдень на пляже в Майами. Все казалось, залило ослепительно белой краской, и только черно-угольные тени от людей и предметов резко контрастировали в рубках и других помещениях с иллюминаторами с этой белизной. Потом на корабли набежала призрачная пелена. Ударная волна, ее приход со скоростью звука какое-то мгновение был виден в атмосфере ясного осеннего утра, как белесый полог, очень быстро летящий на тебя. Корабли накренило, как наклоняет в тазу бумажный кораблик, когда ребенок на него дует. Только это был не таз, и кораблики были по 1800 тонн водоизмещения. Со стороны было видно, как от кораблей отлетают, беспорядочно кувыркаясь с бешеной скоростью антенны, обломки мачт, провода и еще непонятно какие-то куски конструкций. И одновременно с этим пришел звук, нет, даже ЗВУК. Грохот, настолько сильный, что хотелось спрятаться от него, забиться в самый дальний угол. Но прятаться было некуда, грохот был везде, он проникал в каждую клеточку организма. А дальше начался кромешный ад. Пришла вторичная ударная волна, еще более сильная, поскольку она сложилась вместе с первой, отраженной от водной поверхности. Океан будто взбесился, и немаленькие корабли швыряло, как щепки. Люди не могли устоять на ногах и их кидало по отсекам кораблей, калеча и давя оторвавшимися блоками оборудования и механизмами. Электромагнитный импульс, пришедший мгновенно со световой волной, вызывал многочисленные замыкания. На "Уилксе" и DE 795 "Gunason", еще одном эскортном эсминце типа "Бакли", закоротило обмотки обеих главных силовых электродвигателей, передающих обороты от судовых дизелей на винты, и сейчас оба корабля полностью обесточенные, без хода медленно разворачивались лагом к все еще не стихающим волнам. Остальные два эскортника, DE 706 "Holt" и DE 708 "Parle", эскортные эсминцы типа "Раддероу", ход сохранили, но прочая электрика у них вышла из строя капитально. Связь вырубило напрочь не только у отставшей четверки, но и у всей ушедшей вперед "Таффи-72". Взрывной волной были снесены с палуб часть самолетов и вертолетов, которые не успели убрать в ангары или закрепить после предупреждения о ракетной атаке. На "Форрестоле" сдуло спасательный вертолет и два "Демона" из VF-74, не успевшие подняться на патрулирование. На "Лексинготне" снесло два "Скайхока", а на "Йорктауне" "Скайхок" и "Треккер", который в спешке готовили поднять на смену самолету, расстрелявшему все вооружение при потоплении советской подлодки К-59. Рухнули в море все три спасательных вертолета, постоянно висевшие у авианосцев на курсовых углах. Когда TF-72 получило предупреждение об атаке, они не успели ни сесть на палубы, ни набрать высоту, достаточную для того, чтобы попытаться выправить машину. И, в завершение, в огненной вспышке ядерного взрыва сгорело звено "Круседеров" из VF-103, по наводке с "Форрестола" до самой последней секунды пытавшееся сбить эту проклятую ракету.    _1 ноября, местное время 08-17. 295 километров к югу от Командорских остров. Ракетоносцы Ту-16К-10 141 гвардейского морского ракетоносного авиационного полка 3 морской ракетоносной дивизии авиации Тихоокеанского Флота СССР._    Шесть ракетоносцев Ту-16 и один постановщик помех, все что осталось от некогда грозной 3 МРАП, ревя моторами на максимале, вышли на рубеж применения ракет. И сейчас пилоты, кто мысленно крестясь, а кто, матерясь во весь голос, тянули штурвалы на себя, набирая высоту. Высота, во-первых, нужна была для того чтобы операторы наведения станции ЕН, сидевшие в глухих гермокабинах в бомбоотсеках самолетов, смогли обнаружить американские корабли на большом расстоянии, а во вторых - для применения самой ракеты необходима была минимальная в 5000 метров высота. Но одновременно советские самолеты, "выскакивая" из мертвой зоны у поверхности моря, становились хорошо заметны американским радарам. Как корабельным, так и стоящим на самолетах ДЛРО. Ракетоносцы, в спешке рассредоточившиеся, сейчас летели широким веером, в таком порядке: западнее всего шла пара, потом дальше к востоку летели две одиночки, и восточнее всех летела тройка, два ракетоносца и пристроившийся к ним постановщик помех. Тройка начала набор высоты раньше всех и первой обнаружила корабли противника.    -Вижу цель, две цели! Помехи сильные, но судя по отметкам, крейсера, не меньше! Прокричал по внутренней связи оператор станции ЕН ракетоносца с бортовым номером 12.    -Почему только 2 цели, где остальной ордер? Недоумевал командир ракетоносца.    -У нас приказ командира дивизии, атаковать любые цели при первой возможности! Резонно напомнил ему второй пилот.    -Берем левую! Решил командир. -С 10 связи еще нет? Спросил он радиста, имея в виду второй ракетоносец с бортовым номером 10, летевший сейчас справа.    -Нет, "Букет" все забивает напрочь! Но мы сейчас вылезем на 6000 и он должен прекратить свою работу. По условиям тактики применения ракет К-10С постановщики помех Ту-16П, если они следовали в одном строю с ракетоносцами, прекращали постановку помех при начале пусков, чтобы не создавать помех собственным самолетам в наведении ракет.    Тем временем, набрав 6000, ракетоносец перешел в горизонтальный полет. Началась необходимая предстартовая подготовка ракеты. Створки бомболюка открылись полностью, и траверса, смонтированная на балочном держателе БД-238, начал опускать частично утопленную в фюзеляж ракету вниз, наружу, в набегающий поток. Как только ракета опустилась на 550 миллиметров, траверса встала на стопора, и у оператора на пульте загорелся транспарант, разрешающий запуск двигателя ракеты. Оператор сразу нажал кнопку сброса обтекателя, закрывавшего лобовой воздухозаборник двигателя, подвешенного в нижней гондоле под ракетой. Он представлял собой турбореактивный М-9ФК - короткоресурсный вариант распространенного РД-9Б, стоящего на истребителе МиГ-19. Двигатель начал раскручиваться, выходя на маршевые обороты. В последний раз прошла проверка всех электрических цепей, затем были расстопорены и начали раскручиваться гироскопы системы управления. Все это время ракета получала электропитания от самолета, по еще подстыкованному к траверсе электрическому разъему связи с носителем. Наконец, блок энергоузла, расположенный за основным топливным баком ракеты, получил требуемое напряжение от стартер-генератора ракеты и у оператора загорелся еще один транспарант, о готовности получать оборудованию ракеты автономное питание в 27 Вольт постоянного тока. До сих пор, когда ракета летела вместе с самолетом, работающий на ней двигатель получал топливо из специального топливного бака, расположенного в бомбовом отсеке самолета, через разъемный керосиновый клапан.    -Ладно, оператор, как только левая цель будет в захвате, пуск! Потом, во время наведения свяжемся с 10, если окажется, что мы стреляем по одной, перезахват другой возможен?    -Легко, они совсем рядом! И, кажется, вообще не двигаются!    Тем временем на другом пульте у оператора загорелся сигнал, сообщающий, что станция ЕН захватила и взяла на сопровождение левую цель. Оператор тут же откинул предохранительную скобу и перекинул вниз тумблер, под которым была приклепана табличка с коротким, но емким словом "пуск". Сработали электропневмоклапаны на самолете, и захваты на траверсе были освобождены. Ракету больше ничто не удерживало. Одновременно с этим по бортовому разъему прошли последние команды с самолета. По одной из них пневмоклапаны перекрыли трубопровод, по которому керосин поступал в двигатель ракеты из бака в бомботсеке самолета, одновременно открывая трубпровод питания двигателя из бака N1 ракеты. Вслед за этим автопилот выдал команду на рулевые машинки и те поставили горизонтальные рули в положение +10 градусов, на снижение, чтобы исключить столкновение ракеты с собственным носителем после пуска. Тем временем ракета начала медленно падать вниз. Когда расстояние между самолетом и ракетой увеличилось до полуметра, натянулись тросики и выдернулись, одна за другой, несколько предохранительных чек. Одна из них сняла ступень предохранения с боевой части, еще одна включила пневмоклапан ампульной аккумуляторной батареи, и та начала прогреваться, выходя на рабочий режим. Еще одна сняла ограничения по оборотам двигателя. И двигатель начал раскручиваться на максимальные обороты, разгоняя ракету до сверхзвуковой скорости. Тем временем ракета провалилась почти на километр ниже самолета, чуть выйдя вперед. Когда двигатель вышел на максимальные обороты, автопилот уменьшил угол тангажа и ракета вырвалась вперед, летя уже ниже ракетоносца на несколько километров. В это время ее захватила РЛС канала ракеты, размещенная в подфюзеляжном обтекателе самолета, и уже вспотевший оператор облегченно вздохнул.    -Есть захват ракеты на коррекцию наведения! Сообщил он. Командир корабля коротко бросил "принято" и решительно двинул РУДы обоих двигателей на снижение тяги. Сейчас для них наступило самое опасное время. Примерно 100 секунд они должна будут лететь прямо, не выполняя резких маневров. И каждая секунда их приближала к ордеру АУГ, постоянно увеличивая риск быть замеченным и сбитым. Это означало, что теперь самолет должен лететь максимально медленно. Ракета тем временем просела на полтора километра ниже самолета и перешла в горизонтальный полет при помощи автопилота, удерживая высоту по данным анероидного высотомера. А оператор, уже мокрый, как мышь, одновременно отлеживал цель по индикатору станции ЕН и направление полета ракеты, по экрану станции ЕС, постоянно корректируя ее полет. На 70 секунде отметки ракеты и цели сблизились по азимутам настолько, что оператор теперь смог перевести наведение в командный режим по лучу самолетной РЛС станции ЕН, осуществлявшийся оператором по азимуту, официально называемый "телеуправлением по методу совмещения". Положение ракеты и цели он теперь контролировал на одном индикаторе в своей кабине, стараясь удерживать их совмещенными. На 100 секунде самолет, по разрешению оператора, начал отворот от цели, на 80 градусов вправо. Весь экипаж вздохнул с облегчением, наконец-то они уже не лезут дьяволу прямо в пасть. Тем временем ракета сблизилась с целью на 105 километров и по команде со станции наведения ЕН носителя автопилот перевел ракету в пикирование под углом 15 градусов. Еще через несколько секунд по следующей команде на ракете был включен более точный радиовысотомер и при достижении высоты в 2400 метра ракета вновь перешла в горизонтальный полет. Все это время оператор постоянно совмещал метки цели и ракеты по азимуту, не замечая, как по его лицу текут крупные капли пота, впитываясь в меховой воротник летного комбинезона. Ракета тем временем, давно разогнавшаяся до 2050 километров в час, по команде оператора снизилась и перешла в горизонтальный полет на высоте 500 метров. Наконец, на 195 секунде полета, когда до цели оставалось 22 километра, по команде с носителя включилась и начала поиск ГСН ракеты, РЛС ЕС-2. Через несколько секунд поиска, она выдала в станцию ЕН носителя сообщение о захвате цели. Оператор, за эти несчастные несколько минут похудевший на несколько килограмм и постаревший на несколько лет, шумно выдохнул. Его работа закончилась, дальше все зависит только от техники.    -Есть захват цели станцией ракеты! Сообщил он радостную новость экипажу. Командир тоже облегченно вздохнул, и переведя РУДы на полные обороты, начал разворот на юг со снижением. Надо поскорее уйти из этого района. Оператор, пока цели не ушли за радиогоризонт, следил за целью при помощи хвостовой антенны станции ЕН за полетом ракеты по сигналам ее ответчика. Это продолжалось всего 10 секунд - ровно столько времени потребовалось ракете К-10С, чтобы врезаться в кормовую часть эскортного эсминца "Холт". За пять минут до этого он подошел к стоящему без хода "Уилки", чтобы завести буксирный конец. Оба этих корабля, буксир и буксируемый, совместно с другой такой же парой, "Гунасоном" и "Перлом" и были классифицированы оператором ракетоносца, как пара легких крейсеров. Ракета влетела в борт "Холта" на высоте в полметра выше ватерлинии, как раз под кормовой спаренной установкой бомбометов "Хеджехог", над ее погребом. Даже сама по себе ракета представляла немалую опасность для эскортника. Туша ракеты длиной почти 10 метров и массой более 2 тонн, летящая со скоростью 570 метров в секунду, она была гораздо больше и быстрее японских самолетов-камикадзе, в прошлую мировую войну. А ведь корабли типа "Раддероу" тонули и от попадания одного японского камикадзе. Еще через несколько мгновений сработали электроконтактные взрыватели, подорвавшие боевую часть в 825 килограмм. От такого "подарка" плохо бы стало даже линкору, что уж там говорить о кораблике водоизмещением в 1800 тонн. Мгновенно последующий за тем подрыв кормовых погребов эсминца стал своеобразной вишенкой на торте. Когда высоченный столб огня, дыма и водяного пара, в секунду скрывший оба корабля, рассеялся, ошеломленные моряки с "Гунасона" увидели только кончик носовой части от того, что минутою раньше было эскортным кораблем US NAVY DE 706 "Holt", через пару секунд вообще исчезнувшую под волнами. Рядом тонул, погрузившись в воду по носовую 127-мм установку, "Уилки". Взрывной волной с него сдуло почти все, надстройку, мачту и стоявшую за ней трубу. Внутренние повреждения были еще хуже, гидроударом от близкого мощного взрыва были вмяты и покорежены листы обшивки сразу нескольких носовых отсеков, и вода весело врывалась внутрь эсминца. На глазах у оцепеневших людей "Уилки", еще более погрузившись носом, вдруг встал вертикально и ушел вниз, вслед за "Холтом". Это все произошло настолько быстро, что боцман с "Гунасона" успел прохрипеть что-то вроде "разгрызи меня черт", только когда на месте "Уилки" была одна лишь вода, с немногочисленными обломками и масляным пятном на поверхности. Никто из экипажей обеих кораблей не выжил. Самое страшное для людей, оставшихся на остальных кораблях, что они не понимали, откуда пришла смерть, унесшая в течение нескольких секунд жизни трехсот с лишним их товарищей. Еще до конца не отошедшие от ядерного взрыва, занятые буксировкой, американцы просто не заметили прилета ракеты.    -Цель уничтожена, отметки не наблюдаю! Радостно заорал оператор, наблюдая, как на экране станции ЕН отметка "его" цели сначала становится слабее, а потом совсем пропадает. Радостный гомон всего экипажа поддержал даже командир, впрочем, быстро его оборвав.    -Так, снижаемся до 300, штурман, рассчитай нам курс домой! Где остальные две машины?    -10 шел рядом с нами, после пуска своей ракеты отвернул влево. "Букет" идет за нами, как приклеенный, позади в 400, с превышением. Отрапортовал второй пилот.    -Связь с ним есть? Спросил командир радиста.    -Передай, пусть снова начинает ставить помехи.    У другого ракетоносца из этой тройки дела пошли не так идеально. Сначала станция ЕН никак не захватывала цель. Ракета уже давно висела, выдвинувшись на траверсе под фюзеляжем, ее двигатель, запустившись, с каждой секундой сжигал литры керосина из бака на самолете, а эта чертова электроника никак не желала выдавать сообщение о захвате довольно крупной цели, которую на экране обзорной РЛС было отлично видно. Побледневший от злости командир ракетоносца упрямо держал РУДы двигателей самолета на максимале, с каждой секундой стремительно сближаясь с противником и уменьшая свои шансы уцелеть. Несчастный оператор, молча выслушивая высказывания экипажа по поводу качества его электроники, мысленно подсчитывал, на сколько секунд еще хватит двигателю ракеты топлива в баке бомбоотсека самолета. И не пора ли ему принудительно переводить двигатель ракеты на питание из своего бака. Но в конце концов в мудреных потрохах станции ЕН что-то произошло и она выдала сообщение о захвате цели на пульт оператору. Он шумно выдохнул, прохрипев по общей связи такую желанную фразу "Есть захват на сопровождение" и нажал тумблер пуска. Командир ракетоносца, дождавшись сообщения, что ракета ушла, тоже со свистом выдохнул воздух, передвигая РУДы уже на минимально возможную на этой высоте тягу. Но на этом проблемы у ракетоносца с бортовым номером 10 не закончились. То ли оператор на нем был менее опытный, чем на 12, то ли опять взбрыкнула ненадежная электроника, но ракета никак не желала лететь на цель. Метки ракеты на индикаторе станции ЕС и цели на экране станции ЕН никак не желали сходиться. Уже прошла 70 секунда, а оператору все не удавалось перевести ракету в наведение телеуправлением по методу совмещения. Слишком далеко уже разошлись по азимуту метки цели и ракеты. Оператор упрямо продолжал крутить маховики верньеров станции ЕС, не замечая, как пот заливает ему глаза, а по подбородку течет струйка крови из прокушенной губы. Все было тщетно. В конце концов, станция ЕС из-за большой дальности начала терять ракету и еще через десяток секунд ракета уже летела, никем не управляемая. Еще через две минуты сработала система самоликвидации ракеты, но оператор этого уже не видел, метка ракеты пропала с индикатора станции ЕС раньше.    -Срыв наведения, ракету потерял. Дрожащим от напряжения голосом прохрипел оператор. В ответ сначала была гробовая тишина, как нельзя больше выражавшая разочарование всего экипажа. Пролететь несколько тысяч километров, прорваться сквозь десятки несущих смерть американских перехватчиков, и все напрасно. Одно неисправное реле, или один отошедший контакт, или просто дрогнувшая в ненужный момент рука оператора пустили по ветру все общие старания и жертвы. Первым пришел в себя командир ракетоносца. Утопить никого в этом вылете не удалось, надо теперь уцелеть самим. Резким движением он заложил крутой разворот со снижением, отворачивая на юг. Снизившись на высоту почти 100 метров, ракетоносец с бортовым номером 10 ушел на базу.    Оставшиеся на плаву два американских фрегата, "Гунасон" и уже поврежденный "Перл" были потоплены еще двумя ракетоносцами 141 гвардейского полка, а вот самой западной паре не повезло. Она не смогла проскочить "за хвостом" у эскадрильи Ларри Стивенсона, как сумели это сделать, правда, сами того не зная, оставшиеся самолеты 141 полка. Ракетоносцы только-только начали набирать высоту, осматривая море в поисках американских кораблей, как их засек самолет ДЛРО авиации Корпуса морской пехоты. Правда, у самолетов эскадрильи практически уже ничего не было, ни снарядов, ни ракет, они все расстреляли по ракетоносцам 3 МРАД. Да и топливо почти все растратили, и сейчас к двум заправщикам, своему КС-97 и приданному флотскому КА-2В, очередь была длиннее, чем в Нью-Йорке к модному парикмахеру на Пенсильвания-авеню. Поэтому возникла небольшая неразбериха с определением того, кто, собственно, будет атаковать эти неожиданно прорезавшиеся цели. Но тут как нельзя кстати проявился командир четверки "Крестоносцев", ранее выделенной для атаки подводной лодки. Лодку они утопили, совместно с флотским "Треккером", а вот ракеты и топливо у них еще остались. К тому же, они находились ближе всех к цели. Итог скоротечного боя был закономерен, пара Ту-16 смогла бы огрызнуться, будь у американцев только пушки. Но против 16 "Сайдвиндеров" у русских "Барсуков" никаких весомых аргументов не было, оба ракетоносца были сбиты за считанные минуты.    _1 ноября, местное время 08-25. Побережье Кроноцкого залива. 80 километров к югу от Усть-Камчатска. Ракетоносец Ту-16К-10 568 морского ракетоносного авиационного полка 143 морской ракетоносной дивизии авиации Тихоокеанского Флота СССР, бортовой номер 03._    -А вот это уже явно по нашу душу. Озабоченно проговорил подполковник Юрьев. Освещенные в лучах только что взошедшего солнца, к ракетоносцам спереди стремительно приближалось шесть точек, явно рукотворного происхождения. Они летели чуть выше и левее, навстречу советским самолетам.    -Хан, ты их видишь? Отсечь от нас сможешь? Спросил Юрьев у командира истребительного прикрытия.    -Вас понял, сейчас сделаем. Неожиданно серьезным тоном, по сравнению с звучавшими ранее шутками, отозвался истребитель.    -Но дальше пойдете одни, мы сейчас попробуем их затащить в собачью свалку и вас уже не догоним. Добавил он.    Четыре МиГа, сильно дымя двигателями на форсаже, стали набирать высоту, сначала поравнявшись с тройкой ракетоносцев, начала медленно их обгонять. Миги выжимали все что можно, но из кабины Ту-16 подполковнику казалось, что они летят со скоростью автомобиля на шоссе. "Ну да, подумал он. Мы же тоже выжимаем 900 с лишним километров, разница в скорости всего больше сотни".    Тем временем американцы, а больше здесь никто не мог быть, разделились. Четверка пошла прямо на МиГи, а пара, разгоняясь в пологом пикировании, начала забирать вправо, уклоняясь в сторону, явно намереваясь описать полукруг, чтобы зайти в хвост ракетоносцам. Хан отреагировал мгновенно. Пара МиГов продолжила идти в лобовую, уже выключив форсаж, а вторая пара начала тоже уходить в сторону, отсекая противника от своих подопечных. Вся эта картина со стороны была необычайно красива, как, отвлекшись на мгновение, подумал штурман летевшего чуть выше и позади тройки ракетоносцев "Букета". Серебристые самолеты и длинные причудливые светло-серые шлейфы инверсионных следов, тянувшиеся за ними, в голубой дымке и подсвеченные розовым оттенком от восходящего солнца.    Сильно мешало солнце, уже вставшее и бьющее снизу в спину американцам, и соответственно, в глаза Хану и его ведомому. Поэтому он очень боялся пропустить момент, когда надо будет выходить из лобовой атаки, резким разворотом со снижением. Задерживаться лишнюю секунду в прицелах истребителей противника ему очень не хотелось, все американские палубники, что "Крусейдер", что "Демон" имели по четыре пушки, а это значит, что в лобовой атаке по его паре будет лупить целых 16 стволов. Но к его глубокому удивлению, американцы начали выходить из атаки еще раньше! "Неужели в этой четверке собрались такие трусы?" - это было первым, о чем подумал Хан. А вторым были действия, вбитые в голову каждого истребителя на уровне рефлексов. Противник подарил ему такой шанс, значит, надо им воспользоваться. РУД до упора, чуть довернуть, чуть ручку на себя, и вот, ведущий второй пары уже в его прицеле, неожиданно неуклюже зависший на вираже. Пальцы уже нажимали на гашетку, трассы снарядов начали тянуться к американцу, первые уже начали рваться на длинном серо-голубом фюзеляже, как Хан с изумлением обнаружил, что он опять не может опознать самолет противника.    -Чозанах? В наушниках раздался удивленный голос его ведомого, видимо, тоже имеющего те же проблемы с опознанием. "Его" противник, получив один снаряд в длинный киль с большим углом стреловидности по передней кромке, тем не менее, выдав из двух сопел, расположенных под хвостовым оперением, форс пламени с дымом, неожиданно оторвался от пары МиГов. Легко так, как будто они стояли на месте, а не летели со скоростью звука. "Чозонах" Хана уже, объятый пламенем, валился вниз, из большой кабины, за которой тянулся длинный, до самого киля, гаргрот, катапультировались летчики. "Двое, а не один, как в других палубниках. Млять, это уже второй мой сбитый американец, и второй - опять какой-то новый самолет!", мрачно подумал Хан. Самолет противника был красив и уродлив одновременно. Очень большой, на первый взгляд, больше, чем МиГ-17 в два раза, очень длинный, с боковыми воздухозаборниками, и длинным, опущенным вниз носом, он походил на какую-то рептилию, взлетевшую в воздух. Впечатление усиливали трапециевидные крылья, слегка опущенные вниз, но с загнутыми вверх законцовками и горизонтальное оперение, тоже скошенное вниз. Очень быстрый, но одновременно очень неуклюжий в маневре. Радиус разворота, на взгляд Хана, у американцев был больше в несколько раз. Оставшаяся пара уже оторвалась от МиГов, на дистанцию нескольких километров, медленно разворачивалась с набором высоты. Подранок, густо дымя двигателями на форсаже, стремительно уходил на восток, тоже с набором высоты.    Тем временем, другая пара МиГов, отправленная на перехват пара американцев, стремящихся зайти в хвост ракетоносцам, тоже сошлась с ними на встречных курсах. И тоже пилоты МиГ-17 с удивлением увидели, что американские истребители не приняли атаки в лоб, заранее уклонившись.    -У них, наверное, пушек нет! Озвучил по радио свою догадку Хан. - Парни, следите за хвостами друг у друга, сейчас они полезут наверх и оттуда будут нас клевать.    -Большие, не гоните сильно, тогда мы ваши хвосты сможем прикрыть!    Начался сложный маневренный бой, МиГи старались удержаться в хвосте у своих ракетоносцев, американцы, пользуясь колоссальным преимуществом в скорости, раз за разом заходили на них сверху, пытаясь применить ракеты. Но МиГи в самый последний момент, энергично маневрируя, выходили из-под ракетной атаки, в свою очередь пытаясь достать проскакивающих мимо, как утюги, американцев из пушек. К ракетоносцам, не подставляя хвост МиГам, американцам пока прорваться не удавалось. Вся эта катавасия вертелась в хвосте тройки ракетоносцев Юрьева, постепенно отставая. Впрочем, подполковник, услышав по радио просьбу эскорта, скомандовал сбросить скорость. Отрываться от своих истребителей в присутствии американских было явно неразумно, тем более пилоты ракетоносцев тоже разглядели своих противников. В отличии от истребителей ВВС они до войны уже пару раз в этом году сталкивались с ними над нейтральными водами. "Фантом", новейший перехватчик ВМС США. Вооружение - целых шесть ракет, "Сайдвиндер" или "Спарроу". И скорость под два Маха. И то, что парням Хана уже в первой атаке удалось сбить такого грозного противника и повредить второго, произвело на экипажи Ту-16 сильное впечатление. Общее мнение подтвердил подполковник Юрьев.    -Всем, скорость 750. Не отрываться от "маленьких". "Букету", занять место концевым. И начать ставить помехи.      Командир шестерки новейших истребителей F-4B "Фантом" из эскадрильи VF-121, подполковник Браун, был взбешен и растерян одновременно. Его эскадрилья только сегодня ночью была срочно переброшена на палубу "Форрестола", совершив вчера сложнейший перелет с несколькими посадками из авиабазы Мирамар, где еще не закончился карантин. Поэтому пилотов, из собственно VF-121, оставалось меньше половины, остальных набрали с других учебных центров США, только-только освоивших новые "Фантомы". Перелет над своей частично разрушенной страной, особенно потрясли летчиков развалины Сиэтла, не способствует поднятию боевого духа. Поэтому его парни прибыли на "Таффи-72" злые и подавленные. Сразу отправленные в дальний патруль, к берегам Камчатки, они, было решили, что четверка "Барсуков", это то, что надо, чтобы воплотить свою ненависть во что-то реальное. Но вместе с Ту-16 оказалась четверка МиГ-17 которая, вдобавок действовала очень решительно, даже нагло. Отрядив пару "Фантомов" сразу атаковать русские ракетоносцы, ведущий повел было оставшуюся четверку навстречу устаревшим, и как он считал, оборзевшим "Фреско", как в старые добрые времена, когда они летали на "Кугуарах" и у дальневосточных берегов СССР нередко сходились в "учебных" поединках с теми же МиГ-17. Но, уже заходя в лобовую, он с ужасом сообразил, что пилотирует не старый проверенный F9F-8 с четырьмя 20-мм пушками, а новый "Фантом", у которого, спасибо конструкторам McDonnell, пушек нет вообще! В результате эти долбанные "Фреско" сбили один "Фантом" и повредили второй. И сейчас его оставшаяся четверка находилась в патовой ситуации.    Постановщик помех, выполняя приказ, увеличил скорость и пристроился за тройкой. В итоге сторонний наблюдатель мог видеть такую картину, четверка Ту-16, летящую ромбом, позади в нескольких километрах, маневрировали две пары МиГов, а еще сзади и значительно выше висела четверка "Фантомов". Время от времени они, разгоняясь в пикировании, пытались на скорости зайти в заднюю полусферу к МиГам или прорваться мимо них к ракетоносцам. Но юркие МиГи пока успешно уворачивались от неповоротливых "Фантомов", а сбавить скорость, чтобы попытаться подольше "половить" в прицел эти вертлявые "Фреско" никто из американцев не решался. Прорваться мимо Мигов, чтобы пустить "Сайдвиндер" в неуклюжий "Бэджер" тоже не получалось, Миги сразу же садились на хвост и пару раз короткие очереди из пушек проходили впритирку к "Фантомам". Рисковать не хотелось. Поэтому "Фантомы" сразу давали полный газ и уходили вперед и в стороны, стараясь не попасть еще и под пушки ракетоносцев, таких близких и таких же не досягаемых. Можно было, вися в хвосте, милях в четырех, у всей группы советских самолетов, попробовать пустить "Спарроу". Дальность этой ракеты вполне позволяла, мимо Мигов, которые начеку и наверняка увернуться, поразить неповоротливый Ту-16. Но концевым летел не ракетоносец, а постановщик помех, срывавший наведение полуактивной ГСН ракеты. Вдобавок, из-за работы "Букета" радиосвязь работала отвратительно. Между собой "Фантомы" могли еще как-то переговариваться, ловя обрывки фраз в треске и завывании помех, но связь с авианосцем и самолетом ДРЛО русские отрубили напрочь. Так что попросить о помощи, хоть и гордое звание истребителя US NAVY ему претило это делать, Браун тоже не мог. А секунды все утекали, превращаясь в минуты, и с каждым мгновением ракетоносцы приближались все ближе к ордеру "Таффи-72". И тогда командир американской группы решился. Вместо разрозненных, спорадических атак одиночками и парами, "Фантомы" пошли на следующий заход все вместе. Предварительно подполковник потратил почти минуту, чтобы донести до своих пилотов свой замысел. "Фантом" Брауна пустил свой "Сайдвиндер" на самом пределе дальности поражения. Ведущий пары МиГов, попавший в прицел, привычно крутнулся, уходя боевым разворотом из-под атаки. Второй "Фантом" так же атаковал его ведомого. И снова американские пилоты могли наблюдать, как маленькая русская машина показывает чудеса маневренности, разворачиваясь почти на месте. Но теперь первая пара "Фантомов" устремилась, проскакивая мимо МиГов, к замыкающему Ту-16. МиГи, сначала дернулись, чтобы отсечь американцев от своих охраняемых подопечных, но тут же оказались под ударом второй пары "Фантомов", которая только и ожидала этого момента. Вторая пара МиГов находилась чуть дальше, чем надо было в этой ситуации, и на помощь своим не успевала.    Подойдя ближе к постановщику помех, американцы выпустили в него два оставшихся "Сайдвиндера". На авианосце каждый F-4B снарядили стандартным боекомплектом для дальнего перехвата, 4 ракеты "Спарроу" AIM-7C, две ракеты "Сайдвиндер" AIM-9B и три подвесных топливных бака. Но почти все "Сайдвиндеры" и половина "Спарроу" были впустую расстреляны по юрким МиГ-17. И сейчас подполковник Браун с волнением наблюдал, как к длинному фюзеляжу "Бэджера" тянутся два бело-серых шлейфа от дыма твердотопливных двигателей Thiokol LR44-RM2. Но что это? Браун бессильно выругался. Первая ракета, чуть отвернув от Ту-16, на который она должна была наводиться, устремилась мимо него, прямо на только что вставшее на горизонте солнце. Черт, он совсем забыл, им же говорили в центре боевого применения ракет, что наведение ракеты невозможно, если пуск производится под углом менее 20 от направления на Солнце. Но второй "Сайдвиндер" все-таки упрямо следовал за "Бэджером" и наконец-то разорвался в двух метрах от его левого двигателя. Пассивный инфракрасный взрыватель, среагировав на горячие газы реактивной струи. Осколками боевой части был поврежден двигатель, крыло и фюзеляж, но этот чертов "Барсук" даже и думал падать! Он продолжал также лететь вперед, хотя из левого двигателя валил густой дым и его скорость снизилась, он начал отставать от ракетоносцев.    -Я сбил! Я наконец-то сбил гребаный "Фреско"! Раздался в наушниках голос ведущего второй пары "Фантомов", капитана Томаса Пейджа, на удивление четкий и слышимый без всяких помех.    -Черт, Томми, уходи, у тебя на хвосте вторая пара! Взволнованно закричал его ведомый.    -А сука, горишь! Удовлетворенно прошипел Хан, видя как от пушечного огня его МиГа от серо-голубого "Фантома" отлетают куски обшивки, и он вспыхивает, и, переворачиваясь, проваливается вниз. Но этот же "Фантом" несколькими секундами раньше удачно выпустил ракету в МиГ его четверки, который тоже камнем начал падать, разваливаясь на лету. Парашюта не было, наверное, осколками боевой части ракеты пилот был убит. Хан костерил себя последними словами. Драться с противником, который превосходит тебя в скорости больше, чем в два раза, неимоверно тяжело. И малейшая ошибка сразу приводила к потерям. Вот и сейчас, его пара на последнем вираже отошла чуть дальше, чем следовала и просто не успела отсечь вторую пару американцев от МиГов. А те, уклоняясь от ракет первой пары "Фантомов", подставились под ракетный залп второй. Хан краем глаза посмотрел на восток и вздохнул. Американцам удалось еще и проскочить к охраняемым ракетоносцам, один из них дымит и отстает. Удивительно то, что янки до сих пор действовали несогласованно, фактически это их первая скоординированная атака, и она уже принесла американцам успех. Сейчас нашим придется еще тяжелее.    -Парни, разрываем контакт, уходим наверх, быстро, быстро! Запоздало скомандовал подполковник Браун.    "Фантомы", дав форсаж, ушли на три километра выше. Браун осмотрелся. Внизу и сзади три оставшихся МиГ-17 догоняли строй ракетоносцев, который растянулся. Подбитый Брауном "Барсук" все больше и больше отставал от передовой тройки, которая упорно летела на восток. Связь работала уже отлично, судя по всему, подбитый и был постановщиком помех. И взрыв "Сайдвиндера" хоть и не свалил такую большую и прочную машину, как Ту-16, но явно повредил оборудование внутри нее, помехи прекратились.    -Парни, доложить, что у кого осталось в сундуках! Скомандовал Браун. Сейчас ему надо решать, что делать дальше, а для этого ему надо знать, что из вооружения у них осталось.    - У меня два "Воробья" и один "Сайд"- поступил рапорт ведомого второй, вернее уже бывшей второй пары.    -У меня всего два "Воробья"- отозвался его ведомый.    У самого подполковника на подвесках осталось тоже две ракеты "Спарроу". Этого хватит на одну, максимум на две атаки.    -Значит так, мы сейчас выходим в хвост красным, уравниваем скорость, чтоб не проскочить под пушки МиГов и с дистанции шести миль выпускаем по "Бэджерам" все "Спарроу".    -Берти, обратился он к пилоту третьего "Фантома", ты нас страхуешь, эти "Фреско" дьявольски юркие.    Подполковник Юрьев напряженно всматривался вперед, одновременно каждую секунду ожидая доклада оператора станции ЕН. По координатам разведданных они должны были давно были видеть ордер американской авианосной группы, но пока впереди был только чистый океан. Юрьев поменьше старался думать, что твориться позади них, хотя это не получалось, радист и оператор огневых установок, сидевшие в остекленной кабине в хвосте ракетоносца, оживленно комментировали воздушный бой между нашими и американскими истребителями. Сначала подполковник, когда увидел, шестерка _каких _истребителей противника летит им на пересечку курса, подумал, что все, пришел их смертный час. Но этот Хан оказался не только шутником, он и летчиком оказался настоящим. Шестерка в мгновение превратилась в четверку, а потом наши МиГи довольно долго отражали попытки американцев прорваться к ним. Но чудес на свете не бывает, и, в конце концов американцам удалось поразить "Букет" ракетой, вдобавок сбив один из МиГов. И в этот же момент оператор взволнованно закричал:    -Вижу цели! Много, это ордер! Мелкие, покрупнее и три в середине точно авианосцы, отметки очень жирные.    -Начинай захват ближайшего авианосца!    -Радист, связь с остальными есть?    -Да, только сейчас появилась, когда янки в "Букет" попали!    "Может быть, потому мы и так долго не могли увидеть ордер, из-за собственных помех?" -подумал Юрьев, а вслух приказал:    -Передай остальным, пусть захватывают ближайший авианосец. Из трех ракет хоть одна, но дойдет.    Юрьев уже понимал, что ни массированной, ни скоординированной атаки АУГ у них не вышло. Их группа снизила скорость, чтобы не отрываться от своих истребителей. И по времени и 3 МРАД и 570 полк его, 143 МРАД должны были уже выйти на рубеж атаки и даже отстреляться. Но ордер, судя по докладу оператора, целехонький. А значит, его ракетоносцам надо попытаться поразить хотя бы одну цель. Ракетоносцы начали неспешный процесс подготовки ракет к пуску, считая секунды и матеря конструкторов, которые не могли этот процесс сделать короче. А в хвосте у них раскручивалась очередная драма.    Оставшаяся тройка МиГ-17 пыталась догнать тройку ракетоносцев, которые опять увеличили скорость. Они уже начали обгонять подбитый постановщик помех, который медленно проплыл справа и ниже МиГов Хана. Букет старался удержаться в строю, но это у него плохо получалось. Воспламенение в левом двигателе после взрыва ракеты автоматическая система потушила, и теперь из него шел только небольшой сизый дым. Но на одном двигателе Ту-16 не может развить максимальную скорость, и "Букет" был обречен. Хан прошептал про себя: "Простите, ребята, но мы не можем остаться с вами. Нам бы ракетоносцы прикрыть".    -Янки снова заходят нам в хвост! Вижу пуск двух, нет, четырех ракет! Раздался взволнованный голос его ведомого.    И Хан решился. Нельзя пассивно болтаться в хвосте у своих "Тушек", тем более, судя по качеству радиосвязи, у "Букета" поврежден не только двигатель.    -Боевой разворот, выходим в лобовую! Скомандовал он.    МиГ Хана уже привычно затрясся в развороте, с кончиков стреловидных крыльев начали срываться отчетливо видные полупрозрачные вихри, которые за самолетом, разрастаясь, превращались в два белых шлейфа. Александр, придавленный перегрузкой к креслу, тем не менее, с трудом, но повернул голову. Его ведомый дисциплинированно шел за ним, завалившись также в развороте чуть ли не под 90 градусов. А вот третьего МиГа не было нигде видно.    -Берти, если упустишь такой шанс, на палубу можешь не возвращаться! Азартно закричал по радио подполковник Браун. Его оператор и оператор его ведомого сейчас были заняты тем, что подсвечивали "Бэджеры" для наведения ракет "Спарроу" с полуактивными ГСН. Особых проблем с пилотированием это не вызывало, антенна радиолокатора AN/APQ-72, стоящего на F-4B, могла отклоняться во все стороны чуть ли не на 45 градусов. Но операторы уже захватили свои цели, и не могли отвлекаться на другую цель, чтоб не потерять последние ракеты. А цель была лакомой. Третий МиГ-17 замешкался с разворотом. Очевидно, это был ведомый того самого "Фреско", которого сбил старина Томас, перед тем, как сам отправился на небеса, сбитый одним из первой пары "Фреско". МиГ просто растерялся. Он изначально пристроился к первой паре еще одним, левым ведомым, и когда ведущий пошел в боевой разворот налево, так же положил было свой МиГ в левый разворот. Но потом вдруг выправил машину, очевидно из-за боязни сорваться в штопор в слишком маленьком радиусе разворота, или столкнуться с правым ведомом, сокращавшим дистанцию с ведущим и потому "резавшим" его радиус, переходя налево. Так или иначе, он сначала выпрямил самолет, а потом начал выполнять уже правый разворот, переломив траекторию движения. В итоге, он потерял скорость и оказался в полутора милях под носом у "Фантома" Берти, который не замедлил воспользоваться таким подарком, выпустив по нему последний "Сайдвиндер". Берти уже обогнал пару Брауна, почти уровнявшую скорость с Ту-16, для обеспечения своим операторам идеальных условий наведения. Пуск ракеты летчик этого МиГа заметил, но МиГ, уже потерявший энергию в предыдущей череде неправильных действий своего пилота, не мог уклониться от нее. "Сайдвиндер", влетевший чуть ли не в сопло "Фреско", изрешетил всю машину осколками, и МиГ-17, горя и кувыркаясь, начал падать в море, разваливаясь на куски. Парашюта не было.    Капитан Харисов только скрипнул зубами, когда увидел, как падает еще один горящий МиГ из его четверки. Пара "Фантомов" находилась немного выше и впереди него километрах в четырех, ракеты, уже выпущенные ими, разделились. Две попали в уже подбитый постановщик помех, и сейчас он медленно разваливался, разбрасывая в стороны горящие обломки, среди которых было видно четыре парашюта. Две прошли было выше и правее МиГов, Хан даже поежился, видя их дымные шлейфы, но обе до ракетоносцев не достали, сойдя раньше с траектории. И сейчас эта пара "Фантомов" уже заваливалась в правом развороте, не желая встречаться с Мигами накоротке. А вот третий "Фантом", проскочивший ближе и только что сбивший его товарища, можно было попробовать достать. Он тоже уже заваливался в разворот, но до него было всего километра два. Хан чуть потянул ручку на себя и двинул РУД на форсаж, до упора. Машина послушно ускорилась и Александр стал ловить в сетке прицела АСП-3 все время ускользающую влево длинную тушу F-4B. "Фантом" уже почти развернулся, и капитан открыл огонь, понимая, что у него есть считанные секунды, чтобы попробовать поразить американца, пока он не разорвал дистанцию. Но пушки, привычно рыкнув, выпустили всего по три снаряда, после чего их затворы сухо щелкнули. Этот щелчок, еле слышимый за шумом двигателя, прозвучал в ушах Хана, как гром среди ясного неба. Он машинально наблюдал, как трассы идут к американцу, как первый снаряд попадает ему в киль, а остальные проходят внизу и позади него. А на лбу у него уже выступил холодный пот, ведь он оказался на безоружном самолете против трех вражеских истребителей. Слева понеслись трассы его ведомого, но дистанция до янки уже была слишком велика, и трассы ушли в "молоко". Сам американец, развернувшись с набором высоты, оторвался от МиГов, щегольнув напоследок большой дыркой в длинном киле. И в довершение, доведя Хана до отчаяния, в наушниках раздался голос его ведомого:    -Хан, я пустой! Хан, проглотив противный сухой комок, стоявший в горле, прохрипел:    -Я тоже. Уходим вниз, быстро! И оба МиГа, опустив носы, стали пикировать к морской поверхности. Хан все время оборачивался назад. Его воображение рисовало ему красочные картины, как янки, пользуясь колоссальным преимуществом в скорости, догоняют их, как ловят в прицел и выпускают ракеты. Но к его огромному удивлению, в хвосте так никто и не появился. "Сегодня костлявая была совсем рядом, но промахнулась" - подумал Хан, когда уже заходил на посадку, на последних каплях горючего. Он ожидал разноса от командира полка, ведь потерял половину самолетов в группе. Но комполка, когда узнал, что они тоже сбили двоих, да еще дали возможность отстреляться всем трем охраняемым ракетоносцам, сказал начштабу:    -Пиши представление на капитана Харисова, на "Красное Знамя".    Хан сначала оторопел, но потом осторожно спросил о действиях остального полка. И, услышав, замер, как пораженный громом. Мало того, что в этом вылете полк "сточился" в одну эскадрилью, потеряв 14 машин и сбив всего шесть истребителей противника, кроме его пары. Но еще вдобавок, кроме него, летчики полка не смогли защитить ни одного ракетоносца, все подопечные Ту-16 были сбиты до выхода на рубеж атаки по авианосной группе.    -А как соседи? Спросил капитан, ошарашенный новостями.    -У соседей дела чуть получше, но вот именно, что чуть. Они смогли уберечь только двоих "больших", но сами потеряли много, у них тоже полк в эскадрилью превратился. И сбили даже меньше наших, всего пятерых. Не знаю в чем причина, или в штабах намудрили, или разведка ошиблась, но все это сильно походило на засаду, уже сейчас, по всем донесениям, можно сказать, что нас с "большими" встречало самолетов шестьдесят, не меньше.    -И как мы всего двумя эскадрильями будем прикрывать целый полуостров размером почти в две Франции? Против трех авианосных групп? Задал вопрос Хан, понимая, что ему никто не ответит..    -Я "Зеленый-1", нахожусь в квадрате 44-37. Три "Бэджера" только что выпустили свои ракеты, они идут курсом 105. Сбил два "Фреско" и "Бэджер", потерял "Зеленого-3" и "Зеленого-6". "Зеленый-4" и "Зеленый-5" получили повреждения, ушли домой. Расстрелял все ракеты, тоже иду домой. -Доложил подполковник Браун офицеру управления.    -ОК, принято. Меланхолично ответил офицер. Отражение воздушного налета проходило, в общем успешно. Ядерный удар "таффи-72" выдержала. "Бэджеры" южной группы, хоть и смогли прорваться сквозь эскадрилью морской пехоты, но купились на приманку в виде четырех старых фрегатов и все свои ракеты выпустили по ним. Конечно, жаль парней с "Гунасона", "Уилкса", "Холта" и "Перла", но лучше уж они, чем потерять одну из палуб. Атака западной группы тоже пока успешно отражалась. Эту группу красные прикрывали своими истребителями, но и противостояли им не одна эскадрилья, а целых три, поднятые заблаговременно благодаря старине Хэллуэю. Более многочисленные и лучше вооруженные "Демоны", "Крусейдеры" и "Фантомы" раз за разом прорывались через жидкий заслон из МиГов к ракетоносцам на дальность действия своих "Сайдвиндеров" и "Спарроу". Итог был закономерен, только считанные ракетоносцы смогли дожить до пуска своих ракет и только два - до конца наведения. Обе ракеты дошли до ордера, но одну увели в сторону помехи, а другую сбил при помощи ЗРК "Терьер" ракетный эсминец DDG-37 "Фаррагут". Все остальные ЗРК кораблей охранения, RIM-24A "Тартар" и RIM-8 "Талос" имели минимальную высоту поражения в три километра, и поражать ракеты, летящие на 800 метрах, не могли. Хотя все корабельные РЛС отлично видели здоровенную тушу ракеты, здорово походившую на советский истребитель МиГ-19. И теперь известие о том, что летят еще три ракеты, не особенно напугало.    Подполковник Юрьев облечено вздохнул, все-таки хорошо, когда у тебя есть свое истребительное прикрытие, даже такое куцее, как сегодня. Вопреки всем пессимистическим ожиданиям, МиГи прикрытия не только дали возможность ракетоносцам его тройки дойти до зоны пусков и запустить ракеты, но и закончить наведение, во время которого Ту-16 были особенно уязвимы. Что показалось странным, так это то, что американцы, когда закончилась схватка с МиГами и уцелевшая пара МиГ-17 пошла домой, тоже ушли. Они не стали преследовать ни безоружные МиГи, Юрьев слышал по радио, что у наших истребителей закончились снаряды. И они не стали атаковать ракетоносцы, представляющие собой сейчас, без прикрытия и без постановщика помех, лакомую мишень.    Но среагировать на известие о выпущенных ракетах надо было. На палубах авианосцев еще велась дезактивация, и первыми на взлет успели четыре "Скайхока" с "Лексингтона" в истребительной конфигурации, с четырьмя ракетами "Сайдвиндер". Однако штурмовик с ракетами - это не полноценный перехватчик. Не имея РЛС, пилоты А-4В могли найти ракеты в воздухе, даже зная примерный азимут подлета, только с внешним целеуказанием. А с этим в настоящий момент у TF-72 были проблемы. Находящиеся в воздухе самолеты ДРЛО были слишком далеко, в составе дальних патрулей. В ближней зоне ПВО после атомного удара советской субмарины была дыра, и сейчас американцы судорожно пытались ее заполнить. Положение усугублялось тем, что несколько "Трейсеров" было сбито в предыдущих боях и сейчас их в "Таффи" банально не хватало, новые, вызванные срочно адмиралом Холлуэем на замену, еще не прибыли. В итоге "Скайхоки" не смогли найти летящие со скоростью 1,5 Маха ракеты, а когда штурмовики получили наконец-то целеуказание от корабельных РЛС, стало слишком поздно. Дозвуковые А-4В просто не успели выйти в зону перехвата. И отбиваться пришлось опять корабельному ордеру. Опять отличился "Фаррагут", сумевший перехватить одну К-10С, хотя он истратил на нее целых четыре "Терьера". Помехи, выставляемые кораблями ордера, на этот раз оказались бесполезны, даже вредны, по крайней мере, так утверждал оператор пусковой Марк 10 с "Фаррагута". Еще одну ракету ухитрились сбить зенитным огнем, причем огонь вели сразу два корабля, эсминец DD-945 "Халл" и тяжелый крейсер "Ньюпорт Ньюс". А вот третья попала в "Йорктаун".    Вообще, авианосцам ВМФ США с таким названием не очень везло. Первый авианосец с таким названием вступил в строй еще в 1937 году и был потоплен японской авиацией 7 июня 1942 года, в победном для американцев сражении за атолл Мидуэй. Что самое обидное, он был единственным потопленным крупным американским кораблем, кроме него американцы потеряли всего один эсминец. Но американцы не были суеверны и присвоили такое же название вступившему в строй в 1943 году авианосцу типа "Эссекс". Он благополучно провоевал всю войну, был дважды модернизирован, в последний раз - в 1955, по проекту SCB-27A . То есть по сокращенному из-за финансовых соображений варианту, он, в отличие от многих других "Эссексов", не получил угловую палубу, новые катапульты и самолетоподьемники. Все это не позволяло ему иметь в своей авиагруппе самолеты более 18 тонн, что автоматически вычеркивало его из списка ударных авианосцев. И сейчас, в составе "Таффи-72" "Йорктаун" числился в качестве авианосца ПЛО, имея в авиагруппе в основном вертолеты. Из самолетов на нем находились только эскадрилья "Скайхоков" и две эскадрильи "Скайредеров".    Ракета влетела в носовую скулу правого борта, рядом с носовым подъемником. Пробив 37-миллиметровый стальной лист, установленный при модернизации вместо броневого пояса, она разорвалась под носовым ангаром. Разрушения были страшные. Ангар, с несколькими десятками самолетов и вертолетов, и почти двумя сотнями людей, был полностью уничтожен. Начался пожар, который сам по себе может уничтожить огромную плавучую бочку с бензином, какой фактически является каждый авианосец. Но корабль типа "Эссекс"- не эскортный эсминец в полторы тысячи тонн. Полное водоизмещение авианосца после модернизации превысило сорок тысяч тонн. Да и людей на нем побольше, чем на маленьком фрегате, экипаж "Йорктауна" составлял почти три тысячи человек, и это без учета авиагруппы. И все эти люди были прекрасно обучены борьбе за живучесть. В итоге, через три часа у адмирала Холлуэя был подробный рапорт. В активе - авианосец цел, скорость не потерял, ограниченно боеспособен. В пассиве - носовой подъемник требует заводского ремонта, при взрыве ракеты и последующем пожаре погибло триста сорок человек, потеряно 14 "Скайхоков", четыре вертолета и 12 "Скайрейдеров". Если приплюсовать к ним дюжину истребителей, сбитых сегодня утром красными в воздухе, можно сказать, что этот раунд американцы выиграли вчистую. Получив этот рапорт, адмирал повернулся к стоящим вокруг офицерам и весело сказал:    -Ну что, джентльмены! Красные, истратив свой основной козырь, практически ничего не добились. Правда, с "Флаинг Леди"* могут летать теперь только "Толстые собаки", в остальном TF-72 сохранила боеспособность.    _*"Флаинг Леди", неофициальное прозвище авианосца "Йорктаун" в ВМС США_    -Лоуренс, обратился адмирал к командиру авиакрыла "Форрестола". Вместе с другими командирами крыльев подготовьте следующий план:    -Поскольку с "Йорктауна" могут с полной нагрузкой летать только "Скайрейдеры", перебрасывайте их всех на него. Взамен заберите на остальные палубы уцелевшие "Скайхоки". И доложите мне, сколько нам не хватает машин, с учетом сегодняшних потерь. Срок- пятьдесят минут, через час у меня связь с командующим штабом морских операций адмиралом Андерсоном, и я должен знать, сколько и какие эскадрильи нам нужны на палубах "Таффи" в ближайшее время.    -Второе, повернулся он к начальнику штаба. План операции по зачистке южной части полуострова от "летающих телеграфных столбов"* готов? Через два часа, с учетом последних изменений и перемещений самолетов, я хочу его видеть. Мы начинаем атаки сегодня, в 15-00.    _*"летающих телеграфных столбов"- прозвище, данное американскими пилотами зенитным ракетам семейства В-750_    -Ждать больше нельзя, десант на подходе.    Глава 8. Человек и ракета, две истории.    _8 августа 1950 года, московское время 02-55. Москва, Кремль. _    Невысокий усатый старик, державший в стальном кулаке одну шестую часть мира, встал и начал медленно, скрюченными старческим артрозом пальцами вытаскивать табак из папиросы "Герцеговина Флор", чтобы набить им свою знаменитую на весь мир трубку. Уже пять лет, как прошла война, в которой его страна победила, но победила чудом, с неимоверными трудностями и понеся немыслимые до сих пор потери. И теперь, его мучал вопрос, что можно сделать, чтобы не допустить следующую? А она вот-вот начнется, уже идут боевые действия в Корее. Его стране удалось, затратив огромные усилия и средства, вырвать у сегодняшних противников, которые еще вчера были союзниками, главный козырь, атомную бомбу. Но второй козырь, огромную и современную промышленность украсть или еще как-то заполучить, ему не получиться. Никак. А значит, американцы всегда будут иметь колоссальное преимущество в производственных возможностях. И пользоваться ими, да что там, они на всю катушку и пользуются. Построили тысячи огромных бомбардировщиков, окружили военными базами. И СССР никак не может равноценно ответить. Что толку, если один из немногочисленных советских самолетов все-таки прорвется к американской земле и сбросит там одну или две бомбы, пусть атомные? Америка это легко выдержит, а вот как СССР выдержит атаку нескольких тысяч бомбардировщиков с ядерным оружием? Надеяться на реактивные истребители, такие, как МиГ-15? Глупо и недальновидно, тем более что бомбардировщики тоже уже становятся реактивными. Нужно что-то другое, какое-то оружие, которое проще в производстве, чем самолет и дешевле, чем тот же самолет и хорошо обученные пилоты. Старик поднял трубку телефона:    -Слушаю, товарищ Сталин! Тут же раздался голос в трубке.    -Товарищ Поскребышев, запишите, пожалуйста, в проект завтрашнего постановления Совета министров "О разработке управляемых снарядов-ракет" следующее дополнение, в части обязанностей КБ товарища Лавочкина: срок разработки противосамолетного снаряда один год.    На следующий день, 9 августа 1950 года, в пятилетнюю годовщину сброса американской атомной бомбы на Нагасаки, вышло постановление Совета министров СССР N 3389-1426 "О разработке управляемых снарядов-ракет и новейших радиолокационных средств управления ими с целью создания современной наиболее эффективной ПВО городов и стратегических объектов", которое обязывало Конструкторское бюро N 1 (тт. Куксенко П. Н., Берия С. Л. и Кутепова Г. Я.) и Министерство вооружения (т. Устинова) приступить к созданию системы противосамолетной защиты с помощью снарядов-ракет, управляемых новейшими радиолокационными средствами (шифр системы "Беркут"). Система "Беркут" должна была включать:    -наземные радиолокационные установки автоматического лучевого наведения на вражеские бомбардировщики противосамолетных снарядов-ракет, направляемых с наземных стартовых устройств, с дальностью действия до 30-35 км;    ·-самолетные радиолокационные установки лучевого наведения противосамолетных снарядов-ракет, направляемых на цель самолетом-носителем, с дальностью действия 12-15 км;    -бортовую радиолокационную аппаратуру снаряда-ракеты, а также аппаратуру и приборы стабилизации и управления снаряда, направляющих полет снаряда по заданному курсу на цель;    -приемную радиолокационную аппаратуру самонаведения снаряда-ракеты, обеспечивающую в случаях массовых налетов бомбардировщиков противника возможность автоматического взлета снарядов-ракет с наземных устройств по отражениям, принимаемым ими от самолетов противника в результате облучения последних наземным радиолокатором наведения;    -мощные наземные радиолокационные станции обнаружения самолетов противника, обладающие способностью обнаруживать вражеские бомбардировщики на расстоянии до 200 км;    -управляемые противосамолетные снаряды-ракеты осколочного действия, стартующие с земли общим весом не более 1000 кг и с самолета - не более 600 кг, обладающие указанной выше дальностью действия, с радиовзрывателем, обеспечивающим взрыв снаряда при пролете вблизи цели на расстоянии 50-75 м и оснащенными боевой частью с весом взрывчатого вещества 70 кг;    -системы связи и управления взаимодействием станций обнаружения самолетов противника с наземными установками наведения противосамолетных снарядов-ракет, а также с аппаратурой лучевого наведения самолетов-носителей противосамолетных снарядов-ракет.    Вероятность поражения цели вне зависимости от времени суток и видимости должна была быть близкой к ста процентам.    Разработку самой ракеты, или, как тогда их называли, "управляемые противосамолетные снаряды-ракеты", была поручена ОКБ-301 Министерства авиационной промышленности под руководством известного авиаконструктора Семена Алексеевича Лавочкина.    _29 августа 1936 года. Панама. Зона Панамского канала, неподалеку от города Колон. Авиабаза ВВС США "Коко Соло". _    -Джон, я слышал твоя Роберта уже в госпитале? Спросил командир у лейтенанта Джона Сиднея Маккейна - младшего, после того, как выслушал его ежедневный утренний рапорт о состоянии дел в его подразделении.    -Да, сэр. И она уже родила, у меня сын. Сэр, я приглашаю вас отметить это событие вечером в гарнизонном офицерском баре. Будут все офицеры базы. Доложил тот, улыбаясь до ушей.    -Я обязательно буду, сказал командир. Еще не придумали, как назовете своего сына?    Добавил он из вежливости. С этим Маккейном надо быть поосторожней. Его отец, уже адмирал, из числа молодых, да ранних, любимчик судьбы. Один из авторов этой новой теории, согласно которой главная роль в войне на море отводится этим новомодним авианосцам, а старые добрые линкоры, крейсера и эсминцы отходят на второй план. На его взгляд, теория совершенно дурацкая, но она пользуется поддержкой и в Конгрессе, и у президента. Иначе, как объяснить тот факт, что в дополнение уже к четырем уже имеющимся авианосцам, два года назад были заложены еще три? Причем Конгресс отдал под них весь резерв тоннажа, имевшийся в США по Вашингтонским соглашениям*. Хотя на эти деньги можно было построить целую кучу эсминцев и легких крейсеров, не подпадающих под эти чертовы соглашения.    *_Вашингтонские соглашения - Договор между Соединёнными Штатами Америки, Британской Империей, Францией, Италией и Японией, подписанный в Вашингтоне 6 февраля 1922 года. В части ограничения морских вооружений договор касается: _    _Капитальных кораблей (capital ship), то есть линкоров и линейных крейсеров, к которым относятся боевые корабли со стандартным водоизмещением свыше 10 000 тонн (10 160 метрических тонн) или с орудиями калибра свыше 8 дюймов (203 мм) и не являющиеся авианосцами;_    _Авианосцев, то есть боевых кораблей со стандартным водоизмещением свыше 10 000 тонн (10 160 метрических тонн), спроектированных исключительно с целью нести самолёты._    -Конечно, давно придумал. Роберта, правда была против, но я настоял. Джон. Его будут звать Джон Сидней Маккейн, а когда он вырастет, выучится и придет на флот, Джон Сидней Маккейн - третий. С гордостью сказал Джон Сидней Маккейн -младший, или как оказывается, уже Джон Сидней Маккейн - второй.    "Чертовы снобы, все у них, не как у нормальных людей. Ну ладно, схожу на вечеринку, не долго мне этого Маккейна терпеть осталось. В канцелярии уже лежит приказ о его переводе в Нью-Лондон, в штате Коннектикут. Наверное, папаша постарался, вытащить своего сынка в место получше, чем эта дыра с лихорадкой и малярией" - про себя подумал командир.    _Июнь 1951 года. Московская область, город Химки. _    Человек, который стоял перед проходной ОКБ-301, или перед проходной "Лавки", как его называли местные жители, по имени главного конструктора Семена Лавочкина, прекрасно знал, куда он приехал. Да и с работой этого КБ он был знаком не понаслышке, поскольку сам во время Великой Отечественной войны принимал в ней участие, причем самое деятельное. Два ордена Ленина просто за так не дают, а они у этого человека были. Полученные за работы по организации серийного выпуска истребителей Ла-5 и Ла-7. И вот теперь он снова пришел в это КБ, на этот раз на должность заместителя главного конструктора. Заместителя по проектированию отнюдь не самолетов, хотя в ОКБ-301 были работы и по ним. Срочно потребовался человек, который может "потянуть" принципиально новое направление - проектирование зенитных ракет. И этот человек в полной мере отвечал этим требованиям, ведь недаром сам Семен Алексеевич Лавочкин, когда обсуждались кандидатуры на эту должность, дал ему такую характеристику: "Принципиален и въедлив, обязателен и точен. Не терпит приблизительных решений, прирожденный расчетчик. В этого человека я верю. Он видит и чувствует машину не по отдельным узлам, а в комплексе". Звали человека Петр Дмитриевич Грушин.    _7 декабря 1941, местное время 08-22. Остров Оаху, Гавайи. Город Гонолулу._    Со стороны военной базы Перл-Харбор вот уже как 20 минут раздавались стрельба и взрывы. Роберта Маккейн, урожденная Райт, проснулась, костеря флотское начальство, которое затеяло учения спозаранку, да еще в воскресенье, не давая поспать мирным гражданам. Резкая трель телефонного звонка окончательно выбила из ее головы остатки сна.    -Да, слушаю. На другом конце провода был ее муж. Его недавно перевели из Коннектикута сюда, где он получил должность старшего офицера на новой подлодке. На которой он и пропадал все будни и выходные, лодка типа "Тамбор" недавно сошла со стапелей компании Электрик Боат в Гротоне. Она только что была переброшена в Тихий океан через Панамский канал, и после первого перехода все недоделки и недочеты строителей полезли наружу.    -Роберта, слушай меня внимательно. Джон говорил необычайно серьезным тоном, вдобавок в трубке ясно была слышна близкая пулеметная стрельба, перемежаемая громкими взрывами.    -Бери продукты и воду, сколько сможешь унести, бери маленького Джона и немедленно выбирайся из города. Подальше от административных зданий и военных объектов. Лучше всего в университетский кампус в Маноа.    -А что случилось? Почему везде такая стрельба?    -Это война, японцы напали, повторяю, это не учения, это война!    Когда через двадцать минут Роберта, держа за руку маленького Джона, бежала по улицам Гонолулу, над ними с ревом пронеслась тройка истребителей. Они шли очень низко, вдоль улицы, почти вровень с крышами домов, так что все могли разглядеть красные круги у них на крыльях. Роберта с Джоном бросились на землю, когда над прямо головой у них раздался треск пулеметных очередей. На асфальт вокруг них с негромким звоном посыпались стреляные гильзы. А в грузовую автомашину, едущую в двух кварталах от них, потянулись дымные трассы. Это длилось буквально несколько секунд, после чего машина вспыхнула и взорвалась, а тугой комок горячего воздуха снова сбил начавшую было подниматься Роберту. Когда минут через пять они все-таки пришли в себя, маленький Джон неожиданно серьезно сказал, глядя матери в глаза:    -Когда я вырасту, я непременно стану летчиком.    _20 ноября 1953 года. Московская область, город Химки. _    .. постановлением Совета Министров СССР N 2838--1201, для разработки новейших образцов ракетной техники и зенитных управляемых ракет, создается Особое Конструкторское Бюро N 2.    Ряд людей, сидящих в актовом зале одного из оборонных предприятий в городе, бывшего ОКБ-293, внимательно слушали высокого худощавого человека, с тремя орденами Ленина на груди. Для некоторых, то, что он говорил, уже не являлось новостью, для некоторых это был момент, который резко изменил их всю последующую жизнь. Для человека на трибуне, впрочем, тоже- с этого дня он надолго исчез из авиационных журналов и новостей.    _Сентябрь 1945 года. Соединенные Штаты Америки, штат Вирджиния, город Александрия. Частная школа Санкт-Стефана._    -Ребята, у нас новенький. Сказала учительница, заводя в класс худощавого светловолосого паренька среднего роста.    -Как тебя зовут, парень? Поинтересовался Пит, красавчик и заводила в классе.    -Джон. Джон Сидней Маккейн- третий! Гордо вскинув голову, произнес паренек.    -Аристократ? А почему о вашей семье никто ничего не слышал? Насмешливо произнес кто-то из задних рядов.    В частной школе, расположенной в старинном районе города Роузмонт, на берегу реки Потомак, всего в шести милях от Вашингтона, учились не простые дети. И хотя школа Святого Стефана уступала в рейтинге таким элитным школам, как Леман Манхэттен, или Уиндермир, но и здесь учились дети элиты, столичного истеблешмента. И они восприняли Макейна, пусть он и был сыном военного моряка и внуком адмирала, как выскочку. Конфликт был неизбежен.    Через четыре года, когда семья Маккейнов снова переезжала в связи с новым назначением Маккейна-второго, та же учительница вздохнула с большим облегчением. Маккейн-третий, за время учебы, показал себя крайне агрессивным и неуживчивым типом. Он так ни с кем и не подружился, зато дракам со сверстниками она потеряла счет уже в первый год его обучения. Неудивительно, Джон обладал вспыльчивым характером, и масла в огонь добавляло его увлечение спортивной борьбой. А одноклассники в школе так и не приняли его вровень с собой.    Впрочем, Джон Маккейн-третий быстро забыл и школу Святого Стефана, и учительницу. Его отец после войны быстро шагал по карьерной лестнице и оборотной стороной этого были частые переезды. В общей сложности Маккейн учился примерно в 20 различных школах.    _13 июля 1956 года. Московская область, город Химки. _    За три прошедших года очень многое изменилось в ОКБ-2. Образно говоря, из непонятной структуры с сомнительными задачами (по мнению многих высокопоставленных чинов, военных и промышленных), оно превратилось в хорошо организованную, слаженную организацию. И первое детище этой организации, зенитная управляемая ракета 1Д, или В-750, по несекретному индексу промышленности, уже проходит летные испытания. А на кульманах и в опытных цехах уже есть модификации этой перспективной ракеты. Но сегодня эта же, уже несомненно успешная, по мнению руководства страны разработка, сослужила плохую службу для ОКБ-2. В постановлении Совета Министров от 19 марта 1956 г. N366-255, о начале разработки нового комплекса ПВО, С-125, призванного "закрыть" дыру на малой высоте, "о создании перевозимого одноканального зенитного ракетного комплекса для борьбы с маловысотными целями", определялась только головная организация. КБ-1, под руководством академика Расплетина. Петр Грушин и подумать не мог, что разработка ракеты к этому комплексу пройдет мимо него. Тем более, что его КБ уже поручена разработка аналогичной ракеты для флота, для корабельного ЗРК М-1 "Волна", который создается в НИИ-10. И решение, о формировании ОКБ тушинского завода N82, которому сразу КБ-1 и отдал эту разработку, было для Грушина, как гром среди ясного неба. Как можно поручать такую серьезную работу, коллективу, которого, фактически, еще нет? Есть только приказ Министра оборонной промышленности от сегодняшнего числа, о его создании. Руководителем ОКБ назначен Максим Григорьевич Олло, ранее возглавлявший всего лишь серийно-конструкторский отдел на заводе N464 в Долгопрудном. А ведь в постановлении Совета Министров ясно указано - в 1959 году ракета должна летать! И, в довесок, совершенным издевательством, выглядит пункт в приказе, согласно которому, ему, руководителю ОКБ-2,поручено "Общее руководство процессом создания ракеты в качестве главного конструктора В-625". То есть, ракету будут разрабатывать и делать совершенно посторонние люди, а отвечать за все, в том числе и за неизбежную неудачу, должен будет он!    _02 июня 1958 года. United States Naval Academy (Военно-морская академия Соединенных Штатов), Аннаполис, штат Мэрилэнд. _    Идеальный строй, из девяти сотен человек застыл, как одно целое, глядя, как на флагштоке поднимется звездно-полосатый флаг. Весь выпуск Академии 1958 года в последний раз стоял на плацу. Два вице-адмирала подводного флота США, Джон Сидней Маккейн - второй и Хайман Джордж Риковер наблюдали за этой величественной картиной издали.    -Я очень уважаю тебя, Джон, и твоего отца. Но твой отпрыск никогда не сможет подняться до вашего уровня. Недипломатично сказал Риковер. Маккейн поморщился. Острый на язык и неуживчивый, Риковер стал настоящим пугалом для промышленников Америки, заняв пост главы национальной программы по созданию атомных подводных лодок. Но в то же время среди подводников США, особенно инженерного состава, он пользовался очень большим уважением. Как человек, который никогда не лжет и всегда доводит порученное ему дело до конца.    -Посмотрим, сказал Маккейн-второй.    -Посмотри. Какой ты был по счету в своем выпуске? В первой сотне. Я был 104, но это было в 1922, выпуск тогда был 540 человек. А твой сын какой?    -894. Из 899. Скривился, как от зубной боли, Джон Маккейн-второй.    -Вот. Назидательно сказал Хайман.    -Куда он у тебя распределился?    -В Пенсаколу, в летную школу морской авиации. Говорит, что с детства мечтает стать пилотом. Ответил Джон.    -Плюс к этому, добавь, не менее ста выговоров за каждый год обучения. И я поинтересовался, по каким предметам у него самые хорошие отметки. История, английская литература и государственное управление. Из него никак не получиться адмирал, из него выйдет прекрасный долбанный политик. После того, как ему надоест летать.    _1958-1959 года. Астраханская область, полигон Капустин Яр. _    Конструкторское бюро завода N82 возглавил Александр Васильевич Потопалов, которому к тому времени исполнилось 43 года. Олло был назначен его первым заместителем. Свою работу в авиапромышленности Потопалов начал еще в конце 1930-х гг. в коллективе Н.Н. Поликарпова, где в годы войны работал ведущим инженером по тяжелому истребителю ТИС, начальником опытного производства. Первый опыт в ракетной технике Потопалов приобрел в середине 1940-хгг., занимаясь обеспечением производства крылатых ракет В.Н.Челомея. В 1952 г. Потопалов был назначен начальником производства завода N82, где в то время разворачивалось производство зенитных ракет для системы С-25. По мнению руководства Министерства оборонной промышленности, успешная работа Потопалова на предыдущих должностях давала основания ожидать, что и на посту главного конструктора ОКБ ему удастся решить поставленные перед ним задачи. Испытания первого опытного образца комплекса С-125, начатые еще в мае, шли неудачно. В состав экспериментального образца входили станция наведения ракет с антенным постом, двухракетные пусковые установки и твердотопливная ракета В-625. Для испытаний на заводе N82 были изготовлены следующие варианты ракеты В-625: 1БП - баллистический (бросковый) вариант с неснаряженным маршевым двигателем (3 шт.); 2БП - баллистический вариант со снаряженным маршевым двигателем (1 шт.); 2БПВ - вариант, аналогичный 2БП, с дополнительными вибродатчиками (2 шт.); 3БП - ракета с автопилотом и с бортовым программным механизмом (10 шт.); 1ТП - ракета с полным комплектом бортовой аппаратуры, без радиовзрывателя, с не подключенным к автопилоту блоком радиоуправления и визирования (1 шт.); 2ТП - ракета с полным комплектом бортовой аппаратуры, за исключением радиовзрывателя (6 шт.). Все варианты испытывавшихся ракет В-625 (кроме 1БП) оснащались радиотелеметрической аппаратурой и комплектом телеметрических датчиков.    Летные испытания ракеты В-625 начались на полигоне Капустин Яр 14 мая 1958г. Испытания станции наведения прошли нормально.    В первом баллистическом (бросковом) пуске ракета 1БП была запущена под углом 64 град, к горизонту. Этот пуск прошел без замечаний. Однако уже во втором пуске, состоявшемся 17 мая, на третьей секунде полета разрушился стабилизатор ускорителя, как оказалось, из-за его неточной установки на заводе. В выполненном 4 июля четвертом пуске - первом для варианта 2БП - на второй секунде полета стабилизатор ракеты вновь разрушился, опять-таки из-за производственного дефекта. Пятый пуск, состоявшийся 21 ноября, принес еще одну проблему - на 18-й секунде из-за дефекта теплозащитного покрытия прогорел маршевый двигатель. Восьмой пуск, предпринятый 21 января 1959 г., стал явно аварийным - при включении маршевого двигателя он взорвался. Автономные испытания В-625 (вариант 3БП) начались 17 декабря 1958 г. Главными задачами этого этапа испытаний являлись проверка работы автопилота и оценка качества стабилизации ракеты по крену. С этой целью крылья ракеты были зафиксированы в нулевом положении, а к автопилоту были подключены только элероны. На этот раз пуск ракеты, стартовавшей под углом 45 град., прошел без замечаний. В феврале 1959 г. провели еще три пуска В-625 (ЗБП), но все они оказались неудачными. В пуске, выполненном 6 февраля, из-за отказа датчика выдачи команды на "сброс" не отделился ускоритель, а 11 и 17 февраля носовая часть ракеты разрушилась под действием значительных поперечных перегрузок, возникших из-за перекомпенсации крыла. Естественно, что вслед за каждым неудачным пуском следовали доработки, проводились дополнительные исследования. Так, 14 марта 1959 г. был произведен экспериментальный пуск ракеты 1ТП с целью проверки на флаттер. 1 июня 1959 г., после трех пусков 3БП, прошедших без серьезных замечаний, было проведено первое испытание В-625 (2ТП) в разомкнутом контуре управления для проверки работы аппаратуры радиоуправления совместно с автопилотом при программной подаче команд управления. Исследовалось также качество стабилизации ракеты по крену, уточнялись аэродинамические характеристики ракеты. Однако этот пуск стал последним, проведенным без замечаний. Уже в следующем пуске, состоявшемся 3 июня, ракета 2ТП не стабилизировалась по крену из-за отказа автопилота. Для проверки работы автопилота 11 июня был проведен еще один автономный пуск. При сходе ракеты с пусковой установки из-за производственного дефекта преждевременно сработала система отделения ускорителя, выдавшая команду на запуск маршевого двигателя при работающем ускорителе, что привело к взрыву. До конца месяца было проведено еще четыре пуска В-625 в разомкнутом контуре управления, результаты которых также не располагали к излишнему оптимизму. В целом, к июлю 1959 г. было выполнено 6 бросковых пусков и 17 летных испытаний в автономном контуре управления. Но только семь из них прошли без серьезных замечаний к В-625. Кроме уже отмечавшихся проблем с конструкцией ракеты и ее системой управления были отмечены значительные отклонения траектории полета ракеты от расчетной, которые особенно усиливались при переходе ракеты через скорость звука. На этом участке поперечные перегрузки достигали 16 единиц. В результате не обеспечивался надежный ввод ракеты в сектор захвата радиолокационными средствами станции наведения С-125. Провели десять неудачных пусков. Долго искали причину, но так и не нашли. Испытатели столкнулись с непонятным явлением: ракета постоянно уходила из сектора ответственности влево. Испробовали много вариантов удержания ее в секторе: ставили механические программники в систему команд управления, проводили всевозможные манипуляции с углами встреливания в сектор... Ничего не помогало! Ни одной стрельбы в замкнутом контуре управления провести не удалось. Ракета была возвращена на завод для доработки. Как выяснилось, причина неудачных пусков была банально простой. На чертеже стыковочного конуса первой и второй ступеней с одной стороны был указан вертикальный размер конуса 558 мм, а с другой стороны - 553 мм, хотя оба размера должны быть одинаковыми. Кто-то, по ошибке, вместо восьмерки написал тройку, в результате конус при изготовлении получился "кривой", а ракета -"изогнутой". Разница в пять миллиметров не была заметна на глаз, но неизменно проявлялась в полете. Эта ничтожная оплошность и привела к срыву испытаний. Огромные материальные средства и людские ресурсы были затрачены напрасно.    _1958 год. Соединенные Штаты, штат Флорида. _    -Джон, ты опять покидаешь меня ради своих противных самолетов? И в такую рань! Произнесла роскошная блондинка, открывая глаза в разбросанной постели.    Маккейн ухмыльнулся, и торопливо надевая форму, произнес:    -Что поделаешь, сегодня у меня снова полеты, а мне еще надо успеть в училище до подъема флага. Пока, детка, заеду за тобой вечером в клуб!    Джон выскочил на улицу, и сходу, не открывая дверь, перемахнул на водительское сиденье красного кабриолета "Шевроле-Корвет". Не глядя, воткнул ключ в замок зажигания, повернул и нажал на газ. Мощная машина, мечта всей американской золотой молодежи, послушно взревела, и Джон понесся по пустой утренней дороге в Пенсаколу. Позади остался дом, в котором досыпала его подружка, по которой грезили все парни со всего юго-восточного побережья Америки. Стриптизерша Мэри, по прозвищу "Мария-пламя Флориды". Джон как-то умудрялся вести одновременно совмещать жизнь плейбоя с тусовками в клубах вечером и ночью, и полеты в Пенсаколе. Одним словом, подумал Джон, выходя из поворота и вновь нажимая на газ, жизнь удалась.    _15 октября 1958 года. Москва. Министерство обороны СССР. Совещание у начальника Четвертого Главного Управления МО П.Н.Кулешова._    -Таким образом, мы вынуждены заявить, что узкое место в разработке комплекса С-125, это ракета В-625. Испытания идут неудачно и с отставанием по срокам. Коротко сказал представитель военной приемки Борис Николаевич Перовский.    -Мы приложим все усилия, и я уверен, что мы закончим испытания в срок! -доложил Максим Григорьевич Олло.    Следующим, как всегда резко, безапелляционно выступил Петр Дмитриевич Грушин.    - Только ракета нашего КБ, В-600, может быть нормально использована в С-125. Ракета же КБ Тушинского машиностроительного завода вообще не может быть доведена до состояния нормального серийного производства.    Потом встал представитель КБ-1, конструктор Дмитрий Людвигович Томашевич - опытный ракетостроитель, работавший когда-то вместе с Грушиным, и неожиданно начал возражать, опровергая доводы Грушина теоретическими выкладками.    Грушин, в конце концов, вышел из себя. Ведь сейчас может произойти катастрофа, в угоду ведомственным интригам (его ОКБ-2 совсем недавно перевели в подчинение Минавиапрома, что сделало отношения с КБ-1 еще более натянутыми), и страна вовремя не получит так необходимую ракету!    - Ваши теории практика не подтверждает! И вообще, что это за безобразие? Куда меня пригласили? Что здесь за люди? Какие-то посторонние с улицы начинают нас учить! Здесь люди, не допущенные к этой тематике! Я прошу убрать отсюда посторонних...    Весь красный, с багровой шеей (что всегда у него является признаком сильнейшего волнения) поднимается Александр Андреевич Расплетин и перебивает крик Грушина.    - Петр Дмитриевич, прекратите! Это не человек с улицы. Это сотрудник КБ-1. У нас работают только допущенные люди. Я прошу уважать КБ-1 и изменить тон.    Но спустя несколько месяцев после того, как очередная серия неудач при испытаниях В-625 поставила под сомнение возможность выполнения директивных сроков по созданию всей системы, тон пришлось изменить всему КБ-1.    _Сентябрь 1959 года. Соединенные Штаты, штат Техас. Авиабаза ВМС США "Корпус Кристи"._    -Ты раздолбай, Маккейн. Гребаный раздолбай, которому насрать на товарищей и на задание!* И я сомневаюсь, что это происшествие вдолбит хоть что-то в то место, на которое ты пока что надеваешь летный шлем!    _-на задание!* Здесь офицер вспоминает сразу как и слоган вооруженных сил США, звучащий так: "на первом месте задание, на втором жизнь твоего командира, и уж на третьем -ты сам", так и переделку этого слогана солдатами во время Корейской войны: "на первом месте ты сам, на втором -твой приятель, и насрать на задание"._    Джон, мельком слушая рычание командира учебной эскадрильи, насторожился. "Пока что"- это угроза отчисления? Но за что? Ведь ясно же, что в произошедшей аварии виновата техника? Или все-таки виноват он, вовремя не среагировавший на странный звук из двигателя?    Час назад штурмовик А-1D "Скайрейдер", которой он пилотировал в тренировочном вылете на бомбометание, рухнул на взлетную полосу при посадке. Заглох двигатель, но Джон отделался несколькими синяками и легким испугом.    -Короче, энсин! С этого момента и до выпуска я отменяю все твои увольнения, будешь дневать и ночевать на авиабазе, в обнимку с руководством по лётной эксплуатации. А не с девками из ближайших баров!    -И еще. Командир приблизил свое лицо к лицу Джона и тихо проговорил, но это испугало Маккейна больше, чем все предыдущие крики и даже больше, чем сама авария.    -Джон Сидней Маккейн. Еще одно нарушение, и ты мгновенно вылетишь с курсов, не став пилотом US NAVY. И никакие родственники тебе не помогут. Я с радостью подпишу все бумаги на отчисление, так что давай, доставь мне это удовольствие.    В 1960 году Джон Сидней Маккейн -третий все таки закончил курсы пилотов, став летчиком штурмовика авиации флота.    _1958-1959 года. Московская область, город Химки. Астраханская область, полигон Капустин Яр. _    Разработка В-600 проводимая ОКБ-2 с самого начала оказалась гораздо более результативной. Так, эскизный проект В-600 был подготовлен в середине 1957 г. и принят без существенных замечаний. При рассмотрении проекта было особо отмечено использование в В-600 таких новшеств, как раскладывающиеся стабилизаторы, повышающие устойчивость полета ракеты на стартовом участке, и введение в кинематику рулей пружинного механизма, позволившего просто и надежно регулировать угол их отклонения обратно пропорционально скоростному напору. Еще до первых пусков В-600, зимой 1958 г., по заданию ВПК в ОКБ-2 была рассмотрена возможность использования этой ракеты в составе комплекса С-125. Первый пуск В-600 состоялся 25 апреля 1958 г. К 18 июля, когда был выполнен девятый пуск, программа бросковых испытаний была полностью выполнена. Уже с шестого броскового пуска ракеты отрабатывались программные маневры. В целом, из 9 бросковых испытаний неудачными оказались только три. В одном не раскрылись стабилизаторы ускорителя, в другом - не сработал механизм разделения ступеней, в третьем - ракета разрушилась при выполнении программного маневра из-за недостаточной прочности носовой части ракеты. Первоначальными планами переход к автономным испытаниям В-600 планировался к концу 1958 г., но в августе после двух неудачных бросковых пусков В-625 главный конструктор ОКБ-2 П.Д. Грушин вышел с предложением о проведении доработки В-600 с тем, чтобы ее можно было использовать в составе комплекса С-125. Весомость этого предложения значительно усилилась после того, как 25 июля 1958 г. за разработку ракеты В-750 П.Д.Грушину было присвоено звание Героя Социалистического Труда, а ОКБ-2 было награждено Орденом Ленина.    Для ускорения работ по В-600 П.Д.Грушин принял решение начать автономные испытания уже в сентябре в Капустином Яре. Поскольку имевшаяся на этом полигоне спроектированная для В-625 пусковая установка СМ-78 не годилась для В-600, в ОКБ-2 была рассмотрена возможность использования для пусков В-600 имевшейся там пусковой установки 140Е, которая до 1955 г. использовалась для испытаний ракеты ШБ-32. Как оказалось, потребовались лишь небольшие доработки 140Е, и в середине сентября она была готова для проведения пусков. Первый автономный пуск В-600 в Капустином Яре состоялся 25 сентября. В последующие две недели было проведено еще три подобных пуска, в ходе которых рули ракеты отклонялись в соответствии с командами от находившегося на ее борту программного механизма. Все четыре пуска прошли без существенных замечаний. Следующая серия автономных испытаний В-600 была проведена со стенда-макета корабельной установки ЗИФ-101 и завершилась 19-м пуском, выполненным 17 декабря 1958 г. Существенных замечаний к ракете и в этой серии пусков также не было - лишь в одном из них из-за некондиционной электробатареи не отделился ускоритель и не был запущен маршевый двигатель. К началу 1959 г. В-600 была готова к испытаниям в замкнутом контуре управления. Тем самым предложение Грушина об использовании В-600 в составе С-125 было подкреплено вполне реальными результатами. Таким образом, вопреки популярной версии, вовсе не флоту якобы было навязано не вполне соответствующее его требованиям "изделие". Напротив, в форс-мажорных обстоятельствах для сухопутного комплекса было предложено использовать корабельную ракету, что и позволило успешно и своевременно завершить его разработку. "Родимым пятном", указывающим на морскую родословную всех грушинских ракет комплекса С-125, стали размещенные на ускорителе раскрывающиеся при старте стабилизаторы ракеты. Такая схема обеспечивала уменьшение поперечных размеров ракеты, столь важных при размещении в тесных корабельных погребах, но не имеющих решающего значения при эксплуатации в Войсках ПВО. В течение зимы-весны 1959 г. в ОКБ-2 был подготовлен вариант ракеты В-600 (условно называвшийся В-601 - первая ракета с таким наименованием), совместимой со средствами наведения С-125. Первое испытание В-601 в разомкнутом контуре управления было проведено в Капустином Яре 17 июня 1959 г. В тот же день состоялся 20-й пуск В-625, в очередной раз "ушедшей" от направления пуска и не попавшей в сектор обзора станции наведения. Еще два успешных пуска В-601, проведенные 30 июня и 2 июля 1959 г., окончательно подвели черту под затянувшимся вопросом выбора ракеты для С-125. В итоге 4 июля 1959 г. руководством страны было принято Постановление N735-338, в соответствии с которым в качестве зенитной для системы С-125 была принята ракета типа В-600. Эта ракета должна была быть представлена на совместные летные испытания в 1 кв.1960 г. Вариант ракеты для Войск ПВО страны взамен В-601 получил наименование В-600П (несекретный индекс - 5В24), а корабельная ракета продолжала именоваться В-600 (4К90). Этим же Постановлением работы по ракете В-625 были прекращены.    _15 октября 1959 год. Соединенные Штаты. _    Сверхзвуковой бомбардировщик В-58 "Хастлер" с полной бомбовой нагрузкой стартовал на авиабазе Форт- Уэртон, штат Техас, и перелетел через всю Северную Америку с востока на запад до авиабазы Эдвардс в штате Калифорния. При этом В-58 прошел около 2300 км на высоте 100-150 м со средней скоростью 1100 км/ч и произвел "успешное бомбометание в заданном районе". Самолет летел без опознавательных знаков, система опознавания "свой-чужой" была отключена, но на всем пути следования В-58 не был обнаружен хорошо оснащенными радиолокационными постами ПВО Северо-Американского континента.    Через несколько дней об этом узнали в Генеральном штабе Вооруженных сил СССР. Следствием явилось ускорение работ по испытаниям и принятию на вооружение ЗРК С-125.    _Декабрь 1961 года. Астраханская область, полигон Капустин Яр. _    Серийное производство и поставки техники комплекса С-125 в Войска ПВО страны и ПВО Сухопутных войск шло полным ходом. Первые ракеты В-600П были изготовлены опытным производством ОКБ-2. С 1959 г. началось производство ракет на заводе N32 в г. Кирове, который в 1940-1950 гг. специализировался на выпуске стрелково-пушечного авиационного вооружения. При этом с 1960-х гг. осуществлялся выпуск унифицированных ракет семейства В-600/В-601 для комплекса ПВО страны С-125 и корабельного комплекса М-1. На заводе N32 изготавливались также и автопилоты для ракеты В-600. Производство основных элементов станции наведения ракет СНР-125 осуществлялось заводом N304, выпускавшим аппаратные кабины УНК, а также заводами N23 и N710, собиравшими антенные посты УНВ. Пусковые установки производились на заводе в Юрге. Аналогично практике ввода в строй серийных комплексов С-75, была создана стыковочная база комплексов С-125 на площадке N50 полигона Капустин Яр, обеспечивавшая прием боевых средств системы от производителей, стыковку и настройку техники огневых дивизионов, передачу техники представителям войсковых частей. По правилам, действующим в Вооруженных силах СССР, от каждых 50 ракет, изготовленных промышленностью и принятых военной приемкой, одна отстреливалась на полигоне. Если все было в порядке, вся партия ракет принималась. Если с пуском этой ракеты случалась какая-либо неприятность, пускали еще две ракеты из этой же партии. Если хоть с одной из этих двух ракет что-нибудь случалось, браковалась вся партия и назначалась комиссия для разбора. Вот такой случай и произошел в середине декабря 1961. Как раз тогда только-только начала стихать острота разговоров о якобы имевшей место ненадежности системы С-125. На полигоне собралась комиссия для разбора. Технический руководитель - Расплетин. Много представителей разработчиков. Случай исключительный - такого еще не было! Поступил приказ министра: в Москву не возвращаться, пока не разберемся и не примем необходимые меры. А на носу - Новый год! На полигоне, под тщательным контролем конструкторов, готовятся к пускам еще две ракеты. Развернуты два дивизиона, в каждом к стрельбе подготовлено по одной пусковой установке. Первым стреляет дивизион, где были неудачные пуски. Опять неудача. Ракета сразу же после старта выделывает какие-то невероятные кульбиты, втыкается в землю и взрывается. Представители полигона говорят, что вторую пускать бессмысленно. Надо с этой разобраться. Это незыблемое полигонное правило. Пока с неудачей не разобрался, не стреляй! По предположению работников полигона, происходит что-то не то с ракетами. Представители конструктора ракеты с этим внутренне не согласны, хотя возразить ничего не могут. Расплетин просит произвести пуск с соседнего дивизиона. Полигон вначале возражает, но после поддержки представителя военной приемки Бориса Николаевича Перовского, предложения Расплетина, все-таки соглашается. Пуск проходит безукоризненно. С одной стороны, появился какой-то просвет. С другой - все запуталось окончательно. По характеру поведения ракеты, в авариях виновата она. Но ракеты из одной партии и при одинаковой подготовке не могут вести себя столь по-разному! На лицах у всех - полнейшее уныние. Нависла серьезная угроза возврата ряду заводов всей годовой программы. Некоторые военные явно злорадствуют. Кто-то, ни к кому не обращаясь, говорит: "Накрылся Новый год!" Рядом с Перовским стоит главный конструктор автопилота Авруцкий. Просто так, чтобы прервать затянувшееся тяжелое молчание, Перовский говорит ему: - Гарри Израилевич, а может, у вас автопилоты не в ту сторону крутятся? От инертной безнадежности, стоявшем на лице Авруцкого, выражения его лица переходит к какому-то недоумению, напряженной мысли и, наконец, мелькнувшей надежде:    - Что? А? Не в ту? Господи, да ведь похоже!    Они оба бегут к Расплетину.    - Александр Андреевич, надо фазы на пусковой установке проверить. Вдруг перепутаны! И пусковая раскручивает автопилоты в обратную сторону...    У Расплетина та же смена выражений на лице. Только очень быстро. Он схватывает мгновенно:    - Тащите приборы, скорее.    У него на лице - даже не надежда. Он уже не предполагает, а знает, в чем дело. Александр Андреевич воодушевлен. Глаза горят. Он уверен. Он не может молчать, пока бегут, с приборами. Он командует:    - На завтра - пуск! И закажите самолет на Москву. Вылет - завтра же, 31-го, в 16.00! А сейчас проверим и всем ужинать и спать.    В это время приносят приборы. Все толпятся около щитка пусковой установки.    - Козлы! На заводе фазы не проверили!    Таким образом, сама ракета В-600П и программа года были реабилитированы.    Развертывание первых зенитных ракетных полков, оснащенных комплексами С-125, началось с 1961 г. в Московском округе ПВО. Наряду с этим, зенитные ракетные и технические дивизионы систем С-125 и С-75, организационно сводились также в бригады ПВО, как правило, смешанного состава - включающие комплексы разного типа. Одной из первых получила такой состав и 191 зенитно-ракетная бригада, прикрывавшая юг Камчатского полуострова. Четыре дивизиона С-125 были размещены возле аэродрома Халактырка, на полуостровее Крашенинникова, возле базы ВМФ в Вилючинске, в Радыгино и близ поселка Пограничный около аэродрома Елизово.    _1 ноября, местное время 15-35. 80 миль к западу от побережья Авачинского залива._    Джон оглядел строй "Скайхоков", летевший вместе с ним. Предполетный мандраж уже прошел, и сейчас он вспоминал брифинг, который провел с ними начальник штаба авиакрыла.    Им, штурмовикам, "Скайрейдерам" и "Скайхокам", сегодня предстоит главная работа. Именно они должны уничтожить позиции зенитных ракет, выбить у красных последний козырь, который препятствует высадке десанта. А гордые парни на новых сверхзвуковых машинах, "Фантомах", "Виджилентах", "Крусейдерах", наоборот, будут обеспечивать их успех, играя роль приманки для русских зенитчиков. Они будут на большой высоте и скорости играть в "кошки-мышки" с советскими "Гайдлайнами", выходя и заходя в зоны их поражения, отвлекая внимания и заставляя ракетные дивизионы красных запускать свои ракеты. В то время как дозвуковые штурмовики на малой высоте будут прорываться на позиции ракетных батарей, чтоб смешать там все с землей. Маккейн на секунду прикрыл глаза, вспоминая схемы тактических приемов, которые рисовал им на доске начальник штаба. Потом каждому звену уже командир эскадрильи доводил конкретно, как и когда они будут строить атаку на позиции советского ПВО. Конкретно двум звеньям "Скайхоков", где ведомым четвертой пары и летел Джон, выпала задача про уничтожению дивизиона ЗРК, размещенного возле озера и поселка Халактырка, рядом с одноименным советским передовым аэродромом. Атаку ударной группы решено было строить по "методу внезапного появления", предварительно дождавшись, когда противник выпустит свои ракеты по отвлекающей паре "Фантомов".    Атака с пикирования (с направления, обратного направлению захода на цель), или метод "внезапного появления", применялся авиацией на малых высотах. Суть метода состояла в следующем. Группа в составе 6-8 самолетов сначала занимала на большой высоте зону ожидания за пределами района боевых действий, ожидая сообщения о пусках противником ракет по демонстративной группе. Затем пары самолетов поочередно выходили из общего боевого порядка и выстраивались друг за другом на установленном временном (до двух минут) интервале в процессе снижения. Полет на последнем этапе маршрута до контрольного пункта, расположенного в 15-20 км от цели, проходил на высоте 50-100 м над рельефом местности. Затем летчик осуществлял корректировку местоположения по дальности и боковому уклонению, отыскивал намеченный ориентир и "привязывался" к нему. В данном случае ориентиром являлось хорошо различимое издалека озеро Халактырка. После визуального обнаружения вспомогательного контрольного пункта увеличивалась скорость, и по истечении расчетного времени самолет переводился в крутой набор по типу полупетли. На высоте 2500-3000 м выполнялся поворот "через плечо" и ввод в пикирование с углом до 45®. Бомбы сбрасывались залпом, после чего самолет продолжал снижение и переводился в горизонтальный полет непосредственно у земли. Расчет при этом строился на предположении, что вся траектория атаки должна располагаться в непростреливаемом с земли пространстве (учитывая выполнение вертикального маневра в пределах "мертвой воронки" над стартовой позицией ракет). Даже если группа слегка ошиблась с местом набора высоты, все равно в верхней точке полупетли "Скайхоки" лишь "царапнут" нижнюю границу зоны поражения "Гайдлайнов". По крайней мере, так просто и понятно казалось на инструктаже. Понятно, что в жизни все будет сложнее, красные уже преподнесли на этой войне немало сюрпризов, но сейчас работает чистая математика. Как сказал Наполеон, "Бог на стороне больших батальонов". Макккейн хорошо знал историю, особенно военную, в Аннаполисе это был один из его немногочисленных любимых предметов. А сейчас в атаке участвуют, с учетом самолетов морской пехоты, почти три сотни машин. Они сметут жалкую кучку красных МиГов и сравняют с землей все позиции этих проклятых зенитных ракет, которые в прошлый раз попортили немало нервов пилотам Таффи-72.    Мысли Джона прервал голос ведущего, прозвучавший в шлемофоне:    -Парни, задачу все помнят? Через три минуты "Фантомы" начнут свои игры в "кошки-мышки". И сразу, когда они или "Следопыт" засечет пуски "Гайдлайнов", наступит наша очередь. А еще через минуту "хорьки" забьют всё помехами напрочь, так что до выхода из атаки связи не будет.    Немногочисленные тяжелые штурмовики А-3В "Скайуорриор",оставшиеся в TF-72, на это раз решено было использовать по другому. Самый большой штурмовик флота хоть и мог нести практически все типы авиабомб, которыми располагали ВМС, но был плохо приспособлен для действий с малых высот, обладал недостаточной маневренностью и оказался весьма уязвимым. И уже понес над Камчаткой большие потери. В сущности, от двух эскадрилий А-3В, базировавшихся на "Форестолле" и "Лексингтоне" к началу конфликта, осталась одна. Поэтому на все оставшиеся А-3В повесили длинные контейнеры от ЕА-3А, с РЛС бокового обзора, аппаратурой радиотехнической разведки и РЭБ, превратив их в эрзац-постановщики помех, которых, с учетом понесенных потерь, тоже катастрофически не хватало. Тем более такая модернизация, проведенная по-быстрому, в ангарах авианосцев Таффи-72, позволяла также быстро вернуть штурмовики к их исконному виду. Что потом, когда ПВО красных будет уничтожено, станет актуальным. Ведь экипажи "Небесных воинов" заслужили репутацию лучших снайперов авиации флота, в бомбометании с горизонтального полета и больших высот, используя оптические и радиолокационные прицелы.    _1 ноября, местное время 15-40. Камчатка. ЗКП 191 зенитно-ракетной бригады, поселок Англичанка, 12 километров к юго-востоку от аэродрома Елизово. _    На ЗКП 191 бригады стояла тоскливая гнетущая тишина. Пока. Тихое бормотание планшетистов, наносящих все новые отметки, ее только подчеркивало. Все находящиеся на командном пункте, от командира бригады, до последней телефонистке, знали, что скоро, вот-вот, буквально через какие-то минуты, в лучшем случае часы, им придется умирать. Кому-то сразу, под разрывами бомб и огнем напалма, кому-то чуть позже. Вся бригада была полностью готова, те позиции, с которых велся огонь, были покинуты дивизионами. Новые позиции были тщательно замаскированы, насколько это вообще возможно, при выпавшем недавно снеге. Оборудованы ложные позиции, причем ложных позиций огневых дивизионов было даже больше, чем настоящих дивизионов во всей бригаде. Были развернуты и приведены в полную боевую готовность батареи зенитных орудий и пулеметов, для прикрытия удобных подходов к дивизионам. Было сделано все, что только можно было сделать, используя ресурсы всего полуострова. И, несмотря на все это, шансов у 191 зенитно-ракетной бригады не было. Никаких. Уж очень неравно было соотношение сил. На учениях бригада успешно отбивалась от одновременных атак даже тридцати самолетов, для 13 дивизионов бригады с одноканальными по целям ЗРК это был один из лучших показателей во всем ПВО СССР. Но сейчас количество целей, судорожно отображаемых планшетистами, уже превысило полторы сотни машин, и число их с каждой секундой увеличивалось. И это было больнее всего, наблюдать, как число вражеских отметок на большом прозрачном экране все увеличивается, охватывая позиционный район бригады широким полукольцом.    _1 ноября, местное время 15-46. Камчатка. 25 километров от береговой линии Авачинского залива севернее Халактырских скал._    -Парни, есть команда! Начали! Прозвучал долгожданный голос командира ударной группы в шлемофоне.    "Слава богу, что ожидать было недолго". Промелькнула мысль у Джона в голове. И действительно, восьмерка "Скайхоков" крутилась всего шесть минут в зоне ожидания. Джон подождал, пока его А-4С в развороте не ляжет на заданный курс и плавно, вслед за ведущим, перевел машину в крутое пике. Выровнял машину он почти у самого берега.    "Так. Вот и контрольная точка". С удовлетворением подумал Маккейн, чуть поворачивая севернее. Контрольной точкой для его группы являлся хорошо видимый издалека безымянный кусок скалы, торчавший в океане в миле от берега. Далее его "Скайхок" понесся над плоской долиной, оставляя справа небольшие горы, поросшие кедровым стлаником. Слева и впереди тоже были холмы, постепенно повышающиеся до настоящих гор со здоровенной вершиной Авачинского вулкана во главе. Над предгорьями уже поднимался черный дым.    "Поселок Радыгино". Определил Джон, кинув туда взгляд.    "Там тоже расположены зенитные ракеты красных. И, похоже, ребята из VA-81 их уже накрыли. Или кому-то из парней не повезло". Меланхолично подумал он, удерживая на малой высоте трясущийся, как эпилептик, "Скайхок".    _1 ноября, местное время 15-47. Камчатка. 5 километров к востоку от озера Халактырка._    Аэродром Халактырка прикрывали два дивизиона бригады, один С-75 и один С-125. Если дивизион ЗРК С-75М "Волхов" уже принимал участие в боях, сбив несколько американских самолетов, когда они атаковали наши эсминцы, то дивизион ЗРК С-125 "Нева" никак себя не проявлял и не был вскрыт американской воздушной разведкой. Эта группировка также прикрывала с севера-востока подходы к городу Петропавловск и бухте Завойко, где базировались основные надводные корабли Камчатской военной флотилии. В свою очередь, самих ракетчиков прикрывали довольно разношерстные зенитные подразделения. К штатной батарее современных зенитных орудий С-60 после начала войны в срочном порядке были добавлены две батареи 37-мм зенитных автоматов, три взвода крупнокалиберных пулеметов ДШК и даже батарея 85-мм зениток. Последняя, впрочем, имела околонулевую ценность. В довоенное время, когда проектировалась зенитная пушка 52-К, конструктора и понятия не имели о скоростях реактивных самолетов. Эта пушка создавалась для борьбы с медленными поршневыми бомбардировщиками, летевшими на средних и больших высотах. И сейчас она представляла из себя просто еще одну мишень. Все расчеты, когда начался налет, были у орудий. Конечно, большинство солдат, призванных из запаса всего неделю назад, не дотягивало до профессионального уровня зенитчиков - срочников, но офицеры, тоже частью призванные из запаса, смогли сделать кое-что из вчерашних рыбаков и рабочих. И самое главное, с мотивацией у зенитчиков теперь было все в порядке. Все, вплоть до самого последнего подносчика снарядов, знали, _что _сотворили американцы с жителями Камчатских поселков предыдущей ночью. И когда "Скайхоки", ревя двигателями, всего на высоте 80 метров, понеслись над прибрежной долиной по направлению к поселку и озеру Халактырка, они был встречены плотным огнем.      Если первый "Скайхок" как-то умудрился проскочить между трассами ДШК и светящимся "мячиками" 37-мм снарядов, то второй напоролся прямо на "мячик" и исчез в огненной вспышке. Вероятно, снаряд попал в один из баков с напалмом, подвешенных под А-4С. На третьем сошлись сразу три трассы крупнокалиберных пулеметов и он, дымя и разваливаясь, воткнулся в землю. Остальные, видя такую картину прямо перед собой, в спешке сбросили подвески, заложив крутой разворот вправо с набором высоты. Так поступил и Джон, резонно решив не геройствовать понапрасну. Лидер группы, прорвавшись сквозь огонь зенитного прикрытия, увидел контрольный ориентир и резко потянул ручку на себя, набирая высоту для бомбометания и одновременно пытаясь рассмотреть свою будущую цель. По данным разведки, она должна была находиться впереди и слева. "Да вот же она, никуда не делась. Готовьтесь красные, сейчас я вам скину на голову подарки", радостно подумал он, обнаружив "звезду" дивизиона ЗРК на предполагаемом месте. Выпавший недавно снег почти все предыдущие усилия советских ракетчиков по маскировке свел к нулю. Внимательно следя за альтиметром, он толкнул ручку от себя, одновременно заваливая свой "Скайхок" влево, выходя на боевой курс. СПО давно верещала у него в наушниках, но он, едва набрав 1200 метров высоты, находился в "мертвой зоне" "Гайдлайна". Так что облучать красные радаром его могут сколько угодно, а вот поразить ракетой - нет. "Сидите тихо, товарищи", насмешливо пробормотал он, готовясь к сбросу бомб. Это были его последние слова. Сразу две ракеты В-600П, или по-военному, 5В24, разорвались, одна в 10, другая в 6 метрах от его машины. Боевая часть ракеты 5В24 весила 60 килограмм и при подрыве давала 3750 осколков весом каждый в пять с половиной грамм. "Скайхок" был изрешечен, как дуршлаг, хотя по странной случайности, ни один из сотен осколков, поразивший самолет, не вызвал детонацию подвешенных под него боеприпасов. Но это уже не имело никакого значения. Пилот, получив сразу несколько осколков в голову и туловище, умер почти мгновенно, и искалеченная машина, никем не управляемая, камнем пошла вниз. Комплекс С-125 "Нева", позднее названный американцами "Гоа", открыл свой боевой счет на Камчатке.    _1 ноября, местное время 15-55. Камчатка. ЗКП 191 зенитно-ракетной бригады, поселок Англичанка, 12 километров к юго-востоку от аэродрома Елизово. _    Все, кто находился в бункере ЗКП, нет-нет, да украдкой бросали взгляды на большой прозрачный планшет, установленный вдоль одной из длинных стен помещения. Три планшетиста, не отрываясь, непрерывно наносили на него изменения в воздушной обстановке. Одновременно стирая значки только что уничтоженных противником зенитных батарей, огневых ракетных дивизионов и сбитых самолетов врага. Бригада погибала, бешено огрызаясь и забирая у американцев огромную плату за свою смерть, в виде сбитых и поврежденных самолетов. Но, тем не менее, силы бригады неумолимо таяли, с ужасающей быстротой, как кусок сахара в стакане горячего чая.    _1 ноября, местное время 16-20. Тихий океан. 80 миль к юго-западу от острова Беринга. Ситуационный центр авианосца "Форрестол"._    -Итак, Лоуренс, коротко, какие результаты нашего удара? Спросил адмирал, внешне по-прежнему невозмутимый. Только человек, давно знающий адмирала Холуэя, мог сказать, что он волнуется, по незначительному изменению в интонациях и слегка подрагивающим кончикам пальцев. "А ведь старик здорово нервничает", подумал Лоуренс Гейтс. Это, как ни странно, помогло успокоиться ему самому. Он откашлялся и начал говорить.    -Таким образом, несмотря на, то, что данные разведки оказались неполными, в целом результаты первого налета можно считать положительными. Несмотря на большие потери, нам удалось уничтожить 5 "звезд" русских зенитных ракет. Потеряв сбитыми восемнадцать машин из ударных групп и одну - из отвлекающих. Еще десять самолетов вернулись с повреждениями. Кроме того, истребителями прикрытия проведено два воздушных боя с красными самолетами и сбиты два истребителя, "Флэшлайт" и "Фармер". Без потерь с нашей стороны, на этот раз.    - Что удивительно. Проворчал адмирал.    -Далее. Вскрыты позиции еще 4 дивизионов русских зенитных ракет. И что самое главное, это, как утверждает наш начальник G-2, это _другие _ракеты. Но лучше послушать его самого.    -Согласен. Произнес адмирал и вопросительно глянул на моложавого коммандера, возглавлявшего разведывательный отдел TF-72.    -Мы полагаем, что это новый зенитный ракетный комплекс, аналогичный новейшему "Хоку", который только что поступил на вооружение нашей армии. С очень низкой минимальной границей зоны поражения, порядка нескольких сотен метров. Иначе невозможно объяснить, как красные только что сбили несколько самолетов из состава ударных групп. Хотя эти козлы из ЦРУ, как водиться, проморгали появление этих ракет у Советов, у нас были отрывочные сведения о появлении комплекса "Гоа" в Европе, так там его назвали.    -Так. Мрачно сказал адмирал. Это получается, надо менять тактику. Причем срочно. Через пять-десять минут на палубы сядут последние машин. У вас готовы какие-то предложения? - Повернулся он к начальнику штаба соединения.    -Метод "внезапного появления", как выяснилось, имеет и другие недостатки. И не обеспечивает неуязвимость самолета. Во-первых, на малой высоте исключается применение радиотехнических средств для точного самолетовождения, во-вторых, резко сокращается возможности экипажа по поиску и обнаружению цели и, в-третьих, появление над целью каждой следующей после ведущей пары самолетов уже не являлось неожиданным для противника, поскольку направление захода не изменялось. Но главное заключается в том, что позиции зенитных ракет стали прикрываться ствольной зенитной артиллерией. Самолеты во время набора высоты, пикирования и особенно в момент поворота "через плечо" резко уменьшают скорость перемещения относительно зенитной точки и становятся уязвимыми. Русские быстро учли свои ошибки, при разгроме своих зенитно-ракетных дивизионов 35 авиакрылом наших Air Force возле Владивостока и Находки. Сказал начальник штаба "таффи" и продолжил:    -Варианты замены есть, мы даже их отрабатывали не так давно на учениях. В первом налете удалось "убрать" перекрытие зон поражения соседними ракетными дивизионами, да и основательно проредить ракетный "забор" красных, можно применять метод групповой атаки с боевого разворота. С заходом на цель с разных направлений, там, где размещение малокалиберных зенитных орудий носит очаговый характер.    Атака с боевого разворота начинается немедленно после пролета звеном траверза обнаруженной цели, причем каждый последующий самолет перед вводом в пикирование разворачивается на больший угол, чем предыдущий. Боковое удаление точки начала маневра от цели обычно соизмеримо с двумя радиусами разворота. Можно применять ложный пролет траверза с тем, чтобы усыпить бдительность расчетов средств ПВО, а затем внезапно выполнить атаку с обратного направления. В этом случае точка начала маневра выносится за цель и каждый ведомый начинает разворот после пролета расчетного времени по прямой. Продолжительность разворота каждого самолета до перевода его в пикирование также неодинаковой, в результате чего будет получатся поочередная атака "веером" из сектора 180-270® по отношению к курсу выхода на цель.    Там, где очаговое расположение маловысотных средств ПВО дает возможность обходить их зоны поражения сверху, особенно под прикрытием высоких горных хребтов, можно применить метод групповой атаки с заходом самолетов на цель с разных направлений.    Маневр высотой позволит отказаться от разомкнутых по глубине боевых порядков (в основном колонны пар) и снова перейти к сомкнутым построениям, обеспечивавшим более высокую плотность удара. Группа будет размыкаться только при выходе на цель для атаки пар или одиночных самолетов с разных направлений. Высота ввода в пикирование, с небольшим углом, примерно 2500 -- 3000 м, вывода -- 1500 м. Удар наносится "прямой наводкой" без повторных заходов на цель. Такая тактика позволит применять самолеты с использованием неуправляемых средств поражения, когда невысокая точность попадания компенсировалась количеством сбрасываемых на цель бомб свободного падения. Что, в свою очередь, позволит использовать имеющиеся в TF-72 в большом количестве "Скайрейдеры" и "Скайхоки" наиболее эффективно. Правда, при применении обеих методов ударные группы будут находиться в зоне поражения атакуемого ЗРК, но недолго. Потери неизбежно будут, но незначительные, думаю, по одной, максимум две машины на каждую "звезду" красных.    -Это приемлемо, главное уничтожить эти чертовы "Гайдлайны" и "Гоа" в зоне высадки и прилегающих районах, чтобы пилоты могли спокойно поддерживать с воздуха предстоящий десант. Когда вы закончите подготовку? Повеселевшим голосом сказал адмирал.    -Сейчас штаб заканчивает разработку схем второго налета. И через 10 минут, когда мы уточним состояние всех вернувшихся самолетов, будут готовы наряды машин для него.    _Июнь 1957 года. Город Дзержинск, Горьковская область, СССР. Специальное конструкторское бюро НИИ машиностроения, отдел компоновки боевых частей._    Молодой мужчина, самой невыразительной внешности, прищурив глаза, посмотрел на кульман. Потом решительно подошел к нему и стал что-то стирать резинкой и быстро чертить на большом листе кальки формата А0, закрепленном по углам кнопками на деревянной доске кульмана. Удовлетворенно посмотрел на получившуюся картину, повернулся к своему рабочему столу, и сев на стул, начал что-то считать на логарифмической линейке. Для непосвященных граждан вся эта картина: чертеж, пометки и цифры на нем, обозначения в штампе чертежа, получившийся результат на линейке была бы сплошной абракадаброй. Понятным для всех граждан СССР была только надпись в правом верхнем углу чертежа, два емких слова "Совершенно секретно". Да еще фамилии, стоящие в штампе чертежа напротив граф с надписями: "Разраб.", "Провер.", "Т.контр.", "Нач.отд.", "Н.контр." и "Утв.". Напротив графы разработчика стояла самая простая фамилия- Иванов. А риска бегунка логарифмической линейки, брошенной на столе, замер напротив риски самой линейки, значение которой в уме человека складывались в число 3750. Мужчина удовлетворенно кивнул сам себе, и поставил в графе, следующей за своей фамилией, подпись. Потом он начал снимать чертеж с доски кульмана, аккуратно отковыривая кнопки. Срок сдачи чертежа этого изделия - через две недели, а ему надо еще собрать все подписи. Но он соберет их, изделие получилось хорошим, мощным в применении и технологичным в производстве, он это уже понимал.    _Июль 1962 года. Город Киров, СССР. Машиностроительный завод имени XX партсъезда (Завод N32). Цех малярных покрытий, сборочный цех._    В цеху покрытий бригада, состоявшая из трех молоденьких светловолосых девушек, весело болтающих между собой с характерным вятским говором, быстро передвигалась вдоль ряда еще теплых после сушильной камеры корпусов отсеков, нанося при помощи трафаретов на белые поверхности надписи и цифры. Рядом, на соседних линиях, такие же бригады маркировали матово-белые поверхности рулей, крыльев и больших лопухов раскладных стабилизаторов. Вошедший в цех мастер, удовлетворенно крякнул:    -Заканчиваете? Сегодня на сборку отправить успеваем? Молодцы, квартальная премия, считай, у вас в кармане!    С утра новая партия отсеков пришла в сборочный цех. Их уже ждали, мужчины и женщины, молодые и пожилые. Сборочный цех резко отличался от остальных цехов завода, например, механических, заготовительного, литейного и кузнечного. Во-первых, он поражал своей чистотой, больше походя на столичную медицинскую клинику, чем на производственное здание. Парадоксальное сходство усугубляли работники цеха, все в белых халатах. "Только задачи у нас с больницей совершенно противоположные. В больнице людей лечат, а мы делаем орудия убийства"-промелькнула было мысль у одного из молодых мастеров, только что закончившего МВТУ имени Баумана, но он ее быстро задвинул в угол своего сознания, как несущественную и даже где-то вредную. Тем временем отсеки, разошедшиеся по разным стапелям, начали "обрастать" жгутами и разъемами. В них устанавливали, в заранее подготовленные пазы и отверстия, различные антенны, приборы и механизмы. И вот уже первый комплект выкатывают, каждый отсек на своей тележке с вращающимися ложементами, на стапель общей сборки. Там отсеки состыковывают, поворачивая друг относительно друга, пока установочный штифт на стыковочном шпангоуте одного отсека не попадет точно напротив паза на шпангоуте другого. Сдвигают вместе, затягивая гайки динамометрическими ключами, со строго определенным моментом затяжки. Состыковывают электрические разъемы, соединяя паутины десятков кабелей и проводов отсеков в единое целое. И вот уже это не непонятный набор отсеков, а длинное стремительное тело, в котором начинают угадываться хищные контуры ракеты. Но только начинают, как только закончены работы по стыковке отсеков, к телу ракеты присоединяют перегрузочную траверсу, за которую, в свою очередь, цепляют цеховую кран-балку. И длинный цилиндр перегружают на единую транспортную тележку, на которой ракета будет находиться на заводе до самого конца, когда ее, на упаковочно-консервационном участке, не перегрузят при помощи такой же траверсы в транспортный контейнер. Чтоб, в свою очередь, отправить на снаряжательную базу. Но это будет потом, через несколько дней, а пока ракете на своей тележке последовательно проходит через ряд участков общей сборки. Освободившиеся же тележки из под отсеков быстро разбирают, каждый по своим участкам, чтобы положить на него следующий корпус отсека партии. А ракета, вернее официально еще не ракета, а пока просто сборочный комплект, имеющий всего-то внутрицеховой номер в бумажке формуляра, засунутого в специальный металлический кармашек на своей тележке, продолжает свое путешествие по участкам общей сборки. На одном из них в ракету, предварительно тщательно ее зафиксировав, вкладывают автопилот. Он изготовлен на этом же заводе. На других прокладывали жгуты кабелей, обходящих снаружи массогабаритный отсек-проставку, имитирующий боевую часть и отсек вкладного маршевого двигателя. Устанавливали гаргроты - обтекатели , закрывающие эти коммуникации. Изделие, казалось бы, неторопливо двигаясь по постам участков общей сборки, непрерывно обрастало комплектующими. Вот к осям рулевых машинок, чуть выступающих из цилиндрических выемок в корпусе второго отсека, присоединили плоскости рулей. Вот, при помощи хитрых кулис смонтировали тяги управления элеронами, идущие снаружи, вдоль обтекателя корпуса маршевого двигателя. Вот к обтекатели подсоединили крылья и установили сами элероны. Наконец, изделие пришло на предпоследний пост, где в него со всеми предосторожностями установили шар-баллон, уже заправленный воздухом высокого давления. И наконец, изделие пришло на пост, находящийся перед самыми воротами сборочного цеха. Две девушки, взяв наборный трафарет и сверившись с формуляром, стали наносить по бокам изделия 16-значный номер. Несколько цифр на нем всегда оставались постоянными, некоторые цифры менялись редко, некоторые чаще. Но шесть последних цифр, номер партии и порядковый номер, были уникальными, никогда не повторялись. Ракета получила _имя. _Седой контролер, бывший военный, быстро произвел наружный осмотр 011120, так ее теперь будут называть полностью. А сокращенно, когда она попадет в свою часть, просто 120. Нет, ей еще предстояло пройти полный контроль в цеху КИСа, причем двойной, сначала проверку проведут контролеры завода, потом военпреды. Она еще поедет в упаковочный цех, где встретится со своей "шкуркой", упаковочной тарой, на которую тоже нанесут _ее _номер. Потом ее путь проляжет в другое место, на снаряжательный завод, где в нее поместят стартовый и маршевый твердотопливные двигатели, без которых она не может самостоятельно передвигаться. Пиропатроны, без которых ее механизмы не начнут работать. И самое главное, боевую часть, без которой ее существование вообще не имеет смысла. И везде ее будут проверять неулыбчивые люди в военной форме. Но родилась она сейчас, именно в тот момент, когда две девушки нанесли черной краской ее имя на ее белые бока, а седой человек вписал ее имя в ее паспорт. Да, да, она, почти как человек, получила паспорт, удостоверение, в которое вписана вся история_ е_е рождения и будет записана история всей ее дальнейшей жизни.    -Давай! Седой махнул водителю электрокара, разрешая прицепить тележку, на которой лежала она.    -Прощай малышка. Тихо проговорил он, приложив руку к ее прохладному боку.    Ему просто показалось, или в самом деле ракета чуть вздрогнула, будто отзываясь на прикосновение теплой человеческой руки?    _1 ноября, местное время 16-20. Камчатка. 4 километра к северо-западу от аэродрома Халактырка. Позиции третьего технического дивизиона 191 зенитно-ракетной бригады. _    Новенькая ТЗМ на шасси трехосного полноприводного грузовика ЗиЛ-157 еще вчера выглядела с иголочки. Сейчас машина постарела на добрый десяток лет. Сначала предыдущей ночью бойцы в спешке перекрашивали ее в белый цвет, сообразно приказу командира седьмого огневого дивизиона, не желающего, чтобы его позиции демаскировали на фоне свежевыпавшего снега. Получилось плохо, белой масляной краски не хватало, и докрашивали обыкновенной известковой побелкой. Машина приобрела грязно-белый цвет, с какими-то буро-зелеными разводами. Потом близкий взрыв американского штурмовика, упавшего со всеми бомбами рядом, добавил ТЗМ-ке колориту, теперь она щеголяла выбитым боковым стеклом и здоровенными вмятинами на пассажирской двери, от камней полетевших во все стороны после взрыва. Но вид машины, в мирное время вызвавший бы, инфаркт вместе с инсультом, у любого старшины, сейчас у военных, метавшихся по позиции технического дивизиона, не вызывал никаких эмоций. Для людей сейчас главное в жизни было погрузить и доставить новую партию ракет на огневые позиции, а вид машины.. Двигатель работает? Машина передвигается? Транспортно-перегрузочное устройство в порядке? Тогда вперед! И водитель, едва вскочивший на сиденье, не дожидаясь, когда рядом сядет второй номер расчета, выжал сцепление, одновременно включая блокировку мостов и пониженную передачу на раздаточной коробке. Машины, усердно разъезжая по площадке дивизиона, размешали снег с еще незамерзшей землей, превратив ее в непролазную грязь. Он уже положил правую руку на рычаг коробки передач, готовясь начать движение, когда ко второму номеру подскочил начальник расчета перегрузки:    -Паспорта забыл! И протянул ему, прямо через разбитое стекло, две тоненькие книжицы, каждая в формат А5 размером.    - Передай командиру дивизиона, не забудь! Добавил он. Второй номер только кивнул. Водитель уже воткнул передачу, и ТЗМ-ка, утробно рыкнув двигателем, виляя в заносах на повротах и разбрасывая во все стороны комья грязи, понеслась на стартовую позицию. Второй номер мельком гляну на первые листы паспортов.    -Номер партии тот же, номера ракет 119 и 120. Это хорошо, что партия прежняя, в четвертом дивизионе вчера утром две ракеты "в молоко" ушли из-за неполадок, сейчас всю партий на ПРТБ бригады перепроверяют. Произнес он вслух, скорее для самого себя. Водитель не ответил, он следил за дорогой, гоня машину на максимально возможной скорости.    _1 ноября, местное время 17-25. Камчатка. Побережье Авачинского залива._    Джон вел свой самолет в плотном строю, навстречу красному закатному солнцу, которое садилось в низкие мрачные облака. "Скайхоки" летели, почти касаясь верха этой темно-синей пелены, на высоте чуть менее полутора миль. "Внизу, наверное, уже совсем сумерки наступили. И снег идет. Резко в этих краях меняется погода" - не совсем к месту подумал Джон. По прогнозам метеорологов, нижняя граница облачности со снегом, на удивление быстро сменившей солнечный день, была на уровне 1000-1400 футов. Для возможностей прицельно-навигационного оборудования штурмовика А-4С, применяющего метод групповой атаки с боевого разворота, даже в сомкнутом строю, это было чересчур, и поэтому группе был придан лидер, новейший штурмовик А-5В "Виджилент". Его задача было вывести группу точно на цель, тщательно соблюдая маршрут и время его прохождения. Демонстративная группа из четырех "Крусейдеров" должна была перед этим же моментом "выманить" русские ракеты на пуск. Важным условием было полное соблюдение радиомолчания, чтобы не выдать ударную группу раньше времени. Выход в эфир производил только лидер группы, давая кодовые команды на изменение траектории полета группы и набор высоты для атаки. Помехи на этот раз решено было ставить только после начала пикирования ударной группы, чтобы не забивать команды лидера. Демонстративная группа тоже несла вооружение, и после маневрирования, обеспечивающего сход вражеских ракет, должна была атаковать этот район. Вдобавок, сейчас возле побережья, барражировала восьмерка "Скайредеров", которая по команде с КП авианосца тоже прибудет в район упрямо огрызающихся русских зенитчиков, чтобы подчистить все, что останется после "Скайхоков" и "Крусейдеров". Одним словом, после удара доблестных пилотов US NAVY ничего на позициях русских ракет не должно остаться, кроме обломков и трупов. Так сказал на предполетном брифинге командир авиакрыла. Самих пилотов интересовало только одно, какую цену им придется заплатить за это.    _1 ноября, местное время 16-27. Камчатка. 2 километра к северо-востоку от аэродрома Халактырка. Позиции седьмого огневого дивизиона 191 зенитно-ракетной бригады. _    Командир седьмого дивизиона не "купился" на демонстративный вход в зону поражения двух целей, на большой высоте и максимальной дальности. Такой фокус американцы уже проделывали в предыдущем налете, и для советских ракетчиков он заканчивался печально. Сцепив зубы, он приказал ждать, когда появиться ударная группа по его душу. И она появилась. Но когда она появилась, он понял, это все, конец. Десять самолетов, атакующих его позиции, дивизион не успеет сбить даже теоретически. Но не смотря ни на что, все расчеты оставались до конца, выполняя свой долг. Им удалось сбить головной самолет, поразив его двумя ракетами, когда он только начинал заваливаться в пикирование. Еще они успели выпустить две следующих ракеты, которые только что перегрузили с подъехавшей ТЗМ. Командир, зашедший в кабину управления, еще держал в руках паспорта этих ракет, всунутые ему номером расчета ТЗМ, как на позицию дивизиона спикировал, вываливая бомбы, первый штурмовик. Когда перестали свистеть осколки и кабина прекратила ходить ходуном от близких разрывов, командир с трудом поднял голову. Внутри СНР-125 заволокло дымом, люди из расчета наведения валялись на полу изломанными куклами. Но свет внутри горел, и каким-то странным образом цепи питания уцелели. Майор попытался встать, но правая нога его не совсем слушалась. Он дополз до кресла оператора наведения, по дороге оттолкнув обмякшее тело. Втащил на руках себя в кресло, чуть не потеряв сознание от пульсирующей боли в ноге. Новая порция разрывов, на позиции пусковой установки N4 чуть не сбросила его с кресла, толкнув в спину тугим кулаком через распахнутую и покореженную дверь. Из ноги, толчками, вытекала кровь, но майор, не обращая ни на что внимания, всмотрелся в работающий экран. По странной иронии судьбы, все кабели и аппаратура, обеспечивающая управление, еще работала. Запущенные несколько секунд ранее ракеты так и шли прямо, "висев" в канале ручного наведения. Майор, с трудом, но рассмотрел это на экране, плотно забитом помехами. Он быстро нажал на пульте несколько клавиш, стараясь не потерять сознание от боли в ноге. В голове уже ощутимо шумело, он понимал, что, если не перевяжет ногу, то скорее умрет от кровопотери. Но счет уже шел на секунды. "Вырезав" на экране конкретную зону, майор дал максимальное разрешение, приблизив картинку и уменьшая помехи. Так, можно попытаться достать концевого. Одна ракета сошла из-за слишком больших перегрузок, но вторая послушно довернула навстречу метке, тоже уже начавшей пикировать на цель. В ушах шумело все больше, глаза временами застилала красная пелена, но он успел увидеть как две отметки совместились в одну. "Цель поражена"- прохрипел он самому себе, перед тем, как окончательно провалится в темноту. Новой порции разрывов на позиции дивизиона он уже не слышал.    "120" летела, наслаждаясь непривычной свободой. Несколько секунд назад, новые, незнакомые ей люди торопливо задвинули ее на стрелу пусковой установки, спеша и матерясь подключив ее к кабелям пусковой. Рядом также устраивалась ее давняя, знакомая еще по заводу соседка, "119". Наконец, люди развернули установку, направив ее носом в небо. И сейчас, вместо темно-зеленых тесных стенок транспортной тары, так надоевшей ей все это время с момента ее появления, ее окружало свободное, пьянящее своей пустотой, пространство! Младший брат основного двигателя, стартовик, разогнал ее до немыслимой ранее скорости, она и подумать не могла, что может лететь так быстро. А сейчас основной двигатель, сгорая сам, все гнал и гнал ее дальше. Уже давно перейден был звуковой барьер, и сейчас она летела в полной тишине, почти на трех скоростях звука, оставляя рев двигателя и гром раздвигаемого воздуха где-то там, позади, вместе с серо-белым шлейфом сгоревшего топлива. Она летела, никем не управляясь, люди, которые ее отправили в такой замечательный полет, казалось, позабыли про нее. Только ее автопилот, сам, иногда слегка парировал рулями и элеронами ее отклонения от заданного направления. Нельзя же подводить таких хороших людей. Она уже отчаялась ждать, когда блок радиоуправления и визирования УР-20, наконец, ожил и выдал какие-то команды. Повернуть влево? Она повернула, хотя уже и с трудом, ее сердце, маршевый двигатель уже погас, и она начала терять энергию. Ей едва хватило располагаемой перегрузки на такой крутой маневр. Скорость ее начала падать, сейчас она едва превышала 2 Маха. Но тут разнесенные антенны радиовзрывателя наконец-то выдали сигнал. Радостное возбуждение охватило "120", на какие-то доли секунды она почувствовала ощущение, которое у людей сравнимо с экстазом. Все, труд и усилия людей, все это было не зря! Она, "120", оправдала надежды и чаяния тех, кто сидел за расчетам и чертежами, допоздна задерживаясь на работе. Тех, кто ковал, отливал, точил, фрезеровал, паял все детали и узлы ее организма. И она расцвела диковинным, большим, ярким цветком взрыва в сумеречном промозглом небе Камчатки, благодаря всех, кто создал ее.    Джон Маккейн перевел свой "Скайхок" в пикирование. В смутном небе едва угадывались факелы двигателей впереди идущей пары. Земли еще не было видно, но она явно там была, и там была его цель, это показывали вспышки разрывов, просвечивающих сквозь облака. Значит, первая пара уже только что отбомбилась. Внезапно какое-то движение снизу и справа привлекло его внимание. Повернув голову, он, мгновенно вспотев от страха, увидел, как навстречу ему стремительно летят две белых молнии. Они, казались, поднимаются вверх на шлейфах из грязно-серого дыма. Все дальнейшее заняло несколько секунд, но Джону, казалось, что это длиться целую вечность. Зенитные ракеты, а мозг Джона услужливо сообщил ему, что именно они, казалось, проходят в стороне, стремительно летя мимо. Но как раз в почти тот момент, когда шлейфы, стоящие за ними, резко оборвались, они начали поворот в его сторону. Одна, впрочем, как будто передумала, и унеслась куда-то вверх, но вторая упорно шла на "Скайхок" Джона, стремительно вырастая в размерах. Все это происходило так быстро, что тело Джона не успевало среагировать на панические сигналы, которые выдавал его мозг, впечатленный происходящим. Его левая рука еще только начинала тянуть вбок ручку управления, чтобы отвернуть самолет от приближающейся смерти, а правая только потянулась пальцами к кнопкам аварийного сброса бомб, как ракета проскочила мимо, буквально совсем рядом. Не успел Джон обрадоваться этому факту, как она разорвалась, в нескольких метрах от его хвоста. "Скайхок" Джона содрогнулся от многочисленных ударов осколков, сразу загорелись несколько аварийных транспарантов, двигатель, получивший основной сноп осколков, сразу заглох и загорелся. Но все это Джон видел уже мельком, когда он дергал ручки катапульты. Она, слава богу, сработала штатно, и Маккейн вылетел прочь из разваливающейся машины. От перегрузок он на какие-то секунды потерял сознание, и когда он вновь обрел способность соображать, вокруг была лишь белая пелена. "Облака, я попал в нижний слой облачности"- сообразил Джон. Но по метеосводке нижняя граница около 1200 футов, значит, скоро он должен увидеть землю. Как по заказу, пелена истончилась и пропала, Маккейн смог, наконец видеть, куда ветер несет его парашют. Увиденное его не очень обрадовало, сначала под ним промелькнули позиции зенитной батареи, испятнанные свежими воронками, потом горстка каких-то деревянных домиков. Но ветер упорно тащил его на юго-запад, в сторону ровной, как стол, заснеженный поверхности. "Черт, черт, черт, это же озеро! Уже замерзшее, как его называют, _Khalactyrka!_" -промелькнула догадка у Джона. Но парашют уже опустился совсем низко и Джон, запоздало подумав, что лед на озере, наверное, еще совсем тонкий, плюхнулся на озеро. До ближайшего берега было уже сотня ярдов, не меньше. Догадка Джона подтвердилась, в следующее мгновение лед под ним проломился, как хрупкое стекло. Хорошо, что он в последнее мгновение догадался отстегнуться от парашютной системы, и парашют, гонимый порывами ветра, оторвался от Джона, вместе креслом и висящим под ним НАЗом. Потом кресло тоже проломило лед и его накрыло частью купола парашюта. Джон, мельком бросивший взгляд в ту сторону, поежился. Если он был там, он бы ни за что не выпутался бы в ледяной воде из путаницы парашютной ткани и строп. Но в следующий момент ему стало не до этого, ему пришлось отчаянно бороться за свою жизнь. Ледяная вода быстро проникала во все малейшие щелочки летного комбинезона, сам комбинезон тоже постепенно намокал и начинал тянуть его ко дну. Джон отчаянно барахтался, пытаясь как-то плыть или вылезти на лед. Но лед под ним, едва он начинал на него, высовываясь, ложиться, проламывался. А для того, чтобы плыть, лед уже был слишком толстый, приходилось сначала руками его ломать. Голова, плечи и руки Джона от таких усилий сразу намокли, а потом начали обмерзать, добавляя ему лишние килограммы, которые неумолимо тянули его вниз. Все это требовало неимоверных усилий, и Джон начал слабеть. Он решил, что все, он так и погибнет тут, утонув в этом чертовом озере, как крыса, но тут его нога зацепилась за дно. Черт, он чуть не утонул, пытаясь вылезти на лед или плыть, а можно было просто идти по дну, тут же совсем мелко! Действительно, Джону невероятно повезло, он попал на галечную отмель в озере. Глубина в этом месте была примерно по шею невысокому Джону. Дальнейшее он помнил как в тумане. Шаг, еще шаг. Руки, которые он держал поднятым вверх, ломают новую порцию льда. Они очень тяжелые, намокший комбинезон на воздухе сверху покрылся ледяной коркой. Она с трудом ломается, и это требует дополнительных усилий. Шаг, еще шаг. Очень хочется опустить руки, но он понимает, если он это сделает, сил снова поднять их у него не будет. Шаг. Дно поднимается, или это только кажется его усталому организму? Нет, не кажется, глубина ему уже по грудь, уже легче, но боже, как он устал! Когда Маккейн выбрался на берег, его ноги подкосились, он с трудом мог только ползти. В голове плыло и шумело, он с трудом увидел впереди идущих к нему людей в советской военной форме. Приподнявшись, он смотрел на них, а они, окружив, рассматривали его. Один из них произнес удивленно:    -Надо же, из озера выбрался. Живучий какой.    -Забираем? Или здесь оставим, все равно скоро замерзнет? Спросил его другой.    -Командир сказал, надо забрать даже труп, а здесь он живой. Конечно, заберем, может что расскажет, если выживет.    Звуки чужой речи немного привели Джона в сознание. Он приподнял туловище, вспомнил про пистолет, который был у него в кобуре и потянулся правой рукой к поясу. Но это движение не осталось без внимания.    -Ты смотри, какой шустрый попался! Перед глазами Джона мелькнул приклад карабина, в следующее мгновение удар поверг его в беспамятство. Последнее, что он услышал, были слова:    -А ты не слишком его?    -Не, я вполсилы. А если и подохнет, туда ему и дорога.    Глава 9. Десять лет спустя. Эпилог.    _Этот отрывок взят с кальки реальных событий, учения Си-Бриз-98, только вместо эсминца "Мэхона" с "Терьером" эсминец "Стэмп" с "НАТО Си Спарроу", другие корабли и самолеты, естественно, тоже разные. Количество кораблей уменьшил, количество самолетов и позывной командира остались без изменений. _    "Говорит радио Елизово. Сегодня второе ноября 1972 года. Камчатское время двенадцать часов ноль минут. В этом году исполняется десять лет с момента окончания Большой войны, а сегодня мы отмечаем день, памятный каждому жителю Камчатки - день начала американского десанта. И у нас в студии летчик, полковник Харисов Александр Назипович, бесспорно, положивший начало этой победе. Именно отчаянная атака небольшой группы наших самолетов под его командованием и положила начало разгрома американцев. Александр Назипович, какой у Вас тогда был позывной?    -Он и сейчас такой же. Хан.    -Расскажите нашим слушателям подробнее об этом бое.    -Я летчик, не писатель. Простите заранее, если что не так скажу.    -Ничего страшного, нашим слушателям будет интересно услышать рассказ именно летчика, участника тех событий. А писатели вас поправят, если захотят написать про этот случай. Рассказывайте, прошу вас.    -Надо было нанести удар по шести десантным кораблям, вокруг которых шло боевое охранение в виде кругового ордера из семи кораблей, головной ракетный эсминец "Мэхан" DDG-42 с зенитным ракетным комплексом "Терьер", с максимальной дальностью пуска тридцать шесть километров. Самый опасный, у остальных фрегатов и эсминцев были только зенитные пушки. Там еще были корабли, вертолетоносец "Иводзима" с охранением в виде крейсера и двух эсминцах, но так получилось, что они проскочили севернее. За день до этого, первого числа, американцы фактически уничтожили нашу главную защиту, 191 зенитно-ракетную бригаду. И из наших РЛС уже остались целыми считанные единицы, сплошного контроля не было. Мне дали всего два бомбера и две пары МиГов, хотя в нашем замысле была еще одна демонстративная группа. Просто уже больше самолетов не было, до этого наш полк понес большие потери, а из состава восемьсот шестьдесят седьмого минно-торпедного полка вообще только эти два Ил-28 и остались.    -Как только два? Ведь минно-торпедный полк, это почти три десятка бомбардировщиков!    -Сточились эти три десятка, почти в ноль, всего за три боевых вылета. Первые два по южной авианосной группе адмирала Фелта, третий по авианосной группе адмирала Холлуэя. Ведь их как приманку подставляли, иначе к авианосцам не прорваться было. А у этих ребят почти все семьи перед войной в Николаевке жили, на которую утром 28 октября американцы полмегатонны сбросили. Они еще рапорты все писали, чтобы им разрешили действовать, как японским камикадзе в ту войну.    -Разрешили?    -Адмирал Амелько ответил, чтобы действовали штатно, согласно наставлениям по боевому применению. Но тут он слукавил, конечно.    -Почему?    -Да потому что, в нынешнее время пройти к авианосцу на расстояние торпедного удара, это все равно, что в прошлую войну на самолете воткнутся ему в борт. Как японским камикадзе. Вот они и летали, два вылета на верную смерть. Как демонстративно-отвлекающая группа. И еще один у них был, я знаю, когда остатки американской южной эскадры добивали, тот полегче был, но все равно у них тогда потери были.    -А в вашем случае, зачем они были нужны?    -Задача бомберов была точно вывести на цель, чтобы атаковать с предельно малых высот сходу, поскольку для моряков точность навигации в тридцать кэмэ обычное дело. Вдобавок, мы еще затемно взлетали, без них бы мы конвой могли вообще не найти. Собрались над морем в районе бухты Мутная, и пошли одной меткой со ступенчатым снижением под зону поражения. И видно нас, как одну большую цель, и не укусить. Американские авианосцы тогда уже к северу, к Командорам, сместились, когда люлей от наших ракетных катеров отхватили. Ну и вечная память тем парням из Елизовского авиаполка, что перехватили, связали боем и целых десять минут не пускали до нас истребительные патрули с авианосцев, ценой жизни своей. Нам хватило.    -Я уточню, для радиослушателей. На тот момент в составе Елизовского восемьсот шестьдесят пятого истребительного авиаполка после трехдневных боев по отражению американских атак осталось всего десять самолетов. Американцы же свои потери ежедневно компенсировали, за счет новых эскадрилий авиации флота и морской пехоты, обученных действовать с палуб авианосцев. Наше командование тоже усилило авиацию на Камчатке, перебросив туда семьсот семьдесят седьмой истребительный авиаполк, но неравенство сил было все равно подавляющим, ведь так?    -Да, у нас в "трех семерках" штатно тридцать восемь МиГ-17Ф было. До войны. А у американцев с палуб двух авианосцев и с захваченного в начале аэродрома на Командорах до двух сотен самолетов могло летать. И самолеты новее, с "Крусейдерами" и "Фантомами" на наших старичках было тяжело драться. Вот и осталась из всего полка одна моя четверка. У Елизовского полка все три эскадрильи были на разных машинах, одна на ракетных МиГ-19ПМ, одна на дозвуковых Як-25 и одна, на похожих с нами МиГ-17ПФ. С новыми американскими самолетами на равных могли драться только "девятнадцатые", но их всего было к началу войны двенадцать штук. А в момент высадки десанта, по-моему, всего пара оставалась. И то, что эта горстка разномастных самолетов смогла отсечь от нас целых две эскадрильи "Крусейдеров" и задержать их на десять минут, иначе как подвигом не назовешь. Ребят, конечно, почти всех посбивали, но нам они шанс отработать дали.    На дистанции двадцать пять от ведущего Ил-28 поступило ЦУ. Кстати, командир со штурманом тогда классно сработали, ибо янки помехи РПО врубили, видимо надеясь, что сорвут нам связь на боевых частотах. Но получили хрен на рыло. Но все равно, или янки что-то почуяли, или на земле наведение малость ошиблось, потому что, скомандовав "роспуск группе" с дальности около десяти километров, ведущий определил что "Мэхан" не в голове ордера, а у нас перед носом.    -Вы конвой атаковали с какого направления?    -Атаковали их под девяносто к их курсу. С юга. Как раз рассвет начался, и корабли было уже хорошо видно визуально. Прикинул, что через секунд десять максимум будем на этой высоте в зоне поражения, летели на пятисот, кучей с бомберами. По команде роспуск бомберы в разные стороны с максимальным курсовым параметром и снижением на сто, а мы под их пузом до выхода на слепые скорости сближения, а потом перешли на кобру. По плану была сорок пять, но ввиду того что американец оказался перед носом, сделали шестьдесят со второго витка, правда очко у меня тоже не железное. Предупредил группу по КВ чтоб не корячились в боевом порядке, если трудно будет.    -Почему?    -Летали то уже с самого начала непрерывно, на износ, все уставшие. Но в принципе все были опытные кадры от тридцати пяти и старше, и мне легко было принять это решение. Короче, обошли крутые корабли ПВО, "Мэхан" и еще два эсминца типа "Форрест Шерман" перед мордой у них, со слепыми для них скоростями, и, болтаясь как говно в проруби, атаковали одновременно двумя парами с горки первую баржу десантную.    -Сейчас мы знаем, что это был десантный корабль-док "Кабилдо". Он нес три больших катера LST и сорок четыре тринадцатиметровых десантных катеров, всего двести сорок десантников с полным вооружением. Продолжайте, прошу вас.    -Потом уже поиздевались на "лассо" над остальными, тут МиГу-17 равных нет. Наши потери - крайний ведомый, и снял его концевой фрегат, когда Казик раздухарился и третий заход вставил. Ну и влез под залп "бофорсов". Бомберы развернулись, пока мы вредничали и через пятнадцать секунд после нашего выхода из крайней атаки, добавили с двух направлений, про них самые великие моряки мира вообще забыли. "Кабилдо" загорелся после первого захода. Сильно горел и носом садился. А другой, после захода бомберов, взорвался, и сразу на борт повалился.    - Это был десантный корабль-док "Белли Гроув", вез три дивизиона артиллерийских гаубиц и боеприпасы к ним. На нем была фактически почти вся артиллерия крупного калибра первой волны десанта. Александр Назипович, коротко, одной фразой, что оказалось решающим фактором в вашем бою? -Для корабельного ПВО- главное ошеломить их вначале, потом у них все в кашу, в том числе и мозги. Но это сейчас мы так говорим. А тогда мы не знали, чем все закончится. Вернее, думали, что для нас все плохо закончится. Уж очень неравное соотношение сил было, даже несмотря на этот наш успех. Ведь американцы все равно десант высадили, а у нас уже авиации практически не осталось. Моя тройка и пара МиГ-17 из Елизовского полка. Ну и пара Ил-28. А против нас были все те же три авианосца, потери, как я говорил, американцы тут же восполняли.    -А почему, как вы думаете, наше командование вам подкреплений больше так же не присылало?    -А откуда им взяться было? И, главное, зачем? Ведь мы не сразу поняли, что американцы хотят именно захватить Камчатку, нетронутой. А у СССР проблем и без Камчатки было выше крыши, посудите сами:    -в Европе везде бои идут, от Тронхейма до Стамбула, наши наступают, НАТО отчаянно огрызается;    - территорию СССР американцы бомбят, полстраны уже в руинах;    -в Турции наши наступают из Армении, американцы и турки бомбят наши наступающие войска;    -к Персидскому заливу наши танки рвутся, там еще та драка заваривается, вдобавок Ирак с Кувейтом и Саудовским королевством сцепились;    -в Приморье и в Корее еще все не закончено, наши и северные корейцы с китайцами вроде наступают, но американцы сопротивляются и наносят удары, ядерным и химическим оружием.    И везде самолеты до зарезу нужны, особенно истребители. А здесь, так мелочь, возня у черта на куличках. Одним словом, бои местного значения.    _КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ_ [1] _*Согласен (нем.)_ [2] _** Скажите мне (нем.)_ [3] _*** Почему-то я думаю, что вы меня обманываете (нем.)_ [4] _**** Это? В сорок четвёртом, бомба с американского самолёта, в Любеке (нем.)_ ГРИБАНОВ РОМАН БОРИСОВИЧ ДЕСАНТ МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ    _Третья книга из серии "Цена ошибки". Альтернативная история, Карибский кризис перерос в Третью мировую войну. СССР и США обменялись ядерными ударами, погибли десятки миллионов людей. Разрушениям подверглись почти вся европейская часть территории СССР и многие города на Кавказе, в Средней Азии и Сибири. Уничтожено больше половины территории США. В Западной Европе танковые армии Варшавского договора рвутся к Рейну. Франция, благодаря удачному дипломатическому маневру своего президента, в последний момент вышла из НАТО и объявила себя нейтральным государством, вместе с Австрией и Швейцарией. Война идет по всему земному шару, даже в самых забытых людьми и богом местах, таких как Камчатка._    ГЛАВА 1. ОЖИДАНИЕ.    _1 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 17-30. КАМЧАТКА. УЧЕБНЫЙ КОРПУС МОТОСТРЕЛКОВОГО ПОЛКА, ТРИ КИЛОМЕТРА К ЮГУ ОТ ПОСЕЛКА МИЛЬКОВО. _    -Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооружённых Сил, принимаю Присягу и торжественно клянусь: быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным воином, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников    Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество, и до последнего дыхания быть преданным своему Народу, своей Советской Родине и Советскому Правительству.    Я всегда готов по приказу Советского Правительства выступить на защиту моей Родины - Союза Советских Социалистических Республик и, как воин Вооружённых Сил, я клянусь защищать её мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами.    Если же я нарушу мою торжественную клятву, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся.    Срывающимся и хриплым от волнения голосом проговорил Сергей. Карабин СКС, с которым он проходил присягу, казался тяжелым и неудобным во вспотевших от неожиданного волнения ладонях. Он, встав на одно колено, нагнулся, чтобы поцеловать тяжелое красное полотнище знамени с поблекшими золотыми буквами "65 отдельный батальон связи". Выпрямившись, он на негнущихся от волнения ногах встал в куцый строй, состоявших из пары десятков таких же молодых, как он, пацанов и девчонок. На смену ему, взяв у него из рук красную картонку с текстом, вышел Сашка, неловко перехватив карабин перевязанной рукой. Все происходило донельзя буднично, в столовой учебки, где были просто сдвинуты к стенам столы. Из зрителей были только несколько офицеров, дневальный и повара. И в то же время Сергей ощутил, как у него в душе что-то сдвинулось.    Когда все закончилось, к нему подошел капитан.    -Поздравляю, ребята. И готовьтесь к маршу, по приказу командира полка из состава учебной роты сформирован пулеметный взвод. Который я должен отправить с батальоном связи на юг. Взвод.. С какой-то непонятной тоской протянул капитан. Один грузовик и два ДШК, 11 человек, из них только трое кадровых, остальные сопливые пацаны.    Через час Серега вел "газон" в составе куцей колонны батальона связи. В тесной кабине еще сидели, Сашка и знакомый с утра лейтенант, который и оказался командиром новоиспеченного взвода. А в кузове на лавках вдоль бортов мерз остальной состав взвода, восемь человек, из которых по-настоящему военными были только два сержанта, а остальные - такие же знакомые ребята, с которыми еще вчера дрались или вместе ловили рыбу. Остальное пространство занимали пулемет, установленный на треноге прямо в кузове, еще один ДШК в сложенном виде и пара десятков ящиков, в основном с патронами. Погода, днем вроде бы солнечная, быстро портилась. В наступивших уже сумерках Сергей еле различал тусклые, в свете узких "военных" фар, катафоты шедшего впереди ЗиС-150. Хорошо, хоть скорость колонна держала 30 километров в час, иначе бы он точно слетел бы с дороги на каком-то повороте, или въехал бы в идущий перед ним грузовик, видимость была отвратительной. Повалил обильный мокрый снег с дождем, Сергей обернулся в тыльное стекло кабины и невольно поежился. Парням в кузове еще хуже. Он порадовался за свою с Сашкой предусмотрительность, они смогли отыскать тент, хоть старый и с дырками и дуги к нему. И выцарапать это все у кладовщика. И сейчас у людей в кузове хоть какая-то защита.    Еще через три часа его сменил Сашка. Колонна проехала всего 16 километров, но какие это были километры! Три притока реки Камчатки и саму Камчатку пришлось форсировать вброд, сворачивая с дороги по уже размеченным саперами объездным путям. Если через речки, Первую и Вторую Серега как-то сумел перебраться своим ходом, отчаянно буксуя по обледеневшим камням, то через более крупную и быструю Андриановку и саму Камчатку перебраться вброд на заднеприводном ГаЗ-51 мог, наверное, только очень опытный водитель. В составе батальона была пара полноприводных Зил-157, и они сыграли роль импровизированных тягачей при переправе. Цепляя на жесткой сцепке сразу по паре остальных грузовиков, они перетащили колонну через эти две полноводные реки. Связку из трех машин не сносило быстрым течением, да и водители страховали друг друга, когда одна из машин начинала буксовать или глохнуть. Но к тому моменту, как батальон оказался на левом берегу Камчатки, Сергей уже вымок от пота до трусов. Лейтенант посмотрел на его осунувшееся лицо и посадил за руль Сашку, благо, что дальше по дороге почти сто километров рек уже не было. Серега смутно помнил, как втиснулся на Сашкино место, узкий кусок сиденья между лейтенантом и ручкой коробки скоростей и провалился в сон.    _1 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 19-30. КАМЧАТКА. ТРАССА ЕЛИЗОВО - СОКОЧ. _    Теплый тропический воздух, несущий запахи моря, приятно освежал обнаженные разгоряченные тела, смешиваясь с терпкими ароматами женских дорогих духов. Джон всем своим существом ощущал, как под ним, изнывая от желания, извивается женское тело. Слегка хриплый от сумасшедшего желания голос Мари сумбурно шептал ему на ухо: "Ох, Джонни, давай, не тяни. Возьми меня, быстрее! Да, да, да!". Одновременно он ощущал, как ласковые губы его женщины целуют его ухо, в кратких перерывах между безумным шепотом. Джон вошел в зовущее красивое женское тело, стараясь своим естеством слиться с такой желанной своей подругой. Вот Мари снова взяла губами его ухо, снова целуя его, одновременно охватывая его тело руками и ногами.    Но почему она так сильно тянет губами его ухо, она же сейчас его оторвет? В голове Джона словно взорвалась бомба, так сильно и внезапно накатила боль. И одновременно с этим, словно сдернули какие - то фантастические декорации, в мозг Джона хлынула новая информация от всех его органов чувств, напрочь смывая все прежние, такие приятные ощущения. Теплый воздух сменился леденящим пронизывающим ветром, вдобавок пахнущим гарью и кровью. Куда - то, в одну секунду, подевалась податливая женщина, лежащая под ним на шикарной мягкой постели, вместо этого Джон ощутил, что пытается ласкать и обнимать твердые, местами обледенелые, шершавые доски, вдобавок отвратительно воняющие целым адским букетом запахов, от тухлой рыбы до машинного масла. Очень сильно болела голова. Вдобавок, ласковые губы его Мари превратились в грязные заскорузлые толстые пальцы, которые тянули его голову вверх. И, наконец, он услышал слова, окончательно выдернувшие его из мира приятных грез в существующую реальность:    -Янки, не надо трахать мой грузовик! Окончание фразы на русском языке потонули в грубом хохоте, перемешанном с комментариями на том же языке. Джон поднял голову, огляделся и застонал, от отчаяния. Оказывается, он лежал ничком в кузове потрепанного грузовика, на щербатых от частого использования и грязных досках. За ухо его дернул человек, в замасленной солдатской телогрейке. Еще в кузове, ближе к заднему борту, стояли три солдата, в советской форме и с карабинами, а рядом с ним, скорчившись, сидели два человека, в грязных и оборванных американских летных комбинезонах. Джон все вспомнил. Последний вылет, последний заход на цель, взрыв ракеты, катапультирование. Озеро, уже покрытое тонким льдом, в которое он угодил. Свою отчаянную борьбу за жизнь с ледяной водой этого озера, и русских, к которым он в итоге попал. Удар прикладом карабина по голове, когда он потянулся за пистолетом. Он в плену. Его невеселые мысли оборвал мрачный голос одного из солдат:    -Давай руки ему свяжем! С этими словами, бойцы сноровисто связали ему руки сзади, и потом посадили Джона рядом с такими, как он, бедолагами. Конвоиры расселись на лавках, водитель в телогрейке, перепрыгнув через борт, полез в кабину. Подошедший офицер спросил и одного из солдат, показав на Маккейна:    -Вижу, он очнулся. Связали?    -Так точно, товарищ лейтенант!    -Тогда езжайте, вам надо проскочить до Усть-Большерецка, пока темно и непогода. Янки уже начали за каждой машиной на дорогах гоняться.    _29 ОКТЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 22-30. КАМЧАТКА. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, БУХТА БЕЗЫМЯННАЯ, 2 МИЛИ ОТ БЕРЕГОВОЙ ЛИНИИ. АТОМНАЯ ПОДВОДНАЯ ЛОДКА US NAVY SSN-575 "СИВУЛЬФ"._    -Готовы? Боцман подлодки еще раз посмотрел на трех человек, затянутых в облегающие костюмы с аквалангами за спиной. У их ног лежали герметичные тюки, в которых было все, без чего человек не может существовать в холодный и враждебной местности. Одежда, провиант, оружие, средства связи. Рядом, на рельсах загрузки в торпедный аппарат уже лежал транспортировщик, по сути дела, представляющий обыкновенную торпеду, только без боевой части и с уменьшенной скоростью хода. В руках они держали только короткие гарпунные ружья, чтобы не быть уж совсем безоружными, в те минуты, когда они, под покровом ночи будут выходить из прибоя во вражеской бухте.    Средний человек, старший из этой троицы, молча кивнул.    -Ну, тогда до встречи парни, и помогай вам бог! С этими словами боцман отдал команду торпедисту, и тот открыл крышку торпедного аппарата. Старший группы диверсантов ловко, вытянув ружье перед собой, втиснулся в длинную трубу аппарата. Два матроса тут же подскочили к нему, запихивая его мешок вслед за ним в трубу, затем сноровисто задраивая за ним герметичный люк. Дождавшись от человека, лежавшего в темной железной кишке, условного стука, торпедист открыл наружную крышку. Некоторое время ничего не было слышно, это было понятно. Диверсанту требовалось в кромешной тьме время, чтобы выбраться из узкой трубы наружу, в ледяную воду. "Надо быть дьявольски храбрым человеком, чтобы добровольно идти на такие вещи" - подумал боцман, внутренне поёжившись. Но вот, наконец, по корпусу лодки прозвучал тихий, сдвоенный стук. Это означало, что первый "морской котик" выбрался со всей своей амуницией, освободив торпедный аппарат. Торпедист тотчас же закрыл наружную крышку, открывая вентили системы клапанов продувки сжатым воздухом воды из пустой трубы. Дождавшись, когда по показаниям индикатора, воды в трубе не останется, он открыл внутреннюю крышку. Сжатый воздух зашипел, обдав всех стоящих в отсеке людей холодным соленым ветром. Боцман повернулся ко второму "котику", но тот уже лез в трубу. И все повторилось, и вот уже третий диверсант покидает теплый и освещенный отсек "Сивульфа". В последнюю очередь торпедисты закатили в торпедный аппарат транспортировщик. Наконец, по корпусу лодки прозвучал последний сигнал, три коротких стука подряд. Это означало, что "котики" уже вытянули транспортировщик за носовую скобу из аппарата, повесили на него весь свой груз и готовы уходить. Боцман отдал команду, торпедисты стали закрывать крышку, начиная готовить обычную торпеду к загрузке в этот аппарат. Когда твоя лодка лежит в дрейфе, чуть подрабатывая рулями и винтом, в двух милях от вражеского берега, лучше, чтобы все "копья" были в полной готовности. Боцман снял трубку внутренней связи с командиром лодки:    -Сэр, высадка закончена, все прошло успешно. И "Сивульф", тихо стронувшись с места, не спеша ушел на восток, растворившись в морской глубине. Капитан, услышав доклад боцмана, облегченно вздохнул. Слава богу, они больше не дергают русского медведя за хвост, торча у вражеского берега на мелководья, как какой-то ненормальный кит. Который решает, выбросится ему на берег, сведя счеты с жизнью, или, еще немного подождать. Подводная лодка, прижатая к берегу, на мелководье, во время войны, это легкая мишень для противолодочных сил врага. А если учесть, что этот берег вражеский, да еще находиться неподалеку от главной базы флота противника в здешних местах, это вообще из ряда вон выходящий случай. И если бы не прямой приказ, пришедший с самого верха, командир "Сивульфа" не согласился бы на такой риск. Ведь мало того, что лодка торчала у бухты Безымянной без хода почти час, она при этом шумела, несколько раз продувая свой торпедный аппарат. "А все потому, что "Сивульф" изначально был построен необычной лодкой"- мрачно подумал капитан. Атомная многоцелевая подводная лодка USS Seawolf SSN-575 была построена второй после первенца американского атомного флота, субмарины "Наутилус".И по проекту от него ничем не отличалась, за одним исключением. Реактор. Двигательная установка "Сивульфа" несла наименование S2G и работала на жидком натрии в качестве теплоносителя первого контура. Экспериментальный реактор показал свой капризный нрав еще во время испытаний. Термические напряжения в трубах, по которым подавался пар на парогенераторы и коррозионное воздействие натрия на сталь привели к образованию трещин в трубных досках пароперегревателя и испарителя. В результате пришлось отключить пароперегреватель, за счёт этого мощность энергетической установки снизилась на 20 %. В итоге на испытаниях подводная лодка развила скорость хода ниже расчётной. Потом была авария, с человеческими жертвами, произошла утечка радиоактивного натрия. В итоге, был сделан вывод о неприменимости такого типа реакторов на флоте, а в декабре 1958 года, жидкометаллический реактор был удалён и заменён водо-водяным реактором. Тем временем были построены другие, более совершенные лодки, которые и занялись той работой, какой и должна заниматься уважающая себя современная торпедная субмарина."Сивульф" же "задвинули" в обеспечение специальных операций флота, высаживать и принимать (иногда) подводных диверсантов, "морских котиков" или "тюленей", как называли на флоте головорезов с фирменной татуировкой на предплечье. Хотя в принципе, лодка для этого не была как-то особо предназначена. Высадка проводилась через стандартные носовые 533 миллиметровые торпедные аппараты, и поэтому, вот как сейчас, занимала много времени. Капитан снова вздохнул. У технического управления флота были в дальнейшем планы, по замене "Сивульфа" в обеспечении специальных операций. Ее должна была заменить атомная лодка SSGN-587 Halibut, еще один экзотический представитель американского атомного подводного флота. Первая, и она же последняя, лодка, в несостоявшейся серии ударных лодок с крылатыми ракетами "Регул ус". Заложенная в 1957 году, "Халифат" была спущена в 1959, когда у стратегического командования появились другие любимицы, атомные субмарины с баллистическими ракетами "Пола рис", первая из которых, "Джордж Вашингтон", была введена в строй в том же году. Поэтому "Халифат" так и осталась единственной, время от времени, выходя на патрулирование, но ее судьба уже было решена. Как только будет достигнут уровень полной боевой готовности третьей серии ПЛАРБ типа "Лафайет", подлодку "Халифат" выведут из состава стратегических сил на переоборудование. Вместо крылатых ракет, запускаемых из здоровенного ракетного ангара, в этой зоне лодки установят большую водолазную камеру, что позволит выпускать всю группу боевых пловцов вмести со своим снаряжением единовременно. А не мучатся с торпедными аппаратами, как на "Сивульфа". И тогда, может быть, "Сивульф", все-таки, станет нормальной боевой субмариной, а не "лежбищем для тюленей", как лодку уже называют некоторые флотские остряки.    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 03-30. КАМЧАТКА. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, БУХТА БЕЗЫМЯННАЯ, 40 МИЛЬ ОТ БЕРЕГОВОЙ ЛИНИИ. ДЕСАНТНЫЙ ВЕРТОЛЕТОНОСЕЦ LPH-2 "IWO JIMA"._    Первый лейтенант морской пехоты США Эдвин Торчмэн еще раз вгляделся в лица бойцов его команды, уже сидевшей в тесном брюхе "Ретривера". Весь шумный и, на первый взгляд, беспорядочный период срочной подготовки его группы остался впереди, и сейчас утекают последние секунды пребывания вертолета на огромной стальной палубе "Иводзимы", время, когда можно что-то еще вспомнить и исправить. Но все, в открытый проем сдвижной двери заглянул майор Кларк, командир дивизионной группы разведки, его начальник.    -Эд, твои парни готовы? Спросил он лейтенанта.    -Да, сэр. Лаконично ответил Торчмэн, стараясь выглядеть как можно спокойней. Он не был зеленым новичком, за его спиной уже были многочисленные учения и даже одна боевая операция, высадка в Ливане, четыре года назад. Но все это было не то, подумал лейтенант, вспомнив недавний инструктаж полковника Симмонса, который прилетел на "Изводима" с авианосной группы адмирала Холлоуэя. Вообще - то задача, которая была поставлена перед его группой, ничем не отличалась от стандартной, предварительная разведка зоны высадки. Она включала в себя целый букет действий, от инженерной разведки и оценки состояния берега, где меньше, чем через сутки будет высаживаться основной эшелон десанта, до разведки средств береговой обороны противника, и при необходимости, выдачи целеуказания авиации флота и Корпуса для ударов по этим средствам. По данным разведки, в районе высадки у русских была, как минимум, одна стационарная береговая батарея крупного калибра. Но особенное внимание полковник просил уделить обнаружению береговых подвижных ракетных комплексов SSC-2B "Samlet".    -Наши парни на Кубе вообще проморгали наличие этих чертовых "Лососей"*.    _* Samlet, молодой лосось, кодовое наименование НАТО советского берегового противокорабельного ракетного комплекса 4К87 "Сопка"_    И это привело к полному разгрому второй и четвертой дивизий. Я вас прошу, прочешите окрестную территорию как можно тщательнее. Помните, что те ракеты имеют дальность около 50 миль, так что район расположения этих мобильных комплексов, опасных для кораблей десанта, весьма ограничен. Мы посылаем, кроме вас, еще четыре группы, и вдобавок, в районе высадки еще несколько дней назад флот высадил свою команду, коды для связи с ними вы уже получили.    И сейчас лейтенант, перед полетом к неизвестному берегу, полному опасностей, немного мандражировал. "Впрочем, какому, к черту неизвестному?", внезапно подумал он. Все последние часы, начиная со вчерашнего вечера, когда были уничтожены последние зенитные установки русских, разведывательная авиация корпуса буквально по метру прочесала район предстоящей высадки, выискивая подозрительные места. На которые тут же наводились флотские штурмовики, пара звеньев которых постоянно висела в зоне ожидания неподалеку от берега. Этими же разведчиками были определены наиболее подходящие места для высадки с вертолетов разведывательных групп, в том числе и его пятерки. У них есть рация и в любой момент они могут запросить поддержку с воздуха, если что-то пойдет не так. Так что "Семпер Фи!"*, его "дубленые загривки"* справятся с любой задачей, какой бы трудной она поначалу не казалось.    *_Семпер Фи (сокращенно с латинского "Semper Fidelis"), Всегда верен, девиз US Marines; "Leathernecks", дубленые загривки - одно из прозвищ своей морской пехоты в США._    Тем временем матрос из палубной команды закрыл сдвижную дверь, и вертолет, взревев двигателем, наклонив нос, поднялся в воздух.    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 05-35. КАМЧАТКА. ЗАПАСНОЙ КП ШТАБА КАМЧАТСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ, БУНКЕР В 4 КИЛОМЕТРАХ НА ЮГО-ЗАПАД ОТ ГОРОДА ЕЛИЗОВО. _    Начальник контрразведки КВФ задумчиво сидел, рассматривая несколько бумаг у себя на столе. Все бумаги были похожи, они несли вверху одинаковый штамп, "216 батальон радиоразведки и радиоэлектронной борьбы". На всех бумагах имелся текст "передача длилась меньше 10 секунд, шифром, расшифровка не удалась". И главное, все радиопередачи, по данным группы пеленгации, исходили из одного района, куска побережья возле бухт Большая Саранная и Безымянная, с небольшим приращением. Отличались они только временем, первая датировалась ранним утром 30 октября, и дальше они продолжались размеренно, через 12 часов. А вот час назад в эфир вышли почти одновременно сразу 6 станций! Он решительно снял трубку телефона: "Дежурный! Соедините с начальником штаба флотилии. Спит? Будите немедленно! И свяжите меня с командиром погранотряда".    Через десять минут в кабинете начштаба встретились несколько человек. Еще сонный начальник штаба КВФ, не менее сонный полковник-пограничник, командир 60 Вилюченского погранотряда, командир только что сформированного 14 отдельного батальона морской пехоты и сам начальник контрразведки флотилии. Сон с начальника штаба слетел моментально, как только он вник в смысл происходящего. Американский десант, из туманного и неопределенного будущего превратился в ближайшую и неотвратимую реальность.    -Увеличение числа групп означает только одно. К группе глубокой разведки они добавили команды разведки первой волны высадки. Корректировщиков, наводчиков, диверсантов и обеспечения высадки основных сил. Это значит, высадка начнется в ближайшие 12 часов. У нас есть возможность проредить этих ухарей, до того, как они нам основательно не напакостили?    -Я могу выделить силы с ближайших постов и маневренную группу Елизовской комендатуры, но это всего примерно две роты, мало для полного прочесывания такого района. С сомнением проговорил пограничник. Маневренные группы из Усть-Большерецкой и Усть-Камчатской комендатур быстро не перебросишь, да и оголять границу там неразумно. Еще у нас есть взвод повышенной боеспособности, это примерно тоже, что и ваши "волкодавы" из роты разведки, обратился он к морпеху. И школа сержантского состава, примерно рота по составу, но все это в районе Северных Коряк. Они прибудут в этот район не раньше, чем через 5 часов, и это в том случае, если противник не обнаружит выдвижение с воздуха. Вы сами понимаете, что американцы со вчерашнего вечера уже охотятся на дорогах за каждой машиной.    -У меня тоже не полноценный батальон, вы же знаете. Обратился майор - морпех к начальнику штаба.    -Я знаю. Как от горького лимона, скривился начальник штаба флотилии, от нахлынувших воспоминаний. Еще шесть лет назад в составе Камчатской военной флотилии была полноценная бригада морской пехоты, целых четыре батальона, плюс три дивизиона, артиллерийский, минометный и зенитный. Но необдуманный топор сокращений, в угоду "ракетизации армии и флота", прошелся не только по кораблям и полкам ВВС. Бригада была полностью расформирована, во флотилии сохранить удалось только одну разведывательную роту, на базе которой, с началом войны по планам развертывания и создавался этот батальон. Фактически, сейчас, он представлял из себя три разрозненных роты, а реально боеспособной была лишь одна, кадровая. Две остальных на настоящее время были лишь неслаженной и необученной толком толпой запасников и призывников с легким стрелковым вооружением.    -Сделаем так. Силы охраны наших объектов сдергивать на прочесывание не будем, пусть они только проверят и проконтролируют подходы. Особенное внимание уделить подходам к стационарным береговым батареям, аэродрому и базе флотилии в Вилючинске и пунктам развертывания 294 береговой артиллерийской бригады в этом районе.    -Твои орлы, обратился он к пограничнику, прочесывают побережье и районы возле пограничных постов.    -Разведрота флотилии работает по ключевым высотам, с которых можно вести наблюдение в этом районе. Остальные две роты расположить в усиление дорожным постам в этом районе. По прибытию от пограничников остальных сил, совместно с ними скоординируете дальнейшие свои действия.    Сейчас я свяжусь с командиром 22 мотострелковой дивизии. Объясню ему сложившуюся ситуацию, и вместе решим, может быть удастся организовать полное прочесывание совместно с мотострелками в ближайшее время, пока американцы не обрушились на нас.    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 05-55. КАМЧАТКА. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, БУХТА БОЛЬШАЯ САРАННАЯ, 18 МИЛЬ ОТ БЕРЕГОВОЙ ЛИНИИ. АМЕРИКАНСКИЙ ЛИДЕР ЭСМИНЦЕВ USS DL-3 "JOHN S. MCCAIN". _    В принципе, то, чем собирался сейчас заняться лидер эскадренных миноносцев "Джон С. Маккейн" типа "Митчер", вместе с эсминцем DD 742 "Фрэнк Кнокс" типа "Гиринг", называлось "подергать тигра за усы" еще в прошлую большую войну. Приблизится к вражескому побережью, на полной скорости пройти вдоль планируемого места высадки своего десанта с севера на юг, обстрелять из своих десяти пятидюймовок подозрительные места, и самое главное, вызвать ответный огонь на себя. У красных, по данным разведки, в этом районе была, как минимум, одна стационарная береговая батарея, среднего калибра. А вот конкретно какого, было неизвестно. Неизвестной величиной было и количество, и расположение вражеских орудий. А также наличие в этом месте других противокорабельных систем, типа этих чертовых ракет, которые сыграли решающую роль в разгроме десанта на Кубу. Вот это сейчас и должны были выяснить два американских корабля, тем более, им этим делом заниматься было не в первой. Был богатый опыт, здесь же, на Тихом океане, и во вторую мировую войну, и десять лет назад, в Корейскую. А дальше, когда орудия противника обнаружат себя первыми залпами, в дело вступят пилоты из "Таффи-72", шестерка "Скайрейдеров" уже барражирует в зоне ожидания. Вышли на связь с эсминцами и "тюлени" из группы морского спецназа, высаженные нескольким днями ранее с подводной лодки. Им удалось, обнаружить два стационарных орудия русских, на склонах возвышенности, разделяющей две бухты, в которые планировалась высадка десанта. Но самое главное, им пока получалось остаться незамеченными. Так что все шло по ранее разработанному плану. Ну, почти все. Вообще-то, на месте "Маккейна" и "Кнокса" сейчас должен был быть легкий крейсер "Туксон" с парой фрегатов эскорта. Но несчастный "Туксон" был потоплен прошлой ночью вместе с другими кораблями дальнего охранения "Таффи-72", и командованию пришлось срочно перекраивать планы. "Дергать тигра за усы" пришлось кораблям из группы охранения десантного вертолетоносца "Иводзима". В непосредственном охранении "Иводзимы" остались систершипы "Кнокса", два эсминца типа "Гиринг", DD 807_"_Benner" и DD 806 "Higbee". А чтобы у красных не возникло соблазна повторить свою атаку ракетных катеров, у выхода из Авачинской бухты дежурила, сменяясь, группа ударных самолетов. Горловина бухты была надежно запечатана, если красные попытаются вылезти из своей норы, их ждет горячий прием.    Силы береговой обороны на юге Камчатки представляли собою довольно разношерстную компанию. Наряду со 130 и 152-миллиметровыми орудиями производства еще 1930-х годов, здесь были и ракетные установки 4К87 "Сопка", новые орудийные передвижные 130-мм системы СМ-4-1Б, и самые мощные орудия на Камчатке, 180-миллиметровые спаренные МБ-2-180 и одиночные МУ-1 башенные установки. Батарея номер 502 в составе четырех одноорудийных башен МУ-1 прикрывала подход к входу в бухту с юга. Под каждой башней находился небольшой, одноэтажный бункер, в котором размещены зарядный и снарядные погреба, щитовая, генераторная и баллонная. Сама батарея входила в состав 50 отдельного артиллерийского дивизиона, который включал еще и батарею N 961, оснащенную четырьмя не такими дальнобойными, но тоже мощными 130-мм орудиями Б-13-IIIС, со щитовым прикрытием. Эта батарея находилась на возвышенностях мыса Саранный, ограждающих бухты Безымянная и Малая Саранная, как раз на острие будущего американского десанта.    Но самые большие надежды советское командование возлагало на батарею N501. Эта батарея строилась несколько лет, на нее были потрачены огромные денежные и материальные ресурсы, и она являлась наиболее защищенной береговой батареей в оборонительном районе Петропавловска-Камчатского. Батарея, расположенная к северу от входа в Авачинскую бухту была оснащена двумя спаренными установками МБ-2-180. Стоящая наверху вращающаяся стальная коробка с орудиями являла собой лишь небольшую часть огромного комплекса сооружений, называемого батареей N501. Организационно батарея представляла собой отдельный казарменный городок, в котором личный состав, а это 276 матросов и офицеров, находились в мирное время, и сам комплекс, все главное из которого находилось глубоко под землей. Подземные сооружения состояли из двух железобетонных башенных блоков, силовой станции, запасного и резервного командных постов, дальномерного поста и потерны глубокого заложения, которая это все соединяла. В каждом блоке устанавливалось по одной двух орудийной башенной артиллерийской установке МБ-2-180. Толщина вертикальной башенной брони и кирасы составляла 203 мм, а крыши 152 мм. Расстояние между башенными блоками было чуть менее 200 метров. Башенная установка МБ-2-180 состоит из четырёх отделений, расположенных друг над другом: верхнее боевое отделение (башня с орудиями на станках), рабочее отделение (вращающееся с башней, 18 отсеков, стеллажи для хранения снарядов, механизмы наведения), перегрузочное отделение (механизмы подачи боезапаса), нижний цилиндр (центрирующий штыр, внутри -- провода и трубы сжатого воздуха). Заряды и полузаряды хранились в отсеках зарядных погребов в нижних этажах башенных блоков. Неподвижная часть установки состояла из жесткого барабана, скрепленного из стальных листов в виде 2-х концентрических цилиндров, и фундаментной рамы со стальным стаканом. Жесткий барабан, будучи установлен на выступы бетонного блока и заделан своими выступающими ребрами в бетон. Барабан внутри разделен вертикальными переборками на 18 отсеков, 17 из них оборудованы стеллажами для хранения снарядов, а 18-й предназначен для устройства входа в башню из внутренних помещений бетонного блока. Заряды хранятся в нижней части бетонного блока в зарядном погребе. В бетонном блоке, кроме того, размещается ряд вспомогательных помещений. В нижней части блока, в стороне, противоположной зарядному погребу, расположены: помещение термостатов, компрессорная станция и калориферное отделение. Выше этажом расположены: помещение фильтров воздуха (для химической и радиационной защиты), лазарет, душ и санузел. На уровне снарядного погреба расположены: кубрик для личного состава башни и помещение командира башни. Вращающаяся часть состоит из стола и подачной трубы. Стол представляет собой конический барабан с верхним и нижним полами с установленными на них тремя продольными балками, служащими станинами орудийных станков. На этих балках установлены подцапфенники, на которых лежат качающиеся части станка - люльки с телами орудий. Нижняя часть стола называется боевым штыром. Боевой штыр служит для передачи жесткому барабану силы отдачи при выстреле. Верхним Штыровым погоном башня опирается на стальные шары, уложенные на нижний шаровой погон, который закреплен на жестком барабане.    Вырубленная глубоко в скалах потерна, на глубине более 6 метров, и общей длиной более одного километра, соединяла обе башни, основной и запасной командные пункты и основной дальномерный пост. Резервный дальномерный пост был расположен гораздо ниже, и с батареей подземной связи не имел. Такое решение было принято в связи с частыми туманами в этом районе, и тогда резервный "низкий" дальномерный пост становился основным. Командные посты и силовая станция были расположены в отдельных казематированных блоках. Вращающаяся броневая рубка стереоскопического дальномера ДМ-6, размещалась в отдельном железобетонном блоке, соединённом с командным постом закрытым ходом сообщения. Железобетонные башенные блоки были двухэтажными, входы в них прикрывались коленчатыми сквозниками. Помещения верхнего этажа блока имели противооткольную одежду из стальных швеллеров со вставками из 6-мм железа.    Еще в силы береговой обороны на юге Камчатского полуострова входила в составе 294 отдельная береговая артиллерийская бригада. Она включала в себя 21 береговой ракетный полк, а также 41 и 559 береговые артиллерийские батареи. Бригада была полностью мобильной, 21 брп дислоцировался в поселке Англичанка, возле Елизовского аэродрома. Согласно планам развертывания два дивизиона из 21 полка были переброшены в район Вилючинска, а два - в район возвышенностей южнее Радыгино. Так штаб КВФ надеялся прикрыть все десантоопасные направления возле города Петропавловск и основных центров флотилии. В дивизион комплекса "Сопка" входили: стартовая батарея из двух пусковых установок Б-163 на двухосных прицепах, буксируемыми гусеничными тягачами АТС; техническая батарея, из 10 седельных тягачей ЗиЛ-157В с запасными ракетами на полуприцепах ПР-15. Крана в составе технической батареи не было, поскольку на каждой пусковой установке имелся свой собственный механизм перезаряжания ракет с состыкованного полуприцепа. Весь процесс предстартовой подготовки с перезарядкой занимал 17 минут. Но максимальная скорость тягача АТС с ракетой составляла 25 километров в час, и это сразу делало невозможным оперативную переброску двух дивизионов, оставшихся севернее, в район предполагаемого десанта. Две артиллерийских батареи, входившие в состав 294 бригады, имели на вооружении восемь 130 мм береговых подвижных артиллерийских установок СМ-4-1Б, транспортируемых гусеничными тягачами ATТ. И, опять таки, вблизи зоны высадки оказалась только одна, 41 баб. Другая, прикрывавшая северный участок, даже если бы и получила немедленный приказ о передислокации, опоздала бы к началу высадки.    Ведь между местами расположения частей бригады было почти 90 километров, и почти все по плохим дорогам. А вот "достать" корабли десанта, когда они подойдут к берегу для высадки, некоторые системы северной группировки бригады могли бы и с мест своей дислокации. По прямой от позиций возле Радыгино до берега бухты Большая Саранная было всего 30 километров, а до берега бухты Безымянная - меньше 20. И сейчас, при подходе к берегам Авачинского залива американские корабли ожидал неприятный сюрприз.    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 06-16. КАМЧАТКА. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, БУХТА БОЛЬШАЯ САРАННАЯ, 5 МИЛЬ ОТ БЕРЕГОВОЙ ЛИНИИ. АМЕРИКАНСКИЙ ЛИДЕР ЭСМИНЦЕВ USS DL-3 "JOHN S. MCCAIN". _    Капитан лидера посмотрел на секундомер. Пора. В предрассветной темноте, лежащие на западе берега Камчатки угадывались лишь мрачной смутной тенью. Если сейчас этот хваленый морской спецназ не даст целеуказание, придется стрелять почти наугад, по счислению. Но внезапно в полумраке взлетели, почти одновременно, но в разных местах, две красных ракеты.    -Лейтенант, обратился капитан к своему артиллерийскому офицеру, наши "тюлени", оказывается, способны не только бить морды в барах нашим же матросам. Начинайте, только не забудьте взять выносы от мест сигнала, чтоб не поцарапать "тюленям" их дорогую шкурку.    Лейтенант молча кивнул, и пятидюймовки лидера выплюнули первые 55 фунтовые "подарки для комми". Ответ не замедлил последовать. На черном фоне возвышающегося на западе берега сверкнула вспышка и через несколько секунд в 2 кабельтовых впереди корабля поднялся еле различимый в сумраке высокий белопенный фонтан разрыва.    -Сэр, центральный пост докладывает, что нас облучают как минимум три радара, причем различных типов. Один определен точно, это "Бурун", артиллерийский радар для новых мобильных 130-мм орудий русских. Обратился к капитану вахтенный офицер.    -Черт, "тюлени" же дали нам целеуказание для стационарных систем, определив их тип, как Б-13. Эта система еще 30-х годов, откуда на ней радары? У русских есть еще сюрпризы? Удивленно проговорил капитан.    -Дайте залп осветительными снарядами по месту целеуказания и вызывайте штурмовики, пусть начинают работать. А мы пока посмотрим, что нам еще приготовили красные. Рулевой, принять вправо 15, ход иметь 35 узлов!    Лидер чуть накренился, поворачивая и ускоряясь. Но тут черная темнота берега замигала многочисленными вспышками.    -Сэр, помимо ложных целей, наблюдаю восемь, нет, десять выстрелов! Три группы, это три батареи, одна у нас на траверсе, две впереди слева по курсу!    -Рулевой, принять еще вправо 30! Отреагировал капитан.    Но лидер эскадренных миноносцев класса "Митчер", это довольно большой корабль, почти пять тысяч тонн водоизмещением. И, несмотря на свои мощные двигатели, позволяющие ему разогнаться почти до 35 мили в час, мгновенно он не может ни повернуть, ни ускорится. Инерция, законы физики не может отменить ни господь бог, ни даже кэптэн US NAVY.    Не успел "Джон Сидней Маккейн" лечь на новый курс, как вокруг него встал целый лес всплесков от разрывов снарядов. Причем четыре из них резко отличались от остальных, поражая своей высотой и размерами. Три из них легли кучно, в сотне ярдов впереди, а вот еще один пришелся буквально в десяти футах по левой скуле перед форштевнем. Корабль резко дернулся, осаживаясь назад, как боксер, который получил прямой удар в челюсть. По палубе и конструкциям часто застучали осколки. На лаге стрелка, указывающая скорость, резко качнулась влево.    -Сэр, из носовых отсеков докладывают о поступлении воды. От гидравлического удара разошлись швы обшивки, еще у нас многочисленные пробоины от осколков. И вдобавок, свернут форштевень. Скороговоркой выпалил старший офицер.    -Подтверждаю, сэр, корабль сильно тянет вправо. Доложил рулевой.    -Что за чертовщина, от одного 130 миллиметрового снаряда не может быть таких серьезных повреждений! Изумился капитан.    -Сэр, три всплеска, которые упали прямо по курсу, были значительно больше, чем остальные. Можно предположить, что и тот снаряд, который разорвался у нас под форштевнем, был такой же. Похоже, восемь или семь дюймов, не меньше. Ответил вахтенный офицер.    -Скорее, 180 миллиметров. У красных такой калибр стоял на легких крейсерах типа "Киров", и эти же пушки есть на вооружении береговых батарей, причем в броневых башнях. Отозвался старший офицер.    Будто подтверждая его слова, на корабль обрушился новый залп. На этот раз корабль получил два прямых попадания, правда, 130 миллиметровыми снарядами. Корпус корабля содрогнулся, по конструкциям боевой рубки застучали осколки. Но главная угроза, четыре больших всплеска выросли по левому борту совсем рядом.    -180 миллиметров, да еще в броневой башне, это серьезно. Нашему калибру совсем не по зубам. Надо скорее убираться из этого района, пусть этими пушками займутся самолеты из "Таффи". Местоположение этих орудий засекли?    -Трудно сказать, сэр. Всего мы засекли десять орудий. Два рядом с теми, на которых дали целеуказание "тюлени", на мысе Саранный. Вероятно, это тоже стационарные 130-милиметровки, со щитами и в таких же бетонных полукапонирах. Четыре в глубине вражеской территории, к северу, за озером Пресное. Скорее всего, это мобильные системы русских, с наведением по радару, тоже калибра 130. Там как раз начинается возвышенность и рядом проходит дорога. И две вспышки слева по курсу, на мысе Безымянный. Вот эти, скорее всего, стационарные, калибра 180. Уж очень удобное место на этом мысу для такой батареи, позволяет простреливать как вход в главную, Авачинскую бухту, так и пляжи, где мы планируем высадку десанта. Еще два орудия обнаружить пока не удается. Может быть, они расположены севернее, и закрыты от нас этим самым мысом.    -А может, они в спаренных башнях и радар засветку от двух выстрелов принимает за один. Возразил капитан.    Бой, тем временем, разгорался все больше. Замыкающий эсминец "Кнокс", пользуясь тем, что его никто не обстреливает, тоже сначала "повесил" два осветительных снаряда над русской батареей на мысе Саранном, а потом, пристрелявшись, перешел на беглый огонь. Шесть 127-мм орудий Мк12 в трех башнях эсминцев типа "Гиринг" имели паспортную скорострельность 15 выстрелов в минуту на каждый ствол, и "Фрэнк Кнокс" эту скорострельность достиг.На позиции батареи N961 обрушился настоящий ураган из огня и стали. Каждую минуту на батарею падало 24 снаряда весом более 31 килограмма каждый. Уже через две минуты теория вероятности стала превращаться в реальность повреждений от большого числа попаданий. Часть снарядов легли очень близко от бетонированных орудийных двориков. Дворики поднимались круговой стенкой вверх, образуя полукапонир, но высота его была всего немногим более метра, чтобы обеспечить достаточные углы поворота и наклона своего орудия. Казенная часть орудия и расчет прикрывались купольным щитом, но толщина щита была всего 13 миллиметров, и закрывал расчет он всего наполовину. Так что, если достаточно крупный осколок от близко разорвавшегося снаряда попадал в щит, то он пробивал его, нанося повреждения и людям, и механизмам. А один снаряд, опять же в полном соответствии с теорией, разорвался прямо внутри бетонного дворика, в пространстве между щитом орудия и внутренней стенкой полукапонира. Результат был ужасен. Когда, после боя, выжившие бойцы батареи пришли на место, где стоял полукапонир с орудием N3, они внутри обнаружили лишь кучу обгорелого искореженного железа, перемешанного с человеческим мясом. Оторванный ствол лежал в 50 метрах ниже по склону, у самого уреза воды. Но батарея, погибая, ожесточенно сопротивлялась. Уцелевшие орудия продолжали упорно обстреливать головной корабль американцев. У командира сначала возникла идея перенести огонь на второй эсминец, но потом он решил этого не делать. Тратить драгоценное время на пристрелку и перенос огня, когда орудия его батареи, похоже, доживают последние минуты, неразумно. Уж лучше постараться продать свои жизни подороже, тем более что головной американец сбросил ход и горит. А потом было уже поздно. Взрывы многочисленных снарядов повредили проводные линии связи, а радиопомехи американцы начали ставить еще за 10 минут до начала боя. Целеуказания, ранее поступавшие в батарею от РЛС от 41 батареи, прекратились, с обрывом линии связи, но пожар на американце позволял уже пользоваться для наведения обычными оптическими дальномерами. И два уцелевших орудия, с поредевшими расчетами продолжали бить по "Маккейну".    А положение дел на нем было гораздо хуже, чем на необстреливаемом "Кноксе". Десятки 130-мм снарядов летели в него со стороны берега, и не все они пролетали мимо. Огонь со стороны стационарной батареи N961, которую старательно обрабатывал "Кнокс", сильно ослабел, кроме того, изначально устаревшие системы Б-13-IIIC могли выдавать 8 выстрелов в минуту максимум. Да и точность попаданий этих орудий, наводимых теперь при помощи устаревших оптических дальномеров, была невысокой. Но "Маккейн" находился под обстрелом еще двух советских батарей, стационарной N502 и мобильной N41. Последняя была оснащена более новыми 130-мм орудиями послевоенной разработки. Эти орудия, кроме того, что имели довольно современную радиолокационную систему наведения, основанную на РЛС "Бурун", работавшую в сантиметровом диапазоне, имели более высокую скорострельность, почти не уступавшую американским универсальным пятидюймовкам. 130 миллиметровое орудие СМ-4-1Б с длиной ствола в 56 калибров и полуавтоматическим клиновым затвором, развивало скорострельность 12 выстрелов в минуту. И попадания снарядов весом более 33 килограмм каждый шли корабль одно за другим. Хотя такой большой корабль, как лидер эскадренных миноносцев, почти, что легкий крейсер по классификации прошлой войны, мог "всосать" без существенного риска для себя и не один десяток таких снарядов.    Но больше всего проблем лидеру доставила третья батарея русских. Башенные одноорудийные установки МУ-1 были оснащены 180-мм пушками, которые выпускали снаряды весом в 97 килограмм 5 раз в минуту и могли стрелять на 38 километров. Сами орудия стояли в башнях над бетонными погребами с перекрытием более полутора метров. Броня башен доходила до 75 миллиметров, что позволяла расчетам не бояться близких разрывов 127-мм орудий американцев. Да и прямое попадание американского фугасно - осколочного снаряда, при всей своей мизерной вероятности, вряд ли нанесло башне существенные повреждения. И сейчас находившиеся на батарее N502 расчеты расстреливали горящий "Маккейн", почти, что в полигонных условиях. Уже третий залп батареи лег точно по кораблю. А дальше дело пошло, как по маслу. Через три минуты на лидере были сбиты обе трубы, замолчали обе носовые башни Мк42, и он горел от второй башни до самой кормы. Сам корабль свалился в циркуляцию, садясь на корму, один из 180-мм снарядов, попав в кормовую оконечность, при взрыве завернул перо руля, вдобавок, напрочь его заклинив. Скорость "Маккейна", еще несколько минут бывшего одним из самых быстрых кораблей в соединении, упала до совсем смехотворных 10 узлов. А обстрел, вернее, уже расстрел лидера продолжался. Русские наконец-то начали расплачиваться с американцами за свои семьи, отравленные зарином в предыдущую ночь.    "Фрэнк Кнокс", видя бедственное положение своего флагмана, описал коордонат, пытаясь прикрыть горящий, и уже не стреляющий лидер, дымовой завесой. В дополнение, эсминец перенес огонь с почти подавленной батареи N961 на другие. Частично на соседнюю, 41 батарею, по ней открыла огонь кормовая спаренная установка Мк12. Обе носовые переключились на обстрел батареи N502, пытаясь заставить ее замолчать. "Кнокс" сначала, как в предыдущем случае, дал залп осветительными снарядами, из всех шести орудий. Но наводчиков на эсминце постигло разочарование. Мобильные установки СМ-4-1Б находились на заготовленных заранее позициях, в распадках нескольких сопок, обрамлявших бухту Безымянная с юга, вне прямой видимости с моря. На кораблях место расположения орудий могли наблюдать только в момент выстрела, когда из поднятого ствола длиной почти семь с половиной метров вслед за вылетающим снарядом вырывался многометровый форс пламени и раскаленных газов. А из четырех башен батареи N502, с той точки моря, где находился эсминец, видны были только две, и те американцы обнаружили, только тогда, когда они дали очередной залп по многострадальному "Маккейну".    Но над полем боя появился новый участник. Шестерка "Скайрейдеров", строя свой заход со стороны моря, запросила у своих кораблей целеуказания. Они поначалу пытались связаться с "Маккейном", но на нем были сбиты уже все антенны, и он не отвечал. Тогда ведущий штурмовиков вышел на связь с эсминцем. Командир эсминца резонно решил, что уже обнаруженная, но недобитая, стационарная батарея возле бухты Большой Саранной никуда не денется, с ней авиация может разобраться и позже. И направил воздушный удар на две обнаруженные башенные установки. Их надо было затыкать, причем срочно, если Америке не нужен утонувший "Маккейн". И вызвал еще самолеты, ведь вражеских целей обнаружилось неожиданно слишком много. Ведущий группы штурмовиков запросил дополнительную подсветку и получил ее, сразу две башни "Кнокса" повесили над обнаруженными установками 502 батареи четыре осветительных снаряда. И "толстые собаки" устремились на цель. Штурмовики атаковали просто, заходя на орудия над морем, с юго-востока, в пологом пикировании. Начало захода на высоте полторы мили, проход над целью и выход из атаки - на высоте 800 футов, с разворотом на северо-восток, опять в сторону моря. С учетом резкого повышения местности, "Скайрейдеры" проносили над советскими позициями почти на бреющем, едва не задевая ветки деревьев. Будь это днем, командир группы не рискнул бы так снижаться, количество зенитных пулеметов у русских уже неприятно удивило пилотов US NAVY. Но ночью, попасть в самолет, летящий в темноте, можно только при помощи наведения с РЛС, а его у зенитных пулеметов не было в принципе. На мысу Безымянном, в прикрытии береговой батареи, вообще-то еще находилась и зенитные, одна как раз, оснащенная современными 57-мм орудиями С-60 с радарным наведением. Но один из снарядов "Кнокса", легший перелетом, разорвался вблизи станции РЛС. Станция РЛС -штука гораздо более нежная и хрупкая, чем бронированная артиллерийская башня. Одного близкого разрыва пятидюймового снаряда хватило, чтобы вывести ее из строя. И зенитные орудия вынуждены были стрелять при помощи обычных прицелов, фактически, наводчики наводили каждый свое орудие "на глаз", с трудом целясь по проносящимся вверху смутным стремительным теням. Со стороны это выглядело эффектно, но не эффективно, пользы от такой стрельбы не было. Во всяком случае, после того, как "Скайрейдеры" сели на "Йорктаун", техники при осмотре самолетов, нашли всего только пару маленьких дырок в плоскостях А-1Н командира группы.Эффективность первого захода американцев тоже оказалась близка к нулю. Штурмовики, кстати, из эскадрильи, участвовавшей в налете на Усть-Камчатск, несли почти тоже вооружение, что и тогда. Тогда, в Усть-Камчатске, штурмовики имели по 4 пятисотфунтовые фугасные бомбы и 2 бака BLU-27 с напалмом весом 750 фунтов каждый. Еще на 4 узлах подвески тогда находились кассеты с РЛ - ловушками, попросту говоря, резаной фольгой. Но сейчас уже зенитных ракет русских можно было не опасаться, и набор вооружения был чуть изменен. Фугаски и баки с напалмом остались на своих местах, а вот на остальных узлах подвески висели кассетные бомбы Мк20, весом 485 фунтов каждая. В первом заходе американцы высыпали бомбы, но в отличие от устаревших орудий, стоявших всего лишь в земляной обваловке там, в Усть-Камчатске, сейчас под американцами стояли бронированные башни. И нанести такой башне хоть какой-то урон бомба весом в 227 килограмм могла только при прямом попадании. Но таких не случилось, бомбы легли кучно, разбросав остатки маскировки вокруг башен, но и только. В этом ведущего уверил командир "Кнокса", сразу после захода все вражеские орудия дали очередной залп по тому же горящему "Маккейну". И во втором заходе, американцы, пользуясь тем, что "Кнокс" в очередной раз "подсветил" цели, довольно точно вывалили на башни все кассетные бомбы. Каждая такая бомба была оснащена 247 кумулятивными суббоеприпасами Mk.118. 600 граммовый суббоеприпас Mk.118 может пробивать броню толщиной до 190 миллиметров. При сбросе одной бомбой кассеты Mk.20 зона поражения приблизительно равна футбольному полю. Над двумя орудиями батареи N502 прошел стальной ливень. Обе башни получили не меньше десятка попаданий каждая, в результате которых верхние броневые листы башен обзавелись аккуратными дырочками, а в боевых отделениях из-за сверхзвуковых ударных волн, возникающих при пробитии кумулятивной струей брони, не осталось никого живого из орудийных расчетов. Но самым страшным был третий заход. В нем шесть "Скайредеров" освободились от баков с напалмом. Горело все, остатки деревьев, земля и скалы вокруг. Горела броня. Но самое страшное, горящий напалм, стекал вниз, затекая в малейшие щели и зазоры конструкций башен. В маски орудий. И в дыры, только что проделанные суббоеприпасами Мк118. Сначала он попал в боевое отделение, а потом стал капать тяжелыми густыми каплями в подбашенный погреб, когда прожег резиновые уплотнения люков, и самое главное, стал затекать в открытые окна элеваторов-подъемников. Ведь они закрывались сверху, а наверху уже не было живых. Потом загорелись пороховые заряды в картузах выстрелов. Со стороны это смотрелось страшно и одновременно завораживало, когда давление от горящих пороховых газов вышибло наружные двери и бронезаслонки вентиляции, и почти одновременно над двумя орудиями 502 батареи встали две исполинских свечи ослепительно белого пламени. Потом раздался грохот от сдетонировавших, наконец, снарядов, и обе башни, подброшенные мощной взрывной волной, медленно кувыркаясь, взлетели в воздух. Никто из расчетов не смог выжить. В отличие от спаренных башенных установок МБ-2-180, которые имели и потерну, под землей соединявшую обе установки, и запасные выходы, на одноорудийных МУ-1 не было ничего. С целью экономии денег, времени и материалов у них наличествовала только башня, которая устанавливалась прямо на снарядный погреб. И которая из защищенного места сразу превратилась в адскую ловушку, обернувшуюся братской огненный могилой для двух расчетов батареи.    Командир 41 батареи отдал приказ сворачиваться, едва увидев первый заход вражеских самолетов. Нормативное время свертывания установок СМ-4-1Б составляет немногим меньше двадцати минут, но расчеты, подстегнутые страшной картиной американского налета на соседей, перекрыли этот норматив почти вдвое. Когда новая группа американских самолетов прилетала в этот район, она застала только пустые позиции. Она отбомбилась по позициям батареи N961, окончательно ее уничтожив.    Лидер эсминцев USS DL-3 "John S. McCain" пережил своего противника ненамного. После первого захода американцев четыре орудия батареи 502 успели дать по нему десять полных залпов. Из сорока снарядов непосредственно в корабль попало девять, и это, с учетом предыдущих повреждений оказалось для корабля фатальным. Горящий, уже неуправляемый и обездвиженный корабль медленно погружался в воду, постепенно заваливаясь назад. "Кнокс" подошел к нему, чтобы снять остатки экипажа. Пушки русских прекратили стрелять, и эсминец мог сбросить ход, не опасаясь стать стоячей мишенью.    Командир четвертого дивизиона 21 берегового ракетного полка, майор Смирнов, выслушав рапорты с поста РЛС - наведения и постов выносного наблюдения, шумно выдохнул воздух. Ну, наконец-то. Один корабль противника горит и тонет, подбитый коллегами из его бригады. Второй застопорил ход, подойдя к первому, очевидно, чтобы снять с него экипаж. Американские самолеты, которых он опасался больше всего, отбомбившись, ушли на северо-восток. И он решился:    -Дивизион, пуск по захваченным целям!    На позиции дивизиона все звуки потонули в реве стартовых двигателей. Они мгновенно разогнали две ракеты, весом по три с половиной тонн каждая, с наклонных направляющих. Позиции дивизиона находились всего в 35 километрах от американских кораблей, и ракеты С-2, имевшие маршевую скорость 1050 километров в час, преодолели это расстояние за пару минут. Американцы были застигнуты врасплох. Радар "Кнокса" засек подлет ракет всего за полминуты, и сделать было уже ничего нельзя. Самолет ДЛРО, висевший с группой охранения на 15 миль дальше к востоку, вообще не увидел ракеты, летевшие всего на высоте 400 метров. Единственное, что успел сделать командир "Кнокса", это связаться с командованием и доложить о приближении "вампиров". Он еще прижимал гарнитуру связи к уху, когда первый "лосось"* упал в воду в тридцати футах от эсминца. Подводный взрыв боевой части весом в тонну всего в 15 метрах способен сильно повредить, и может даже утопить такой корабль, как эсминец типа "Гиринг". Но двумя секундами позже это стало несущественно, вторая ракета попала в "Кнокс" в аккурат позади второй дымовой трубы. Взрыв был такой силы, что корабль просто разорвало пополам. Корма утонула сразу, а носовая часть еще немного оставалась на плаву. Как раз настолько времени, чтобы немногие уцелевшие успели прийти в себя, чтобы попрыгать в воду. Два мощных взрыва, произошедшие почти рядом, доконали и "Маккейн", он затонул почти за минуту. И через короткое время на поверхности океана виделись только пару десятков выживших в спасательных жилетах, трупы и обломки с двух кораблей. Живые очень быстро, в течение нескольких минут присоединились к мертвым. Температура воды в ноябре в море возле Камчатки превышает точку замерзания всего на несколько градусов. И всю эту кучу ветер и течение быстро несли на побережье мыса Безымянный.    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 06-14. КАМЧАТКА. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, БУХТА МАЛАЯ САРАННАЯ. ПОЗИЦИИ ВТОРОЙ РОТЫ ВТОРОГО БАТАЛЬОНА 211 МОТОСТРЕЛКОВОГО ПОЛКА 22-Й ДВАЖДЫ КРАСНОЗНАМЕННОЙ КРАСНОДАРСКО-ХАРБИНСКОЙ МОТОСТРЕЛКОВОЙ "ЧАПАЕВСКОЙ" ДИВИЗИИ НА ВОЗВЫШЕННОСТИ МЕЖДУ ОЗЕРАМИ МАЛОЕ САРАННОЕ И МЕЛКОЕ, В 400 МЕТРАХ ОТ БЕРЕГА._    Командир роты потер покрасневшие от бессонницы глаза и рывком поднял свое уставшее тело с лежанки. Рукой он махнул дремавшему за столом и было встрепенувшемуся радисту.    -Пойду, пройдусь еще раз по позициям. Успокоил он его.    Позиции, которые на основных десантоопасных направлениях начали оборудовать еще с началом войны, с прибытием первых частей 22 дивизии лихорадочно усиливались и дооборудовались. Положение усложнялось тем, что саперный батальон дивизии в данном районе отсутствовал, и приходилось работать своими силами, при помощи одних саперных лопат. Почти весь саперный батальон вот уже вторые сутки обеспечивал переправу основных частей дивизии через многочисленные мосты на основной трассе Камчатки, разрушенные массированным налетом американской авиации. Положение усугублялось еще тем, что в последние часы, закончив с уничтожением основной силы ПВО, зенитно-ракетной бригады, американцы перешли к изоляции южного района, развернув охоту буквально за каждым транспортным средством на дороге. Как-то проскочить машинам, поодиночке и мелкими колоннами, можно было только в темное время суток. Да и то, с большим риском, ночные налеты тоже были не редкость. Вот и получилось такая ситуация, что в районе к югу от входа в Авачинскую бухту советские войска ранним утром 2 ноября были представлены всего двумя батальонами из 211 полка. Первый мотострелковый батальон прикрывал наиболее опасное место, бухту Безымянная. Там же находились и почти все средства усиления, которые успели перебросить, приданная одна батарея 122-мм гаубиц М-30 из состава 157 артполка и две полковые батареи 120-мм минометов. И там же, в бухте Безымянной находились и единственные саперы, всего один инженерно-позиционный взвод, с траншеекопателем и экскаватором. Это объяснялось просто, единственная дорога из бухты Малая Саранная проходила через перевал Седелка, в долину, образованную рекой Вилюча. Из этой долины уже можно было, оставляя справа прибрежные озера Большой Вилюй, Малый и Большой Лиман и Пресное, проехать до грунтовой дороги на аэродром, и дальше, в военно-морскую базу и город Вилючинск. Но участок от бухты и до перевала включительно был проходим для колесной техники только летом, и то, в хорошую погоду. А гусеничной техники у 211 полка не было. Поэтому все приходилось таскать на себе почти три километра, полковые грузовики ГАЗ-51 и ЗиС-164 могли только доезжать до северного берега озера Большой Вилюй. Поэтому в бухте Малая Саранная оборону на позициях были только две роты из второго батальона.    Ближе к северу, береговую линию прикрывала еще одна рота из состава их батальона. Хотя протяженность пляжа, удобного для высадки, там была едва не втрое больше, чем в бухте Малая Саранная. Это объяснялось тем, что, высадившись на берег, противник сразу попадал в тупик. С юга по берегу было топкое и труднопроходимое устье реки, преодолев которое, противник упирался в почти отвесные скалы. Вдобавок, на этих скалах располагалась береговая батарея N961, вместе со своими силами прикрытия. С севера были труднопроходимые, почти отвесные скалы. Подняться туда можно было только пешком. Но преодолев эти препятствия, противник опять оказывался на узком кусочке пляжа. А продвижение вглубь полуострова сразу, через 100 метров перекрывали озера, Большой Вилюй и Пресное. Проехать можно было только по узкому перешейку между ними, менее ста метров шириной. Который к тому же имел в своей середине поросшую лесом высоту, с которой превосходно простреливался весь участок высадки. И только на северном участке можно было, сразу высадившись в бухте Спасения, сразу продвинутся по ровной местности до дороги. Но дело усложнялось тем, что уж больно маленьким был этот удобный кусочек. Сам пляж был в ширину не более 200 метров, вдобавок дальше участок, по которому можно проехать, сужался вдвое, с одной стороны были топкие берега озера Пресное, а с другой опять начинались скалы. И башенные установки батарей N502, стоящие на них. Вот этот, с первого взгляда, большой кусок побережья и держала эта рота. Один взвод окопался на высотке, стоящей на перешейке, остальные силы обустроили свои позиции на склоне небольшой, поросшей лесом возвышенности, которая начиналась в 400 метрах от северного кусочка пляжа. Позиции, вдобавок, позволяли вести перекрестный обстрел. Даже маленькая, скалистая сопка Медвежья, разделявшая северный и южный пляжи, простреливалась полностью, с обеих позиций. Самая верхняя часть скал начиналась прямо с морского прибоя, а западный склон, поросший редким кустарником, круто, под углом почти 30 градусов, неуклонно понижался в сторону позиций роты. Все средства усиления второго батальона были на южном, более изолированном участке, в бухтах Большая и Малая Саранная. Рота, расположенная южнее, могла оперативно получить помощь со стороны основных частей полка, оборонявших бухту Безымянная. Ведь туда шла уже более-менее приличная грунтовая дорога, да и расстояние по прямой было всего полтора километра.    Но все эти размышления вылетели из головы старшего лейтенанта, когда он, глядя на восток, где за угрюмыми скалами мыса Саранный простирался океан, потрясенно увидел, как почти над самыми орудиями 961 батареи, поднимаются две сигнальных ракеты! Одна на самой оконечности мыса, другая ближе к позициям роты, причем точно из месторасположения пограничного поста! Пост находился на основании мыса, уже почти у берегов озера Малое Саранное, и до левого фланга позиций роты от него было всего метров 200. Он еще вчера вечером, когда рота занимала позиции, приходил к пограничникам, договариваться о взаимных действиях. На посту была вышка, но океан с нее просматривался не полностью, с севера он был закрыт скалистыми сопками мыса. А вот подходы к бухте, где и были удобные места для высадки, с него просматривались изумительно. Еще на посту была маленькая избушка, в которой пограничники напоили его чаем. Всего на посту было 5 человек, и, получается, противник их всех без шума ликвидировал, если с места поста подает сигналы? В голове его еще, с бешеной скоростью крутились эти мысли, а он начал отдавать команды:    -Рота, тревога! Всем занять позиции! Евстигнеев! - обратился он к командиру левофлангового взвода.    -Возьми два отделения, развернитесь в линию от берега озера до моря и начинайте прочесывание в сторону оконечности мыса. При обнаружении противника отрывайте огонь на уничтожение!    -Связь с батальоном, быстро! - обратился он уже к радисту, по тревоге тоже выбежавшему из блиндажа. Доложить срочно, наблюдаю пуски сигнальных ракет разведгруппой противника для целеуказания орудий батареи на мысу Саранном. Пограничный пост на мысу предположительно уничтожен противником. Для ликвидации разведгруппы силами роты начинаю прочесывание от позиций роты в направлении на восток, прошу предупредить охрану батареи!    Командир роты посмотрел на часы. Время было 06-17. Пока он отдавал приказы, в предрассветном сумраке, далеко в море, на юго-востоке, сверкнула вспышка корабельного залпа. И через несколько секунд над мысом, высоко в небе, вспыхнули шары осветительных снарядов, превративших ночь в день. Орудия батарей открыли ответный огонь, но за несколько секунд перед этим, в десяти метрах от него старший лейтенант услышал крик:    -Вот они! И сразу прозвучал хлесткий звук выстрела из трехлинейки. Винтовка Мосина в его роте была всего лишь одна, у снайпера роты. Еще через секунду вовремя среагировавший Евстигнеев выпустил осветительную ракету, "повесив" ее над самым урезом воды, точно под пограничным постом, и тогда диверсантов увидели все. Один человек тащили второго, который едва шевелился. Они уже спустились по скалам почти к самому морю, когда ракета осветила их тела, затянутые в черные, облегающие костюмы. "Твою ж мать!" - потрясенно подумал старший лейтенант. "Это же они в гидрокостюмах! Сейчас бы ушли в воду, а мы бы без толку прочесывали бы пустые скалы!". В это время хлопнул еще один выстрел из Мосинки, и сразу после этого застучали пулеметы роты, скосившие всех людей в черном. И только после старший лейтенант среагировал, перекрикивая грохот начавшейся артиллерийской канонады:    -Евстигнеев, отставить прочесывание! Пошли одно отделение туда, к этим в черном, пусть подберут их и все остальное, даже самые мелочи. Второе пошли на пост к пограничникам.    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 06-35. КАМЧАТКА. ПОДНОЖЬЕ ГОРЫ ВИЛЮЙ, ВЕРХОВЬЕ РЕКИ МАЛЫЙ ВИЛЮЙ. МЕСТО ВЫСАДКИ ДИВЕРСИОННО-РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ ГРУППЫ РАЗВЕДКИ ТРЕТЬЕЙ ДИВИЗИИ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ США._    Еще не затих шум винтов вертолета, который высадил их в узком ущелье, мастерски зависнув прямо на скалистом пятачке, между беснующимся горным потоком и почти отвесной скалой, как радист уже посылал в эфир короткую передачу. Остальные члены группы в это время прикрывали его, ощерившись в окружающую темноту стволами автоматов. Шифрованная передача означала, что первый этап прошел успешно. Группа высадилась без потерь и вовремя, теперь им предстоит следующий этап. Осторожно, оставаясь незамеченными, пройти вниз по течению этой реки, внимательно осматривая местность на предмет обнаружения запасных ракетных и артиллерийских позиций. А может быть, чем черт не шутит, и самих орудий или ракетных установок красных. Лейтенант Торчмэн, на инструктаже, поначалу не особо верил, в то, что в такое бездорожье можно затащить что-то крупнее того, что может разместиться в конском вьюке или на горбу человека. Но потом полковник показал им фотографии русского тяжелого гусеничного тягача АТ-Т, который тащил здоровенное орудие по руслу реки, чертовски похожей на ту, возле которой они сейчас находились. И объяснил, что в принципе, на такой технике, на юге Камчатки, можно передвигаться практически по любой речной долине. Главное, в эту долину попасть. А попасть можно только с моря, или как в данном случае, по одной из немногочисленных отвратительных грунтовых дорог, идущих вдоль берега. А дорога шла только до устья трех рек, с севера на юг: Большой Вилюй, Малый Вилюй, и Саранная. Которая, в свою очередь образовывалась из слияния реки Малая Саранная и ручьев Верхний и Нижний Саранный. И поэтому на "Иводзиме" большие шишки решили четыре из пяти разведгрупп высадить в верховья этих рек, к подножью мрачной вершины Вилючинского вулкана, от огромных вечных ледников на склонах которого, и брали свои истоки все эти речки и ручьи. В долину реки и ручьев с общим названием Саранные запланировали целых две группы, а им, стало быть, достался Малый Вилюй. После того, как они просмотрят долину реки, задание предписывало выйти в тыл позициям русских в бухте Малая Саранная для наблюдения и корректировки. По плану, к этому время должна была начинаться высадка первой волны десанта.    Но насчет дальнейшей судьбы своей группы первый лейтенант Эдвин Торчмэн глубоко заблуждался. Еще 36 часов назад, когда 211 мотострелковый полк только выходил на позиции своей обороны, командир полка выслал свою разведывательную роту, поставив ей одну задачу: занять все ключевые высоты в тылу своих будущих позиций, на глубину до шести километров и обустроить там скрытые наблюдательные посты-секреты. Оставшиеся силы роты должны были занять основные транспортные узлы, разместившись так, чтобы можно было быстро прийти на помощь своим секретам. Естественно, все это в пешем порядке, местность в тылу своих оборонительных позиций и время года совершенно исключали возможность передвижения на полковом автотранспорте. Еще была отдельная 32 разведывательная рота дивизии, вот она-то как раз оснащена гусеничными вездеходами ГАЗ-47, но ее прибытия в район скорых боевых действий командир полка решил не ждать, как только узнал, что в состав предполагаемых сил противника входит вертолетоносец "Иводзима". По данным разведки этот чертов корабль нес на своем борту целых три батальона морской пехоты, только без тяжелого вооружения и бронетехники. Сообщение из штаба флотилии о разведгруппах командира 211 полка совершенно не удивило, он как раз только что отправил командиру дивизии свое донесение. О замеченной разведчиками высадке четырех диверсионно-разведывательных групп с вертолетов, его опасения начинали оправдываться, этот проклятый вертолетоносец еще принесет им немало бед. Но пока все шло хорошо, уже через час разведчики дивизии сумели блокировать, а затем уничтожить три из четырех групп противника, спускавшихся по руслам рек к побережью, в тыл позиций батальонов его полка. Группа лейтенанта Торчмэна не была исключением. Ее высадку засекли сразу три наблюдательных поста, а секрет, занимавший высоту 708, помеченную на картах еще, как гора Вилюй, вообще сумел не только подсчитать точно количество морпехов в его группе, но и определить, кто радист, кто командир. Немудрено, ведь американцы высадились ниже по склону всего в трехстах метрах, а потом еще и пять минут оставались на месте, пока их радист не закончит сеанс связи. Из отделения, расположенного в секрете, сержант, командовавший им, отрядил четверых, трех разведчиков и снайпера. Они осторожно пошли по гребню высот, закрывавших долину реки Малый Вилюй, с севера. Ночью, по горам, да еще в начале ноября, на Камчатке можнопередвигаться очень медленно. Помогло только то, что этот маршрут был заранее отработан, да еще то, что противник не торопился. Американцы обшаривали в долине каждый закуток, но их совершенно не интересовали высоты. Так они и передвигались целый час, русские по гребню, американцы по долине. Пока американцы не угодили в засаду к еще одному отделению, разместившемуся в долине реки, в километре от перевала Седёлка. И когда американцы пересекли условленную черту, в небе над ними зажглось несколько осветительных ракет. Едва раздались первые выстрелы, как снайпер группы, сопровождавший противника, прострелил ногу сначала Торчмэну, а потом радисту. Работать с высоты, по освещенному и растерянному противнику, было очень просто, как на батальонном стрельбище. Уцелевшие американцы, сообразившие, что их обстреливают с двух сторон, ринулись на противоположный склон, но там их встретила огнем третья группа, пришедшая с еще одного секрета. В итоге, трое морпехов, залегшие среди камней и пытавшиеся отстреливаться, были убиты, забросанные гранатами сверху. А вот раненые радист и лейтенант угодили в русский плен. В остальных двух группах пленных не было, американцы отстреливались до конца, добивая своих раненых. Четвертую группу пока взять не получалось, но разведчики из 211 полка совместно с подоспевшими пограничниками прочно сели ей на хвост. Они гнали ее непрерывно на юго-запад, отжимая от дорог и побережья, в горы, прижимая к склонам Вилючинского вулкана.    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 07-30. КАМЧАТКА. ЧЕТЫРЕ КИЛОМЕТРА НА СЕВЕРО-ВОСТОК ОТ ГОРОДА УСТЬ-БОЛЬШЕРЕЦК, ВРЕМЕННЫЙ ЛАГЕРЬ ВОЕННОПЛЕННЫХ._    Дорогу от места своего пленения Джон сначала воспринимал, как досадное неудобство, все-таки ехать на голых обледеневших досках, в открытом кузове допотопного грузовика, да еще в промокшем летном комбинезоне не сахар. А с учетом того, что это происходит в ноябре, на Камчатке, под моросящим дождем, идущим напополам со снегом, очень даже далеко не сахар. Никакого сравнения с мягким сиденьем "Шевроле-Корвет" во Флориде. К окончанию пути Маккейн уже думал, что русские просто начали таким изощренным образом их пытать. Не хватало только следователя с его дурацкими вопросами. Уже через час такой езды все три американца сбились в кучу в центре кузова, пытаясь хоть как-то согреться, но все было тщетно. Все конвоиры сидели на лавках, возле кабины, закутавшись в свои теплые шинели. На американцев они обращали внимание, только тогда, когда кто-то из пилотов пытался встать или просто подползти к бортам грузовика. Реакция конвоиров была стандартная, короткий окрик, в случае дальнейшего непослушания следовал сильный удар прикладом. Несколько таких попыток было достаточно для измученных и замерзших пилотов, дальше они старались просто держаться друг за друга, экономя остатки сил и тепла. Несколько раз Маккейн проваливался в забытье, он уже не мог понять, засыпает он, или теряет в очередной раз сознание. А дорога все не кончалась. Минуты неспешно текли, превращаясь в часы, а грузовик все неспешно ехал по дрянной, испещренной выбоинами, дороге, увозя пилотов вглубь огромной и дикой Камчатки. Уже давным-давно упала на дорогу мрачная темнота. Узкие слабые полоски света от фар, в которых кружился непрерывный хоровод все еще падающего снега, только подчеркивал окружающий мрак. А холод все усиливался, пробирая до костей. И наконец, когда уже Джон готов был продать не только все секреты, которые знал, но и саму свою душу, кому угодно, хоть черту, хоть коммунистам, за одну только всего кружку горячего чая, грузовик остановился. Но пилоты к тому моменту уже не могли встать, измученные и замерзшие, они только слабо шевелись в кузове, бессильно пытаясь распрямить скрюченные и застывшие от холода конечности. В конце концов, разозленные конвоиры просто откинули задний борт, и пинками и прикладами спихнули сбившихся в бесформенный клубок американцев на землю. Прямо под ноги подошедшему офицеру.    -Ну-ну, и кто на этот раз почтил своим прибытием наше скромное заведение? На почти безупречном английском поинтересовался он.    Но измученные пилоты даже не смогли разговаривать, только Маккейн, из врожденного упрямства попытался выдавить из себя что-то вроде "пошел ты к черту", но из замерзшего горла вырвался лишь какой-то бессвязный хрип.    -Опять невежливые гости попались. Но у вас будет время поговорить со мной. С коротким смешком произнес офицер, и уже на русском, обратившись к старшему из конвоиров, коротко бросил: "все документы на пленных - мне, этих к врачу в медпункт, пусть осмотрит". И опять повернувшись к пленным, равнодушно произнес, снова на английском:    -Не надейтесь сдохнуть, янки. Здесь можно умереть только с моего разрешения.    Через час все трое, уже на своих ногах, входили в мрачное длинное здание, изнутри освещаемое лишь несколькими узенькими зарешеченными оконцами. Оказавшись внутри, Джон испытал настоящий шок! Внутри барак казался еще длиннее, дальней стены вообще не было видно, из-за висевшего в бараке густого тумана, состоявшего из пара и человеческих миазмов. Густая какофония запахов мочи и немытых тел, ударила по обонянию Джона, как дубинка по голове. Но больше всего Джон был потрясен не этим. В бараке тесно стояли двухъярусные ряды нар. Даже на первый взгляд их было больше полусотни. И практически все они были заняты! На всех сидели или лежали люди, и на них была пусть грязная, пусть оборванная, но американская военная форма. Джон ошалело потряс головой, откуда у русских столько пленных?! Рядом раздался надрывистый кашель, а потом изумленный хриплый голос пилота "Виджилента", с которым они только что мерзли в кузове грузовика:    -Разгрызи меня черт, до этой секунды я думал, что мы побеждаем в этой сраной войне..    ГЛАВА 2. МЕРТВЫЕ СРАМУ НЕ ИМУТ.    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 07-50. КАМЧАТКА. В НЕБЕ НАД ЮЖНОЙ ЧАСТЬЮ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА._    Капитан Лысюра, как самый старший из оставшихся пилотов, готовил 865 истребительный авиационный полк в последний бой. Точнее сказать, то, что осталось от полка, десяток разношерстных самолетов. А то, что бой будет для всех последним, капитан не сомневался. Он вспомнил, как два часа назад, на предполетном инструктаже, перед ними выступил полковник Калинин. Полковник был до войны заместителем начальника отдела оперативно-тактической подготовки ВВС КТОФ, а сейчас вместе с этим, занимал должность командующего ВВС Камчатской военной флотилии, прежний командующий погиб вчера вечером вместе со всем руководством 191 зенитной ракетной бригады, когда американцы утюжили позиции ракетчиков. К концу ночи все оставшиеся самолеты полка были собраны в капонирах Елизовского аэродрома, почти все остальные аэродромы были уже неоднократно перепаханы американскими бомбами и ракетам. Да и в Елизово основная бетонка была повреждена, уцелела только длинная рулежная полоса, тянувшаяся почти вдоль всей взлетки. Да и то потому, что какая-то светлая голова додумалась нарисовать на ней серо-черной краской большие круги, с воздуха точь-в-точь, похожие на воронки от бомб. Полковник, собрав пилотов в одном из пустующих капониров, просто сказал:    -Товарищи офицеры! Я, по идее, должен сейчас сказать что-то торжественное и величественное, но не буду этого говорить. Вам предстоит сделать невозможное. Через час все наличные самолеты полка должны обеспечить удар по кораблям американского десанта. Во-первых, связать или отогнать имеющееся воздушное прикрытие десанта. Во-вторых, не допустить американцев к нашей ударной группе. Минимум на десять минут, чтобы им хватило беспрепятственно сделать два захода на корабли.    Капитан Венедиктов, тоже уцелевший в этой ужасной мясорубке, с легкостью лесного пожара, пожиравшей эскадрильи самолетов и десятки пилотов, спросил:    -Ударная группа? А кто будет в ее составе?    -Все остальные боевые машины, имеющиеся на Камчатке. Жестко ему ответил Калинин. Пара Ил-28 из 867-ого гвардейского минно-торпедного авиаполка и четверка МиГ-17 из 777-ого истребительного полка ВВС. МиГ-17Ф 777 полка не имеют РЛС, и поэтому отправлять их с вами в ночной воздушный бой, да еще над морем, не имеет смысла. А вот опыт ударов по наземным, вернее, в данном случае, надводным целям у них есть. Конечно, только в том случае, если бомбардировщики пойдут с ними, как лидеры, и выведут их на корабли. Сами МиГи со своим примитивным оборудованием могут и не найти десант в море. Я понимаю, что шестерка самолетов, четыре из которых маленькие истребители, это не тот наряд, который нужен для разгрома десантного конвоя. Но если этот наряд повредит или утопит хоть один корабль, тогда нашим войскам будет, хоть немного, но легче, когда десант дойдет до места высадки. Вы все понимаете, что будет с мирным населением, если янки захватят Камчатку.    Понимали все. После недавних событий, когда американские самолеты потравили отравляющими газами больше половины населения в поселках вдоль трассы от Дальнего до Усть-Камчатска, с той обыденностью, как травят на кухне тараканов, иллюзий в отношении своих врагов никто из советских военных не испытывал.    И поэтому, пилоты, перед тем, как занимать места в кабинах, между собой договорились. Они будут драться, не выходя из боя, до последнего. До предела, в конце концов, как стало ясно из данных радиоперехвата, один Як из эскадрильи Хвалькова уже таранил врага в бою позапрошлой ночью.    Командир и начальник штаба полка тоже погибли этим вечером, при очередном американском налете на Елизовский аэродром. Из состава полка осталось в строю два капитана, все из пилотов. Лысюра и Венедиктов. И капитан Лысюра, как самый старший и самый опытный, приняв командование, приказал идти на взлет. Если бы истребители взлетали по основной полосе, как прежде, можно было бы стартовать сразу четверками, габариты основной полосы легко позволяли так делать. Но по узкой рулежке самолеты стартовали гуськом, друг за другом. Из-за этого самолеты чуть замешкалась, собираясь вместе. Их было немного, машин, оставшихся в строю 865 истребительного полка. Четверка МиГ-17ПФ, возвращенная сегодня ночью с аэродромов и площадок рассредоточения на севере. Возглавлял ее бессменный лидер с начала войны, капитан Венедиктов. Пилот, сумевший не только уцелеть при первой внезапной атаке американцев на остров Беринга, но и сбить в неравном бою штурмовик противника. Ведомым у него шел старший лейтенант Автушко, тоже уже записавший на свой счет трех врагов. Пара Як-25М, всего пара, все, что осталось от сумасшедшего, отчаянного ночного боя над морем, где 2 эскадрилья Елизовского полка пыталась прикрыть наши ракетные катера. Из этого боя вернулся только старший лейтенант Хвальков и его ведомый. Хвальков в итоге стал первым асом в полку, на его счету уже шесть сбитых американцев, причем один самолет ДРЛО. И наконец, сам капитан Лысюра и четверка, которая уже получила прозвище "везунчики", на МиГ-19ПМ, единственных в полку самолетах, которые хоть как-то могут быть сравнимы по скорости и высоте с новыми палубными истребителями американцев. Все пилоты "девятнадцатых" тоже уже имели на своем счету сбитых американцев, а Лысюра и вовсе сбил пятерых, став вторым асом в 865 полку.    Как и было условлено заранее, самолеты прошли над озером Халактырка, выходя на берег Авачинского залива в кромешной тьме. Лишь только далеко на востоке небо постепенно меняло цвет, постепенно превращаясь из черного в грязно - серый. Советские самолёты шли в довольно плотной группе, над самой водой, держа расстояние между машинами не более ста метров. Экипажи вели машины по приборам, РЛС включать Лысюра строго - настрого запретил, что усложняло задачу и требовало значительного мастерства от пилотов. Но летчики 865 полка ПВО, выполнявшие такие полеты и в мирное время, справились и сейчас, сумев проскочить незамеченными буквально под носом у американцев, пройдя севернее и ниже группы американских самолетов патрулирующих вход в Авачинскую бухту. Оставаясь необнаруженными дежурным самолетом ДЛРО, патрулировавшим в 50 километрах от береговой линии, Лысюра вел группу, все время, смотря на часы и карту, одновременно выдерживая точно скорость 700 километров в час, только так можно было попасть в квадрат, где по уверениям офицеров разведки ожидался американский десантный конвой. Вернее, в зону перед конвоем. С одной из немногих уцелевших советских РЛС была замечена группа самолетов, патрулирующая над морем, вдобавок, она неспешно и постоянно приближалась к берегу Камчатки. И, по мнению командования, эта группа и была воздушным прикрытием конвоя. Лысюра вздохнул, вылет остатков советской авиации спланирован на сплошных теориях, догадках и предположениях. А им необходимо еще и скоординировать свои действия с ударной группой, иначе вся сложная и неуклюжая, наскоро придуманная схема налета пойдет сразу наперекосяк. Его группа через минуту - другую будет в заданном квадрате, где же кодовый сигнал от лидера ударников?    В эту самую секунду командир бомбардировщика Ил-28 бортовой номер 19, из состава 867 минно-торпедного авиационного полка, который и лидировал ударную группу, услышав от штурмана одно слово: "время", бросил в эфир короткую фразу "точка один". Лысюра ответил не менее лаконично: "я сто первый, принято". И потом, обращаясь к своим истребителям: "внимание, я сто первый, всем вверх, курс и эшелон по плану". Еще договаривая эти слова, он перевел РУДы на полный газ, одновременно потянув ручку на себя. И включил РЛС на прогрев. Если никто из его летчиков не замешкается, через несколько минут на высоте его истребители образуют своеобразную этажерку, его четверка МиГ-19 будет на семи тысячах, четверка МиГ-17 Венедиктова на пяти, с отставанием на пару километров, и пара Яков Хвалькова еще ниже и позади, отставая от МиГов примерно на такую же дистанцию.    Оператор самолета ДРЛО Е-1В US NAVY изумленно увидел, как прямо у него под носом, буквально в двенадцати километрах, быстро поднимается четверка вражеских самолетов, судя по размерам засветки и скорости, истребителей. Как будто они вынырнули из темного океана внизу. Как чертики из коробочки с сюрпризами, которые дети так обожают в виде подарков на Хэллоуин. Но эти сюрпризы могут оказаться для них смертельными. Опомнившись, он поднес микрофон ко рту:    -"Папа Джеймс", я "Следопыт", прямо передо мной, в шести милях четыре "бандита", идут с резким набором высоты, курс 85! Оставить четыре, шесть, нет, черт возьми, их уже восемь!    -Принято. Отозвался дежурный офицер ситуационного центра на "Форрестоле". Обернувшись к оператору, сидевшему рядом, он спросил:    -Где там дежурная команда наших земноводных друзей?    Флот и корпус морской пехоты, US NAVY и MARINES, были извечными соперниками с момента образования Корпуса морской пехоты, с изначальных времен, когда 10 ноября 1775 года, Конгресс США принял резолюцию об образовании Корпуса, как самостоятельного рода войск. Это соперничество принимало самые разнообразные формы, от таких вот подначек и прозвищ, зачастую обидных, до драк в барах на уровне отношений личного состава на рядовом и офицерском уровне. И до серьезных под ковёрных сражений между адмиралами и генералами в Пентагоне и том же Конгрессе, особенно когда речь шла о дележке очередного военного бюджета США. Далеко не всегда флот выходил из этих бумажных битв победителем. Чего стоил один только Закон о национальной безопасности США от 1947 года, по которому Корпус морской пехоты должен иметь в своем составе в мирное время не меньше трёх дивизий (с частями усиления и обеспечения) и трёх авиакрыльев армейской авиации. В тоже время как двумя годами позже Конгресс отменил постройку уже заложенного авианосца "Юнайтед Стейтс" и заказ на еще четыре авианосца такого типа. Конечно, главную роль в отмене программы строительства пяти таких исполинов сыграли ВВС со своим стратегическим огромным бомбардировщиком В-36, но и Корпус "подгадил", требуя на содержание и перевооружение своих трех авиакрыльев немаленькие суммы. А где сейчас эти задаваки из ВВС, со своими хвалеными В-36? Вытирают морды, разбитые до кровавых соплей русскими на своих уцелевших базах, а эти навороченные дорогостоящие игрушки В-36 вообще списаны до войны, как устаревшие. А флот должен делать за них всю работу. И как бы сейчас пригодился в составе "Таффи" еще один авианосец, да еще такой большой, как "Юнайтед Стейтс"! Эти мечты офицера прервал доклад оператора связи:    -Группа будет над ордером десанта через 21 минуту. В группе один "Скайрейдер" в варианте ДРЛО и десять "Крестоносцев", шесть в ударном варианте, четыре в чисто истребительном.    Морпехи, как всегда, основательно готовились к своей высадке. Ударные группы раз за разом утюжили район, в котором должны будут высадится на берег "дубленые загривки", находя и уничтожая все новые и новые цели красных. Полчаса назад шестерка "Крестоносцев" Корпуса все-таки обнаружила и уничтожила еще две башенных береговых артустановки, которые утопили лидер "Маккейн" этой ночью.    Вообще-то, по хорошему, у берегов Камчатки сейчас нужно было иметь два самолета ДРЛО, один для контроля воздушного пространства и координации своих действий в районе баз красного флота, а другой - чисто для потребностей десанта. Но "Следопыты" из эскадрильи VAW-12 , базировавшиеся на "Форрестоле" понесли потери, а оставшиеся на берегу самолеты еще не прибыли в восполнение урона. Уменьшать же количество "Трейсеров", задействованных в патрулях обороны АУГ, адмирал категорически запретил. Поэтому сейчас над побережьем Авачинского залива был всего один "Следопыт", который разрывался между задачами по охране ордера десанта и отслеживанием воздушной обстановки в квадрате Вилючинск - Халактырка - Елизово - Коряки, где и были основные аэродромы Советов на юге Камчатки. И судя по всему, есть все шансы потерять и этот "Трейсер", и это в его смену! Черт бы побрал этих русских, откуда вообще взялись эти истребители? Если еще три часа назад умники из G-2 торжественно рапортовали о том, у Советов на камчатских аэродромах вообще не осталось истребителей? В прикрытии "Следопыта" была пара "Демонов", но восьмерку русских истребителей это не остановит. Офицер еще раз пробежался взглядом по планшету. Что у него есть в этом районе? Шестерка и четверка "Скайрейдеров", наносят удары, одна по Вилючинску, другая по единственной дороге к зоне высадки. Бросать "Толстых собак" против истребителей красных бессмысленно. Восьмерка "Скайхоков", летит на удар по Елизовскому аэродрому. Но она в ударной конфигурации. Без ракет "воздух-воздух". Еще есть четверка "Крестоносцев", возвращается после налета на коммуникации русских у Северных Коряк. И вроде бы у нее на подвесках осталось по паре "Сайдвиндеров". Короткий диалог с ведущим этой группы, отпадает, у нее слишком мало топлива, хватит на прибытие в район, где находится "Следопыт", если идти на форсаже, на бой с русскими истребителями уже нет. А что у нас с заправщиками? Один только что отдал все топливо дежурной группе, которая "пасет" русский флот у входа в Авачинскую бухту, другой еще на палубе, не успеет. "Сдернуть" дежурную группу? А вдруг это еще одна хитрая комбинация красных, и русские ракетные катера только этого и ждут? А если они вырвутся из бухты и успеют подойти к транспортам десанта на дистанцию пуска своих чертовых ракет? Сорванными погонами лично он тогда не отделается. "Земноводные" к "Трейсеру" не успевают, даже если бросят свой тихоходный EA-1E и пойдут на форсаже, к тому же, потом им тоже срочно будет нужен заправщик. Другого выхода нет, придется снимать четверку "Демонов" с воздушного прикрытия десантного ордера. Первое, ей лететь ближе всех, во вторых, эта группа красных самолетов, не имеет ли она своей целью удар именно по десантному соединению? Ведь от места патрулирования "Следопыта", до точки, в которой десант сейчас, всего пятнадцать миль? Четыре плюс два, шесть "Демонов" против восьми "бандитов" красных, нормальный расклад, парни смогут связать боем силы красных и продержаться двадцать минут до прибытия "Крусейдеров" из Корпуса. А на добивание "бандитов" я сейчас подниму с палубы два звена новых "Фантомов". Чтоб никто не ушел, и на Камчатке не осталось, наконец, русских истребителей. Реально, а не по сводкам G-2.    Капитан Лысюра мимолетно обрадовался, пока все шло по плану, на экране РЛС пара отметок, висевшая выше на несколько километров над еще одной отметкой, яркой и медлительной, ускорилась и пошла его группе навстречу. Так, его четверка сейчас примет эту пару в лобовую, они будут отворачивать со снижением. Короткая команда четверке МиГов капитана Венедиктова, пусть выделит пару для боя с этими американцами, оставшаяся пара пусть идет, не меняя высоты, за его четверкой. Навстречу еще четырем отметкам, вот они уже показались на экране, слабые, но это точно вражеские истребители, и точно идут им навстречу. Отставшая пара Яков старшего лейтенанта Хвалькова сначала должна прикончить самолет ДРЛО, никем другим вот та медленная и яркая отметка, летящая сейчас на малой высоте курсом на север, не может быть. А потом идти на помощь его группе, пара МиГов из группы Венедиктова должна справиться сама. Капитан бросил в ларингофон:    -Всем форсаж! Сейчас очень важно не дать американцам соединится, он уже видел, что дальняя четверка не успевает, к тому же вроде бы они отклонились к северу? Ну, точно, наверное, они считают, что наша цель - этот самолет ДРЛО! Значит, ударную группу до сих пор не обнаружили? Или просто управление и связь у американцев не так хороши, как им все время говорили? Тем хуже для них.    Две группы истребителей стремительно сближались. Четверка МиГ-19 Лысюры, плавно набирая высоту, перешла звуковой барьер, быстро отрываясь от менее скоростных МиГ-17ПФ капитана Венедиктова. Хотя МиГи Венедиктова шли уже на форсаже и в горизонтальном полете, расстояние между четверками все время росло, и по горизонтали и по высоте. Пара "Демонов" из авиакрыла "Лексингтона", наоборот, снижалась, развила максимальную для этой машины скорость, чуть больше 1000 километров в час. В это время на высоте больше шести километров было уже почти светло, солнце еще не взошло, но восток уже окрасился ярким, жемчужно - розовым светом. И на этом светлом фоне самолеты американцев уже четко были видны визуально, как две черных мухи на белом листе бумаги. Капитан обернулся. На западе небо еще было мрачно-синего цвета, и чем ниже, тем темней. Значит, американцы их не видят визуально, и уж точно не видят никаким образом пару Яков Хвалькова, которая идет за ними значительно ниже. Когда между противниками осталось не более пяти километров, капитан Лысюра нажал кнопку на ручке управления самолетом, выбрав при помощи устройства управления вариантами стрельбы ПУВС-5 единичный пуск. Капитан отлично знал, что ракета РС-2У в таком случае наверняка уйдет в молоко.    Тремя минутами ранее "Скайхоки" накрыли ракетно-бомбовым ударом КДП 865 истребительного полка, заодно превратив в горящие обломки РЛС П-12, развернутую неподалеку. Сам КДП, расположенный в под землей, в защищенном бункере, уцелел. Уцелели и проводные защищенные каналы связи, проложенные в бетонных трубах, на глубине двух метров под землей. И сейчас связисты, и диспетчерская служба полка срочно восстанавливали управление боем, устанавливая новые радиоантенны и вводя в действие запасную РЛС, развернутую на Второй горке, что по дороге из Елизово в Паратунку. Но пока группа капитана Лысюры осталась без внешнего наведения.    Расчет Лысюры оказался верным. Увидев на темном фоне яркую вспышку старта ракетного двигателя, пилоты обеих "Демонов" занервничали. Саму ракету, и самолет, с которого она была пущена, они на этом фоне не могли различить, но она оставляла за собой заметный шлейф светло-серого дыма, который огромным щупальцем тянулся к ним. И американцы шарахнулись в стороны. Причем не согласованно, один ушел резко вниз, рассчитывая проскочить под ракетой, второй заложил крутой вираж вправо, с небольшим снижением. В принципе, оба решения, по идее, были верными, так как давали возможность обеспечить максимальную угловую скорость смещения самолетов относительно вектора полета ракеты, но в запарке американцы неверно оценили расстояния и скорости сближения до второй четверки МиГов, которой командовал капитан Венедиктов. На оценку ситуации и принятие решения Венедиктову потребовалось всего пара секунд. Решено, он "берет" противника в развороте, Автушко "берет" нижнего. Грех не воспользоваться таким подарком. Оставшаяся пара МиГ-17ПФ идет дальше, за МиГами капитана Лысюры. Несколько команд, и четверка МиГов разделилась.    Тем временем на эсминце "Мэхан", возглавлявшем ордер охранения десантного конвоя уже разобрались со странной отметкой на радаре, которая приближалась к ним с юго-запада. Вернее, это ударная группа начала маневр расхождения и уклонения при входе в зону корабельного ПВО. Еще полминуты понадобилось американцам, чтобы связаться с самолетами воздушного прикрытия и понять, что самолеты эти вот-вот ввяжутся в бой с противником, вот только противник совсем не тот. Еще минута ушла на то, чтобы в ситуационном центре TF-72 смогли это осознать. Как раз в это время в центре появился адмирал Холлоуэй. Он сразу понял серьезность происходящего.    -Так, он начал командовать, обращаясь к дежурному офицеру.    -Срочно отправь в квадрат десантного ордера пару "Фантомов" из прикрытия юго-западного дозора ДРЛО. Замену им готовь из ангаров "Форрестола" Пусть идут максимально быстро. Все истребители, что сидят на палубе в готовности 1- туда же. Свяжись с морпехами, и настоятельно попроси - тут адмирал поморщился, командующему авианосной группой просить Корпус о воздушном прикрытии, такое в штабах ему долго будут припоминать, - попроси их идти на прикрытие конвоя максимально быстро. Если даже для этого надо сбросить бомбы на внешних подвесках, пусть сбросят. В конце концов, на десантных транспортах идут подразделения Корпуса. И срочно готовь два, нет четыре заправщика. Как только палубы очистят истребители, поднимай их и отправляй к этому району.    Тем временем четверка Лысюры уже сблизилась в лобовой атаке с четверкой "Демонов" воздушного охранения конвоя. В трех километрах позади и на километр ниже пара МиГ-17 отчаянно пыталась успеть к завязке воздушного боя. Командир американской группы уже слышал отчаянные призывы с эсминца "Мэхан", вокруг которого начала свой смертоносный танец ударная группа русских самолетов. Но если он сейчас отвернет, русские МиГи тотчас вцепятся ему в хвост, поставив его самолеты в очень невыгодное положение. Самолет ДРЛО, на прикрытие которого их, собственно, и сдернули из охранения конвоя, улепетывал на север, полого снижаясь, чтобы выжать дополнительные несколько узлов к своей невысокой максимальной скорости. Но на пересечку ему шло еще два "бандита", и, судя по всему, они его накроют через несколько минут. В итоге, мрачно понял флайт-лейтенант, они купились на хитрую комбинацию русских, и не смогут теперь защитить никого. Уберечь бы свою шкуру. Четыре американских и четыре советских машины сошлись на встречных курсах. МиГи не стреляли, а вот американцы молотили из всех стволов. Пилоты МиГов бросали свои машины из стороны в стороны, в который раз матеря конструкторов, благодаря которым на модификации МиГ-19ПМ не осталось ни одной пушки. В бескрайном небе неожиданно стало очень тесно от пушечных трасс, и ведущий второй советской пары наткнулся на одну из них. МиГ, еще секунду назад бывший быстрой серебристой машиной, превратился в комок горящего металла, беспорядочно закувыркавшийся вниз. Но радостные крики американцев, поздравлявших друг друга с удачным попаданием, быстро смолкли, едва проскочив мимо тройки оставшихся МиГ-19, они увидели еще два идущих навстречу самолета. Русские шли ниже, задрав носы и интенсивно набирая высоту.    -Высоту не снижать, проходим над ними, не ввязываясь в догфайт! Они не стреляют в переднюю полусферу, значит это ракетные "Фармеры". Когда пройдем над ними, по моей команде, правый разворот без снижения, с увеличением тяги, чтобы не терять энергию. И снова выходим "бандитам" в лобовую, строй не ломать и не уходить, у них преимущество в скорости, все равно догонят и собьют! Азартно кричал командир американской четверки своим пилотам, пытаясь донести до них свой рисунок боя. Оставаться на высоте, не терять энергию и все время встречать угрозу в лобовой атаке, только так можно эффективно противостоять противнику с ракетным вооружением, если он имеет превосходство в скорости, но не имеет пушек. Но не успел он закончить свою фразу, как носы МиГов, смутно видимых на фоне еще темного моря, расцветились вспышками выстрелов. Флайт-лейтенант ошибся, решив, что вся шестерка русских состоит из однотипных самолетов. И за эту ошибку расплатился его ведомый, получив два 23-миллиметровых снаряда в плоскость правого крыла. Один снаряд начисто оторвал законцовку крыла, второй, разорвавшись рядом с пилоном N4, на котором висела ракета "Спарроу" AIM-7C, проделав в крыле дыру в полметра, изрешетил и пилон, и ракету. "Масла в огонь" добавил пробитый несколькими осколками двигатель ракеты, он сначала задымил, а потом и вовсе загорелся. Кувыркнувшись один раз вокруг своей оси, "Демон" все-таки удержался в полете. Пилот сбросил поврежденную ракету и выровнял машину. Дымя и снижаясь, поврежденный американец начал тянуть до внезапно ставшей такой далекой и труднодостижимой палубы. Ведомый МиГ-17 было дернулся вдогонку за подранком, но увидевший это боковым зрением Лысюра, чья тройка МиГов уже была в боевом развороте, прокричал в микрофон:    -Триста пятый, преследование запрещаю! И в самом деле, если они будут кидаться на добивание поврежденных самолетов, другие истребители могут прорваться к ударной группе. А истребителей у американцев, как у дурака махорки, полных три палубы. Но движение русского МиГа в сторону своего поврежденного ведомого не осталось незамеченным и командиром американцев. Только выводы он сделал из этого совсем противоположные. Выделив вторую пару для сопровождения подбитого пилота, флайт-лейтенант сам решительно развернулся со снижением на пару МиГ-17. Капитан Лысюра увидев эту ситуацию, довольно усмехнулся. Все шло по плану, более того, некоторые действия американцев отлично ложились в его рамки. Сейчас надо оглядеться, если других самолетов противника нет, тогда он своей тройкой поможет нижней паре быстро разделаться с этим отчаянным американцем. А вот если есть.. Словно подтверждая его опасения, в наушниках прорезался голос офицера РП:    -Сто первый, я вышка, к тебе гости: группа целей от шести до двенадцати в квадрате 33-40, дальность 55, высота 10, скорость 900, курс 180. Вторая группа, две цели в квадрате 29-46, дальность 90, высота 14, скорость 2000, курс 155. Отчаянные усилия технических служб наконец увенчались успехом, связь с резервной РЛС была налажена и управление боем восстановлено. А вот у американцев, оно, наоборот, было в этот момент потеряно. Пара Як-25М, ведомая старшим лейтенантам Хвальковым, наконец, настигла удирающий "Tracer". Против четырех 30-миллиметровых пушек у тихоходного и безоружного самолета ДРЛО не нашлось никаких аргументов, и вскоре он, горя и разваливаясь, упал в свинцово-черные воды океана. А у пары капитана Венедиктова дела не заладились. Поначалу все шло хорошо, капитан успел настичь выходящего из виража американца, уже визуально опознав его как палубный истребитель "Демон". Еще чуть прибавить газу, поднять нос, чуть довернуть, и вот уже серебристая вражеская машина, с вертикальными черно-желтыми полосами на фюзеляже и большой буквой "Т" на руле направления скользит у капитана в прицеле. Короткая очередь, и "Демон", получив целых три снаряда в центроплан, загорается, и, заваливаясь на бок, проваливается вниз. Из отвалившегося фонаря, в дыму и вспышке пламени от сработавших пиропатронов, вылетает кресло катапульты с пилотом. С этим все. А где Автушко, как у него дела? Венедиктов, положив машину на крыло, старался разглядеть происходящее внизу. Солнце всходило и в небе становилось светлее с каждой секундой. Может быть поэтому, лейтенант Автушко, выходя с набором высоты на перехват пикирующего в уклонении от ракеты "Демона", промахнулся. Снаряды прошли рядом, буквально в каких-то сантиметрах. Вышло так, что едва вставшее солнце светило лейтенанту прямо в глаза. Американец отреагировал сразу, он выстрелил кассету с дипольными отражателями, его истребитель, увернувшись от очереди МиГа, сразу же заложил боевой разворот. А вот лейтенант, что называется, "ступил". Видя, что трассеры его снарядов буквально "облизывают" характерный, с "бородой" воздухозаборника, силуэт американца, а потом от него отлетают какие-то многочисленные куски, дающие очень большие засветки на РЛС, он решил, что попал. И поэтому, сначала сбросил скорость, переведя РУД в нормальный режим, а потом начал закладывать плавный разворот, да еще с набором высоты. Чтобы не спеша развернутся и посмотреть, упал американец, или его еще надо добивать. Тем временем "Демон", уже развернувшись, заходил лейтенанту в хвост.Вот эту благостную картину и увидел Венедиктов сверху. Времени, чтобы что-то сделать самому, у него уже не было, он успел только отчаянно крикнуть в ларингофон: "405, у тебя на хвосте янки!".    И в следующую секунду пилот "Демона", ухмыляясь, нажал на гашетку. Но, к его удивлению, русский "Фреско", как верткий чертик, ушел вправо. Хотя нет, не совсем ушел, один 20-мм снаряд все таки попал в концевую часть левого крыла МиГа, вырвав из нее кусок размером с пару квадратных футов. Ну, ничего, сейчас я его дожму, с мрачным удовлетворением подумал флайт-лейтенант. Но когда уже отчаянно уклоняющийся, с дымящейся дырой в крыле, "Фреско", наконец-то вплыл в прицельный маркер, американец, по вбитой намертво еще в летной школе привычке, оглянулся назад. И мгновенно вспотел от страха, сверху и сзади на него "валился" еще один МиГ-17. В следующее мгновение, "Демон" заложил полупетлю со снижением, и смертоносный танец двух самолетов закрутился с новой силой.    Капитан Венедиктов еще только положил палец на гашетку, как американский пилот, будто почуяв его взгляд, увернулся в сторону со снижением. И он пошел за ним в вираж. Оба пилота довольно хорошо знали возможности машины своего противника. Летчики 865 авиаполка ПВО в прошедшие годы неоднократно вылетали на перехват наглых американцев, то и дело крутившихся возле государственных границ СССР. И нередко нарушавших ее. В большинстве своем на советскую территорию обычно лезли разнообразные разведчики, от устаревших RB-29 и RB-50 до новых RB-47 и палубных RA-3, но зачастую американцы устраивали целые хитроумные комбинации. Например, сначала такая же пара или четверка "Демонов" начинала летать вдоль госграниц, то и дело "чиркая" по "ленточке" и залезая на советскую территорию, а тем временем, в другом квадрате, разведчик пытался проскочить вглубь СССР, пользуясь тем, что дежурное звено Елизовского авиаполка уже занято вытеснением американских истребителей. Так что игра в "кошки-мышки", по выражению советских пилотов, или "угадай, кто цыпленок", по выражению пилотов американских, была в прошедшее мирной время довольно частым событием. И в этой игре случалось всякое, вплоть до интенсивных воздушных столкновений, впрочем, очень редко доходящих до стрельбы, даже предупредительной. Но оценить маневренные и скоростные качества своих визави могли и русские, и американцы. На вертикалях МиГ-17ПФ превосходил F-3B и F-3C. Превосходил он его и в тяговооруженности. И в максимальной скорости, совсем на немного. По вооружению МиГ уже проигрывал, имея 2 пушки калибра 23 мм против 4 калибра 20 мм, вдобавок у последних модификаций "Демонов" были ракеты, по четыре "Спарроу" у F-3C или по четыре "Сайдвиндер" у F-3В. А вот в бою на виражах эти машины были примерно равны, большая тяговооруженность МиГа компенсировалась более продвинутой аэродинамикой "Демона" и лучшей механизацией крыла. Так что здесь все решало мастерство пилота, или, как говорили летчики обеих стран, "прокладка между креслом и ручкой управления".    Автушко поначалу тоже решил остаться в бою, ведь два против одного - это совсем другой расклад, чем один на один. Но первая же попытка заложить боевой разворот привела к тому, что его МиГ перевернулся, едва не сорвавшись в штопор. Он еле сумел удержать машину, она все время норовила свалится влево. Капитан Венедиктов, казалось, видевший все вокруг, прокричал ему по радио: "405, уходи". И в самом деле, в начавшейся собачьей свалке лейтенант на серьезно поврежденном самолете был только помехой. А драка начиналась не шуточная. Оба пилота, и русский, и американец, считали себя лучшими. Американец априори, по принадлежности к палубной авиации US NAVY, которая и мирное время считала себя круче всех в Америке. А, как известно всем, кто смотрит CBS или слушает NBS, американские пилоты - лучшие в мире. Русский капитан был в корне не согласен с этой точкой зрения. Во-первых, он никогда не смотрел CBS, а во-вторых он уже сбивал самолеты этой самой элитной палубной авиации, что позволяло ему рассчитывать на успех и в этот раз.    Следующие пять минут показались капитану Венедиктову длиною в целую жизнь. Тело было мокрым, он отчетливо ощущал, как пот стекает по ногам в ботинки летного комбинезона. В глазах периодически темнело от перегрузок, но он никак не мог загнать этого проклятого "Демона" в прицел. Более того, пару раз ему чудом удавалось выскользнуть из-под атаки американца. Раньше бы он удивился, ну как такой большой самолет, почти в полтора раза больше и в три раза тяжелее, может быть таким маневренным. Или в нем сидит действительно хороший пилот? Может быть, попробовать затянуть этого янки вниз, на малую высоту? А то они, вдобавок, видны всем желающим очень издалека. А к кому первому придет помощь, у Венедиктова сомнений не было. Единственные советские самолеты здесь - это пара Яков и шестерка МиГов капитана Лысюры, нет уже пятерка. И они все стягиваются на перехват новых групп американцев, радио сегодня работало отлично. Уйти с набором высоты на форсаже от американца вверх? Но он тогда рискует получить от него ракету в хвост, это сейчас, когда они крутятся на виражах, накоротке, так близко, что можно читать надписи на самолете противника, и ракеты "Спарроу" висящие под крыльями у янки, бесполезны. Слишком велика угловая скорость цели и они, если американец и надумает их пустить, сразу уйдут из-за перегрузок в "молоко". И еще от этого чертового "Демона" нельзя отрываться, в нескольких десятках километрах к югу происходит сейчас самое главное, для чего они и пошли на почти верную смерть, атака ударной группы на десантный конвой противника. Подпускать истребитель противника с четырьмя ракетами к ним ему совсем нельзя. Значит, будем крутиться в собачьей свалке по-прежнему, только вот надо спуститься пониже. И незаметней для всех остальных они будут, и оторваться в случае чего будет проще, на фоне неспокойного моря радиолокационное оборудование работает плохо, без разницы, советское оно или американское, физика для всех одна. Венедиктов решительно заложил полупетлю со снижением, ему даже чуть было не удалось наконец-то зайти янки в хвост.    Но "Демон", даже, как показалось, охотно принял предложение спуститься пониже. Флайт-лейтенант все время опасался, что этот чертов "комми", неожиданно оказавшийся таким крутым пилотом, наоборот, потянет его на высоту. А потолок у его птички ниже почти на две мили, чем у "Фреско". И наверху у него могли бы возникнуть проблемы. А так они еще покрутятся на виражах, не бездонные же баки у этого русского? А он только пятнадцать минут, как заправился от "дойной коровы" с "Леди Лекс", вдобавок дальность, если он ничего не забыл, не является положительным качеством у "Фреско". Так что покрутимся, покрутимся, а потом русский будет вынужден уходить, вот тут я его и подловлю. А к конвою на выручку пусть спешат геройствовать другие. Он сегодня уже подбил одного "бандита" и связал боем второго.    А в это время чуть северо - восточнее завязывался еще одна воздушная схватка. Первыми в район боевых действий из многочисленных американских машин успела пара новейших перехватчиков "Фантом". Не удивительно, эти машины были взяты из прикрытия РЛС-дозора ордера АУГ, им не пришлось терять время на взлет, набор высоты и построение. Успеть почти одновременно с ними могли бы "Крусейдеры" корпуса морской пехоты, все-таки они уже летели к берегам бухт Авачинского залива, для ударов по обнаруженным позициям советских войск, но они опоздали. Слишком много времени ушло на всевозможные согласования в вышестоящих инстанциях, когда, наконец, просьба адмирала Холлоуэя была удовлетворена. Шесть "Крестоносцев" сбросили подвески, набрав высоту, пристроились в единый боевой порядок к четырем истребителям прикрытия. Потом они начали разгонятся, с резкими хлопками перейдя звуковой барьер. Экипаж оставшегося в одиночестве ЕА-1Е, сидящий в тесной вытянутой кабине переделанного из, вообще-то, одноместного штурмовика "Скайрейдер" самолета ДРЛО, с тоской проводил стремительные тени, уходящие в западную темноту. Им, со скоростью всего 180 узлов, думать нечего было угнаться за сверхзвуковыми машинами. А с другой стороны, может это и к лучшему? Судя по тому, что шесть "Крестоносцев" сбросили подвески, драка впереди предстоит нешуточная. И делать там неуклюжему тихоходному ЕА-1Е нечего.    Пилоты пары "Фантомов" успели выйти на связь с атакованным "Следопытом". В последний момент, буквально через несколько секунд он был сбит парой Хвалькова. Но это сыграло свою роль, теперь "Фантомы" устремились в пологой пике, зная примерно квадрат, в котором находились "бандиты". Новейший перехватчик F-4B "Фантом-II", побивший к этому времени множество мировых рекордов, развивал максимальную скорость 2390 километров в час, в горизонтальном полете. А пара с "Форрестола" в пикировании это значение даже превзошла. И не успел оператор ведущего Як-25М старший лейтенант Седых доложить своему командиру о появлении двух скоростных целей, как "Фантомы" были уже видны визуально, свалившись на Яки сверху. Если бы на "Фантомах" стояли пушки, все бы закончилось в считанные секунды, еще в первой атаке, пока Яки были в замешательстве. Но на "Фантомах" висела стандартная конфигурация перехватчика F-4B, четыре ракеты AIM-7C "Спарроу" и четыре ракеты AIM-9B "Сайдвиндер", пушек этот перехватчик не имел в принципе. А все эти ракеты можно было применять только, находясь в задней полусфере целей. Проще говоря, для пуска ракет американцам надо было сначала зайти Якам в хвост, что они и начали делать, интенсивно гася скорость. Но перехватчик F-4B, с максимальным взлетным весом в 26 тонн, хоть и летал быстрее двух Махов, маневрировал как утюг, к которому по недоразумению приделали крылья. И на скорости 900 километров в час радиус разворота у него превосходил аналогичный параметр Як-25, более чем в два раза. Следующие несколько минут происходила скорее пародия на воздушный бой. Когда пилоты "Фантомов" по огромному радиусу зашли, как они, думали, советским Якам в хвост, они обнаружили, что Яки давным-давно успели развернутся им навстречу и нагло идут им в лобовую, и до них всего пара миль. Командир эскадрильи VF-121, подполковник Браун, уже привычно вспомнив последними словами умников из McDonnell, потянул ручку на себя, одновременно прибавив обороты двигателей. Его машина плавно взмыла вверх, несколько секунд, и русские уже в полумиле внизу и даже не пытаются их достать. Слава богу, разница в тяговооруженности с русскими "Флэшлайтами" у его машины чуть ли не в два раза. Снова разворот, заход на русских, и снова они успевают развернуться раньше и встречают их в лоб. Попробовать спикировать на них сверху? Он высказал эту мысль вслух, но второй член его экипажа, оператор, сообщил ему, что СУО Aero-1A попросту не даст разрешение на пуск по целям в таком ракурсе и с такими угловыми скоростями.    Но в бою появился новый игрок. Решив, что надо противника бить по частям, и два МиГ-17 вполне могут справится с одним "Демоном", капитан Лысюра повел свою тройку на помощь Якам старшего лейтенанта Хвалькова. Как раз пара американцев разворачивалась, чтобы снова зайти на Яки, которые все время старались оттянуться на северо-запад. К удивлению Лысюры, американцы не заметили тройку его МиГ-19 до того самого момента, когда краснозвездные истребители не оказались у них в хвосте. Нет, понятно, что Лысюра построил свой заход с востока, и его трудно было различить на фоне только что взошедшего солнца. Но вроде у янки всегда есть в районе боевых действий самолет ДРЛО? Или Хвальков действительно как раз только что сбил единственный наличный ДРЛО? Ну, тогда грех этим не воспользоваться...    -Я беру ведущего, 102, 104, пускаете по ракете по ведомому. Азартно прокричал в ларингофон капитан.    Подполковник Браун покрылся холодным потом, когда услышал нарастающий писк системы предупреждения о радиолокационном облучении с задней полусферы. Сзади встревоженно заорал его оператор, тоже услышавший эти зловещие пронзительные звуки.    -Нас атакуют сзади, три "Фармера"! Обзор назад у нового F-4B был отвратительный, огромный гаргрот, начинавшийся от пилотской кабины и тянувшийся до самого киля, закрывал все. Им еще повезло, что МиГи появились в задней полусфере с превышением, вниз было вообще ничего не видно. Но руки Брауна действовали на автомате, наученные опытом многочисленных тренировок и учебных воздушных боев. Ручку чуть на себя, элероны враздрай, РУДы двигателей вперед, до упора. "Фантом", как породистая лошадь, рванул вперед и вверх, одновременно заваливаясь в правый разворот с набором высоты. Слева, метрах в пятидесяти, прошел светло-серый дымный шлейф, подполковник даже увидел толстенькую кургузую ракету на острие этого шлейфа. "Совсем не похожа на наши "Сайдвиндеры" или "Спарроу", как-то отстраненно подумал подполковник. А ведь это могла быть наша смерть. Черт, совсем забыл, оператор же говорил про трех "бандитов". Что с ведомым?!". И тут эфир взорвался криками пилота второго "Фантома":    -Мэй дэй, мэй дэй, я подбит, горю, двигатели теряют обороты!    -Джонни, Фил, прыгайте! Браун хотел было еще спросить, какого черта они медлили с уклонением от ракетной атаки, но вовремя вспомнил один факт и прикусил язык. В эскадрилье VF-121 были "Фантомы" разных выпусков, а система предупреждения об облучении AN/APR-30 с антенной в обтекателе на киле, была установлена только с 19 машины в серии. Планировалось на первых 18 машинах установить ее позже, и это решение, вкупе с отвратительным обзором назад, уже обошлось его эскадрилье в сбитый самолет. Получается, парни вообще не знали, что они под атакой, до того момента, как получили ракету в задницу! Браун скрипнул зубами, еще один факт в копилку претензий к фирме "Мак Доннел Дуглас".    Капитан Лысюра недовольно поморщился. "Его" цель, большой истребитель с трапециевидным крылом, скошенным вниз оперением и загнутыми вверх законцовками крыльев, увернулся от ракеты. Потом вражеская машина, уродливая и красивая одновременно, резко ускорилась и рванула с разворотом вверх, легко сорвав наведение ракеты. Где-то он видел такой самолет, да точно, в одном из последних выпусков журнала Министерства обороны СССР "Военный зарубежник". Там была большая статья о новом палубном перехватчике "Фантом-2", который сразу поставил с десяток мировых рекордов по скорости, скороподъемности и высоте полета. И фотография, черно-белая, но ошибиться невозможно. Слишком уж необычный вид у него, похож на огромного птеродактиля. Значит, теперь эти самолеты уже на палубах вражеских авианосцев. Плохо. А вот что хорошо, это то, что его подчиненные не оплошали, как он. И суперновый "Фантом", несмотря на свой грозный вид и впечатляющие скоростные характеристики, как оказалось, вполне себе горит и падает, так же, как и старые "Демоны" и "Скайуорриоры". Пара Яков Хвалькова, успев развернутся навстречу, обстреляла горящего американца из пушек, но это было уже лишнее. За секунду до открытия огня из кабины пилотов вылетели два темных комка, который потом расцвели огромными куполами парашютов. Радостный галдеж летчиков его полка, воцарившийся в эфире, после сбития очередного американца, прервал встревоженный голос офицера с КП наземного наведения полка:    -101, вы под ударом! Более десяти целей атакуют вас, азимут 80, превышение 2, скорость 1600!    "Трындец. Мелькнуло в голове Лысюры. И я тоже хорош, расслабился, глядя на сбитый новый истребитель противника. А ведь КП предупреждало о подходе этих целей. Они пришли раньше, чем я рассчитывал, ну значит вышли на форсаж, у них же есть заправщики. Сейчас нас будут убивать".    Он только успел прокричать в ларингофон:    -Всем вниз! И в этот момент на расстроенные порядки спикировал сверху целый десяток "Крусейдеров". Советские истребители оказались в том же положении, что и пара подполковника Брауна несколькими минутами ранее, только ситуация была еще хуже. Вместо тройки чисто ракетных истребителей, к тому же значительно уступавшим американцам в скорости, на группу капитана Лысюры набросился целый десяток, к тому же имевший и пушки, и ракеты. И превосходящий в скорости даже МиГи-19, не говоря о Яках. Советские истребители не имели возможности ни нормально сражаться, ни уйти. Уже в первом заходе были сбиты ракетами два МиГ-19 и один Як-25. Второй Як, пилотируемый Хвальковым, сумел не только увернуться от удара, но и зацепить очередью из пушек опрометчиво проскочившего мимо концевого "Крусейдера". Дымя и разваливаясь на лету, тот пошел вниз. Эта потеря окончательно разъярила летчиков Корпуса морской пехоты. Выделив пару разбираться с оставшимся МиГом, командир морпехов с оставшимися силами насел на одиночный Як.    Чудес на свете не бывает. Это старший лейтенант Хвальков знал давно. Как не бывает и так, что один истребитель, вдобавок устаревший и медленный, сможет выстоять в сражении с семеркой более мощных машин. Уйти тоже ему не дадут, вокруг море, и никаких ущелий и распадков, куда можно было бы нырнуть и попытаться улизнуть от разъяренных американцев. Вертеться на виражах, надеясь на маневренность Як-25? Не тот случай, противников намного больше. Его все равно зажмут и расстреляют, как куропатку. И Хвальков, прокричав громко своему оператору, старшему лейтенанту Седых: "Прощай, Володя!", пошел в лобовую. Один против семи американцев. Две пушки против двадцати восьми. И когда через несколько секунд вражеские трассы, сразу с нескольких истребителей, неизбежно сошлись на его машине, он, уже умирая, захлебываясь собственной кровью, среди брызг осколков плексигласа разбитого снарядами фонаря, гаснущим сознанием разглядел далекие вспышки попаданий от своей стрельбы на темном, быстро вырастающем силуэте вражеской машины. В следующее мгновение он умер. Он ошибался, это были вспышки выстрелов 20-мм пушек американского истребителя.    Покончив с этим упрямым "Флэшлайтом", командир группы "Крестоносцев" Корпуса повел свою семерку на высоту, где оставшаяся пара его истребителей никак не могла управиться с одиночным "Фармером". Тот вертелся, как гремучая змея под вилами, уклоняясь от пушечных трасс и ракетных пусков, казалось бы, в последний момент. И еще, вдобавок, ухитрялся огрызаться! С прибытием еще семи истребителей в небе стало тесно.    Капитан Лысюра уже давно осознал, что этот вылет для него стал последний, а время его оставшейся жизни исчисляется даже не минутами, а секундами. Драться против пары "Крусейдеров", имевших, кроме пушек, еще и ракеты, да еще на высоте, над ровной поверхностью океана, было неимоверно тяжело. Но когда к этой паре снизу пришли еще семь истребителей, очевидно покончивших с остальными самолетами его группы, то положение стало из тяжелого просто безнадежным. И, когда, проскочившая в очередной атаке четверка "Крестоносцев" разделилась, уйдя одной парой вверх, другой вниз, он решился. Другого случая продать свою жизнь ему просто не представиться. Игнорируя верхнюю пару, он, двинув Руды до упора, рванул за нижней парой, вернее, за ведомым "Крусейдером". Тот летел по прямой, со скоростью не более 800 километров в час. Сейчас он, через несколько секунд, заложит вираж с набором высоты, чтобы, описав петлю, встать опять в очередь на заход в хвост этому упрямому русскому. Который виляет, как заяц, все никак не давая себя сбить. Не подозревая, что у зайца остались зубы. В наушниках у Лысюры, в который раз, началось слабое попискивание. Это означает, что очередная пара американцев уже у него в хвосте и берет его на сопровождение. Но на этот раз капитан никак на это не отреагировал. Его МиГ, сжирая на форсаже последние остатки топлива, уже висел в 800 метрах сзади и выше от беспечного "Крестоносца". Пора. Капитан щелкнул тумблером залпового пуска ракет. Две последних РС-2У сорвались с направляющих, капитан поправил ручку, стараясь удерживать "Крестоносец" в самом центре прицела. Следующие секунды показались Лысюре вечностью. Писк "Сирени" в наушниках становился все громче, капитан боялся оглянуться назад. Боялся, что он увидит у себя на хвосте американцев и дрогнет, начнет маневр уклонения, сорвав тем самым наведение своих ракет. Американец в прицеле тоже что-то почуял, наверное, у него сработало СПО или подсказали по радио. Капитан Лысюра видел, как в замедленном кино, американец начинает закладывать вираж. Сначала у "Крусейдера" повернулся руль направления и машина начала уходить вправо. Потом повернулись элероны на крыльях, "враздрай", один вверх, второй вниз. "Крусейдер" начал проваливаться вниз, одновременно резко смещаясь вправо. Капитан все время плавно шевелил ручкой управления, пытаясь удержать и ракеты и американца в прицельной марке. Выходило плохо, все-таки ракеты РС-2У делались для перехвата больших и слабо маневренных целей, совсем не таких, как истребитель F-8C. Вот одна ракета прошла выше и левее цели, уходя прочь. Другая тоже промахивалась, но в последний момент капитану повезло. Или не повезло пилоту "Крестоносца", это с какой стороны посмотреть. Его самолет фактически уже вышел из зоны действия неконтактного взрывателя АР-10, но заложив боевой разворот, пилот буквально на мгновение "чиркнул" законцовкой левого крыла по краю этой зоны. Этого оказалось достаточно, взрыватель сработал, подорвав боевую часть весом в 15 килограмм. Большую часть осколков приняла на себя нижняя поверхность левого крыла и средняя часть фюзеляжа. "Крусейдер", как бы получив гигантский пинок сверху в левую плоскость, задымил и пошел вниз. Через секунду в пилотской кабине сверкнули вспышки пиропатронов катапульты и над ним расцвел оранжевый цветок парашюта. Верещанье СПО в наушниках стало совсем нетерпимым, и капитан еле расслышал короткое сообщение по радио:    -Я "девятнадцатый", точка три. Минус два. Спасибо.    Капитан облегченно выдохнул. "Точка три" означало, что самолеты ударной группы не только прорвались к десантным кораблям конвоя, но и закончили работать по ним, это означало, что они, уже пустые, легли на обратный курс. А минус два, это значит, что они утопили или повредили два транспорта. И это означало, что все их смерти были не напрасными. Капитан уже дал ручку полностью от себя, одновременно уводя машину вправо, когда сбоку от него сверкнула вспышка и наступила темнота. Разорвавшаяся в четырех метрах от МиГа боевая стержневая часть ракеты AIM-7C буквально перерубила пилотскую кабину пополам, вместе с человеком.    Яростно ругаясь, кэптэн Ларри Стивенсон, командир эскадрильи "Крестоносцев" Корпуса повел оставшиеся восемь машин на юго-восток, где вроде бы должен быть конвой. Сказать, что он был зол, это значит, ничего не сказать. На ровном месте потерять две машины, в бою с противником, уступающим ему как в численности, так и в качестве машин, это ж надо такому случиться! Вот тот последний русский, которого он сбил лично, он же наверняка слышал в своем СПО, что его берут на сопровождение! Даже видел, солнце уже взошло, а из кабины "Фармера" отличный обзор. И, тем не менее, предпочел оставаться на своем курсе до последнего, наводя свои ракеты. Погибнуть, но прихватить с собой еще один американский самолет. Да может быть, вдобавок и пилота из его эскадрильи, дожить в ноябре месяце в океане, при волнении в четыре балла, до прилета спасательного вертолета, очень проблематично.    Еще Ларри напрягало полное отсутствие управления. Их собственный самолет ДРЛО, тихоходный "Скайрейдер", еще не дополз в этот район, а флотский "Следопыт" был сбит этими проклятыми "Флэшлайтами". С вышки КДП на острове Беринга поступали противоречивые указания. Вызванные тем, что на сам КДП поступали такие же, от десантных кораблей и охранения конвоя, и от "Таффи-72", которое, вообще-то в принципе не могло командовать Корпусом морской пехоты. В принципе, все сообщения сводились к тому, что десантные транспорты атакованы группой "Фреско", к которой, вроде бы присоединилась пара "Биглей". Куда подевалось воздушное охранение конвоя, было непонятно. Но через несколько секунд кэптэн Стивенсон увидел справа и ниже картину воздушного боя. Как пара "Фреско" гоняет одинокого "Демона".    -Вечно за этими флотскими надо подтирать сопли! "Джанго-2", атакуй цели на два часа! Обратился он к ведущему второй четверки "Крестоносцев". А сам пошел прежним курсом, в место предполагаемой встречи с конвоем. Впрочем, наличие чего-то плавающего там с высоты уже определялось визуально. И это ему очень не понравилось. Два столба густого черного дыма, такие бывают только от сильно поврежденных и горящих кораблей.    Пара МиГ-17 вроде бы, в который раз, зажала верткого "Демона", ведущий даже успел дать короткую очередь. Почти мимо, только один из последних снарядов попал в левую законцовку крыла. "Демон" сначала было завалился на крыло, но потом крутанул размазанную "бочку" и остался в горизонтальном полете. Мало того, он этим вынужденным своим маневром ухитрился, сбавив скорость и потеряв высоту, оказаться почти в хвосте у МиГов. Ему осталось только задрать нос и поймать МиГи в прицел, что он почти и успел сделать. Почти, это потому что ведущий советской пары, видя, как они проскакивают впритирку над этим упрямым американцем, понял, что через пару секунд охотники и жертва поменяются местами. Короткая команда ведомому, ручка на себя, РУД до упора, и МиГи делают горку, оставляя очередь "Демона" под собой. Но в следующее мгновение ситуация снова резко изменилась. Его ведомый первый заметил это, когда по вбитой намертво еще в училище привычке оглядывался назад и вверх. На их пару пикировала четверка истребителей, а они как раз зависли в верхней точке траектории горки без скорости, потеряв энергетику. Если бы у "Крусейдеров" были только пушки, расстояние до них позволило бы МиГам совершить хоть какой-то маневр уклонения. Но у пары "Крестоносцев" оставались ракеты AIM-9B, которые уже сорвались с направляющих. Через несколько секунд все было кончено. В один МиГ попали сразу две ракеты, и он исчез в огненной вспышке разрывов. Второй был поврежден близким подрывом "Сайдвиндера", попытался уйти, но четверка "Крестоносцев" легко настигла его и расстреляла из пушек. Проводив дымящийся "Демон", который взял курс на авианосец, четверка "Крусейдеров", набирая высоту, взяла курс на юго-запад.    Капитан Венедиктов тоже услышал последнее сообщение от лидера ударной группы. К тому времени указатель уровня топлива у него на приборной панели угрожающе стал приближаться к отметке нуль. И он решил не искушать судьбу, выйдя из очередного виража, он спикировал вниз, до самых волн и пошел над ними на запад, к побережью Авачинского залива. Первую минуту в наушниках слабо попискивала СПО, но потом все стихло. Одинокий МиГ смог незамеченным проскочить на свой аэродром.    -Какого черта? Я не могу догнать бандитов, до них целых 10 миль, надо идти на форсаже! А у моих парней топлива на 20 минут экономического полета, и что-то я не вижу поблизости обещанных флотом заправщиков! Кричал кэптэн Ларри Стивенсон в ответ на приказ КДП догнать и уничтожить ударную группу красных.    -Мы и так вытерли за флотом все сопли, сбив семерых бандитов, которые уже почти доедали наших гордых орлов в синей форме! И я потерял при этом, между прочим, двух парней! А от флота, кроме одного "Фантома", с хвоста которого мы стряхнули МиГи, и который удрал неведомо куда, я не вижу ничего! Где обещанные заправщики, самолет ДРЛО, спасательные вертолет, наконец? Мы же, чтобы выдернуть флот из той задницы, в которую он угодил, сожгли на форсаже половину всего запаса топлива! В общем, так, я сейчас разворачиваюсь и иду экономичным режимом на свой аэродром, а вы высылайте мне навстречу все, что у нас на площадке есть из заправщиков, на флот у меня надежды мало!    Подполковник Браун не слышал высказывания Ларри Стивенсона в свой адрес, иначе он мог бы многое высказать ему в ответ. Сейчас он вместе с одиноким "Демоном" с "Лексингтона" искал удирающего на запад "Фреско". По словам пилота "Демона", у них прошел бой с парой МиГ-17, два на два. Вообще-то эта пара прикрывала "Трейсер", но когда на них вышла целая десятка "бандитов", они не смогли спасти своего подопечного. Пара "Фреско" связала их боем, а что стало с их подопечным, это уже рассказал им Браун. В собачей свалке сначала американцы потеряли одну машину, потом пилот "Демона" смог повредить один МиГ. Добить его ему не дал его напарник, и с ним они крутились на виражах почти десять минут, когда неожиданно "Фреско" вышел из боя, спикировав до самой воды. Настолько неожиданно, что пилот "Демона" его потерял. И вот сейчас пара перехватчиков, правда разных поколений, обшаривала небо над акваторией Авачинского залива, в поисках этого чертового "Фреско". Тщетно. Хотя погода вроде была отличная, высота облаков не ниже 4 миль, радары американцев никак не могли нашарить одинокий МиГ. Брауну оставалось только констатировать тот факт, что как старая РЛС APQ-51, стоявшая на F-3C, так и новейшая РЛС AN/APQ-72, установленная на F-4B, ни черта не видят на фоне подстилающей поверхности, особенно если это океан с волнением не менее 4 баллов.    Адмиралу Холлоуэю пришлось выдержать несколько неприятных разговоров. Один - с командиром десантного конвоя, глубоко возмущенным тем, что русские самолеты практически безнаказанно топят два десантных корабля. И это при наличии авианосной группы, у которой целых три палубы! Практически, это потому, что фрегатам конвоя все-таки удалось сбить зенитным огнем один "Фреско". Что еще более подчеркивало беспомощность авиации US NAVY в этой ситуации.    Второй - с командованием морской пехоты. Потопленные корабли принадлежали флоту, но на них был десант, люди, техника и амуниция. Все это погибло и все это входило в состав дивизии Корпуса морской пехоты. И сейчас комендант корпуса морской пехоты, четырехзвездный генерал Дэвид Шоуп как бы всерьез интересовался, а чем вообще занимается соединение адмирала Холлоуэя? И зачем оно вообще нужно возле Камчатки, если не способно прикрыть корабли десанта от жалкой кучки самолетов комми?    И наконец, третий, с собственным командованием. Поскольку командующий Тихоокеанским флотом, адмирал Фелт считался пропавшим без вести, с Холлоуэем напрямую говорил командующий штабом морских операций адмирал Джордж Уилан Андерсон. Говорил вроде вежливо, но под конец произнес:    -Джеймс, если ты еще раз облажаешься, я не смогу тебя больше прикрывать. Президент в ярости, и мне стоило больших усилий удержать его от решения о срочной замене командующего TF-72. Запомни это.    ГЛАВА 3. ВЫСАДКА.    Пощипанный, но все равно грозный конвой подошел к берегам Авачинского залива к 10-00 местного времени. К этому моменту неразбериха, вызванная дерзким налетом на десантные суда конвоя, улеглась, и управление было восстановлено. TF-72 получил, наконец, дополнительные самолеты ДРЛО, вдобавок, Корпус морской пехоты теперь держал постоянно свой самолет ЕА-1Е над зоной десантной операции. И теперь "дубленые загривки" горели желание поквитаться с коммунистами за своих бесславно утонувших товарищей. И обе стороны понимали, что наступила кульминация в сражении за этот далекий, казалось, бы, забытый богом и людьми медвежий уголок.    Адмирал Ярошевич, понимая, что успешная высадка американцев в непосредственной близости от базы флота в Вилючинске, это конец Камчатской военной флотилии, бросил на стол последние оставшиеся козыри. Уцелевшие ракетные катера и оставшиеся эсминцы вышли из своих укрытий в бухтах Завойко и Богородское озеро в попытке дотянуться до десанта. Оставшаяся незамеченной батарея номер 501, расположенная к северу от входа в Авачинскую бухту, готовилась открыть огонь на максимальную дальность из двух спаренных установок МБ-2-180. Занимали позиции подвижные артиллерийские и ракетные батареи 294 береговой бригады. Уцелевшие бомбардировщики Ил-28, севшие на аэродром в Усть-Большерецке к вылету еще не были готовы, но оставшаяся горстка МиГов, три из 777 и два из 865 полков, прогревали свои двигатели, готовясь выскочить из уцелевших капониров Елизовского аэродрома. Взлетная полоса была разрушена еще вчера, но рулежка была еще цела. Нарисованные круги по прежнему вводили американских фоторазведчиков в заблуждение.    Но готовились и американцы. На маленький аэродром на острове Беринга была дополнительно переброшена еще одна эскадрилья "Крусейдеров", VMF-334. Кроме того, там находились заправщики, самолеты ДРЛО и пара патрульных "Нептунов". И утром еще туда были переброшены 6 перехватчиков "Вуду" из Канадских ВВС. Самолеты стояли, как сельди в бочке, крылом к крылу, вдоль всей ВПП. Общая численность машин превысила 60 штук. Палубные эскадрильи ТF-72 тоже были пополнены до штатной численности, вдобавок на двух аэродромах, Атту и Адак, расположенных на Алеутских островах, сидело целых четыре эскадрильи резерва. Более того, медики сегодня утром наконец-то закончили свои дезинфекционные процедуры и частично сняли карантин с крупной авиабазы Датч-Харбор. Оставив в карантине два жилых и один административный корпус, но это было уже не критично. Посты РЛС, здание КДП, все технические службы работали, а с жильем и размещением служб авиабазы помогли "Морские пчелы", оперативно установив на территории авиабазы несколько быстровозводимых модулей. Кроме того, к входу в Авачинскую бухту стягивались военные корабли союзников. Три эсминца типа "Гиринг", ракетный эсминец "Мэхан" и восемь фрегатов, включая три канадских типа "Трайбл", нагнавших десантный ордер почти сразу после налета красных. Угроза подводных лодок была признана несущественной, после того, как эскортные силы охранения потопили под утро сразу две подводных лодки, обе типа "Фокстрот".    _КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ, 35 КИЛОМЕТРОВ К ВОСТОКУ ОТ ПОБЕРЕЖЬЯ БУХТЫ БЕЗЫМЯННАЯ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-06, 02 НОЯБРЯ. ДЕСАНТНЫЙ ВЕРТОЛЕТОНОСЕЦ LPH-2 "IWO JIMA"._    Тяжелая громада вертолетоносца двигалась малым ходом на юг, постоянно поправляя курс, чтобы находится носом к волне. Ветер свирепо бросал на палубу холодные соленые брызги, но никто этого не замечал. Палуба "Иводзимы" сейчас больше всего походила на разворошенный муравейник. Огромная, размером с несколько хоккейных полей палуба сейчас казалось очень тесной. Авиагруппа "Иводзимы" включала в себя 20 транспортно-десантных вертолетов Пясецкого СН-21C "Шауни", но только восемь могли одновременно стартовать с его палубы. А огромные лифты поднимали за один раз четыре таких машины. Поэтому восемь первых "Шауни" уже висели в воздухе, рядом с "Иводзимой", во вторые восемь бегом грузились морские пехотинцы, неся с собою все свое оружие и снаряжение, а последнюю четверку сейчас готовила к подъему команда вертолетоносца. Один "Шауни" брал на борт 20 морпехов в полном снаряжении, и чтобы высадить весь личный состав полка морской пехоты с "Иводзимы", вертолетам требовалось сделать 5 рейсов. Полковник Эдвин Симмонс, стоявший в рубке вертолетоносца, позади командира "Иводзимы", вспомнил, как летом им показывали новый вертолет, СН-46 "Морской рыцарь", который этой осенью на "Иводзиме" должен был заменить старенькие "Шауни" Пясецкого. В него вмещалось уже 26 солдат с полным снаряжением, мало того, он мог нести 105-миллиметровую гаубицу на внешней подвеске, одновременно перевозя внутри расчет с боекомплектом. То есть снималась главная головная боль сторонников теории "вертикального охвата", недостаток тяжелого вооружения у частей Корпуса, которые этот самый вертикальный охват и выполняют. А так "Шауни" могли перевозить или гаубицу, или расчет с одним боекомплектом. И теперь, для переброски всего одной батареи 105-мм гаубиц с тягачами придется задействовать целых 12 вертолетов из состава второй волны десанта.    Ну, наконец, последние "летающие бананы" тяжело поднялись с палубы "Иводзимы" и вертолеты, построившись, пошли на юго-запад. По плану в первой волне высаживались три группы морпехов. С северо-запада возле перевала Седелка, на развилке дорог возле полевого аэродрома к западу от горы Голгофа и на дороге к северу от горы Столовая. Это позволяло отрезать все обороняющие место высадки части красных, оставив их без снабжения и поставив в два огня. Вертолеты, чтобы нести излишних потерь от огня обороняющихся войск, делали большой крюк, огибая оборонительный район с юга.    _КАМЧАТКА. ТОЧКА У ПОДНОЖЬЯ ВЫСОТЫ 679 НА ЛЕСНОЙ ДОРОГЕ, С КООРДИНАТАМИ 52.868287, 158.404445, 13 КИЛОМЕТРОВ К ЗАПАДУ ОТ ПОБЕРЕЖЬЯ БУХТЫ БЕЗЫМЯННАЯ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-07, 02 НОЯБРЯ. СТАРТОВЫЕ ПОЗИЦИИ ТРЕТЬЕГО ДИВИЗИОНА 21 БЕРЕГОВОГО РАКЕТНОГО ПОЛКА._    Командир дивизиона напряженно слушал доклад от операторов станции целеуказания. Его дивизион находился уж очень близко к побережью. Проблема еще была в том, что отроги гор, отходящих на север от Вилючинского вулкана, полностью затеняли акваторию бухт Безымянная и Малая Саранная, к которым подошли американские десантные суда. То есть, дальность ракетного комплекса С-2 "Сопка" позволяла их накрыть, а вот средства наведения-нет. Сегодня рано утром четвертый дивизион утопил два корабля американцев, эсминец и легкий крейсер, но они были на траверсе мыса Безымянный, что позволило отработать по ним с позиций возле Николаевки. РЛС четвертого дивизиона "увидела" американцев, когда они вышли на север, в "просвет", образованный Авачинской бухтой и бухтой Крашенинникова. Но надо было прикрыть именно акваторию бухт Безымянной и особенно, Малой Саранной. А сделать это можно было, находясь только по восточную сторону отрогов Вилючинского хребта. Подвергаясь огромному риску, ведь дивизион фактически оказывался в районе высадки. Поэтому основная ставка была на маскировку и первый удар. Станцию РЛС с огромным трудом затащили на высоту 679, без этого дивизион будет так же слеп. Ну, вот теперь томительное ожидание закончилось, станция только что выдала дивизиону целеуказание на десантный корабль типа "Комсток". Он уже сбавлял ход, наверное, готовясь к высадке десантных катеров. Майор набрал воздух, чтобы дать команду на пуск и тут ощутил в груди страшную боль. Пуля из винтовки М-14, пробив ему грудь, разворотила ребра и вышла со спины. Уже гаснущим сознанием он с гневом увидел, как падают, сраженные выстрелами, номера его стартовых расчетов. Потом одна из очередей попала в лежащую на пусковой стреле ракету.Последнее, что он увидел - это стену надвигающегося на него огня.    Оставшаяся необнаруженной, последняя диверсионная группа с "Иводзимы" все-таки выполнила свою задачу. Расстреляв стартовые расчеты и обе пусковых установки с готовыми к пуску ракетами, она в следующие пять минут погибла в перестрелке с подоспевшей охраной и отделением разведроты 211 мотострелкового полка, но свою главную миссию "дубленые загривки" из третьей дивизии морской пехоты выполнили. Один из четырех дивизионов 21 берегового ракетного полка был фактически уничтожен.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-13, 02 НОЯБРЯ. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, БУХТА МАЛАЯ САРАННАЯ. ПОЗИЦИИ ВТОРОЙ РОТЫ ВТОРОГО БАТАЛЬОНА 211 МОТОСТРЕЛКОВОГО ПОЛКА 22-Й ДВАЖДЫ КРАСНОЗНАМЕННОЙ КРАСНОДАРСКО-ХАРБИНСКОЙ МОТОСТРЕЛКОВОЙ "ЧАПАЕВСКОЙ" ДИВИЗИИ НА ВОЗВЫШЕННОСТИ МЕЖДУ ОЗЕРАМИ МАЛОЕ САРАННОЕ И МЕЛКОЕ, В 400 МЕТРАХ ОТ БЕРЕГА._    -Твою ж мать, да сколько их! Изумился связист, судорожно втягивая в себя воздух. Командир роты на эти слова только угрюмо промолчал. Действительно, громады десантных кораблей, медленно подходящих к побережью бухты впечатляли. Они уже подошли очень близко, останавливаясь буквально в паре километров от берега. Десантный конвой, несмотря на понесенные потери, был все равно очень силен. Напротив бухты Малая Саранная сейчас останавливались, заполняя доковые камеры для выпуска десантных катеров и кораблей, корабли-доки "Catamount" и "Colonial". На "Catamount" находились три танкодесантных больших корабля LCT Мк3 длиной в 119 метров, с 12 танками М48А3 в каждом. И 44 малых 13-метровых десантных катера, в каждом из которых размещался или взвод морских пехотинцев, или три тонны груза, или 105-мм гаубица с расчетом, транспортером и полным боекомплектом. На "Colonial" были 41 плавающий бронетранспортер LVTP-5. Такие же силы сейчас разворачивались напротив бухты Безымянная, только вместо двух танковых рот средних танков М48А3 корабль-док "Comstock" нес роту тяжелых танков М103А2 и противотанковую роту, восемь 106-мм безоткатных орудий M40A1, размещенных в кузове автомобиля М274. Каждый бронетранспортер LVTP-5 вмещал в себя 25 морских пехотинцев в полной выкладке и со штатным вооружением, или более тяжелой вооружение, с расчетом и боекомплектом. А его было много, слишком много, для единственного советского батальона, который держал оборону в этих бухтах. В штат тяжелого вооружения батальона морской пехоты, кроме безоткатных орудий, входили 32 миномета М19 калибром 60-мм, 35 пулеметов М60, 32 гранатомета М72. И батарея пусковых установок зенитных ракет RIM-2 "Терьер", смонтированных на автомобилях. Кроме десантных кораблей, неподалеку находился ракетный эсминец "Мэхан", готовый отразить удар с воздуха, и восемь фрегатов, два из которых сейчас активно ставили дымовую завесу, отрезая противнику возможность видеть район высадки десанта с севера.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-21, 02 НОЯБРЯ. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, БУХТА МАЛАЯ САРАННАЯ. ПОЗИЦИИ ВТОРОЙ РОТЫ ВТОРОГО БАТАЛЬОНА 211 МОТОСТРЕЛКОВОГО ПОЛКА 22-Й ДВАЖДЫ КРАСНОЗНАМЕННОЙ КРАСНОДАРСКО-ХАРБИНСКОЙ МОТОСТРЕЛКОВОЙ "ЧАПАЕВСКОЙ" ДИВИЗИИ НА ВОЗВЫШЕННОСТИ МЕЖДУ ОЗЕРАМИ МАЛОЕ САРАННОЕ И МЕЛКОЕ, В 400 МЕТРАХ ОТ БЕРЕГА._    -Черт, где наша артиллерия? Втянул в себя воздух командир роты. Два корабля, остановившиеся напротив них, выпустили из себя кучу десантных катеров, больших и маленьких. Вдобавок, из утробы одного из них вываливались высокие коробки плавающих бронетранспортеров, которые неспешно брали курс прямо на позиции его роты. Батальон пока не стрелял, из всех огневых средств, бывших в наличии у него, до противника доставали только минометы, но смысл стрелять из минометов по катерам и бронетранспортерам? Только раскроешь свои позиции. Он бросил свой взгляд влево. Там происходила такая же картина. Словно угадывая его мысли, возле разнообразных коробок, плывущих к берегу бухты Безымянная, встали шесть высоких столбов разрывов. Это вступила в действие батарея 122 миллиметровых гаубиц М30 из состава 157 артиллерийского полка дивизии. Все квадраты в акватории бухты были пристреляны заранее, и поэтому батарея открыла огонь сразу шести орудийным залпом. Снаряды встали с разбросом возле борта большого десантного корабля. Близко, но не накрытие.    Через несколько десятков секунд все силуэты кораблей окрасились многочисленных вспышками ответных выстрелов. А еще через пару минут над позициями его роты, с легкостью уклоняясь от трасс зенитных пулеметов, на малой высоте, прошла в направление батареи шестерка американских штурмовиков.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-23, 02 НОЯБРЯ. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, 4 КИЛОМЕТР ПОЛЕВОЙ ДОРОГИ ОТ ПОСЕЛКА ВИЛЮЧИНСК ДО ПОЛЕВОГО АЭРОДРОМА. ПЯТЬ КИЛОМЕТРА К ЮГУ ОТ БУХТЫ КРАШЕНИННИКОВА. ЗАПАСНЫЕ ПОЗИЦИИ 41 АРТИЛЛЕРИЙСКОЙ БЕРЕГОВОЙ БАТАРЕИ. _    Батарея готовилась к открытию огня. Иллюзий по поводу дальнейшей судьбы батареи, после того, как она выдаст себя первыми выстрелами, никто из расчетов не питал. Вопрос был только один, сколько батарея успеет выпустить снарядов, прежде чем на нее начнут пикировать американские самолеты. Уже известно было, что всю южную часть территории Авачинской губы, которая прилегала к бухтам Саранная и Безымянная, американцы плотно забили помехами. Два или даже три самолета ЕА-3В, начиная с 10-15 местного времени, висели возле побережья. Поэтому, батарея развернулась на заранее привязанной позиции, у подножья небольшой сопки, на которой еще со вчерашнего дня находился дальномерный пост. Но тут вмешался случай, который здорово осложнил положение защитников. Первая пара А-1Н, разворачиваясь после штурмовки, попала под сосредоточенный зенитный огонь. Один самолет был сразу сбит, другой, дымя, ушел в сторону моря. Следующая пара штурмовиков "Скайрейдер", выходя из захода по батарее 157 артполка, решила пройти дальше на малой высоте вдоль дороги, чтобы развернуться уже над водной поверхностью бухты Крашенинникова. И ведомый заметил орудия 41 батареи. Сообщение ушло в штаб высадки, и через пять минут по обнаруженным позициям батареи нанесла удар дежурная шестерка "Скайхоков". Батарея к тому времени уже открыла огонь и сделала семь залпов, не считая пристрелочных выстрелов. Уже вторым залпом расчеты 559 батареи смогли накрыть "Comstock". Повреждения он получил незначительные, а вот один из танкодесантных больших кораблей LCT Мк3 пострадал больше. Он как раз выходил из доковой камеры. Увидев это, офицер, командующий дальномерным постом, перенес огонь на этот LCT. На редкость хладнокровно рассудив, что утопить такую здоровую дуру, как корабль-док они все равно не успеют, а вот прикончить хоть один большой LCT им вполне по силам. До появления американских самолетов батарея смогла добиться в танкодесантный корабль шести попаданий. Это вполне могла выдержать такая прочная и живучая конструкция, как танкодесантный корабль длиной в 119 метров, но один снаряд попал в транспортер боеприпасов к 106-мм безоткатным орудиям противотанковой роты. К разрыву 130-мм снаряда весом в почти полцентнера добавилась детонация почти полутора тонн выстрелов к безоткатным орудиям. Такого издевательства LCT вынести уже никак не мог. Задрав нос, он в течение считанных минут исчез с морской поверхности. С ним в пучину ушла вся техника и личный состав противотанковой роты, плюс зенитная батарея батальона. Но расчеты 41 батареи своему успеху радовались недолго. Шестерка "Скайхоков" уже заходила на батарею с тыла, со стороны поселка Вилючинск.    Капитан Венедиктов вспоминал инструктаж, который проводил с ними подполковник Калинин, буквально полчаса назад.    -У нас всего пять истребителей. Если вы будете ввязываться в бой, вас зажмут превосходящими силами и собьют. Поэтому никакого геройства, вам надо нанести противнику максимальный ущерб и остаться в живых. Взлет, выход в район дежурства на малой высоте, выбор цели, горка, заход в хвост, одна атака и сразу назад, на аэродром. Если аэродром под атакой, уходите на аэродромы в Усть-Большерецке или Половинке. Атаковать только штурмовики и бомбардировщики, в бой с истребителями не ввязываться! Резервная станция наведения пока работает, но американцы ставят помехи в районе высадки, поэтому не очень-то на нее рассчитываете.    Ну что же, он выполняет приказ подполковника в точности. Несколько минут назад он, крутясь на малой высоте над устьем Авачи, заметил шестерку "Скайхоков", огибающую полуостров Рыбачий с севера. Пошел за ними, буквально в нескольких метрах от воды. Дождавшись, когда они войдут в бухту Крашенинникова и приблизятся к берегу, двинул РУД и плавно потянул ручку на себя. И вот уже ведомый замыкающей пары у него в прицеле. Как раз под ними проносились домики Вилючинска. Длинная очередь, и "Скайхок" буквально взрывается, наверное, какой-то снаряд попал в подвешенные бомбы. Ведущий пары сбрасывает подвески и начинает закладывать полупетлю, чтобы уйти из его прицела, и в свою очередь, зайти ему в хвост. Но капитан не принимает приглашения вступить в бой. РУД по прежнему до упора, правый разворот с небольшим набором высоты, чтобы перевалить через сопку, а потом вниз, над долиной реки Паратунка. Еще раз правый разворот вдоль дороги на Николаевку. Дорога, дома и деревья проносятся под ним буквально рядом. Все, он оторвался. Николаевка, затем Вулканный, слева остается Вторая и Первая горки. Долина реки Авача, Елизово. Заход сходу на рулежку, поворот в свой капонир. Солдаты аэродромной команды уже раскрывают перед ним его створки. Все, он внутри капонира. Дома. Выключить двигатель. Капитан Венедиктов с удивлением обнаружил, что он мокрый от пота, буквально весь, до трусов. Взгляд на часы - весь вылет длился всего 13 минут.    Оставшаяся четверка "Скайхоков" смогла уничтожить орудия и тягачи 41 батареи, с трех заходов.Но два самолета последней пары несли кассетные бомбы, поэтому капитан Венедиктов своим единственным молниеносным ударом спас большую часть личного состава батареи.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-30, 02 НОЯБРЯ. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, БУХТА МАЛАЯ САРАННАЯ. ПОЗИЦИИ ВТОРОЙ РОТЫ ВТОРОГО БАТАЛЬОНА 211 МОТОСТРЕЛКОВОГО ПОЛКА 22-Й ДВАЖДЫ КРАСНОЗНАМЕННОЙ КРАСНОДАРСКО-ХАРБИНСКОЙ МОТОСТРЕЛКОВОЙ "ЧАПАЕВСКОЙ" ДИВИЗИИ НА ВОЗВЫШЕННОСТИ МЕЖДУ ОЗЕРАМИ МАЛОЕ САРАННОЕ И МЕЛКОЕ, В 400 МЕТРАХ ОТ БЕРЕГА._    Старший лейтенант Ильин, командир второй роты, сжимая пальцами бинокль, рассматривал лежащую перед ним акваторию. Советские батареи утопили один большой десантный корабль, едва он только вышел из корабля-дока. На этом успехи советских артиллеристов в бухте Безымянная закончились. Там, где располагались батареи, теперь бушевало пламя, и раздавались взрывы, после корабельного обстрела и ударов американской авиации.    -Наверное, американцы уже уничтожили, или подавили наши орудия. Грустно пробормотал старший лейтенант.    В бухте Малая Саранная американцев вообще никто пока не обстреливал. Первые десантные катера уже подходили к черте прибоя, за ними маячили многочисленные угловатые коробки плавающих бронетранспортеров. Сейчас минометы батальона откроют огонь, но долго ли они продержаться под огнем корабельной артиллерии? Внезапно почти все вражеские корабли, неспешно маневрировавшие позади десантных судов, резко ускорились, повернув на север. Что же там произошло?    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-35, 02 НОЯБРЯ. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, БУХТА МАЛАЯ САРАННАЯ. ПОЗИЦИИ ВТОРОЙ РОТЫ ВТОРОГО БАТАЛЬОНА 211 МОТОСТРЕЛКОВОГО ПОЛКА 22-Й ДВАЖДЫ КРАСНОЗНАМЕННОЙ КРАСНОДАРСКО-ХАРБИНСКОЙ МОТОСТРЕЛКОВОЙ "ЧАПАЕВСКОЙ" ДИВИЗИИ НА ВОЗВЫШЕННОСТИ МЕЖДУ ОЗЕРАМИ МАЛОЕ САРАННОЕ И МЕЛКОЕ, В 400 МЕТРАХ ОТ БЕРЕГА._    -Ну вот, наконец, и мы вступим в бой! Прошептал старший лейтенант Ильин, когда большой десантный корабль замер в полутора десятках метрах от прибоя и стал медленно открывать носовую аппарель. Второй такой же корабль еще был метрах в 500 от берега, остальные катера, те, что поменьше, чуть сбавили ход и были метрах в 200. Плавающий бронетранспортеры, наоборот, уже обогнали их и тоже вот-вот начнут выбираться на берег. Радиосвязь по-прежнему не работала, в эфире, с начала появления десантных кораблей, был один шум и вой. Ильин спустился в блиндаж к телефонистам.    -Дай мне командира самоваров! Самоварами в их полку традиционно называли минометчиков, и Ильин собрался связаться с батальонной батареей 82-мм минометов. Она как раз располагалась в километре от берега, в глубоком распадке. Восемь 82-мм батальонных минометов БМ-37, четыре крупнокалиберных пулемета ДШК пулеметного взвода батальона и одно гранатометное отделение из трех станковых СГ-82, вот и все, что было придано в усиление его роте. Почти все тяжелое вооружение батальона, и ничего из полковых средств усиления. Проклятые дороги, вернее, их отсутствие! Он хотел еще раз предупредить командира минометчиков, чтобы тот не вздумал открывать огонь раньше времени, по десантным кораблям, или бронетехнике.    Тем временем аппарель большого десантного корабля открылась, и оттуда не спеша, прямо в прибой, выполз первый танк. "М48, судя по башне и стволу пушки, модификация А2 или А3", подумал вернувшийся в окоп НП старший лейтенант. "Но что это за хреновина у него впереди? Черт, черт, черт, да это же танковый трал!".    Значительным компонентом обороны советских войск в бухтах Малая Саранная и Безымянная были минные поля, установленные прямо по берегу. Составленные как из противотанковых, так из противопехотных мин, они перекрывали практически все проходимые для техники подходы. Минирование началось еще сразу с начала войны, саперами из состава береговых артиллерийских дивизионов. Потом, при прибытии на позиции трех инженерно-саперных отделений из состава саперной роты 211 мотострелкового полка, эти минные заграждения были усилены. Дополнительно были выставлены больше половины из всего возимого боекомплекта роты, а он составлял 600 штук противотанковых мин и 8000 штук противопехотных мин. Но если янки первым высаживают на берег танки с минными тралами, значит, они знают, что здесь стоят сплошные мины, которые начинаются чуть ли не на линии прибоя! И тут Ильин, похолодев, вспомнил утренних диверсантов в черных обтягивающих резиновых костюмах. Похоже, они высадились на берег давно и занимались не только разведкой береговых батарей. Что еще стало известно противнику? Каких еще сюрпризов следует ожидать немногочисленным советским мотострелкам? Словно в ответ на это, в тылу обороны, в районе перевала Седелка, началась сильная стрельба.    -Товарищ старший лейтенант, командир батальона на связи! Высунулся из блиндажа радист. Терзаемый смутным ощущением, Ильин бегом спустился в блиндаж.    -Ильин, слушай внимательно! Голос комбата в трубке был еле слышен, из-за звуков перестрелки, которые забивали в трубке все.    -Американцы только что высадили у нас в тылу десант с вертолетов, не меньше батальона. Одна группа захватила полевой аэродром возле Вилючинска, вторая сейчас пытается сбить наш пост на перевале Седелка. Если им это удастся, тогда они ударят тебе с высот прямо в спину. Я уже приказал первой роте снять один взвод на помощь разведчикам и пограничникам, долго они не выстоят! Но взвод снят с отсечных позиций у тебя с левого фланга, прими это во внимание! И сними хотя бы пару отделений у себя, прикрой минометчиков и свои тылы!    Старший лейтенант Ильин похолодел. Если американцы уже захватили дорогу от Седелки и дальше, то они фактически уже сейчас в окружении. Есть и другие пути, кроме перевала, но это тропы, там только человек пройдет, а вот техника нет, даже мотоцикл не проедет. Стоп, комбат сказал, что американцы захватили аэродром, тогда значит, и весь батальон отрезан? Ведь дорога проходит рядом с аэродромом, и она единственная!    -Товарищ майор, а как же остальной батальон? Он тоже уже в окружении?    -Не паникуй, Ильин! С севера уже подходит одна танковая рота и первый батальон 246 мотострелкового полка, они уже прошли Николаевку и свернули на дорогу к Вилючинску. Там надо продержаться буквально полчаса, потом мы их раздавим! Все, конец связи!    "Да, раздавим. Если до этого не раздавят нас". Мрачно подумал Ильин. Он отдал приказ, о переброске двух отделений, из второго и третьего взводов, в тыл. Подумав немного, он связался снова с минометчиками, чтобы батарея выделила корректировщика к тем силам, что сейчас спешат к перевалу. И позвонил командиру взвода ДШК. Как минимум два его крупнокалиберных пулемета были расположены на обратных скатах высоты, стоявшей напротив перевала. А дальность прямого выстрела ДШК позволяла эффективно поддерживать своих, не передвигая пулеметы.    Тем временем, из брюха десантного корабля выполз уже четвертый "Паттон", уже без трала. Чуть проехал по колее, оставленной танком -тральщиком и развернулся, подставив лобовую броню, поводя пушкой из стороны в сторону. Первый уже прополз через весь галечный пляж, с редким ивняком, не обращая внимание на мины, то и дело рвущиеся под тралом. Остальные два разъехались в разные стороны, один влево, другой вправо, очевидно "чистя" зону высадки от мин. Потом они тоже начали поворачивать от берега, очевидно с целью сделать несколько проходов в минных полях к дороге, которую и перекрывали позиции роты. Все это время рота дисциплинированна молчала, из окопов не раздалось ни единого выстрела. Да и куда стрелять? Врагов не было видно, только одна техника. Вот на пляж выползли первые бронетранспортеры. Одни, чуть проехав по гальке, остановились, но три пошли по колее, проложенной танками-тральщиками. И вот, наконец, к прибою подошли малые катера, сразу с десяток, и из них густо стали выбегать, прыгая прямо в волны, морские пехотинцы.    Ильин подождал еще секунду, и скомандовал:    -Ракету! Тут же старшина роты, до сих пор молчаливо стоявший в окопе рядом, пустил в небо красную ракету, и затем продублировал ее криком: "Рота, огонь!". И через несколько мгновений склоны высот, на которых были расположены советские окопы, часто озарились вспышками выстрелов. Особенно удачным оказалось расположение первого взвода. Его окопы были вырыты на возвышении, на высоком берегу бухты, который к тому же резко уходил на восток. Это привело к тому, что левый фланг американской высадки оказался под фланговым кинжальным огнем. Вдобавок, три ручных гранатомета и один СГ-82 могли расстреливать американскую технику не только в борт, но и сверху, и даже сзади. Первым же выстрелом станковый гранатомет поразил самый левый "Паттон", который уже повернул от пляжа, пробивая в минных полях колею к основным позициям роты. Кумулятивная граната ПГ-82 влетела в заман башни М48А3. Пробив литую броню, которая в этом месте составляла всего 76 миллиметров, кумулятивная струя попала аккурат в один из снарядов боеукладки. Результат был виден и слышен даже на позициях соседних рот второго батальона. Грохот, впечатляющий столб огня, в котором почти скрылась злополучная башня, взлетевшая метров на 15 вверх. Двум гранатометчикам первого взвода удалось поразить в борт бронетранспортер, который шел за подбитым танком. Пулеметы взвода, три РПД и один РП-46, устроили самую настоящую бойню, выкашивая во фланг выбегающих из десантных катеров американцев. Результаты стрельбы остальных взводов были поскромнее, но все равно, впечатляли. Танков больше поразить не удалось не одного, выстрелы остальных гранатометов, как ручных, так и станковых, пришлись в лобовую броню, с ее не пробитием. Затем какой-то удачливый, или на редкость хладнокровный гранатометчик попал одному М48 в гусеницу, тот начал крутиться, подставляя борт, в который влетело сразу две гранаты. В танке что-то хлопнуло, из него повалил черный дым, и он окончательно развернувшись боком заглох, уже загоревшись. Экипаж из него так и не вылез. Еще были подбиты три бронетранспортера, но без таких впечатляющих эффектов, как первый "Паттон". Едва слышимые, на пляже, среди техники и лежащих людей, встали кусты минометных разрывов. Два ДШК, размещенные позади окопов роты тоже собирали свою смертельную жатву. Пройдясь косой смерти по людям на берегу, трассы ДШК скрестились на одном десантном катере, от него начали отлетать крупные куски металла, и вот он уже горит. Но американцы, в первые секунды, падавшие под пулями десятками, теперь залегли и начали огрызаться частым огнем из автоматических винтовок и пулеметов. Их поддерживали бронетранспортеры огнем из крупнокалиберных, и танки, прямой наводкой долбившие по окопам и особо выцеливающие пулеметные гнезда и гранатометчиков. А на берег выходили все новые бронетранспортеры и лезли из катеров все новые морские пехотинцы. Вот подошел, встав левее, еще один большой танкодесантный корабль, на ходу открывая аппарель. Старший лейтенант, пригнувшись, прокричал сквозь звуки боя старшине:    -Старшина, давай на левый фланг, пусть передвинут станковый и три РПГ к соседям, на отсечные позиции, будут танки с этого подошедшего корабля в правый борт бить!    Но про себя Ильин уже понял, что позиции его роте не удержать. Словно в подтверждение его слов, на темных контурах американских кораблей, до сих пор, угрюмо стоявших в паре километрах от берега, сверкнули вспышки выстрелов. Раздался свист и в 200 метрах позади окопов роты встали два столба разрывов.    "Сто миллиметров, а то и больше. Блин, час от часу не легче. При поддержке корабельной артиллерии нас собьют с позиций меньше чем за час" -мрачно подумал Ильин.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-35, 02 НОЯБРЯ. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, БУХТА МАЛАЯ САРАННАЯ. ПЛАВАЮЩИЙ КОМАНДНО-ШТАБНОЙ БРОНЕТРАНСПОРТЕР LVTP-5 КОМАНДИРА 22 ЭКСПЕДИЦИОННОГО БАТАЛЬОНА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ ПОДПОЛКОВНИКА РИЧАРДА СТЕЙТОНА, В 400 МЕТРАХ ОТ БЕРЕГОВОЙ ЛИНИИ._    Штабной БТР, или как его официально называли, "Плавающий гусеничный транспортер LVTС5", не спеша плыл к берегу, ощутимо качаясь на продольной волне, а подполковник, сидя в удобном кресле, торопливо отдавал команды. Пока все шло по плану, даже слишком гладко. Согласно данным разведки, у русских в бухте Малая Саранная была одна линия обороны, состоящая из отдельных окопов, пулеметных гнезд и блиндажей. Но занимали ее совсем незначительные силы, всего лишь несколько взводов с легким вооружением. Основной упор красные сделали на минные поля, которыми перегородили почти все доступные для людей и техники проходы с берега, но к этому американцы были готовы. В первой волне шел большой танкодесантный корабль LCT Мк3, на котором было три танка "Паттон" с минными тралами МСВ, фактически все танки инженерной роты танкового батальона морской пехоты. Второй LCT Мк3 нес еще два бронезащищенных миноудалителя-бульдозера D7G, для окончательной расчистки зоны высадки. Конечно, последние данные разведки были получены еще вчера вечером, и Советы наверняка усилили свои подразделения на берегу. На остальных участках высадки предполагалось обойтись LVTE1 - плавающими инженерными машинами, разработанными на базе того же бронетранспортера LVTР5, оборудованными специальным бульдозерным отвалом. Вообще-то в комплекте с ними должны были идти и пусковые установки реактивной системы разминирования, но эти крайне полезные для морской пехоты устройства пока были только в чертежах.    Когда русские накрыли высадившихся в первой волне пехотинцев его батальона внезапным массированным огнем, подполковник только пожал плечами. Глупцы те, кто надеялись, что высадка пройдет, как на параде, без потерь. Это не Ливан. Русские - опасный враг, опаснее и японцев, и немцев, он всегда так считал. Сидевший рядом с ним батальонный сержант, прошедший практически все десантные операции на Тихом океане, при виде падающих на берегу, под густым пулеметным огнем американцев, повернулся к нему и прохрипел:    -Сэр, это прям как на Иводзиме!    -Радист, дай координаты русских огневых точек дежурным "Скайрейдерам", пусть принимаются за дело!    Радист долго слушал сообщения собеседника, все время, переспрашивая его. Потом повернувшись к командиру, с несколько ошарашенным видом доложил:    -Сэр, воздушная поддержка будет только через час! Все группы ударных самолетов перенаправлены на север, что-то у флотских там случилось. И вдобавок, они опять забрали себе наши самолеты.    -Вот дерьмо! И фрегаты тоже все пошли на север. Но мы не можем ждать час, парни на берегу несут большие потери. Свяжись с "Catamount" и с "Colonial", пусть поработают их пятидюймовки. Там, на берегу, не так много целей, пары 127-мм должно хватить, если только у красных нет бетонных сооружений.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 05-35, 02 НОЯБРЯ. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, СЕВЕРНАЯ ЧАСТЬ БУХТЫ МАЛАЯ САРАННАЯ. МЫС МЕЖДУ ОЗЕРАМИ МАЛЫЙ И БОЛЬШОЙ ВИЛЮЙ, ПОЗАДИ ПЕРЕШЕЙКА МЕЖДУ БУХТАМИ МАЛАЯ САРАННАЯ И БЕЗЫМЯННАЯ. ПОЗИЦИИ ПЕРВОГО ОТДЕЛЕНИЯ ТРЕТЬЕГО ВЗВОДА ТРЕТЬЕЙ РОТЫ ВТОРОГО БАТАЛЬОНА 211 МОТОСТРЕЛКОВОГО ПОЛКА 22-Й ДВАЖДЫ КРАСНОЗНАМЕННОЙ КРАСНОДАРСКО-ХАРБИНСКОЙ МОТОСТРЕЛКОВОЙ "ЧАПАЕВСКОЙ" ДИВИЗИИ._    -Ты чё, не понял? Городской олень, в натуре! Быстро метнулся готовить хавчик, зря, что ли мы НЗ на трое суток получили! Ну и чё, что ты вместе с нами окопы копал? Мы сейчас будем вести, как это, а, наблюдение за угрожаемым направлением, да и покурить не мешает. А ты все равно не куришь, так что давай фраер, работай!    Олег тяжело вздохнул и принялся открывать банку тушенки на расстеленном под деревом брезенте. Угораздило его же попасть в это место. Сначала тощего нескладного паренька, с городских окраин Алма-Аты военкомат законопатил аж на Камчатку. А потом, ему, единственному из их призыва, опять не повезло. Он один попал в отделение, состоящее из старослужащих. Сначала он даже обрадовался, все-таки с опытными солдатами легче служить, да и легче выживать в условиях начавшейся войны. Но потом, когда узнал своих сослуживцев подробнее, мысленно схватился за голову. Остальные шесть человек из его отделения, были местные, включая сержанта. Это бы еще ничего, из коротких разговоров со своим призывом, там тоже было много местных. Но вся проблема было в том, что в отделении, куда попал Олег, местные были из одного поселка, Атласово. И даже не из самого Атласово, те, как ему сказали, были тоже нормальные, а из Атласовского леспромхоза. А леспромхоз, это такая сборная солянка, где кроме "вольных" были и расконвоированные зеки, и бывшие зеки, осевшие в поселке после освобождения из находившегося поблизости лагеря. Ну и нравы там были соответственные. Учить или помогать в изучении воинской службы никто из его сослуживцев по отделению даже и не думал. А вот свалить всю работу на "молодого городского", это, пожалуйста. Хорошо хоть окопы копать одного не заставили, понимают, что командир взвода скоро появиться с проверкой, и если позиции не будут готовы, с сержанта вполне могут и лычки сорвать. Но сам сержант заводилой в этой полу уголовной компании не был. Хотя молча или короткими междометиями и поддерживал приказы Луты, неформального лидера. Уже успевшего отбыть два года в детской колонии. Между собой они так и общались, по кличкам, которые получили с детства в своем поселке. Но от Олега сержант требовал обращения "товарищ сержант", а не "Битор", как его называли свои. Сам "Битор", окончивший с грехом пополам семилетнюю школу в Атласово, и работавший после вальщиком леса, непонятно по какой причине попал в сержантскую учебку. Единственное, что он вызубрил там, на зубок, это Уставы, особенно внутренней и караульной службы. Ну и в обращении с оружием у местных проблем никаких не было, все умели, и стрелять и чистить свое оружие после стрельбы. Правда, Лута и еще пара его прихлебателей, Чика и Зяма, норовили подсунуть чистку своих автоматов Олегу. Ага, мотивируя это так: "пусть городской поучиться, не умеет же ничего?".    -Ну чё, городской, готов хавчик? Простуженно просипел у Олега над ухом Лута.    Ага, вижу, ты молоток. А теперь ты иди, веди наблюдение, а мы пока пожрем! Заявил Лута под дружное ржание остальной компании. Олег посмотрел на сержанта, но тот только молча кивнул ему в сторону моря. Он угрюмо поднялся и побрел к окопу гранатометчиков, оттуда был лучший обзор.    -Да не ссы, оставим мы тебе пожрать! Если чё останется! Прокричал ему в спину Лута, под смешки остальных.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-36, 02 НОЯБРЯ. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, ПЕРЕШЕЕК МЕЖДУ БУХТАМИ МАЛАЯ САРАННАЯ И БЕЗЫМЯННАЯ. ПОЗИЦИИ ТРЕТЬЕГО ВЗВОДА ТРЕТЬЕЙ РОТЫ ВТОРОГО БАТАЛЬОНА 211 МОТОСТРЕЛКОВОГО ПОЛКА 22-Й ДВАЖДЫ КРАСНОЗНАМЕННОЙ КРАСНОДАРСКО-ХАРБИНСКОЙ МОТОСТРЕЛКОВОЙ "ЧАПАЕВСКОЙ" ДИВИЗИИ._    Эти позиции командиром 211 полка были признаны второстепенными. За небольшой сопкой, на которой, собственно и вырыл окопы третий взвод, удобного прохода не было. Был лишь узкий низкий перешеек, между берегами озер Большой Вилюй и Пресное. Береговой пляж впереди вроде бы был достаточно протяженный, длиннее даже, чем береговой пляж бухты Малая Саранная, не говоря о бухте Безымянной (или бухте Спасения, как ее еще называли). Но за узкой песчаной полоской пляжа сразу начиналась глубокая и широкая протока, соединяющая озера Малый и Большой Вилюй на южном участке, и озеро Пресное на северном. Так что американцам, попробуй они высадиться здесь, деваться было вроде некуда. Только лезть в лоб на крутой склон сопки, где засел третий взвод, вдобавок склон этот был признан непроходимым для техники. Поэтому было решено, что для обороны этого, протяженного, длиной более 500 метров участка, хватит одного взвода. Вдобавок, на самом пляже накидали мин, большей частью противопехотных. Эти решения, вроде бы тактически грамотные, но не учитывающие некоторые особенности техники и тактики противника, и привели к быстрому прорыву центра обороны второго батальона 211 полка. Американцы, благодаря известным заранее данным разведки, танков на этот пляж не высаживали.    Первая волна высадки состояла из двух рот плавающих бронетранспортеров, в количестве 14 машин LVTP-5. В восьми из них находились по 25 морских пехотинцев, со своим штатным вооружением, два были штабными, в четырех были размещены два минометных отделения, по 4 штуки 60-мм минометов с расчетами и боекомплектом, ровно половина минометного взвода батальона плавающих бронетранспортеров. На пляж выбралось сразу шесть БТР. Один, с бульдозерным отвалом, резво поехал к центру пляжа, но сразу же подорвался на противотанковой мине. Мина, рванувшая под левой гусеницей, вынесла у БТР большой кусок гусеницы, сразу вместе с тремя катками, но БТР не загорелся. У него открылись передние двери, величиной в гаражные ворота, и оттуда, сразу залегая в песок, начали выбегать морские пехотинцы. Остальные пять других вышли из воды, где противотанковых мин не было. Только противопехотные, и сейчас они с негромкими хлопками бесполезно рвались под гусеницами БТР. Олег поудобнее перехватил автомат, пытаясь взять в прицел морских пехотинцев, выскочивших из подбитого БТР, но сзади его за плечо ухватил сержант:    -Ты чё, городской, стрелять команды не было! И вообще, у нас, как это, отсечная позиция. Типа засады. Так что не вздумай палить, сразу нас демаскируешь!    Олег открыл рот, чтобы попытался возразить, но тут в небо у КП роты взлетела красная ракета, и батальон открыл огонь. Весь, кроме их отделения. Его взвод, вернее два отделения, сидевших на маленькой сопке в середине пляжа, тоже начали стрелять. Автоматы и три пулемета выкосили американцев, по которым хотел стрелять Олег, а потом из окопов на сопке рванулись две дымные спицы, которые уперлись в корму еще одного БТР, ехавшего как раз в сторону отделения Олега. Раздался громкий хлопок, и из развороченной кормы повалил черный дым, а потом БТР и вовсе весело заполыхал. Из открывшихся дверей стали выбегать морпехи, некоторые горели и, катаясь по песку, сбивали с себя пламя. Момент для отделения был очень удобный, но оно не стреляло.    -Мы так и будем прятаться? Прямо спросил Олег, глядя в упор на Битора. Олег перевел взгляд на Луту, тоже подползшего к ним.    Сержант отвел глаза, Лута тоже, и Олег вдруг понял, что они просто бояться. Но как можно надеяться отсидеться в окопе, это же война! Американцы не пощадили спящих стариков и детей, потравив их газами, неужели Битор с компанией думают, что они пожалеют их, одетых в советскую военную форму и держащих в руках оружие? Он хотел было все это высказать им в лицо, но тут американцы опомнились. С двенадцати оставшихся БТР хлестнули очереди пулеметов, совершенно затопивших маленькую сопочку фонтанчиками пуль. Из остановившихся на пляже БТР начали выбегать все новые и новые морпехи, сразу начинавшие поливать куцые советские позиции из автоматических винтовок. И, вдобавок, из одного БТР выскочившие солдаты стали быстро собирать маленькие минометы, прямо у воды, под прикрытием высокого и длинного корпуса БТР. Прошло еще несколько секунд, и первый миномет, подскочив, с хлопком выбросил мину, разорвавшуюся рядом с советским окопами. Огонь из которых стремительно стихал. Вся эта картина была как на ладони, как в театре, перед раскрывшими рот бойцами отделения Битора. Но первым опомнился не он, а Лута.    -Битор, надо сваливать отсюда, быстро. Сначала через верх, по лесу, а потом там, под берегом, тропка есть, с пляжа не видно. Пойдем вдоль озера. И потом по ручью наверх, к Седелке выйдем, а там, в горах затихаримся. Чё та мне такая война не нравиться! Да брось эту дуру, лучше оба сидора со жратвой возьми! Прикрикнул он на Зяму, по штату считавшегося гранатометчиком отделения, и пытавшемуся в этот момент взвалить на себя длинную трубу РПГ-2. Все отделение, услышав речь Луты, уже собралось рядом.    -Парни, да вы что?! Бросить позиции решили? Да нельзя же так! В отчаянии закричал Олег.    -Пацаны, берем только автоматы и жратву. Тебе нельзя, вот ты и воюй. А нам можно, мы пойдем. А ты если хочешь, оставайся, как это, прикроешь наш отход. Вот. Неожиданно длинной тирадой разразился Битор.    Олег потрясенно наблюдал, как все шестеро, побросав амуницию, гранатомет и пулемет с боеприпасами, быстро исчезают в густом кустарнике. Потом, встряхнувшись, подхватил гранатомет и на четвереньках перебежал в окоп, занимаемый ранее Зямой. На пляже бой уже затих. Первые американцы уже забрались на центральную сопку, не спеша, переходя между разрушенных окопов и достреливая раненых. Техника, же, выбравшись на пляж, укатала его полностью. За исключением куска перед позициями взводя, где были установлены противотанковые мины и торчал подбитый БТР с бульдозерным отвалом. Но вот первый БТР, сыто взрыкнув мотором, не спеша подъехал прямо к его позициям. Олег сначала вжался в окоп, но потом понял, что увидеть его американцы могут только с трудом, и то, когда он высунется из окопа для выстрела, а они задерут голову. Окопы отделения были вырыты на крутом склоне, метрах в сорока над урезом воды. А американские БТР, не спеша съехали с пляжа в воду и снова поплыли, проламывая тонкий лед, на этот раз по протоке, направляясь в озеро Большой Вилюй. Прямо в обход основных позиций батальона, оборонявших бухту Безымянная. Олег вышел из оцепенения лишь только тогда, когда мимо него, в протоке внизу проплывал уже четвертый БТР. Закусив до крови губу, он проверил гранатомет и поднялся из окопа в полный рост, судорожно вспоминая наставление по стрельбе из РПГ-2. Но промахнуться сверху, с расстояния полсотни метров в огромный сарай, длиной девять и шириной три с половиной метра, не смог бы даже и ребенок. Дымный след гранаты воткнулся прямо в середину БТР, плывшего шестым. Олег сразу же опустился на дно окопа, гадая, заметили его или нет. Снаружи началась беспорядочная стрельба, пока он лихорадочно перезаряжал гранатомет. Глубоко вдохнув несколько раз, Олег снова поднялся из окопа. БТР, по которому он стрелял, повернул обратно, на пляж. Люки у него наверху теперь все были открыты, из них валил сизый дым. Из одного из них, прямо на крышу, два американца вытаскивали третьего, явно находящегося без сознания. Решив, что этот БТР пока выведен из строя, он прицелился в другой, который проплывал ближе всего к нему. На этот раз он прицелился более тщательно, метя в кормовую часть. Короткий хлопок, и опять дымный росчерк гранаты упирается почти туда, куда он и метил, возле моторной решетки двигателя. На этот раз его заметили. Он еле успел нырнуть на дно окопа, как наверху засвистели пули. А потом еще и в душу проник противный холод, после свиста первых мин. Несмотря на это, он упрямо начал заряжать в РПГ-2 третий выстрел. Стрельба вокруг его окопа вроде бы начала стихать, хотя мины рвались вокруг довольно часто. Он, подавляя нервную дрожь, начал снова подниматься в окопе, когда за спиной рвануло. Спину обожгла такая боль, что из вдруг онемевших рук сразу выпал гранатомет. Он свалился в окоп, скрючившись в три погибели, но боль все усиливалась. В голове вдруг зашумело, неровная стенка окопа, по которой он бессильно царапал рукой, вдруг стала нерезкой, а потом и вовсе расплылась перед его взором. И навалилась темнота.    Подбитый вторым выстрелом Олега БТР весело горел, постепенно сносимый течением вдоль косы, на юг, обратно в море. Морпехи, выбираясь из верхних люков, вытаскивали убитых и раненых.    Битор с Лутой и остальной компанией пережили Олега ненадолго. Они бежали, вернее, брели по тропке, которая проходила по берегам озера Большой Вилюй. Бежать получалось плохо, ноги проламывались через тонкий лед и вязли в зыбучем песке, смешанном с илом. И в этот момент всю группу обнаружил пулеметчик первого LVTP-5, к тому моменту выплывшего из протоки. С расстояния всего 200 метров, он скосил их одной длинной очередью.    Обе ноги у него, казалось, были в раскаленных клещах. Битор поднял голову и огляделся. Рядом лежа на боку, бессмысленно разевал рот Лута, изо рта у него густо лезли красно-розовые пузыри. "Не жилец", отстраненно подумал Битор. Остальные вообще не шевелились. Потом он, медленно, волоча неподвижные ноги, пополз, с трудом проламывая лед, к берегу. Перед глазами все плыло и путалось, поэтому он не заметил, что ползет прямо в глубокую промоину, образованную весенним паводком у самого подъема на берег. Да и проклятый лед мешал, закрывая все ровной белой коркой. Осознание, что он ползет не туда, пришло слишком поздно. Под грудью и руками, вместо илистого, но все-таки грунта, неожиданно оказалась затхлая вода, причем довольно глубокая. Битор попытался упереться руками и двинуться назад, не смотря на адскую боль из перебитых ног. Но ил под руками легко проваливался, опоры никакой не было, и он все глубже сползал в промоину. Наконец, лед оказался на уровне запрокинутой назад головы. Битор попытался закричать, но в рот уже хлынула вонючая вода вперемешку с взбаламученным илом. И он, уже захлебываясь, вспомнил отчаянные глаза Олега. "Стоило ли убегать, чтобы так позорно подохнуть?", остатками угасающего сознания подумал Битор.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-40, 02 НОЯБРЯ. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, СЕМЬСОТ МЕТРОВ К СЕВЕРО-ЗАПАДУ ОТ ЗАПАДНОГО БЕРЕГА ОЗЕРА БОЛЬШОЙ ВИЛЮЙ. ПОЗИЦИИ 3 БАТАРЕИ 3 ГАУБИЧНОГО ДИВИЗИОНА 157 АРТИЛЛЕРИЙСКОГО ПОЛКА 22-Й ДВАЖДЫ КРАСНОЗНАМЕННОЙ КРАСНОДАРСКО-ХАРБИНСКОЙ МОТОСТРЕЛКОВОЙ "ЧАПАЕВСКОЙ" ДИВИЗИИ._    -Быстрее, быстрее! Торопил батарейцев молоденький лейтенант, в грязном мундире и с одним оторванным погоном. Вопиющее нарушения формы одежды, но сейчас его никто не замечал. Батарея, меньше получаса назад, едва открыв огонь по американским высадочным средствам, была тут же атакована американскими штурмовиками. А потом ее позиции были дополнительно обстреляны из корабельных орудий. И в настоящее время во всех штабах, советских и американских, она уже считалась уничтоженной. Кое-где ее тактическую отметку уже успели перечеркнуть на карте или даже стереть ластиком. Но в реальности батарея еще жила, частично, но жила. От нее уцелела одна 122-мм гаубица М30, из шести и четырнадцать человек личного состава из шестидесяти пяти. Из офицеров уцелел только один командир третьего огневого взвода, который и отчаянно подгонял батарейцев. Весь автомобильный парк батареи сейчас весело полыхал в распадке, позади разрушенных позиций, на которых остались одни трупы и остальные пять раскуроченных орудий. А остатки личного состава батареи сейчас на руках, по редколесью толкали и тянули тяжелую, весом почти в две с половиной тонны гаубицу, чтобы выкатить ее на прямую наводку. Несколько минут назад передовой корректировщик сообщил о прорыве американцев прямо по воде озера Большой Вилюй в центре позиций второго батальона. С прежнего места гаубица не могла вести огонь прямой наводкой. Все-таки гаубица, это артиллерийская система, ведущая огонь почти всегда с закрытых позиций, ее снаряды летят по навесной траектории, поражая противника через возвышенности, одновременно само орудие остается невидимым для противника. Прямая наводка для гаубицы, это крайний случай, последний шанс. И вот сейчас этот случай наступил. Наконец-то вспотевшие до исподнего белья и вымотавшиеся до смерти артиллеристы выкатили гаубицу на пологий, поросший соснами пригорок, с которого просматривался берег озера. Пока одни солдаты наскоро маскировали орудие нарубленными сосновыми ветками, наводчик стал ловить в прицел один из американских бронетранспортеров, уже выехавших из озера. Американцы, увлеченно расстреливая из пулеметов автотранспорт первой и второй мотострелковых рот, стоявший в лощинах неподалеку от берега. Один из БТР повернул направо, заходя в тыл мотострелкам, оборонявшим берег бухты Безымянная. Второй медленно поехал по дороге к ним, в сторону Вилючинска.    -Давай, наводи на этого, который по дороге едет. Черт, ему же сто метров до блиндажа, где медпункт батальона осталось! Быстрее, пока он не надумал десант высаживать! Прохрипел, запаленно дыша, наводчику лейтенант. Все остальные номера расчета замерли в напряженном ожидании. Снарядный уже, присев за орудием, держал в руках следующий осколочно-фугасный снаряд, зарядный, также присев за ним, держал гильзу с пороховым картузом. Замковый, справа от казенника, вращал маховик механизма вертикального наведения до совмещения подвижной и неподвижной стрелок прицела. Заряжающий замер в ожидании выстрела, готовясь как можно быстрее подготовить гаубицу к следующему. Остальные артиллеристы в это время уже были на старой огневой, поднося тяжелые ящики со снарядами и зарядами к новой позиции орудия.    Тем временем из окопа, вырытого возле блиндажа батальонного медпункта, по американским БТР раздались редкие выстрелы из карабинов. Первый БТР остановился, довернув чуть влево, и начал открывать переднюю высадочную аппарель. Как раз, подставив ее под прямую наводку наводчику. Аппарель успела опустится лишь до половины, когда в нее, в уже открытую часть влетел 122-мм осколочно-фугасный снаряд, весом почти в 22 килограмма. БТР исчез в багрово-красной вспышке взрыва. Вот он был, а вот в следующую секунду его нет, на месте него огненный шар, от которого в разные стороны отлетают громадные куски бронированной машины. Когда вспышка огня улеглась, на месте БТР было лишь искореженное до неузнаваемости гусеничное шасси с разбросанными далеко в стороны броневыми листами корпуса. И никого из живых людей. Но расчет выразил свою радость от удачного попадания только скупыми фразами похвалы в адрес наводчика. Остальные БТРы уже разворачивались в сторону выдавшего себя выстрелом орудия. Открывались аппарели для выпуска десанта, а первые пули из башенных пулеметов уже начали стучать по щиту орудия. Но следующий снаряд был уже в стволе орудия, зарядный дослал туда картуз, замковый закрыл затвор, еще пара секунд на прицеливание, и вот еще один LVTР5 получает фугасный в бортовой экран, закрывающий гусеничную полку, чуть выше седьмого катка. Снаряд просто проломил экран, пробил борт в моторное отделение и разорвался внутри, развалив двигатель и оторвав четыре ближайших катка. Скособоченный БТР быстро загорелся, из полуоткрытой аппарели и верхних люков начали выбираться уцелевшие оглушенные морпехи. Немного, всего несколько человек. Осколочно-фугасный 122-мм снаряд, это очень много, даже для такого большого сарая, как LVTР5. Большая часть десанта осталась внутри, контуженная разрывом снаряда и покалеченная кусками двигателя и перегородки моторного отсека. Лейтенант нетерпеливо оглянулся, у них оставалось всего два снаряда, остальные вот-вот должны были поднести со старой позиции. И оцепенел от увиденного. За шумом боя, никто из расчета не обратил внимание на начавшуюся стрельбу позади них. Да и смотрели все вперед, на вражескую бронетехнику. И сейчас лейтенант, оглянувшись назад, увидел, как убивают его батарейцев густо высыпавшие из леса вражеские морские пехотинцы. Мгновением позже они перенесли огонь своих М1 и М14 на расчет, на этот раз не прикрытый никаким щитом. Замковый еще не успел закрыть затвор, как рухнул на казенник, получив очередь в спину. Остальные номера расчета пережили его на считанные секунды. Все было кончено, расчет последнего орудия 3 батареи 3 гаубичного дивизиона 157 артиллерийского полка, погиб, успев сделать только два выстрела прямой наводкой. Минутой спустя командование высадки получило донесение о соединении вертолетного десанта с морским.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-46, 02 НОЯБРЯ. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, ПОЛТОРА КИЛОМЕТРА К ЗАПАДУ ОТ БУХТЫ БЕЗЫМЯННАЯ. КОМАНДНЫЙ ПУНКТ ВТОРОГО БАТАЛЬОНА 211 МОТОСТРЕЛКОВОГО ПОЛКА 22-Й ДВАЖДЫ КРАСНОЗНАМЕННОЙ КРАСНОДАРСКО-ХАРБИНСКОЙ МОТОСТРЕЛКОВОЙ "ЧАПАЕВСКОЙ" ДИВИЗИИ._    -Товарищ полковник, без срочной поддержи артиллерией и танками позиций удержать не смогу! Противник высадил у меня в тылу, в районе Вилючинского аэродрома, вертолетный десант, до батальона с минометами и безоткатными орудиями. Они продвинулись до перевала Седелка на правом фланге и до высот Голгофа и Столовая на левом. Приданная гаубичная батарея уничтожена, последнее орудие погибло пять минут назад. На правом фланге у Ильина танки и бронетранспортеры противника при поддержке огня корабельной артиллерии ворвались уже на линию обороны. В центре противник на плавающих бронетранспортерах прорвался до западного берега озера Большой Вилюй, соединившись с вертолетным десантом и разрезав батальон надвое. В бухте Безымянной противник высадил тяжелые танки, больше десятка, гранатометы и безоткатные орудия лобовую броню этих танков не пробивают! Без помощи батальон погибнет через час.    ГЛАВА 4. "МЯСОРУБКА У ТРЕХ БРАТЬЕВ".    _ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ АНГЛИЙСКОГО ПИСАТЕЛЯ ДЭВИДА ИРВИНГА "THE WAR BETWEEN THE ADMIRALS", СОВЕТСКОЕ ИЗДАНИЕ 1976 ГОДА._    _"Что касается морского сражения 02 ноября 1962 года, то можно сказать следующее: эта битва, получившая впоследствии название "Chopper Three brothers" ("Мясорубка у Трех братьев", так западные историки называют последний неравный бой Камчатской военной флотилии с американскими и канадскими силами прикрытия десанта - прим. сов. издат.), явилась сочетанием всех мыслимых и немыслимых ошибок с обеих сторон. _    _С американской стороны главной ошибкой была недооценка противника, причем, если оценивать действия командования TF-72 и лично адмирала Джеймса Лемюэля Холлоуэя - младшего, это была системная ошибка. Исключением, пожалуй, являлись его энергичные и тактически грамотные действия 01 ноября при отражении налета двух дивизий ракетоносцев "Badger" ("Барсук", кодовое наименование НАТО советского дальнего бомбардировщика Ту-16- прим. сов. издат.). Если бы не эти действия, на американском плане захвата Камчатского полуострова можно было бы ставить крест к вечеру 01.11.62. Причиной этой ошибки, повторяюсь, системной, явилось бесспорное количественное и качественное превосходство US NAVY, причем оно еще и подчеркивалось явной слабостью советских ВМФ в этой части Тихого океана. Остальные ошибки американских командиров проистекали из главной, подтверждая банальную истину: сторона, которая недооценивает противника, несет неоправданные и ненужные потери. Это кстати, и косвенно признает сам адмирал Холлоуэй, в своих мемуарах "The life of fleet" ("Жизнь, отданная флоту", мемуары американского адмирала Холлоуэя, в которых он пытается оправдать и даже героизировать позицию США, и в частности, ВМФ США, как мирового жандарма и главного зачинщика Третьей мировой войны. Такие преступные факты, как принятие решения об атаке химическим оружием мирного населения Камчатки, в этих мемуарах просто умалчиваются - прим. сов. издат.)._    _С советской стороны, наоборот, главной причиной ошибок было преувеличенное осознание ущербности своих сил и переоценка сил противника. К сожалению, оба советских адмирала, командовавших советским флотом в этом регионе, погибли и, соответственно не оставили мемуаров, что затрудняет историкам оценку действий сторон в конфликте. (Контр-адмирал Дмитрий Клементьевич Ярошевич, командующий Камчатской военной флотилией, погиб 03.11.1962 при варварской ядерной бомбардировке Петропавловска-Камчатского. Контр-адмирал Алексей Михайлович Гонтаев, командующий 15 эскадры подводных лодок, пал смертью храбрых днем 02.11.1962 на улицах Вилючинска, когда лично возглавил контратаку сводного отряда из состоящего из бойцов учебной роты 14 батальона морской пехоты, береговых служб 15 эскадры и пограничников - прим. сов. издат.). Но, тем не менее, можно с уверенностью утверждать, что над всеми советскими командирами довлела мысль о собственной ущербности перед противостоящей мощью US NAVY. Что рождало боязнь и неуверенность в их действиях. Другой ошибкой советских адмиралов была недооценка или вовсе недопонимание современных методов ведения войны и новых возможностей техники. (Весьма спорные утверждения - прим. сов. издат.). Все это, в сочетании с погодными условиями на этом суровом театре военных действий и привело к "Chopper Three brothers", и возникновению такого географического названия, как "The second iron bottom" ("Второе железное дно", так в некоторых американских источников называют сейчас вход в Авачинскую бухту, по аналогии с "Проливом железное дно", как стали называть пролив Саво после морских сражений у острова Гуадалканал в 1942 году - прим. сов. издат.). Сражения, накал и масштаб которого, одна из сторон не планировала и не предвидела, а вторая просто и не надеялась на столь значительный результат. Судите сами: _    _-если бы командование TF-72 просто увеличило бы наряд воздушных сил в то злополучное утро, хотя бы на еще одну дюжину ударных самолетов, эсминцы, и самое главное, ракетные катера русских вообще бы не дошли до горловины Авачинской бухты;_    _-если бы в конкретно этой части Камчатского полуострова не установилась бы довольно редкая, для этого времени года, погода, а именно, слабый, без порывов, ветер, постоянно дующий с востока со скоростью 0,5-1 метр в секунду, то усилия американских фрегатов по постановке дымовой завесы вряд ли были бы столь эффективными; _    _-и если бы, с другой стороны, советское командование должным образом оценило бы мощь и размеры зоны постановки радиопомех, осуществляемых самолетами ЕА-3В US NAVY, то и план действий красных кораблей был бы совершенно иным. В начале ракетные катера расправились бы с американскими эсминцами прикрытия, а потом красные эсминцы прорвались бы сквозь дымовую завесу к десанту. Но случилось то, что случилось - "Chopper Three brothers"._    _КАМЧАТКА. БУХТА ЗАВОЙКО. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-05. КОРАБЛИ КАМЧАТСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ._    На эсминцах "Блестящий", "Возмущенный", "Бесшумный" и "Влиятельный" вся команда переоделась в чистое. Давняя традиция флота, не только русского, выходя на смертный бой, одевать чистую одежду. Эсминцы все прошлые сутки, когда американцы проводили налеты на город и порт прятались под крутыми берегами бухты Завойко, вдобавок, укрытые огромными маскировочными сетями. Но никто из экипажей не питал иллюзий насчет этих укрытий, обнаружение и уничтожение кораблей, вопрос времени. Так произошло с "Вечным" вчера вечером. Сначала эсминец обнаружил американский разведчик, летавший на малой высоте, пользуясь тем, что зенитная артиллерия обороны базы уже была основательно выбита. Поняв, что его обнаружили, эсминец сбросил маскировку и дал ход, стремясь выйти на середину бухты, чтоб иметь какой-то маневр и продержаться до темноты. Но это ему не помогло, восьмерка "Скайрейдеров" на закате утопила его всего за два захода. Зенитчики эсминца смогли сбить всего один самолет. Все это могли наблюдать экипажи остальных эсминцев, но что они могли сделать? Только сжимать кулаки в бессильном гневе. И вот сейчас они выходят из бухты, на верную смерть. Никто из командиров эсминцев не сомневался, что американцы им не дадут дотянуться артиллерией, а тем более торпедами, до десантных кораблей. Они выходили в бой с одной надеждой, дать возможность, пока американцы будут их убивать, выйти на расстояние удара трем ракетным катерам проекта 205. В прошлом бою эти катера утопили целых пять кораблей противника. Сейчас ситуация другая, американцы их ждут, светлое время суток, но и цели значительно ближе! Может, хоть кто-то сумеет дотянуться до десантного ордера.    Эсминцы были обнаружены еще до того как покинули бухту. Едва "Блестящий", шедший головным, поравнялся с островом Завойко, одинокой скалой, торчащей в трех милях от выхода из Авачинской бухты, как на кильватерный строй советских кораблей спикировала десятка "Скайхоков". Американцы почти сутки постоянно держали группу ударных самолетов, как раз опасаясь выхода советских кораблей для удара по десанту. А впереди, в семи милях к востоку, уже маячили силуэты американских "Гирингов".    _КАМЧАТКА. СЕВЕРНАЯ СТОРОНА АВАЧИНСКОЙ ГУБЫ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-14. БАТАРЕЯ N501. _    В КП батареи, расположенной в потерне, глубоко внизу, между спаренными башенными орудийными установками, раздался телефонный звонок. Трубку снял связист, но сразу отдал ее командиру.    -Да товарищ адмирал, батарея исправна и готова к бою. Почему не стреляем?    -Товарищ адмирал, противник ставит очень мощные помехи. РЛС не может захватить ни одного десантного корабля.    -Товарищ адмирал, визуально район высадки наблюдать не могу, противник поставил дымовую завесу. Помочь своим? Товарищ адмирал, вы же сами запретили открывать огонь по любым целям, кроме десантных средств.    -Есть немедленно открыть огонь!    _КАМЧАТКА. БУХТА ЗАВОЙКО. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-15. КОРАБЛИ КАМЧАТСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ._    Еще 10 минут назад эсминцы КВФ со стороны представляли, наверное, красивое зрелище. Четыре корабля, с развевающимися флагами, ощерившиеся дулами орудий, идущие полным ходом к выходу из бухты, с такой скоростью, что белопенные буруны поднимались от форштевня вровень с палубой. Сейчас все изменилось. "Блестящий" горел, от носа до кормы, выкатившись вправо. "Возмущенный", получив четыре 500 фунтовых бомбы в носовую часть, медленно дрейфовал, постепенно погружаясь. Волны уже перекатывались на палубе возле носовой установки главного калибра. "Бесшумный" и "Влиятельный" вроде выскочили из горловины Авачинской бухты, миновав "три брата"*, но "Бесшумный" сразу же получил ракету в корму, заклинившую рулевое управление, и свалился в циркуляцию.    _*Три брата - три характерных скалы, расположенных возле самого входа в Авачинскую бухту._    А "Влиятельный", оставшись один, попал под сосредоточенный огонь сразу трех эсминцев типа "Гиринг". У него было бы немного шансов при встрече с таким мощным кораблем, как "Гиринг", один на один, а уж против трех он выстоять не мог в принципе. И сейчас, избиваемый восемнадцатью стволами калибра пять дюймов, он стремительно утрачивал боеспособность.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-14, 02 НОЯБРЯ. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ, 3 МИЛИ К ВОСТОКУ ОТ ВХОДА В АВАЧИНСКУЮ БУХТУ. ЭСМИНЕЦ USS DD 807 "BENNER", ТИПА "ГИРИНГ", ФЛАГМАН ОТРЯДА._    Командир эсминца, стоя на мостике, довольно улыбался. Все шло, как и предполагалось. Русские корабли предсказуемо выползли из своих нор, чтобы попробовать прорваться к десанту. И сразу были атакованы группой штурмовиков, как раз для этого случая вот уже почти сутки дежуривших поблизости. Штурмовики отработали по эсминцам на совесть, фактически приведя в небоеспособное состояние два из четырех кораблей. Сами они потеряли всего один самолет от зенитного огня, да еще один был сбит выскочившим непонятно откуда наглым МиГом. Четыре эсминца, наверное, все, что оставалось у Советов в этих водах, но до его соединения добрался всего один. Второй тоже было вышел из бухты, но в последний момент получил ракету в корму, и сейчас беспомощно крутился, как щенок за своим хвостом. Его можно будет добить и позже, а сейчас его корабли, "Benner", "Duncan" и "Leary", все класса "Гиринг", с азартом расстреливали одинокий прорвавшийся эсминец красных, сделав ему классический "кроссинг-Т". Корабль красных, определенный как проект 56, "Kotlin"-класс, поначалу огрызался, но всем было ясно, что время его жизни исчислялось минутами. Четыре ствола калибра 130-мм, со скорострельностью всего 7 выстрелов в минуту, против 18 калибром 127-мм, с паспортной скорострельностью 15 выстрелов в минуту, а его опытные расчеты выдавали все 20! Прибавьте к этому гораздо более совершенную систему управления огнем, нет, положение русских безнадежно. Улыбка сползла с лица командира "Беннера", когда прямо по курсу встал высоченный столб от падения снаряда. Явно не калибром 130-мм. Черт, это означало только одно, у русских здесь есть еще одна башенная батарея крупнокалиберных орудий, и они идут курсом прямо на нее! Командир отреагировал мгновенно:    -Разворот все вдруг, курс 170. Увеличить скорость. После циркуляции кормовой башне перенести огонь на эту чертову батарею. Удалось засечь, где она стоит?    -Да сэр, всего в четырех милях от нас, на северной стороне у входа в бухту, почти на мысу.    -Свяжитесь с командованием, срочно. Если это такие же башенные установки, как и те, что утопили сегодня ночью "Маккейн", то мы со своими пятидюймовками ничего им не сделаем. Нужны самолеты, причем много.    -Сэр, с "Форрестола" передают, свободных групп нет, удар будет возможен только через 20 минут. Это будет шестерка "Скайрейдеров", с 500 фунтовыми фугасками. Сейчас на авианосцах готовят специальную группу, с бронебойными управляемыми ракетами, кумулятивными бомбами и напалмом, но она будет только через 45 минут. Все самолеты заняты, наносят удары по советским войскам и береговым батареям в зоне высадки. Еще сэр, с "Лири" передают, обнаружена еще одна береговая батарея, меньшего калибра! Пока в "Лири" попаданий нет, только накрытия.    -Сэр, вы посмотрите, что творят эти русские!    Эсминец "Влиятельный", несмотря на вовсю полыхавшие на нем пожары, шел им на пересечку курса. На нем стреляло всего два орудия, но он шел им наперерез, будто собираясь в свою очередь сделать им кроссинг! К нему в кильватер уже намеревался пристроиться второй русский. На нем, по-видимому, смогли положить руль прямо. Судя по рысканию по курсу, эсминец класса "Skory" (на самом деле это был "Бесшумный", проект 31К), управлялся машинами, но он все время ускорялся, пытаясь догнать "Влиятельный".    В это время в "Беннер", уже шедший полным ходом на юг, попало сразу два снаряда. Корабль содрогнулся, от киля до клотика.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-15, 02 НОЯБРЯ. СЕВЕРНАЯ ЧАСТЬ ПОБЕРЕЖЬЯ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, 2 КИЛОМЕТРА К ЮГУ ОТ ОЗЕРА МЕЛКОЕ, 1 КИЛОМЕТР К ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА ТОПОРКОВ. ЗАПАСНЫЕ ПОЗИЦИИ 559 АРТИЛЛЕРИЙСКОЙ БЕРЕГОВОЙ БАТАРЕИ._    559 береговая батарея входила в состав 294 береговой бригады ипо своему составу была такой же, как 41 батарея. Успеть перебросить ее в южную часть Авачинского залива, где начиналась высадка десанта, было нереально. Но по дальность ее пушки вполне доставали до бухты Безымянная и с подготовленных позиций в северной части Авачинской губы. Проблемы была в том, что американцы еще до высадки начали ставить дымовую завесу, сразу с двух фрегатов. Так что визуально десантные корабли в бухте Безымянной оказались невидимы. А РЛС наведение было тоже невозможно, противник ставил очень сильные помехи. Перед фрегатами же, севернее, напротив входа в Авачинскую бухту, маневрировали сразу три эсминца типа "Гиринг". Открывать огонь по дымзавесчикам, игнорируя "Гиринги", которые ходят всего в 4 милях от батареи? Проще взять лопаты и начать копать себе могилы, ведь результат будет примерно одинаков. Ввязываться в перестрелку с "Гирингами", имея 4 ствола против 18? Результат будет ненамного лучше, тем более есть прямой приказ командующего, открывать огонь только по десанту. Если фрегаты, осуществляющие постановку дымзавесы, можно было хоть как-то пристегнуть к десанту, то "Гиринги", увы, нет. Была надежда на свои эсминцы, что они, выйдя из бухты Завойко, свяжут боем американцев. Но она развеялась как дым, эсминцы КВФ сразу же были атакованы с воздуха, и до американцев дошел только один. Результат предстоящего боя был совершенно ясен, и командир 559 батареи уже готовился, нарушив приказ, открыть огонь по головному американцу, чтобы хоть как-то облегчить участь одинокого эсминца "Влиятельный", но у борта головного американца встал высоченный столб воды. Да, подумал командир 559, отрывая взор от бинокля, калибр 180 миллиметров ни с чем не спутаешь. 501 батарея вступила в игру. Чуть позже, буквально в кабельтове за кормой у концевого эсминца встал еще один столб, на этот раз "привычных" размеров. Значит, по американцам отрыл огонь весь 180 отдельный артиллерийский дивизион, это 501 и 425 батареи. 4 ствола 180 мм, и 4 130 мм, размещенные в башнях и бетонных полукапонирах. Это уже твердый орешек, даже для трех эсминцев типа "Гиринг". Да и "Влиятельный" со счетов еще рано сбрасывать. Командир принял решение:    -Дальномерный пост, подготовится к стрельбе по головному фрегату, ставящему дымзавесу!    _КАМЧАТКА. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА. СЕВЕРНЫЙ БЕРЕГ ОЗЕРА СВЕТЛОЕ, 6 КИЛОМЕТРОВ К ВОСТОКУ ОТ ПОСЕЛКА РАДЫГИНО. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-16. МАШИНА РЛС СОПРОВОЖДЕНИЯ "БУРУН" И ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПОСТ С РЛС НАВЕДЕНИЯ С-1М 1 И 2 ДИВИЗИОНОВ 21 БЕРЕГОВОГО РАКЕТНОГО ПОЛКА. _    Оператор РЛС "Бурун" взволнованным голосом доложил:    -От станции "Мыс" получаю координаты более 10 целей. Три в четырех километрах к востоку от выхода из Авачинской бухты, по характеру засветки предположительно класса "эсминец" или "легкий крейсер". Цели маневрируют с большой скоростью вдоль берега, в данный момент смещаются на север. Дальность 31, азимут 205. Две цели, одна класса "фрегат", другая очень крупная, предположительно авианосец или десантный вертолетоносец, идут на юг, скорость 22, дальность 62, азимут 187. Две цели класса "фрегат" маневрируют с малой скоростью к северу от акватории бухты Безымянная, дальность 35, азимут 208. И, наконец, группа целей, от 5 до 10, четыре крупные, у побережья бухт Малая Саранная и Безымянная. Точное расстояние и азимут определить не могу, захват все время срывается. Противник ставит активные помехи.    Командир 21 полка, присутствующий в центральном посту машины управления, спросил:    -1, 2 дивизионы, время готовности к пуску?    -1 дивизион, буду готов к пуску через 27 минут. ТЗМ будут на позиции через 10 минут.    -2 дивизион, буду готов через 40 минут. Пусковые только что проехали Радыгино.    Комполка задумался. Если стрелять только 1 дивизиону, через 10 минут здесь в небе будет не протолкнуться от американских самолетов. А стрелять только 2 ракетами, мало шансов на успех. Сегодня ночью четвертый дивизион смог уничтожить два корабля залпом из 2 ракет, но это были идеальные условия. Корабли противника были повреждены и стояли без хода. И стрельба велась на расстоянии всего 40 километров. А сейчас ситуация совершенно иная, противник ждет ракетного удара. А если учитывать, что на учениях в предыдущие годы процент попаданий не дотягивал и до 60, надо ждать прибытия 2 дивизиона. Подполковник выругался про себя, вспоминая недобрым словом разведку флота и вообще, все командование. Слишком поздно в 21 полк поступила информация о высадке десанта. Вся техника полка стояла в капонирах возле поселка Англичанка, вроде бы готовая выдвинуться в заданные районы, но и громоздкие кабины с РЛС, и пусковые установки буксировались гусеничными тягачами АТ-С, и максимально разрешенная скорость была всего 25 километров в час.    И это сильно увеличивало время реакции. Он заранее направил два дивизиона на южную часть побережья Авачинского залива. Один из них даже развернут в непосредственной близости от района высадки. Но северную часть побережья тоже надо было прикрыть! Если бы янки высаживались здесь, то его пусковым достаточно было всего лишь выехать из капониров, для поражения целей. А так, ему придется рисковать. Он принял решение.    -Работу всех РЛС прекратить, до развертывания пусковых 2 дивизиона. Принять все меры к маскировке позиций. Приданной зенитной батарее по пролетающим самолетам огня не открывать, разрешаю огонь только в случае атаки позиций дивизионов.    _КАМЧАТКА. СЕВЕРНАЯ СТОРОНА АВАЧИНСКОЙ ГУБЫ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-18. БАТАРЕЯ N501. _    После первого выстрела противник развернулся "все вдруг", уходя от батареи. Второй пристрелочный лег за кормой у головного, ставшего замыкающим. Уже с третьего выстрела удалось накрыть головной эсминец. Первый залп попаданий не принес, а вот вторым залпом в цель попало сразу два снаряда. Первый лег возле второй дымовой трубы, второй разорвался рядом с кормовой башней главного калибра. Следующий залп лег перед носом эсминца, он ощутимо сбавил ход. Зато четвертый опять принес одно попадание и два близких накрытия. Попадание пришлось в середину корабля, накрытия возле кормы. Снаряд, весом примерно в центнер, пробил обшивку между дымовыми трубами, свалил высокую решетчатую треногу, на которой размещалась РЛС обнаружения. "Беннер", как и "Лири", входил в число эсминцев, модернизированных после Второй мировой войны в корабли радиолокационного дозора. Их адмирал Холлоуэй просто выдернул с мест патрулирования в прикрытие десантного ордера, как ближайшие эсминцы. А в свою очередь, половина прежнего прикрытия ордера ушла в ордер TF-72, понесший накануне серьезные потери. Тем временем 180-мм орудия батареи, размещенные в спаренных башнях, расстреливали американский эсминец, как на полигоне. Заметив, что эсминец сбавил ход, батарея перешла на беглый огонь. Дальность стрельбы 180-мм орудий превышала 38 километров, а на дистанции в четыре раза меньше, днем, да еще по малоподвижной цели.. Попадания шли одно за другим, "Беннер" уже горел, от носа до кормы, на которую вдобавок стал заметно садиться. Пушки эсминца уже не стреляли, кормовая башня была уничтожена прямым попаданием, в носовых расчеты затопили погреба из-за опасности возгорания снарядов.    Командир батареи N501, напряженно наблюдавший за боем, повернулся к трубке переговорного устройства.    -Башням, начать пристрелку по второму мателоту!    -Товарищ командир, мы же вот-вот его утопим! Взмолился начальник расчета первой башни.    -А в это время второй утопит "Влиятельного". Переносите огонь немедленно, это приказ! Никуда подранок не денется, он же еле ползет. Потом добьем.    В это время два остальных эсминца типа "Гиринг", DD 874 Duncan и DD 879 Leary, вступили в перестрелку сразу с тремя противниками. Эсминец проекта 56 "Влиятельный", эсминец проекта 31К "Бесшумный" и береговая батарея N 425, это четыре 130-мм Б-13-IIС, еще довоенного выпуска, со щитовым прикрытием, но в бетонных полукапонирах. Два эсминца типа "Гиринг" могли легко справиться с любым из них, но сразу с тремя.. "Лири", шедший первым, перенес огонь всех трех башен на батарею. Она казалась самым серьезным противником, кроме того, никак не удавалось засечь положение всех орудий, среди многочисленных вспышек ложных целей. "Дункан", шедший вторым, разделил свой огонь. Первая носовая башня перестреливалась с "Влиятельным", слабо отвечавшим из двух орудий, но, тем не менее, упорно резавшим курс американским кораблям. Остальные две обстреливали "Бесшумный", который стрелял в ответ гораздо интенсивнее, чем "Влиятельный", из двух спаренных башенных установок калибра 130-мм. Установившееся, казалось бы, хрупкое равновесие, было нарушено высоким столбом воды, вставшим в полу кабельтове по левой раковине "Дункана".    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-18, 02 НОЯБРЯ. СЕВЕРНАЯ ЧАСТЬ ПОБЕРЕЖЬЯ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, 2 КИЛОМЕТРА К ЮГУ ОТ ОЗЕРА МЕЛКОЕ, 1 КИЛОМЕТР К ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА ТОПОРКОВ. ЗАПАСНЫЕ ПОЗИЦИИ 559 АРТИЛЛЕРИЙСКОЙ БЕРЕГОВОЙ БАТАРЕИ._    Командир 559 батареи старался не отвлекаться на развернувшееся перед ним морское сражение. Его батарея никак не могла пристреляться по фрегату, ставившему дымовую завесу. Отчасти это происходило потому, что РЛС управления стрельбой была напрочь забита помехами, а оптические дальномеры тоже плохо работали, из-за этого самого сражения. Горели уже четыре корабля, два советских, и два американских, и дым часто закрывал видимость по фрегату, расположенному гораздо дальше. Но наконец-то командир дальномерного поста сообщил о накрытии. И батарея дала первый залп. Близко, но попаданий все еще нет, все снаряды легли за кормой. Фрегат увеличил скорость. Теоретически, через несколько минут в дымзавесе из-за этого должны появиться разрывы, но станет ли видно в них десантные корабли? Командир 559 выбрал синицу в руках, еще один пристрелочный лег прямо перед носом фрегата, и он скомандовал дать пять залпов беглым огнем. Артустановки СМ-4-1Б, стоявшие на вооружении батареи, были оснащены полуавтоматическими клиновыми затворами, что позволяло достичь скорострельности 12 выстрелов в минуту при беглом огне. Уже второй залп принес одно попадание, третий лег близкими накрытиями, а четвертый и пятый привели к тому, что фрегат DE 798 "Varian", типа "Бакли", получил еще три снаряда. И это не считая близких разрывов в воде, которые командир дальномерного поста принимал за промахи. Но на самом деле, эти разрывы гидравлическими ударами порвали обшивку в районе первого, третьего и пятого отсеков, что привело к значительному поступлению воды. Все бы ничего, с затоплениями американские моряки умели бороться, но четыре попадания снарядами весом в 33 кг каждый, привели к более серьезным последствиям. Фрегат лишился дымовой трубы, еще два снаряда попали в корму. Но самым серьезным было попадание под носовую трехдюймовку, с детонацией нескольких 76-мм снарядов. Взрыва всего снарядного погреба удалось избежать, но пробоина и без того получилась на загляденье, почти полтора метра диаметром, да к тому же частично подводная. Все это привело к тому, что заслуженный ветеран-фрегат "Varian", названный в честь летчика, геройски погибшего в 1942 году, и утопивший в прошлую войну- две немецкие подводные лодки, уже набрал в носовую часть более 300 тонн воды и сам был готов отправиться на дно.    Командир 559 батареи, рассмотрев в бинокль, что фрегат, по которому они вели огонь, сильно садится носом, ползет с черепашьей скоростью и ни о каких действиях не помышляет, посмотрел на часы и скомандовал перенос огня на другой постановщик дымовой завесы. На часах было 10-29. А тем временем на поле боя появились другие действующие лица.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-28, 02 НОЯБРЯ. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ, ВХОД В АВАЧИНСКУЮ БУХТУ. ГРУППА РАКЕТНЫХ И ТОРПЕДНЫХ КАТЕРОВ КАМЧАТСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ._    Кап-три Балобанов, тоже переодевшийся во все чистое, потрясенно рассмотрел открывшуюся перед ним картину сражения, когда катера выскочили из горловины Авачинской бухты. Вообще-то, то план сражения, с которым их ознакомили в штабе флотилии, был такой. Эсминцы КВФ первыми выходят из бухты и связывают боем охранение десанта. Торпедные катера, как всегда, атакуют первыми, или десант, или корабли охранения, а три оставшихся ракетных катера наносят удар по транспортам. "Гладко было на бумаге", пробормотал он про себя начало известной русской поговорки. В реальности все пошло наперекосяк. Сначала отряд советских эсминцев был атакован с воздуха, и капитан в который раз убедился, что ПВО эсминцев, что проекта 30бис, что проекта 31К, что проекта 56, совершенно никуда не годится. Самолеты с потрясающей легкостью вывели из строя сразу два корабля, "Блестящий" и "Возмущенный". Когда катера проходили мимо них, "Возмущенный" уже затонул, а горящий "Блестящий" выбросился на берег, южнее острова Бабушкин Камень. Балобанов только скрипнул зубами и отвернулся, при виде людей, еще державшихся на воде после гибели эсминца. И передал по всем катерам отряда: "скорость не снижать и с курса не отворачивать". На молчаливые укоризненные взгляды команды он никак не отреагировал, в любую минуту могли появиться самолеты противника, и тогда они сами погибнут, вдобавок без толку. И вот катера, поравнялись с "Тремя братьями", выходя на простор Авачинского залива. Открывшаяся перед ним картина морского боя привела его в замешательство. Прямо перед ними, в четырех милях стоял горящий эсминец типа "Гиринг". Несмотря на то, что он был сильно избит, имел значительный дифферент на корму, тонуть он не собирался. Судя по всему, артиллерия его была тоже не боеспособна, иначе он бы уже открыл огонь по таким опасным целям, как торпедные катера. Немного восточнее, вяло перестреливались четыре корабля, два "Гиринга" и "Влиятельный" с "Бесшумным". Они потихоньку ползли на юго-восток, причем наши эсминцы шли курсом на сближение с американцами. Американцев, судя по всплескам, вдобавок обстреливали как минимум две береговые батареи, причем одна из них N501, высокие столбы от крупнокалиберных снарядов ясно давали это понять. Все четыре корабля горели, но ход не теряли, и тонуть пока не собирались. Вся южная часть залива, почти от мыса Ставицкого и миль на пять к востоку, была затянута дымовой завесой. Перед ней, под берегом, стоял один фрегат, типа "Бакли", тоже горящий, вдобавок с сильным дифферентом на корму. Еще один фрегат упорно шел на восток, ставя еще один слой дымовой завесы. Его кто-то обстреливал, явно с берега, но он упрямо продолжал свое дело. Причину такого упорства капитан Балобанов понял сразу, как только получил доклад от оператора стрельбовой РЛС. Вся акватория к югу от дымовой завесы, была накрыта помехами, настолько сильными, что обеспечить надежный захват целей было нереально. Из раздумий капитана вывели несколько разрывов снарядов, вставших неподалеку от катеров отряда. Кто стрелял по ним, стало сразу ясно. Американские эсминцы были заняты, и сильно, а вот на борту фрегатов, как стоящего, так и идущего на восток, снова пробежали цепочки выстрелов. "Ну, правильно, до них всего ничего, могут даже со своими трехдюймовками попробовать нас достать. Но надо что-то делать!". И Балобанов решился.    -Ракетным катерам, курс 20, полный ход! Капитан решил разорвать дистанцию с американскими кораблями. Максимальная дальность ракет П-15 превышает дальность самого мощного орудия. А вот минимальная дальность сейчас не позволяла открыть огонь ни по эсминцам, ни по фрегатам.    -Торпедным катерам, добить эсминец без хода, затем атаковать остальные американские эсминцы!    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-29. ТИХИЙ ОКЕАН. 80 МИЛЬ К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР АВИАНОСЦА "ФОРРЕСТОЛ"._    -Вы понимаете, что все ваши планы и расчеты годятся только на то, чтобы ими подтереться в сортире? Устало спросил адмирал Холлоуэй начальника штаба "Таффи-72". Говорил он вроде бы спокойно и вежливо, но от этого все присутствующие в центре еще больше напряглись.    -Как получилось, что в самый решающий момент у нас нет ни одной ударной группы в зоне ожидания?    -По данным G-2, у Советов больше не было береговых батарей! А тут их появилось сразу три! Пытался оправдаться начальник штаба, отвечавший за планирование вылетов.    -G-2 missed the boat!* Буквально прорычал адмирал. И вы прекрасно знаете, что это не в первый раз! У русских есть замечательная поговорка, "наступить на одни и те же грабли". Так вот, эти грабли, похоже, ударили вас так сильно, что с погон может слететь пара звездочек!    _*G-2 missed the boat - расхожая поговорка среди офицеров US NAVY, начиная с 1941 года. Авторство приписывают адмиралу Честеру Нимитцу. Буквально означает: Разведывательный отдел (G-2) упустил лодку. Говоря попросту, облажался._    -Адмирал, но надо что-то делать? Прервал затянувшееся молчание кэптэн Лоуренс Гейтс. Я связался с командованием Корпуса, у них на подлете целых две группы, 18 "Крусейдеров", все в ударной конфигурации, часть с 500 фунтовыми фугасками, часть с 70-мм НУРС Mighty mouse. И они готовы перенацелить самолеты, ждут только вашей радиограммы. Ведь мы же только что наносили удары в интересах десанта?    Адмирал размышлял недолго. С одной стороны, его постоянное обращения к Корпусу уже стали предметом насмешек среди остального высшего командования флота. С другой, какая альтернатива? Только потеря кораблей, и вероятно, срыв высадки десанта. А этого ему уже точно не простят. И, вообще-то, в отличие от других насмешников, дела у него, худо-бедно, но все-таки, идут успешно. И он принял решение.    -Хорошо, тогда сделаем так. Одну группу разделить на две, пусть часть наносит удар по русским эсминцам, часть, та, что с НУРСами, по катерам красных. Вторая группа пусть атакует ближнюю батарею среднего калибра. Для атаки башенной батареи крупного калибра все равно 500 фунтовые бомбы не подходят. И ускорьте подготовку нашей группы, с бронебойными бомбами и напалмом!    -Первые самолеты уже стартовали! Ответил кэптэн Гейтс.    -По Корпусу, составьте бланк радиограммы, я подпишу.    Адмирал Холлоуэй, сам того не зная, отложил смертный приговор старшему лейтенанту Ильину и всей первой роте второго батальона 211 мотострелкового полка. Девятка "Крусейдеров", готовая обрушится на позиции роты при первых ее выстрелах, была перенаправлена на другую цель, и рота получила хоть мизерный, но шанс, в противостоянии с батальоном морской пехоты США.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-34, 02 НОЯБРЯ. СЕВЕРНАЯ ЧАСТЬ ПОБЕРЕЖЬЯ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, 2 КИЛОМЕТРА К ЮГУ ОТ ОЗЕРА МЕЛКОЕ, 1 КИЛОМЕТР К ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА ТОПОРКОВ. ЗАПАСНЫЕ ПОЗИЦИИ 559 АРТИЛЛЕРИЙСКОЙ БЕРЕГОВОЙ БАТАРЕИ._    Наконец, над полем морского сражения, развернувшегося на выходе из Авачинской бухты, появились первые американские самолеты. Это была шестерка штурмовиков "Скайрейдер" с "Йорктауна". Неизбежная неразбериха, возникшая у американского командования, да еще с разными видами вооруженных сил, дала свои плоды. По уму, американцам, надо было атаковать ракетные катера капитана третьего ранга Балобанова, как потенциально самых опасных противников. Но при подлете "Скайрейдеры", вообще-то, первоначально нацеленные на удары по дороге Николаевка-Вилючинск, сначала были перенаправлены на бомбежку русских позиций в районе бухты Малая Саранная, а потом, еще раз - на удар по обнаружившей себя береговой батарее номер 559. Эта чехарда разозлила бравых пилотов US NAVY до предела. А катера американцы обнаружили еще позже, когда ведущий группы, уточнив местонахождение, уже заходил на боевой курс. И на заполошные призывы из ситуационного центра "Форрестола", ведущий бросил в эфир только одно слово: "поздно". И у ракетных катеров кап-три Балобанова появился шанс. А к 559 батарее, наоборот, пришла смерть. Позиции батареи прикрывал всего один пулеметный взвод, два крупнокалиберных ДШК. Выстроившись колонной пар, "Скайрейдеры" обрушились на артиллерийские позиции со стороны моря, от восходящего солнца. Пулеметчики, грубо говоря, просмотрели появление американцев на малой высоте, и в первом заходе штурмовики работали беспрепятственно. Оба ДШК открыли огонь лишь только по замыкающему А-1Н. Дымя, он сбросил все бомбы и тяжело отвалил на северо-восток. Но это был единственный успех пулеметного взвода. В следующем заходе, резонно рассудив, что здоровенные 130-мм пушки никуда не денутся, командир группы американцев повел пять "Скайрейдеров" на обнаружившие себя пулеметы. Два ствола калибра 12,7 миллиметров никак не могли противостоять двадцати стволам калибра 20 миллиметров, только это расчеты обеих пулеметов и смогли осознать перед смертью. Покончив с зенитным прикрытием, американцы снова принялись за батарею.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-34, 02 НОЯБРЯ. СЕВЕРНАЯ ЧАСТЬ ПОБЕРЕЖЬЯ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, 2 КИЛОМЕТРА К ЮГУ ОТ ОЗЕРА МЕЛКОЕ, 1 КИЛОМЕТР К ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА ТОПОРКОВ. ПОЗИЦИИ ПРИДАННОГО ПУЛЕМЕТНОГО ВЗВОДА 246 МОТОСТРЕЛКОВОГО ПОЛКА. _    Сергей Грибанов хотел только одного, спать. Лечь, упасть в кузов грузовика, или вообще прямо на припорошенную свежим снегом землю, и спать. Уснуть, забыться, часов этак на десять. Сначала была дорога, триста с лишним километров, они, с Сашкой, сменяя друг друга, вели грузовик по разбитой и заснеженной щебенке. Периодически сворачивая с нее, в объезд, мимо разрушенных мостов, по бродам. Двенадцать часов непрерывного кошмара по трясущимся ухабам в тусклом свете фар. Но больше всего выматывали эти проклятые переправы, по каменистым бродам, где быстрое течение камчатских рек так и норовило унести "Газон" вниз, к чертовой матери. Нормальные переправы были только в двух местах, через реку Плотникова. У Дальнего, где 13 саперный батальон дивизии уже навел понтонный мост, и у поселка Сокоч, где чудом сохранился стационарный мост. Четыре раза их бомбили, самолеты проносившиеся над дорогой, парами и четверками, вообще-то выцеливали танки и артиллерию, но все равно это было страшно. Каждый раз, при звуках сирены или криках "воздух", выбегать из машины и падать вниз, в холодную и снежную грязь, с ужасом слыша звуки разрывов бомб и приближающейся стрельбы из авиационных пушек, гадая, попадут в тебя или нет, это было до одури страшно. И потом, вставая после налета, вновь и вновь смотреть на горящую технику и изломанные уродливые тела тех, кому в этот раз не повезло. Кто еще минуту назад был живыми людьми, такими же, как и он, Сергей. Каждый раз Сергею хотелось вскочить и бежать, куда глядят глаза и несут ноги, только бы прочь от этой проклятой дороги. Но каждый раз в последний момент перед глазами вставала картина, которую он увидел на входе в Мильковскую больницу, и это в последний момент его останавливало. Это, и еще Иркино лицо, как он ее видел в последний раз. Понимание, последними остатками разума, а не всем остальным, трясущимся от страха, организмом. Бежать некуда. Он не спрашивал, боясь прослыть трусом, Сашку, или остальных бойцов из его грузовика, испытывают ли они похожие чувства. Наверное, все, таки да, судя по испуганным взглядам, которые кто-то из парней украдкой бросал на небо, при малейших посторонних звуках. При подъезде к Елизово их поредевшую колонну разделили, отделив несколько грузовиков с пулеметами и зенитками. Остальные поехали дальше, на Паратунку или на Николаевку, а они свернули налево. Проскочив беспрепятственно через Петропавловск, их снова разделили. Их грузовик, уже в одиночку, поехал через Халактырку, к берегу океана. Уже рассвело, и Сашка, сидящий за рулем, гнал грузовик со всей возможной скоростью. Наконец, они, проскочив мимо озера Мелкое, свернув у берега по проселку на юг, через пару километров, увидели под маскировочными сетями стволы огромных пушек, каждая из которых стояла на двухосном колесном лафете, размером больше, чем их ГАЗ-51. Лейтенант, выскочивший из машины к батарее, быстро вернулся.    -Так, бойцы, вон там, в ста метрах, будет наша огневая позиция. Быстро сгружаем пулеметы и часть боезапаса. Водители! -Он посмотрел на Сашку и Серегу. -Отгоните машину вон в тот распадок, тщательно замаскируйте ее. Возьмите маскировочную сеть у артиллеристов, я с ними договорился. Потом будьте готовы набивать ленты и переносить ящики с остальным боезапасом к пулеметам. И быстро, быстро, пока в небе самолетов нет!    Внезапно на батарее послышались команды. Маскировочные сети поползли вниз, открывая длинные стволы орудий, которые, наоборот быстро поднимались вверх. Лейтенант, видя это, еще больше стал торопить пулеметные расчеты. Да и сами бойцы, понимая, что с первым же выстрелом батарею увидят все, кому не лень, суетились как, ошпаренные. Вот Серега с Сашкой перевалили очередной ящик с уже набитыми лентами через борт. Серега крикнул лейтенанту:    -Товарищ лейтенант, ленты все сгрузили, остались только цинки! В кузове действительно лежало еще много запаянных оцинкованных ящиков с патронами, которые бойцы просто называли "цинки", а вот деревянных ящиков со снаряженными лентами больше не было.    -Все, быстро отъезжайте, главное, там замаскируйтесь получше! Скомандовал лейтенант. И в этот момент раздался первый орудийный выстрел. Сергей уже привык к различным звукам стрельбы и взрывам, но это было что-то особенное. Из длинного, метров шесть, не меньше, ствола орудия сначала вылетел многометровый форс пламени. А в следующий миг громыхнуло так, что парни еле устояли на ногах. Оглохший Серега первым пришел в себя. Подтолкнув застывшего в ступоре Сашку, он полез на водительское сиденье.    Самолеты появились минут через двадцать. К этому времени ребята успели загнать "газон" задом в распадок, сбегать к ближайшему орудию и принести оттуда большую маскировочную сеть, черно-серо-белого цвета. Батарея уже давно перешла на беглый огонь, выстрелы бухали каждые семь-десять секунд. Куда стреляла батарея, и попадала ли она, парням было неведомо. Они только слышали одну фразу, когда были возле орудия, таща совершенно неподъемную чертову сеть. Кто-то из расчета отрапортовал: "с дальномерного передают, есть накрытие!". Что она означала, ребята могли только гадать, а потом им стало резко не до этого. Появление первого самолета не заметил никто. Уже полностью вставшее солнце со стороны моря ярко светило в разрыве облаков, и именно прямо из него вынырнул первый самолет. Толстый фюзеляж, прямые крылья, узкий и длинный киль. Все это они разглядели, когда самолет, сбросив пару бомб точно на батарею, уже заваливался в развороте. "Скайрейдер", палубный штурмовик", пробормотал Серега, вспоминая силуэты, которые им показывали вчера, сразу после присяги. А орудие, то самое, от которого буквально десять минут взяли сеть, исчезло в ярких вспышках разрывов. Все это длилось буквально секунды, дальше самолеты пошли один за другим. Бойцы пулеметных расчетов, подстегиваемые лейтенантом, опомнились, лишь, когда над батареей пронесся последний штурмовик. Сначала одна трасса воткнулась в хвост уходящего уже самолета, затем по его брюху хлестнула очередь второго пулемета. "Скайрейдер" уже как-то неловко, "блинчиком" развернулся в сторону моря, одновременно высыпав на пустой берег все бомбы. И пошел, густо дымя на восток. Сашка восторженно заорал "Ура!", ему вторили бойцы у пулеметов. Сергей, внимательно наблюдавший за небом, его восторгов не разделял, и было отчего. Остальные пять штурмовиков, уже развернувшись и набрав высоту, заходили с севера. И заходили именно на их пулеметный взвод. Это поняли и там, раздались команды лейтенанта, оба ДШК развернулись стволами навстречу самолетам. И в это время ведущий штурмовик будто взорвался вспышками многочисленных пушек. За ним открыли огонь и другие. Оба ДШК стали стрелять в ответ, но это смотрелось жалко, по сравнению с тем, что началось на позициях пулеметного взвода. Всё, люди, пулеметы, земля, окружающие кусты и деревья, буквально исчезли в огне сотен разрывов. Когда рев самолетов затих, упавшие на землю ребята подняли головы, потрясенно оглядывая местность впереди. Сказать, что местность изменилась, это означало ничего не сказать. Исчезло все: невысокие заметенные снегом деревья и кусты, люди и оружие. Исчез даже сам снег. Там, где еще минуту назад находились два пулеметных расчета, была только черная, вся в оспинах, дымящаяся земля. С редкими, разбросанными кусками железа и ошметками человеческих тел. Сергей почувствовал, как к горлу подступает тугой комок, и сглотнул, удержавшись. Рядом потрясенно матерился Сашка. Но пока парни пребывали в ступоре, американские штурмовики пошли на третий заход, на позицию береговой батареи. И им уже никто не мог помешать. Парни, не сговариваясь, рухнули на землю, стараясь быть как можно незаметнее. А на огневых позициях 559 батареи бушевали разрывы. Вновь и вновь "Скайрейдеры" заходили на пушки и тягачи, попеременно, то стреляя из пушек, то сбрасывая бомбы. Наконец, штурмовики, набрав высоту и построившись клином, потянулись на восток, сыто урча двигателями. Сергей поднялся с земли, с ненавистью посмотрел им вслед, и толкнул замешкавшегося Сашку.    -Пойдем, посмотрим, может, кто живой есть. Живые, как ни странно, были. И даже некоторые из них не были ранены. Хотя первоначально парни были уверены, что после такой штурмовки на земле не уцелеют даже мыши. Просто батарея заезжала на заранее подготовленные запасные позиции, с уже вырытыми окопами, щелями и даже блиндажами. А вот из ихнего пулеметного взвода не уцелел никто. Ничего целого не осталось и из техники береговой батареи, капониров и укрытий для нее не было. Поэтому единственным транспортом оказался "газон" пулеметного взвода. Через час, когда откопали и погрузили в кузов всех раненых, уцелевшие люди уехали из вообще-то, красивого места на побережье, в один миг ставшего огромным кладбищем больше, чем для сотни человек.    _КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-35. ЭСМИНЦЫ КАМЧАТСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ "ВЛИЯТЕЛЬНЫЙ" И "БЕСШУМНЫЙ"._    На "Бесшумном" наконец-то авариная партия смогла на скорую руку починить рулевое управление, и он, увеличивая скорость, стал обходить "Влиятельного". "Влиятельный" давно уже горел, сбавил ход до 12 узлов, вдобавок на нем стреляла всего одна кормовая башня главного калибра. Но он упорно шел, даже полз наперерез курсу американских кораблей, и командир "Бесшумного", капитан 1 ранга Лесной, догадывался, зачем. Накануне вечером, когда корабли еще готовились к бою, во все пятитрубные 533 миллиметровые торпедные аппараты эсминцев, вместо стандартных противолодочных торпед СЭТ-53 загрузили реактивные торпеды 53-57. Прямоидущая дальноходная бесследная торпеда 53-57 с неконтактным магнитным взрывателем, практически скопированная с немецкого образца, предназначалась для атак надводных кораблей. Турбинный двигатель торпеды, работающий на перекиси водорода и керосине, разгонял торпеду до скорости в 45 узлов, максимальная дальность хода составляла 18 километров. В принципе, советские эсминцы могли стрелять сразу по выходу из Авачинской бухты, но эсминцы типа "Гиринг" развивали максимальную скорость почти 37 узлов, а еще, на американских кораблях были превосходная акустика. Все это делало проблематичным поражение "Гирингов" с таких дистанций. А вот сейчас, когда между кораблями уже меньше 6 миль, один "Гиринг" стоит без хода, а два горят, обстреливаемые вдобавок с берега! Короче, капитан 1 ранга Лесной скомандовал торпедный залп по головному эсминцу, как только они с "Влиятельным" распределили цели. Горящий, стоящий без хода, и уже не стреляющий "Гиринг" решили не трогать, так как на него заходили в атаку два торпедных катера.    _КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-35. ЭСМИНЦЫUS NAVY DD 874 "DUNCAN" ИDD 879 "LEARY"._    Первым всполошился сигнальщик на "Лири". Не то, чтоб он был более квалифицированный специалист, ему просто повезло, и он как раз смотрел в бинокль на "Бесшумный" в этот момент. А не заметить торпедный залп из пятитрубного аппарата калибром каждой трубы более полуметра мог только полуслепой очкарик, но таких в сигнальщики US NAVY не берут. "Лири" тут же передал на "Дункан", идущий впереди, сообщение о торпедах, и готовился к повороту на 75 градусов влево. В этот момент "Влиятельный" дал свой залп, уже из двух пятитрубных торпедных аппаратов. И с американских эсминцев его уже увидели многие. "Дункан" тоже стал начинать поворачивать влево. Положение осложнялось тем, что из-за уже полученных повреждений оба эсминца могли дать максимум узлов 16, не больше. Происходи эта ситуация десятью годами раньше, эсминцы типа "Гиринг" перед тем, как выполнить противоторпедный маневр, отстрелялись бы в ответ, на них ведь по проекту было установлено по два таких же аппарата. Но оба эсминца прошли через модернизацию по программе FRAM, согласно которой дальнобойные "длинные копья" боли заменены на специальные противолодочные трехтрубные торпедные аппараты калибром всего 324 миллиметра. А у "Лири", как у корабля радиолокационного дозора, кормовой аппарат вообще был снят. Нет, конечно, можно было попробовать отстрелятся противолодочными торпедами и по красным эсминцам, в конечном счете, и у них есть винты, на шум которых и наводятся эти торпеды. Но дистанция до красных была уже мили три, не меньше, а противолодочная торпеда Мк44 имела дальность всего шесть с половиной. И не миль, а километров. "Дункан" замешкался с поворотом. Последний залп береговой батареи N425 лег за кормой, но очень близко. Настолько близко, что гидравлический удар от разрывов 130-мм снарядов повредили перо руля. Поэтому эсминец, вздрогнув всем корпусом, как раненая лошадь, сначала свалился в неуправляемую циркуляцию, причем вправо. А потом, когда эсминец кое-как, управляясь машинами, начал ворочать влево, было уже поздно. Торпеды с "Бесшумного" дошли до своей цели. Палубная команда напряженно смотрела в воду, надеясь увидеть торпеды, но бесследную торпеду 50-57 очень сложно увидеть, особенно если она установлена на глубину шесть метров, а в океане волнение в три балла. Из пяти торпед попала всего одна, под многострадальную корму. Неконтактный взрыватель сработал, когда торпеда проходила под кораблем, всего в полутора метах под днищем, подорвав боевую часть весом в 306 килограмм. Подводный взрыв подбросил "Дункан", просто оторвав ему кормовую часть, вместе с кормовой башней главного калибра. "Дункан" стал быстро погружаться, задирая нос. И через пару минут на поверхности от него оставались только обломки и десяток людей в спасательных жилетах. "Лири" уходил, но 45 узлов минус 16- это 29 узлов. И с каждой минутой расстояние между 10 торпедами, выпущенными веером и эсминцем сокращалось почти на километр. Напряженное ожидание команды "Лири" окончилось ничем. Взрыва не последовало. Люди на палубе так и не узнали, что мощный турбулентный поток, образованный винтами корабля, чуть-чуть отклонил одну из торпед, идущую первоначально точно под эсминец. А дальности действия неконтактного магнитного взрывателя не хватило, буквально на метр. Бывает. Но едва моряки на эсминце обрадовались спасению от неминуемой гибели, с севера появилась новая угроза. Далеко за кормой раздался мощный взрыв, горящий, стоящий без хода "Беннер" стал разламываться пополам. И на мостке "Лири" увидели, как огибая гибнущий эсминец, к ним, поднимая высокие буруны, понеслись две маленькие точки. Первым опомнился сигнальщик, наблюдающий за кормовыми углами:    -Торпедные катера противника, по азимуту триста сорок, идут прямо на нас.    Учитывая то, что эсминец был сильно избит, и кроме поврежденной кормовой башни главного калибра, у него уже была разбита РЛС управления стрельбой, эти катера становились большой проблемой. Зенитные "Бофорсы" эсминца имели дальность стрельбы меньше, чем торпеды русских, а кроме "Бофорсов" на юте корабля уже ничего не было.    _КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-35. ТОРПЕДНЫЕ КАТЕРА ИЗ СОСТАВА 282 ДИВИЗИОНА ТОРПЕДНЫХ КАТЕРОВ ТКА-1288 И ТКА- 1290 КАМЧАТСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ._    Командир ТКА-1288 только ухмыльнулся, когда большой эсминец лег на борт и перевернулся, получив торпеду в борт с его катера. Его ТК-1288 стал первым в Советском Союзе торпедным катером, утопившим уже два таких крупных боевых корабля. Прошлой ночью они добили ракетный эсминец типа "Чарльз Ф. Адамс", водоизмещением в четыре с половиной тысяч тонн. Если судить по меркам прошлой войны, так это вообще легкий крейсер. А сейчас они торпедировали эсминец типа "Гиринг", чуть поменьше, в три с половиной тысячи. И идут в атаку на второй такой же эсминец, причем уже видно, что у янки кормовая башня главного калибра молчит, и вдобавок, ход узлов 20, не больше. Уже у его катера есть восемь тысяч тонн потопленного тоннажа, и сейчас будут еще, одна торпеда у него осталась. А если что, ему поможет ТКА- 1290, идущий на левой раковине. И его тоннаж, это не транспорты, как у того же Героя Советского Союза Шабалина в прошлую войну. Современные боевые корабли, из состава самого мощного флота на планете. Можно уже вертеть дырочку на кителе, как минимум орден Красного Знамени ему должны дать? А может быть и больше, орден Ленина или даже Звезду Героя? Он даже закрыл глаза, представляя, как будет выглядеть в мундире со столь высокой наградой. "Черт, забыл ведь, это плохая примета!" -подумал он, в следующую секунду услышав крик сигнальщика:    -Три фрегата противника, по азимуту 155, выходят из дымовой завесы, курс 330, дистанция до головного две мили! Головной определяю, как тип "Трайбл", под канадским флагом!    Все радужные мысли, о почете и наградах, витавшие в голове молодого лейтенанта вымело из головы, как душем из забортной ледяной ноябрьской водички. Три целехоньких фрегата типа "Трайбл", это приговор для его катеров. Днем, в условиях хорошей видимости, 12 скорострельных трехдюймовок, стоящих на этих фрегатах, нашпигуют их снарядами так же быстро, как опытный плотник забивает в доску гвозди. А торпедному катеру, этой скорлупке длиной всего 25 метров и водоизмещением меньше сотни тонн хватит и пары-тройки таких снарядов. Но надо согнать эти неожиданно выскочившие фрегаты с курса, кровь из носу, иначе они через пять минут будут доставать уже до ракетных катеров кап-три Балобанова. Береговые батареи могут не успеть их остановить, а на наши эсминцы надежды мало, они тоже сильно избиты, горят и почти не стреляют. Все эти мысли пронеслись в голове командира ТКА-1288 в один миг, и в следующую секунду он уже командовал.    -Поднять сигнал "Делай, как я!". Радиосвязь по прежнему работала очень плохо, и лейтенант сомневался, что сможет быстро растолковать свой план командиру ТКА-1290 по радио.    -Курс 150, самый полный! Торпедная атака, цель - головной фрегат типа "Трайбл"!    Катер дернулся, выходя передней частью корпуса из воды. Четыре дизельных двигателя М-50Ф, мощностью 1200 лошадиных сил каждый, взревели, выходя на полную мощность. Теперь для передачи команд приходилось кричать даже в гарнитуру передающего устройства, настолько был силен рев двигателей. Катер, оставляя за собой высокий, высотой больше свей мачты белоснежный бурун, многометровой длины, рванулся под углом наперерез к фрегату. На испытаниях катер проекта 183 развил скорость 44 узла, но ТКА-1288, казалось, выжимал сейчас все 50. РЛС целеуказания "Рея" по прежнему не мог выдать данные для прибора управления торпедной стрельбой "Онега". Поэтому лейтенант прильнул глазами к оптическому визиру торпедного автомата стрельбы ТАС, который на основе поступающих данных постоянно вырабатывал дальность, направление и решал торпедный треугольник. В заряженном торпедном аппарате лежала торпеда 53-39, с выставленной дальностью хода четыре километра при максимальной скорости 51 узел. Другие параметры, 8 километров и скорость 39, или 10 и 34, для верткого фрегата со своей скоростью 25 узлов не годились. Все вышеописанное длилось в реальности всего несколько секунд. Наконец, американцы, вообще-то, не ожидавшие такой наглости от пары крохотных корабликов, спохватились. На головном фрегате баковая спарка сверкнула вспышками пристрелочных выстрелов. Через секунду два снаряда встали всплесками далеко позади, почти в двух кабельтовых от ТКА-1288. "Конечно, хорошо, что они так мажут, но с чего бы это? Наверное, у них тоже артиллерийские радары не работают из-за помех. Ну тогда, у нас появляется шанс" - подумал командир ТКА-1288.    _КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-36. ОТРЯД КОРАБЛЕЙ КОРОЛЕВСКОГО КАНАДСКОГО ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА. ФРЕГАТЫ HMCS HAIDA, SAGUENAY, ASSINIBOINE. _    "Индейцы"*, как с легкой насмешкой называли эти канадские эскортные корабли их большие соседи с юга, первыми вышли из дымовой завесы, и соответственно, первыми увидели, вообще-то безрадостную для союзников картину боя.    * _Haida, Saguenay, Assiniboine - Хауда, Сагенай, Ассинебойн - название индейских племен, проживающих на территории Канады. Название Tribal, которое носил головной корабль в серии, можно перевести как "Соплеменник"._    Вместо трех эсминцев типа "Гиринг", которые по плану должны были надежно запереть красному флоту выход из бухты, на поверхности воды был только один, "Лири". И тот уже горел и отползал от места боя на скорости узлов 15, не больше. Вдобавок по нему лупили, как минимум две береговые батареи. И, вдобавок, его догоняли два торпедных катера противника. Еще из сил союзников там были два фрегата, которые должны были поддерживать дымовую завесу. Но один из них, "Вэриан", уже стоял без хода, медленно погружаясь, а по второму, тоже уже горящему, вели огонь два русских эсминца. Эти, правда, тоже уже были в состоянии, которое точнее всего определяет русская поговорка: "краше в горб кладут", но они упорно ползли на юг, упрямо приближаясь к дымовой завесе. Но опаснее всего были не эсминцы, а катера. Причем три из них шли, наоборот, удаляясь на северо-восток от того побоища, в которое превратился вход в бухту. И судя по горбатым большим контейнерам на палубе, это были не торпедные, а ракетные катера. Тогда их действия становились понятны, они просто на полной скорости стараются выйти из дальности действия огня орудий союзников, чтобы потом, развернуться, и спокойно, без помех, как в тире расстрелять их корабли ракетами. Вот ими и надо в первую очередь заняться, промелькнула мысль в голове у командира идущего головным "Хауды", но тут в его планы внес коррективы крик сигнальщика:    -Торпедные катера увеличили скорость и поворачивают на нас! Дистанция 30 кабельтовых! "Черт, в какое же неудобное положение нас ставит этот сукин сын!" -подумал командир "Хауды". Повернуть, приводя атакующие катера за корму? Но у эскортных кораблей типа "Трайбл" обе спаренных 76-мм установки стоят на баке. И удирая от катеров, мы, фактически, не сможем их обстреливать из своего главного калибра. Повернуться боком, в кильватерную колонну? Да, так мы сможем вести огонь максимально эффективно, но дистанция мала, и вдобавок мы подставимся под торпеды всем бортом. Командир решился.    -Передать на "Сагенай" и "Ассинебойн", пусть из кильватера перестраиваются уступом вправо, курс 45! И пусть открывают огонь по второму катеру.    -Чарли, обратился уже он к своему артиллерийскому офицеру. Надо утопить первую лоханку русских, и желательно до того, как она утопит нас.    -Сэр, РЛС управления огнем плохо работает, мешают помехи. Мы начинаем пристрелку по старинке, через дальномерный пост. Озабоченно ответил тот.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-37, 02 НОЯБРЯ. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ, ВХОД В АВАЧИНСКУЮ БУХТУ. ГРУППА РАКЕТНЫХ КАТЕРОВ КАМЧАТСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ. ЛИДЕР ГРУППЫ, РАКЕТНЫЙ КАТЕР Р-108 ПРОЕКТА 205._    -Когда будет дистанция разрешенного огня? Встревоженно спросил командир катера. Старший электрик-оператор Неволин ответил, не отрываясь от экрана:    -По эсминцу можно стрелять хоть сейчас. Два дальних фрегата, которые ставили дымзавесу, в зоне разрешенных пусков, но "Клен" берет в захват эти цели очень неустойчиво, сильные помехи. Три фрегата, которые идут за нами, тоже уже в зоне, но на самой границе. Если мы будем разворачиваться для пуска, они могут успеть войти в "мертвую" зону.    -Смотрите, головной фрегат! Прокричал помощник командира, старший лейтенант Надточий.    -Наверное, увидел пуск торпеды с ТКА-1288. Ответил ему Балобанов. Головной фрегат резко, накренившись чуть ли не на сорок пять градусов, завалился в развороте на запад. Вслед за ним начали ворочать и два других фрегата, только в другую сторону, на восток. Оба торпедных катера пустили торпеды, с максимальной дистанции. И уклоняясь от торпед, фрегаты совершенно смешали строй. Один влево, два вправо, сверху это было похоже на раскрытие невиданного цветка. Тем не менее, фрегаты не прекращали интенсивный огонь. Капитан третьего ранга Балобанов опомнился, торпедные катера дарят им драгоценное время, согнав противника с курса преследования.    -Передать на остальные мателоты, разворот всем вдруг, после разворота строй уступом влево, курс 170, скорость снизить до 20. Разобрать цели, наш - правый фрегат типа "Трайбл", Зименко берет левого, Ильин- среднего! Расход- две ракеты, пуски по готовности!    _КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-38. ЭСМИНЕЦUS NAVY DD 879 "LEARY"._    -Приготовится к правому повороту, курс 170. Носовая башня пусть снова начинает пристрелку по головному русскому эсминцу. И когда, наконец, у нас заработает дымовая аппаратура? Скомандовал командир эсминца.    -Сэр, аппаратура была повреждена осколками того же снаряда, который лишил нас кормовой башни. Сейчас там меняют патрубок, через пару минут закончат. Но это не слишком рискованно, снова вступать в бой с двумя эсминцами красных, под обстрелом береговых батарей, тем более рядом еще крутятся торпедные катера? С сомнением произнес старший офицер "Лири".    -Браун, эти два эсминца, хоть и сильно повреждены, но уже всего в миле от завесы. Канадцы со своим смешным трехдюймовым калибром их не удержат. Наших самолетов еще нет, как обычно, когда они нужны до зарезу. Что будет если красные пройдут через дым и наткнутся на десантные корабли? Это будет бойня! Торпедные катера без торпед, вы сами видели, три пуска по канадцами и одну они потратили на беднягу "Дункана". Артиллерийские радары бесполезны, хорошо, хоть это нам наша доблестная авиация обеспечила. Значит, опасность для десанта сейчас представляют только эти два долбаных эсминца, и мы их должны задержать любой ценой! Отрезал командир эсминца, уничижительно глядя на своего старшего офицера. А потом, глядя на его побледневшее лицо, тихо, чтоб не расслышали остальные люди, находившиеся в рубке, добавил:    -Питер, высокое звание офицера US NAVY, это не только большие деньги, красивая форма и восхищение девушек на берегу. Это еще и готовность умереть, когда обстоятельства этого потребуют. Если ты этого до сих пор не понял, лучше бы тебе выбрать профессию по спокойнее. К примеру, бухгалтера, или коммивояжера. Если мы выберемся из этой переделки, напиши рапорт, я его с удовольствием подпишу.    _КАМЧАТКА. СЕВЕРНАЯ СТОРОНА АВАЧИНСКОЙ ГУБЫ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-40. БАТАРЕЯ N501. _    -Когда ты, наконец его накроешь? Уже пятый выстрел в молоко! Недовольно проговорил в трубку внутренней связи командир батареи, обращаясь к оператору дальномерного поста. Последний "Гиринг" уже вышел из зоны, где устойчиво работал артиллерийский радар батареи, и теперь все наведение зависело от данных, получаемых от оптического дальномера. А с этим было не все гладко.    -Он все время меняет курс и скорость, мы не успеваем вносить поправки! Оправдывался лейтенант.    -Черт, а сейчас он вообще дымовую завесу начал ставить! Со злостью проговорил он.    -Смотри, он режет курс "Бесшумному"! А "Бесшумный" с "Влиятельным" вот-вот войдут в дымовую завесу. Значит, он хочет их остановить, иначе не сближался бы так близко. Вынеси упреждение на два кабельтовых ему по носу! Скомандовал командир 501 батареи.    Через 10 секунд очередной пристрелочный выстрел лег в 400 метрах прямо по курсу "Лири".    -Отлично, батарея, по последнему пристрелочному, пять залпов, беглый огонь! Удовлетворенно прокричал командир 501. И уже про себя пробормотал, обращаясь к незнакомому ему командиру "Лири": "Ну, посмотрим сейчас, из какого материала ты сделан!".    _КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-41. ТОРПЕДНЫЕ КАТЕРА ИЗ СОСТАВА 282 ДИВИЗИОНА ТОРПЕДНЫХ КАТЕРОВ ТКА-1288 И ТКА- 1290 КАМЧАТСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ._    "Ну вот и все. Не нужно было заранее думать о наградах, это и в самом деле плохая примета" - Промелькнуло в голове у командира ТКА-1288, когда снаряд с "Ассинебойна" попал прямо в моторный отсек. Катер несколько минут назад выпустил последнюю торпеду по головному фрегату с максимального расстояния. Естественно, не попал, но противника с курса согнал, более того, канадцы смешали строй, уклоняясь от торпед. И сейчас канадцы отыгрывались на них по полной программе. До этого катер выдержал несколько попаданий и близких разрывов трехдюймовых снарядов, но тяжелых повреждений не получал. Свистели осколки, скрипело разрываемое железо, кричали раненые, но все это заглушал рев дизелей, уносивших катер все дальше и дальше от разозленных канадцев. Командир ТКА-1288 подумал даже, что, может быть, им и удастся выскочить. Не удалось. Сразу навалилась звенящая, оглушительная, после шума моторов тишина, нарушаемая только разрывами снарядов и далекими звуками боя. Он огляделся. На юге, в десяти кабельтовых, горел ТКА-1290. А фрегаты шли мимо, совсем рядом, уже не стреляя. Хотя нет, на юте концевого фрегата, задвигалась и повернулась в их сторону зенитная спарка "Бофорсов". "Ну правильно. Зачем на нас главный калибр тратить, мы же ничем огрызнуться не можем. Оба наших зенитных автоматов уже повреждены" - с горечью подумал командир, заворожено смотря, как 40-мм стволы "Бофорсов", покрутившись вправо-влево, начали качаться вверх-вниз. Затем "Бофорсы" харкнули огнем, он увидел, как большие мячики трассирующих снарядов тянутся от фрегата прямо к нему. В следующее мгновения катер накрыли частые разрывы и для него все закончилось.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-42, 02 НОЯБРЯ. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ, ВХОД В АВАЧИНСКУЮ БУХТУ. ГРУППА РАКЕТНЫХ КАТЕРОВ КАМЧАТСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ. ЛИДЕР ГРУППЫ, РАКЕТНЫЙ КАТЕР Р-108 ПРОЕКТА 205._    -Есть захват! К пуску готов! Прокричал старший электрик-оператор Неволин.    -Огонь! Сразу отреагировал кап-три Балобанов, не отрывая взгляд от картины боя, развернувшейся в семи километрах к югу. В бинокль было хорошо видно, как фрегаты противника сначала обездвижили оба торпедных катера, а потом расстреляли их в упор, из зениток. "Ну сволочи, вы за это ответите. Прямо сейчас!" с мрачным удовлетворением подумал Балобанов.    С небольшими интервалами с трех катеров сорвались огненные хвосты, и шесть ракет помчались навстречу фрегатам. И в этот же момент остановка снова резко изменилась.    -Воздух! Закричали сразу двое, боцман Р-108 Гулько и старшина команды РТС Литвиненко. Глазастый Гулько обнаружил первые самолеты визуально. Литвиненко через пару секунд добавил: "Рангоут" выдает три группы целей, в каждой от шести единиц и более. Одна, азимут 90, дистанция 5, высота 3000, идет прямо на нас"! С этого момента события понеслись, как несется галопом обезумевшая лошадь.    _Время 10:42:45, 02 ноября. _    Над полем боя появляются три шестерки "Крусейдеров" из эскадрильи VMF-334 Корпуса морской пехоты. Одна сходу, пользуясь тем, что летит с востока, заходит на ракетные катера. Вторая также сходу идет на эсминцы "Бесшумный" и "Влиятельный", тоже атакуя их со стороны солнца. Третья совершает круг, уточняя позиции орудий береговой батареи N425. Эсминец US NAVY DD 879 "Leary" на скорости 16 узлов входит в зону накрытий батареи N501. Команда эсминца видела все: и всплески разрывов, встающие прямо перед носом корабля, и свои самолеты, заходящие в атаку на противника, но отвернуть уже не успевала.    _Время 10:42:47, 02 ноября._    Фрегат US NAVY DE 798 "Varian" лег на правый борт и перевернулся, затонув от ранее полученных повреждений. Ведущий шестерки "Крусейдеров", атакующей ракетные катера, приказал группе снизиться до 500 метров и разобрать цели. До максимальной дистанции применения 70-мм НУР М151 Hydra-70 осталось 1600 метров. Расстояние между атакующими самолетами и катерами сократилось до 5 километров. Ведущий шестерки "Крусейдеров", атакующей русские эсминцы, наоборот приказал набрать высоту 6000. Группа разделилась на две, по три машины, собираясь атаковать оба корабля 500 фунтовыми бомбами с пикирования.    _Время 10:42:48, 02 ноября._    На расстоянии 3600 метров 70-мм НУР Hydra-70, при пуске с самолета, летящего со скоростью 500 км/ч, ложатся в эллипс рассеяния с длиной малой полуоси примерно 25 метров, большой- 60 метров. Это, с точки зрения математики, означало, что в такую маленькую цель, как катер длиной всего 38 метров и максимальной шириной 7 метров, попадает всего 1 НУР из полного залпа с одного самолета - четырех пусковых установок по 19 труб. А вот при сокращении расстояния до цели эллипс рассеивания уменьшатся, причем нелинейно. При пуске с 1000 метров хорошо обученные пилоты уверенно поражали даже такую маленькую цель, как одиночный танк. Ведущий группы все это прекрасно знал, и все пилоты неоднократно поражали разнообразные цели на полигоне Корпуса морской пехоты в Юме, от кораблей до автомобилей. Поэтому, он, правильно оценив размеры цели, установил дистанцию применения НУР в 2600 метров. А вот возможности ПВО такого крохотного корабля, как катер проекта 205, он оценил совершенно неправильно. Наклонная дальность, обеспечиваемая прицельной аппаратурой спаренных 30-мм зенитных автоматов АК-230, стоявших по две штуки на катерах, составляла 4000 метров. Вот на этом расстоянии комендоры на катерах и открыли огонь. После нажатия гашетки старшим комендором старшиной 2 статьи Дорофеевым в недрах обеих автоматов АК-230 началось следующее. Первый патронник уже был расположен непосредственно против канала ствола, с досланным в него патронов весом в 1,066 килограмм. Канал ствола заперся поворотом казенника. При этом патрон завелся за донную стенку ствольной коробки. Патрон был с электрокапсюльной втулкой, которая сработала при прохождении в цепи стрельбы тока 0,24-0,65 А. И первый снаряд, вылетев из ствола, полетел к самолетам со скоростью 1050 метров в секунду. При откате подвижных частей за счет энергии первого выстрела основная энергия отката аккумулировалась пружинами накатника: за счет этой энергии произошел поворот блока патронников и накат подвижных частей. Второй патронник, повернувшись напротив ствола, произвел предварительный сдвиг стреляной гильзы при помощи клинового извлекателя, который при повороте казенника вытянул гильзу за бурт на 3 миллиметра. Выброс стреляной гильзы был осуществлен пороховыми газами, отводимыми из надульного устройства. Третий и четвертый патронники были использованы для досылки патрона в патронник. Досылка патрона в патронник произошла за счет сжатого воздуха пневмосети. Такая схема давала возможность совместить во времени выстрел с выбросом и досылкой патрона в патронник и тем самым увеличить темп стрельбы. От совершения первого выстрела, до второго прошло всего шесть сотых секунды. Через ноль целых, девять десятых секунды в ствол попал бронебойно-трассирующий снаряд, набиваемый в ленту через каждые 15 снарядов.    _Время 10:42:49, 02 ноября._    Еще через три десятых секунды сработал электроконтакт, отсекающий очередь. У АК-230 была своя сложная система охлаждения. Ствол охлаждался снаружи жидкостью, циркулирующей между наружной поверхностью ствола и внутренней поверхностью трубы, надетой на ствол. Ствол сзади внутри и казенник спереди внутри охлаждался после каждого выстрела путем впрыскивания жидкости в канал ствола сзади и в патронники казенника спереди и ее последующего там испарения. Несмотря на это, стрельбу можно было вести очередями только до 100 выстрелов непрерывного огня на ствол, после чего он охлаждался в течение 15-20 мин с включенной системой наружного охлаждения. Конечно, в исключительных случаяхдопускалась стрельба до израсходования всего боекомплекта (500 патронов) с перерывами между каждыми 100 выстрелами 15-20 с. В таком случае обеспечивалась безостановочность стрельбы, но происходит полный износ канала ствола, после чего ствол к дальнейшей стрельбе не пригоден.    С начала стрельбы и до отсечки первой очереди в 20 снарядов прошло всего 1,2 секунды. За это время первый снаряд прошел больше трети расстояния до самолета, удерживаемого старшиной Дорофеевым в прицеле, 1250 метров. Самолет же пролетел всего 165 метров.    _Время 10:42:51, 02 ноября._    А еще через две секунды обе очереди из двух спаренных автоматов АК-230 и истребитель компании "Воут" F-8C "Крусейдер" из эскадрильи морской пехоты VMF-334 встретились в небе.    _Время 10:42:52, 02 ноября._    Ввиду того, что бой между "Крусейдерами" и ракетными катерами капитана третьего ранга Балобанова происходил севернее зоны постановки помех, все системы РЛС работали отлично. В том числе и СУО зенитных автоматов "Рысь". Но в самолет ведущего группы из первой очереди попало всего два снаряда. Из восьмидесяти, выпущенных четырьмя стволами. Все-таки стрельба была начата на максимальную дальность. Если бы речь шла о попадании из зенитного пулемета, или даже 20-миллиметровой пушки, то для такой прочной и большой машины, как "Крусейдер", это было бы несущественно. Болезненно, но не смертельно. Но два снаряда калибром 30 миллиметров, это совсем другое дело. Оба попадания пришлись в левое крыло. Один осколочно-фугасный ОФ-83, весом 0,354 килограмма и весом взрывчатого вещества 39 грамм, с контактным взрывателем МГ-31, попал в носок крыла, разорвав и издырявив обшивку на нескольких квадратных метрах. Второй, фугасный Ф-33, весом 0,36 килограмма и весом взрывчатого вещества 30 грамм, с донным взрывателем МД-30, пробилобшивку, пробил лонжерон, полностью разорвав его, и взорвался возле узла складывания крыла. Этого издевательства крыло уже не выдержало, оно сначало сложилось вверх, а потом и вовсе оторвалось от самолета. "Крусейдер" начал, беспорядочно кувыркаясь, падать в воду. Летчик, сразу потеряв сознание от огромных перегрузок, так и остался в кабине самолета.    _Время 10:42:53, 02 ноября._    Началась воздушная дуэль между остальными катерами и самолетами. Комендор с Р-106 капитана-лейтенанта Зименко сумел так же сбить ведущего второй пары "Крусейдеров" первой очередью. А вот комендор с Р-107 капитана-лейтенанта Ильина непостижимым образом промахнулся. Целых 80 снарядов буквально "облизали" хищный, вытянутый силуэт "Крестоносца", чудом не зацепив самолет даже краешком.    _Время 10:42:54, 02 ноября._    Оставшиеся четыре F-8C упорно рвались вперед. Пилоты, не сговариваясь, двинули РУДы до упора, увеличивая скорость. В Корпусе вообще традиционно были самые отчаянные пилоты. Все знают о капитане Гастелло, а вот кто помнит о летчике US MARINES, капитане Ричарде Флеминге? В сражении у атолла Мидуэй, в 1942 году, капитан атаковал японский тяжелый крейсер "Микума". Его самолет был подбит и загорелся, но капитан Флеминг не сошел с боевого курса. Он сбросил бомбы на крейсер, а потом и сам направил свой самолет на японский корабль, врезавшись в башню главного калибра. И сейчас пилоты Корпуса показывали, что они ничуть не хуже своих предшественников. До рубежа эффективного применения НУР Hydra-70 оставалось всего пара секунд. Пара секунд, это всего несколько ударов сердца. Всего ничего. Но за эти мгновения старшина 1 статьи, старший комендор ракетного катера Р-108 Дорофеев, ухитрился совместить маркер прицела на экране системы управления МР-104 и нажать гашетку. А комендор с катера Р-107 наконец-то смог достать "своего" "Крусейдера" второй очередью. До того, как он нажал тумблер пуска НАР. Но остальные три пилота в кабинах "Крестоносцев" успели. Откинуть общую предохранительную скобу, и щелкнуть четырьмя тумблерами в положение "FIRE", много времени не занимает, секунда, может чуть меньше. Но за эту секунду снаряды, выпущенные из четырех стволов комендором Дорофеевым, пролетели километр. А дальше началась гонка мгновений. С четырех 19-ствольных пусковых установок LAU-3/A, подвешенных на пилонах истребителя F-8C, каждые полсекунды начали вылетать длинные, почти полутораметровые НУР М-151. Это было завораживающее в своей смертельной красоте зрелище. Люди, находившиеся на палубах катеров, увидели, как из маленьких точек, еле различимых на фоне восходящего солнца, вдруг потянулись длинные дымные щупальца. Каждое из них стремительно тянулось, все вырастая в размерах, целясь, казалось прямо в них. И все в экипажах катеров знали, что на острие каждого из этих щупалец летит реактивный снаряд, с боевой частью весом в почти четыре килограмма, осколки которой не оставят ничего живого в радиусе десяти метров. Но в те же каждые полсекунды, снаряды, выпушенные из двух АК-230, пролетали 500 метров. И первый снаряд попал в центроплан самолета, как раз, когда из четырех ПУ LAU-3/A вышли первые 16 НУР. После попадания осколочно-фугасного снаряда "Крусейдер" клюнул носом и свалился в крутое пике. Следующие четыре снаряда М-151, вышедшие из пусковых, уже вошли в воду, за километр до цели. Летчик, превозмогая боль в раненом плече, у самой воды все-таки успел дернуть здоровой рукой ручку катапульты.    _Время 10:42:55, 02 ноября._    Шесть ракет П-15, выпущенных ракетными катерами 20 секунд назад, уже подлетали к канадским "индейцам".    В эсминец US NAVY DD 879 "Leary", минутой ранее вошедшим в зону заградительного огня батареи N 501, попало уже три снаряда. Три снаряда калибром 180 миллиметров, это вроде терпимо, для корабля водоизмещением три с половиной тысячи тонн. Но только не для того корабля, который ранее успел "всосать" десяток снарядов калибром чуть меньше, 130 миллиметров. И уже получившего значительные повреждения. Первые два снаряда разорвались на баке, один попал в самую носовую оконечность, разрушив якорный клюз, другой в вошел воду, в метре от корпуса. Пройдя этот метр под водой, он пробил обшивку и разорвался внутри. Хорошо, что погреб носовой башни остался в стороне от попадания и никаких вторичных взрывов не последовало. Но все равно, подводная пробоина получилась на заглядение, в несколько квадратных метров. Сразу на два смежных отсека, снаряд угодил в место примыкания переборки к наружной обшивке. Аварийная партия только то и успела, что задраить внутренние переборки, так быстро вода затопила эти оба отсека. Эсминец ощутимо стал кренится на правый борт. Но доконал "Лири" третий снаряд. Разорвавшись тоже под водой, в самой корме, он оторвал у корабля правый винт, и заклинил гребной вал винта левого. Отчего эсминец потерял ход, идя вперед по инерции, постепенно замедляясь, пока окончательно не замер на месте.    _Время 10:42:56, 02 ноября. _    Капитан третьего ранга Балобанов, видя стремительно летящие к своему катеру реактивные снаряды, командует:    -Лево на борт, сорок градусов. Увеличить ход до полного!    Другие катера тоже начинают маневр уклонения.    Первая ракета П-15 попадает в канадский фрегат "Хауда".    Первая тройка "Крусейдеров", атакующая советский эсминец "Влиятельный" выходит из пикирования на корабль. Зенитный огонь безрезультатен, из шести сброшенных бомб весом 227 килограмм каждая, в эсминец попадает две. 3    Вторая тройка еще только заходит в атаку с пикирования на советский эсминец "Бесшумный". Один из носовых зенитных автоматов ЗиФ-71 попадает в левого ведомого, и тот разваливается на куски от взрыва 57-миллиметрового снаряда.    _Время 10:42:57, 02 ноября. _    Ракетные катера уже не успевают совершить маневр уклонения. Американский НУР М-151 имеет начальную скорость 700 метров в секунду. Потом, к концу полета, она падает до 320, но все равно, дистанцию от начала залпа до цели, ракеты НУР Hydra-70 проходят за шесть секунд. Первые НУР уже приближаются к своей цели, а последние еще вылетают из своих труб в пусковых установках. Комендоры трех ракетных катеров начали ловить в прицелы оставшиеся самолеты. Тем более, что те становятся ближе каждую секунду на 165 метров.    Вторая ракета П-15 падает в воду в 10 метрах от канадского фрегата "Ассинебойн". Фрегат "Хауда", получивший прямое попадание мгновением ранее, исчезает в гигантском облаке взрыва.    Командир береговой батареи N501, видя, что эсминец, который они обстреливают, теряет ход, вносит соответствующие поправки.    Командир береговой батареи N425 приказывает начать пристрелку по оставшемуся фрегату-постановщику дымовой завесы.    Третья группа "Крусейдеров", уточнив позиции береговой батареи N425, заходит на нее в атаку. Зенитный огонь, ведущийся из четырех 37-мм автоматических орудий 61-К образца 1939 года, и четырех 85-мм орудий 52-К образца того же года, результата не приносит.    _Время 10:42:58, 02 ноября. _    Фрегат "Ассинебойн" получает значительные повреждения, от гидравлического удара, вызванного взрывом боевой части ,содержащей 350 килограмма смеси тротила с гексогеном, в подводной части, у пяти отсеков обшивка рвется, как бумага. Целые водопады воды врываются внутрь корабля. Фрегат начинает валиться на правый борт.    Третья ракета падает с перелетом от канадского фрегата "Сагенай" на целый кабельтов.    От взрывов двух пятисот фунтовых бомб советский эсминец "Влиятельный" полностью теряет ход и сильно садится на корму. Эсминец уже получил очень серьезные повреждения ранее, он же первым вступил в бой с тремя эсминцами типа "Гиринг". И сейчас эти две бомбы фактически явились соломинкой, переломившей спину верблюду.    Два оставшихся "Крусейдера" Корпуса морской пехоты США, не смотря на потерю их товарища, не сворачивают с боевого курса. Но сбрасывают они всю бомбовую нагрузку, по четыре 500-фунтовых бомбы. Три из них попадают в эсминец, еще две разрываются в воде очень близко.    Третья группа "Крусейдеров" сбрасывает на позиции 425 батареи по одной 500-фунтовке. Три бомбы ложатся рядом с орудиями, одна бомба разрывается внутри бетонного полукапонира.    _Время 10:42:59, 02 ноября. _    Комендоры катеров Р-106 и Р-107 "поймали" метки своих целей на экране. Комендор Дорофеев, видя, что оба самолета, атакующие его катер, сбиты, решает помочь соседям и ловит в прицел "Крусейдер", атакующий Р-106. Тот летит по прежнему на боевом курсе, выстреливая из четырех пусковых последние НУР. Ситуация очень критическая, и поэтому комендоры Р-106 и Р-107 ведут непрерывный огонь "на расплав стволов". Огромные, как волейбольные мячи, светляки бронебойно-трассирующих снарядов стремительно тянутся к самолетам. И в это время море вокруг всех трех катеров начинает взрываться. Первые НУР дошли до своей цели.    Четвертая ракета П-15 (вторая, выпущенная катером кап-три Балобанова) подлетает в район цели. Но свой цели ГСН уже не видит, фрегат "Хауда" после взрыва развалился на куски, которые тут же затонули. Вступает в действие аналоговый алгоритм-программа, намертво зашитая на заводе-изготовителе. Активная радиолокационная ГСН "мазнула" своим лучем, по часовой стрелке, по ближайшим окрестностям возле точки нахождения цели. И первое, что она обнаружила, был несчастный "Сагенай". Автопилот ракеты выдал соответствующие команды на рули, и ракета довернула на новую цель. Довернула с погрешностью, все-таки советские ГСН в 50-х годах были далеки от совершенства. Ракета бы прошла в пяти метрах над надстройкой фрегата, но за надстройкой оказалась мачта. Контактный взрыватель сработал с задержкой всего несколько сотых секунды, когда ракета, снеся мачту, как травинку, уже пролетала над ютом "Сагеная". Взрыв боевой части весом почти в полтонны, это очень много для маленького фрегата, даже если и он происходит на высоте в десять метров над палубой. Но доконало "Сагенай" не это. Ракета П-15 имеет максимальную дальность полета около 40 километров, на такую дальность в баки маршевого ЖРД ракеты залиты компоненты топлива, горючее ТГ-02 и окислитель АК-20. А в данном случае она пролетела всего семь километров, причем первые два на стартовом ускорителе. Баки были почти полные, когда БЧ ракеты разорвалась над ютом "Сагеная". И все компоненты из разорванных в клочья баков, смешавшись, в одно мгновение оказались на палубе "Сагеная". Последовавший затем взрыв с легкостью переплюнул подрыв боевой части. Над кормой фрегата встал огромный, черно-красный огненный гриб. Все, кто видел это, подумали, что БЧ у русской ракеты была атомная. Когда гриб рассеялся, на поверхности воды был виден только быстро погружавшийся нос фрегата.    _Время 10:43:00, 02 ноября. _    Сквозь частокол белопенных всплесков от разрывов 70-мм НУР в воде, целиком закрывшие катера, начали проявляться красно-черные разрывы прямых попаданий. Катеру Р-108 повезло, атакующие его самолеты были сбиты, один еще до применения своего оружия, второй был уничтожен, выпустив всего 16 НУР. 16, это далеко не 76, эту разницу сейчас на своей шкуре оценили моряки катера под командованием кап-три Балобанова. В Р-108 попала всего одна НУР, четырехкилограммовая боевая часть разорвалась на корме, густо засыпав все вокруг осколками. Еще больше осколков добавили несколько НУР, разорвавшиеся рядом в воде. Закричали раненые. Зашипел от боли сам капитан третьего ранга, когда длинный и тонкий, как игла, осколок попал ему в левое предплечье, с легкостью пропоров толстую кожаную меховую куртку, свитер и китель под ней. Молча повалился вперед его помощник, старший лейтенант Надточий, с тремя такими же осколками в спине. Осел у штурвала рулевой, с развороченным затылком.    _Время 10:43:01, 02 ноября. _    Пятая и шестая ракеты П-15 вошли в заданный район целей. Пятая ракета и раньше в своей ИСУ имела координаты фрегата "Ассинебойн". ГСН ракеты выдал уточняющий импульс. Цель была не совсем там, ИСУ вывела ракету из того расчета, что фрегат шел на север 20-узловым ходом, а он уже пять секунд, как стоял, все больше продолжая кренится на левый борт. Автопилот ракеты выдал корректирующие команды на рули, но все равно, ракета пролетала буквально в метре над ютом фрегата. Это был бы промах, причем существенный, при пологой траектории ракеты место ее падения в море находилось бы в сотнях метров от цели. Но сработал неконтактный магнитный датчик, выдавший команду на взрыватель. А дальше повторилась ситуация с "Сагенаем", с той только разницей, что точка подрыва находилась не в 15, а всего в одном метре над палубой. Бедняга "Ассинебойн" исчез в огненной вспышке. Вообще, из экипажей всех трех фрегатов, не выжил ни один человек. Шестая ракета тоже сначала "перезахватила" последний канадский фрегат, но угловые перегрузки были слишком велики, и она сошла с траектории.    Командир береговой стационарной батареи N425, видя, что последний пристрелочный по фрегату-постановщику дымовой завесы лег с накрытием, отдает приказ перейти на беглый огонь. Три уцелевших орудия батареи выплевывают первые снаряды весом 34 килограмм каждый. Вторая группа "Крусейдеров", атакующая советские корабли, совершает боевой разворот, чтобы зайти на второй заход. Третья группа, только что атаковавшая батарею N425, тоже набирает высоту для разворота над Авачинской бухтой.    Командир береговой стационарной батареи N501, внеся необходимые поправки, отдает приказ опять перейти на беглый огонь по неподвижному "Лири".    Но погибающий эсминец US NAVY DD 879 "Leary" неожиданно сильно огрызается. Уцелевшая носовая башня развивает максимально быстрый огонь по головному в русской колонне, эсминцу "Бесшумный". На горящем советском корабле, уже только что получившем три попадания 500-фунтовыми бомбами, расцветают частые разрывы от пятидюймовых снарядов. "Бесшумный" даже огрызнуться не может, обе башни главного калибра уже вышли из строя, а зенитки все ведут огонь по самолетам противника.    Комендор Р-107 опять промахнулся. Торопясь и волнуясь, он не дождался когда метка цели "оденется" квадратиком захвата на экране СУО "Рысь", и поэтому все его очереди ушли в молоко.    Трассы зенитного огня сразу с двух катеров, Р-108 и Р-106, сходятся на "Крусейдере", идущем в атаку на катер Р-106. Самолет уже выпустил все НУР, и пилот уже начал заваливать свой "Крестоносец" вправо, с набором высоты, чтобы уйти из под огня, но не успел. Буквально на мгновение, меньше секунды. Но в эти полсекунды в самолет попало сразу пять снарядов, и он взорвался в воздухе. Но комендоры обеих катеров не смогли увидеть результаты своих усилий. Секундой ранее первые НУР стали рваться в воде и на катерах. Старший комендор Дорофеев, с катера Р-108, получил в грудь два осколка от разорвавшегося на палубе катера единственного НУР. И пришел в себя лишь в госпитале. А вот катера Р-106 и Р-107 были буквально изрешечены осколками многочисленных НУР, рвущихся на их палубах и рядом в воде. Когда опали столбы разрывов, уцелевшие на Р-108 люди увидели горящий и быстро погружающийся катер Р-106. И только несколько обломков и горящее пятно солярки на месте, где только что был Р-107.    Скрипя зубами от боли в левой руке, капитан третьего ранга Балобанов перешагнул через неподвижные тела рулевого и своего помощника, схватив правой рукой неуправляемый штурвал.    _Время 10:43:02, 02 ноября._    "Крусейдеры" третьей группы, набрав высоту, начинают правый разворот на второй заход к батарее N425. Под ними проносятся прибрежные скалы северного берега Авачинской бухты. Пилоты в кабинах смотрят вперед, выискивая три уцелевших орудийных капонира. И не замечают, как к ведомому замыкающей пары снизу в хвост пристраивает одиночный МиГ-17ПФ под управлением старшего лейтенанта Автушко.    Эсминец "Влиятельный" уже ложиться на бок. Экипаж, разбирая спасательные средства, прыгает в воду с противоположного борта.    Кап-три Балобанов, кое-как, левой рукой держа штурвал, перетягивает ее жгутом из индпакета.    Единственный уцелевший из шести "Крусейдеров", атакующий ракетные катера, набирает высоту, одновременно разворачиваясь вправо.    Во фрегат-постановщик дымовой завесы попадает снаряд из первого же залпа батареи N425.    В эсминец "Лири" попадает еще два 180-мм снаряда. Эсминец начинает медленно садится на корму.    _Время 10:43:03, 02 ноября._    Пять "Крусейдеров" второй группы завершают разворот, строя заход на советские корабли. Пилоты, видя что один из эсминцев уже лежит на боку, решают атаковать горящий и потерявший ход "Бесшумный".    Автушко, чуть потянув ручку на себя и прибавив обороты двигателя, сокращает расстояние до замыкающего "Крусейдера" на убойную дистанцию, между самолетами сейчас 250 метров, не больше. Дождавшись, когда самолет противника полностью влез в прицел, старший лейтенант жмет гашетку. Длинные очереди пары 23-миллиметровых пушек перечеркивают вытянутое брюхо "Крусейдера", вдобавок, один из снарядов попадает в 500-фунтовую бомбу, висящую на пилоне под крылом. F-8C исчезает в огненной вспышке.    К капитану Балобанову подбегает боцман Гулько вместе со штурманским электриком матросом Ворониным. Воронин берется за штурвал, а боцман, одновременно перевязывая руку командиру, докладывает о потерях и повреждениях. Кроме рулевого и помощника командира, убиты и серьезно ранены старший комендор Дорофеев, старшина команды мотористов Курдыбаха, старшина команды РТС Литвиненко, старший электрик БЧ-5 старший матрос Кунщиков. Повреждены оба дизеля, кормовая установка АК-230, и пробит в нескольких местах один из оставшихся с ракетами пусковых контейнеров. Это по крупному, по мелочам у катера еще много повреждений.    _Время 10:43:04, 02 ноября._    Ведущий замыкающей пары, сбросив подвески, разворачивается навстречу этому, бог знает, откуда взявшемуся "Фреско". Но старший лейтенант Автушко не приняв боя, полупетлей уходит вниз, к земле, беря курс на аэродром.    Оставшаяся четверка входит в пикирование, выцеливая орудия 425 береговой батареи.    Единственный уцелевший "Крусейдер" из группы в шесть машин, атаковавший ракетные катера, разворачивается на второй заход. Его пилот видит, что уцелевший катер теряет ход, горит, и самое главное, перестал стрелять из этих неожиданно кусачих зенитных установок.    _Время 10:43:05, 02 ноября._    Командир Р-108 Балобанов запрашивает у старшего электрик-оператора Неволина доклад о работоспособности РЛС "Рангоут" и СУ "Клен". Получив утвердительный ответ, он приказывает осуществить поиск целей в восточном и юго-восточном направлении. Любых. Катер не способен к дальнейшему выполнению боевой задачи, один дизель поврежден и едва работает с перебоями, другой вообще вышел из строя. Но отходить на базу с нерастраченным боезапасом, это плохо. А вот если бы найти какую-нибудь еще цель, пусть не в зоне постановки помех, и выпустить по ней оставшиеся ракеты, это будет хорошо. Тем временем командир отделения электромехаников КР старшина Колмыков со своими матросами пытается вручную открыть заклиненную осколками крышку пускового контейнера.    Вместо тяжело раненного Дорофеева за пульт управления стрельбой из АК-230 становится один из уцелевших матросов. Кормовая спарка АК-230 выведена из строя, но носовая вроде бы исправна.    _КАМЧАТКА. СЕВЕРНАЯ СТОРОНА АВАЧИНСКОЙ ГУБЫ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-44. БАТАРЕЯ N501. _    Командир батареи с удовлетворением смотрел на свою работу. Предыдущий залп лег по вражескому эсминцу очень хорошо, два прямых попадания. Эсминец, уже потерявший ход до этого, начал заметно садится на корму. Правда, перед этим он все таки успел достать наш "Бесшумный". "Бесшумный" в результате тоже потерял ход и сейчас погибал, под атакой самолетов. "Влиятельный" уже лежал на боку, так что план атаки десантного ордера силами четырех эсминцев КВФ полностью провалился. Что из того, что они, погибая, смогли прихватить с собой три "Гиринга". Эсминцев у американцев, как листьев в лесу, они могут себе позволить и гораздо худший размен, для успешного обеспечения десантной операции. Но сейчас и у американцев практически закончились корабли. Вот этот эсминец, которого вот-вот утопит его батарея и последний фрегат, постановщик дымовой завесы. Он тоже уже горит, сильно погрузившись носом, волны уже перекатываются через бак. Это постаралась соседняя береговая батарея, 425. Несмотря на интенсивную бомбежку, она продолжает обстреливать этот фрегат, правда уже в три орудия. И в дымовой завесе уже начали появляться разрывы. Еще минут пять, и должен будет виден десантный ордер. Можно будет открывать огонь по нему, при помощи оптических дальномеров, РЛС- наведение до сих пор забито помехами.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-46, 02 НОЯБРЯ. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ, ВХОД В АВАЧИНСКУЮ БУХТУ. РАКЕТНЫЙ КАТЕР Р-108 ПРОЕКТА 205 КАМЧАТСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ._    -Ну что там у вас? Нетерпеливо крикнул капитан Балобанов команде электромехаников, возившейся с искореженной крышкой ракетного контейнера.    -Сейчас, через минуту откроем.    -Неволин, что может захватить "Клен"? Обернулся он к старшему электрику-оператору, застывшему над пультом СУО.    -Товарищ капитан третьего ранга, "Рангоут" видит больше десятка целей, но они почти все прикрыты сильными помехами. Захват возможен только по двум. Одна, типа фрегат, дальность шесть, азимут 187, и одна, вероятно групповая, дальность 37, азимут 116. Групповая цель предположительно состоит из двух, одна типа "эсминец-фрегат", вторая очень крупная, авианосец или десантный вертолетоносец. "Так, думал Балобанов. Фрегат я вижу даже в бинокль, он уже горит и почти без хода, стоит под обстрелом наших батарей. И его, по всей видимости, сейчас утопят и без нас. А вот авианосец? Нет, скорее всего, это десантный вертолетоносец, как его там, "Иводзима". Нам же начальник разведки флотилии сообщал, что в составе десанта есть такой монстр! Да, это он. Вот его и будем топить, пока он весь десант не высадил".    -Неволин! Бери цель по азимуту 116, постарайся выделить в захват крупную отметку, это десантный вертолетоносец, на нем почти полк морской пехоты!    "Какую-то часть они высадили с первой волной, но все равно, если мы его хотя бы повредим, нашим войскам гораздо легче будет". Отрешенно подумал Балобанов.    Тем временем катер развернулся на восток, все дальше уходя от берега. Вот открылась крышка контейнера номер четыре, и толстая сигара ракеты П-15 с ревом ушла на восток, набирая высоту над свинцово-серыми волнами. Все на катере провожали взглядами стремительно уходящую ракету, только электромеханики продолжали возиться с крышкой контейнера номер три. Наконец, она открылась, и старший электрик-оператор начал предстартовую проверку электрических цепей ракеты. В это время старшина команды электромехаников Колмыков, вытирая вспотевший лоб, "мазнул" взглядом по горизонту на северо-востоке.    -"Воздух"!! Закричал он в следующее мгновение. Последний из шестерки "Крусейдеров", ранее атаковавших ракетные катера, никуда не ушел. Он, развернувшись, сейчас заходил на катер на высоте меньше десятка метров над волнами. На катере началась суматоха, только Неволин, бледный от волнения, раз за разом щелкал тумблером предстартовых проверок. Тщетно, каждый раз на пульте загоралась красная лампа над надписью "ОТКАЗ". Осколки НУРа, повредившие крышку контейнера, были не единственные, один осколок, маленький, но острый, трехгранный, похожий на наконечник стрелы, пробив контейнер, пробил и корпус 1 отсека, повредив тонкую и мудреную электронику головки самонаведения.    Пилот последнего оставшегося "Крестоносца" вовсе и не думал уходить на базу. У него четыре пушки с полным боекомплектом, а эта красная лоханка сбавила ход и дымится. Явно повреждена, значит, ему надо просто доделать работу за погибших парней из его эскадрильи. "Semper Fidelis", неизменно, будь это 1942 год или 1962. На этот раз ему не нужна высота, чтобы увеличить дальность пуска НУР. И "Крусейдер" летел над самыми верхушками волн, за ним даже тянулся длинный белый шлейф, поднятый ударом звуковой волны.    _КАМЧАТКА. СЕВЕРНАЯ СТОРОНА АВАЧИНСКОЙ ГУБЫ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-46. БАТАРЕЯ N425. _    На этот раз удар четырех "Крусейдеров" был более удачным. Обе пары положили по бомбе прямо в орудийные дворики, внутри бетонных полукапониров. Пятый F-8, отогнав этот проклятый "Фреско", тоже сделал заход на позиции батареи, но скорее для галочки. Подвески он сбросил, а попасть из пушки в единственную незащищенную часть берегового орудия, казенник, едва выступающий из-за щита, было нереально. Так же, как и пробить щит из 13-миллиметровой броневой стали. Поэтому он прошелся пушечным огнем по позициям 37-мм зенитных орудий, стоящим всего-навсего в наспех вырытых мелких окопах с низкими брустверами. До этого зенитки бесполезно дырявили трассерами небо, но сейчас им повезло. Или пилот "Крусейдера" ошибся, слишком сбросив скорость для огня из своих пушек по таким мелким целям, как зенитное орудие 61-К. В него попали сразу два снаряда, и он, разваливаясь в воздухе, рухнул на прибрежные скалы. Но огонь береговой батареи резко ослабел, сейчас стреляло всего одно орудие. А проклятые американцы пошли на еще один заход.    _КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ, 37 КИЛОМЕТРОВ К ВОСТОКУ ОТ ПОБЕРЕЖЬЯ БУХТЫ БЕЗЫМЯННАЯ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-46, 02 НОЯБРЯ. ДЕСАНТНЫЙ ВЕРТОЛЕТОНОСЕЦ LPH-2 "IWO JIMA"._    -Это последний? Стараясь перекричать шум винтов на палубе вертолетоносца, прокричал полковник Эдвин Симмонс, показывая на только что севший "Шауни", у которого палубная команда уже готовилась сложить лопасти, чтобы закатить его на кормовой лифт левого борта.    -Да, сэр! И парни его снова выпустят в воздух всего через 20 минут! С гордостью ему доложил старшина палубной команды. Внезапно рев моторов "Шауни" стал совсем нестерпимым. Сразу два СН-21C, поднявшись над палубой, зависли, ожидая, пока палубная команда прицепит к ним на внешнюю подвеску по 105-мм гаубице. Это было крайне тяжело, висеть над качающейся палубой на высоте нескольких метров, ожидая, пока парни из такелажного расчета проявляют чудеса эквилибристики, цепляя толстые стальные тросы под самым брюхом ревущего вертолета. Но наконец, оба "Пясецких" взмыли в небо, одновременно уходя в сторону от корабля. Не хватало еще зацепить остров надстройки или какую-то выступающую антенну тяжелой, в несколько тонн, гаубицей, болтающейся на внешней подвеске. Следующая пара "Шауни", поднятая из двух огромных лифтов правого борта, уже начала раскручивать лопасти винтов. Эти были без внешней подвески, с артиллерийскими расчетами и боеприпасами к орудиям внутри, и они взлетели гораздо быстрее. Через пару минут, когда внутри ангара откатят с лифтовых площадок только что севшие последние вертолеты первой волны, начнут работать на выпуск и лифты левого борта, и тогда время выпуска сократится вдвое. Все шло, как на самом лучшем в мире американском конвейере, выпускающем лучшие в мире американские автомобили, строго по плану и графику. Внезапно благодушные мысли Симмонса прервал матрос, протянувший ему трубку внутрикорабельного переговорного устройства:    -Сэр, это командир корабля. Эдвин взял трубку, уже предчувствуя неприятные новости.    -Полковник? Сколько еще времени займет выпуск второй волны? Двадцать минут? У нас их нет. У нас есть проблемы, причем большие. Прошу вас срочно прибыть в центральный пост.    _КАМЧАТКА. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА. СЕВЕРНЫЙ БЕРЕГ ОЗЕРА СВЕТЛОЕ, 6 КИЛОМЕТРОВ К ВОСТОКУ ОТ ПОСЕЛКА РАДЫГИНО. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-47. МАШИНА РЛС СОПРОВОЖДЕНИЯ "БУРУН" И ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПОСТ С РЛС НАВЕДЕНИЯ С-1М 1 И 2 ДИВИЗИОНОВ 21 БЕРЕГОВОГО РАКЕТНОГО ПОЛКА._    Командир полка дождался, когда его часы покажут 10-46, и повернулся к радисту. Но он не успел приказать ему выйти на связь с командиром 2 дивизиона, тот вышел на связь секундой ранее:    -Я "второй", позиции занял, буду в готовности N1 через минуту.    Командир тут же скомандовал:    -Включить станцию обнаружения "Мыс". Включить РЛС сопровождения. Убрать маскировку. По готовности немедленный доклад! Через две минуты последовал рапорт оператора:    -РЛС обнаружения все также видит группу крупных целей у побережья бухт Безымянная и Малая Саранная. РЛС "Бурун" эти цели на сопровождение взять не может, противник по прежнему ставит сильные помехи. Возле входа в Авачинскую бухту вражеских целей не обнаружено, только одна наша, небольшая, размерностью ракетный или сторожевой катер. Еще обнаружены две цели, одна класса "фрегат", другая очень крупная, предположительно авианосец или десантный вертолетоносец, идут на юг, скорость 6, дальность 65, азимут 189. Отставить скорость 6, обе цели увеличивают скорость, крупная смещается по азимуту к востоку! Вторая, наоборот, смещается по азимуту к западу и начинает ставить помехи.    -Странно, что они разделились. Если они засекли работу наших РЛС, то мелкая цель с помехами должна оставаться с крупной по одному азимуту. С удивлением добавил оператор.    -Это если они помехи ставят против нас. А если против вот этой небольшой цели "размерностью ракетный или сторожевой катер", все становится логично. Наверняка это кто-то из 89 дивизиона ракетных катеров. Ну что же, для нас так даже лучше. 1, 2 дивизионы, захват большой цели дальность 65, азимут 189, пуск по готовности! После пуска сворачиваемся без команды, уходим в капониры возле Англичанки. Приданной зенитной батарее-остаться на позиции еще час после ухода машин дивизионов.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-48, 02 НОЯБРЯ. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ, ВХОД В АВАЧИНСКУЮ БУХТУ. РАКЕТНЫЙ КАТЕР Р-108 ПРОЕКТА 205 КАМЧАТСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ._    Последний катер 89 дивизиона медленно умирал. Проклятый "Крусейдер" зашел в атаку слишком низко, РЛС сопровождения целей никак не могла захватить его отметку, из-за многочисленных помех на фоне поверхности бурного моря. Когда матрос, сменивший тяжело раненного комендора Дорофеева догадался перевести режим стрельбы в ручное наведение, "Крестоносец" уже открыл огонь из своих четырех 20-миллиметровок. Первая же очередь пришлась по моторному отсеку, развалив последний, и так еле работающий дизель. Вторая хлестнула по надстройке, один из снарядов попал прямо в грудь матросу, стоящему за постом управления стрельбы АК-230. Матроса, так и не успевшего нажать гашетку ответного огня, попадание 20-мм снаряда буквально порвало на куски. Опять закричали раненые, и довершение ко всему, Р-108 загорелся, медленно садясь кормой.    -Еще один заход, и он нас добьет. Мрачно резюмировал боцман, озирая картину разрушений и поднимаясь на ноги, после того, как ревущая смерть пронеслась прямо над их головами. Боцман Гулько остался единственным не раненым членом экипажа, стал стаскивать неходячих раненых на нос катера, подальше от неспешно чадящего развороченного моторного отсека. Остальные выжившие, кто мог самостоятельно передвигаться, потихоньку перебирались туда же. Капитан третьего ранга Балобанов стоял в рубке и с удивлением рассматривал свое левое плечо. Бушлат, одетый под ним китель и свитер были срезаны, как бритвой, на плече, там где должен был погон, зияла рваная дыра, сквозь которую видно было его, капитана Балобанова, тело. Для осколка снаряда дыра была великовата. Это, что же получается, у него над плечом просвистел целый авиационный снаряд? Из ступора его вывел голос боцмана, заглянувшего в рубку и оценившего необычную картину:    -Товарищ капитан, да вы никак в рубашке родились!    -Ага, в рубашке. Сейчас этот черт сделает еще один заход, и будет нам всем и рубашки, и серебряные ложечки во рту.    -Нет, смотрите, он отвернул! Возбужденно вскричал Гулько. В самом деле, истребитель, вместо того, чтоб добивать их окончательно, развернувшись, пошел с набором высоты к северо-западу, в сторону северной части побережья Авачинского залива.    -Хотя нас это не спасет, катер затонет минут через пятнадцать, ну еще в воде столько же продержимся. Грустно резюмировал Гулько. - Одна только радость, американцев мы убили гораздо больше. И в прошлом бою, и сейчас. Не обидно будет умирать.    -Да ты прав, согласился с ним Балобанов. Но потом оглянувшись в сторону входа в бухту, улыбнулся и радостно произнес:    -Боцман, погоди умирать! Мы еще повоюем! Готовь раненых к перегрузке!    В двух милях от умирающего катера, качаясь на волнах, к ним спешил катерный тральщик. Три других тральщика и водолазный бот уже были на месте гибели эсминцев, как наших, так и американских, подбирая немногих выживших из холодной воды.    _КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ, 37 КИЛОМЕТРОВ К ВОСТОКУ ОТ ПОБЕРЕЖЬЯ БУХТЫ БЕЗЫМЯННАЯ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-48, 02 НОЯБРЯ. ЭСМИНЕЦ US NAVY HIGBEE DD 806._    Проблема была в том, что в связи с ощутимыми потерями в составе кораблей охранения АУГ, командование не смогло выделить, как ранее планировалось, группу для предварительной разведки и обстрела берега в районе высадки десанта. Эту группу решили взять из охранения "Иводзимы", временно, конечно. К утру лидер "Маккейн" и эсминец "Кнокс" должны были вернуться обратно в охранение. Но к утру они оба неожиданно оказались на дне морском. И в охранении вертолетоносца оказался всего один эсминец, типа "Гиринг".    И на эсминце, и на "Иводзиме" обзорные РЛС вовремя засекли пуск одиночной ракеты с Р-108. Вертолетоносец пошел от побережья, галсами, временами стараясь держаться носом к волне и немного увеличивая скорость. На "Иводзиме" все-таки хотели выпустить все вертолеты второй волны, доставить полностью укомплектованную батарею 105-мм гаубиц было крайне важно для успешного развития десантной операции. Эсминец же пошел навстречу азимуту пуска, включив станцию постановки помех AN/WLR-1.    Эта станция имела высокую чувствительность, а следовательно, и большую дальность обнаружения РЛС ракеты противника, но обладала низкой скоростью перестройки. Она перекрывала диапазон частот только до 10 ГГц. Дополнительным бонусом было ее способность определять азимут подлета ракеты, а вот насколько точно, это в ближайшем времени предстояло узнать. За эти две минуты, что прошли после пуска с Р-108, ракета П-15 прошла почти всю дистанцию и уже подлетала к эсминцу. Минутой ранее командир эсминца приказал открыть беглый огонь по азимуту подлета ракеты, из носовых башен главного калибра, снарядами с дипольными отражателями, попросту говоря, мелко нарезанной "лапшой" из алюминиевой фольги. Один из этих залпов оказался удачным, активная головка самонаведения ДС/МС-2 ракеты 4К40 "повелась" на низко висящее облако диполей и воткнулась в воду, не долетев до эсминца целых два километра. Но на американских кораблях, от эсминца "Хигби" до авианосца "Форрестол" к этому времени все штабные офицеры стояли, что называется, "на ушах". С северного берега Авачинского залива, примерно в 65 километрах от "Иводзимы", самолет ДРЛО засек сразу четыре пуска ракет! Причем, засек только момент старта и кусочек полета стартового участка, когда ракеты вылетали из наклонно установленных направляющих. Дальше оператор дежурного "Трейсера" потерял радиолокационный контакт с ракетами. Что вполне объяснимо, ведь маршевая высота полета противокорабельной "Сопки" была 400 метров, а "Следопыт" уверенно обнаруживал цели, начиная только с 500. Куда полетели эти ракеты, не трудно было догадаться, наверняка к той же "Иводзиме". Только она с единственным эсминцем прикрытия была одновременно в радиусе поражения береговых ракетных комплексов С-2 и не прикрыта относительно небольшим пятном помех с воздуха. Первой, и самой истеричной реакцией, как офицера дежурной смены ситуационного центра "Таффи-72", так и офицера командного пункта высадки десанта на "Комстоке", был призыв "все, что сейчас летает в воздухе, срочно в квадрат 62-17, уничтожить красные пусковые ракетные установки!". По гримасе судьбы единственная группа самолетов с бомбами в этом районе, четверка "Крусейдеров", только что сбросила последние из 500-фунтовок по позиции батареи N425. Поэтому ни массированной, ни скоординированной атаки на стартовые позиции 21 берегового ракетного полка не получилось. Американские самолеты атаковали разрозненно, и, самое главное, только огнем из пушек. Сначала это был одиночный F-8C, который несколькими минутами ранее оставил недобитым ракетный катер Балобанова. Его атака оказалась самой эффективной, он сумел повредить тягач одной из пусковых установок, а зенитное прикрытие, наоборот, прошляпило одиночный самолет. Но через минуту, когда позиции стали штурмовать из пушек две группы истребителей, сначала пять машин, потом еще четыре, зенитчики не оплошали. В первом же заходе они сбили ведущего и повредили еще одну машину. Следующие атаки "Крусейдеры" выполняли вяло, сразу отворачивая от зенитного огня. Через три минуты они отвернули в сторону океана, набирая высоту и уходя на восток. Еще через пять минут оба дивизиона снялись с позиций, оставив там единственный поврежденный тягач.    _КАМЧАТКА. СЕВЕРНАЯ СТОРОНА АВАЧИНСКОЙ ГУБЫ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-49. БАТАРЕЯ N501. _    -Похоже у соседей все, последнее орудие накрыли. Сообщил телефонист командиру батареи.    Сам командир в этот момент смотрел в стереотрубу, выискивая новые цели. Фрегат-дымзавесчик, по которому так удачно отстрелялась погибшая батарея N425, уже погрузился в воду по самую надстройку, задрав корму. Эсминец, по которому вела огонь его батарея, тоже уже затонул. И сейчас он высматривал в отчетливо начинающей редеть дымовой завесе десантные транспорты противника. Вот в просвете вроде бы начал смутно проступать какой-то большой и высокий силуэт. Точно! Это какой-то корабль-док типа "Каса-Гранде", судя по высокому, ступенчатому баку, короткой мачте и двум маленьким трубам.      Он снял трубку внутреннего телефона:    -Дальномерный пост! Десантный корабль, тип "Каса Гранде", азимут 174, дистанция 91 кабельтов в разрыве дымзавесы наблюдаешь? Начинай по нему пристрелку!    -Наблюдаю выход из дымовой завесы трех кораблей противника, азимут 146, дистанция 70, класса фрегат, один тип "Бакли", остальные тип "Кэннон"! Все три начинают ставить дымовую завесу! Внезапно отозвался дальномерный пост.    Командир батареи снова прильнул к перископу. Точно, фрегаты противника, выскочили из восточного края дымовой завесы, как чертики из коробочки. Примерно в том же месте, где советские артиллеристы из 425 батареи только что утопили их собрата. Сколько же их еще есть у американцев? Уже здесь утопили пять штук, плюс три эсминца, а они все лезут и лезут, как будто в буфет за пивом. Он горько усмехнулся, понятно, за чем они так упорно становятся под огонь советских береговых батарей. Вернее, уже одной, батареи, его 501. Все остальные уже погибли, под ударами с воздуха. Вышли в кильватерном строю, сейчас перестраиваются уступом, курсом на запад. И уже за ними начинают плыть густая дымная пелена, которую проклятый ветер по прежнему не спеша несет к берегу, опять надежно закрывая десантные корабли. Он перевел перископ на только что обнаруженный десантный корабль. Тот медленно уходил на восток, и его уже то и дело скрывали клубы густого дыма. Плохо. Если бы этот тип "Каса Гранде" стоял на месте, можно было бы попробовать вслепую накрыть этот квадрат. А так, стрелять по нему сейчас, это впустую бросать снаряды. И невозможно выполнить какую-то, даже самую примитивную корректировку, проводные линии связи с южным берегом Авачинской бухты повреждены, а радиосвязь с самого утра плотно забита помехами. Он тяжело вздохнул, как ни хотелось ему открыть огонь непосредственно по десанту, придется сначала разделаться с этими фрегатами.    -Дальномерный пост, отставить пристрелку по "Каса Гранде"! Начинай пристрелку по головному фрегату!    _КАМЧАТКА. АЭРОДРОМ ЕЛИЗОВО. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-39. ОДИН ИЗ КАПОНИРОВ. _    Капитан Харисов, сидя в кабине Миг-17Ф, махнул рукой техникам возле створок капонира. Увидев его взмах, они стали раздвигать огромные створки, открывая МиГу выход. Капитан прибавил обороты, и МиГ не спеша выкатился из укрытия. Все происходило не так, как в мирное время. Раньше истребитель сам лишь подъезжал по рулежке к месту расположения капонира, глушил двигатель, а там его цеплял аэродромный тягач, который его и заводил в укрытие. Он грустно усмехнулся, увидев несколько разбитых и сгоревших единиц аэродромной техники по обе стороны бетонной дорожки от капонира к рулежке. И на самой дорожке, и на рулежке были густо нарисованы воронки от бомб, но реальные воронки были только на основной взлетно-посадочной полосе. В голове еще звучал голос подполковника Калинина, фактически, только что пославшего их на смерть: "Капитан, у нас сейчас готовы к вылету только три машины вашего полка. Поступил приказ адмирала Ярошевича - любой ценой сбить постановщик помех, который мешает нашим ракетчикам и артиллеристам вести огонь по десанту. Ситуация критическая, американцы высадились в бухтах Малая Саранная и Безымянная и прорываются к Вилючинску. Повторяю, любой ценой!".    Ну что ж, подумал тогда капитан, любой ценой, это всего ценою в три МиГ-17. Сегодня они уже успели сделать по одному вылету, кроме атаки десанта ранним утром, в которой принимали участие все советские самолеты. Пара МиГов его звена удачно атаковала группу "Скайхоков", бомбившую дорогу возле Северных Коряк. Никого не сбили, но повредили двоих, сорвав атаку всей группы, остальные американцы сбросили подвески куда попало, развернувшись на защиту своих подранков. Но его парни не стали лезть в драку, уйдя на малой высоте. Сам он сбил замыкающий "Скайрейдер", из группы, штурмующей нашу автоколонну возле поселка Вторая Речка, в нескольких километрах от Елизово. И тоже уклонился от боя. Так еще можно было воевать, играя со смертью, но все же имея реальный шанс на отступление.       А вот этот приказ, это форменное самоубийство. Прорваться к самолету-постановщику помех, который летает высоко над морем, да еще за вражеской эскадрой? Это же утопия, его наверняка прикрывают с воздуха. Проще самому просто застрелиться здесь же в капонире, из табельного пистолета. Капитан Харисов не стал стреляться, но и на рожон лезть не собирался. Приказ он получил, а как он его будет выполнять, это его, Харисова дело. Самолеты готовили к вылету как обычно, как и к двум предыдущим. Единственное, что он приказал сделать техникам всех трех МиГов - это подвесить на самолеты дополнительные топливные баки.    Миги, поднявшись в воздух по рулежке, один за одним, не стали лететь на восток, к морю. Вместо этого, они пошли на юг, на высоте 200 метров. Сначала по дороге на Паратунку, потом по ущельям, к Мутновскому вулкану. Обогнув его с юга, капитан вышел к побережью далеко от места высадки, но поворачивать сразу на север не стал. Маленькие шумные машины пошли снова на юго-восток, выдерживая по-прежнему высоту не больше 300 метров. И только тогда, когда по расчетам Харисова, они удалились от берега километров на 60, он скомандовал разворот на север. Если и можно было подобраться к этому проклятому американцу, то только сзади, со стороны, откуда их никто ждет.    _КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ, 38 КИЛОМЕТРОВ К ВОСТОКУ ОТ ПОБЕРЕЖЬЯ БУХТЫ БЕЗЫМЯННАЯ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 10-49, 02 НОЯБРЯ. ДЕСАНТНЫЙ ВЕРТОЛЕТОНОСЕЦ LPH-2 "IWO JIMA"._    В центральном посту вертолетоносца подполковника Симмонса встретила гробовая тишина. Только шум вентиляторов и изредка, негромкие фразы, которыми перебрасывались дежурные офицеры. Увидев вопросительный взгляд вошедшего Симмонса, к нему обратился командир корабля.    -Подполковник, мы под атакой! Замечены пуски сначала одной, потом сразу четырех крылатых ракет. С разных направлений. Я приказал отвернуть от ракет и увеличить скорость, поэтому палубной команде сейчас придется туго.    Вертолетоносец был оборудован бортовыми успокоителями качки, но сейчас волны шли к носу корабля, и качка была килевая.    -Бинго! Парни с "Хигби" смогли сбить первую! Вскричал оператор, сидевший за экраном обзорной РЛС SPS-42.    -Рано радуетесь парни. Не исключено, что это дьявольская хитрость красных. Командир показал на планшет с обстановкой.    -Смотрите, Они сначала запустили одну ракету по нашей группе, очевидно, чтобы выманить корабль эскорта. И "Хигби" сместился ей навстречу, и сразу же, как только он отошел от нас, они пустили по нам еще четыре! Эсминец успевает закрыть трассу подлета этих ракет?    -Никак нет, сэр. Отозвался оператор обзорной РЛС. Ракеты будут у нас всего через минуту.    -Начинайте ставить помехи! Скомандовал командир офицеру за пультом управления станцией AN/WLR-1С.    -И попробуйте сбить их при подлете из зенитных спарок, обернулся он к артиллерийскому офицеру.    "Иводзима", хоть был большим кораблем, чуть более 18 000 тонн полного водоизмещения, но он был специализированным кораблем. Специально построенным, как десантный вертолетоносец. И все усилия конструкторов были направлены на то, чтобы запихать в эти 18 тысяч тонн две тысячи с лишним человек десанта, 20 вертолетов, да еще и обеспечить как можно более быструю работу этих вертолетов, по высадке десанта. Плюс обеспечить нормальные условия проживания для всего личного состава, а это к десанту надо добавить еще 667 человек корабельной команды. С учетом, что вертолетоносец должен действовать в море не один месяц. И прочее вооружение "Иводзимы", в частности, зенитное, устанавливалось уже по остаточному принципу. Нет, оно должным образом оговаривалось в техническом задании, но оно изначально было довольно скромным для такого большого корабля. Четыре спаренных установки трехдюймовых орудий длиной ствола в пятьдесят калибров Mark 33. И все. Как у какого-то фрегата, с водоизмещением в 10 раз меньше. Считалось, что десантный вертолетоносец должны будут оборонять его корабли охранения. Но цепь досадных случайностей привела к тому, что "Иводзиме" сейчас придется остаться один на один с четырьмя подлетающими ракетами. 76-мм артиллерийская установка Mark 33 была разработана на основе полуавтоматического зенитного артиллерийского орудия Mark 22 времён Второй мировой войны. Представляла собой два орудия Mark 22, установленные на одном лафете. Она имела довольно большую скорострельность, до 60 выстрелов в минуту, и снаряды с дистанционными взрывателями. Все это позволяло тем же Mark 22 неплохо бороться с японскими самолетами-камикадзе в 1944-45 годах. Но приводные механизмы обеспечивали уверенное поражение воздушных целей со скоростями до 600 километров в час. И сейчас все восемь стволов молотили впустую, ракеты летели в два раза быстрее, чем когда-то японские самолеты.    -Сэр, станция помех определенно увела две ракеты с курса! Радостно доложил оператор станции постановки помех    -И "Хигби" открыл заградительный огонь из пятидюймовок с дипольными отражателями поперек траектории ракет. Да, да, сэр, диполи увели третью ракету! Взволнованно кричал оператор обзорной РЛС.    -Но где четвертая ракета? Спросил командир корабля, и тут же, словно в ответ на его вопрос, правый борт корабля потряс сильнейший удар. В них все-таки попали.      Через десять минут командир слушал доклад старшего офицера о повреждениях. Ракета упала в воду в нескольких метрах впереди кормового подъемника корабля, по правому борту. Сам подъемник поврежден, и выпускать вертолеты больше не может. Гидравлическим ударом смята и вырвана обшивка двух отсеков по правому борту, частично повреждена обшивка еще двух. В кормовом ангаре при взрыве ракеты от сотрясения произошла протечка горючего из заправочной магистрали и возник пожар, к счастью он вовремя локализован и скоро будет потушен. Выбыли из строя два вертолета, один "Шауни" и один спасательный. Два отсека по правому борту полностью затоплены. В трех идет борьба с затоплением. Для обеспечения остойчивости корабля пришлось применить контрзатопление, сейчас затоплены два отсека по левому борту. Но при этом осадка корабля увеличилась, и волны, сейчас бьющие в левую скулу корабля, начинают заливать подъемники левого борта, при их открытии. А один подъемник по правому борту серьезно поврежден, причем в открытом положении. Сам механизм подъема разрушен, нужен заводской ремонт. Необходимо сначала починить пандус подъемника, потом попытаться его закрыть. Затем, развернув корабль так, чтобы волны били в правый борт, можно будет продолжать высадку с подъемников левого борта. И теперь, при фактически работающих только двух подъемниках, полное время высадки всего оставшегося десанта значительно увеличится, "Иводзиму" покинет последний морпех только к вечеру. Это если не наступит серьезного ухудшения погоды, в этом случае придется экстренно прекращать высадку. И все это возможно только при успешной борьбе с затоплением отсека привода закрытия подъемника, старшина аварийной команды, которая сейчас действует там, докладывает, что справится в течении трех часов, но только если в корабль не попадет еще чего-то подобное. Тогда все временные заплатки и щиты, которые они поставили, и еще будут ставить, вылетят к чертовой бабушке.    -Подполковник, вы все слышали? Обратился командир "Иводзимы" к стоящему рядом Симмонсу.    -Да, кэптен. Я сейчас же поднимусь на палубу, график погрузки техники и бойцов надо менять, в сложившейся ситуации. И свяжитесь со штабом десанта на "Комстоке". Наверное, надо подозвать из десантного ордера один или два больших LCT Мк3, когда они освободятся, для перегрузки части людей и снаряжения на них. Мы не можем тянуть с высадкой до вечера.    _КАМЧАТКА. СЕВЕРНАЯ СТОРОНА АВАЧИНСКОЙ ГУБЫ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-52. БАТАРЕЯ N501. _    Артиллеристы 501 батареи учились на ходу. Одно дело стрелять по щиту, который тащит за собой базовый тральщик, другое - по боевому кораблю противника, который маневрирует и может стрелять по тебе в ответ. По вражеским эсминцам батарея отстрелялась довольно посредственно, помогло то, что эсминцы одновременно вели бой с нашими кораблями. А первый фрегат, типа "Бакли" батарея расстреляла, как на учениях. Накрытие уже вторым выстрелом, попадание во втором и третьем залпе. После пятого залпа фрегат остановился, окутался белым паром и начал медленно погружаться носом. Было ясно, что он уже не жилец на этом свете. Может быть, сыграла свою роль уверенность комендоров батареи, уже вкусивших радость побед. А может, слабое сопротивление противника, он пытался огрызаться из своих трехдюймовок, но это было несерьезно. Командир батареи приказал после шестого залпа начинать пристрелку по следующему фрегату, типа "Кэннон". Тот шел уступом чуть позади за своим погибающим собратом, упрямо выдерживая курс и продолжая ставить дымовую завесу. Командир батареи N501 посмотрел на часы. Время 10-58. Они утопили вражеский фрегат всего за шесть минут! Если так дело пойдет, то минут через двадцать они начнут, наконец, расстреливать десантные транспорты. Внезапно его радужные мечты оборвал истошный крик сигнальщика, сидевшего в наблюдательной башенке потерны:    -Воздух!    Точно такие же крики раздавались сейчас на батареях зенитного прикрытия. К штатной батарее 57-мм орудий С-60, изначально размещенной еще в мирное время на склонах сопки, у подножья которой стояли две башни 501 батареи, в последние дни советское командование добавило еще батарею 37-мм зенитных автоматов 61-К и два пулеметных взвода, восемь крупнокалиберных пулеметов ДШК. К тому же с западной стороны батарею могли прикрыть уцелевшее, но оставшееся не у дел зенитное прикрытие уже уничтоженной батареи N425, батарея 85-мм орудий и еще одна батарея зенитных автоматов 61-К. Поэтому восьмерку "Скайхоков", шедшую колонной пар с востока и атаковавшую башенные установки нахрапом, сходу, ждал горячий прием. Один А-4С был сбит сосредоточенным огнем 57-мм орудий еще на подлете, еще один записали на свой счет расчеты ДШК. Уцелевшие машины сошли с боевого курса, разойдясь попарно в разные стороны. Офицер управления на "Форрестоле" поносил последними словами слишком горячего ведущего ударной группы, который допустил напрасные потери, не дождавшись подлета группы подавления зенитного огня. Ведущий оправдывался, ведь эта чертова батарея уже только что утопила один фрегат из состава охранения конвоя, и сейчас уже начала пристрелку по второму. Масла в огонь все время добавлял офицер управления воздушной поддержки из штаба командования высадкой на "Комстоке", непрерывно требующий от "гребаных ленивых летунов гребаного флота" наконец-то заткнуть эти "чертовы большие пушки красных". Которые сегодня утопили уже не один корабль охранения. Его можно было понять, ведь "Комсток" находился ближе всего к орудиям противника, и понятно было, кого в первую очередь начнет топить эта проклятая батарея красных, когда покончит с фрегатами-постановщиками дымовой завесы. Тем временем батарея красных закончила пристрелку по второму фрегату и перешла на беглый огонь. Уже с первого залпа один снаряд разорвался в воде в метре от форштевня фрегата USS DE 799 Scroggins. Подводный взрыв стокилограммового снаряда просто своротил форштевень набок, разорвав обшивку в месте стыка второго и первого отсеков по левому борту. Фрегат, до этого шедший 12 узловым ходом, немедленно потащило вправо. Вода, мгновенно заполнившая то, что секунду назад называлось первым отсеком, через дыры и щели в поврежденной переборке начала затапливать второй отсек. Корабль быстро остановился, медленно качаясь на волнах. "Скроггинсу" это частично помогло, следующий залп лег в пятидесяти метрах впереди, но потом дальномерный пост на 501 батарее внес поправки, и начался простой расстрел стоящего искалеченного корабля.    Тем временем над полем боя появилась целая эскадрилья "Скайрейдеров", которая, вместе с оставшейся шестеркой А-4С, занялась зенитным прикрытием батареи.    _КАМЧАТКА. НЕБО НАД АВАЧИНСКИМ ЗАЛИВОМ, 21 КИЛОМЕТР К ВОСТОКУ ОТ БУХТЫ БЕЗЫМЯННАЯ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-59. _    -Вот они. Прошептал капитан Харисов, высматривая сверкающие в лучах низкого осеннего солнца точки. Его расчет был довольно точным, они оказались позади вражеских самолетов на четыре километра. И ниже на три с половиной. И их еще не заметили, они пришли с востока на высоте всего 200 метров над уровнем моря. У американцев, как уже выяснилось, их хваленые самолеты ДРЛО не видят цели, летящие на малой высоте. Они буквально минуту назад прошли под таким патрулем, который барражировал на высоте всего в пару километров и в тридцати километрах от берега. А те две группы точек впереди и вверху, это могут быть или постановщик помех, или заправщик, со своим охранением. Как ему поступить? Разделить группу, чтобы атаковать сразу обе цели? Но обе цели прикрывают вражеские истребители, вот же они, маленькие искорки в небе, неподалеку от двух более крупных. Каждую цель прикрывает своя пара, если они разделятся, то просто не прорвутся ни к одной цели. Решено. Все вместе они атакуют цель, которая находится севернее. Капитан отдал короткую команду и тройка МиГов начала резкий набор высоты, двигатели с ревом "доедали" последнее топливо из подвесных баков. Надо спешить, пока они не обнаружены. Капитан ошибался. Их обнаружили уже довольно давно.    _КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ, 6 КИЛОМЕТРОВ К ВОСТОКУ ОТ БУХТЫ МАЛАЯ САРАННАЯ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 11-00. USS DDG-42 MAHAN. ПОСТ УПРАВЛЕНИЯ ЗРК "ТЕРЬЕР"._    Обзорная РЛС поиска воздушных целей AN/SPS-37 эсминца "Мэхан" обнаружила три цели размерностью типа "истребитель" еще четыре минуты назад. Они подкрадывались к ордеру десанта со стороны тыла, с востока, на высоте всего 400 футов и со скоростью 360 узлов. На кораблях сыграли воздушную тревогу, а эсминец, как единственный оставшийся в боевом охранении, дал полный ход и пошел "бандитам" навстречу. Воздушного прикрытия, как уже повелось в этой операции, над ордером своевременно не оказалось. Вернее, истребители были. Целых четыре пары, две пары флотских "Фантомов" в прикрытии каждого из постановщика помех и одна пара флотских "Демонов" из прикрытия "Трейсера" и одна пара "Крусейдеров" Корпуса, из состава прикрытия морпеховского же самолета ДРЛО ЕА-1Р "Скайрейдер". Но офицер управления воздушной обороной десанта на "Комстоке", поразмыслив, пока решил не трогать ни один истребитель из охранения самолетов ДРЛО и постановщиков помех. Русские уже показали свое коварство в предыдущих боях, когда таким же образом выманивали самолеты охранения, а потом сбивали беззащитные тихоходные машины, оставшиеся без прикрытия. Сначала надо точно определиться,_КУДА _летят эти три бандита.    Пост управления ЗРК "Терьер" изнывал от нетерпения. Три "Фреско", отметки с такой сигнатурой с большой вероятностью определялись, как именно МиГ-17, уже давно были на дальности поражения. Но пока летели слишком низко. Минимальная нижняя граница зоны поражения ЗРК RIM-2B составляла 1200 метров, а бандиты летели на высоте в шесть раз ниже. Наведение ракеты осуществлялось "по лучу" РЛС способом "осёдланный луч", так называемым "методом трех точек". Ракета двигалась вдоль линии, описываемой узким вращающимся лучом радара, направленным в расчётную точку перехвата. Для наведения ракет использовалась две бортовых одноканальных РЛС AN/SPG-55. Наведение "по лучу", хотя и было достаточно точным на средних дистанциях и мало подвержено средствам РЭБ, имело один крупный недостаток - невозможность применения по низколетящим целям, из-за отражения вращающегося луча от поверхности моря.    _КАМЧАТКА. СЕВЕРНАЯ СТОРОНА АВАЧИНСКОЙ ГУБЫ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 11-03. БАТАРЕЯ N501. _    -Дальномерный пост, начинайте пристрелку по третьему фрегату! Скомандовал командир батареи, с тревогой прислушиваясь к близким разрывом бомб. Получив по носу, пытаясь атаковать установки батареи сходу, американские самолеты всерьез принялись за зенитное прикрытие. И майор физически ощущал, как стремительно истекает время, которое сейчас, зенитки, захлебываясь своими выстрелами и умирая под бомбами и снарядами, покупают для них. Второй фрегат не жилец, с такими повреждениями его американцам не дотащить даже до острова Беринга, не говоря о ближайшей базе в Датч-Харборе. Но он, поднявшись в оголовок запасного КП, расположенного над потерной, сейчас с горечью слушал, как одно за одним замолкают зенитные орудия, под торжествующий рев моторов проносившихся над его головой штурмовиков врага. Следующий заход противник будет выполнять уже на его установки. Долго продержится тонкая верхняя броня башен его орудий против кумулятивных и бронебойных бомб? А потом в ход пойдут баки с напалмом, как это уже было с батареей N502 сегодня рано утром. Майор глубоко заблуждался. Американские штурмовики расчистили самолетам ударной группы сектор, который зенитные батареи закрывали с моря. Небольшой участок перед башенными установками, который позволял "Скайхокам" безнаказанно и спокойно подходить к башенным орудиям на высоте от 800 до 2500 метров в пологом пикировании. И на дистанции от семи до двух километров. Ведь в отличие от шести часов утра, когда стояла ноябрьская темнота, сейчас был день. Нижняя граница редких облаков была километра четыре. Идеальные условия для применения ракет AGM-12B "Буллпап" с радиокомандным наведением. Просто полигонные. Только что подошедшая еще одна восьмерка "Скайхоков" специальной ударной группы несла, помимо двух кассетных бомб Мк20, по три таких ракеты. Каждая с полубронебойной боевой частью весом 114 килограмм. Ведущий пилот А-4В, ловя в марку прицела высокий угловатый силуэт башенной спаренной установки МБ-2-180, пожалел, что в погребах авианосцев "Таффи-72" нет новейшей ракеты AGM-12D. Эта ракета вместо обычной БЧ имела ядерную боевую часть МК-45 мод.0 весом 70 килограмм. Мощность ядерного заряда W-45 Y3 составляла 15 килотонн, и этой красной батарее хватило бы пары таких ракет, с одного самолета. И при этом даже целиться особо не надо бы было, 15 килотонн даже при близком промахе испарила бы эту чертову башню ко всем чертям. Но чего нет, так чего нет, придется ему и его парням потрудится, удерживая силуэт установки точно в маркере радиокомандной системы наведения.    _КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ, 6 КИЛОМЕТРОВ К ВОСТОКУ ОТ БУХТЫ МАЛАЯ САРАННАЯ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 11-04. USS DDG-42 MAHAN. _    -Сэр, два бандита начали резкий набор высоты. Отставить, три бандита. Третий идет чуть позади, на полмили сзади и на пятьсот футов ниже первой пары. Даже по внутренней связи было слышно, как напряжен голос оператора РЛС обнаружения воздушных целей. Оно и неудивительно, слишком много кораблей потерял US NAVY, в этом медвежьем углу Тихого океана за последние пару суток.    -ОК, принято. Как можно спокойнее ответил офицер управления ракетным вооружением. И повернулся к оператору, сидевшему за пультом РЛС управления огнём ЗРК "Терьер" N1:    -Чарли, ты уже можешь взять первую пару "бандитов" на сопровождение?    Оператор помедлил секунду, потом ответил:    -Да, сэр, они только что набрали высоту 2800 футов, но я бы дал им еще немного времени, пусть поднимутся повыше. Сейчас, если они заметят облучение РЛС, они могут успеть сорвать наведение, просто нырнув вниз.    -ОК, Чарли, даю тебе десять секунд. Через десять секунд стало ясно, что вражеские МиГи нацелились на один из постановщиков помех.    -Сэр, предупредите охранение "Хорька" в квадрате 55-27, чтоб не опускалось ниже 10000 футов, мы открываем огонь по "бандитам". Обратился он к командиру эсминца. Затем повернулся к оператору установки Мк10:    -Правая ракета, старт. Левая- старт через 2 секунды. Через пару секунд с двухбалочной пусковой установки ЗРК "Терьер" с ревом, оставляя за собой багрово-красный факел пламени и огромные клубы светло-серого дыма сошла огромная, длиною более чем восемь метров, ракета. Через пару мгновений все повторилось, вторая ракета сошла с левой направляющей. А внутри кормовой надстройки корабля уже кипела интенсивная работа. Из длинного горизонтального барабана, расположенного под палубой, транспортное устройство выдернуло верхнюю ракету. Затем потащило ее по рельсам подвесной гидравлической транспортной системы, к пусковой установке. Уперев в стопор подъемника, повернуло ее вертикально. Матросы расчета пусковой установки, быстро подскочив к уже вертикально стоящей ракете, нос которой уже торчал наружу, чтобы разложить вручную складные стабилизаторы стартового ускорителя ракеты. Эта была единственная операция, проводившаяся вручную, и на нее отводилось всего 11 секунд. В это время барабан уже поворачивался, подавая в верхнюю позицию новую ракету. Рядом, с отставанием всего на несколько секунд, происходила точно такая же операция, по перезарядке левой направляющей. В это время сама пусковая повернулась по оси корабля и ее направляющие встали вертикально, соосно к уже вертикально стоящим ракетам. Наконец, уже готовые ракеты поднял лифт, одновременно совместив передний бугель на корпусе ракеты с пазом в направляющей на балке пусковой установке. Ракета пошла вверх, когда третий по счету бугель попал в паз, защелкнулся задний стопор в направляющей балки. Теперь ракета уже не могла упасть назад. Пусковая установка начала поворачиваться в сторону цели, одновременно наклоняя направляющие балки с грозно торчащими на них ракетами на планируемый угол старта. Тем временем закрылись люки в палубе, через которые производилась перезарядка ракет. Весь цикл перезарядки пусковой установки длился всего 30 секунд.      А первые ракеты уже давно набрали маршевую скорость, отстрелив стартовые ускорители. Модификация ракеты "Терьер" RIM-2В разгонялась до трех скоростей звука, и сейчас оба оператора РЛС управления огнём ЗРК РЛС AN/SPG-55 вели "свои" ракеты, удерживая узкий луч радара на отметках цели. ЗРК "Терьер" был одноканальным комплексом, поэтому на эсминце и размещались сразу две РЛС управления огнём, чтобы обеспечить требуемую скорострельность. Вот первая ракета слилась со своей отметкой, на экране РЛС вспухла яркая засветка подрыва боевой части весом в 218 фунтов, которая тут же погасла, сменившись тусклыми засветками падающих обломков.    -Сэр, цель поражена! С гордостью доложил оператор.    -Молодец, Чарли! Воскликнул его командир. Тут же послышался встревоженный голос второго оператора:    -Цель начала активный маневр, фиксирую сход ракеты из-за превышения перегрузок. Сэр, "бандиты" снижаются.    -Подтверждаю, оба "бандита" начали противоракетный маневр с резким снижением. Доложил оператор РЛС обнаружения воздушных целей. И третий "бандит" через пять секунд уйдет за нижнюю границу зоны поражения    -Залп двумя ракетами, по "бандиту N2". Мгновенно отреагировал офицер управления ракетным вооружением. И снова корма окуталась густым дымом, из которого с ревом вырвались две стремительные длинные тени с огненными хвостами.    _КАМЧАТКА. НЕБО НАД АВАЧИНСКИМ ЗАЛИВОМ, 22 КИЛОМЕТРА К ВОСТОКУ ОТ БУХТЫ БЕЗЫМЯННАЯ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 10-09. _    Капитан Харисов управлял самолетом, как в тумане. На сердце было горько и уныло, они не смогли сделать ничего. И никто не мог бы ничего сделать, с такими силами. Несколько минут назад, когда МиГи только начали набор высоты, все казалось по другому. Американские самолеты беспечно барражировали вверху, казалось бы, не замечая их. Казалось, еще немного, и они выйдут на рубеж атаки по ничего не подозревающим янки. МиГ-17Ф имеет скороподъемность более трех километров в минуту, а самолеты противника уже на превышении чуть меньше двух. Как вдруг, откуда-то сбоку и снизу к передней паре вынеслись два столба белого дыма, с длинными телами ракет на острие, похожими на телеграфные столбы по размерам. Только эти столбы очень быстро летели, скорость МиГов по сравнению с ними была просто черепашья. Зенитные ракеты, ну конечно же. В составе десанта по данным разведки, был один ракетный эсминец, и значит, он здесь, неподалеку. Утром они обманули его, прорвавшись к кораблям десанта на малой высоте, а сейчас он здесь и готов расквитаться за прежнюю неудачу. В следующее мгновение одна ракета попала в МиГ, вспышка, взрыв, и на месте самолета с пилотом внутри остается только мелкие обломки, падающие вниз. Второй МиГ, услышав в последний момент сигнал СПО, чудом увернулся в сторону. Капитан заложил разворот со снижением и отчаянно закричал в ларингофон:    -"Пятнадцатый", уходи вниз!    Потом повернул голову и почувствовал, как на лбу выступает холодный пот. Справа и снизу очень быстро поднимались еще два столба белого дыма. Капитан двинул ручку от себя до упора. МиГ послушно опустил нос, входя в крутое пикирование, но как же он медленно двигается по сравнению с этими проклятыми ракетами! Харисов с трудом вывел самолет у самой морской поверхности. И огляделся. Второго МиГа не было нигде видно, только в небе наверху таяла еще одна клякса взрыва, из которой вниз сыпались обломки. Он остался один, всего за пару дней боев его полк сточился, считай в ноль! Он вздохнул и довернул машину на курс чуть севернее. Надо обойти район высадки, иначе от его полка останется полный ноль.    _КАМЧАТКА. СЕВЕРНАЯ СТОРОНА АВАЧИНСКОЙ ГУБЫ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 11-14. БАТАРЕЯ N501. _    Командир батареи с мрачным удовлетворением смотрел в стереотрубу на горящий фрегат, заваливающийся набок. Они успели его утопить, до того как эти чертовы "Скайхоки" раздолбали управляемыми ракетами одну башенную установку. Огонь батареи ослабел сразу вдвое, но ведь и фрегат-дымзавесчик остался лишь один! В это время матрос, наблюдавший за небом в бетонной щели возле оголовка потерны, снова закричал:    -Воздух!    Американские штурмовики пошли на второй заход.    Ведущий группы "Скайхоков" тем временем кричал в эфир:    -Парни! Прекращаем выкусывать у себя под хвостами, предельная концентрация на наведение ракет! Выстроились в колонну, каждый пускает свою ракету с дистанции 4 миль! Надо прикончить эту чертову будку с пушками, пока она не утопила все наши корабли! Я первый, остальные за мной, дистанция 1500, высота 8 тысяч, скорость 300! Ниже двух тысяч не опускаться, зенитные пулеметы возле цели не подавлены! Начали!    "Легко скомандовать" - прошептал он сам себе через три секунды, пытаясь кнюппелем удержать слабо видимую на фоне многочисленных дымов и пожаров отметку трассера ракеты в обрамлении маркера цели. Получалось неважно, в итоге, несмотря на все его старания, "Буллпап" пролетел в паре футах от крышки башни и врезался в склон горы в сотне ярдов позади. "Черт", прошептал он, в предыдущем заходе из восьми ракет мы попали всего двумя, неужели сейчас результат будет хуже? И это в огромный сарай, боковая проекция которого в несколько раз больше, чем у танка, а ведь танк эти умники из компании "Мартин-Мариетта" для ракеты AGM-12B Bullpup заявили типовой целью! Через несколько минут ему хотелось рвать и метать. Ни один из его пилотов не попал в эту чертову башню. А толстые и длинные стволы орудие, торчавшие из нее, продолжали размеренно выдыхать огромные языки пламени. Батарея N 501 продолжала вести бой, расстреливая фрегат - последний постановщик дымовой завесы.      Командир башни, стоя на поворотном подиуме в бетонном оголовке запасного КП, машинально пригнулся, когда над головой с ревом пронесся очередной американский штурмовик. Несмотря но то, что толщина бронеколпака в верхней части оголовка составляла шесть дюймов, и по расчетам конструкторов, должна была выдерживать 203-мм снаряд, американские ракеты уже вывели из строя одну установку. А ведь там тоже были эти самые шесть дюймов броневой стали вверху и даже больше, восемь дюймов в вертикальных стенах. Но ракеты, летящие со скоростью, в два раза превышающую скорость звука, с полубронебойными боевыми частями, весом в 114 килограмм смогли пробить двадцать сантиметров стальной брони. В его башню американцы пока просто не попали, ракеты со свистом, оставляя за собой грязно-серые дымные хвосты, периодически пролетали рядом, без толку взрываясь дальше на склонах сопки. Внутри башни тем временем шла монотонная работа. Такое мощное и серьезное сооружение, как башенная установка МБ-2-180 никак нельзя было сравнить с одноорудийными установками МУ-1, которые стояли на вооружении в батарее N502. И которые уже погибли, вместе почти со всем личным составом. Здесь же, несмотря на фатальные повреждения одной установки (при пробитии двумя ракетами боковой стены боевого отделения и подрывом внутри боевых частей ракет были сильно повреждены затворы орудий и зарядники), из башенного расчета в 55 человек погибли всего пятеро, находящихся в боевом отделении. Остальные перешли по потерне, усилив расчет второй башни. Батарея стреляла уже давно, а многие операции по заряжанию орудий требовали физической силы. Снаряды вручную вытаскиваются из стеллажей снарядного погреба и кладутся на лотки вращающейся снарядной платформы, которую на это время вручную, крутя ручку механического привода, поворачивают так, чтобы лотки пришлись против того отсека погреба, из которого идет перегрузка снарядов. После перегрузки лотков (каждый двумя снарядами), платформу поворачивают (опять же вручную), пока лотки не окажутся против окон подачной трубы, через эти последние снаряды вручную проталкиваются на питатели в перегрузочном отделении. Из питателей снаряды и полузаряды вручную перегружаются в зарядники, после чего зарядники электрической лебедкой поднимаются в боевое отделение к орудиям. При этом зарядники останавливаются в таком положении, что лотки со снарядами приходятся как раз против замочных отверстий в казенниках орудий, приведенных к углу заряжания в 15 градусов. Из зарядников снаряды захватываются пневматическими досылателями и проталкиваются в камеры орудий. По освобождении лотков зарядников от снарядов, на место последних автоматически скатываются полузаряды и затем поочередно проталкиваются теми же досылателями в зарядные каморы орудий. После разгрузки зарядники опускаются в перегрузочное отделение за новым комплектом. А если учесть что каждый снаряд весил 97 килограмм, то "лишние" полсотни обученных человек пришлись очень кстати. Матросы сами подменяли друг друга, когда уставали, и время заряжания одного орудия постоянно поддерживалось на уровне не выше 30 секунд, почти прямо как на заводских испытаниях в далеком 1935 году.    Тем временем восьмерка "Скайхоков", выйдя из атаки, дожидалась оценки результатов своего удара. Они были обескураживающими. Из восьми ракет, выпущенных американскими пилотами, в эту чертову коробку с пушками не попала ни одна. Это любезно сообщил командиру группы офицер управления с "Форрестола", которому, в свою очередь пришло сообщение из штаба десанта. Это сообщение уже было не столь вежливым, а уж радиограмма на "Комсток" с последнего фрегата-дымзавесчика вообще наполовину состояла из проклятий в адрес криворуких и слепых летчиков флота. Командира фрегата можно было понять, эта проклятая батарея русских, никак не желающая погибать, уже пристрелялась к его кораблю, добившись в последнем залпе двух близких накрытий. Настолько близких, что от гидравлического удара от разрывов огромных русских снарядов возле кормы фрегата началось поступление воды сразу в два отсека корабля.    Выслушав вполне обоснованные упреки в свой адрес, ведущий группы "Скайхоков" снова построил свои самолеты в колонну, на этот раз встав замыкающим. Про себя он решил, что точно попадет в эту чертову башню, даже если ему придется вогнать в русскую батарею свой самолет. Но первый же "Скайхок" добился попадания. Правда радость пилотов была недолгой, оказывается, "Буллпап" просто "чиркнул" по крышке башни, ракета пропахала, разваливаясь на лету, по горизонтальной броневой плите, потом сработал взрыватель и в завершение, вспыхнуло неизрасходованное ракетное топливо. Но все это случилось уже _за _башней. Внутри, конечно, грохнуло знатно, матросы из состава башенного расчета, находившиеся в боевом отделении, были контужены, но через 10 секунд из обоих орудийных стволов вылетели очередные длинные языки пламени. Башня продолжала вести огонь. Остальные шесть ракет опять промахнулись, некоторые "Буллпапы" "облизали" силуэт башни своими дымными трассами, но прямых попаданий больше не было. Наконец, настала очередь ведущего. Он старался удерживать марку прицела так, чтоб трассер ракеты был даже _под _башней, в том месте, где нижняя кромка вертикальной стенки ее сливалась с землей. Сейчас это было нетрудно, пожар, вызванный первой ракетой, вовсю полыхал за башней, топливо из раскуроченного бака, разлилось достаточно широко. И теперь буро-зеленый силуэт башни, ранее почти сливавшийся с окружающейся местностью, казался почти черным, на фоне стоящего за ним пламени. И ракета вошла почти идеально, прямо туда, куда он ее и наводил. Под башней порхнуло огнем и дымом, ему показалось, что она даже подпрыгнула на своем месте. Флайт-коммандер даже позволил себе ребяческий крик "Ийэху!", прежде чем вбитой намертво привычке, оглянуться назад. Он мгновенно покрылся холодным потом. Позади него, буквально в трехстах ярдах, висел, подсвеченный лучами солнца, "Фреско". В следующее мгновение ярко-красный нос МиГ-17 словно взорвался вспышками, из которых потянулись трассы, потянулись, казалось, прямо ему в лицо. Потом перед глазами сверкнул огонь, и это было последнее, что он увидел.    Капитан Харисов выдержал нелегкий путь домой над морем. Нелегкий, потому что, не успел он снизиться, как его заметила группа "Крусейдеров", летевшая ему навстречу, на восток. Наверное, возвращавшаяся обратно, после удара по нашим войскам. Его предположения, что у американцев мало топлива или они "наелись" после трудной бомбежки, оправдались лишь частично, от группы отделилась пара, и в следующие минуты МиГ капитана изображал из себя зайца, которого гоняет пара гончих собак. Летчики в кабинах "Крестоносцев" были первоклассные, и Хан, не смотря на все свое мастерство, мог лишь уклоняться от атак, даже и не пытаясь атаковать самому. Пару раз он вообще думал, что все, ему конец, так сильно его зажимали. Но каким-то чудом многочисленные трассы американских пушек прошли рядом с его МиГом, а ракет, слава богу, у американцев не было. Наконец, у них, по всей видимости, стало заканчиваться топливо, и "Крусейдеры" из эскадрильи морской пехоты VMF-333, от него неохотно отстали. То, что это были именно американские морпехи, это совершенно ясно, он четко разобрал надписи на самолетах противника, когда они несколько раз были очень близко. "Значит, эти суки уже вовсю летают с острова Беринга"- подумал капитан, оглядываясь вокруг. Надо срочно определиться с местом своего нахождения, в горячке боя ему было совсем не до этого. И убираться отсюда, пока к нему не прицепились еще какие-то враги, а своих здесь нет и не будет еще долго. Быстрый обзор берегов полуострова, видневшихся на западе, показал ему, что он оказался прямо напротивАвачинской бухты. Немного подумав, он решил идти к аэродрому напрямую, топлива было уже маловато. Но подлетев на малой высоте ко входу в бухту, он увидел, как восьмерка "Скайхоков" неторопливо, как на тренировках, заходит по одному на какую-то наземную цель, расположенную прямо на мысу Маячном. Больше всего Харисову сейчас хотелось убить какого-нибудь американца, чтобы притупить ощущение отчаяния и полного бессилия, которое терзало его последний десяток минут. Сначала от американских ракет, один за другим сбивших его товарищей, потом от американских истребителей, с издевательской легкостью гонявших его, как зверя. Других противниковпоблизости не наблюдалось, и капитан решился. Чуть прибавив обороты двигателя, он довернул свой МиГ, чтобы оказаться сзади и ниже концевого "Скайхока". Это оказалось легко, скорость американских штурмовиков не превышала пятисот километров в час, причем американец летел плавно, по ниточке. Прямо как курсант в начале обучения. Не переставая удивляться такому странному поведению противника, он начал резкую горку, пристраиваясь "Скайхоку" точно в хвост. В это время американец пустил по земле ракету, но оставался на курсе, летя строго по курсу, в пологом пикировании. Хан подождал, пока янки "сядет" сверху к нему в прицел, потом чуть двинул РУДом, еще сокращая расстояние. И когда дистанция составила всего 600 метров, он нажал на гашетку. Американец не успел сделать ничего, когда 37 и 23-миллиметровые снаряды начали рваться в его центроплане. Увидев, как "Скайхок" буквально разваливается в воздухе, капитан довольно хмыкнул, заваливая машину в правый вираж со снижением. Короткий полет над водами Авачинской бухты, потом над устьем Авачи. Наконец, впереди бетонная рулежка Елизовского аэродрома, с нарисованными на ней воронками. Слава богу, только с нарисованными. Посадка с ходу, в мирное время руководитель полетов схватил бы инфаркт от такого захода. Быстрый и короткий пробег МиГа, и вот он уже заворачивает в капонир, гостеприимно открывший перед ним створки. Все, он дома. Теперь ему предстоит неприятное объяснение с командованием, свою задачу он не выполнил.    ГЛАВА 5. "РАЗГРОМ".    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11-25, 02 НОЯБРЯ. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, БУХТА МАЛАЯ САРАННАЯ. ПОЗИЦИИ ВТОРОЙ РОТЫ ВТОРОГО БАТАЛЬОНА 211 МОТОСТРЕЛКОВОГО ПОЛКА 22-Й ДВАЖДЫ КРАСНОЗНАМЕННОЙ КРАСНОДАРСКО-ХАРБИНСКОЙ МОТОСТРЕЛКОВОЙ "ЧАПАЕВСКОЙ" ДИВИЗИИ НА ВОЗВЫШЕННОСТИ МЕЖДУ ОЗЕРАМИ МАЛОЕ САРАННОЕ И МЕЛКОЕ, В 400 МЕТРАХ ОТ БЕРЕГА._    Старший лейтенант Ильин с горечью оглядел позиции своей и соседней рот, вернее все, что от них осталось. А оставалось немногое. Снаряды танковых пушек, а самое главное, корабельные пятидюймовки с транспортов десанта, перепахали вырытые окопы и траншеи, пулеметные гнезда и позиции гранатометов, превратив их в лунный ландшафт. Крупнокалиберные ДШК, так хорошо убивавшие американцев в завязке боя, были уничтожены все. То же самое произошло с гранатометами, ручными и станковыми, американцы стреляли сразу десятком стволов в ответ на одиночный выстрел. Ручных пулеметов осталось всего два, расчеты которых меняли все время позиции, вовремя уходя из-под ответного огня. До сих пор им везло, но везение не может продолжаться вечно. От минных полей и проволочных заграждений остались одни названия и тактические знаки на карте. Американцы двадцать минут назад поднимались в атаку, но минометная батарея, расположенная в ущелье, на обратном склоне прибрежной сопки, вовремя отсекла пехоту, открыв беглый огонь по пристрелянным рубежам, а три танка, прорвавшихся на позиции и начавшие утюжить окопы, его бойцы забросали гранатами. И сейчас на пляже и на позициях обеих рот горели уже восемь танков и семь бронетранспортеров. Но сейчас случилось самое худшее. Американцы, те, что утром высадились в тылу полка, не смогли сходу прорваться через перевал Седелка. Но они уничтожили блок-пост пограничников на самом перевале. Все попытки советских подразделений прорваться через перевал и отбросить врага назад были сорваны сильным огнем. Впрочем, тоже самое относилось и к противнику, трупы убитых в американской и советской форме густо лежали на самом перевале и на подступах к нему. Но американцы сумели закрепиться дальше, на горной гряде, поднимавшейся за перевалом вдоль долины, уходившей на запад, к Вилюченскому вулкану. Тяжелое вооружение туда затащить было невозможно, а вот корректировщика с радиостанцией вполне. А оттуда позиция минометов, приданных второй роте, была видна как на ладони. И когда на позициях минометчиков очень точно стали ложиться снаряды корабельных орудий, Ильин понял, что это конец. Надо срочно отходить, пока американцы не пошли в новую атаку. Без минометного огня с теми жиденькими силами, что у него остались, атаку морской пехоты с танками не удержать. Только вот куда отходить? В приказе, полученном вчера вечером, было: "при дальнейшей невозможности удерживать позиции перед лицом превосходящих сил, отступить на тыловой рубеж, проходящий линии перевал Седелка - западный берег озера Большой Вилюй". Но сейчас этот рубеж занимает американский десант! И отступать на него, это фактически, атаковать позиции американцев в лоб, через перевал, это значит, положить в бессмысленной атаке все остатки роты! К тому же, если американцы поставили корректировщика на высоте рядом с перевалом, атаку придется вести под огнем корабельных орудий. Ильин принял решение, начать отход по руслу реки Малая Саранная. Она впадала в океан на правом фланге позиций роты. А первый взвод его роты, вернее, его остатки, должны удерживать свои позиции до самого конца, прикрывая их отход. Правда, дальше, вверх по течению, русло реки становилось почти непроходимым. Превращалась в местность, по которой с трудом может пройти даже здоровый человек. И как его рота переберется почти десять километров по этому бездорожью, вдоль северного подножья Вилюченского вулкана на летнюю тропу геологов, которая была отмечена на его карте, как "тропа, проходимая для вьючных животных", вместе с вооружением и ранеными, старший лейтенант представлял себе слабо.    _КАМЧАТКА. СЕВЕРНАЯ СТОРОНА АВАЧИНСКОЙ ГУБЫ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 11-35. БАТАРЕЯ N501. _    -Из расчета в подбашенном отделении погибли трое, двое сильно контужены. Расчет в рабочем отделении погиб весь. Хорошо, что они полузаряды поднять не успели, они бы точно загорелись, а дальше бы могли сдетонировать оба уже поднятых снаряда.    Сухие цифры доклада заместителя командира башни совсем не отражают реальной действительности. Подумал командир батареи. "Погиб весь"- матросов буквально размазало по стенкам рабочего отделения взрывной волной. Только на ребрах швеллеров противооткольного слоя остались какие-то более крупные ошметки тел и клочья форменной одежды. Он встряхнул головой, словно стараясь забыть недавно увиденную страшную картину, которая предстала перед его глазами, как только он поднялся в рабочее отделение.    -Далее. Оба орудия исправны, все части имеют незначительные повреждения, не влияющие на способность стрелять. Электрический подъемник вышел из строя, осколками поврежден сам подъемник, и кабели к нему. После попадания в отделении начался пожар, часть ракетного топлива тоже попала внутрь отделения. Так что электрические кабели выгорели полностью. Пневматика также выведена из строя, трубы во многих местах перебиты осколками. Подъем снарядов и полузарядов, а так же их досылание в камеры орудий в данный момент можно выполнять только вручную. Для полного ремонта и замены кабелей и трубопроводов требуется минимум восемь часов.    -То есть башня сейчас может открыть огонь, но только с ручным заряжанием и подъемом боеприпасов тросами ручной лебедкой? Не поверил своим ушам командир батареи. Уж очень эффектно смотрелось попадание в нее этой проклятой ракетой.    -Не совсем так. Попадание боевой части пришлось на верхнюю часть кирасы, и после пробития кирасы, часть ее смята и она деформировалась так, что ее кусок уперся в боевой штыр. Башню заклинило. Требуются отрезать эту часть автогеном, сейчас его принесли со склада в потерне и поднимают наверх. Но согласно инструкции мы должны сначала опустить в погреб оба поднятых снаряда.    -К черту инструкцию. Накройте их брезентом, поставьте рядом матроса с огнетушителем. Сколько времени потребуется на резку?    -Полтора час, максимум два. В очень неудобном месте придется работать, под полом рабочего отделения. И чтобы добраться до места, где клинит, придется срезать часть рабочих конструкций.    -Через полтора часа башня должна открыть огонь. И еще, опустите стволы орудий максимально вниз и подпалите что-нибудь возле башни, если пожар снаружи стихнет. Чтобы у американцев не возникло сомнения, что батарея выведена из строя.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11-35, 02 НОЯБРЯ. БУХТА КРАШЕНИННИКОВА, ГОРОД ВИЛЮЧИНСК._    В городе творился хаос. Несмотря на то, что все гражданские вроде бы должны быть эвакуированы из города еще четыре дня назад, всюду раздавался плач детей и крики женщин. Улицы застилал густой дым, от горящего в результате американского налета нефтехранилища. Полуразрушенные дома, мебель, в беспорядке выброшенная на улицы, все это густо посыпанное битым стеклом. На южной стороне уже часто звучали выстрелы. Панику усугубляли редкие разрывы артиллерийских снарядов, первые четыре "Шауни" со 105 миллиметровыми гаубицами уже приземлились на захваченном американской морской пехотой Вилюченском аэродроме и начали обстрел, пока неприцельно, по площадям, руководствуясь только старыми данными аэрофотосьемки. Но это временно, огонь вражеской артиллерии станет более точным, если американцы займут одну из сопок, закрывающую город с юга и посадят туда своего корректировщика. В этой ситуации поначалу никто не заметил, как с севера, на полном ходу, в бухту вошел небольшой караван из разномастных судов. Два тральщика, водолазный бот, торпедолов, два пограничных катера, и даже пара рыболовных сейнеров. Всю эту разномастную флотилию возглавлял адмиральский катер, над которым развевался контр-адмиральский вымпел. Вилючинск, или Петропавловск-50, как он значился официально в списке адресов советской почты, территориально представлял из себя три отдельных поселка, разнесенных по берегам бухты Крашенинникова. Один, самый старый, где еще были различные склады, находился на самом южном берегу бухты, второй, где размещался новый жилой городок эскадры подводных лодок и здания администрации, располагался на северо-западном берегу, и третий, где собственно и базировались подводные лодки, находился на полуострове Рыбачий, ковшом нависающим над бухтой с северо-востока. Поселок на полуострове Рыбачий носил официальный почтовый адрес Петропавловск-53. Флотилия начала сходу швартоваться к причалам старого поселка. Еще не успел адмиральский катер пристать к причальной стенке, как на причал спрыгнул контр-адмирал Гонтаев. Его сразу обогнали бойцы роты морской пехоты, держа автоматы наизготовку. Адмирал, едва сойдя на берег, начал действовать. Один взвод морпехов сразу отправился на южные окраины поселка, ему была поставлена задача разведки и боевого охранения. Еще два взвода адмирал отправил наводить порядок на улицах, пресекая панику. Встреченных военных было приказано отправлять к старому арсеналу, где адмирал решил развернуть временный штаб, взяв с собой взвод пограничников. Этот взвод, из пограничной сержантской школы в Северных Коряках, вместе с батареей безоткатных орудий Б-10, попал к нему в подчинение в самый последний момент, и адмирал решил оставить его в резерве. Конечно, адмирал бы предпочел бы иметь с собой в резерве морских пехотинцев, но кадровым в учебной роте морской пехоты был только один взвод, который он и отправил в разведку. Остальные два были набраны из местных, мобилизованных всего неделю назад. Гражданских было приказано сортировать, женщин и детей отправлять к причалам, где они будут грузиться на сейнеры, которые готовились к отправке в поселок Сероглазка, всех способных держать оружие мужчин, отправлять в арсенал. В старом арсенале 15 эскадры подводных лодок не было тяжелого сухопутного вооружения, но устаревшее легкое было. Адмирал знал, что там есть около трех тысяч единиц разнообразной стрелковки, от винтовок Мосина и револьверов Нагана до автоматов ППШ и ППС и карабинов СКС. Через полчаса ситуация несколько прояснилась. Американский вертолетный десант на их участке выставил сильный заслон, всего роту, сосредоточив все усилия на другом направлении, а именно на соединении со своими товарищами, наступавшими с моря. Парадокс был в том, что даже эта рота вполне могла взять Вилючинск сходу, нахрапом, пользуясь бардаком, возникшим утром после нескольких налетов. Американские самолеты не только подожгли нефтебазу, другие бомбы, сброшенные со штурмовиков, тоже легли крайне удачно. Три из них уничтожили здание штаба эскадры, еще несколько попали в комендатуру и казарму комендантского взвода города. Оперативный отдел и другие службы, размещенные в бункере управления эскадрой, остались невредимы, а вот управление городом было потеряно в самый неподходящий момент. Но, опять же, совершенно случайно, быстро продвигавшиеся по дороге к Вилючинску американцы натолкнулись на личный состав 41 береговой подвижной батареи 294 артиллерийской бригады. Орудия и техника батареи были только что уничтожены с воздуха, а вот личный состав частично уцелел. Благодаря капитану Венедиктову, который сумел сбить замыкающий "Скайхок" и заставил сбросить подвески второй штурмовик, а ведь именно эта последняя пара и несла по шесть бомбовых кассет, предназначенных для уничтожения живой силы. Береговая подвижная батарея 130-мм орудий, это очень много солдат и офицеров. Несколько сотен, и больше половины из них остались живы. Да, конечно, батарейцы еще не пришли в себя после бомбежки, да, из стрелкового оружия они имели на вооружении только карабины и пистолеты, да, в пехотном бою сильно уступали специально обученным морским пехотинцам. Но легкой победы у американцев не получилось. Перевеса в живой силе у врага не было изначально, а потом уцелевшие командиры 41 батареи наладили сопротивление. Обойти батарейцев, оседлавших дорогу мешали сопки, густо поросшие каменными березами и кедровым стлаником, по ним можно было передвигаться очень медленно и налегке. А американцы торопились. Но русские уперлись, и вместо лихого победного марша противнику удалось только отжать русских по дороге к южному поселку. До него оставалось всего один километр, когда к уже отчаявшимся советским солдатам подоспела подмога. Всего один взвод, но он переломил ситуацию. Американцы решили временно перейти к обороне.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11-50, 02 НОЯБРЯ. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, РУСЛО РЕКИ МАЛАЯ САРАННАЯ, В 2 КИЛОМЕТРАХ ОТ БЕРЕГА. ОСТАТКИ ВТОРОЙ РОТЫ ВТОРОГО БАТАЛЬОНА 211 МОТОСТРЕЛКОВОГО ПОЛКА 22-Й ДВАЖДЫ КРАСНОЗНАМЕННОЙ КРАСНОДАРСКО-ХАРБИНСКОЙ МОТОСТРЕЛКОВОЙ "ЧАПАЕВСКОЙ" ДИВИЗИИ._    Старший лейтенант Ильин смотрел на остатки своей роты, и в груди у него, казалось, ворочался огромный ледяной ком. Еще несколько часов назад на только что оставленных позициях были две роты, минометная батарея, пулеметный и противотанковый взводы мотострелкового батальона. Три сотни человек со всем штатным вооружением, представлявшим собою образцовые подразделения Советской Армии. Сейчас перед ним стояла кучка донельзя грязных и уставших людей, в рваном обмундировании, на котором часто выделялись белым свежие повязки. Но все они упрямо держали в руках оружие. Он протолкнул застывший комок дальше в горло и начал командовать. В первую очередь Ильин, найдя взглядом бойца с ручным пулеметом и еще двух, которые выглядели посвежее, отослал их в боевое охранение. В ста метрах к востоку река делала поворот, закрывающий их от противника. Вот туда он и послал импровизированный арьергард, чтобы американцы, в случае их преследования, не накрыли всех разом. Затем организовал перекличку. Всего из той западни, в которую превратились их позиции, вырвались 36 человек. Из офицеров остался он один. Три сержанта, два ручных пулемета и один ручной гранатомет. Все из его роты, из первой роты и приданных подразделений не было никого. Уцелел также ротный снайпер, со своей неразлучной винтовкой Мосина, его Ильин сразу же отправил к бойцам арьергарда. Тяжелое вооружение погибло все, вместе с расчетами, в последние минуты боя янки развернули настоящую охоту за гранатометчиками и пулеметчиками, долбя по каждой замеченной позиции прямой наводкой из танковых орудий, а то и вызывая огонь корабельной артиллерии. Удивляло только полное отсутствие медиков вместе с ранеными, старший лейтенант, отдав приказ об эвакуации из блиндажа ротного медпункта, забыл про них в горячке боя. Но сейчас его "просветил" один из уцелевших сержантов. Как только американцы покончили с минометной батарей, перемешав ее позиции огнем из пятидюймовых корабельных орудий, их корректировщик обратил внимание на блиндаж медпункта. Оттуда санинструктор и фельдшер как раз заканчивали вытаскивать носилки с тяжелоранеными. Американский корректировщик никак не мог не видеть, кто лежит на носилках, да и повязки с красными крестами на рукавах медперсонала видны были отлично. Тем не менее, в следующую минуту огонь 127-мм орудий обрушился на них. Корабли сделали пять залпов, после которых на месте медпункта роты остались только воронки, усеянные кусками дерева и обрывками человеческих тел. Ильин только стиснул челюсти, услышав этот рассказ. Но все, они и так слишком задержались на этом месте. Выделив еще трех человек в головной дозор, старший лейтенант приказал начать дальнейшее отступление.    Как оказалось, вовремя. Закончив зачистку захваченных позиций, командир 22 экспедиционного батальона морской пехоты подполковник Ричард Стейтон выделил два взвода и два БТР для преследования кучки красных, сумевших как-то выскочить из окружения, которое им устроили его парни совместно с вертолетным десантом. Остальные русские, вовремя прижатые огнем и не сумевшие проскочить в дырку на левом фланге, остались на месте. Они отстреливались до последнего, огрызаясь, как крысы, загнанные в угол, но превосходство его морпехов в тяжелом вооружении не оставило им не малейшего шанса. Их окружили со всех сторон, расстреливая из всего, от корабельных и танковых орудий, до 60-мм минометов. В итоге, когда окончательно захватившие позиции американцы начали подробный их осмотр, пленных почти не было. Только несколько человек, контуженных и тяжело раненных. Обозленные большими потерями в начале высадки, морпехи начали их добивать, но подполковник это прекратил. Не из человеколюбия, просто штабу высадки до зарезу была нужна информация от пленных.    БТР, выделенные для преследования группы Ильина, сразу же застряли на больших камнях, прямо в устье реки Малая Саранная. Местность для техники была совершенно непроходима, по крайней мере, для американской техники. На запрос подполковника Стейтона о выделении хотя бы пары вертолетов, для того, чтоб, высадив с них десант выше по течению, отрезать отступающую группу русских и зажать ее между двух огней, подполковника подняли на смех. Выделять "Шауни" для ловли кучки красных, которая застряла в медвежьем углу, когда каждый из них плотно занят по доставке подкреплений и тяжелой техники, это абсурд. Тем более, что вертолетная группа с "Иводзимы" уже понесла ощутимые потери, три вертолета были сбиты и еще два серьезно повреждены. Малые вертолеты с десантных кораблей еще будут долго заняты срочной доставкой раненых, которых неожиданно оказалось много. Да и для того, чтобы высадить серьезную группу, вертолетов со всех десантных кораблей, пожалуй бы, и не хватило. Вот и пришлось двум взводам бравых "дубленых загривков" заняться преследованием отступавших красных по старинке, пешком. До первого же поворота реки, когда из-за больших камней, в изобилии набросанных природой прямо в русле, раздались выстрелы. Сначала снайпер снял радиста, очень заметного, по высоко торчащей, как гигантский ус диковинного насекомого, антенной, а потом пулеметная очередь срезала двух наиболее рьяно бросившихся вперед морпехов.    Слегка остудившие свой пыл, но отнюдь не обескураженные морские пехотинцы залегли, рассредоточившись по камням, открыв шквальный огонь на подавление противника. Вернее, куда-то в его сторону, красных пока видно не было. А уцелевшие командиры, два взводных сержанта и оставшийся лейтенант начали отдавать приказы. Связи напрямую с кораблями не было, радист, уже мертвый, падая назад, приложился рацией по камням, и сейчас она представляла простую коробку, в которой что-то периодически брякало и гремело при шевелении. Были еще радиостанции, портативные "уоки-токи" в каждом отделении, но они были слишком маломощные. Поэтому пришлось сначала вызывать БТР, и через радиостанцию БТР выходить на связь с батальоном, и через батальонную рацию запрашивать огневую поддержку корабельной артиллерии. Пока выполняли эти все сложные процедуры, пока радисты "Катамаунта" и "Колониаля" уточняли координаты своих, чтобы не накрыть их ненароком при пристрелке.. Одним словом, когда в устье реки Малая Саранная встал столб от разрыва первой пятидюймовки, группы Ильина и ее арьергарда на прежнем месте уже давно не было. Но корабельные орудия, с грехом пополам пристрелявшиеся по засаде, исправно выдали запрошенный десяток залпов, и американцы стали с осторожностью подниматься вверх по течению. Подполковник Стейтон, как только разобрался в ситуации, принял дополнительные меры. К группе преследования отправилось подкрепление, в виде дополнительного отделения, двух 60-мм минометов и нового радиста-корректировщика. Вдогон последовал приказ подполковника особенно не усердствовать с погоней, преследование следовало вести на дистанцию не более трех миль.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11-20, 02 НОЯБРЯ. АВТОДОРОГА НИКОЛАЕВКА - ВИЛЮЧИНСК, 5 КИЛОМЕТР ПОСЛЕ ПОВОРОТА._    "Скайрейдеры" свалились на колонну первого батальон 246 мотострелкового полка в самом неудобном месте. Колонна спешила к Вилючинску, возле которого американцы высадили вертолетный десант, сразу поставив батальон 211 полка в тяжелейшее положение. Батальон отчаянно пытался отбить атаку десанта с моря, а тут вдобавок ему ударили в спину. По первоначальному плану подкрепление, вместе с танковой ротой, должно было составить резерв, для контратаки прорвавшихся морпехов, но вместо этого им, уже на марше, была поставлена задача сходу атаковать и уничтожить вертолетный десант. Командир батальона 246 мотострелкового знал, что с одного вертолетоносца "Иводзима" за один раз противник может высадить либо до батальона морской пехоты, но только с легким вооружением. Либо с орудиями, 105-мм гаубица, это серьезный аргумент в намечавшемся споре между американским и его батальонами, но одно орудие с расчетом, боекомплектом и тягачем, это минус два взвода пехоты. Так что ему вполне по силам сбить с позиций американцев, пока они не закрепились. Но американцы бросили в бой козырь куда более серьезный, чем пара 105-миллиметровок. Двенадцать А-1Н, все что смог поднять "Йорктаун" в одном вылете, обрушилась на длинный ряд грузовиков и танков, когда они проходили по самому уязвимому участку, в трех километрах от жилого городка Вилючинска. Слева поднимался ряд сопок высотой до полукилометра, на которые даже человек с трудом мог забраться. А справа, вдоль самой обочины, сначала была река Паратунка, с топкими и непроходимыми для колесной техники берегами, а потом тянулось длинной озеро Ближнее. Одним словом, мышеловка, длиною в целых шесть километров. И когда головной дозор колонны уже подходил к окраинам Вилючинска, мышеловка захлопнулась. Зенитный взвод, штатное подразделение ПВО батальона, это всего лишь четыре крупнокалиберных пулемета ДШК, которые в походном положении перевозятся на грузовиках ГАЗ-63 повышенной проходимости. Танки Т-34-85 танковой роты зенитных пулеметов вообще не имели. Вдобавок, в первый заход штурмовики выпустили по два блока 70-мм НУРС, и в газик командира батальона одна из ракет угодила прямым попаданием. Среди бойцов батальона началось замешательство, без управления быстро перешедшее в панику. Тем временем, "Скайрейдеры" пошли на второй заход, засыпая застывшую на дороге технику кассетными бомбами, и дальше началась форменная бойня.       В итоге, когда уцелевшие командиры наладили хоть какой-то порядок после налета, вместо ожидаемого усиленного мотострелкового батальона к Вилючинску подошла потрепанная рота с пятью танками. Советские подразделения, отчаянно дравшиеся с американским десантом на берегу, не получили долгожданного подкрепления.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11-55, 02 НОЯБРЯ. БУХТА КРАШЕНИННИКОВА, ГОРОД ВИЛЮЧИНСК._    Но адмирал Гонтаев был рад даже такому потрепанному и куцему подкреплению. Пять минут назад из обрывков радиограммы, пришедшей от второго батальона 211 полка, стало известно, что противник, разрезав батальон надвое, окончательно отбросил батальон с занимаемых позиций. Причем две роты, оборонявшие берег бухты Малая Саранная, были атакованы еще и вертолетным десантом с тыла, попали в окружение, и по всей видимости погибли. Погибла под корабельным огнем и вся приданная артиллерия батальона. Остатки батальона сейчас отходят по дороге к Вилючинску под натиском превосходящих сил противника. Небольшая часть присоединившаяся к пограничникам и зенитчикам, еще удерживает северный берег бухты Безымянная, но несет большие потери от огня корабельной артиллерии. Зенитные батареи, расположенные ранее в прикрытии береговой батареи N502, вступили в бой с десантом противника и тоже уничтожены. Адмирал решил бросить подошедших мотострелков и один взвод учебной роты морской пехоты на помощь отступающим бойцам 211 полка. Ведь если американцы выйдут по северной дороге к берегу бухты Крашенинникова, они отрежут полуостров Рыбачий со всей базой 15 эскадры.    Как раз, примерно в это время, штаб высадки приказал первой и второй роте 24 экспедиционного батальона, при поддержке танковой роты на М48, пробиться по этой самой дороге до южной части Вилючинска, чтобы ударить в спину красным, удерживающим дорогу от аэродрома до города. Этим устанавливалась связь между частями вертолетного и морского десанта по нормальной дороге, а не по пересеченной местности, как сейчас. Третья рота, при поддержке корабельной артиллерии, получила приказ выдавить остатки красных к северу от линии мыс Ставицкого-перешеек полуострова Рыбачий, отрезав окончательно и силы красных в этом районе, и базу подводных лодок. Четвертая рота и рота тяжелых танков М103 оставалась в районе бухты Безымянная в охранении, зачищая местность и обеспечивая высадку и дальнейшую работу инженерного батальона дивизии. Дивизионные инженеры должны произвести полное разминирование бухты Безымянной к 15-00 и закончить постройку плавучего причала "Понтонами" к 20-00. Вторая волна, 26 экспедиционный батальон, по идее, должен закончить высадку до 13-00, но амфибийные корабли понесли потери. Был потоплен один большой LST Mk3 и четыре малых. Вдобавок, еще один большой LST штаб высадки направил к "Иводзиме", которая после попадания русской ракеты не могла выпускать вертолеты в прежнем режиме. "Иводзима" для этого сместилась на 10 миль к югу и на 15 миль к западу. Так что 26 батальон полностью сможет высадиться только к 14-30. В этой связи штаб высадки приказал командиру 22 экспедиционного батальона, подполковнику Стейтону, оставить в охранении на берегу бухты Малая Саранная одну роту, а с остальными силами ускорить продвижение на соединение с воздушным десантом через перевал Седелка, чтобы, в дальнейшем атаковать красных, засевших в Вилючинске, с юга. Этими действиями штаб высадки рассчитывал полностью очистить район уже захваченного Вилючинского аэродрома от противника. Тогда к утру следующего дня у Корпуса морской пехоты будет на Камчатке полноценный передовой пункт базирования.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 12-15, 02 НОЯБРЯ. ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, РУСЛО РЕКИ МАЛАЯ САРАННАЯ, В ЧЕТЫРЕХ КИЛОМЕТРАХ ОТ БЕРЕГА. ОСТАТКИ ВТОРОЙ РОТЫ ВТОРОГО БАТАЛЬОНА 211 МОТОСТРЕЛКОВОГО ПОЛКА 22-Й ДВАЖДЫ КРАСНОЗНАМЕННОЙ КРАСНОДАРСКО-ХАРБИНСКОЙ МОТОСТРЕЛКОВОЙ "ЧАПАЕВСКОЙ" ДИВИЗИИ._    Группе вроде бы удалось уйти из-под удара американцев. Даже снайпер и пулеметчик вовремя покинули позиции заслона, до того, как по этому месту стали долбить корабельные пятидюймовки, уж в этом старший лейтенант Ильин за последние два часа научился хорошо разбираться. Но американцы никуда не делись. Они сели им на хвост, идя за ними по пятам. И, что самое плохое, постепенно догоняя их. Все таки они были свежее, у них не было раненых, пусть и ходячих, да и в среднем американский морской пехотинец, из элитных войск США, был физически более сильным и выносливым, чем солдат срочной службы заштатной мотострелковой дивизии Советской Армии. И с этим что-то надо было делать, Ильин срочно стал искать место для еще одной засады. Его поиски увенчались успехом как раз вовремя, впереди, как сообщил вышедший навстречу боец из головного дозора, была переправа. Река Малая Саранная, до сих по идущая по южной границе ущелья, делала крутой поворот на север, упираясь в северный склон. Обойти ее не было никакой возможности. Чтобы подняться на крутой склон для этого, его уставшим солдатам потребуется много времени, американцы их догонят и расстреляют, голые склоны, поросшие рододендроном и лишь изредка кедровым стлаником, представляют собой плохое укрытие и отлично будут простреливаться снизу. Перейти реку, неглубокую и неширокую, можно вброд, но на это тоже нужно время, река очень бурная. Значит, это время кто-то должен для них купить, пусть ценой собственной жизни. Короткий приказ, и еще трое солдат, во главе с сержантом, остаются на месте. Для засады не самое идеальное место, всего лишь небольшой, поросший кустарником холм, перед которым всего 200 метров голого пространства. Семь человек, с одним пулеметом здесь могут задержать два взвода всего минут на 15-20, но остальным должно этого хватить. А вот выживут эти семеро, большой вопрос. Американцы не заставили себя долго ждать. Только вот условия местности для засады были гораздо хуже, головной дозор янки подошел уже к заслону на сто метров, а ни командиров, ни радиста еще не было видно. Пришлось открывать огонь по авангарду, троих морпехов, шедших в нем, срезал пулеметчик, снайпер умудрился увидеть в кустах и снять еще одного. Дальше началась бестолковая перестрелка, залегшие в зарослях американцы открыли бешеный огонь, особенно выделялись их пулеметы, наши отвечали скупыми очередями. Секунды текли, неспешно превращаясь в минуты. Стрельба постепенно затихала, и сержант начал опасаться за фланги. Заслон был слишком мал, чтобы надежно перекрыть всю проходимую часть долины, и сержант не знал, что будет делать, если часть американцев проберется по заросшим склонам и выйдет им во фланг. На это, конечно, уйдет много времени, и основная группа успеет переправиться, но вот они тогда гарантированно превращаются в смертников. Но американцы пошли по более прагматичному пути. В тылу у них, примерно в шестистах метров от засады раздался негромкий хлопок и воздух наполнился пронзительным свистом летящей мины. Потом еще и еще. Шестая мина разорвалась в нескольких метрах от одного из бойцов, и он молча уткнулся лицом в снег. Сержант понял, что это конец. Пара минометов выбьет их один за одним, а потом американцы просто подойдут и добьют уцелевших. Тут миной убило еще одного бойца. Он негромко приказал отступать, ползком, но американцы опять открыли шквальный огонь из пулеметов, под прикрытием которого морпехи начали перебежками приближаться к их позициям. Сержант вздохнул, сейчас им придется умирать. Быстро отойти уже нет никакой возможности, морпехи сейчас приблизятся на дальность броска гранаты. Внезапно в тылу у янки началась стрельба, сначала смолкли оба миномета, потом замолчал один пулемет. Американские морпехи начали отходить обратно, а оставшиеся пулеметы перенесли весь огонь на правый склон ущелья, с которого раздавались редкие, но крайне меткие выстрелы. Сержант решился. "Отходим, быстро!" Сам он задержался лишь для того, чтобы забрать у двух убитых оружие и документы. Короткий бег к переправе, казалось, они никогда так не бегали. Торопливая переправа, вброд, по пояс в ледяной воде, с ежесекундным ожиданием очереди в беззащитную спину. И бег по другому берегу, к спасительным зарослям стланика. Там их, бессильно лежащих вповалку и глотавших воздух, как выброшенная на берег рыба, и застали их невольные спасители. Объединенная группа, пятеро пограничников и шестеро разведчиков из состава разведки полка, две из трех групп, которые шесть часов назад участвовали в загоне американской разведгруппы, высаженной с "Иводзимы". Всего лишь 11 человек, но из них три снайпера, да и остальные стреляли немногим хуже. Погоня за американцами кончилась неудачно, в плен их взять не удалось. Удалось убить, и то, только двоих, снайпера и еще одного морпеха. Американский вертолет забрал в последний момент, у них под носом, того, кто имел большую ценность, командира и радиста, и еще двоих янки в придачу. Отправив раненых и убитых с третьей группой на дорогу к Паратунке, где их должны были подобрать, сводная группа пошла обратно, вниз по течению реки. Радист у них был, об американской высадке они узнали вовремя, получив приказ вести наблюдение за южным флангом советской обороны, на случай обходного маневра противника. И тут группа, неспешно шедшая по верху правого отрога ущелья, увидела внизу картину преследования, а затем безнадежного боя заслона, выставленного старшим лейтенантом Ильиным. И естественно, не упустила такой удобный случай вмешаться. Три снайпера, это сильный козырь, особенно, если они открывают огонь с фланга, да еще и сверху, где их никто не ждет. Сначала был убит радист, потом выбиты оба минометных расчета, потом неосторожно высунувшийся пулеметчик. В обширную перестрелку с разъяренными американцами разведчики вступать не стали, просто растворившись в зарослях. Сержант от всей души поблагодарил нежданных спасителей, но предложил им вместе уходить на восток, причем срочно. Пока американцы не вышли на связь с кораблями, убитый радист, это, как оказалось еще не гарантия от отсутствия огня корабельной артиллерии. Словно в подтверждение его слов, восточнее, примерно в месте их бывшей засады, встал высокий разрыв крупнокалиберного снаряда. Они бегом догнали основную группу, где старший лейтенант, наконец-то связался с командованием, через радиста разведчиков. Услышанные новости его не радовали, а вот для командира 211 полка наличие тридцати человек, которых уже включили в списки безвозвратных потерь, было приятным известием. Ильин получил приказ отдать почти все боеприпасы разведке, выбираться по бездорожью к Паратунке и ожидать там транспорт, который должен будет доставить их на сборный пункт возле Николаевки.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 12-27, 02 НОЯБРЯ. БУХТА КРАШЕНИННИКОВА, ДОРОГА ВИЛЮЧИНСК-ПЕТРОПАВЛОВСК-53, ТРИ КИЛОМЕТРА ВОСТОКУ ОТ ВИЛЮЧИНСКА._    Когда планы противоборствующих сторон вступают в конфликт, неизбежно происходят события, не предусмотренные ни одной из них. Так произошло и в этот раз, но только разношерстный, наскоро сколоченный советский отряд с пятью танками изначально был слабее двух рот 24 батальона морской пехоты и 10 танков М48А2, столько осталось в американской танковой роте после высадки. Произошел встречный бой, на узкой полосе вдоль дороги. Ни одна из сторон не имела возможности для маневра, слева была водная гладь бухты Крашенинникова, справа поднималась гряда сопок с горой Самсон во главе, высотой более 700 метров. Местность, доступная для танков, представляла собой узкую полоску, шириной не более полукилометра, вдоль дороги. И хотя советский отряд первым сумел обнаружить американцев, местность играла как раз за янки. "Паттоны" просто расстреляли советские тридцатьчетверки один за одним, подставляя под ответные выстрелы тридцатьчетверок свою толстую лобовую броню. Американцы потеряли всего три танка, да и то один М48 был подбит из гранатомета, когда слишком рьяно высунулся вперед.    Русские начали отступать, но отступление не превратилось в бегство. Тут местность начала играть уж за русских. Возможности для окружения или хотя бы для флангового обхода не было никакой, а просто лихо прорваться на танках по дороге мешали частые овражки и заросли кедрового стланика вдоль нее, у русских оказалось достаточно много ручных гранатометов. "Дубленые загривки" при поддержке танковых орудий медленно теснили советский отряд. Казалось бы, все, пара километров такого продвижения, и вот они, улицы Вилючинска. Но по единственной дороге, под постоянными атаками с воздуха, советское командование судорожно пыталось протолкнуть подкрепления в район высадки. И батарея орудий из состава 95 отдельного истребительно-противотанкового дивизиона 246 мотострелкового полка прибыла как раз вовремя. Батарея, это шесть орудий Д-48 калибра 85 миллиметров. Вроде бы калибр такой же, как у советских танков, бывших в 22 дивизии. Но длина ствола орудия Д-48 составляла больше шести метров, 74 калибра. На дальности километр бронебойный снаряд из этого орудия пробивал броню толщиной до 185 миллиметров под углом 60 градусов. То есть, танк М48А2 пробивался с километра со всех ракурсов, а на дистанции до двух километров - за исключением верхней детали лобовой брони башни. Орудия батареи, встреченные вовремя посыльным из штаба адмирала Гонтаева, проскочили сходу горящие улицы южной окраины Вилючинска и, буксируемые грузовиками ЗиС-151, стали заезжать на позиции, чуть к северу от восточной дороги. Время развертывания этого орудия в боевое положение по нормативу - одна минута, но расчеты перекрыли этот норматив на добрый десяток секунд. И не зря, через несколько минут в прицелах батареи наводчики увидели первые танки врага.    Дальнейший бой происходил в полной противоположности предыдущей схватке. Мало того, что советское орудие могло пробивать в некоторые места американский танк в лобовой проекции, позиция, на которой развернулась батарея 95 дивизиона, позволяла бить по вражеским танкам с левого борта. А в борт американские "Паттоны", даже с двух километров, пробивались, как картонные.       Хорошо обученный расчет может выполнять из этого орудия до восьми выстрелов в минуту. Семь оставшихся "Паттонов" были подбиты примерно за такое же время. Дальше орудия перешли на осколочно-фугасные снаряды и американским морским пехотинцам, идущим следом за танками, пришлось совсем не сладко. Осколочно-фугасный снаряд к этой пушке имел массу больше девяти с половиной килограмм и летал на максимальную дальность чуть менее девятнадцати километров. Неся большие потери от беглого огня шести орудий, американцы стали спешно отходить, под нажимом советской пехоты, приободренные такой сильной огневой поддержкой. Американский ротный радист, втягивая голову в плечи при очередном близком разрыве снаряда, судорожно запрашивал поддержку с воздуха. Вообще-то, парней с USAF запросили еще двадцать минут назад, когда американцы столкнулись с советскими танками, но случилась очередная накладка. Ударная группа, патрулирующая в зоне ожидания, шесть "Скайхоков", была уже задействована. Воздушный разведчик только что обнаружил еще одну колонну советских танков, на дороге Елизово - Николаевка, и штурмовики были срочно брошены на удар по ней. А больше свободных самолетов в этот момент не оказалось. На подлете были две шестерки "толстых собак", с прибытием к месту боя через тридцать и через сорок минут, об этом дежурный офицер с "Форрестола" сообщил своему коллеге с "Комстока". Но тот к этому времени получил донесение, что "Паттоны" справились сами с русскими жестянками и не драматизировал ситуацию. Но ситуация в современном бою меняется каждую минуту, и пока управление воздушной поддержкой американского штаба десанта за ней не успевало. Система, которая отлично работала двадцать лет назад, сейчас все время запаздывала. Снова полетели панические радиограммы, с отчаянными просьбами сделать хоть что-то. На что офицер с "Форрестола" устало объяснил, что "что-то", а именно первая шестерка А-1Н, будет через девять минут, и никак не раньше. Впрочем, есть пара "Крусейдеров" из охранения постановщиков помех. Они как раз должны возвращаться на авианосец, но могут сделать заход-другой на эти русские пушки, раз уж так припекло морскую пехоту. Вот только из вооружения для работы по земле у них есть только свои встроенные двадцатимиллиметровки. Еще через две минуты пара F-8C появилась над полем боя. К этому моменту комбат уже приказал менять позицию. Танков противника пока не наблюдалось, а поддерживать свою пехоту огнем можно и с более закрытых позиций, на пересечении дорог у въезда в южный поселок он как раз присмотрел такое место. Длинная просека для строящейся ЛЭП, проходящая в высоком смешанном лесу. Огневые позиции можно будет обустроить между деревьями, а заезд и подвоз боеприпасов организовать по просеке. И главное, орудия можно будет быстро выдвинуть на прямую наводку для отражения атак по обеим угрожаемым неправлениям, как по дороге от аэродрома, так и по дороге от бухты Безымянной. Пара "Крестоносцев" не сразу нашла цели. Во первых, указания с земли были довольно путаные и сумбурные. Во вторых, видимость, по сравнению с утром, ухудшилась, погода начала портиться. На Камчатке это обычное дело, тем более в начале ноября. Сначала пилоты увидели подбитые танки, но они были разбросаны в разных местах, тем более там, рядом с "Паттонами" стояли и горящие русские танки. А с воздуха, если проносишься над землей в скоростном реактивном истребителе, очень сложно определить тип и принадлежность техники. Пилоты сделали целых три захода, прежде чем определились с местом, где по идее, должны быть русские пушки. К этому времени расчеты уже забрались в кузова и грузовики, натужно ревя моторами и выбрасывая куски грязи напополам со снегом из-под колес, начали движение. Наконец, один из пилотов заметил последний грузовик с пушкой на прицепе.    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 12-25. ТИХИЙ ОКЕАН. 80 МИЛЬ К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР АВИАНОСЦА "ФОРРЕСТОЛ"._    -Итак, джентльмены, вынужден констатировать, что никакая воздушная поддержка не заменит старый добрый огонь корабельной артиллерии. Не смотря на наличие трех палуб и одного наземного аэродрома. Мрачно резюмировал адмирал Холлоуэй.    -Когда ожидается прибытие корабельной группы коммодора Снайдера?    Коммодор Эдвард Снайдер командовал тяжелым крейсером "Де Мойн" в момент начала войны. Сам крейсер, вместе со своим систершипом "Салем", в конце 50-х вывели было в резерв, но президент Барри Голдуотер, как только вступил в должность, вывел наиболее мощные и современные артиллерийские корабли из резерва. "Коммунистам и прочему отребью, поднимающему голову в странах третьего мира, надо показать большую дубинку. Мы продолжим политику канонерок!" -так пояснил он, объясняя свое решение в конгрессе. А уж самые совершенные в мире 203-мм орудия этих крейсеров, как нельзя лучше подходили на роль этой дубинки. И в момент начала войны крейсер USS CA-134 Des Moines находился в составе АУГ авианосца "Констеллейшн". Сам авианосец, только что вышедший из главной базы Тихоокеанского флота Перл-Харбор на Гавайских островах, был тут же торпедирован советской подлодкой Б-88. Поскольку торпеда была атомная, никого из экипажа авианосца спасти не удалось. Более того, пострадали ближние корабли охранения, от ударной волны и вторичных радиоактивных осадков. Положение сильно осложнилось тем, что на месте главной базы почти одновременно с гибелью авианосца образовалось два радиоактивных кратера, от удара крылатыми ракетами с советской подводной лодки К-45. Помощи ждать было неоткуда, весь штаб АУГ погиб на авианосце, и командир оставшегося самого большого корабля взял командование на себя. Оставив поврежденные корабли АУГ возле Гавайских островов, он, во главе оставшихся сил охранения, на ходу провел дезактивацию кораблей и пошел на северо-запад. В конце концов, там находились ближайшие базы противника. В составе КУГ, корабельной ударной группы, так стала называться их соединение, когда с "Де Мойном" связалось командование, одобрив кстати решение коммодора, кроме "Де Мойна" были более слабые крейсера "Толедо" и "Лос-Анджелес", один старый эсминец типа "Флетчер", два более современных эсминца типа "Самнер", танкер и судно снабжения. ПВО этой КУГ было, по нынешним меркам, откровенно слабым, и поэтому группу коммодора Снайдера планировали в усиление "Таффи-71" адмирала Фелта. Этой АУГ предстояло разбираться с кучей военно-морских баз красных на Курилах и Сахалине, и там многочисленные восьмидюймовки трех крейсеров пришлись бы как нельзя кстати.       Но группа коммодора Эдварда Снайдера просто не успела. "Таффи-71" была полностью уничтожена, совместной атакой подводных лодок и ракетоносной авиации. Постреляв немного по остаткам вражеской базы "Катаока" на острове Шумшу, группа получила приказ перехватить русский конвой, шедший из Находки в Петропавловск-Камчатский и обнаруженный радиоразведкой у мыса Лопатка. И опять опоздала. Конвой разделился, часть быстроходных кораблей успела проскочить под носом у крейсеров коммодора Снайдера в Петропавловск, часть повернула обратно, затерявшись в Охотском море. Куда они пошли, в Усть-Большерецк или вовсе в Магадан, Снайдеру выяснять запретили. Американскому командованию не хотелось рисковать кораблями со столь слабой ПВО. Разозленный донельзя неудачами, Эдвард Снайдер утром 2 ноября подошел к мысу Лопатка и выместил все свое недовольство на стоящей там береговой батарее. Старые шестидюймовки, стоящие на батарее и помнившие еще прошлую войну, не могли долго сопротивляться 27 восьми дюймовых орудиям трех тяжелых крейсеров. Но его приближение на север, оказывается, имело смысл. Десантная группа и корабли охранения "Таффи-72" стали нести неожиданно большие потери. Сначала ракетные катера и самолеты противника утопили все дальнее охранение АУГ, да еще легкий крейсер с эскортом в придачу. Потом, при высадке десанта, потери американских кораблей пошли целым потоком. С той же скорость менялся тон радиограмм, исходящих от командования Таффи-72. Сначала снисходительные, они с каждым часом превращались в требовательные и даже панические. Объяснялось это просто, с каждым потопленным кораблем и сбитым самолетом потребность в артиллерии трех крейсеров постепенно превращалась из не очень желательной в крайне необходимую. И к 12-00 второго ноября отряд коммодора Снайдера уже шел полным ходом в тридцать три узла, находясь всего в сорока милях от места высадки.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 12-43, 02 НОЯБРЯ. БУХТА КРАШЕНИННИКОВА, 1 КИЛОМЕТР К ЮГУ ОТ ЮЖНОЙ ОКРАИНЫ ПОСЕЛКА ПЕТРОПАВЛОВСК-50. _    "Крусейдеры" так толком и не смогли ничего сделать. Когда пара развернулась над водной поверхностью бухты Крашенинникова и пошла на обнаруженное орудие с севера, самолеты, летящие над поселком на высоте менее одного километра и сбросившие скорость для стрельбы, были обстреляны с земли. Причем огонь оказался неожиданно плотным. Стреляли все, пограничники из своих АК-47. Новобранцы, только что получившие свое оружие, СКС и ППС. Пулеметчики пограничников и морпехов из РПД и РП-46. Остатки взвода зенитных пулеметов 246 полка, уже занявших свои позиции на окраинах поселка и вовремя направивших стволы своих двух ДШК в нужную сторону. Катера и тральщики, стоявшие у причалов, сбросили свою маскировку и тоже внесли свою лепту, из своего зенитного вооружения. Огонь был такой силы и велся со всех сторон, что ведущий "Крестоносец" получил сразу десяток попаданий, в основном из стрелкового оружия. Задымив и накренившись, он отвернул на восток, стараясь дотянуть до своих. Но больше всего не повезло его ведомому. Уклоняясь от разнообразных трасс, тянувшихся жадными щупальцами к его машине со всех сторон, он неверно оценил рельеф и расстояние до земли и врезался на вираже в северный склон сопки, стоявшей к югу от поселка. Но неудачная атака этой пары истребителей все-таки принесла свои плоды. Шестерка штурмовиков А-1Н "Скайрейдер" к этому времени уже прибыла в район южного поселка. "Скайрейдеры", или "толстые собаки", как они назывались на жаргоне USAF, были совсем другими самолетами. Если красавец "Крусейдер" проектировался в первую очередь, как палубный истребитель-перехватчик, то "Скайрейдер" разрабатывался именно, как самолет поля боя, торпедоносец-бомбардировщик. Он должен был прорываться сквозь огонь многочисленных зениток на дальность почти пистолетного выстрела, для сброса торпеды. Конкурс на эту машину был объявлен американским флотом в 1943 году. Компания очень торопилась, ведь надо было успеть до окончания войны. Ну и конструкторы компании "Дуглас" во главе с гениальным Эдом Хайнеманом начали работать над этим самолетом. Компания очень хотела успеть урвать куш, ведь только первый заказ флота в 1944 составил больше 600 машин. Поэтому была создана специальная рабочая группа, куда добавочно вошли главный инженер компании Лео Девлин и ведущий аэродинамик Джен Рут. И хотя в итоге они не успели к окончанию второй мировой войны, самолет получился очень хороший. И блестяще показал себя в следующих войнах. Правда, как торпедоносец, он не применялся, но как штурмовик оказался выше всяких похвал. Именно "Скайрейдеры" вынесли на своих плечах все трудности самолета-штурмовика в Корейской войне. Хорошо показали себя они в Алжире и в Индокитае, в составе ВВС Франции. Шли годы, на палубах американских авианосцев появлялись новые штурмовики, но "Скайрейдеры" неизменно оставались рядом с ними. Пришли и ушли другие штурмовики, турбовинтовые "Дикари" и реактивные "Фейри". Рядом в ангарах занимали место большие реактивные "Скайуорриоры" и маленькие "Скайхоки", появились сверхзвуковые "Виджиленты". Но на каждой палубе все равно оставалась хотя бы одна эскадрилья "толстых собак". Потому, что все, от матроса до адмирала, понимали, замены этому самолету нет. На штурмовку целей с мощной неподавленной ПВО нежные "свистки" не годятся, они будут нести слишком большие потери. Другое дело "Скайрейдер". Модель АD-6, или по новой классификации, А-1Н, имела звездообразный двигатель R3350-26WD мощностью 2700 л.с. воздушного охлаждения. Который вполне мог без фатальных последствий для себя выдержать попадания нескольких пуль или даже пулеметной очереди 30 калибра. То есть дотянуть до палубы с несколькими разбитыми цилиндрами. Фонарь пилота имел бронестекло, державшее попадания пуль 50 калибра. Для повышения живучести самолета кабина летчика, отсек топливной автоматики, маслорадиатор и маслобак закрывались накладными бронелистами толщиной до 15 мм. В нижней части фюзеляжа такими же листами закрывались топливные баки в центроплане крыла. Все остальные важные системы были дублированы. Штатным способом противопожарной защиты являлись принудительный сброс подвесных баков и экстренный слив топлива из основных баков самолета. По мере выработки топлива внутренние баки заполнялись инертным газом, что предотвращало возможную вспышку бензиновых паров. Штурмовик имел четыре пушки, встроенные в крылья, а его основная боевая нагрузка составляла целых 3630 килограмм на 15 узлах подвески! Это при максимальной взлетной массе всего в 11340 килограмм, из которой 1750 килограмм было топливо. Двигатель, как мощный, так и экономичный, обеспечивал штурмовику боевой радиус в тысячу километров. С полной боевой нагрузкой, без подвесных топливных баков. С тремя подвесными баками боевой радиус возрастал до двух с половиной тысяч.    Вот такие самолеты сейчас и появились над южным поселком. Их уже ждали, советские солдаты и матросы только что успешно отразили атаку двух реактивных истребителей, сбив одного и повредив другой. Эти самолеты летели медленнее, басовитый гул моторов наплывал неторопливо, не так как пронзительный свист реактивных двигателей. Вот ведущий "Скайрейдер" пересек береговую линию, как бы служившей незримой границей, и десятки рук, напряженно сжимавших направленное вверх оружие, нажали спусковые крючки. В небе стало тесно от пуль, по американским штурмовикам трассы очередей буквально хлестали, как капли дождя, но шестерка "Скайрейдеров" перла вперед, как заговоренная. Вот головной штурмовик чуть довернул, выходя на боевой курс, вот наклонил нос. И буквально исчез, в дыму и пламени неуправляемых ракет, непрерывно вылетающих из нескольких точек подвески под его крыльями. Многочисленные дымные щупальца, исходящие из самолета, быстро тянулись к земле, упираясь в огневую позицию одного из орудий батареи. Еще через несколько мгновений на позиции все утонуло в дыму, сквозь который сверкали многочисленные вспышки разрывов 70-мм неуправляемых ракет. Его ведомый пока не стал расходовать свои ракеты, прострочив дымное пятно из четырех пушек. Вторая пара также нашла свои цели, выпустив очередную порцию смертоносного металла на голову артиллеристов 95 противотанкового дивизиона. Остальные штурмовики пушек не нашли, расчеты трех орудий успели затянуть свои позиции маскировочными сетями. Когда "Скайрейдеры" выходили из своего первого захода, с ними вышел на связь передовой авианаводчик 22 батальона морской пехоты. Подразделения батальона уже соединились с воздушным десантом, но уперлись в оборону красных, прочно оседлавших дефиле между двумя сопками на дороге от захваченного аэродрома до южного поселка. Когда красные сожгли один из оставшихся БТРов из гранатомета, подполковник Стейтон приказал не геройствовать и дождаться воздушной поддержки. И шестерка "толстых собак" пришлась тут как нельзя кстати. Хотя у трех А-1Н ракет уже не было, у них, на многочисленных узлах подвески оставалось висеть еще уйма всякого вооружения. В том числе кассетные бомбы и баки с напалмом. Штурмовики сделали целых три захода на позиции советских солдат. Огонь русских резко ослабел и морпехи пошли вперед. Одновременно Стейтон отправил группу с корректировщиком, занять высоту южной от дороги сопки. На карте она имела отметки высоты 1886 футов и носила гордое название "Голгофа". Рядом еще находилась высота, носившая смешное название "Столовая". Причем здесь советское дешевое предприятие общественного питания, подполковник не очень понимал, но то, что с этих двух вершин можно корректировать огонь вплоть до причалов полуострова Рыбачий и простреливать всю бухту Крашенинникова, это он понимал отлично. Продвинувшиеся было вперед морпехи вынуждены были опять залечь. Оставшиеся три русских 85-мм орудия открыли по наступавшей американской морской пехоте беглый огонь осколочно-фугасными снарядами. К ним присоединилась батарея 82-мм минометов, которую успели подтянуть с места разгрома колонны первого батальон 246 мотострелкового полка. Хотя передовые американские солдаты уже видели водную гладь бухты Крашенинникова, весы сражения вновь качнулись в сторону русских. И в это время американские артиллеристы бросили на эти весы тяжелую гирю. Вертолеты "Шауни" уже перебросили шесть 105-мм гаубиц, с расчетами и боекомплектом. До сих пор эти орудия неспешно обстреливали тылы русских, южный и западный районы Вилючинска. Но сейчас, когда американские морпехи залегли под беглым огнем русских минометов и пушек, американцы выложили на игровой стол весомый козырь, который красным просто нечем было побить. Один из последних вертолетов, прилетевших во второй волне высадки, доставил радар артиллерийской разведки, или РЛС контрбатарейной борьбы, как его еще называют. Четыре таких РЛС AN-MPQ-4A входили в состав дивизиона артиллерийской инструментальной разведки артполка дивизии морской пехоты. Сборка и развертывание радара заняла много времени, но сейчас он был готов к работе. РЛС AN-MPQ-4A на испытаниях определяла позицию 81-мм миномета по траекториям выпущенных им мин с точностью до сорока метров, на дистанции десять километров. С точностью определения позиций артиллерийских орудий было чуть похуже, но для шести 105-мм гаубиц это всего лишь означало немногим больший расход снарядов на подавление.    Русские орудия были подавлены за пятнадцать минут, еще столько же времени американские артиллеристы потратили на то, чтобы разделаться с минометной батареей. И ободренная такой солидной поддержкой, американская морская пехота ворвалась на улицы Вилючинска. Советские войска оказывали ожесточенное сопротивление, бой на улицах поселка разбился на множество мелких скоротечных схваток на ближней дистанции, зачастую переходивших в рукопашную. В одной из таких стычек погиб контр-адмирал Гонтаев. Когда атакующие морпехи ворвались в арсенал, адмирал вместе со взводом пограничников выбил было их из здания, но к американцам все прибывали подкрепления. Бой закипел с новой силой, адмирал в коридоре арсенала застрелил первого выскочившего на него морпеха из пистолета, но второй успел поднять свою М14 и выстрелить ему в грудь.    Прибывшая новая шестерка "Скайрейдеров" некоторое время ходила над поселком, стараясь разобраться в этой сумятице, где свои, где чужие. Наконец, командир группы принял решение, одна пара начала штурмовать небольшую автоколонну, спешившую в город от поселка Советский. Остальные самолеты по просьбе наземного авианаводчика принялись за катера и тральщики. Эти небольшие кораблики отошли от причала и крутились бухте возле поселка, поддерживая обороняющихся огнем из своих пулеметов и автоматических пушек. Этим кораблики причиняли ощутимые неприятности атакующим, и "Скайрейдеры" обрушились на них. Хоть как-то противостоять атакующим штурмовикам могли только тральщики с двумя пулеметами калибра 14,5 миллиметра и пограничные катера, со спаренными 25-мм автоматическими пушками 2-М3. Легкой победы у американцев не получилось. Перед тем, как последний катер из группы, прибывшей с адмиралом в Вилючинск ушел на дно, один "Скайрейдер" горя и кувыркаясь, вошел в воду, еще один, с дымящим двигателем, пошел на восток, надеясь дотянуть до палубы авианосца. Но дело было сделано, южный и северный районы Вилючинка были захвачены. Это событие совпало с еще тремя. Во-первых, 26 экспедиционный батальон наконец-то закончил высадку и при поддержке роты тяжелых танков сбил советский заслон на дороге, проходящей вдоль бухты Крашенинникова. Затем он соединился в Вилючинске с силами 22 батальона и воздушного десанта. Противник, продолжавший удерживать полуостров Крашенинникова, с поселком Рыбачий и базой подводных лодок, оказался полностью отрезан. Во-вторых, часть сил 24 батальона заняла поселок Ягодное и выдавила отрезанные части противника до линии мыс Ставицкого - поселок Богатыровка - высота 254, вплотную подойдя к перешейку полуострова. И наконец, амфибийные силы в бухте Безымянная начали высадку подразделений инженерного батальона, который сразу же приступил к полному разминированию подходов к бухте, и начал самое главное. Монтаж и сборку плавучего пирса "Понтонамми", который позволить швартоваться любым транспортам и выгружать грузы весом до 65 тонн прямо на пирс. Унылое настроение, царившее в штабе высадки на "Комстоке" после неожиданно болезненных потерь утром, к двум часам дня сменилось сдержанным оптимизмом.    ГЛАВА 6. "СТОЯТЬ ДО ПОСЛЕДНЕГО!".    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 14-18, 02 НОЯБРЯ. В НЕБЕ НАД ПОБЕРЕЖЬЕМ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, К ЮГУ ОТ БУХТ МАЛАЯ САРАННАЯ И БЕЗЫМЯННАЯ. БОМБАРДИРОВЩИКИ ИЛ-28 867 ГВАРДЕЙСКОГО МИННО-ТОРПЕДНОГО АВИАПОЛКА, БОРТОВЫЕ НОМЕРА 02 И 19._    Командир бомбардировщика бортовой номер 19 вел многотонную машину вдоль береговой линии, заходя на район высадки далеко с юга. Погода стремительно портилась, с востока шли низкие тучи. Вообще, этот район Камчатки имел скверную репутацию у синоптиков, летчиков и моряков. Но экипаж бомбардировщика это даже радовало. Меньше шансов, что их заметят визуально, а локаторы у американцев тоже слепые при обнаружении целей, летящих на высоте ниже полукилометра. А командир вел свой Ил-28 на 400 метрах, да еще прижимаясь к высотам, торчащим тут и там прямо у берега. За ним, чуть правее держался 02. И позади, 500 метрах и чуть выше шла пара МиГов, последние самолеты 865 истребительного авиаполка. Губы командира борта 19 тронула горькая улыбка.Формально, сейчас идут в атаку два полка. А фактически-четыре самолета. В кабинах шедших за бомбардировщикам МиГов пилотам было не до воспоминаний. Маленькие машины, летящие на такой низкой высоте, да еще в такую плохую погоду, все время бросало в разные стороны. Летчикам Автушко и Венедиктову приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы удержаться на курсе за бомбардировщиками. О том, чтобы найти цель самостоятельно, не могло быть и речи, десять минут назад они с трудом вышли по еле видимым наземным ориентирам в точку встречи с Илами. Вообще планировался полет трех МиГов, последним должен был взлетать капитан Харисов из 777 полка. Но американцы на этот раз заметили, как самолеты взлетают по рулежке Елизовского аэродрома. То ли самолет ДРЛО проявил чудеса в обнаружении низколетящих целей, то ли очередной разведчик прошел над аэродромом не вовремя. Короче, в тот момент, когда МиГ-17Ф капитана Харисова еще только выруливал из капонира на рулежку, на аэродром свалилась четверка "Крусейдеров". Два из них засыпала пятисот фунтовыми бомбами последнюю полосу Елизовского аэродрома, а вторая пара сходу решила зайти на ползущий к этой полосе МиГ. Харисов, видя вздымающиеся на полосе разрывы, высоко выбрасывающие вверх комья земли и куски бетона, вовремя остановил самолет. И через пару секунд перед самым носом МиГа на земле начали рваться снаряды, выпущенные из пушек ведущего "Крестоносца". Американец, желая поразить красный "Фреско" сходу, чуть промахнулся. Буквально на метр-другой. Двигателю МиГа этого хватило, он сначала выпустил черный форс дыма, а потом и вовсе заглох, всосав в заборник, наряду с несколькими осколками, комья земли и куски бетона, от разрывов близких снарядов. Капитан тоже отреагировал мгновенно. Открывание фонаря и выход оттуда пилота обычно занимает достаточно много времени. Но Харисов вылетел из кабины МиГа, как пробка из бутылки шампанского, еще несколько секунд, и он нырнул в щель, которую во множестве отрыли на аэродроме возле капониров солдаты батальона аэродромного обеспечения. И вовремя, чуть запоздавший ведомый американец оказался чуть более удачлив, попав двумя снарядами прямо в пилотскую кабину. МиГ стоял на дорожке из капонира, с развороченным воздухозаборником и какими-то бесформенными клочьями на месте пилотской кабины, сиротливо наклонясь носом из-за спущенного пневматика носового колеса. Вдали затихал рев уходящих американцев, провожаемый редкими выстрелами поздно проснувшейся зенитной артиллерии, а Хан ощутил, как у него волосы под шлемофоном встают дыбом. Из раскуроченной кабины валит легкий дымок, из поврежденного топливопровода веселой струйкой льется на асфальт дорожки керосин, а под самолетом висят два 300-литровых ВАПа*! Причем, в них зоман!    _ВАП - выливной авиационный прибор. Предназначен для распыления химического или бактериологического оружия_    Но, видно, волосы также встали дыбом под головными уборами не только у него. К самолету бегом бежали оружейники и другие расчеты аэродромной команды. Пока оружейники, подкатив тележки, весьма споро снимали с подвесок смертельно опасный груз, другие, со всех сторон заливали разбитый МиГ из огнетушителей. Пронесло.    МиГи Автушко и Венедиктова после взлета не стали ввязываться в бой с "Крестоносцами", хотя и очень хотелось. Приказ, полученный пилотами, был категоричен. И теперь удерживая машину, в болтанке снежной круговерти, за летящими бомбардировщиками, капитан Венедиктов, с мрачным удовлетворением подумал, что сейчас советские пилоты рассчитаются с американцами за подлый удар химическим оружием по спящим поселкам Камчатки. Оба МиГа несли по два 300-литровых ВАПа, это была предельная нагрузка для маленьких истребителей. Два бомбардировщика Ил-28 летели к янки с подарками покрупнее. Каждый бомбардировщик нес по восемь химических авиабомб ХАБ-250М-62П в бомбовом отсеке.    _КАМЧАТКА. СЕВЕРНАЯ СТОРОНА АВАЧИНСКОЙ ГУБЫ. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02 НОЯБРЯ 14-24. БАТАРЕЯ N501. _    Командир батареи глубоко вздохнул. Все, батарея готова к открытию огня. Механизм поворота башни исправлен, подача снарядов налажена, правда, только вручную. Из-за этого скорострельность орудий не будет больше, чем залп в три-четыре минуты. После первых трех залпов, выстрелы к ним подняли уже заблаговременно. Радар уже кратковременно включили, он показал отсутствие помех. Это весьма кстати, погода уже испортилась и корабли десанта почти не видны в оптике из-за снежных зарядов, которые ветер все время несет с юго-востока. Осталось только поднять трубку внутренней связи и приказать открыть огонь. Подсознательно, весь его организм кричал ему: "Не делай этого! Если ты прикажешь открыть огонь, мы все покойники!". Он усмехнулся своему подсознанию. Они и так и так смертники, остается только выбрать- открыть огонь и погибнуть быстро, но честью. Или затаиться, но потом все равно сдохнуть, но уже позорно. Американцы своей ночной химической атакой показали всем, что их ждет. Командир батареи N501 поднял трубку и будничным голосом произнес:    -Включить РЛС наведения. Цель - ближайший десант корабль-док, пристрелочный выстрел по готовности.    "Все. Пути назад нет, они начинают последний бой. Интересно, сколько времени будет у батареи до атаки вражеских самолетов?".    Тем временем, пристрелочный выстрел лег по дальности отлично, по азимуту чуть правее.    Второй выстрел дал накрытие. Командир скомандовал огонь всей башней и уже один из снарядов первого залпа влетел в корпус транспорта чуть позади второй дымовой трубы.    Командир не сдержал своей радости:    -Молодцы, отлично!    Внезапно на связь вышел начальник расчета обзорной РЛС:    -В дополнение к старым целям наблюдаю группу новых, в количестве восьми штук, три класса "эсминец", остальные пять очень крупные, засветка как у большого транспорта или тяжелого крейсера, дальность 25 миль, азимут 170, идут со скоростью больше тридцати, курс 10. Почти прямо на нас.    Командир 501 задумался. Еще одна группа кораблей. Вторая волна десанта, или нечто другое? Класса "эсминец", это наверняка эсминцы и есть. А вот крупные цели - транспортов с такой скоростью в американском флоте не так много, и десантных из них нет ни одного. Это могут быть только эскадренные танкер или судно снабжения. Но целых пять штук! Значит, это крейсера, причем, если локаторщики ничего не намудрили с расшифровкой своих отметок, тяжелые крейсера. С 203-мм орудиями, причем орудиями, гораздо более мощными, чем восьмидюймовки англичан и японцев 30-х годов, на противостояние которым и рассчитывалась башенная броня его батареи. В худшем случае крейсеров будет пять, в лучшем- три, если остальные отметки принадлежать транспортам снабжения. Его рассуждения прервал доклад связиста:    -Товарищ подполковник, командующий на связи!    Командир батареи немедленно взял трубку:    -Товарищ адмирал, ремонт башни закончен, батарея уже открыла огонь по десантному транспорту.. Но тут адмирал его перебил:    -Подполковник, слушай меня внимательно! Очень вероятно появление в районе высадки корабельной ударной группы противника! Сегодня утром она уничтожила нашу береговую батарею на мысе Лопатка. Сведения поступили об этом только сейчас, на батарее огнем противника была повреждена связь. По нашим данным, в группу входят два тяжелых крейсера типа "Балтимор" и один типа "Де Мойн"...    Командир батареи ответил, перебив старшего по званию:    -Товарищ адмирал, они уже здесь. Обнаружены пять минут назад, при включении обзорной РЛС, дистанция 25 миль, идут прямо на нас. Но я буду топить десантные транспорты до последней возможности. Прощайте!    Адмирал ответил:    -216 батальон попробует прикрыть тебя помехами, но сильно на это не рассчитывай, особенно если американцы станут маневрировать.    И добавил просто:    -Удачи, комбат.    Повесив трубку, командир погрузился в мрачные мысли. Три тяжелых крейсера. Целых двадцать семь орудий калибра 203 миллиметра. Причем девять из них - самые мощные в мире орудия такого калибра. Во время корейской войны такие крейсера с легкостью расправлялись с десятками береговых орудий калибром от 100 до 152 миллиметров. Будучи неповрежденными совершенно сами, во всяком случае он не слышал о случаях сколь-либо серьезном ремонте американских крейсеров после таких поединков. И вот они здесь. А что осталось у него? Два орудия, да еще со скорострельностью один выстрел в три минуты. Ложные цели уничтожены все, после утреннего боя. Маскировка, от нее не осталось буквально ничего, вдобавок после выгорания топлива из американской ракеты на башне сгорела вся краска, теперь она пепельно-черная, на фоне окружающего снега. Дымзавеса? Ветер сменился на южный, ее надо ставить с воды, а на море уже минимум три балла, ни лодки, ни плотики не годятся, они просто будут быстро перевернуты волнами. От безысходности просто хотелось завыть, но вместо этого он пошел на наблюдательный пост.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 14-25, 02 НОЯБРЯ. БУХТА БЕЗЫМЯННАЯ, ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА. _    На кораблях десанта и на немногочисленной оставшемся эскорте последние полчаса царило сдержанное ликование. Береговые батареи красных все уничтожены. Судя по донесениям с берега, десант успешно продвигается. К тому же вот-вот подойдет группа крейсеров во главе с "Де Мойном" и тогда продвижение десанта превратится просто в победный марш, ну, по крайней, в пределах дальности орудий крейсеров. Ни одной из лоханок красного флота не удалось уйти, и судя по всему, кораблей у них больше нет. Правда, маломерные суденышки все-таки выскочили из бухты, спасать своих с тонущего ракетного катера. Артиллерийский офицер фрегата US NAVY DE 796 Major хотел было обстрелять их из носовой трехдюймовки, ведь до них было всего 4 мили, но командир фрегата зарубил эту идею. Только что эти катера прошли над местом гибели эсминца "Benner", и судя по всему, кого-то спасли из воды. Так что на этих катерах могут быть выжившие американские моряки. Сам фрегат получил приказ обеспечить противолодочный патруль на северном фланге десантного ордера, до подхода подкреплений отвлекаться на спасение своих ему было категорически запрещено. Потому как он в настоящее время являлся единственным кораблем ПЛО в составе десанта. Ну, может быть, кроме ракетного эсминца "Мэхан", но на том висела еще и задача ПВО, которую эсминец пока выполнял хорошо, уже сбив двух "бандитов". Сигнальщик на фрегате первым заметил неладное. Обозревая безлюдные, дымящиеся после бомбежек, берега северного входа в Авачинскую бухту, его глаза зацепились за что-то неправильное. Что-то изменилось в этом унылом и мертвом пейзаже, только он никак не мог понять, что. Он повернул свой бинокль обратно, в то место, где что-то ему показалось неправильным. Русская башенная батарея, так навредившая им сегодня. Сейчас башни хорошо были видно, всю маскировку разметало многочисленными взрывами и пожарами. Одна башня, развороченная и покосившаяся. Вторая, еще горящая, с бессильно поникшими стволами. Стоп, какие, к черту, бессильно поникшие! Они уже хищно шевелятся, причем направлены в сторону десантных кораблей!    -Сэр, обратился было сигнальщик к вахтенному офицеру, но тут первый ствол неожиданно ожившей русской батареи выдал многометровый форс пламени. Через несколько секунд в ста ярдах по носу от "Комстока" встал высокий столб разрыва.    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 17-30. ТИХИЙ ОКЕАН. 80 МИЛЬ К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР АВИАНОСЦА "ФОРРЕСТОЛ"._    -Я хочу услышать всю историю произошедшего. И не от вас, сэр. Уже понятно, что от вашего отдела можно услышать что угодно, кроме правды. - Обратился адмирал Холлоуэй к начальнику второго отдела. Итак, господа, я внимательно вас слушаю. С этим и словами он демонстративно повернулся к начальнику оперативного отдела и старшему офицеру дежурной смены ситуационного центра АУГ. Они переглянулись, и начальник оперативного отдела, откашлявшись, начал:    -Примерно три часа назад..    -Нет, так не пойдет. Бруси, ты, что, не понимаешь! Красные опять нас умудрились поиметь, причем с ничтожными силами. И пока у меня не будет полной информации, расписанной по минутам, я не пойму, как действовать в следующий раз, когда красный медведь решит вновь высунуть лапу и потрясти клетку. Доложите по минутам!    -Есть, по минутам, сэр! Отозвался старший офицер дежурной смены.    -В 14-25 сигнальщики с фрегата "Major", осуществлявшего противолодочный патруль на северном фланге ордера десанта, заметили шевеление на башенной батарее красных. Той самой, которая утопила кучу наших кораблей перед входом в Авачинскую бухту. Ее потом уничтожили наши самолеты, но видно не до конца. В эту же минуту батарея открыла стрельбу одной башней, пристреливаясь по "Комстоку". К сожалению, мы уже отозвали все постановщики помех, дежурившие с утра над ордером, последний "Небесный воин" в это время как раз сел на палубу.    Об ожившей батарее было также доложено на группу крейсеров коммодора Снайдера. Группа в этот момент была в 17 милях, шла курсом 355, имела скорость 28 узлов. После полученного сообщения коммодор разделил свою группу, "Де Мойн" под флагом коммодора, "Толедо" и "Лос-Анджелес" довернули влево на курс 340 и увеличили ход до 33 узлов, остальные корабли остались на прежнем курсе, но сбавили ход до 18 узлов. В 14-29 "Де Мойн" начал пристрелку носовой башней по батарее красных. Дистанция в этот момент была 148 кабельтовых. Красные в 14-26 добились одного попадания в "Комсток", снаряд попал для него очень неудачно, в отсек над машинным отделением. Десантный транспорт ход в это время дать не мог, он как раз заполнил доковую камеру и выводил катера со следующей волной десанта. Чуть позднее, в 14-27, на низкой высоте, с юга пришли красные самолеты, два "Мясника" и два "Фреско". Они шли на высоте 600 футов, почти у кромки береговой линии, и остались незамеченными радиолокаторами. Ни с кораблей, ни с самолетов ДРЛО. Поскольку погода в районе высадки уже испортилась, низкие облака и частые снежные заряды, визуально их смогли заметить, только когда они зашли на наш десант в бухте Безымянная. В это же время в "Комсток" попал еще один снаряд. Штаб высадки десанта, находящийся на "Комстоке", не выдал вовремя оповещение о налете красных. То есть подразделения корпуса были застигнуты врасплох. Огонь средств ПВО был открыт с запозданием и был слабым и разрозненным, удалось повредить лишь замыкающий "Фреско", да и тот смог дотянуть до своих. Теперь самое главное, самолеты красных применили химическое оружие. "Мясники" высыпали два десятка химических бомб, прямо на головы инженерного батальона, "Фреско" при помощи выливных приборов распылили газ от береговой линии в бухте Безымянная до горы Столовая. Причем это какая-то новая пакость, наши химики утверждают, что это аналог GD, того самого, что у нас маркируют тремя зелеными кольцами. У боевых подразделений корпуса выучка в части химзащиты оказалось на высоте, даже без предварительного оповещения потери оказались незначительные. Точная цифра еще неизвестна, но не больше 15 процентов личного состава. А вот инженерный батальон потерял гораздо больше. Он первым попал под удар, бухта с трех сторон окружена высотами, поэтому концентрация ОВ там оказалась просто запредельной. Бойцы, даже успевшие надеть противогаз, получали смертельную дозу через открытые участки кожи и даже через обмундирование. Рота батальона, работавшая над сборкой плавучего пирса, погибла почти полностью. Более того, в неразберихе, последовавшей вслед за атакой, часть незакрепленных секций плавучего пирса вынесло из бухты в открытое море. Так что готовность "Понтонамми" откладывается минимум на 12 часов. Старший офицер дежурной смены перевел дух, взглянув на адмирала. Но Холлоуэй, насупившись, показал кивком, чтобы тот продолжал.    -Теперь вернемся к действиям крейсеров коммодора Снайдера. В 14-35, получив доклад, что на скорости 33 узла при таком галсе орудия носовой башни периодически заливает водой и существует вероятность повреждения башенной электрики, коммодор приказал принять вправо 20 градусов и снизить ход до 25 узлов. Этот курс вел корабли прямо на мыс Ставицкого и не позволял задействовать кормовые башни всех трех крейсеров, но коммодор рассчитывал при сближении с батареей до 60 кабельтовых повернуть вправо на 90 градусов, чтобы при прохождении траверса вражеской батареи иметь возможность бить по ней всеми орудиями главного калибра. К тому времени начали пристрелку "Толедо" и "Лос-Анджелес", тоже пока носовыми башнями. В 14-38 на радарах всех трех кораблей стали наблюдаться слабые и спорадические помехи. В связи с этим, в 14-39, коммодор обратился в наш ситуационный центр и в штаб десанта с просьбой о выделении самолета или вертолета-корректировщика. В этот момент все вертолеты на десантных кораблях и "Иводзиме" были задействованы для экстренной эвакуации раненых и пострадавших при химической атаке, с палубы самолет мог прибыть на место не раньше, чем через 40 минут, поэтому штаб десанта решил задействовать в качестве корректировщика один из самолетов ДРЛО, а именно ЕА-1F корпуса морской пехоты, как наиболее подходящего, из всех, что были в воздухе. Имеющийся так же в этом районе "Трейсер" должен был закрыть зону его ответственности. В 14-42 "Скайрейдер" сместился в зону барражирования над целью и начал корректировку. Дистанция между крейсерами коммодора Снайдера и русской батареей в этот момент составляла 9 миль. В 14-44 корректировщик зафиксировал накрытие и "Де Мойн" перешел на беглый огонь носовыми башнями. В 14-45 крейсера повернули последовательно на курс 20, вдоль береговой линии. В 14-46 все три крейсера уже вели огонь полными залпами, из всех башен главного калибра. Вспомогательный калибр не был задействован. В 14-48 с корректировщика было зафиксировано прямое попадание, вероятно, с "Толедо", однако башня противника огонь не прекратила. Хотя было отмечено, что противник ведет огонь с большими интервалами, больше двух минут между залпами. С целью увеличить точность стрельбы, в 14-49 коммодор Снайдер приказал сбавить ход до 16 узлов, ведь противодействия противника огню крейсеров не наблюдалось. Это дало эффект, до 15-08 было зафиксировано еще два попадания, вероятно тоже с "Толедо" и "Лос-Анджелеса". В 15-12, наконец, было зафиксированы попадания с "Де-Мойна", сразу три из одного залпа. Корректировщик ясно видел внутренний взрыв в башне и ее частичное разрушение. В тот момент отряд находился уже к северо-востоку от батареи, значительно удалившись от зоны высадки десанта. Примерно на траверсе озера Светлое. Коммодор Снайдер, получив радиограмму от десанта об оказании артиллерийской поддержки, приказал повернуть последовательно и следовать курсом 195, склоняясь ко входу в Авачинскую бухту. В дополнение к этому, к крейсерам были вызваны два эсминца, DD 770 Lowry и DD 752 Alfred A. Cunningham. Эсминец DD 673 Hickox остался в охранении танкера и судна снабжения, следуя курсом 90 градусов.    К этому времени в "Комсток" попало уже семь снарядов, он горел и имел дифферент на корму в 10 градусов, что уже не позволяло ему выпускать из доковой камеры десантные катера, четыре из них так и остались внутри "Комстока". Поскольку ход он мог дать уже не более девяти узлов, было принято решение подвести его ближе к берегу в бухте Безымянной. Тогда же было принято решение об эвакуации штаба десанта на "Catamount". В 15-10 один из последних залпов русских привел к еще двум попаданиям в корму "Комстока", и его командир принял решение выбросить транспорт на берег. Что и было сделано, сейчас он сидит брюхом на камнях в южной части бухты Безымянная, сразу за горой Медвежья. Русские, как только "Комсток" подошел к берегу, перенесли огонь, начав пристрелку по "Колониал", но ни разу не успели в него попасть.    Предположительно в момент поворота, когда "Лос-Анджелес" створился с "Толедо" относительно западного направления, красные произвели по крейсерам ракетную атаку. По кораблям коммодора Снайдера было выпущено сразу шесть ракет типа "Самлет", предположительно, с позиций возле Радыгино. Я говорю "предположительно", так как момент старта ракет не был зафиксирован ни воздушными, ни корабельными средствами обнаружения, ракеты были обнаружены только при подлете к кораблям, когда они уже пересекали береговую линию. Дистанция до ракет тогда была уже 5 миль, крейсера даже не успели перестроиться в ордер для отражения воздушной атаки. Успели только включить станции помех и дать пару залпов из пятидюймовок с дипольными отражателями по примерному курсу подлета ракет. Из шести ракет в крейсера попали четыре. В 15-14. Три ракеты в "Лос-Анджелес", и одна на перелете в еще створенный с ним "Толедо". Теперь мы имеем полное представление, на что способен этот чертов "Самлет", даже с неядерной боевой частью. Кстати, очень мощной, старший офицер "Толедо" утверждает, что в ней не менее двух тысяч фунтов взрывчатки. И еще в каждой ракете было как минимум сто галлонов бензина или керосина, очевидно, неизрасходованного топлива. "Толедо" получил попадание в носовую часть, как раз под второй спаркой пяти дюймовых орудий. Сразу же сдетонировали погреба обеих баковых спаренных установок, и корпус корабля сначала треснул, а потом носовая часть просто оторвалась по первую переборку. Разлетевшееся при взрыве топливо устроило мощный пожар, команде пришлось затопить погреба главного калибра обеих носовых башен, чтобы избежать взрыва. Но все равно, ситуацию спасло только своевременное прибытия аварийных партий с "Де Мойна" и эсминцев, иначе мы бы потеряли и "Толедо". А так, у крейсера оторвана носовая часть, он потерял четыреста человек команды вместе с командиром и большинством офицеров, его надстройки выгорели от носа до второй дымовой трубы, но он остался на плаву. В 15-59 пожар был потушен, пробоины заделаны, крейсер дал ход и ползет в сторону острова Беринга. Со скоростью в 10 узлов.    С ним остался эсминец "Каннингхэм". По поводу "Лос-Анджелеса" такой подробной информации нет. Мы знаем только, что крейсер затонул буквально за несколько минут, спасти никого не удалось. В 15-55 восьмерка флотских "Крусейдеров" прочесала район предполагаемого пуска, но почти ничего не обнаружила. Пилоты смогли только найти и уничтожить один грузовик, который буксировал прицеп с каким-то оборудованием, похожим на радиолокационную станцию в походном положении. И все. Остальные красные ракетные установки как сквозь землю провалились.    В центре наступило гробовое молчание. Все уже уверились, что все, русские сломлены и разбиты, у них не осталось никакой возможности к сопротивлению, "дубленые загривки" уже заняли Вилючинск и вот-вот ворвутся на улицы Петропавловска, и тогда полуостров падет в их руки, как спелое яблоко. И тут такие потери.. Больше полутора тысяч человек и тяжелый крейсер с полным водоизмещением более 17 тысяч тонн. Нет, два крейсера, в способность "Толедо" дойти с такими повреждениями до нормального порта зимой, в бурных водах Тихого океана, да еще в условиях войны, верили только очень немногие оптимисты. Но офицер, докладывающий адмиралу, добавил персоналу центра негативных эмоций.    -В это же время, в 15-15, эсминец "Хигби", находясь в охранении десантного вертолетоносца "Иводзима" обнаружил на своем радаре надводную цель, идущую на север со скоростью больше тридцати узлов. "Хигби" и "Иводзима" в это время находились в двадцати милях к востоку и в трех милях к югу от места высадки десанта. Цель, опознанная, как эсминец противника, в этот момент находилась в двадцати двух милях к юго-западу от десантного ордера, идя под самым берегом, в режиме полного радиомолчания. Столь позднее обнаружение противника объясняется тем, что самолет ДРЛО, ранее контролировавший это направление, полчаса назад, по приказу штаба высадки, был смещен с занимаемой позиции для корректировки корабельного огня крейсеров коммодора Снайдера. Южное направление было сочтено наименее опасным, тем более, что совсем недавно оттуда же, собственно, и прибыл отряд коммодора. А РЛС эсминца не обнаружила противника заблаговременно, так как тот время двигался на фоне гор. "Хигби" пошел полным ходом навстречу противнику, тот же приказ получил и эсминец "Мэхан", находившийся в этот момент в ордере десанта. В 15-18 красный корабль, очевидно, понял, что его обнаружили, и включил свою РЛС. По сигнатуре излучения был определен тип корабля противника, как новый ракетный эсминец класса "Кильдин", русские называют эти корабли, как эсминцы проект 56М. В принципе, это тот же класс "Котлин", только на нем, вместо обычных двух спаренных башенных 130-мм артустановок, стоит пусковая установка для пуска противокорабельных ракет SS-N-1 Scrubbe. Русские эту ракету называют "Щука". В этот момент дистанция от русского до "Хигби" была уже 15 миль, до "Мэхана" 13 миль. Поняв, что его обнаружили, противник сменил курс и увеличил ход до 39 узлов, повернув на восток. В 15-19 он пустил первую ракету, по "Хигби". Наш эсминец, в свою очередь, начал ставить пассивные помехи, открыв огонь из носовой пяти дюймовой спарки. Кроме того, "Мэхан" и "Хигби" тоже увеличили ход до полного, довернув на курс 120. Пущенная ракета промахнулась, промах составил одну милю по азимуту и три мили по дальности. В 15-30 красный эсминец снова довернул, на курс 130, приводя наши атакующие корабли за корму. В это время "Мэхан" и "Хигби" соединились и шли уже вместе, строем фронта, срезав дистанцию до 7 миль. Дистанция, впрочем начала увеличиваться, противник мог держать ход 39 узлов, оба наших эсминца - не более 36. В 15-37 противник пустил еще одну ракету, на этот раз помехи не сработали. В 15-38 этот чертов "Скрубб" попал в носовую скулу "Хигби". Как потом докладывали с "Мэхана", это было что-то невероятное.    До взрыва ракета снесла все на палубе у "Хигби" вплоть до фок-мачты, и только потом взорвалась. Эсминец просто исчез в облаке огня, а когда огонь и дым развеялся, на поверхности были лишь обломки, никто из экипажа не выжил. В 15-41 наконец, подоспела шестерка "Скайхоков" с "Лексингтона", они зашли на красных с разных направлений. Этот "Кильдин" оказался неожиданно кусачим кораблем, нашим штурмовикам пришлось тяжело. Они добились трех попаданий, одно в носовую часть, два в машинное отделение, но потеряли двух сбитыми и еще одну поврежденную машину, ее пилот сумел дотянуть до палубы. Как сообщают пилоты, по ним работали целых шестнадцать стволов зенитной артиллерии. Но красный эсминец потерял ход и сел носом. В 15-47 "Мэхан" вышел на дистанцию огня своего главного калибра и начал пристрелку. Поскольку у красных не было орудий главного калибра, утопить их оказалось достаточно просто. В 15-55 очередной снаряд из пятидюймовки попал или в заправленную ракету, или в хранилище ракетного топлива, на "Кильдине" начался сильный пожар на корме, закончившийся многочисленными взрывами, и в 16-10 противник затонул. "Мэхан" вытащил из воды всего пятнадцать человек, плюс к этому он сумел спасти пилота одного из сбитых "Скайхоков". По показаниям пленных, потопленный эсминец назывался "Возмущенный", проект 56М. Но вся эта история оказалась лишь отвлекающим маневром. Русские подсунули командованию штаба высадки свой новейший ракетный эсминец, как приманку, и оно на нее клюнуло. Пока оба наших эсминца гонялись за "Кильдином", в месте его первоначального обнаружения оказался еще и русский ракетный катер. Вероятно, часть пути он проделал на буксире за эсминцем, только так можно объяснить его такое своевременное появление в этой точке. Его обнаружили в 16-12, когда он включил свою РЛС и запустил ракеты, он тогда уже подошел к десанту на 10 миль. Одну ракету корабли десанта успели увести помехами, но три попали. Две в "Catamount", корабль получил тяжелые повреждения и был вынужден выброситься на берег, в бухте Малая Саранная. Одна летела точно в "Colonial", но в последний момент отвернула, очевидно из-за помех. И как назло, ей подвернулся большой LCT Мк3 с "Catamount", перевозивший тыловые подразделения бронетанкового батальона, в основном заправщики и транспортеры с боеприпасами. Все это как вы знаете, прекрасно горит и взрывается, поэтому LCT буквально исчез с поверхности моря за минуту. Катер красных после атаки пытался уйти, но в 16-48 был обнаружен и потоплен четверкой "Скайхоков". Мы потеряли еще один А-4С, из эскадрильи VA-81.    -Проклятье, прошипел адмирал Холлоуэй, когда же наконец, у русских закончатся эти сюрпризы, которые они все время достают, как фокусник достает кроликов из шляпы!    -Да, сэр, это верно, насчет сюрпризов. В 15-59 "Иводзима", временно оставленный без охранения, был торпедирован подводной лодкой. Фрегат DE 796 Major осуществлял ПЛО десантного ордера, "Хигби" и "Мэхан" погнались за русским эсминцем "Возмущенный", а эсминец DD 770 Lowry, выделенный коммодором Снайдером в охранение вертолетоносца, успел только к шапочному разбору. Он смог догнать лодку и утопить, это оказалась русская "Виски", проект 613. Но уже после того, как она всадила в "Иводзиму" две торпеды. Вертолетоносец продержался на поверхности сорок минут, часть экипажа и десант с него удалось спасти, но не всех. По предварительным данным, погибло триста человек команды и сто морских пехотинцев, данные уточняются. Еще потеряно девять вертолетов.    Все замолчали, ожидая привычной вспышки адмиральского гнева. Но он, вопреки обычному, не стал устраивать разнос своим подчиненным. Только задал несколько вопросов и отдал некоторые указания.    Первое, чем он поинтересовался, это потерями в авиагруппе и в эскадрильях Корпуса. Они были ощутимыми, но в пределах ожидания. Авианосная группа потеряла с начала высадки сбитыми и безвозвратно поврежденными восемь "Крусейдеров", два "Скайуорриора", девять "Скайхоков" и пять "Скайрейдеров". Всего двадцать четыре машины, ощутимо для палубных групп трех авианосцев, но не смертельно. Тем более, что как раз в эти минуты на "Леди Лекс" начало садиться новые пополнение, эскадрилья истребителей "Скайрэй", выведенная в резерв флота из ВВС Национальной гвардии. Укомплектована, правда, она тоже была пилотами-резервистами, которые и летали на них до войны, но это как посмотреть. Почти все они были мужики по сорок- пятьдесят лет, и многие летали с палуб еще в Корейскую войну. А сам F-6А, хотя и считался сейчас морально устаревшим, по своим летно-техническим данным вполне мог соперничать с МиГ-17, основной машиной Советского блока. В корпусе морской пехоты он и сейчас использовался, как штурмовик, и в этом варианте его и планировалось применять. Сам "Скайрэй" пользовался среди пилотов доброй славой, как один из самых надежных и простых "палубников". Корпус, кстати потерял еще восемь "Крестоносцев" из VMF-334 и шесть из VMF-333, и сейчас тоже готовился принять резервные самолеты из эскадрилий на полосу аэродрома Никольское.    Второе, но, пожалуй, первое по очередности решение-защита десантного соединения, вернее того, что от него осталось, от этих чертовых противокорабельных ракет. Все офицеры заметили, что корабли десанта находятся в "мертвой зоне" для этих ракет. Очевидно, что высоты, начинавшиеся сразу за бухтами, в которых производилась высадка, закрывали радиогоризонт вражеским станциям наведения, если они расположены в Радыгино или где-то возле этого поселка, который и очевидно является логовом для пусковых установок "Самлет". Достать их там будет очень трудно, явно же, что красные пусковые комплексы заезжают в хорошо замаскированные бункеры, сразу после пуска.      Их можно только подловить, когда они будут далеко, например, как сегодня днем, когда была атакована "Иводзима". Значит, кораблям строго рекомендовано не заходить к северу от входа в Авачинскую бухту, а в воздухе, напротив Радыгино должна постоянно дежурить ударная группа, которую нельзя отвлекать на другие задачи, какими бы важными они не казались. А это будет непременно, как показал сегодняшний день, русские просто обожают этот прием в военных действиях. И для подстраховки, если что-то пойдет не так, надо прикрывать ордер десанта помехами. Как бы тяжело это ни было. Значит, на оставшиеся в строю "Скайуорриоры" надо вешать контейнеры со станциями РЭБ и пусть они работают вместе с оставшимися двумя ЕА-3В. И еще к этой группе надо прикрепить отдельный заправщик. С авианосца уже стартовал первый "хорек" и планы адмирала по исправлению положения уже начали приобретать реальные черты. Но тут масла в огонь подлил офицер метеослужбы. Согласно прогнозам, в ближайшие шесть часов с юга придет шторм, причем сильный, до 10 или даже 12 баллов по шкале Бофорта. Он затронет практически весь район боевых действий, от Командорских островов, и почти до южных районов Камчатки. И продлится минимум до завтрашнего утра. В принципе, это было не такой уж сногсшибательной новостью. Уже сейчас в районе нахождения АУГ погода заметно начала портится. Собственно, штормовой погоду можно было называть уже в эту минуту. Холлоуэй на мгновение впал в замешательство, но тут же разразился серией новых распоряжений. В конце концов, американский флот много лет находится в водах северной части Тихого океана и видывал и не такое. Но некоторые меры надо принять безотлагательно. Провести срочную дозаправку и пополнение запасов всех кораблей соединения с танкеров и судов снабжения.    Потом договориться с командованием Корпуса морской пехоты о временном перебазировании постановщиков помех, шести машин ударной группы и двух заправщиков на полосу аэродрома на острове Беринга. Всего двенадцать машин, больше все равно туда не влезет. Временно, до окончания непогоды. И самое главное, сейчас истребители Корпуса, расположенные на этом аэродроме, осуществляют воздушное прикрытие северного фланга Таффи-72. Это позволяло до сих пор увеличить количество ударов палубной авиации в поддержку десанта. Но на период непогоды истребителям с полосы на острове Беринга, "Крусейдерам" морской пехоты и "Чертям" канадских ВВС, придется взять на себя все охранение АУГ. А всю тяжесть поддержки десанта в ближайшие 12 часов пусть берет на себя крейсер "Де-Мойн", ему, с его девятью восьми дюймовками, это вполне по силам. Коммодору Снайдеру был отдан приказ находиться на рейде бухты Безымянная и действовать в интересах десанта. И раз уж речь зашла о канадцах, адмирал поинтересовался у офицера связи, где сейчас их основные силы. И получил очень обнадеживающую информацию, передовой отряд кораблей ВМС Канады, авианосец "Боунавентура" и четыре корабля охранения, включая американский легкий крейсер "Санта-Фе", присоединятся к Таффи-72 через три часа. А канадское десантное соединение, двенадцать транспортов типа "Либерти" и "Виктори" с частями третьей канадской дивизией "водяных крыс" уже пришло в Датч-Харбор, соединившись там с кораблями второй волны американского десанта. Выход из Датч-Харбора намечен на 05-00 завтрашнего утра. Отдав эти распоряжения, адмирал Холлоуэй вспомнил еще кое-что.    -Лоуренс, обратился он к капитану "Форрестола".    -Есть еще кое-что, что мы упустили. Бухта Провидения, Анадырь и близлежащие районы. Авиаразведка говорит, что в бухте Провидения как минимум два эсминца красных, а в Анадыре тоже что-то есть. Надо послать туда ударную группу, пусть дадут понять красным, кто в этом море хозяин.    -Ни у "Скайхоков", ни у "Скайрэев" с полной нагрузкой дальности не хватит даже до бухты Провидения, не говоря об Анадыре. "Толстых собак" без прикрытия с воздуха посылать туда слишком рискованно, а у "Крестоносцев" и "Фантомов" дальности туда тоже будет в обрез. "Скайуорриоры" в ближайшие часы мы почти все задействуем, как постановщики помех. Остается эскадрилья "Виджилентов", это десять машин, две были потеряны в предыдущих вылетах. Думаю, им это по силам, тем более, что для работы по Анадырю можно взять уже и атомные бомбы? У нас рекомендация не применять ядерное оружие по Камчатке, но Анадырь, это уже Чукотка, ведь так?    Адмирал Холлоуэй думал недолго:    -Лоуренс, я согласен с тобой. В принципе, Анадырь, это бесплодные заснеженные скалы, нам там ничего не нужно. Ничего страшного не случиться, если наши парни их немного подогреют. Только вот один вопрос, они успеют вернуться на палубу до наступления шторма?    -Ничего страшного, если не успеют. С ихней дальностью они вполне могут сесть на аэродроме Атту. Точный наряд самолетов мы еще обсудим, но примерный расклад будет такой: восемь машин с фугасными бомбами для Бухты Провидения и пара, по две Мк28 на каждой, для Анадыря. Ему этого хватит с лихвой.    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 20-30. КРЕПОСТЬ "АНАДЫРЬ". ПОДЗЕМНЫЙ КОМАНДНЫЙ ПУНКТ. _    Маршал Батицкий сидел, смотря на телефонную трубку в своей руке, и никак не мог принять решение. Тяжелое решение. Успех американского десанта на Камчатке кардинальным образом ломал его дальнейшие планы в этом регионе планеты. Если с юго-востока, со стороны Японии и Южной Кореи американскую агрессию удалось нейтрализовать, то с северо-востока она обретала все более угрожающие черты. И, может быть, в результате его ошибок. Если бы он не забрал бы тогда две дивизии ракетоносной авиации у Тихоокеанского флота для удара по Японии, что бы было? Как докладывал контр-адмирал Ярошенко, был упущен очень удачный момент для удара по АУГ в Кроноцком заливе. Но тогда он решил, что Япония важнее, а американские авианосцы отошли, перегруппировались, и при поддержке истребителей с захваченного аэродрома на Командорах, отбили атаку 3 мрад и 143 мрад. Отбили с очень большими потерями для наших летчиков, обе дивизии морских ракетоносцев фактически перестали существовать. То, что от них осталось, можно назвать эскадрильей, но никак не полком, и тем более дивизией. И теперь у него в этом районе только один ударный козырь. Ракетоносцы Ту-16 пятьдесят пятой тяжелой бомбардировочной авиадивизии. Дивизия одна, но учитывая, что каждый Ту-16 несет две ракеты, КСР-2 или КСР-11, она по ударной мощи сопоставима с двумя мрад, 3 и 143, ракетоносцы которых несли всего по одной К-10С. Раньше Батицкий планировал ударить 55 тбад по порту и аэродрому Датч-Харбор, тем более, как по донесениям как агентуры и радиоразведки, там собирается вторая волна десантных транспортов для высадки на Камчатке. Но внезапный налет американцев на бухту Провидения и порт Анадыря, который произошел буквально десять минут назад, его не на шутку встревожил. Нет, силы ПВО Анадыря справились. 129 зенитно-ракетная бригада и 171 истребительный авиаполк доложили о девяти сбитых самолетов, даже на самый уязвимый порт в бухте Провидения не упала ни одна бомба. Но это только начало, пробный укус. На Камчатке тоже так было, сначала победные реляции, а потом фактический разгром 191 ракетной бригады. Нет, решено, надо наносить удар по авианосцам, иначе, при их поддержке, американцам может и не понадобиться вторая волна десанта. Тем более, что к трем американским авианосцам, по данным радиоразведки, должен прибыть еще один. Но сначала надо узнать еще кое-что. Батицкий поднес трубку к уху:    - Связь с командующим Камчатской военной флотилией, срочно!    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 20-10. ЗАПАСНОЙ КП НА САПУН-ГОРЕ, ГОРОД ПЕТРОПАВЛОВСК-КАМЧАТСКИЙ. _    На КП шло совещание, подводившее итоги этого тяжелого, и вообще-то безрадостного дня. Докладывал начальник штаба 22 мотострелковой дивизии.    -По показаниям пленных, в высадке участвовали части третьей дивизии морской пехоты США в следующем составе: 22, 24, 25, 26, 27, 28, 29 экспедиционные батальоны, бронетанковый батальон в составе четырех рот средних танков и одной роты тяжелых танков, артиллерийский полк в составе четырех дивизионов 105 мм гаубиц и одного дивизиона 155-мм гаубиц, батальон плавающих бронетранспортеров. Утром, при воздушном налете наших ВВС, были потоплены десантные корабли-доки "Белли Гроув" и "Кабилдо". Вместе с 29 батальоном и тремя дивизионами гаубиц, в том числе и 155-мм. Судя по передаче с аварийного буя, который успела выбросить наша подлодка С-179, она успела торпедировать вертолетоносец "Иводзима". На вертолетоносце изначально находились один дивизион 105-мм гаубиц и два батальона, 27 и 28. Но он производил десантирование с самого утра, поэтому непонятно, сколько человек десанта погибло на вертолетоносце и погибло ли вообще. Во всяком случае, переброска вертолетами противника гаубиц была зафиксирована еще до 12-00. Тут полно неясностей. Переброска сил вертолетами с "Иводзимы", по данным наших наблюдателей, продолжалась до 16-00, то есть до самой гибели корабля. А по показаниям пленного лейтенанта Торчмэна, который командовал одной из разведгрупп, высаженных с вертолетоносца рано утром, корабль такого типа выполняет высадку всего десанта со снаряжением за семь-восемь часов. Так что, кто-то из состава десанта на корабле все-таки погиб. Далее. Второй батальон 211 мотострелкового полка, оборонявший позиции на побережье в зоне высадки, был атакован тремя батальонами с танками, при поддержке с воздуха и корабельной артиллерии, и одновременно, одним батальоном вертолетного десанта с тыла. Вражеский десант сразу же захватил полевой аэродром возле Вилючинска. Батальон удерживал позиции почти два часа, потом был рассечен надвое и частично окружен. Батальон погиб почти полностью, от него остались только две сводных группы, численностью до тридцати человек. Одна из них вышла через Паратунку на сборный пункт возле Николаевки, другая соединилась с ротой охраны базы подводных лодок на полуострове Рыбачий. К ним же вышли бойцы из расчетов уничтоженных береговых и зенитных батарей, а также пограничники. Пока этот сводный отряд удерживает перешеек полуострова Рыбачий, но если американцы нажмут на них сильнее и при поддержке артиллерии, долго им не выстоять. На помощь второму батальону 211 полка были направлены танковая рота и мотострелковый батальон 246 полка. Собственно, они и так находились на марше ближе всех к месту высадки, только получили приказ ускорить движение. Но на подходе к Вилючинску эти подразделения в 11-20 подверглись массированному бомбоштурмовому удару. В результате были потеряны время и часть сил, в итоге они не успели на помощь, и уже на дороге к востоку от южного поселка столкнулись с наступающими при поддержке танков частями противника. В итоге наши подразделения были окончательно разбиты и начали отступать под нажимом противника. Который рассчитывал на плечах отступающих сходу ворваться в южный поселок, где как раз пытался наладить оборону адмирал Гонтаев. Положение спасла вовремя прибывшая с марша батарея 95 отдельного противотанкового дивизиона. Она быстро выбила у наступающего противника танки, после чего положение временно стабилизировалось. Но в 12-45, противник, при поддержке авиации и артиллерии, смог уничтожить батарею и ворвался в южный поселок. Американцы атаковали с двух сторон, с юга от захваченного аэродрома и вдоль дороги с востока. Они сразу отрезали южный поселок, из образовавшегося мешка почти никто не вышел. Бой длился около часа, американские самолеты атаковали и потопили все плавсредства, на которых прибыла группа адмирала. Сам адмирал погиб в перестрелке в здании старого арсенала, это сейчас установлено точно, двое пограничников, бывших в этот момент рядом с ним, смогли выбраться из окруженного поселка. В данный момент противник занял южный и западный Вилючинск, поселок Советский и продвинулся по дороге Вилючинск-Николаевка до озера Ближнее. На востоке наши подразделения удерживают полуостров Рыбачий до перешейка и часть земли к северу от линии перешеек-поселок Богатыровка-мыс Ставицкого, с высотами 254 и 202. Основные силы дивизии закончили марш из мест постоянной дислокации и сейчас развернуты вдоль дороги по линии Николаевка - Елизово- Южные Коряки. Но части дивизии понесли серьезные потери под ударами с воздуха и нуждаются в отдыхе и перегруппировке. Атаковать сейчас американцев нерационально, лучше подождать несколько часов, погода портиться прямо на глазах, и это нам на руку. Я предлагаю начинать контрудар не ранее 23-00. К этому времени наши саперы смогут скрытно подготовить проходы для танков и самоходок в дефиле между озерами Дальнее и Ближнее, чтобы обеспечить фланговый удар по американцам. Они уже наладили временную гать-переправу для техники южнее поселка Паратунка через пойму реки Паратунка. Осталось только протянуть ее через приток Быстрая, до просеки ЛЭП. А там наши Т-34 и самоходки смогут пройти до полевой дороги, которая выходит к аэродрому.    -А американцы в свою очередь, не смогут воспользоваться вашими проходами? Поинтересовался начальник штаба флотилии.    -Мы будем только рады. Проходы и гати сделаны узкие, вдоль них уже сложены мины, а сами они под прикрытием стрелков с гранатометами. Если янки сунутся по ним к нам, милости просим. Меня больше беспокоят пушки тяжелого крейсера, который торчит возле бухты Безымянная. Не хотелось бы атаковать под огнем орудий такого калибра.    Внезапно на столе у контр-адмирала зазвонил один из телефонов. Ярошевич снят трубку и услышал взволнованный голос дежурного офицера связи:    -Товарищ контр-адмирал, на связи маршал Батицкий!    -Соединяй. Здравия желаю, товарищ маршал. Да, положение тяжелое, сейчас обсуждаем возможность ночного контрудара по десанту. Так точно, без вашей команды не начинать, я понял, товарищ маршал, но.. Да, согласно последней радиограмме, сорок минут назад у них все было готово. Следующий сеанс связи в 23-30, но согласно моему приказу они сейчас держат рацию на постоянно приеме. Понял, товарищ маршал, будет сделано. Вас понял, до связи.    Он положил трубку, повернувшись к собравшимся. Нашел глазами начальника разведывательного отдела флотилии, скомандовав ему:    -Связь с группой на острове Беринга, срочно! Я через пять минут буду у радиостанции.    Потом обратился к остальным:    -Сегодня ночью 55 тяжелая бомбардировочная авиадивизия нанесет удар по американским авианосцам. 22 дивизия готовит контрудар, как планировалось, но расчетное время начала удара переносим на 04-00 завтрашнего утра. 21 береговой ракетный полк должен к этому же времени быть на передовых позициях, позволяющих нанести удар по кораблям десанта в месте высадки. Полковник Калинин, какие силы авиации у нас остались?    -Боеспособны два бомбардировщика Ил-28 и один МиГ-17ПФ 865 полка, капитана Венедиктова. Остальные самолеты повреждены или сбиты в ходе сегодняшних боев.    -Пусть бомбардировщики готовят удар по аэродрому Никольское, на острове Беринга. Надо вывести из строя взлетную полосу. Только полосу, на прочие цели не отвлекаться. Капитана Венедиктова пошлете, как фоторазведчика, для оценки результатов налета. Вылет по получению команды от начальника разведывательного отдела флотилии немедленно, пусть готовят самолеты. Они сейчас где?    -Все три машины сидят на аэродроме в Усть-Большерецке.    -Все выполняйте приказ. Я в радиорубку.    ГЛАВА 6. "НЕЖИВЫЕ".    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 15-55, 02 НОЯБРЯ. ПАЛУБА ДЕСАНТНОГО КОРАБЛЯ-ДОКА "КОМСТОК". _    -Сэр, я не знаю, как это вышло. Докладывал рядовой первого класса взвода военной полиции третьей дивизии морской пехоты Гарольд Подольски своему командиру, лейтенанту Самуэлю Уилки.    -Рядовой, тогда начните с самого начала.    -Сэр, в 12-35 нам на "Комсток" вертолетом доставили трех пленных, один из них офицер. Поскольку все они были ранены, мы с капралом Антонио Сабрини поочередно отводили их из карцера в лазарет. Офицера вели последним, наш док сделал ему перевязку, у него были осколочные ранения в правую ногу и сломаны два ребра. Когда его выводили обратно, навстречу попался наш капитан из G-2 дивизии. Он приказал вести красного сразу к нему в кубрик, на допрос. Как вы знаете, кубрик находился за машинным отделением, на третьей палубе.    -Кто вел допрос?    -Капитан задавал вопросы, он же хорошо знает русский. Но русский сначала молчал, и тогда нам было приказано применить к нему третью степень воздействия.    -Кем приказано?    -Ну, он же и приказал, капитан Дженкинс из разведотдела дивизии.    -Дальше что было?    -Ну дальше мы начали применять. Третью степень. Да это просто все было, у русского же ребра были сломаны. Я его держал, а капрал стучал по ним. Через полчаса он начал говорить.    -Что ты запомнил из его слов?    -Не много, он же по-русски отвечал. Только то, что капитан Дженкинс повторял вслух, когда записывал, такая вот у него привычка.    -И что конкретно ты запомнил, рядовой?    -Что он лейтенант, Байсаров Марат, родом из города Грозный, командир стрелкового взвода первой роты второго батальона 211 мотострелкового полка 22 дивизии. Что на позициях перед нами был всего один этот батальон, поддержанный двумя минометными батареями своего полка. Что остальные части дивизии еще на марше от мест своей постоянной дислокации, кроме одного батальона, оставленного для защиты Усть-Камчатска. Капитан много чего вытянул из этого русского, но я запомнил только это.    -Много?    -Ну да, он же его больше часа допрашивал.    -Что было дальше?    -Дальше, примерно в 14-30, в корабль начали попадать русские снаряды. Потом он начал двигаться, и еще у него появился дифферент на корму. Да, и связь внутри корабля уже не действовала. Капитан Дженкинс послал меня узнать в штаб десанта о положении дел, ну и что делать с пленными. Когда я прибежал в штаб, там стояла суматоха, штаб уже начал эвакуироваться. Но я все-таки получил приказ, нам всем вместе с пленным лейтенантом выходить на палубу, "Комсток" было решено выбросить на берег. А карцер, где находились остальные русские, был уже затоплен. Когда я бежал обратно, в коридоре возле машинного уже был огонь, пришлось обходить через верхнюю палубу. Кубрик уже тоже здорово затянуло дымом, поэтому я так сразу и не разобрался, что случилось.    -И что же там случилось?    -Я не знаю, как это было возможно, сэр! Когда я уходил, русский лейтенант был совсем полудохлый. Капралу приходилось бить его по щекам, чтобы он приходил в себя, когда капитан Дженкинс начнет ему задавать новый вопрос. Мы даже наручники на него одевать не стали, он же едва ноги волочил, и все время сознание терял. А когда я вошел, капрал уже лежал на полу, со своим же штык-ножом в горле, а русский, перевалившись через стол, душил капитана Дженкинса. А кубрик уже гореть начал, вовсю гореть! Я, перескочив через капрала, дубинкой по голове русского ударил, и он сразу отвалился. Только поздно все было, капитан Дженкинс уже неживой лежал. Точно неживой, я вам говорю, со свернутой шеей живые не бывают. И русский не живой, не рассчитал я, слишком сильно ударил. А я еле успел выскочить, только лицо и руки обгорели. Записи, что капитан делал? Там они, где-то на полу остались лежать, уже никакой возможности их искать не было, все дымом затянуло.    Но за что? Осмелюсь доложить, я-то здесь причем, я приказ офицера выполнял, это капрал Сабрини должен был за пленным следить, пока меня не было? Потому что я единственный, кто в живых остался?    -Вот именно. Рядовой, пойдешь под трибунал. Если жив останешься. Я пишу рапорт на имя начальника военной полиции дивизии, а ты пока отправляешься на берег. Из состава военной полиции ты временно поступаешь в распоряжение командира 26 батальона. Все!    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11-38. КАМЧАТКА. ЧЕТЫРЕ КИЛОМЕТРА НА СЕВЕРО-ВОСТОК ОТ ГОРОДА УСТЬ-БОЛЬШЕРЕЦК, ВРЕМЕННЫЙ ЛАГЕРЬ ВОЕННОПЛЕННЫХ._    -Ты! Рука конвоира уперлась в Джона.    -На выход!, Гоу, гоу! Он "подбодрил" медленно поднявшегося и бредущего к дверям барака несильным ударом приклада. Так, подгоняемый тычками и криками конвоиров, Маккейн добрел до небольшого домика, стоявшего рядом с лазаретом. Домика, про который старожилы лагеря военнопленных успели рассказать немало страшных историй, за те несколько часов, что они были в бараке. Конвоир, войдя следом за Джоном в тамбур домика, сдал его какому-то молчаливому солдату в форме сержанта, а сам уселся в тамбуре, поставив рядом с собою карабин и с наслаждением вытянув ноги. Сержант повел Джона внутрь. В домике было тепло, даже жарко. Джон ощутил, как его тело согревается, впервые после покидания кабины самолета. Вошли в небольшую комнату, в ней было минимум обстановки. Сейф в углу, лавка вдоль боковой стены. Какая-то тумбочка, стол в центре комнаты, перед столом табурет, за ним кресло. За креслом на стене висел портрет какого-то человека, с худым длинным лицом и козлиной бородкой. Маккейн определенно где-то видел этот портрет, но не мог, вспомнить, кто он. В кресле сидел немолодой седой человек, в общевойсковой форме с погонами подполковника. Усадив Джона на табурет, молчаливый сержант, с совершенно азиатскими чертами лица, встал у него за спиной.    -Фамилия, имя? Спросил седой, не отрывая взгляда от бумаг, лежащих на столе.    -Джон Маккейн. Ответил Джон. Согласно правилам поведения в плену, которые им вбивал в голову инструктор в Пенсаколе, сбитым пилотам, попавшим к врагу, разрешалось называть свое имя и воинское звание. И Джон решил не злить врагов понапрасну, тем более, что он, наконец, узнал человека на портрете. Феликс Дзержинский, первый начальник страшной ЧК, политической полиции Советов. Про ЧК, которую потом русские переименовали в НКВД, а затем в КГБ, в Америке ходило много слухов, причем один страшней другого.    Но седому сказанное Джоном, почему-то совершенно не понравилось. Он негромко сказал:    -Сережа.    И тотчас азиат-сержант, молча стоявший у Джона за спиной, так же молча схватил его за ключицу. Прямо через комбинезон, несмотря на довольно плотную его ткань. Двумя пальцами, большим и указательным, он, неожиданно очень сильно, сжал сквозь мышцы ключичную кость так сильно, что Джон заорал от боли. Боль была адская, а проклятый азиат давил все сильнее. Казалось, у него не пальцы, а стальные когти. Седой встал и начал прохаживаться вдоль стены, что-то говоря, но от боли Джон даже не расслышал первую фразу. Седой это заметил и сделал знак азиату. Тот отпустил плечо Маккейна, и Джон, наконец-то смог услышать слова седого.    -И этот тоже шутник. Проклятие, какое-то наваждение, у меня полный барак шутников. Тебе же наверняка говорили, там, в бараке, что в этом доме шутить не надо. Какого черта ты не послушал своих товарищей?    -Сэр, от боли у Джона перехватило горло, но я не шучу!    -Не шутишь? "Джон Маккейн", так назывался легкий крейсер, который мы утопили сегодня утром! Сережа!    Повинуясь команде, азиат наклонился над Джоном. Теперь он действовал двумя руками, схватив руками обе ключицы Джона. Через несколько секунд Джон снова заорал от боли. На этот раз экзекуция продолжалась дольше, к концу ее Джон не мог даже кричать, он только хрипел. Снова знак седого, и Маккейна отпускают.    -Я тебе скажу кое-что, янки. Познакомлю с моими помощниками. Вот этого зовут Сережа Ю, а второго зовут Володя Ким, он сейчас отдыхает. Устал, много работать пришлось. Как ты, наверное, заметил, они не русские. Они корейцы. Настоящие корейцы, их привезли сюда десять лет назад. И еще кое-что я тебе объясню, чтобы ты понял. Что тебя ожидает, если ты станешь со мной играть в молчанку, или шутить, вот как сейчас.    -Я не.. Прохрипел Джон, но седой его оборвал.    -Не перебивай меня, янки, я не договорил. Говорить будешь, только когда я тебя спрошу, и не дай бог, ты мне солжешь! Так вот, Сережа и Володя, они сироты. Полные. И сиротами их сделали такие, как ты, бравые американские пилоты. У Володи вся семья погибла в доме, когда в него попала американская бомба, а у Сережи на его глазах все родные сгорели в напалме. Отец, мать и две сестры. И у них длинный счет к американским летчикам. Очень длинный.    У Маккейна, по мере того, как он осмысливал услышанное, волосы вставали дыбом. Реальность становилась намного хуже, чем все страшилки, слышанные им когда-либо в Штатах. Ведь ясно, что отпираться и молчать смысла нет. Этот угрюмый сержант-кореец вытянет из него все, что он знает. Может быть, сказать, но не то? Вряд ли подполковники в захолустном лагере в курсе всех американских реалий? Но сначала надо ответить на первый вопрос, иначе этот кореец просто замучает его до смерти.    -Сэр, меня действительно зовут Джон Маккейн. Правда. Лейтенант US NAVY Джон Маккейн, эскадрилья VA-83, вот же бирка. Дрожащими руками он показал на полуоторванную полоску, которая пришивалась на грудь его комбинезона. Маккейн чуть не плакал, ведь от этой мятой тряпочки сейчас зависело многое. Повинуясь знаку начальника, кореец легко оторвал бирку и положил ее на стол перед седым.    -Действительно, лейтенант Джон Маккейн. Странное совпадение. Или не совпадение? Насколько я помню, в американском два адмирала, по имени Джон Маккейн, и корабль назван в честь первого. Промурлыкал седой.    -А ты, стало быть, внук первого, и соответственно, сын второго? Строго спросил он Джона, роясь в бумагах, лежащих у него на столе.    -Ну вот, нашел. Ну что сказать, хреново ты учился в Аннаполисе, совсем не так, как твой отец или дед. Или ты будешь настаивать, что однофамилец, и к адмиралам и кораблю не имеешь никакого отношения? А? Не слышу ответа, Сережа, что-то наш гость опять говорить не хочет..    -Сэр, никак нет, сэр, то есть да, я внук первого и сын второго. Джон Маккейн-третий. И да, я плохо учился в Аннаполисе, номер в выпуске в шестой сотне. Скороговоркой прохрипел Джон, косясь на уже наклонившегося над ним корейца.    -Ну, что же. Похоже, что ты взялся за ум и наше сотрудничество будет плодотворным. Вот бумага, вот карандаш. Напиши, для начала, полный список своей эскадрильи. Фамилии, имена, воинские звания. А Сережа пока постоит за твоей спиной, чтобы тебе легче было писать.    Джон подвинул к себе бумагу, и принялся лихорадочно чиркать по ней карандашом. Внутри он кипел от возмущения. Эти уроды думают, что его сломали? Сына и внука прославленных адмиралов сломать нельзя! Он на мгновение задумался. Кого написать на место командира эскадрильи? Микки Мантла, который лидировал среди отбивающих в чемпионате этого года и сделал рекорд по количеству хоумранов в сезоне прошлого года? Или, чего там церемониться, назначить своим командиром самого Сая Янга?*    _* Микки Мантл - игрок в бейсбол, родился 20 октября 1931 года в городе Спэвинау, штат Оклахома. Наиболее известен как сильный отбивающий "Нью-Йорк Янкиз". Входит в сотню самых известных игроков бейсбола. _    _Сай Янг- игрок в бейсбол, легендарный подающий, игравший в конце XIX - начале XX веков и одержавший больше побед, чем любой другой питчер в истории американского бейсбола. Лучшие питчеры американской Главной лиги бейсбола (MLB) каждый год получают "Премию Сая Янга". Реальная история, попав в плен к вьетнамцам, Джон Маккейн, отвечая на вопрос о составе своей эскадрильи, назвал состав бейсбольной команды New York Yankees._    Через полчаса Джон, внутренне усмехаясь, подал листок с фамилиями, бортовыми номерами и званиями седому.    Седой начал его внимательно читать, но с каждой секундой мрачнел. Наконец, он поднял голову и произнес вкрадчивым голосом:    -Американец, ты наверное, думаешь, что мы тупые варвары, которые никогда не слышали о бейсболе? Я зря перед тобой распинался, рассказывая о моих сержантах. Все-таки тебе придется познакомиться с ними поближе.    -Сережа! У тебя есть час на работу с этим упрямцем. Справишься, или разбудить Володю тебе в помощь?    -Сам.    В первый раз за все время произнес кореец. Джон машинально оглянулся, все таки не ожидал, что этот азиат заговорит, и с испугом заметил, что кореец улыбается. Впервые на бесстрастном его лице появились какие-то эмоции. И его улыбкапочему-то очень не понравилась Джону. Сержант рывком поднял немаленького Маккейна с табурета и тычками погнал его в соседнюю комнату. Обстановка в этой комнате была вообще спартанская. Одна лавка, один маленький столик, на котором зачем-то лежали несколько больших иголок от медицинских шприцев. Стены покрашены зеленой масляной краской, на полу простая кафельная плитка, без рисунка. Еще из одной стены торчал водопроводный кран с надетым на него резиновым шлангов. Но долго рассматривать комнату Джону не дали. Кореец рывком за плечо развернул его лицом к себе и без замаха ударил его в солнечное плетение. Ударил тремя сомкнутыми пальцами, но ощущение было такое, как будто лягнула лошадь. В следующие минуты Джона весьма качественно избили, а затем, когда его ноги уже не держали, кореец стащил с него комбинезон и бросил вверх животом на лавку. Потом сержант схватил иглы и наклонился над Джоном. И Маккейн узнал о своем теле много нового. Например, что боль, которую он испытывал, когда этот чертов кореец своими железными пальцами сжимал ему ключицу, это и не боль вовсе, а так, щекотка. Что боль бывает разная. Тянущаяся, нарастающая долго-долго и стреляющая в мозг, как молния. Что бывают одновременно две боли, и даже три. Много чего он узнал, крича до хрипа, до того момента, когда обнаружил, что он просто лежит на лавке, в луже из своих собственных экскрементов, а в разных частях его тела торчат иглы. И ему уже совсем не больно. А над ним склонился проклятый кореец, который на ломаном английском его спрашивает:    -Будешь говорить? Или я сделаю так: - с этими словами кореец выдернул одну из игл из Маккейна и тело Джона опять изогнулось от невыносимой боли.    -Да, да, судорожно закивал Джон, желая только, чтобы этот кошмар закончился.    Сержант аккуратно выдернул из Джона остальные иголки, потом взял шланг и под сильной струей обмыл его тело. Смыв рвоту и фекалии, которые, как, оказалось, обильно выходили из Маккейна, пока он корчился от боли. Закончив с этим, кореец бросил Джону тряпку и его комбинезон, коротко показав жестом, чтобы он одевался быстрее. Едва Джон закончил, тот поднял его и толкнул в сторону двери, сказав при этом:    -Если будешь врать или молчать, мы сюда вернемся.    Джона аж затрясло при одной мысли об этом. И когда он увидел снова седого, так же мирно сидящего за столом и перебирающего бумаги, у Маккейна было одно желание: поскорее развязаться со всем этим, чтобы все закончилось. Чтобы конвоир, сидящий снаружи, поскорее его увел из этого страшного домика. И от этого страшного корейца, которого Джон теперь боялся до дрожи в коленках. Боялся так, что наверняка бы обделался, если бы было чем, ведь все, чем можно было обделаться, из Джона уже вышло. Так ему казалось. А седой, подняв голову и посмотрев Маккейну в глаза, понял все. Но ничего не сказал, только усмехнулся уголками рта и начал сухо задавать вопросы. На которые Джон старался теперь отвечать как можно точнее, быстрее и подробнее. Мысль о том, что вот сейчас, в каждое мгновение, седой может одним жестом руки отправить его вместе с корейцем обратно, в ту жуткую комнату, была невыносимой.    Подполковник Гройсман, проводив взглядом трясущееся от страха желе, в которое превратился бравый лейтенант US NAVY, довольно глянул на свои бумаги. Из него удалось выжать немало сведений, но самыми главными были несколько фактов. И уже три пилота, допрошенные сегодня, их подтвердили.    Авианосец "Йорктаун" поврежден во время атаки нашим ракетоносцами Ту-16 и может выпускать с полной боевой нагрузкой только поршневые штурмовики "Скайрейдер". Все три авианосца уже понесли большие потери в авиакрыльях, но они постоянно пополняются. Пополнение прилетают с передовых аэродромов Атту и Адак на Алеутских островах. Но эти аэродромы маленькие, и, с учетом самолетов противолодочной авиации, постоянно базирующихся на них, могут вместить только одну, максимум две эскадрильи. Основной резерв концентрируется на аэродроме Датч-Харбор. С целью усиления ударов по Камчатке, на авианосцах снижено количество истребителей, занятых в патрулях ПВО. Поэтому, перехватчики с авианосцев прикрывают ордер АУГ только с южной полусферы. С северной стороны патруль ПВО взяли на себя канадские перехватчики иистребители корпуса морской пехоты, переброшенные на захваченный у нас аэродром Никольской, на острове Беринга. На этом же аэродроме находятся ударные самолеты корпуса морской пехоты, обеспечивающие поддержку вражеского десанта, самолеты-заправщики, постановщики помех, ДРЛО и противолодочные. Аэродром очень перегружен, более 60 самолетов там стоят, как сельди в бочке, крылом к крылу, вдоль единственной взлетной полосы. Что же, эта информация стоит того, чтобы о ней срочно узнали в штабе флотилии.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 01-45. КОМАНДОРСКИЕ ОСТРОВА. АЭРОДРОМ НИКОЛЬСКОЕ. "ЦЕНТР СОДЕРЖАНИЯ ВСПОМОГАТЕЛЬНОГО ПЕРСОНАЛА, НАБРАННОГО ИЗ МЕСТНЫХ ГРАЖДАНСКИХ ЛИЦ". _    Ее звали Инира. В переводе с алеутского это означает "звезда". У этого народа имена часто давались стихийно, по названиям животных, птиц, насекомых, растений, названиям предметов быта и окружающей природы, названиям явлений, качеств, внешних признаков, действий и состояний. Так, ее подруги по несчастью, попавшие в это проклятое духами место, носили имена Кемейа, что значит "волна" и Кавихак, это означало "лисичка". Всего в центре было три таких контейнера, и еще один, где был санузел и кухня. Четвертая койка в их жилом контейнере пустовала вот уже вторые сутки. На ней раньше была еще одна девушка, Куйапа что означает "радость". Красивая и тоненькая как, тростинка. Но почти сразу после захвата острова, едва их забрали и привезли сюда, в центр заявились посетители. Один за одним, они расхватали почти всех женщин. Инира сразу поняла, что упираться и сопротивляться бесполезно. Все равно изнасилуют, только перед тем еще и изобьют вдобавок. Да и солдаты, когда забирали их из домов, ясно дали им понять, что их ожидает. Тем более, что английский, пусть с трудом, но понимали почти все, сказывалось близкое соседство с Алеутским островами. Тогда, ввалилась группа поддатых морских пехотинцев. Опоздавшие, четыре человека, они забрали единственную, кто остался, Куйапу. Вытащили ее в кухонный блок, чтоб удобнее было, как со смехом сказал один из них. И насиловали ее сразу по двое, сгибая и наклоняя ее в немыслимых позах. Здоровенные звероподобные мужики, каждый ростом под два метра и весом за сотню килограмм. Очень нетрезвые. Один из них, сгибая тоненькую девушку под себя, сломал в ней что-то, отчего она стала уже не кричать, как раньше, а хрипеть.Потом пришел сержант, назначенный начальником "центра", и забрал Куйапу у морпехов. Унес ее куда-то наружу, сама она двигаться не могла. Потом, где-то за модулями прозвучал одиночный выстрел, и больше Куйапу они не видели. Эти несколько дней, прошедшие после появления женщин на аэродроме, превратились для них в один большой кошмар. Американцы все приходили и приходили, пилоты, солдаты морской пехоты, матросы с кораблей, техники из обслуживающего персонала. Инира, у которой раньше вообще не было мужчины, теперь потеряла им счет, она не помнила, сколько раз ее брали, не помнила всех лиц, мелькавших передней. Тем более, что почти все ее брали грубо, даже жестоко. Тело ее покрылось синяками, в внизу живота поселилась постоянная ноющая боль. Очень редко, когда к ней приходили янки, которые относились к ней, как не к животному, как должен относиться к женщине мужчина, который ее берет. Ее соседки по блоку так же страдали, она это знала, по тем немногим фразам, которыми они перебрасывались во времена редкого отдыха. И еще, у нее теплилась надежда. Слабая, но она была, и только это помогало ей окончательно не сойти с ума. Тогда, в то страшное утро, когда все началось, они вместе с Кавихак и ее мужем пошли на ближайший пограничный пост. Муж Кавихак сказал, что раз все пограничники погибли в Никольском, при высадке врага, надо забрать с поста возле озера Саранное топливо и продукты. Ведь иначе все заберут американцы, а продукты и бензин пригодятся им самим. Но они не дошли по береговой гальке до поста метров триста, как навстречу им вышла собака. Большая овчарка пограничников, которая гораздо больше, чем обычный укучиних*.    _*укучиних - песец (алеутский)_    Таких собак они нередко видели раньше, и никогда они не ходили без хозяев. Значит, пограничники не все погибли, кто-то из них остался на острове. Собака молча смотрела на них, чуть открыв свою пасть и показывая клыки. Они, замерев, смотрели на нее. Так продолжалось недолго, потом со стороны поста раздался негромкий свист, и собака, не спеша повернувшись, ушла. Они все-таки дошли до небольшого строения, где раньше размещался пограничный пост, но там почти ничего не осталось. Ни продуктов, ни горючего, кое-какие вещи, посуда и другая немудреная утварь. Все остальное забрали, причем только что, если судить по следам. Они вернулись в Саранное несолоно хлебавши, а через пару часов туда уже приехали американцы. Мужа Кавихак вместе с остальными мужчинами увезли в порт, а их - на аэродром. Но Инира и Кавихак знали, что русские пограничники погибли не все. Часть из них осталась на острове, и это была единственная их надежда. Ведь они всегда раньше приходили на помощь местному населению. И только это не давало ей сойти с ума от этого кошмара. Вот и сейчас над ней, склонившись, сопел толстый здоровый техник с аэродрома. Его потное красное лицо было перекошено от возбуждения, изо рта пахло гнилыми зубами и время от времени капала слюна, прямо на лицо Иниры. Она закрыла глаза и повернула, насколько это было можно лицо, чтобы ее не вырвало от отвращения. А он даже не заметил этого, все время пытаясь раздвинуть ей ноги шире, чтобы протолкнуть как можно дальше внутрь ее свой огромный агрегат. Внизу живота у Иниры снова появилась боль и она непроизвольно застонала. Американец понял это по-своему, самодовольно прохрипев:    -Да, да, детка, я знал, что тебе это понравится!    Рядом ритмично скрипела койка Кавихак, ей сегодня повезло, пришел худенький канадский пилот, как же его зовут, да, Гарольд. Он всегда старался быть ласковым с женщинами, Инире даже нравилось, когда он выбирал ее. И уходя, он всегда оставлял или плитку шоколада, или пачку печенья.    Инира медленно подняла руку к подушке. Под подушкой у нее лежал нож, небольшой, чуть изогнутый. Такие ножи есть у каждого алеута, неважно, мужчина он, женщина или ребенок. Обычные ножи северного народа, ими удобно потрошить и разделывать рыбу, снимать шкуры или резать мясо. Были они и у девушек, их, почему-то не забрали сразу, а потом Инира его спрятала под подушкой. На крайний случай, если она попадет в такую же ситуацию, как Куйапа. Или чтобы просто покончить с собой, когда встанет уж совсем невмоготу. Как сейчас.    ГЛАВА 7. "КАЧЕЛИ".    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 22-34. ТИХИЙ ОКЕАН. 80 МИЛЬ К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР АВИАНОСЦА "ФОРРЕСТОЛ"._    -Похоже все, до улучшения погоды летные операции в "Таффи-72" надо прекратить. Мрачно произнес адмирал Холлоуэй, наблюдая за неудачной попыткой "Скайхока" сесть на палубу "Форрестола". Палуба ходила ходуном, как норовистая лошадь под наездником. "Скайохок" уже было сел, зацепившись гаком за второй трос аэрофинишера, но палуба, как пьяная, резко поднявшись, и вдобавок, сильно накренившись, сильно ударила самолет по его шасси.    На такое издевательство "Скайхок" не рассчитывал, самолет подбросило вверх, он резко накренился влево. Зацепил левой законцовкой крыла за палубу, что придало ему совершенно ненужный крутящий момент. В следующее мгновение трос финишера порвался и штурмовик, заваливаясь набок, рухнул за борт, в свинцовые ледяные волны. Пилот, не успев дернуть рычаг катапульты, остался внутри кабины.    -Передать остальной группе, пусть уходят на остров Беринга, дальнейшие действия группы по ранее согласованному плану. Волнение слишком усилилось.    Оставшиеся пять штурмовиков и почти пустой заправщик, сделав прощальный круг над ордером АУГ, потянулись на север. Там они дозаправятся и оттуда же взлетят на смену дежурной группе, которая сейчас патрулировала побережье Авачинского залива, в поисках советских ракетных установок. Пилоты корпуса морской пехоты почти полностью прекратили вылеты для поддержки десанта. Корпус оставил только два звена "Крусейдеров" для защиты десантного ордера, самолетов ДРЛО и постановщиков помех. Остальные "Крусейдеры" и канадские "Вуду", сменяясь, взяли на себя обязанности воздушных патрулей авианосной группы. Несмотря на ощутимые потери, которая понесла авиация Корпуса сегодня над Камчаткой, самолетов на крохотной полосе аэродрома Никольское не убавилось, а наоборот, прибыло. Поскольку к трем эскадрильям, сидевшим изначально на этой полосе с утра, добавились два флотских турбовинтовых заправщика КА-2В Savage, четыре штурмовика А-3В Skywarrior в варианте постановщика помех и целых 11 "Скайхоков". Если прибавить к ним ранее базировавшиеся 12 канадских CF-101В Voodoo из 410 эскадрильи, 16 F-8B Crusader из VMF-334, 18 F-8С из VMF-333, два заправщика, два "Скайрейдера" ЕА-1D ДРЛО и три транспортных "Дакоты" Корпуса, всего на аэродроме получалось целых семьдесят машин, 11 из которых были далеко не маленькие. Конечно, ряд самолетов постоянно были в воздухе, но все равно аэродром был переполнен. Самолеты стояли крылом к крылу, маленький кусочек площадки возле будки КДП был забит полностью, но большинство машин стояло плотно в ряд, вдоль единственной рулежки. А сама рулевая дорожка тянулась слева от взлетно-посадочной полосы, тоже единственной. И каждый раз, пилоты, взлетая или садясь, проносились буквально в десятке метров от носов или хвостов других машин.    _2 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 22-55. КАМЧАТКА. БУХТА БЕЗЫМЯННАЯ. ШТАБ 22 ЭКСПЕДИЦИОННОГО БАТАЛЬОНА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ._    Подполковник Стейтон устало вытер лоб и вернул радиомикрофон связисту. Несмотря на промозглый дождь и шквальный ветер снаружи, внутри штабного БТР было жарко. Даже слишком жарко, и в прямом, и в переносном смысле. Но теперь, слава богу, все закончилось. Начиная с 18-00, 22 батальон выдавливал красных с южной "челюсти", закрывающей вход в Авачинскую бухту. Продвижение шло тяжело, красные цеплялись за каждый камень. Ситуация осложнялось еще тем, что поддержка с воздуха, так хорошо себя показавшая днем, к вечеру практически закончилась. Танки тоже мало чем могли помочь, местность была для них уж очень неподходящая. Единственный путь, где они могли пройти- узкая полоса берега бухты Крашенинникова вдоль дороги на Рыбачий. Но после того, как коммунисты сожгли первый же "Паттон" из гранатометов, едва он успел проехать по этой дороге 500 футов, подполковник отозвал остальные танки назад. И если бы не восьмидюймовые орудия крейсера "Де Мойн", 22 батальон умылся бы кровью. А так, наводчики, идущие вместе с передовыми группами морпехов вызывали огонь пушек крейсера даже по обнаруженному единичному вражескому пулемету. Орудиям "Де Мойна", стоявшему на якоре у входа в бухту Безымянная, эти задачи были простыми донельзя, ведь до указанных целей было всего три-четыре километра. И к одиннадцати вечера все было кончено. Еще продолжались перестрелки с отдельными мелкими группами на территории военно-морской базы, но в целом за свой правый фланг командование десанта теперь могло быть спокойно.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 01-55. КОМАНДОРСКИЕ ОСТРОВА. АЭРОДРОМ НИКОЛЬСКОЕ. "ЦЕНТР СОДЕРЖАНИЯ ВСПОМОГАТЕЛЬНОГО ПЕРСОНАЛА, НАБРАННОГО ИЗ МЕСТНЫХ ГРАЖДАНСКИХ ЛИЦ". _    Внезапно в ночной тишине, до сих пор нарушаемой только скрипами мебели и стонами девушек, разорвал близкий взрыв. Зазвенели стекла. Потом еще и еще. Завыла сирена, и тотчас же погас свет прожекторов за окном. Застучали, но тут же заглохли, громкие выстрелы зениток, но другие выстрелы, из винтовок и пулеметов, наоборот, все усиливались. Взрывы пошли один за другим, блок-контейнер подпрыгивал и ходил ходуном, как живой. Где-то рядом вспыхну пожар, отблески пламени осветили рыхлое растерянное лицо американца, слезшего с Иниры и лихорадочно искавшего свои штаны.    -Что за срань господня? Раздался его испуганный голос.    -Быстро одевайся, нашу базу обстреливают. Раздался куда более спокойный голос канадца от койки Кавихак. Этот же спокойный голос сорвал оцепенение, охватившее Иниру после начала стрельбы. "Они вернулись. Они всегда приходили раньше, и они пришли и сейчас" -подумала она о пограничниках. Инира решительно, одним движением встала с постели, одновременно вытаскивая нож из-под подушки. Мягко подойдя к по-прежнему стоящему в растерянности американцу, она воткнула нож вниз его живота, под небольшим наклоном, и легко, привычным движением потянула его вверх. Точно так же пластают кету, оказалось, что с человеком это делается чуть немного сложнее. Американец испуганно захрипел, заваливаясь на пол и пытаясь обеими руками запихнуть обратно вылезающие из распоротого живота кишки.    -Ах ты, сука! Послышалось сзади. Инира обернулась, почти одевшийся канадский летчик тянет из кобуры пистолет. Но он не заметил, как, поднявшаяся уже с кровати, Кавихак неслышно подходит к нему со спины. В следующее мгновение она, взявши его одной рукой за голову, одним движением полоснула его по горлу. Тоже привычное дело, так перерезают горло оленям и морскому зверю. Это приходилось делать и Инире, и Кавихак. Оказалось, что разницы никакой нет, человек, олень или нерпа.    -Уходить надо. Иначе убьют нас, всех убьют. Рассудительно произнесла подошедшая к ним Кемейа. Быстро одеваемся и бежим к входным воротам на базу, а там видно будет.    -Сейчас, только надо поджечь здесь, тогда не сразу поймут, что мы их убили. Вот, все снаружи уже горит, пусть и этот контейнер сгорит. Сказала Инира. И подумав, добавила:    -Все равно я сюда уже не вернусь, пусть лучше убивают сразу.    -Не будут они сейчас нас ловить. Сейчас им сильно не до нас.    Возразила ей Кавихак, показывая на разбитое окно. Там по прежнему звучала стрельба, кричали люди, а на взлетной полосе все так же грохотали взрывы. Через несколько минут три маленькие тени выскользнули из занимающегося пожаром контейнера. Им повезло, они проскочили мимо горящих и разрушенных зданий, мимо распахнутых ворот, мимо развороченного взрывом блок-поста с лежащими возле раскуроченного пулемета убитыми солдатами. Пробежали полкилометра по дороге, а когда увидели свет фар автомашин, идущих им навстречу, свернули налево, в распадок. Кто ночью найдет алеута на его родном острове? Особенно, если у преследователей других проблем выше крыши.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 01-53. КОМАНДОРСКИЕ ОСТРОВА. ОКРЕСТНОСТИ АЭРОДРОМА НИКОЛЬСКОЕ. ОТРОГИ ХОЛМОВ У ЗАПАДНОГО БЕРЕГА РЕКИ ФЕДОСКИНА. _    Лейтенант Сергеев еще раз посмотрел в бинокль. Да, все точно. Американцы собираются поднимать большую группу самолетов, один реактивный "Скайхок" выруливает к началу взлетной полосы, еще два стоят на рулежке и ждут своей очереди, три уже запустили двигатели, пилоты сидят в кабинах. Еще один, большой и толстый, тоже начал раскручивать винты. И началась суета сразу у четырех реактивных истребителей, с канадским кленовыми листьями в качестве опознавательных знаков. Их только что заправили, и сейчас техники вешают под крылья ракеты. Аэродром был виден как на ладони, уходя от позиций, которые заняли пограничники, под углом на юго-запад. Ближайшие блоки контейнеров, которые американцы привезли и установили на месте разрушенных землянок зенитной батареи, вообще были от склона горы, где сидели пограничники, в 400 метрах. До самого дальнего конца полосы было уже три с половиной километра, и это немного беспокоило Сергеева. На такую дальность могло работать только единственное в его группе безоткатное орудие Б-10. Еще две единицы тяжелого вооружения, 82-мм минометы добивали только на три километра. А целей для этого вооружения было выше крыши. Помимо семи десятков самолетов, на уничтожении которых так настаивал штаб флотилии, на аэродроме были и другие цели. Не столь важные для командования, но критичные для существования самой группы Сергеева. И огонь надо открывать в первую очередь по ним. Это четыре спаренных зенитных установки, калибра примерно 20-мм. Они расположены по углам огромного вытянутого прямоугольника, который образует на местности территория аэродрома. Стоят в ограждении мешков с песком. Само ограждение имеет вид подковы, и как раз дальние поражаются его безоткаткой с тыла. Но их две, и если расчеты быстро смогут занять свои позиции и обнаружить, откуда по ним стреляют, расчету Б-10 не поздоровится. Да и всему отряду придется туго, стоит только хоть одной вражеской спарке провести стволами по склону, где в расщелинах находятся позиции его отряда. Ближние спарки вдобавок снизу защищены этими самыми мешками с песком, но насчет них Сергеев волновался меньше. Потому что до одной было всего 500 метров, до другой 700. Не очень сложная дистанция до снайперов его отряда, а у него их набирается с десяток. Два из состава разведроты морской пехоты флотилии, они прибыли на гидросамолете вместе с тяжелым оружием. Два местных охотника, присоединились к его группе после американского воздушного налета на поселок. После того, что американцы сотворили с поселком, а потом и с уцелевшими оставшимися жителями, лейтенант в местных был уверен, как в своих. А своих снайперов у него было шестеро. Вернее, их могло бы быть и больше, на уровне среднего снайпера мотострелковой роты стрелять его пограничники умели почти все, но снайперских винтовок было всего 10. Две отрядных, и еще восемь привезли с собой эти ухорезы из разведроты. Они много чего привезли, но в основном груз составляли боеприпасы. Патроны, снайперские и обычные, к пулемету (кстати, пулемет РП-46 они тоже привезли) и выстрелы к минометам и Б-10. Доставка этого груза с противоположного конца острова вылилась в целую отдельную операцию. Помогали все, почти весь отряд, представлявший собою сборную солянку. Выжившие техники с аэродрома, уцелевший расчет РЛС, пограничники, местные жители.. В перерывах между переходами прилетевшие разведчики сразу взяли в оборот техников и локаторщиков, скомплектовав из них три расчета подносчиков и заряжающих к тяжелому вооружению. Гоняли они их до изнеможения, но, как сказал старший разведчиков Сергееву два часа назад, "из этих мешков уже стало получаться что-то приемлемое". А других бойцов нет, пограничные и местные слишком хорошо стреляют из винтовок и автоматов, чтобы делать из них подносчиков, а остальные разведчики заняты как наводчики и корректировщик. Еще Сергеев наскоро оборудовал две ложные позиции. Ниже и южнее по склону, они представляли собою кучку камней, на которой лежал обрезок металлической печной трубы, направленный в сторону противника. С обратной стороны в него вставлялось охотничье ружье. Тут очень кстати пришлись двухстволки, с которыми пришли местные, да еще с патронами на дымном порохе. Старший группы разведчиков, которому и принадлежала это идея, уверял, что в темноте, да еще с дальнего расстояния, выстрел из такой креативной конструкции будет не отличим от выстрела из Б-10. Ну, или почти не отличим, особенно если из охотничьих патронов вытащить дробь и добавить немножко пороха. О том, что будет с самими стрелками, когда американцы их обнаружат, Сергеев старался не думать. Добровольцы нашлись, один авиатехник, один местный житель. Получится им уцелеть, отлично, не получится, ну что ж, идет война и слишком многое поставлено на карту. Цели разобрали заранее. Расчет Б-10 выбивает обе дальние зенитки, потом начинает расстреливать самолеты, не давая им взлететь. Минометы накрывают казарму с личным составом, потом уничтожают ближние зенитки. Потом принимаются за пулеметные гнезда. Снайперы и остальные стрелки сначала не дают расчетам зенитных установок добежать до позиции и уничтожают пулеметчиков. Потом отстреливают всех, кто пытается организовать попытку сопротивления и убивают пилотов и вражеских техников. И уж потом, когда охрана аэродрома будет подавлена, все принимаются за самолеты. Лейтенант Сергеев еще раз прокрутил в голове приказ, полученный вчера в 22-00.    "В 02-30 начать уничтожение вражеских самолетов на аэродроме Никольское. Начиная с 01-30 открыть огонь по аэродрому в случае начала взлета группы самолетов противника числом не менее четырех единиц". Ну что ж, на рулежке стоит уже пять самолетов, так что надо действовать. Он повернулся к связному:    -Бегом к радисту, передай в штаб следующее: "наблюдаю начало взлета одиннадцати самолетов противника. Начинаю обстрел аэродрома согласно приказу".    Потом повернулся к расчету Б-10, уже загнавшему первый снаряд в ствол и скомандовал:    - Огонь!    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02-04. ТИХИЙ ОКЕАН. 80 МИЛЬ К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР АВИАНОСЦА "ФОРРЕСТОЛ"._    Шторм все усиливался. Все, кто находились в центре авианосца, только смутно могли себе представить, что происходит с более мелкими кораблями АУГ. А вот из ходовой рубки корабля это было видно воочию. Даже крейсера болтало по страшному. Легкий крейсер "Санта-Фе", только что присоединившийся к ордеру, при повороте в кильватер "Лексингтону" чуть не перевернулся на сильной волне.    На командный пункт противовоздушной обороны ордера постоянно шли донесения, об отказах различных систем на кораблях. Фактически уже сейчас АУГ была не боеспособна. Почти все эсминцы не могли применять зенитное вооружение из-за сильного волнения и обледенения конструкций надстроек. Уже час назад адмирал отозвал ближе к ордеру эсминцы радиолокационного дозора, держать их на прежней позиции с плохо работающими или вовсе отказавшими РЛС не имела смысла. Немного лучше дело обстояло с крейсерами.    Но отказы систем управления оружием и радиоэлектронных систем пошли и на крейсерах. По шкале Бофорта волнение на море, начиная с 9 баллов и более "исключительно сильное, поверхность моря покрыта плотным слоем пены, воздух наполнен водяной пылью и брызгами; видимость значительно уменьшена". Вот эта водяная пыль и брызги, поднимавшиеся выше самой высокой мачты, а затем замерзавшие на них, постепенно приводили к помехам или вовсе отказам в работе всех антенных систем. Да что там крейсера! Несладко приходилось даже таким крупным кораблям, как авианосцы. Даже не брызги, а целые потоки воды доставали до палубы шедшего на левой раковине "Лексингтона".    А на более мелкий "Боунавентуру" канадских ВМС было даже страшно смотреть. Казалось, что волны вот-вот начнут свободно перекатываться по его палубе.    Но хуже всего пришлось трем фрегатам, пришедшим с канадским авианосцем. Они должны были усилить противолодочную оборону соединения, но пока они отчаянно боролись со стихией за само свое существование на поверхности моря. Порою волны захлестывали их почти полностью, оставляя торчащим из бурлящего моря только мачту и верхушки дымовых труб. Ни о каком противолодочном патрулировании и речи быть не могло. Правда, не могло быть и речи и о советских подводных лодках на перископной глубине. Сейчас все лодки, находящиеся в районе шторма, прячутся в глубине моря, как можно глубже от такой бешеной стихии.      Час назад погиб поврежденный русской ракетой тяжелый крейсер "Толедо". С оторванной, по первую башню главного калибра, носовой частью, он медленно тащился со скоростью 10 узлов по направлению к Командорским островам. Но волны десятибалльного шторма, заставшего его на полпути, не оставили ему никакого шанса. Поврежденные переборки, наскоро залатанные, под ударами стихии не выдержали, и крейсер стал быстро набирать воду. Положение осложнялось тем, что проложенные наскоро после пожара электрические кабели тоже вышли из строя и корабль оказался практически обесточен. Откачка воды практически не велась, и корабль все больше садился носом. Скорость его снизилась, сначала до восьми, а потом и до пяти узлов. Рулевое управление на такой скорости уже не могло удержать искалеченный крейсер на курсе, носом к волне. Приходилось подрабатывать машинами, но точно курс в таких условиях удержать очень трудно. И, в конце концов, покалеченный крейсер успело развернуть лагом к волне. И следующая волна его перевернула, как какой-то утлый челнок. Эсминец "Каннингхэм", сопровождающий "Толедо", подошел к тонущему крейсеру буквально через несколько минут, но спасти никого не удалось, уж очень все быстро произошло.    Вот в таких условиях адмирал Холлоуэй поднялся в ходовую рубку. Корабли ордера штормовали, идя носом к волне, курсом 190 градусов, со скоростью 12 узлов. Они постепенно спускались на юг, отходя от Командор. В конечном счете, это могло бы стать проблемой, если такая погода продлится несколько дней. Но флотские синоптики клятвенно обещали, что этот шторм продлится максимум до утра. "Осталось выдержать совсем немного, и уже завтра в сражении за Камчатку наступит перелом", подумал адмирал, и тут вестовой принес ему бланк радиограммы. Холлоуэй еще не дочитал ее, а на лбу уже начала обильно выступать испарина. Черт, неужели русские все-таки переиграли его? Он поднял голову и понял, что последнюю свою мысль произнес вслух, уж очень все внимательно на него смотрели. И тогда адмирал просто прочитал радиограмму:    -Радио с патрульного фрегата, он сейчас в бухте у поселка Никольское, пережидает непогоду. "Наблюдаю сильные взрывы и пожары на аэродроме. Радиостанция авиабазы не отвечает. Связь с морской базой Никольское есть, командование базы выслало патрульную группу морской пехоты на аэродром для выяснения".    -Лоуренс, повернулся адмирал к командиру авианосца, поднявшегося с ним в рубку.    -Срочно обсуди с командиром крыла, можем поднять сейчас в воздух хоть что-нибудь из перехватчиков. С расчетом того, что садиться им надо будет уже на Атту.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02-07. КОМАНДОРСКИЕ ОСТРОВА. ОКРЕСТНОСТИ АЭРОДРОМА НИКОЛЬСКОЕ. ОТРОГИ ХОЛМОВ У ЗАПАДНОГО БЕРЕГА РЕКИ ФЕДОСКИНА._    "Да, правильно Сталин говорил, кадры решают все. Особенно, если это отлично обученные профессионалы. Без этих шестерых, что прилетели вместе с грузом, нам бы никогда не удалось достигнуть такого успеха". Думал про себя лейтенант Сергеев, глядя на пылающий ад, в который превратился аэродром. И вспоминая недавние действия наводчиков орудий и минометов, и корректировщика. Действия, которые просто завораживали своим законченным совершенством.    "Бух"- это вылетел первый снаряд из безоткатки. Пока он летел, расчет, который все прошедшие дни муштровали разведчики, разумеется, в перерывах между переходами, сноровисто затолкнул в орудие следующий выстрел. "Бум" -это первый снаряд разорвался, всего в трех метрах правее позиции зенитной установки.    "Банг"- вылетела первая мина из ствола одного из минометов. Сами минометы стояли в глубоком распадке позади, вместе с замершими в полной готовности расчетами и штабелем ящиков с минами поблизости. Эта позиция хорошо защищала против настильного огня, но если противник поднимет хоть один самолет с бомбами, она превратится в братскую могилу. Лейтенант только мимолетно подумал об этом, но мотнул головой, прогоняя непрошенную мысль. Не будет никаких "если". "Хлоп" - раздался послышался негромкий, из-за расстояние взрыв. На аэродроме надрывно взвыла сирена.    -Право один, дальше ноль пять! Прокричал корректировщик, сидевший с биноклем в шести метрах впереди и выше, на гребне распадка.    "Это он прямо сразу в делениях маховиков прицела поправки указывает!" -догадался лейтенант.    "Банг" - словно отвечая ему, вылетела вторая мина. Прямо в тамбуре группы блоков, образующего казарму морской пехоты, встал цветок нового разрыва.    -Накрытие, беглый четыре!    "Банг, банг, банг, банг"! Отозвались почти синхронно сразу два миномета. Конечно, их расчетам все-таки далеко было до легендарных ветеранов Отечественной войны, успевавших выстрелить шестую мину, пока пять предыдущих еще летели в воздухе, но три мины в воздухе были точно, Сергеев за это ручался.    "Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп"! Хлипкие контейнерные модули накрыло сразу восемь разрывов.    Тем временем расчет Б-10 прикончил одну зенитку двумя выстрелами и принялся за вторую. Зенитный расчет, очевидно, гревшийся в одном из вагончиков на дальнем краю аэродрома, уже добежал до своей позиции. Более того, кто-то из них оказался очень глазастый, американцы начали разворачивать стволы в сторону позиций отряда.    "Бух"! Прозвучал очередной выстрел безоткатки. "Бух, бух"! Отозвались ему двухстволки с ложных позиций. "Бум" - разрыв от выстрела встал почти рядом с зениткой. Почти рядом. "Ду-ду-ду-ду"! Застучала вражеская спарка и огненные трассы потянулись, казалось прямо в лицо лейтенанту. Он даже отстранился, пытаясь укрыться. "Дух-дух-дух-дух"! Громкие разрывы прозвучали совсем рядом. Лейтенант скосил взгляд на расчет безоткатного орудия. Уф, целый. Он высунул голову и посмотрел вниз и направо по склону. Расщелина, где сидел стрелок одной из ложных позиций, вся усеяна многочисленными воронками от малокалиберных снарядов, валяются какие-то кусочки тряпья и обломки железа.    "Сработало"- отстраненно подумал Сергеев. "А я так и не узнал, как его фамилия", с запоздалым сожалением продолжил он свою мысль.    Тем временем наводки Б-10 подправил прицел.    "Бух"! Вновь прозвучал выстрел безоткатки. "Бух"! Упрямо отозвался ему голос оставшегося стрелка ложной позиции.    Американцы тем временем вели заполошную стрельбу, но уже совсем не туда. Наверное, не заметили повторного огня с той же, вроде бы уже уничтоженной позиции и сейчас палили наобум. Но это продолжалось недолго, всего несколько секунд, которые требуется 82-мм снаряду Б-10, чтобы пролететь чуть больше трех километров. А дальше снаряд разорвался прямо на станине зенитки. В бинокль хорошо было видно, как полетели вверх обломки установки и разметало тела расчета. С дальними зенитками покончено, и наводчик Б-10, довернув орудие, стал наводится на начало взлетной полосы, куда уже выруливал первый "Скайхок".    "Бух"! Снова харкнула огнем безоткатка, и расчет Б-10 начинает заталкивать в нее новый выстрел. "Бум"! В метре перед успевшим вырулить на взлетную полосу штурмовиком встает огненный цветок разрыва. Самолет вздрагивает, словно лошадь, остановленная на полном скаку, у него подламывается передняя стойка, и еще через несколько секунд он вспыхивает. А тем временем наводчик Б-10 ищет себе новые цели. "Бух"! И сразу два истребителя с кленовыми листьями оседают на изрешеченных пневматиках от разрыва снаряда между ними. "Бух"! После взрыва снаряда вспыхивает самолет-заправщик, уже стоящий на рулежке с вращающимися винтами. Горящее топливо начинает хлестать из разбитого заправщика во все стороны, воспламеняя рядом стоящие самолеты. Летчики и наземный персонал уже пытаются спастись, но с этим у них реальные проблемы. На дальней стороне горит заправщик, вытекшее топливо из него заняло уже и рулежку, и взлетную полосу. Обойти его невозможно, по всему периметру аэродрома натянуты сразу две полосы колючей проволоки. Остается бежать только к воротам базы. Но это по направлению к позициям пограничников. И уже в зоне действия их огня, даже автоматного. Вдобавок, снайперы отряда, уже выбившие расчеты ближних зениток и пулеметных гнезд, тоже переключаются на бегущих. И американцы как-то быстро заканчиваются. Огонь отряда переключается на другие цели, минометы и безоткатное орудие продолжают расстреливать самолеты, выпуская по ним оставшиеся боеприпасы. Снайперы расстреливают бронебойными патронами казенные части ближних зениток, до которых так и не добежали расчеты. Пулеметчик, уже расстреляв оба топливозаправщика, коротким очередями дырявит большие баки с топливом. Вытекающий керосин из одного из них уже загорелся, ведь часть патронов в ленте пулемета была бронебойно-зажигательными. Автоматчики, уже не видя целей, удерживают в прицелах выходы из нескольких уцелевших вагончиков. Куда свезли девушек, Сергеев предупредил всех бойцов своего отряда, но помочь им выбраться пограничники никак не могли. Лейтенант категорически запретил приближаться к периметру авиабазы ближе, чем на сто метров. Карты минных полей, выставленных вокруг авиабазы американским саперами, у него, разумеется, не было. Но за их копошением около проволочного ограждения наблюдали дотошно, и свои выводы из этих наблюдений лейтенант сделал. Вот из одного из них выскочил высокая фигура, одетая в форму. Враг! Сразу несколько автоматных очередей сошлись на теле бегущего, бросив его на землю с подломленными ногами. Еще несколько десятков секунд ожидания. Из второго вагончика выбежали сразу три маленьких фигурки.    -Не стрелять! Крикнул Сергеев, но скорее, для порядку, бойцы уже поняли, кто это. А вагончик, из которого выскочили девушки, изнутри начал заниматься пламенем, которое уже весело выбивалось из разбитых стекол.    -Вот дают девки! Сами ушли и вдобавок, этот гадючник подожгли! Восхищенно цыкнул языком один из пограничников.    Девушки, пригибаясь, быстро бежали к открытым въездным воротам. Им никто не препятствовал, блок-пост и пулеметное гнездо у ворот уже были уничтожены минометным огнем. К лейтенанту подполз один из местных охотников.    -Товарищ лейтенант, я узнал одну из них, это Кавихак, жена моего двоюродного брата. Разрешите, я за ними пойду, как бы они второй раз американцам не попались!    Как будто в ответ на его слова, далеко впереди на дороге, по которой уже бежали девушки, мелькнул свет автомобильных фар. Но девушки, тоже увидев свет фар, шустро свернули с дороги налево, и пошли в ближайший распадок.    -Разрешаю, но только возьми с собой еще двоих, и Петровича с Ингулом. Он кивнул на молчаливого сержанта-проводника и его огромную немецкую овчарку, дисциплинированно лежащую рядом.    -Ингул их быстрее в темноте найдет, да и вас предупредит, если поблизости кто окажется. Петрович, ты за старшего! Сержант коротко сказал "есть", и маленькая группа быстро растворилась в темноте, еще более контрастно-черной на фоне огромного пожара.    -Ну а мы пока гостей встретим. Пробормотал лейтенант и крикнул:    -Прекратить огонь! Доложить об остатке боеприпасов!    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02-19. ТИХИЙ ОКЕАН. 90 МИЛЬ К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР АВИАНОСЦА "ФОРРЕСТОЛ"._    Палубная команда авианосца "Форрестол" занималась тем, что никогда раньше не делала. Более того, эти операции за всю сорокалетнюю историю эксплуатации авианосцев в US NAVY выполнялись так редко, что их можно было подчитать по пальцам. Одной руки. Уж очень они были рискованными, для людей и для техники. Поднять на палубу и запустить с нее даже несколько истребителей в девятибалльный шторм, даже с такого большого авианосца, как "Форрестол", это занятие для самоубийц. Цирк, только с неминуемыми смертельными жертвами среди палубной команды и пилотов. Подъём самолетов с кормовых лифтов отпал сразу, слишком большую дистанцию надо было проделать машинам до стартовых позиций катапульт номер 3 и 4. В такую погоду хоть какой-то шанс был при использовании первого носового подъемника и стартовых катапульт N1 и 2. Это сразу определило и состав кандидатов в "самоубийцы", это была четверка перехватчиков F-4В "Фантом-2", из эскадрильи VF-121, под командованием подполковника Брауна. Они стояли ближе всех к этому лифту, а тасовать самолеты внутри ангара при такой качке, означало гарантированно повредить не одну машину. Но "Фантомы" с гораздо более совершенной бортовой РЛС гораздо более подходили для поиска и перехвата целей ночью, в сложных метеоусловиях, да еще и без поддержки самолетов ДРЛО. К тому же у "Фантома", если повесить на него только шесть ракет без подвесных топливных баков, была большая максимально взлетная тяговооруженность, 0,82 против 0,59 в такой же конфигурации у "Крусейдера". И это внушало некоторый оптимизм. Через десять минут три смытых матроса-такелажника во время установки еще первого самолета на позицию старта оптимизма у команды поубавили. Но вот первый "Фантом" уже стоит на первом старте, а офицер катапульты в жилетке желтого цвета, на сленге просто именуемый "shooter", выгадывает, когда спадет громадный бурун от очередной волны. Вот он присел и махнул левой рукой вперед, с поднятым вверх большим пальцем. По этой команде матрос управления катапульты нажал рычаг, приводя в действие многотонную махину. Пилот в кабине, отслеживающий жесты "шутера", одновременно перевел РУДы двигателей на форсаж. Получив пинок под зад силою в несколько десятков тонн, "Фантом" рванулся вперед, мгновенно проскочив через край передней палубы, ощутимо просел в воздухе, но натужно ревя двигателями, на форсаже медленно пошел вверх, в мрачное штормовое небо. Убрал шасси, разминувшись с очередной огромной волной на считанные сантиметры, так, по крайней мере, показалось людям с авианосца.    А те временем на вторую позицию матросы в коричневых жилетах уже закатывали самолет подполковника Брауна. Вот такелажники установили самолет на второй позиции. Вот два инспектора финальной проверки (Final checker) в черно-белых жилетах осмотрели самолет с обеих сторон и разведя обе руки широко в стороны с поднятыми вверх белыми фонарями дают "добро" на взлет самолета. Вот "шутер" снова выбрасывает в полуприседе левую руку вперед, давая команду на старт катапульты. И опять многотонная машина тяжело уходит в ночь, едва разминувшись с очередной волной. Браун, чудом вытягивая машину вверх над ревущим океаном, прохрипел своему оператору бортовой РЛС:    -Кажется, я становлюсь слишком старым для таких смертельных фокусов. Оператор, видя гребни волн, проносящиеся чуть ли не вровень с кабиной самолета, только сдавленно хмыкнул в ответ. Подполковник Браун, когда говорил о "смертельных фокусов", нисколько не шутил. Хотя он уже имел налет на "Фантомах" в несколько тысяч часов, участвовал в заключительном этапе приемочных летных испытаний флота, начиная с 1959 года, и даже поставил на "Фантоме" 31 марта 1962 года один из мировых рекордов скороподъемности, пилотировать самолет в _таких _условиях старта ему пришлось впервые. И буквально через пять минут его слова о "смертельных фокусов" обрели реальность. То ли расчет "шутера" оказался неточен, то ли пилот "Фантома" замешкался с форсажем. А может быть, просто авианосец качнуло чуть сильнее, или очередная волна оказалась чуть выше. Но третий "Фантом" при старте чиркнув носом по белопенному гребню волны, тут же нырнул в нее весь. И все. Ни вспышки, ни дыма, ни обломков. Двадцати тонную машину и двух пилотов в ней как корова языком слизнула. Члены такелажной команды, потрясенные такой картиной молниеносной гибели новехонького самолета со всем экипажем, допустили маленькую ошибку. Даже не ошибку, просто пара человек в коричневых жилетках с неизменными швартовочными цепями, которыми они были постоянно обвешаны, немножко замешкались. С закреплением четвертого "Фантома" на позиции второго старта. Все-таки работать приходилось ночью, да еще все вокруг было мокрым и ледяным. И этого оказалось достаточно для еще одной катастрофы. Не до конца закрепленную машину на очередной волне потащило по палубе в сторону. Вода, гулявшая по поверхности палубы, добавила скольжения. Напрасно команда такелажников пыталась удержать самолет, следующая волна сначала развернула его боком, а очередная и вовсе смыла его за борт, вместе с пилотами и еще двумя членами палубной команды. После этого адмирал Холлоуэй приказал прекратить попытки старта.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02-34. ТИХИЙ ОКЕАН. 160 КИЛОМЕТРОВ К СЕВЕРО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. СВОДНАЯ ГРУППА СОВЕТСКИХ РАКЕТОНОСЦЕВ ТУ-16. ШЕСТЬ РАКЕТОНОСЦЕВ ТУ-16К-10 568 МОРСКОГО РАКЕТОНОСНОГО АВИАЦИОННОГО ПОЛКА 143 МРАД АВИАЦИИ ТОФ, ТРИДЦАТЬ ОДИН РАКЕТОНОСЕЦТУ-16К-16 И ЧЕТЫРЕ ПОСТАНОВЩИКА ПОМЕХ ТУ-16П И ТУ-16ЕН ИЗ СОСТАВА 55 ТБАД ДАЛЬНЕЙ АВИАЦИИ ВВС СССР._    Самолеты летели несколькими группами, одна за одной. Это произошло из-за того, что передовые аэродромы базирования, принявшие 55 тяжелую бомбардировочную дивизию, Анадырь и Магадан, не могли обеспечить одновременный взлет всех самолетов дивизии. Ракетоносцам приходилось стартовать по одной эскадрилье, затем лететь в точку сбора, над южной частью пролива Литке. Первый полк уже встречала шестерка морских ракетоносцев под командованием подполковника Юрьева, все, что осталось от двух морских ракетоносных дивизий Тихоокеанского флота после неудачной предыдущей атаки на проклятые американские авианосцы. Шестерка Ту-16-К10 Юрьева базировалась ближе всех к противнику, на передовом аэродроме в Палане, и поэтому могла себе позволить жечь топливо в ожидании ракетоносцев ВВС в точке сбора. Ей же и предстояло самое трудное для советских экипажей, найти американцев. Ведь оба советских эсминца радиоразведки на Тихом океане были уже потоплены, а 216 батальон наземной радиоразведки на Камчатке понес некоторые потери в технике в результате прошлых налетов противника. И поэтому мог определить нахождение АУГ противника лишь приблизительно. С точностью "примерно в ста -ста пятидесяти километров к юго-западу от острова Беринга. И теперь аэродром Никольское, захваченный и вовсю используемый американцами, был самой большой головной болью подполковника. Американские авианосцы они найдут. Пусть не сразу, но найдут, в своих экипажах Юрьев был уверен. Вывести лидированием ракетоносцы 55 тбад они тоже смогут, невелика задача. В условиях десятибалльного шторма, который сейчас разразился по уверениям синоптиков в этом районе, даже один полк ракетоносцев порвет американские авианосцы, как Тузик тряпку. Но этот захваченный аэродром, и главное, чуть ли не три эскадрильи американских истребителей, сидящих на нем, могут испортить им всю обедню. И они летели в ночи, каждую секунду ожидая, что в наушниках запищит сигнал СПО, означающий, что вражеский истребитель уже берет их самолет в захват для пуска своих ракет. Но до острова Беринга оставалось уже всего 150 километров, а противник еще никак себя не проявлял. Внезапно подал голос радист, сидевший в хвосте, вместе с командиром огневых установок. Он по внутренней связи радостным голосом прокричал:    -Товарищ подполковник! Радио от КП дивизии, приказ действовать по варианту два!    У подполковника на несколько секунд даже закружилась голова. Так, наверное, чувствует себя приговоренный к смерти, когда, взойдя на эшафот, узнает, что палача сегодня не будет и его казнь откладывается, причем на неопределенный срок. Вариант два означал, что нашим разведчикам удалось вывести из строя аэродром Никольское, причем, не допустив ни одного самолета на взлет. О том, откуда взялись на острове Беринга наши, и как им вообще удалось сделать такое чудо, Юрьев понятия не имел, но в этот момент он взмолился всем богам, чтобы у этих неизвестных мужиков все в дальнейшем было хорошо.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02-36. КОМАНДОРСКИЕ ОСТРОВА. ОКРЕСТНОСТИ АЭРОДРОМА НИКОЛЬСКОЕ. ОТРОГИ ХОЛМОВ У ЗАПАДНОГО БЕРЕГА РЕКИ ФЕДОСКИНА._    Боеприпасов осталось с гулькин нос. Четыре выстрела у расчета Б-10 и по два у минометчиков. Лейтенант Сергеев на некоторое время задумался. Таскать тяжелый груз, в которые превратятся минометы и Б-10 без боеприпасов очень не хотелось. Тем более, что его бойцам зимой на этих островах, чтобы выжить вне теплого стационарного жилья, надо носить с собой очень много. Стрелковое оружие и патроны, продукты, одеяла, спальники, брезент, посуду, палатки, радиостанции и аккумуляторы к ним, генераторы и топливо к ним, горное снаряжение.. Даже топливо для костров приходилось носить с побережья в горы, там же ничего не растет. С другой стороны, большая часть всего этого уже припрятана в укромных местах среди горных ущелий. Там же лежат и дрова, и шкуры, все, что они успели забрать из промысловых избушек и пограничных постов. До того, как американский фрегат, обогнув остров вдоль береговой линии, расстрелял все человеческие строения из орудий. Минометы и безоткатное орудие легко разбирается на части, каждая из которых переносится одним человеком. Расчет для переноски каждого орудия, это шесть человек, причем по штату трое должны переносить лотки с одним комплектом боеприпасов, которых сейчас нет. А людей у него много, шестнадцать пограничников его заставы, плюс двенадцать человек техников и расчет РЛС, плюс полтора десятка местных, плюс шестеро волкодавов из разведки. Да еще вчера на баркасе приплыл десяток пограничников с поста на острове Медный. Сам баркас они спрятали в куче плавника в устье стоянки Беринга. Итого получается два взвода, неужели он не может выделить десяток из них для переноски тяжелого вооружения? А боеприпасы им могут доставить по воздуху, по крайней мере командование обещало, что не оставит их одних. Когда за них возьмутся всерьез, а после всего, что они устроили на авиабазе, это случиться обязательно, безоткатка и минометы будут ой, как не лишними. Особенно в горах, куда им по-всякому придется уходить. Значит, решено.    -Расчетам минометов, разобрать минометы и отходить, вместе со всеми, к схрону на реке Полуденной. Старшина Ковальчук командует группой.    Конечно, в этой группе имелся целый лейтенант, но командиру расчета РЛС, переброшенной на остров меньше месяца назад, доверия было гораздо меньше, чем старшине-пограничнику, отслужившему на острове больше десяти лет.    -Со мной остаются снайперы, пулемет и Б-10. Ждем гостей, не стрелять, пока они не подъедут к воротам. Расчет Б-10, первый выстрел по последней машине в колонне, пулемет ведет огонь по первой. Снайперы в первую очередь выбивают командиров, потом расчеты тяжелого вооружения, затем водителей.    Сергеев точно не знал, кто и на чем к ним приедет, но примерно представлял себе. Бронетехники на острове у противника они не видели, значит, американцы будут на джипах или грузовиках. А эти лоханки даже пуля со стальным сердечником из автомата пробивает насквозь, не говоря о винтовке Мосина. А снаряд из Б-10 и вовсе разносит на куски, это все воочию наблюдали совсем недавно.    Но силы, прибывшие на аэродром, вообще не впечатляли. Один "виллис-МД", или, как еще его называют американцы, М38А1, и один автомобиль побольше, похожий на "Додж три четверти", которые поставляли американцы по ленд-лизу в ту войну. В кузове "Доджа" торчал крупнокалиберный пулемет, остальные американцы, числом примерно с десяток, были вооружены винтовками М14. Подъехав к открытым воротам, они не стали заезжать на территорию разгромленной авиабазы, а остановились возле въезда. Пулеметный расчет остался в кузове "Доджа", грозно водя стволом по сторонам, остальные американцы начали выпрыгивать из машин. В этот момент несколько американцев, до сих пор лежавших у ворот неподвижно, поднялись, и махая руками, побежали к воротам.    -Ишь ты, как они притворялись. Услышал лейтенант негромкий голос лежащего рядом снайпера. Медлить уже было незачем, и Сергеев скомандовал открыть огонь. Теоретически, крупнокалиберный "Браунинг", стоящий в кузове "Доджа", мог доставить им проблем, ведь дистанция не превышала пятьсот метров. Но практически, у подъехавших янки не было никаких шансов. Первая же осколочная мина О-881А, весом почти в четыре килограмма, вылетевшая из ствола Б-10, через полторы секунды разорвалась прямо в кузове "Доджа". Не успели летящие обломки железа и куски тел, бывшие только что грузовиком и вражеским пулеметным расчетом упасть на землю, как пулеметчик одной очередью из РП-46 перечеркнул водителя "виллиса" и привставшего рядом с ним командира. А вокруг Сергеева уже резко хлопали выстрелы снайперских винтовок. "Хлоп"- и американец, уже повернувший в их сторону ствол М14, выпускает из рук оружие и оседает на подгибающихся ногах. "Хлоп"- и у радиста, стоящего рядом с "виллисом", разлетается голова с надетой на ней гарнитурой. "Хлоп"- еще один янки, уже успевший залечь, и пытающийся отползти дальше от горящего "Доджа", уткнулся лицом в грязный снег. "Хлоп"-и у вновь упавшего на металлические полосы аэродрома пилота появляется дырка в спине. На этот раз он убит по-настоящему. "Хлоп", "хлоп", "хлоп", все это длилось секунд пятнадцать, не больше. Пулемет прострочил "виллис" еще одной очередью, скорее для порядка и внезапно стало тихо. Враги кончились, никакого движения. "Вот ведь как, прямо кино можно снимать, для подъема боевого духа", подумал Сергеев, отдавая приказы:    -Расчету орудия, разобрать орудие на вьюки, отходить по готовности. Пулемет прикрывает, после отхода орудия отходит замыкающим. Иванов, Коноплянников, в головной дозор. Остальные - еще пять минут на контроль аэродрома, после снимаемся и уходим следом.    В приказе, полученном лейтенантом, были и такие строчки: "После атаки аэродрома, по возможности, обеспечить целеуказание нашим самолетам для удара по взлетной полосе". Но взлетная полоса теперь и так видна, как днем. Пылающие цистерны с топливом, горящие контейнеры и полыхающий длинный ряд самолетов вдоль этой самой полосы, раздуваемые ветром, норовили слиться в один сплошной пожар. Какое еще целеуказание нужно? Лейтенант Сергеев не обольщался насчет легкости предыдущих побед, тогда сработал фактор внезапности. Сейчас американцы будут действовать по другому. Будут продвигаться к авиабазе в пешем порядке, вместе с корректировщиками. И попытки малейшего сопротивления будут давить огнем из минометов, или что еще хуже, корабельной артиллерией. Ведь не зря, что ли, у них целый фрегат в бухте стоит. И его отряду придется очень кисло. Так что, лейтенант для себя твердо решил, здесь остается только небольшая группа, которая может в любой момент быстро уйти налегке, ничем себя не обнаружив.    Но наши самолеты появились как раз через пять минут, когда он уже собрался давать команду на отход. Воздух наполнился пронзительным свистом, и длинными хищными тенями на небольшой высоте, над все еще полыхавшей авиабазой, пронеслись два бомбардировщика Ил-28. Из раскрывшихся бомболюков на поле аэродрома посыпались бомбы. Затем, через несколько минут, над полосой "подмел небо" МиГ-17, исполнявший роль фоторазведчика. Еще на подходе к месту фотосьемки капитан Венедиктов, видя, какое зарево стоит над его бывшей авиабазой, решил изменить свои действия. Вместо того, чтобы сбросить САБы на первом заходе и вести фотосьемку на втором, он выполнил один заход, сразу включив фотоаппарат. Взлетная полоса в дополнительном освещении не нуждалась. Когда рев самолетов затих, лейтенант, все это время не отпускавший от глаз бинокля, негромко рассмеялся. Вся полоса и часть рулежки были в воронках от ста килограммовых бомб, но не это рассмешило Сергеева. Вокруг каждой воронки теперь стоял этакий диковинный венчик из искореженных и гнутых перфорированных металлических полос, которые составляли основу ВПП. И как теперь американцы будут чинить аэродром, лейтенанту было решительно непонятно. Им придется вырезать каждый такой "цветочек", а потом оттаскивать его в сторону с помощью тяжелой техники, трактора или тягача. Которые тоже сначала надо на аэродром привезти, ведь аэродромная техника сейчас горела вместе со всем остальным имуществом. А уж потом надо настилать новый настил из полос, поверх поврежденного. Одним словом, аэродром выведен из строя теперь на несколько дней. Лейтенант, с чувством хорошо выполненной работы, отдал команду отходить. Больше им здесь ничего не сделать, а оставаться тут опасно.    Сергеев удивился бы, если бы услышал распоряжения американского командира, сейчас отдававшего приказы в порту Никольское. У командования Корпуса морской пехоты США были совершенно другие исходные данные, и как следствие, приоритеты для ближайших задач. Начнем с того, что советские пограничники, оставшиеся на острове, имели довольно ограниченную возможность в наблюдении, и соответственно, оценке сил противника. Нет, с авиабазой все было прекрасно. Пограничники сумели остаться незамеченными, наблюдая несколько суток за аэродромом с расстояния менее одного километра. Тут все было зафиксировано, подсчитано и записано с большой точностью, до каждого солдата, места расположения конкретного самолета, пулеметного гнезда или топливной цистерны. А вот с другими американскими объектами все было гораздо хуже. Имея для себя аэродром, как главную задачу, и опасаясь преждевременного обнаружения, лейтенант Сергеев строго запретил вылазки в сторону порта и поселка Никольское. А с большого расстояния, если пользоваться лишь биноклями, пусть и хорошими, силы противника можно оценить только весьма приблизительно. И ошибки в оценках неизбежны, что, в сущности, и случилось. Лейтенант Сергеев правильно оценил количественный состав противника, примерно в два батальона. Но он ошибся в качественной оценке. Собственно морских пехотинцев у американцев, в качестве охраны, было на острове всего лишь рота. Плюс две батареи зенитных орудий, плюс батарея минометов. Из этого числа уже можно было вычеркивать в безвозвратные потери одну батарею зениток и два взвода морпехов, фактически половину реальной ударной силы американцев на острове. Потому что остальные солдаты противника представляли собой инженерные войска, "Си-Би", "морские пчелы", как их называли на сленге Корпуса. Ну, еще расчет РЛС, недавно установленной на возвышенности самого западного мыса острова, но это осталось Сергеевым почти незамеченным. Наблюдатели пограничников зафиксировали только, что американцы что-то строят еще и там, и все. Инженерные войска Корпуса морской пехоты закончили переоборудование аэродрома (только что уничтоженного отрядом Сергеева) и сейчас возводили инфраструктуру морского пункта базирования. Плавучий пирс, боновые заграждения, волноломы, казармы, ангары, склады, топливохранилища, все это требовало работы большого числа квалифицированных специалистов, которыми инженерные войска морской пехоты несомненно были. Но в боевом отношении эти люди из себя ничего не представляли, не для того их готовили. Ситуация для американцев еще осложнилась тем, что командир пункта базирования был в возрасте, с опытом Корейской войны. И поэтому, узнав о нападении на аэродром, он сначала схватился за голову, а потом начал отдавать торопливые распоряжения. Которые ему подсказывал его корейский опыт, опыт противостояния слабо обученным и плохо подготовленным партизанским формированиям, у которых было только одно преимущество- они всегда действовали превосходящими силами. И распоряжения эти были совсем не те, которых опасался пограничник Сергеев. Прекратить все работы. Направить два отделения морских пехотинцев на усиление охраны РЛС. Остальных морпехов - в охранение оставшейся батареи зенитных установок и на усиление охраны подступов к порту. Саму зенитную батарею - на прямую наводку по наземным целям, кстати, из-за этой команды батарея проморгала короткий налет на авиабазу, орудия лишь впустили безрезультатно по одной очереди вдогонку замыкающему фоторазведчику. Апофеозом панической реакции, еще более усилившейся после того, как усиленное отделение, высланное к аэродрому для разведки, не вышло на связь после короткой перестрелки, были совсем уже анекдотические действия. Весь состав инженерного батальона, вооружившись личным оружием, занял оборону вокруг порта и поселка, стреляя по любой мелькнувшей в ночи тени, а орудия фрегата, стоявшего в бухте Никольской, открыли заградительный огонь по дорогам из Никольского на авиабазу и поселок Саранное. С целью предотвращения нападения огромной армии коммунистов на последний опорный пункт острова. Самое интересное, это длилось почти шесть часов, пока полковник Симмонс не вышел на связь с командиром пункта базирования и не привел его в соответствие с реальностью, задав ему единственный вопрос: откуда взялись на острове эти бесчисленные орды коммунистов, от которых тот так интенсивно защищается? Тем временем весь состав сводной диверсионной группы лейтенанта Сергеева, не переставая удивляться, почему их никто не преследует, и с кем там, на западе острова янки так усердно воюют? Впрочем, эти гадания Сергеев быстро прекратил, и группа, в полном составе, кроме часовых, завалилась спать.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02-45. ТИХИЙ ОКЕАН. 30 КИЛОМЕТРОВ К СЕВЕРО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. СВОДНАЯ ГРУППА СОВЕТСКИХ РАКЕТОНОСЦЕВ ТУ-16. ШЕСТЬ РАКЕТОНОСЦЕВ ТУ-16К-10 568 МОРСКОГО РАКЕТОНОСНОГО АВИАЦИОННОГО ПОЛКА 143 МРАД АВИАЦИИ ТОФ И ТРИДЦАТЬ ОДИН РАКЕТОНОСЕЦТУ-16К-16 ИЗ СОСТАВА 55 ТБАД ДАЛЬНЕЙ АВИАЦИИ ВВС СССР._    Самолеты летели на высоте одиннадцать тысяч метров. Подполковник Юрьев на минуту поразился красотой картины, простершейся перед ним. Над грозным строем больших стремительных машин, несущихся вперед на стреловидных крыльях, было ночное небо с яркими звездами. А под ними сплошной пеленой клубились тучи, черные, темнее самой ночи. Впереди эта чернота еще более усиливалась, среди клубящихся туч то и дело видно были ослепительно белые разряды молний, которые еще более подчеркивали угольно-черный окружающий мрак. Внизу бушевал шторм. Его любование природой прервал слабый писк СПО-2 "Сирена-2", системы предупреждения об облучении. Он повернулся ко второму штурману-оператору, напряженно вглядывающемуся в тусклый экранчик РЛС:    -Видно что-нибудь?    -Только остров Беринга, по азимуту 25. И слабая, но контрастная отметка какой-то цели возле острова. Одиночный корабль, размерами не больше эсминца. Голос штурмана из-за надетой кислородной маски звучал глухо, и немного гнусаво, но спокойно. А вот Юрьев занервничал. Писк СПО означал, что их уже обнаружили, но кто? Наземная РЛС, которую американцы наверняка установили на острове, или корабельная РЛС вот этой вот только что обнаруженной цели? Или все гораздо хуже, и их облучает уже РЛС наведения ЗРК, опять же наземного, или корабельного? Если отметка цели принадлежит американскому эсминцу, на нем вполне могу стоять зенитные ракеты. Его размышления прервал голос радиста:    -Командир, радио от командира полка 55 тбад, что идут за нами! Нас подсвечивают сразу две РЛС, обе обзорных, одна с острова, одна корабельная. Сейчас одна машина по ним отстреляется! Затем они сбавят скорость и начнут работать "Букеты", что идут с ними в группе. Нам приказ скорость не снижать, искать ордер, как и прежде.    Юрьев слегка усмехнулся, благо под кислородной маской все равно не видно. Решение до предела рациональное. РЛС надо, если не уничтожить, то подавить. На такой короткой дистанции ракетами К-10С, что несут их шесть машин, стрелять по обнаруженному кораблю бессмысленно, ракета имеет слишком большое время предстартовой подготовки. Корабль они обнаружили очень поздно, вероятнее всего раньше он просто был в радиолокационной тени острова Беринга. В группе 55 тбад стрелять наверняка будет один из трех самолетов, на котором, висят по одной КСР-2 и КСР-11. Скорее всего, тот, у кого КСР-11 с обычной боевой частью, тратить ядерную БЧ на одинокую РЛС, стоящей на этом острове, не имеет смысла. Потом группа 55 тбад плотно закроется помехами, раз уж американцы знают, что они здесь. А им помехи будут мешать в обнаружении, вот поэтому и самолеты 55 тбад снизят скорость. Чтобы шестерка морских ракетоносцев ушла вперед. Ну и заодно, так уж получается, приняла на себя удар самолетов истребительного патруля. А он непременно будет, ведь наши диверсанты уничтожили самолеты на земле, но воздухе же должны быть патрульные истребители? В лучшем случае это будет пара, в худшем, две пары, это если американцы успеют от второго угла квадрата, который образует четыре патруля над ордером АУГ. Ну а если им совсем не повезет, то в воздухе будут еще самолеты, он хорошо запомнил предыдущую неудачную атаку на эту АУГ, когда янки, разгадавшие их план атаки, встречали их целыми эскадрильями. Но в любом случае командир полка 55 тбад подставил "чужие" ракетоносцы под первый удар. Что ж, на его месте он и сам бы так поступил. Когда приходится кого-то посылать первыми, пусть это будут не свои пилоты, а чужие, раз уж они здесь есть. Тем временем, ниже и левее их шестерки почти на два километра, пронеслись два факела ракетных двигателя. И Юрьев в очередной раз позавидовал экипажам 55 тяжелобомбардировочной. Как мало времени на подготовку уходит для пуска их ракет, что КСР-2, что КСР-11. И, что гораздо более ценное, ракеты КСР-2 работают почти по принципу "выстрелил-забыл", а это значит, что через всего сорок секунд отстрелявшийся сейчас самолет уже может поворачивать на курс домой. А про ракету КСР-11 самолет-носитель может "забыть" сразу после пуска. Счастливцы! Правда, противорадарных ракет КСР-11 в 55 дивизии всего ничего, сейчас только три штуки, вернее, уже осталось две, их только начали выпускать, и даже еще официально не приняли на вооружение. Завод в подмосковной Дубне уничтожен, но оба типа ракет потихоньку начал делать завод в Арсеньеве, здесь, на Дальнем Востоке. Уже после начала войны 55 дивизия получила небольшую партию, в том числе эти самые три штуки КСР-11, довоенные она уже расстреляла по Японии. А то, что ракета не принята на вооружение, вообще-то, ничего не значит, вон в авиации ПВО два полка уже почти три года вовсю летают на перехватчиках Су-7, которые тоже до сих пор официально не приняты на вооружение.    Ракета КСР-2, отцепившись от пилона под крылом ракетоносца, уже захватила цель еще до отцепки. После отцепки произошла "просадка" ракеты примерно на километр ниже самолета. Ракета примерно семь секунд летела по инерции, скорость ее все время падала. Потом запустился двухрежимный жидкостный ракетный двигатель С2.721В, почти мгновенно выдав стартовую тягу в 1215 килограмм силы. Он начал быстро разгонять ракету, и вот она уже перешла звуковой барьер, оставив позади летящие ракетоносцы. Когда ракета достигла скорости в 1250 километров в час, двигатель перешел в маршевой режим, снизив тягу до 710 килограмм силы, потребных только для того, чтобы поддерживать установившуюся скорость. Дистанция пуска была небольшой, и поэтому автопилот ракеты не стал загонять ракету вверх, а выдал команду на полет по обычной траектории. Наведение в этом случае существенно упрощалось, не надо было отслеживать и согласовывать большую разницу углов между вектором полета ракеты и направлением на цель. Ракета сейчас летела почти прямо на корабль, непрерывно уточняя направление своего полета при помощи активной радиолокационной головки самонаведения КС-2М, периодически, через пару десятых долей секунды выдававших короткие импульсы в сторону цели. "Пинг", и автопилот, оценив информацию о местоположении цели, выдал команду на рули. Ракеты уже пролетела достаточно вперед и рассогласование углов было значительным. Пневматические рулевые машинки зашипели клапанами, поворачивая оси рулей высоты и руля направления. "Пинг", выдала КС-2М следующий импульс, и автопилот, получив новую информацию, выдал следующую команду, вновь открывая соответствующие электропневмоклапаны. Так происходило некоторое время, до тех пор, пока активная радиолокационная головка самонаведения, выдав очередной "пинг", получила информацию, что дистанция до цели стала менее пятнадцати километров. Получив эту информацию, автопилот выдал команду на разарретирование гироскопов, и управление ракетой производилось уже с учетом скорости цели. В данном случае это было неважно, вражеский фрегат еще только начал выбирать якорь. Эта же команда разблокировала стопорное устройства антенны. "Пинг", очередная порция информации, и автопилот вновь выдает команду на рули. Наконец, оптическая ось АРЛГСН совместилась с продольной осью ракеты и антенна вновь была застопорена. Ракета теперь летела точно в геометрический центр цели, ну с соответствующими погрешностями, естественно. Когда до цели оставалось четыреста пятьдесят метров, станция КС-2М выдала команду на отключение управления, и ракета продолжала полет, сохраняя последнее положение. Но такой полет длился не больше секунды. Затем ракета вошла в воду, примерно в пяти метрах не долетев до борта фрегата, в районе окончания его полубака. Нырнула в воду, сминая себе радиопрозрачный обтекатель. Затем всей своей тушей весом в четыре тонны порвала под водой стальную обшивку корабля, как бумагу. И взорвалась, заодно воспламенив тонну с небольшим неизрасходованного топлива. Корабль сначала как будто выпрыгнул из воды, словно какой-то исполин выдал ему гигантский пинок снизу. А потом переломился пополам, окутанный дымом и пламенем.    Полет противорадиолокационной ракеты КСР-11 протекал примерно так же. Только с той разницей, что на ней стояла не активная РГСН, а пассивная головка самонаведения К-11М, которая сама не выдавала радиолокационное излучение, а наоборот, ловила излучение вражеского радара, наводясь на него. Несомненным плюсом этой ГСН являлось отсутствие всякого излучения со стороны летящей ракеты. Минус тоже был, ведь ракета могла наводится только на _включенный _радар противника. Кто-то из расчета американского РЛС сумел сложить два и два, видя на обзорном экране, как одна из отметок очень быстро приближается прямо на станцию. Радар американцы быстро выключили, но это им особо не помогло. Советские конструкторы предусмотрительно заложили в свое изделие алгоритм действий и на этот случай. При прекращении поступлений сигналов от РЛС-цели противника в ракете начала работать инерциальная система управления, которая стала наводить изделие на точку, из которой в последний раз пришло радиолокационное излучение с заданной при пуске частотой. Но инерциальная система не обладала такой точностью, поэтому ракета промахнулась. На целых 150 метров, казалось бы серьезно. Но, опять же, сработал советский принцип проектирования ракет в 50-е годы, невысокую точность наведения можно компенсировать большой мощностью боевой части. А боевая часть на ракете КСР-11 весила целых 684 килограмм, из них 590 приходилось на гексоген. Такая уйма взрывчатки при попадании могла угробить и крейсер, поэтому при падении ракеты ажурную антенну РЛС просто снесло взрывной волной. Учитывая, что эсминцы радиолокационного дозора были отозваны к основному ордеру АУГ, да и толку от них в такой шторм совсем не было, в ордере ПВО АУГ появилась брешь. И примерно в это же время взволнованный голос штурмана-оператора в экипаже подполковника Юрьева произнес, так давно ожидаемую фразу:    - Есть цели, много, дальность 180, азимут 184! Больше десятка отметок, три большие, одна очень крупная! Это ордер!    Юрьев отреагировал мгновенно:    -Распределение целей: мы, ноль пятый и семнадцатый берем самую крупную, двадцать третий, тридцать пятый и сорок первый - берут остальные большие, начиная справа соответственно! Пуск по готовности, после пуска не размыкаться, летим строем до окончания наведения с последнего самолета! Дать радио об обнаружении ордера АУГ, с его координатами, обеим группам пятьдесят пятой!    Юрьев посмотрел на часы. Местное время 02.48.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02-48. ТИХИЙ ОКЕАН. 109 МИЛЬ К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР АВИАНОСЦА "ФОРРЕСТОЛ"._    -Сэр, еще одно донесение с пункта базирования на острове Беринга!    Адмирал Холлоуэй поморщился. Сообщения, в последний час начавшие поступать с острова Беринга, были каждый раз все хуже и хуже. Хотя, казалось, что могло быть хуже сообщения об пожарах и взрывах на авиабазе, расположенной на острове, после которых она не выходит в эфир? Оказалась, могло. Сообщение о гибели патруля, высланного к авиабазе. Об обнаружении большой группы самолетов противника летящих на юг. Об многочисленных атаках вражеских сил на позиции самого пункта базирования, при отражении которых даже пришлось задействовать артиллерию фрегата. Хотя в последнее адмиралу не верилось, и он связался с командованием морской пехоты, пусть полковник Симмонс проверит своих командиров на острове. По мнению адмирала, оно реально впало в панику. И что на этот раз? Хуже уже быть не может, или может? Оказалось, может. Фрегат потоплен, противокорабельной ракетой с самолета. Очевидно, ракета запущена той группой противника, что летит с севера. Еще одной ракетой выведен из строя радар. Адмирал Холлоуэй задумался. На истерику командира пункта базирования, оставшегося без поддержки корабельных орудий, ему было плевать. Крупных сил противника априори на острове Беринга не могло быть, а от диверсантов, которые, несомненно, и вывели из строя застигнутую врасплох авиабазу, морпехи отобьются и без поддержки флота. Иначе, какие, к черту это морпехи? А вот дыра, образовавшаяся в радиолокационном поле, его беспокоила гораздо больше. Дистанции, на которой были обнаружены вражеские самолеты почти полчаса назад, была вообще-то не запредельной. И собственный локаторы и авианосцев, и других кораблей ордера должны были уже сейчас увидеть противника, но всё планы и расчеты поломал этот проклятый шторм. Радары на эсминцах и более мелких кораблях ордера сейчас вообще не работают. Большинство радаров на крейсерах и авианосцах показывает на экранах все что угодно, от архива старых биржевых сводок на Уолл-стрит, до прогноза температуры в штате Аризона, только не реальную воздушную обстановку. Частично, с большими помехами, но реально работают только четыре обзорных РЛС, на крейсере "Оклахома-Сити" и на американских авианосцах. Но они пока ничего не видят. И с воздушных патрулей пока нет сообщений, вернее, уже с одного. Патруль, расположенный на северо-западной стороне квадрата ордера ПВО пять минут назад доложил о малом остатке топлива. До аэродрома Никольское или до авианосцев ему бы хватило, а вот до Атту-стэйшн уже нет. Пришлось сажать его на незнакомую и почти необорудованную площадку возле Вилючинска, только вчера утром захваченную вертолетным десантом. Туда же, постепенно, по мере исчерпания топлива, вынуждены были садиться и остальные самолеты, находившиеся на дежурстве в этом районе. Постановщик помех, пара истребителей из его прикрытия. Еще пара "Крусейдеров" из прикрытия самолета ДРЛО десантного ордера. Четверка "Скайрейдеров" из дежурной ударной группы и сам самолет ДРЛО морской пехоты, по сути, такой же "Скайрейдер", решили дотянуть до Атту. "Скайрейдеры", со своими экономичными поршневыми моторами R3350-26WD фирмы Cyclone вообще выделялся среди прочих машин авиации флота и морской пехоты своей феноменальной дальностью, так что задача эта не представлялась невыполнимой. Сама неожиданная посадка самолетов на маленькую полосу возле Вилючинска принесла несколько сюрпризов. Один из "Крусейдеров", заходя на полосу при слабом свете импровизированной подсветки, состоящей из канистр с горящим бензином, запоздало погасил скорость и выкатился за пределы полосы в подлесок. Пилоту удалось выжить, а вот самолет выбыл из строя. Масла в огонь добавили русские, начав обстреливать аэродром из 122-мм гаубиц. Им даже удалось повредить близким разрывом еще один "Крусейдер". Но затем вмешался тяжелый крейсер "Де Мойн", в очередной раз показав, кто здесь самый крутой босс. Несколькими выстрелами он нащупал дистанцию, а потом, по корректировке вертолета с "Иводзимы", тоже уже обосновавшемся на этом аэродроме, смешал батарею красных с землей. Вообще, пушки "Де Мойна", вот и все, на что может рассчитывать десант в качестве огневой поддержки сейчас. Ну и, конечно, в меньшей степени орудия эсминцев "Лоури" и "Мэхан" и фрегата "Майор".    Самолеты патруля, "державшего" северо-восточный угол зоны ПВО были в более выгодной ситуации. Они сменились меньше часа назад, вдобавок истребителями в патруле были канадские "Черти", с одним подвесным баком под фюзеляжем. С этим баком боевой радиус перехватчика превышал тысячу километров. На двух остальных подкрыльевых пилонах висели по две ракеты AIM-4 Falcon. Минусом у канадцев было отсутствие системы дозаправки. То есть, сам узел этой системы на самолете стоял, но чисто номинально. Топливную арматуру, ведущую к нему, компания "МакДоннелл" так и не довела до ума. Ну, и следовательно, никаких тренировок по заправкам в воздухе пилоты "Чертей" не проводили. Патруль получил оповещение о вражеской группе самолетов еще семь минут назад, но потом наведение с земли было сорвано. Пара CF-101B, поначалу резво ускорившаяся к указанным в последний момент координатам, вынуждена была сбавить скорость, чтобы дождаться тихоходного "Трейсера". В ночное время, да еще в такую погоду найти ракетоносцы красных при помощи одной лишь системы управления огнем фирмы "Хьюз" MG-13 было нереально, она и хорошую погоду частенько барахлила. "Трейсер" обнаружил самолеты врага, когда они уже были на траверсе острова Беринга. Это была шестерка ракетоносцев под командованием подполковника Юрьева, основную группу Ту-16, летевшую чуть позади под прикрытием помех, локатор американского самолета ДРЛО пока не засек. Получив более точные указания, пилоты "Чертей" ускорились, выжимая из своих двигателей все возможное. Русские уже вышли на дальность применения своих ракет, и каждая секунда промедления могла означать гибель какого-либо корабля союзников. CF-101B Voodoo, это очень быстрый самолет. Два турбореактивных двигателя Pratt Whitney J57-P-55 тягой в 7672 килограмма силы каждый могут разогнать его до максимальной скорости почти в две тысячи километров в час. Это больше в два раза, чем у Ту-16. Немудрено, что расстояние в сорок километров канадцы сократили почти за минуту, выходя по пологой дуге в хвост шестерке Юрьева. Потом, когда дистанция сократилась, скорость пришлось сбросить до максимального ограничения по применению ракет "Фалкон". На обеих "Чертях" висело по две ракеты AIM-4F с полуактивными радиолокационными ГСН и две ракеты AIM-4G с инфракрасными ГСН. Максимальная дальность ракет обеих типов составляла чуть больше одиннадцати километров, но пилоты "Чертей" подошли поближе, система управления оружием в ненастную работу работала неустойчиво.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02-53. ТИХИЙ ОКЕАН. 25 КИЛОМЕТРОВ К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. ШЕСТЬ РАКЕТОНОСЦЕВ ТУ-16К-10 568 МОРСКОГО РАКЕТОНОСНОГО АВИАЦИОННОГО ПОЛКА 143 МРАД АВИАЦИИ ТОФ._    - Тридцать пятый и сорок первый наведение закончили! Наконец услышал подполковник Юрьев так долго ожидаемое сообщение радиста. Остальные ракетоносцы его группы, в том числе и экипаж самого Юрьева, сделали это еще полминуты назад. Увы, конструкция ракеты К-10С, у которой надо было сначала запустить и раскрутить маршевый двигатель перед отцепкой от носителя, изначально обуславливала такой временной разброс в залпе. И это томительное ожидание, вкупе с возобновившимся писком СПО, сильно нервировало. Теперь можно скомандовать правый разворот чтобы лечь на курс 345, домой. Потом, когда пройдем грозовой фронт, можно будет снизится до трех тысяч.    И тут раздался истошный крик его командира огневых установок, сидящего вместе с радистом в кормовой кабине.    -Командир, пуски ракет в задней полусфере! Два, нет, четыре факела! Из двух мест!    Юрьев ощутил, как ледяной ком, возникший в желудке, стремительно подкатывает к горлу. Вражеские истребители все-таки были в воздухе. Он отчаянно закричал, ощущая, как стремительно истекают секунды:    Всем вниз! Всем КОУ-огонь в заднюю полусферу с превышением, из кормовых установок! Боевой разворот, первая тройка вправо, вторая влево! Всем максимал!    В кормовые 23-мм спарки оружейники, при подготовке к этому вылету, зарядили снаряды ДОС-15, с дипольными отражателями. Юрьев отчаянно надеялся, что это даст его самолетам какую-то защиту от ракетных пусков. Как ни странно, это, хоть и частично, но сработало.    Канадские перехватчики, сидевшие в хвосте у советских ракетоносцев, запустили по две ракеты "Фалкон", каждый в свою цель. По одной AIM-4G с инфракрасной ГСН и по одной AIM-4F, с полуактивной радиолокационной. Твердотопливный двухрежимный ракетный двигатель двухрежимный Thiokol M46 разгонял ракеты до 4 Махов. Пока медлительные и неповоротливые Ту-16 начали снижение и еще только заваливались в развороте, ракеты уже преодолели девять километров, которые разделяли канадских "Чертей" и русских "Бэджеров". Но дальше начались проблемы. Система управления огнем MG-13 фирмы "Хьюз", на которое и в мирное время было так много нареканий, снова начала чудить. Вместо того, чтобы наводить AIM-4F по засветкам Ту-16, она переключилась на алюминиевую "лапшу", вылетавшую из снарядов ДОС-15, которая давала более яркие и многочисленные отметки на радиолокаторах. Обе ракеты AIM-4F впустую разорвались в ночном небе. Но обе ракеты с инфракрасный головкой самонаведения упорно шли за своими целями. Одна влетела в корневую часть левого крыла ракетоносца под номером 41, рядом с двигателем. Взрыв боевой части весом в восемнадцать килограмм в корне крыла, возле центроплана, это оказалась много даже для такой прочной и большой машины, как Ту-16. Охваченный пламенем, "сорок первый" начал, переворачиваясь через крыло, падать вниз. А вот "тридцать пятому" повезло. Экипаж "тридцать пятого" с изумлением увидел, как кургузая ракета, с вытянутыми вдоль фюзеляжа ребрами треугольных крыльев, волоча за собой факел пламени, разминулась с крылом буквально на метр и стремительно ушла вперед. Конструкторы ракеты, разработанной в начале 50-х годов, так и не удосужились снабдить боевую часть неконтактным взрывателем.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02-52. ТИХИЙ ОКЕАН. 18 КИЛОМЕТРОВ К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. ПЕРВАЯ ГРУППА ИЗ 18 РАКЕТОНОСЦЕВТУ-16К-16 ИЗ СОСТАВА 55 ТЯЖЕЛОЙ БОМБАРДИРОВОЧНОЙ СТАЛИНГРАДСКОЙ АВИАЦИОННОЙ ДИВИЗИИ ДАЛЬНЕЙ АВИАЦИИ ВВС СССР. _    В составе группы изначально летели двадцать одна машина. Восемнадцать ракетоносцев Ту-16К-16 и два постановщика помех Ту-16П "Букет" со станциями помех СПС-22Н и СПС-55Н, все из 303 тяжелого бомбардировочного авиаполка. И еще один постановщик помех Ту1-6ЕН "Елка", из 444 тяжелого бомбардировочного авиаполка, входящего в ту же дивизию. Во всю длину его грузоотсека располагались семь автоматов сброса пассивных помех АСО-16, кроме того, на нем устанавливалась помеховая станция СПС-4 "Модуляция". Перед включением активных помех один ракетоносец отстрелялся, по американскому кораблю возле острова Беринга и станции РЛС на самом острове. Оставшиеся в строю экипажи с завистью проводили этот самолет, который уже разворачивался обратно, домой. Потом, по команде командира полка, который и лидировал группу, все три постановщика помех включили свои станции. Помехи были настолько сильны, что операторы самолета ДРЛО "Трейсер" поначалу видели на экране своей РЛС только сплошное белое пятно в целом секторе, шириною не менее тридцати градусов. Лишь когда "Трейсер", летевший на пересечку курса советских самолетов, приблизился на дистанцию менее сорока километров, операторы смогли разглядеть южнее этого пятна засветки шести советских бомбардировщиков, на которые и брошена была пара канадских перехватчиков. Пара "Фантомов" подполковника Брауна, патрулирующих сектор в пятидесяти километрах севернее ордера АУГ, тоже начала наводится на эту группу.    Полковник Щипков Виктор Васильевич, командир пятьдесят пятой тяжелой бомбардировочной авиационной, чей ракетоносец Ту-16К-16 летел во главе группы, посмотрел на часы. Так, передняя шестерка "моряков" отстрелялась по ордеру АУГ минуту назад. Ракеты К-10С, которые пилоты ракетоносцев ТОФ только что выпустили, летят быстрее, чем КСР-2 и КСР-11, что пока висят под крыльями самолетов его группы. Всего на 100 километров в час, но быстрее. А, значит, пришло время проявить себя и его группе. Он спросил штурмана-оператора, впрочем, без всякой надежды:    -Ордер не наблюдаешь?    -Никак нет, товарищ полковник, наверное, помехи мешают. Группа сейчас летела под прикрытием сразу трех постановщиков помех, которые ставили активные радиопомехи практически во всех известных диапазонах работы РЛС американского флота и флотской авиации. Причем, две станции, стоящие на "Букетах", были самыми мощными в мире.    -Приказ на постановщики, прекратить работу. "Ноль девятому" и "четырнадцатому", начать поиск работающих РЛС кораблей противника. Ракетоносцы Ту-16К-16 с бортовым номером 09 и 14 были единственными самолетами, на которых висели две оставшихся в дивизии противорадиолокационные ракеты КСР-11. Кроме того, эти ракеты были единственными в обеих группах, оснащенные новейшими боевыми частями. Не обычными, с полутонной гексогена в снаряжении, а ядерными. Мощностью в одну мегатонну. Если хоть одна из них разорвется хотя бы в паре километров от ордера АУГ, дальше американские корабли можно брать голыми руками.    -Я "ноль девятый", вижу ордер, дальность 155 километров, азимут 184. Станция наведения фиксирует излучение нескольких радаров противника, четыре из них точно определяю, как обзорную РЛС типа "СПС-43".    -Я "четырнадцатый", данные по ордеру и излучению РЛС подтверждаю.    Обзорная РЛС AN/SPS-43 компании "Вестингауз" ставилась только на ракетные крейсера типов "Галвестон" и "Олбани", и на четыре типа авианосцев: "Эссекс", "Мидуэй", "Китти Хок" и "Форрестол". В авианосном ордере, который они ищут, должны быть два "Эссекса" и "Форрестол". Четвертый радар, это определенно, ракетный крейсер "Оклахома Сити", тип "Галвестон", он должен быть в охранении ордера. Ну что ж, все точно, как в аптеке. Благодушной настроение Щипкова оборвал слабый писк системы предупреждения об облучении. Их снова обнаружили.    -"Ноль девятый", пуск по самому левому контакту, "четырнадцатый", по самому правому. Еще через десять секунд поступили долгожданные донесения.    -Я "ноль девятый", пуск произвел.    -Я "четырнадцатый", пуск произвел. Полковник Щипков решил выждать еще десять секунд, ракеты должны разогнаться до маршевой скорости, чтобы удалиться от их группы на достаточное расстояние. Иначе возможны сбои пассивных радиолокационных ГСН только что запущенных ракет, из-за собственных помех. Внезапно снова ожило радио. Подполковник Юрьев, командир шестерки ракетоносцев ТОФ, докладывал о завершении наведения и об атаке перехватчиков противника. Два перехватчика, атаковали ракетами моряков, которые летели чуть впереди них. Один Ту-16 сбит, остальные, уклонившись от атаки, легли на обратный курс. Вот значит, кому принадлежит сигнал, о котором уже громко верещит СПО. Щипков снова глянул на часы. С момента пуска прошло уже двадцать секунд, пора.    -Постановщикам помех, возобновить работу.    Экипаж самолета ДРЛО E-1B Tracer из эскадрильи VAW-12 с изумлением увидел, как буквально рядом, в двадцати милях тусклое сплошное пятно, занимавшее целый сектор, пропадает, а в центре его появляются группа ярких отметок. До отвращения похожих на засветки от советских "Барсуков". Второму пилоту "Трейсера", выполнявшему еще и обязанности офицера боевого управления, стало ясно, что русские их поимели. Эти шесть самолетов, летевших впереди, были всего лишь приманкой, подставной уткой. Офицер слабо усмехнулся, русские в полной мере подтверждали старую житейскую поговорку: "кот, усевшийся задом на горячую плиту, никогда больше не сядет и на холодную". Заполучив ужасающие потери в прошлом нападении на авианосцы, они теперь тщательно перестраховываются и подстраховываются. И эти действия русского командира были бы оправданы, если бы патруль получил нормальное усиление с палуб. Но теперь им придется отбиваться с теми силами, что есть в воздухе. Вся проблема в том, что он еще две минуты назад отправил половину своих наличных истребителей, два "Фантома", чудом взлетевших с авианосца, на перехват ракет, запущенных первой шестеркой "Барсуков". И сейчас у него есть всего два "Черта", да еще с половиной боекомплекта. Он едва успел скомандовать канадским пилотам, что бы те отстали от первой группы "Барсуков". Не разумно тратить драгоценные сейчас ракеты, на самолеты, уже выпустившие свои смертоносные "подарки" по кораблям. "Черти", дисциплинированно прекратив преследование группы подполковника Юрьева, уже выходили в хвост самолетам 303 полка, когда экран обзорной РЛС на "Трейсере" вновь покрылся частными яркими пятнами и полосами. Вдобавок, и с перехватчиками связь стала работать через пень-колоду. Но что самое плохое, перед тем, как группа вражеских самолетов снова пропала на экране радара в большом пятне сплошных помех, от нее отделились пара отметок, и, быстро разгоняясь до сверхзвуковой скорости и набирая высоту, пошла на юг. Туда, где были корабли авианосной группы адмирала Холлоуэя. И что можно теперь сделать? Только сообщить подполковнику Брауну, ведущему пары "Фантомов", об еще двух целях. И просить пилотов "Чертей" попробовать вести поиск самолетов противника самостоятельно. Два "Вуду" в момент, когда советские самолеты вновь пропали с экранов его радара, находились примерно в десяти милях правее и выше красных, летя на пересекающихся курсах. Та еще задачка, учитывая ночное время и погодные условия. Впрочем, основная облачность сейчас ниже советских самолетов, так что у перехватчиков есть мизерный шанс.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 22-10, 02 НОЯБРЯ. ДЕСЯТЬ КИЛОМЕТРОВ ЮЖНЕЕ ОТ ВИЛЮЧЕНСКОГО ВУЛКАНА, ГРУНТОВКА К ВОСТОКУ ОТ РУСЛА РЕКИ ПАРАТУНКА. СВОДНАЯ ГРУППА ВТОРОГО БАТАЛЬОНА 211 МОТОСТРЕЛКОВОГО ПОЛКА 22-Й ДВАЖДЫ КРАСНОЗНАМЕННОЙ КРАСНОДАРСКО-ХАРБИНСКОЙ МОТОСТРЕЛКОВОЙ "ЧАПАЕВСКОЙ" ДИВИЗИИ._    Этот день лейтенант Ильин вспоминал потом с трудом. Начавшись с кошмарной бойни на берегу бухты Малая Саранная, он отпечатался в голове, как сплошная мешанина из бега по непролазным дебрям, бестолковых перестрелок и сумасшедшей езды на раздолбанном грузовике по местам, которые дорогами мог назвать только неисправимый оптимист. Когда они, вымотанные донельзя ускоренным маршем по пересеченной местности, вышли на дорогу, все думали, что на сегодня их оставят в покое. Их уже ожидали два грузовика, помятые и видавшие виды ГАЗ-51. В один из них, с красным крестом, наспех нарисованном на дверце, погрузили всех раненых, и лежачих и легкораненых ходячих. После чего, фельдшер скомандовал уезжать. А один из водителей второго, с виду совершенный пацан, отдал старшему лейтенанту запечатанный пакет, объяснив, что там приказ на дальнейшие действия его, Ильина, группы. И что он, вместе с напарником и грузовиком, поступает под командование товарища старшего лейтенанта. В грузовике оказались несколько ящиков с консервами, цинки с патронами и ящики с выстрелами к РПГ, очень кстати, почти все наличные боеприпасы группа Ильина отдала разведчикам. Все равно больше сделать для людей, стряхнувших у них с хвоста американцев, и фактически, спасших им жизнь, Ильин тогда не мог. Но сейчас у него снова было боеспособное, пусть и маленькое, подразделение Советской армии. Двадцать один человек, два ручных пулемета и один РПГ. И свой транспорт, в виде одного грузовика и двух пацанов - водителей, которые, как выяснил Ильин, еще вчера были школьниками. И боевой приказ, прочитав который, старший лейтенант стал озадачено чесать затылок. По замыслу командования, его группе надлежало выдвинуться в район к востоку от поселка Паратунка, где они должны будут вступить в боевое охранение саперов. Которые будут прокладывать гати для прохода техники через топкие берега небольшой, но извилистой реки с одноименным названием. Причем, на месте они должны быть уже через четыре часа. Расстояние небольшое, по дороге максимум километров двадцать. Но эта дорога, на самом деле полоска между каменистыми склонами, покрытая смесью грязи со снегом, проходящая вброд через многочисленные горные ручьи. А в небе то и дело пролетают американские самолеты. В общем, они едва успели прибыть на место.    Все дело в том, что советской командование уже в первый день высадки вражеского десанта, столкнулось с острой проблемой. Не хватало пехоты. Нет, вообще-то, на Камчатка и до войны не доставало всего, современной техники, вооружения, транспорта, средств связи. Одни танки Т-34-85, стоящие на вооружении единственного танкового батальона в 246 мотострелковом полку, могли много чего сказать специалисту. В линейных частях округов, расположенных в европейской части страны, на смену этим танкам давно пришли Т-54, а кое-где и "пятьдесятчетверки" уже поменяли на более современные Т-55 и даже Т-62. Т-34 там, в Европе, можно было отыскать только в училищах да еще на базах хранения, куда их отправили пылится вместе с винтовками Мосина и пулеметами Максима. Но пехоты вроде бы было достаточно, целая дивизия. Три полка, двенадцать батальонов, из них 11- мотострелки. Но с началом войны выяснилось, что пехоты нужно больше, гораздо больше. Два батальона 211 мотострелкового полка остались прикрывать Усть-Камчатск. Еще два батальона сегодня утром обороняли побережье, где высаживался американский десант, и от них мало что осталось. Равно как и от одного батальона 246 мотострелкового полка, брошенного сегодня днем в отчаянную контратаку. Два батальона 304 мотострелкового полка остались в обороне побережья к северу от Авачинской бухте, и их никак нельзя было снимать оттуда, даже сейчас. Ведь американцы вполне могут перебросить десант на корабли, и высадиться там. Очень быстро, гораздо быстрее, чем советское командование может перебросить войска вкруговую, по плохим и разбитым дорогам. А оттуда до Петропавловска вообще рукой подать. Остаются всего четыре батальона, на все про все. Для атаки американцев, которых, по оценке разведчиков, уже высадилось, как, бы, не больше. А ведь нужно еще обеспечить пехотное прикрытие своей артиллерии, ракетным установкам, зениткам, охранять мосты и прочие сооружения. Прикрывать своих связистов и саперов, наконец. Это все без прикрытия пехотой не оставишь, это доказала американская диверсионная группа, за несколько минут уничтожившая один из дивизионов 21 берегового ракетного полка. Раньше, большую часть задач по охране объектов и обороне побережья выполняли отдельные пулеметные батальоны береговой обороны и бригада морской пехоты, подчинявшиеся Камчатской военной флотилии. Но в 1960 году все они были, одним росчерком пера, сокращены. А малочисленных пограничников и разведчиков едва хватало на прочесывание местности и ведения разведки в зоне высадки. Одна из таких групп уже осторожно взбиралась на северный склон Вилючинского вулкана.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02-55, 03 НОЯБРЯ. СЕВЕРНЫЙ СКЛОН ВИЛЮЧИНСКОГО ВУЛКАНА, ОТМЕТКА 1850 МЕТРОВ. ГРУППА ИЗ СОСТАВА 32 ОТДЕЛЬНОЙ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ РОТЫ 22-Й ДВАЖДЫ КРАСНОЗНАМЕННОЙ КРАСНОДАРСКО-ХАРБИНСКОЙ МОТОСТРЕЛКОВОЙ "ЧАПАЕВСКОЙ" ДИВИЗИИ._    Группа была небольшой. Шесть человек, командир, в звании лейтенанта, два радиста, снайпер и два разведчика. Вооружение ее тоже не представляло ничего серьезного, шесть пистолетов, винтовка Мосина и пять автоматов АК-47С. Но самое мощное по силе оружие было у радистов, радиостанция Р-104М "Кедр". Весь носимый комплект радиостанции весил почти сорок килограмм, разбитый на два вьюка, один приемопередатчик и упаковка питания с аккумуляторами и антеннами. Радисты, обосновавшись в одной из многочисленных расщелин на склоне вулкана, уже закончили собирать комбинированную антенну, состоящая из антенны Куликова и 8-ми штыревых колен, и сейчас из расщелины торчал гибкий хлыст, общей высотой четыре метра. После попытки неудачного обстрела гаубичной батареей захваченного утром американцами аэродрома, американцы начали выдавливать советские дозоры из ближних к аэродрому сопок. Справедливо полагая, что никакие орудия без корректировки стрелять нормально не смогут. Но Вилючинский вулкан стоял почти в пяти километрах к югу от аэродрома, возвышаясь над окружающими его сопками больше, чем на километр. Далековато, но если есть хорошая оптика, наблюдать за аэродромом и корректировать вполне можно. Главное, что американцы физически не успели сюда добраться. А радисты уже установили связь с главной ударной силой 22 дивизии, дивизионом реактивных установок залпового огня БМ-14 из состава 157 артиллерийского полка.    Дивизион уже потерял две пусковых установки, во время воздушного налета, когда совершал марш. Но оставшиеся десять машин сейчас уже, заехав на восточную окраину поселка Паратунка, разворачивались на заросшем кустами берегу реки. Как бы не хотелось командиру дивизиона начинать огонь с другого места, для нанесения удара по аэродрому подходило только это. Максимальная дальность установок составляла 9800 метров, а до цели отсюда было чуть меньше девяти километров. Любая другая позиция не годилась, или из-за слишком большого расстояния, либо по условиям проходимости автомашин ЗиС-151, на которых и были смонтированы шестнадцати трубные пусковые установки БМ-14, или 8У32, согласно индексу ГРАУ. Это место подходило, единственно, что не нравилось командиру, это то, что когда американцы начнут бить в ответ, поселку Паратунка мало не покажется. И, еще его очень напрягало наличие на одной установке другого типа снаряда. Девять машин сейчас были заряжены 140-мм турбореактивными осколочно-фугасными снарядами М-14-ОФ, вес каждого почти сорок килограмм, болевая часть массой восемнадцать с половиной кило дает три тысячи осколков. Турбореактивным этот снаряд называется не совсем корректно, просто из-за очень большой скорости вращения вокруг своей оси. Из-за того, что его многочисленные сопла расположены под большим углом к направлению полета. А так, это обычный НУРС, только очень толстый. А вот на десятой машине были заряжены другие снаряды, хотя по внешнему виду и не отличались от штатных М-14. Только вот внутри химического снаряда МС-14, индекс ГРАУ 8С31, вместо части взрывчатки был зарин Р-35, залитый в жидком состоянии в капсулу. Целых 2 килограмма сто сорок грамм. Учитывая тот факт, что смертельная концентрация этой адской жидкости составляет какие-то миллиграммы, это факт очень напрягал весь личный состав дивизиона. Хотя, с другой стороны, они за почти двое суток марша, совершенного от окраины Атласова до этого места, навидались много чего. И видя, как тела гражданских, от стариков до малолетних детей, погибших в результате газовой атаки доблестных пилотов US NAVY, складывают штабелями, готовя к погребению в братских могилах, расквитаться очень хотелось.    Может быть, именно поэтому, еще молодой, но поседевший подполковник, командующий дивизионом, приказал сразу подвезти боеприпасы на второй залп. Время полного залпа установки -десять секунд. Время перезарядки установок - две минуты. И время ухода с позиций - тоже две минуты. Четыре минуты с хвостиком, а у противника точно есть артиллерийский радар, да и тяжелый крейсер где-то у берега болтается. Они здорово рискуют, но по приказу командования, аэродром должен быть уничтожен. Его размышления прервал радист, который прокричал ему от ГАЗ-69, на котором была установлена радиостанция.    -Товарищ подполковник, есть связь с корректировщиками!    -Первая, один пристрелочный, огонь! Через секунду из направляющей трубы вылетел одиночный реактивный снаряд. Пока дивизион наводился по цели по расчетам, по точке на карте, уточнив свое местоположение топопривязкой. Теперь осталось ждать сообщения корректировщиков. И они не замедлили последовать.    -Влево 5, перелет 6! Это значит, что пристрелочный РС лег в полукилометре от середины полосы и на шестьсот метров дальше. Солидный промах. Не будь корректировщиков, удар дивизиона обернулся бы пшиком. Но теперь расчеты всех установок судорожно крутят штурвалы горизонтальной и вертикальной наводки.    -Есть поправки! Последовали рапорты от всех командиров батарей.    -Первая, один пристрелочный, огонь! Подполковник просто физически ощущал, ка истекает время. Если и этот выстрел окажется не по цели, наверное, ему придется отказаться от второго залпа. Но радист радостно крикнул:    -Накрытие!    -Дивизион, залпом огонь! Тут же среагировал командир. И сто пятьдесят восемь воющих, как подземные демоны, снарядов начали вырываться из труб, оставляя за собой длинные огненные хвосты.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02-57, 03 НОЯБРЯ. ПОЛЕВОЙ АЭРОДРОМ ВОЗЛЕ ВИЛЮЧИНСКА, ПАЛАТКИ ИНЖЕНЕРНОГО БАТАЛЬОНА 3 ДИВИЗИИ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ США. _    Капитан, командир роты обеспечения, устало выдохнул. Рота, совместно с одной из саперных рот, начиная с 14-00 вчерашнего числа, работала, как проклятая. Превратить почти неиспользуемый полевой аэродром в полноценную передовую авиабазу Корпуса морской пехоты им, конечно, за такой срок не удалось, но определенные успехи уже были. Взлетная полоса была расчищена от следов скоротечного утреннего боя, оборудованы стоянки для самолетов, смонтирована примитивная система заправки, установлено оборудование для обслуживания самолетов. Завезено небольшое количество топлива и вооружения. Все эти работы были в самом разгаре, когда на полосу стали садится самолеты. Причем, и из состава Корпуса, и флотские. Оказывается, в районе расположения авианосной группы разразился шторм, а аэродром на острове Беринга только что атакован диверсантами красных. И тем самолетам, которым не хватало топлива, чтобы дотянуть до острова Атту, осталось только вот эта маленькая площадка. При посадке возникли проблемы, какая-то, очень наглая русская батарея пятидюймовых гаубиц, выдвинувшись чуть ли не нейтральную полосу, начала обстрел. Обстрел велся вслепую, по площадям, но все равно привел к потере двух самолетов. Но тут вмешался "Де Мойн", дежуривший в бухте Безымянная. Крейсер быстро показал красным, кто здесь главный. При помощи вертолета-корректировщика его пушки перемешали дерзкую батарею с землей. И сейчас командование срочно требовало заправить и поднять хоть часть самолетов в воздух. И, вот, наконец, первые два "Крусейдера" заправлены, и техники, вручную выкатывают их со стоянок. За ними будут заправлены флотские истребители, потом настанет очередь "Трейсера" ДРЛО. А вот с едва севшим на такую короткую полосу постановщиком помех были проблемы. Помучавшись, техники Корпуса все-таки определили, что смогут заправить незнакомую им машину. Но сам экипаж огромного "Скайуорриора" еще не решил, сможет ли он взлететь ночью с полосы такой малой длины. Поэтому, и обслуживать его решили в последнюю очередь.    Мысли капитана оборвал одиночный разрыв снаряда, упавшего примерно в трехстах ярдах от палатки. Он вздохнул, русские никак не угомонятся. Судя по разрыву, вес снаряда фунтов сорок, не меньше. Очередная пятидюймовая батарея красных? Они что, урок, который преподал "Де Мойн", не поняли? Но через полминуты следующий снаряд взорвался прямо на полосе, осколками ранив несколько техников, как раз выкативших первый из "Крусейдеров" на нее, и повредив сам самолет. "Черт, подумал капитан, а вот это уже серьезно. Это не стрельба вслепую, по площадям, где-то поблизости есть корректировщик красных". Он побежал к ближайшему окопу, которые его люди только что отрыли возле палаток, уже на бегу отдавая торопливые команды. На аэродроме взвыла сирена, и тут, капитан, уже прыгая в окоп, увидел, как на землю сошел ад.    Можно иметь сколь угодно развитое воображение, но все равно передать ощущения, с которым столкнулся человек, попавший под огневой налет целого дивизиона систем залпового огня, невозможно. Его понять сможет только такой же человек, побывавший под огнем реактивных установок. Если останется жив, конечно. Свернувшись клубочком, капитан лежал, охватив голову руками на дне окопа, а земля в это время под ним тряслась и подпрыгивала. Каждую секунду на аэродроме взрывались как минимум полтора десятка снарядов. Капитан вспомнил, как в академии старый хромой майор, прошедший почти все крупные десанты Корпуса, от Гуадалканала до Иводзимы, рассказывал им, тогда еще курсантам-молокососам, про огонь реактивной артиллерии. Про то, как нередко после таких налетов, из японских укреплений доставали сошедших с ума офицеров и рядовых Императорской армии. Они тогда ему не поверили, приняв этот рассказ за еще одну байку, которые так любят травить ветераны перед новичками. А сейчас, лежа на дне окопа, ощущая подпрыгивающую под ним землю, в такт разрывам, звучащим чаще пулеметной очереди, капитан ощутил, что еще немного, и он сам начнет сходить с ума. В довершении всего в окопе остро запахло свежими яблоками. Остатков разума ему хватило, чтобы, превозмогая ужас перед разрывами, подняться на колени и достать из аптечки в подсумке антидот. Голова уже начала кружится и темнело в глазах, когда он, с размаху, вогнал себе шприц-тюбик в бедро, прямо через толстую ткань обмундирования. Потом силы его совсем оставили, и он выпал из реальности, потеряв сознание. Последним его ощущением было осознание того, что разрывы вроде бы стихли. И он так и потерял сознание, сидя на коленях и привалившись к стенке окопа, с тюбиком в сжатой руке.    Он очнулся в той же позе, но никак не мог понять, сколько времени прошло, когда антидот все-таки поборол начавшееся отравление организма. Секунда? Минута? Час? Затем, спохватившись, он посмотрел на часы. Прошло всего две минуты. Он еще отметил, что сознание путается и у него проблемы со зрением, предметы видятся размытыми и дрожат, необходимо напрягать глазные мышцы, для того чтобы зрение стало менее расфокусированным. И тут все началось снова. Он опять рухнул на пол окопа, прижимаясь к дрожащей и прыгающей под его телом земле. И это продолжалось, как казалось капитану целую вечность. Хотя повторный огневой налет длился всего десять секунд, так, по крайней мере, показывали беспристрастные стрелки его часов. Капитан, стараясь удержаться на подгибающих ногах, встал и выглянул из окопа. Увиденное его потрясло настолько, что он на минуту потерял дар речи. Аэродрома, самолетов, прочей техники, палаток и контейнеров, всего этого не было. Не было и заснеженных деревьев и кустарника, которые густо росли по окраинам аэродрома. Даже снега не было! Вокруг, на сотни ярдов простирался просто лунный пейзаж, голая почерневшая земля, густо утыканная воронками. И усыпанная горящими обломками, в которых с трудом угадывались остатки техники, вперемешку с лежащими телами.    _КАМЧАТКА. МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 03-07, 03 НОЯБРЯ. ПОЛЕВАЯ ДОРОГА ОТ РАДЫГИНО, ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, КОЛОННА МАШИН 21 БЕРЕГОВОГО РАКЕТНОГО ПОЛКА. _    -Вас понял. Действуем по основному варианту. В командно-штабной машине горели только лампы ночного освещения, из-за этого лица всех, кто находился в КШМ-ке, представляющей из себя кунг на базе грузовика ГАЗ-63, приобрели мертвенно-синий оттенок. Из-за этого, улыбка командира полка, когда он обращался к радисту, выглядела зловещей.    -Передать по колонне, уходим на позицию возле озера Налычева! И вызови на эту позицию из укрытий в ППД все транспортеры с ракетами для повторных пусков!    Для двадцать первого ракетного полка было два варианта плана действий. Один осторожный, с развертыванием дивизионов на старой стартовой позиции. Плюсом этой позиции было, то, что она ближе всего находилась к укрытиям, к тому же машинам после стрельбы надо было проехать по открытой местности всего шесть километров, дальше дорога начинала петлять между сопками, поросшими лесом. И если бы ситуация была бы прежней, командир полка никогда бы не решился загонять дивизионы на позицию у озера Налычево. Там надо было ехать по открытой местности все двадцать километров, причем пятнадцать из них - вообще не по дороге, а по берегу океана. Тягачи АТ-Т и полноприводные грузовики ЗиЛ-157 и ГАЗ-63 по гальке, местами поросшей редкой травой и кустарником, конечно, пройдут, но скорость их продвижения будет совсем не та, что по дороге. Едва успеть до 04-00. И при наличии авиации противника командир никогда бы на эту авантюру не решился бы. Но сейчас авианосцы противника попали в шторм и оказать помощь своему десанту не могут. Аэродром на острове Беринга атакован нашими пограничниками и выведен из строя. И, как только что ему сообщили, аэродром возле Вилючинска, где тоже есть американские самолеты, тоже уничтожен огнем дивизиона реактивных установок 157 артиллерийского полка. Полностью, вместе с самолетами. У янки не осталось вообще авиационной поддержки в районе высадки. Нет, есть конечно возможность, что американцы попробуют дотянутся сюда с ближайшего аэродрома на Алеутских островах, Атту. С дозаправками у них может такой фокус получится. Но лететь сюда им придется где-то час, а уж час двадцать первый ракетный полк ждать на пусковой позиции не будет. И тогда вступает в силу единственный плюс у позиции у озера Налычево. Береговая линия тут сильно уходит на восток. С нее РЛС наведения пусковых смогут просматривать почти всю акваторию бухт Безымянная и всю - Малая Саранная, мыс Ставицкого не будет затенять им обзор, как на позициях южнее. А значит, у них есть реальная возможность покончить с последней ударной силой янки, тяжелым крейсером "Де Мойн". Это чертов крейсер уже доставил немало проблем советским войскам. Именно благодаря его орудиям американским морпехам удалось захватить весь Вилючинск и полуостров Рыбачий. Именно его пушки сдерживают части 22 дивизии. А потом можно спокойно разобраться и со всеми остальными кораблями десанта, для этого он и вызвал все тягачи с запасными боекомплектами ракет.Авиации противника нет, поэтому можно будет спокойно провести перезарядку прямо на стартовой позиции.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02-58. ТИХИЙ ОКЕАН. 113 МИЛЬ К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР АВИАНОСЦА "ФОРРЕСТОЛ"._    Минуты текли, как часы. Все, находящиеся в ситуационном центре, замерли, словно случайным словом или неосторожным движением боялись нарушить это состояние, эфемерного, но так желанного спокойствия. Шесть минут назад в центр управления авианосца поступил тревожный доклад от самолета ДРЛО воздушного патруля, о пуске противокорабельных ракет. Они идут к ордеру в две волны, в первой примерно до шести штук, во второй всего две. После пуска передовая группа "Бэджеров" отвернула на обратный курс, основная же, опять закрывшись помехами, продолжала рваться к ордеру, на скорости примерно в триста тридцать узлов. И что они задумали? Подойти поближе, чтобы выпустить оставшиеся ракеты с большей точностью? Или оставшиеся самолеты, это бомбардировщики, и сейчас они рвутся к ордеру, под прикрытием помех, для сброса бомб? Не будь этого проклятого шторма, адмирал Хэллоуэй только посмеялся бы над этими жалкими потугами красных. Да что там, его палубные перехватчики давно бы рвали эту группу в клочья, радиолокационные помехи не очень помогают против пушек и даже тех же "Сайдвиндеров". Но сейчас в воздухе только четыре перехватчика, два "Фантома", которые они сумели поднять, и два канадских "Черта". Как у них успехи?    -Арчи, не торопись, сейчас я подойду к этой дерьмовой штуке ближе! Она огрызаться не будет! Скороговоркой предупредил подполковник Браун своего штурмана-оператора, который брал в захват слабую отметку противокорабельной ракеты на своем экране. Нервничать было отчего. На перехват ракет, летевших быстрее скорости звука, у его пары "Фантомов" были считанные минуты, вдобавок опыта таких перехватов у них было маловато. Заметить, зайти в хвост, захватить и сбить цель, которая сама летит со скоростью не менее 750 узлов, да еще ночью, да еще в штормовую погоду, когда радиоэлектроника работает через пень-колоду, такому в Мирамаре не учат. Там противника изображали мишени QF-80A, переделанные из древних, как говно мамонта истребителей "Шутинг Стар". Первых реактивных истребителей в USAF, дозвуковых и с прямым крылом. Никакого сравнения, и немудрено, что его ведомый, поторопившись, уже отправил две ракеты AIM-7С в "молоко". Станция непрерывного излучения APA-157, отвечавшая за подсветку "воробьев" с их полуактивными ГСН из-за разрядов атмосферного электричества в непогоду все время сбоила. Вот и сейчас, обе AIM-7С, наконец запущенные его оператором по русской ракете, казалось бы, с убойного расстояния, опять не попали. Одна AIM-7С почему-то ушла вниз, разминувшись с целью на добрую пару километров, вторая вроде бы пошла к цели, но тоже пролетела слишком далеко от нее, неконтактный магнитный взрыватель не сработал.    -К черту "воробьев", готовь "сайды". Прокричал Браун, двинув РУДы на максимальные обороты двигателей. И, все время, всматриваясь вперед, они уже сблизились с ракетой достаточно близко. Не дай бог, проскочить цель или даже столкнутся с ней, с максимальной скоростью его "Фантома" почти в 1300 узлов это запросто может получиться. Вот он! Во мраке бушующей непогоды слабый факел реактивного двигателя заметить было непросто, если бы не хорошая работа новейшей бортовой радиолокационной станции AN/APQ-72, они бы точно не нашли его. Ну а сейчас:    -Арчи, что у тебя?    -Есть захват! Пускаю пару! В отличие от новых, и еще ненадежных AIM-7С, ракеты AIM-9B Sidewinder с инфракрасной головкой самонаведения были более испытанным средством. Более того, "сайды" уже успели повоевать в небе над проливом, разделяющим Тайвань и материковый Китай. И неплохо себя там показали, сбив несколько коммунистических МиГов. Вот и сейчас, они, вцепившись в тепловое излучение маршевого двигателя русской ракеты, как бульдоги, уже не выпустили свою жертву. Сдвоенный взрыв, вспышка в двух милях впереди, и на экране бортовой РЛС вместо четкой засветки цели появилось слабое облако обломков, падающее вниз. Все, одна ракета сбита.    -"Синий-1", я "синий-2", сбил "вампира"! Раздался в шлемофоне радостный голос его ведомого. Уже две ракеты. А ведомый возмущенно добавил:    -Нет, все-таки, какое же говно эти "Sparrow"! Надо было вешать восемь "сайдов"!    Браун еще только собрался ответить ему, когда в эфир вмешался еще один голос:    -"Синие", это "Оклахома-Сити". Вы в зоне поражения, немедленно уносите свою задницу на север, оставшиеся "вампиры" это уже наша забота!    Подполковник Браун и так с недоверием относился к бравым зенитчикам флота. Чего стоила история с фрегатом "Бивин", чьи зенитчики сбили пару своих же перехватчиков "Демон". А сейчас, учитывая предупреждения офицера с крейсера "Оклахома-Сити", он медлить не стал. Ведь этот крейсер имеет на вооружении пусковую установку зенитных ракет "Талос", с дальностью более ста километров. И, на зенитных ракетах RIM-8С, применяемых в этом ЗРК, есть и ядерные боевые части, W30 с мощностью до 4,7 килотонн. Никакого сравнения с "Бофорсами" "Бивина". И Брауну, и его ведомому совсем не хотелось оказаться поблизости от ядерного взрыва.    А в огромном бронированном ангаре на крейсере уже кипела работа. Ангар занимал почти всю кормовую часть крейсера, фактически представлял из себя целый ракетный цех. Из-за большой длины ракет "Талос", почти 10 метров, в ангаре хранилось в собранном состоянии только 16 ракет. Остальные 60 ракет требовалось собирать, постепенно перемещая их по самым натуральным сборочным конвейерам, с этажа на этаж, вплоть до заправки жидким топливом для маршевого прямоточно-ракетного двигателя.    Вообще, подробное ознакомление с системой "Талос" способно вызвать натуральный шок. Комплекс настолько громаден, что просто потрясает своими размерами. Сама двухбалочная пусковая установка теряется на фоне общих размеров комплекса, а ведь рядом с десятиметровыми ракетами весом в три с половиной тонны и человек кажется натуральной песчинкой. Система хранения и предстартовой подготовки Mark-7 состояла из бронированного бункера на верхней палубе, а также из системы подпалубных помещений, предназначенных для погрузки, хранения и транспортировки боевых частей в зону предстартовой подготовки ЗУР. Туннели, вагонетки, помещение для проверки и тестирования ядерных боевых частей, шахта лифта, пронизывающая корабль до самого днища -- боевые части "Талоса", в том числе в ядерном исполнении, хранились в погребе ниже ватерлинии. Также в состав комплекса входила громоздкая пусковая установка -- двухбалочная поворотная тумба, и её силовые приводы в подпалубных помещениях. И сейчас весь расчет установки Мк7 был занят, что называется, выше крыши. Положение осложнялось еще тем, что сейчас, когда штормовые волны захлестывали более мелкие корабли ордера охранения АУГ чуть ли не с головой, крейсер "Оклахома-Сити" вдруг оказался единственным кораблем, у которого нормально работали все радиолокаторы, в том числе наведения и подсветки ЗРК. Эсминец DDG-37 "Фаррагут", чьи "Терьеры" так хорошо показали себя при отражении прошлого налета, при попытке включить свою бортовую РЛС AN/SPG-55 для обнаружения и наведения ракет, получил целый букет неисправностей. От обледенения антенно-фидерной системы, до короткого замыкания в месте высокочастотного соединителя на переходе кабельной трассы с мачты в надстройку. Все из-за огромного количества морской воды, которая буквально висела в воздухе на высоте в десятки метров. Остальные корабли ордера вынуждены были вообще прекратить работу своих систем. На эсминцах и фрегатах после случившегося с "Фаррагутом" вообще обесточили все РЛС, от обзорных, до станций орудийной наводки. Лишь "Оклахома Сити", чьи антенны висели на огромных мачтах крейсера высотой выше сорока метров, мог похвастаться все еще работающими РЛС. Ну, еще и три авианосца, но они, к глубокому сожалению всего личного состава АУГ, не имели ЗРК. Но шторм принес проблемы кораблям адмирала Холлоуэя не только своими огромными волнами. Качка. Сейчас "Оклахома Сити", выстрелив обе ракеты, при помощи двух РЛС управления ракетой AN/SPW-2 наводил их на сразу двух "вампиров", сопровождая их одновременно двумя РЛС сопровождения и подсветки цели AN/SPG-49. Балки пусковой установки уже повернулись по оси корабля и встали горизонтально для перезарядки, и толкатели сектора перезарядки уже начали выдвигать под них следующие две многотонные десятиметровые ракеты. Но внизу, в лабиринтах секций и помещений из-за того, что многотонную махину крейсера швыряло на волнах, как щепку, все было не так радужно. В боезапас комплекса входило всего 16 готовых ракет. Остальные 60 надо было собирать из отельных частей, соединять разъемы кабелей между отсеками, контролировать и проверять электрические цепи, вкладывать в ракету боевую часть, подстыковывать стартовый ускоритель, заправлять бак маршевого двигателя керосином. А попробуйте все это проделывать, когда качка такая, что устоять на ногах невозможно! Вот и пошли к командиру зенитно-ракетного комплекса доклады о неполадках, одни, за другим:    -Участок сборки ракет, сторона "В". Матрос, при стыковке кабелей между ракетой и отсеком стартового двигателя не устоял на ногах при крене корабля и зацепился рукой за только что состыкованный кабель. При дальнейшем прохождении ракеты на участок контроля электрических цепей общей сборки ракет выявлена неисправность в этом кабеле. Ракету пришлось возвращать назад, на участок сборки, для частичной разборки и замены кабеля. Время задержки по этой стороне- десять минут.    -Секция заправки бака маршевого двигателя, сторона "В". При заправке бака матроса, уже вставившего пистолет в заправочную горловину, бросило на нее. Толчок был такой сильный, что зажимное устройство, удерживающее пистолет в горловине, не выдержало, и пистолет вывернуло из горловины. Подачу керосина перекрыли довольно быстро, но все равно, на пол секции успело пролиться несколько галлонов керосина. Офицер, начальник секции заправки, вывел расчет секции вовремя. Чтобы не допустить возгорания керосина и его паров, пол секции залит специальной пеной-реагентом. Но сейчас нахождение персонала в секции без средств защиты не возможно. Работа секции будет восстановлена после очистки и вентиляции, примерное время начала- через тридцать минут.    - Пост контроля боевых частей, сторона "А". При перегрузке с транспортной тележки на ложементы боевую часть не успели зафиксировать. Огромную чушку весом в сто тридцать шесть килограмм при очередном крене корабля сбросило в сторону, на неотведенную тележку. Погнуты ложементы проверочного стенда, повреждена сама тележка, на корпусе самой боевой части есть вмятины, сквозного повреждения корпуса нет. Время восстановления работоспособности поста- двадцать пять минут.    Услышав последнюю новость, командир комплекса шумно выдохнул. Очень хорошо, что сквозного повреждения нет. Корпус ядерной боевой части W30, это последняя деталь на всем корабле, где он хотел бы видеть сквозные повреждения. На всякий случай надо послать туда дозиметриста, если сам начальник поста не догадался его вызвать. А вот то, что в ближайшие полчаса боезапас у них будет всего в шестнадцать ракет, включая две уже запущенных, это очень плохо. Командир выругался, не стесняясь подчиненных. Как и ожидалось, вся эта монструозная система, фактически ракетный завод, занимающий треть всего крейсера, в боевых условиях отказался работать. Чертовы умники из лаборатории прикладной физики Университета Джонса Хопкинса! "Пусть у вас полностью готовы только 16 ракет, зато мы добавили в боекомплект еще 60". Как же, добавили. Через тридцать минут они могут и не понадобится крейсеру, к чему ракеты кораблю, который уже лежит на дне? На более новой установке Мк-12, которую сейчас устанавливают на крейсера типа "Олбани", боезапас всего 52 ракеты, но они в полностью готовой состоянии!    Тем временем, дуэльная ситуация, между шестью советскими противокорабельными ракетами и комплексом "Талос" развивалась стремительно. Каждую секунду четыре оставшихся ракеты К-10С пролетали пятьсот двадцать метров, зенитные ракеты RIM-8C, рвущиеся навстречу двум из них, пролетали семьсот шестьдесят метров, а две ракеты КСР-11, летевшие и так позади основной группы, каждую секунду от нее отставали, летя со скоростью всего триста девяносто метров в секунду. Но вся проблема комплекса Мк7 "Талос" была в том, что он был двуканальный. То есть, на крейсере "Оклахома Сити" было всего два радара сопровождения цели, они же выполняли наведение ракет по лучу на начальном и среднем участках траектории. И два радара подсветки целей, которые обеспечивали работу головок полуактивного радиолокационного самонаведения ракет на конечном участке. И каждый из этих радаров мог сопровождать только одну цель. То есть новая ракета, уже давным-давно занявшая место на двухбалочной пусковой установке, могла быть запущена, "встреливаясь" в узкий луч радара AN/SPW-2 только после того, как этот радар закончит наведение предыдущей ракеты, "передав" ее, после включения собственной ГСН, радару подсветки целей AN/SPG-49. И эта проблема комплекса грозила превратиться в проблему для всего соединения. Когда комплекс "Талос" начал уверенно сканировать первых четыре русские ракеты и произвел пуск первых двух RIM-8C, дистанция до них составила девяносто пять километров. С каждой секундой расстояние между зенитными ракетами и парой К-10С сокращалось на один километр двести восемьдесят метров. И через минуту и две секунды включенные ГСН зенитных ракет уловили отраженный сигнал от своих целей. Еще две секунды потребовалось бортовому аналоговому вычислителю ракеты разработке компании Sperry Rand Corp., чтобы сообщить об этом основному блоку системы наведения ракет компании Bendix Corp., отделение Bendix Products Mishawaka Division, а самому блоку управления - дать оператору комплекса сигнал о переходе обеих ракет (разница была в несколько десятых секунды) на самонаведение. И еще две секунды потребовалось оператору, чтобы, увидев эти долгожданные сообщения, нажать кнопки старта новых ракет. Не раздумывая, потому что новые приоритетные цели, угрожавшие ордеру, давно были определены на планшете в центре управления комплексом. Итого минута и шесть секунд, но за это же время вражеские ракеты тоже приблизились к кораблям. Дистанция до ракет К-10С уже составляла шестьдесят километров семьсот метров, до ракет КСР-11- семьдесят четыре с половиной километров. Ситуация была напряженная, но некритичная, так казалось командиру комплекса. Еще через восемь секунд последовали доклады операторов РЛС AN/SPG-49. Оба "вампира" поражены, вражеских ракет осталось всего четыре. Но тотчас же проклятая погода внесла в благодушное настроение американцев свои коррективы. Качка. Антенны всех радаров комплекса "Талос" находились на недосягаемой даже для штормовых волн высоте, более сорока метров от ватерлинии. Но эта же высота привела к тому, что при очень большом волнении мачта крейсера, с размещенными на ней антеннами, описывала в пространстве замысловатые восьмерки с огромной амплитудой. А луч, задаваемый РЛС AN/SPW-2, был довольно узким. И одна из зенитных ракет в полете просто "выскочила" за пределы луча. Приемники, стоящие на ракете, потеряли управляющий сигнал, о чем бортовой аналоговый вычислитель тут же оповестил основной блок системы наведения, а тот услужливо зажег соответствующий транспарант у оператора. Сама ракета продолжала лететь по прямой, пока в баке не закончился керосин, а позже, через четыре минуты у нее сработал самоликвидатор. Но она уже никого не интересовала. На всех испытаниях и учениях с применением ЗРК "Талос" случаи, когда ракеты, потерявшую луч, удалось "зацепить" этим лучом снова, восстановив управление, можно было перечислить по пальцам правой руки Капитана Крюка из книжки про Питера Пэна. Естественно, уже после встречи вышеназванного господина с крокодилом. Поэтому оператор комплекса даже и не стал пытаться совершить этот подвиг, а начал готовить свой пост для наведения новой ракеты. Но с запуском придется подождать, время перезарядки пусковой установки пятьдесят пять секунд. Сейчас она еще только встает в положение перезарядки. И теперь в воздухе наводится всего одна зенитная ракета. Эта минута, в течении которой перезаряжалась пусковая установка, а затем разворачивалась в сторону целей, казалось длиться целую вечность. Но не для советских ракет. До ракет К-10С дистанция была уже всего двадцать семь километров. Вернее, уже до одной ракеты. Ракета RIM-8C так же исправно поразила свою цель. И оставались еще две ракеты КСР-11, тоже летящие к ордеру, но находящиеся на дальности в пятьдесят километров. Наконец двухбалочная ПУ повернулась по нужному азимуту и углу места, и корма крейсера окуталась густым облаком белого дыма, из которого, волоча за собой пятиметровые языки пламени вылетели две длинных белых тени. Участок разгона, сброс стартового двигателя. Обе ракеты попадают, каждая в свой луч. Для ракеты, которая летит по русской К-10С, участок наведения по лучу теперь очень короткий, всего через десяток секунд полуактивная ГСН ракеты захватила подсвечиваемую радаром крейсера цель. Шестая по счету RIM-8C уже наводилась на ближнюю КСР-11. И тут команду крейсера снова ждала неудача. Все-таки, значение вероятности поражения зенитных ракет, по которой оцениваются шансы зенитно-ракетного комплекса попасть на вооружение в US NAVY, а компании - разработчика получить очень немаленькие деньги, цифра весьма далекая от суровой реальности. Опытные стрельбы на полигоне, которые производятся в идеальных условиях, начиная от погодных и заканчивая характеристиками мишеней, позволяют фирме натянуть это значение до 0,9; 0,95 и даже 0,99, но это число похоже на реальность в той же степени, как голливудская кинозвезда на какую-нибудь толстую домохозяйку из южного Бронкса. Обе ракеты из третьего залпа промахнулись. Все системы вроде бы отработали нормально, головки полуактивного наведения захватили свои цели, но ракеты, ведомые ими по командам автопилотов, прошли мимо, разминулись со своими визави. На каких-то несчастных полсотни метров, но этой цифры чуть-чуть не хватило для срабатывания магнитных неконтактных взрывателей. Сначала, когда промахнулась первая RIM-8C, на командном посту ЗРК раздались сдержанные проклятия. В момент промаха первый "вампир", последняя ракета К-10С из залпа 568 морского ракетоносного авиационного полка находилась на расстоянии всего шестнадцать километров. А до перезарядки пусковой установки оставалось еще долгих сорок секунд, на десять секунд дольше, чем требовалось русской ракете, чтобы достичь ордера. Все, что смог сделать командир комплекса ЗРК "Талос" в этой ситуации, это предупредить остальных. Через полминуты длинная мрачная тень стремительно прошла мимо кораблей ордера, нацелившись на авианосец "Лексингтон". Антенны радиовысотомера ЕС-1-II, размещенных побортно в нижней части фюзеляжа, из-за очень сильного волнения давали большую ошибку в значении высоты. Из-за этой причины, вместо того, чтобы врезаться авианосцу в высокий борт, ракеты пролетела над палубой. Впрочем, впустую "пропасть" ей не дал датчик неконтактного подрыва, взорвавший К-10С в пяти метрах, прямо над позицией стартовой катапульты N 2 авианосца. При взрыве вспыхнуло неизрасходованное топливо, которого было очень много. Ведь фактически ракета не пролетела и половины своей максимальной дальности. Взрыв боевой части весом почти в тысячу килограмм, это очень много, даже для толстой палубы авианосца типа "Эссекс". Стартовая позиция N 2 была уничтожена полностью. Взрывной волной и осколками были повреждены надстройка авианосца и стартовая позиция N 1, находившаяся рядом. Палубе тоже досталось. В месте взрыва небронированная полетная палуба оказалась разорванной и промятой, но ангарная палуба, расположенная под ней, и защищенная 64-миллиметровой бронированием, осталась невредимой. Чего не скажешь о самом ангаре и его содержимом. Шесть самолетов, расположенных под местом взрыва, оказались разрушены, но куда больше неприятностей нанес пожар, начавшийся после взрыва. В ангаре авианосца всегда найдется, чему гореть, но сейчас главную роль в этом огненном безумии играли почти девятьсот литров керосина, вытекших из разорванного бака ракеты и попавших через огромную дыру в полетной палубе в ангар. В итоге на "Леди Лекс" было уничтожено двадцать восемь самолетов, более половины авиагруппы. Среди людей потери были еще больше. Изначально, при взрыве, ударной волной и осколками, было убито не более двух десятков человек, большей частью находящихся в надстройке. Но при вспыхнувшем пожаре и его тушении погибло более двухсот, на порядок больше. Американцам еще раз аукнулось конструктивное решение разработчиков авианосца. Разнесенное горизонтальное бронирование существенно улучшало защиту от авиабомб: основную энергию взрыва принимала на себя ангарная палуба, а находившиеся под главной палубой машины и котлы оставались невредимыми. Правда, увлекшись усилением защиты, проектировщики "Эссекса" допустили ошибку, попытавшись свести до минимума количество отверстий в броне ангарной палубы. В результате вентиляция нижних помещений корабля оказалась явно недостаточной. И в случае пожара люди задыхались от дыма . Впервые с этим столкнулись еще в прошлую мировую войну. Именно этим неудачным решением объяснялись огромные человеческие потери на авианосце "Франклин" после его атаки японскими самолетами. Но пока на "Леди Лекс" еще начинали тушить разгоравшийся пожар, с остальной авианосной группой адмирала Холлоуэя происходили более драматичные события.    Через десять секунд после попадания русской ракеты в "Лексингтон", пусковая установка Мк-7 крейсера "Оклахома Сити", наконец-то, перезарядившись, опять развернулась на север и выпустила четвертую пару ракет. Оставшиеся два "вампира" красных были уже на дистанции чуть менее двадцати пяти километров. И опять одна RIM-8C потеряла луч! Вернее, она даже не смогла в него попасть, когда крейсер вновь повалило на особенно сильной волне, а его мачта описала какую-то и вовсе невообразимую фигуру в пространстве. Через восемнадцать секунд оставшаяся в наведении ракета перешла на наведение по собственной ГСН, а еще через двенадцать секунд исправно поразила свою цель. Но оставшаяся русская ракета, последняя в залпе, была уже на расстоянии менее тринадцати километров. А до перезарядки пусковой установки и ее готовности оставалось еще долгих тридцать пять секунд. Они просто не успеют, и командир крейсера сообщил адмиралу о еще одном пропущенном русском "вампире". Плохо, но не смертельно, думали все командиры кораблей TF-72, ровно до того времени, как в двух километрах над ордером и в километре позади концевого фрегата не вспыхнул ослепительный свет, осветивший штормовой океан на много миль вокруг.    ГЛАВА 8. "МНЕ ОТОМЩЕНИЕ И АЗ ВОЗДАМ..".    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02-55. ТИХИЙ ОКЕАН. 46 КИЛОМЕТРОВ К ЮГУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. ПЕРВАЯ ГРУППА ИЗ 18 РАКЕТОНОСЦЕВТУ-16К-16 ИЗ СОСТАВА 55 ТЯЖЕЛОЙ БОМБАРДИРОВОЧНОЙ СТАЛИНГРАДСКОЙ АВИАЦИОННОЙ ДИВИЗИИ ДАЛЬНЕЙ АВИАЦИИ ВВС СССР. _    Самолеты шли следующим строем: первая девятка - клин из трех троек, за ними вторая девятка в таком же построении, но с превышением по высоте в сто метров. Постановщики помех все летели за второй девяткой. "Елка" в центре строя, "Букеты" по флангам. Но первым атаку американцев заметил КОУ ведущего второй девятки. Через несколько секунд об этом узнал и полковник Щипков. Радиосвязь была, конечно, так себе, из-за непрерывно работающих постановщиков помех, но внутри строя, на короткие дистанции, между самолетами работала. Итак, у них в хвосте минимум два вражеских перехватчика. Только что пустили по одной ракете, один промах, вторая ракета поразила "двадцать второй". Ракетоносец под номером 22 падал в штормовое море, пилоты уже сбросили обе ракеты, пытаясь выровнять машину, но пока у них получалось не очень. Значит, у него осталось семнадцать машин, причем на двух из них висит всего по одной ракете. Тридцать две ракеты, это много или мало для ПВО авианосной группы? Это им предстояло узнать в ближайшие минуты.    У американских и канадских перехватчиков были другие проблемы. Пара "Чертей" довольно быстро смогла найти вторую группу русских "Барсуков". От указаний "Трейсера" толку было мало, он мог весьма приблизительно наводить перехватчики на цель, когда русские, выпустив две ракеты снова закрылись помехами. Но канадцы были всего в десяти километрах от группы Щипкова, когда это произошло, так что пара "Вуду" довольно быстро оказалась в хвосте у советского строя. Но дальше начались проблемы. Эта гадская система управления огнем отказывалась дать разрешение на пуск даже "Фалконам" с инфракрасной ГСН! Пришлось гасить скорость, уравнивая ее со скоростью полета "Баджеров" и буквально "на цыпочках" подкрадываться к не подозревающим русским, на близкое расстояние. И лишь когда строй вражеских бомбардировщиков стал различаться визуально, по слабым факелам реактивных двигателей и пилоты включили инфракрасные ГСН AIM-4, буквально "ткнув" их носом в свои цели, в шлемофонах пилотов обеих "Чертей" почти синхронно запищал сигнал захвата цели. И все равно один "Фалкон" промахнулся, это при стрельбе буквально в упор, с дистанции в три километра! Второй, правда, попал, и пораженный им "Барсук", щеголяя роскошным шлейфом пламени из правого двигателя, резко пошел вниз. Пилоты "Чертей" решили было пойти за подранком, чтобы добить его, но с ними связался "Трейсер".Впереди, в поисках вражеской группы, металась пара "Фантомов", сжигая на форсаже драгоценное сейчас топливо, и "Чертям" предстояло выполнять роль импровизированных маяков-ретрансляторов для наведения. Подполковник Браун не успел. Его пара "Фантомов" едва только начала доворачивать в хвост русским, руководствуясь только смутным и путаным указаниям самолета ДРЛО и ведущего пары канадских перехватчиков. Их команды зачастую противоречили друг другу, так что на свое наведение у Брауна было затрачено немало драгоценных секунд. И вот, когда они, наконец, спустя долгих пять минут вышли, по уверениям канадцев, в хвост этим проклятым "Барсукам", далеко впереди полыхнула вспышка ядерного взрыва. Свет, ярче тысячи солнц, засиял далеко впереди. Он на несколько секунд рассеял ночную тьму, пробившись сквозь густую пелену штормовых облаков так легко, как будто это была тонкая кисея. И высветил впереди четкий строй черных точек, много, как минимум два десятка. Канадцы не ошиблись, впереди, примерно в трех милях, были красные самолеты. Отчаянно моргая глазами, свет вспышки был такой яркий, что, несмотря на специальные очки с поляризованными светофильтрами, Браун на несколько секунд потерял зрение. И в эти же несколько секунд он, наконец, сопоставил тот факт, что авианосная группа должна находится в том месте, где только что была и вспышка. И сразу же в шлемофоне раздался голос его оператора:    -Срань господня! Эти долбаные "Бэджеры" долбанули по нашим палубам долбаными ядерными ракетами! А наши бравые зенитчики с "Оклахомы" пропустили, по крайней мере, одну из них! Вот черт! Командир, помехи прекратились!    -Арчи, эти ублюдки перестали ставить помехи, потому что они им сейчас будут мешать! Это значит, что "Бэджеры" впереди, это ракетоносцы и сейчас они, как на полигоне, будут расстреливать наши корабли. Те, что уцелели. Ведь на них наверняка всю электронику вырубило ко всем чертям после этого долбанного ядерного взрыва! Свяжись с "канюками", если у них остались еще ракеты, пусть идут к нам, быстро. Чем больше мы собьем ракетоносцев сейчас, тем больше наших кораблей останется на плаву!    Но командовать легко, гораздо труднее сбивать русские ракетоносцы. Первый пуск ракеты, одной из оставшихся "Спарроу" с "Фантома" Брауна, пропал впустую. Как оказалось, самолет, летевший в центре, выше и позади второй девятки, был специализированным постановщиком помех. И едва Арчи, его оператор, выбрав свою цель, начав подсветку ракеты станцией непрерывного излучения APA-157, пустил свою AIM-7С, от него начали отлетать дипольные отражатели ДОС-50, разлетаясь по всему фронту позади строя ракетоносцев. Подполковник Браун не знал всех характеристик самолета РЭБ Ту-16Е "Елка", но понял, что ему срочно надо что-то делать. На самом деле у Ту-16Е весь бомботсек был забит автоматами сброса пассивных помех АСО-16, он больше не нес никакого вооружения. Но выбрасывать во все стороны диполи из семи АСО-16 мог очень долго. Браун решительно двинул РУДы на себя, скомандовав своему ведомому:    -Чак, как только я разберусь с этим гребаным постановщиком, атакуй ракетоносцы. Сначала пускай оставшиеся "Воробьи", потом "Сайды".    "Фантом", разогнанный двумя мощными двигателями J79, легко взмыл вверх, оказавшись в полутора милях чуть ниже и позади от хвоста "Елки". Браун, на мгновение задумавшись, приказал оператору использовать оба "Сайдвиндера". Постановщика помех надо гарантированно убить, иначе от канадских "Вуду" с их оставшимися ракетами AIM-4F будет мало толку. Да и от ракет "Спарроу", что еще висят на F-4B Брауна и его ведомого. В шлемофоне Брауна уже раздавался слабый писк СПО, очевидно, от системы радиолокационного наведения бортовых пушек "Барсука", но пока Браун оставался недосягаем для огня красных орудий. С направляющих "Фантома" сорвались две ракеты AIM-9B, устремившись к своей жертве.    Вспышка ядерного взрыва, впереди по курсу полета группы ракетоносцев пятьдесят пятой дивизии не только осветила американцам советские самолеты. Она на несколько секунд высветила и американские истребители, они были, как серебристые искры на черном фоне, и в эту сторону смотрело слишком много глаз, чтобы их не заметить. Поэтому, когда "Фантом" Брауна пустил первую ракету "Спарроу", русские уже были наготове. Экипаж "Елки", сразу после вспышки факела ракетного двигателя, начал отстрел ловушек. Но против ракет с тепловыми головками самонаведения русские самолеты были бессильны, и следующие действия американцев можно было вполне предсказать.    Только вот сделать ничего нельзя, думал командир экипажа Ту-16ЕН, слыша доклады КОУ, о том, что один американец подошел уже совсем близко, на дистанцию чуть больше двух километров.    -Или, все же можно? Вслух проговорил он, вызвав удивленный взгляд второго пилота. И с этими словами круто положил штурвал влево, одновременно убирая обороты двигателей. Это произошло буквально за мгновение, до того, как подполковник Браун выпустил свои ракеты. Нет, конечно, глупо бы было полагать, что тяжелый многотонный бомбардировщик увернется от такой очень маневренной и скоростной ракеты, как AIM-9В Sidewinder. Но и тупо лететь прямо, как мишень для стрельбы, командир "Елки" не собирался. Ту-16ЕН, резко почти на шестьдесят градусов накренился, готовясь завалится в разворот. Расстояние в тысячу восемьсот метров "Сайдвиндеры" проскочили всего за три с небольшим секунды. За эти секунды Ту-16 успел потерять скорость, из-за снижения тяги и повышения аэродинамического сопротивления, из-за отклоненного руля поворота и выпущенных "враздрай" элеронов. Примерно на сотню километров в час. И сильно просел по высоте, метров на триста, оказавшись примерно на одной высоте с американским перехватчиком. Для инфракрасной головки самонаведения ракеты эти маневры выглядели все равно слишком просто, и один "Сайдвиндер" разорвался в четырех метрах над правым двигателем советского самолета. Но бомбардировщик, в результате рискованного, на грани срыва в штопор маневра, оказался перед "Фантомом"    Брауна близко. На дистанции один километр восемьсот метров. После попадания "Сайдвиндера" Ту-16 еще потерял скорость и все-таки сорвался в штопор, ему не хватил тяги искалеченного двигателя. Но это все произошло еще через две секунды, и эти две секунды "Фантом" подполковника Брауна находился в зоне прицельного огня трех спаренных установок АМ-23. На самой дальней границе зоны, если быть точным. Табличная прицельная дальность двадцати трех миллиметровой пушки АМ-23, или по индексу ГРАУ 9А-036, ровно два километра. Но на такой большой дистанции у снарядов, вылетающих со скоростью в семьсот метров в секунду, все таки, очень большое рассеивание. И из 240 снарядов, выпущенными КОУ за это время из шести стволов, в самолет Брауна попало всего два. Первый снаряд, бронебойно-зажигательный, скользнул по верхней обшивке левого крыла, лишь вспоров обшивку. Взрыватель с замедлением сработал, когда снаряд уже пролетал над задней кромкой крыла, образовав многочисленные дырки в элероне. Повреждения выглядели внушительно, но были совершенно не смертельны, для такой большой и прочной машины, как "Фантом". А вот второй снаряд попал в куда более уязвимое место. Влетев под очень маленьким углом в воздухозаборник двигателя, он пробил обшивку канала воздухозаборника, и разорвался в центроплане, ниже и позади кабины пилотов. Осколки до кресла оператора не достали, увязнув в многочисленных и разнообразных потрохах самолета. Повреждений было много, но самым критичным было повреждение топливной магистрали. Пока Браун, ругая себя последними словами, выходил из боя, его ведомый с подтянувшейся парой канадских "Вуду", произвели еще один залп. "Вуду" пустили по паре оставшихся "Фалконов", Чак выпустил пару "Спарроу". Результаты.. несколько обескуражили пилотов Альянса. При пуске в заднюю полусферу, по не маневрирующим большим целям, с дистанции в три мили - всего два попадания! Правда, сейчас ночь, плохая погода, а впереди еще и грозовые облака, вдобавок сквозь них поднимается шапка ядерного взрыва. Издалека она кажется маленькой, но на самом деле она исполинская. И вся чернота пространства впереди изредка прореживается ослепительными росчерками молний, как природных, так и рукотворных. Никакого сравнения с испытаниями ракет на полигонах, где безоблачная погода, а высокие чины сидят под легкими навесами в шезлонгах в летней форме, благодушно слушая донесения о поголовном уничтожении целей. Сейчас все было не совсем так, вероятность поражения ракет скатилась от паспортных 0,9 до уж совсем неприличных 0,33. Причем сбит всего был один "Баджер", вторая ракета, а именно "Спарроу", выпущенная с "Фантома" Чака, разорвалась слишком далеко, чтобы нанести критичные повреждения такому большому и прочному самолету, как Ту-16. Он дымил и постепенно отставал от строя, но все равно держался на боевом курсе.    На "Трейсере", идущим параллельным курсом, но постепенно отстающим от места воздушного сражения, офицеры наведения только горестно застонали, когда оценили результат атаки перехватчиков. Всего два ракетоносца, и то один из них еще держится в строю! Тем более, что оба канадских "Вуду", уже расстрелявших весь свой боезапас, повернули на курс к Алеутским островам. Топлива, до оставшегося ближайшим, аэродрома Атту-стейшн, у них оставалось впритык. Остался один F-4В, с двумя ракетами "Сайдвиндер". В первую очередь ему надо добить подранка. Второй "Фантом" подполковника Брауна подбит и быстро теряет топливо, хорошо еще, что машина пока не горит. Куда он будет садиться, да еще на поврежденной машине? До Алеутов точно не дотянет. Ближайший кусок суши, это остров Беринга, но там аэродром выведен из строя, и неизвестно до сих пор, кто там хозяйничает. Ему надо искать какой-то ровный клочок земли возле поселка Никольское и садится на брюхо, или вообще прыгать с парашютом. Браун, выслушав эти соображения операторов с "Трейсера" и посмотрев на карту, выбрал посадку на брюхо. Недалеко от Никольского есть озеро Саранное, мелкое, но довольно обширное. Сейчас оно наверняка замерзло и есть шанс сберечь самолет, посадив машину на озеро, вдоль одного из берегов. Как и подавляющее большинство летчиков в мире, Браун и его оператор Арчи с подозрением относились к парашютам и катапультам. Тем более, при таком ветре, вдобавок, ночью, катапультирование и вправду могло стать опаснее аварийной посадки. Так что пара "Фантомов" окончательно разделилась. Подбитая машина Брауна, осторожно развернувшись "блинчиком", чтобы не перегружать поврежденное крыло, пошла в сторону острова Беринга. А его ведомый начал второй заход на советские ракетоносцы, в полном одиночестве. Так уж вышло, что из всех американских истребителей, он остался единственным, у которого еще были ракеты. Правды ради, надо отметить, что еще одна "Спарроу" осталась висеть и под крылом самолета Брауна, но у самолета топливо из пробитой магистрали вытекало слишком быстро, чтобы попытаться атаковать "Баджеры". На то, чтобы дотянуть до суши, горючего бы не хватило точно. А остаться без горючего в самолете над бушующим океаном, это верная смерть. И подполковник Браун решил не изображать из себя героя. По его команде оператор просто нажал тумблер аварийного сброса ракеты. В этой ситуации скинуть лишний вес, значит добавить себе несколько километров дальности.    Пилот второго "Фантома", Чак, выходя во вторую атаку, изначально хотел было добить поврежденного "Барсука". Все же прочность советских самолетов сегодня уже неприятно удивила пилотов Альянса. Но позади поврежденного, и уже отставшего Ту-16 пристроился еще один, ранее идущий справа замыкающим в строю. Лезть в этом случае на подранка, это значит гарантированно поставляться под пушки этого самолета. Первой мыслью Чака было атаковать ракетами именно этого наглеца, но тут вмешался его оператор. На позициях, с которой ушел данный самолет, обычно летят постановщики помех, а не ракетоносцы. И, скорее всего, постановщик помех и пристроился позади, заслоняя собой поврежденный ракетоносец. Подивившись храбрости этих чертовых русских, Чак переложил ручку управления, заходя на другой фланг русского строя, сходу выбирая одного из ведомых в крайней тройке на левом фланге. Короткое прицеливание, парный пуск, и два "Сайдвиндера" уже настигают цель. Одна ракета опять промахнулась, зато вторая, влетела, казалось, прямо в сопло длинного, вытянутого вдоль фюзеляжа, двигателя. "Баджер", на несколько мгновений, совершенно скрылся в клубе пламени. Но снова появился из нее, уже падая вниз, горящий и разваливающийся на части.    Полковник Щипков, стиснув зубы, с ненавистью смотрел на так медленно бегущую секундную стрелку. Минимум несколько минут, его группе надо будет лететь без прикрытия помех. Иначе собственные помехи сорвут захват и наведение первым двадцати ракетам, только что стартовавшим. В первом залпе участвовало одиннадцать самолетов, девять пустили по две КСР-2 и борта 09 и 14, по одной, поскольку они ранее уже выпустили по одной противорадиолокационной КСР-11. И одна из них, кстати, дошла до цели, вспышка ядерного взрыва впереди это совершенно точно подтверждала. Спустя минуту эти самолеты оттянутся назад, чтобы хоть как-то прикрыть ракетоносцы второго залпа. Каждая ракета могла настраиваться на свою частоту, это позволяло применять максимум до 20 ракет в залпе без взаимных помех. Во втором залпе будут участвовать всего двенадцать ракет. Нет, уже десять, один из замыкающих ракетоносцев сбит. И второй поврежден, но еще держится, постепенно отставая от основного строя. Полковник только собрался отдать приказ, но один из "Букетов", летевших выше и позади строя, сместился и сбавил скорость, вставая позади подранка. Прошла еще минута, "пустые" ракетоносцы начали оттягиваться назад, и в это время американские истребители, как волки, ходившие позади их строя, сбили еще один Ту-16К-16. Во втором залпе будет всего восемь ракет. Новый залп, с интервалами всего семь секунд между пусками с одного носителя. Цели полковник оставил прежние, четыре авианосца и три крейсера, остальные, более мелкие корабли ордера АУГ пойдут "на закуску" второй ударной группе пятьдесят пятой дивизии. "Закуски", кстати стало поменьше. Радиолокационная развертка засветок кораблей ордера несколько изменилась после ядерного удара. Исчезли четыре слабые отметки концевых кораблей и еще одна, с правого фланга. Все класса "фрегат-эсминец". Наконец, секундная стрелка обежала еще один круг, и Щипков начал командовать. Очень хотелось остаться на курсе и дождаться результатов своего удара, но полковник понимал, что это необоснованный риск. Да, самолеты с авианосцев не прилетели, и теперь вряд ли уже прилетят. Да, судя по всему, аэродром на острове Беринга надолго выведен из строя, пламя над ним он мог наблюдать лично, когда его группа летела мимо острова. Но у янки есть еще и аэродром на острове Атту. Далековато, для нормальной организации воздушного патруля, но все же в пределах боевого радиуса американских перехватчиков с подвесными баками. Поврежденный, но все-таки выпустивший свои ракеты по ордеру, Ту-16 повернул на запад. До Камчатки всего двести с небольшим километров. До ближайшей целой полосы чуть больше, перед вылетом им сообщили, что они могут рассчитывать на Южные Коряки и Усть-Большерецк, как на запасные аэродромы. За АУГ остался наблюдать один "Букет", ведь если что, он может и помехами закрыться. Остальные машины повернули на северо-запад, снова включив помехи. Перед тем, как дать команду постановщику вновь начать свою работу, полковник Щипков вышел на связь со второй ударной группой, которая сейчас подлетала к острову Беринга. Коротко объяснил обстановку. В принципе, у второй группы задача была гораздо легче. Добить остатки авианосной группы, над которой уже произошел ядерный взрыв в одну мегатонну. В группу, помимо четырнадцати ракетоносцев Ту-16К-16, входили по одному постановщику помех Ту-16П и Ту-16Е, и четыре "простых" бомбардировщика Ту-16А, которые обычно использовали, как разведчики. На этот раз им в бомбоотсек загрузили по двенадцать 500 килограммовых бомб.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 03-15. ОСТРОВ БЕРИНГА. ОЗЕРО САРАННОЕ, К ЗАПАДУ ОТ ПОСЕЛКА САРАННОЕ. ПАЛУБНЫЙ ИСТРЕБИТЕЛЬ F-4B ИЗ СОСТАВА ЭСКАДРИЛЬИ VF-121 ПОД УПРАВЛЕНИЕМ КОМАНДИРА ЭСКАДРИЛЬИ, ПОДПОЛКОВНИКА БРАУНА._    Они прошли над еще горящим аэродромом, все же подполковник втайне надеялся, что на нем осталась неповрежденная полоса. Напрасно. Мало того, что на полосе горело несколько обломков, в которых с трудом угадывались американские самолеты. В самой полосе добавились здоровенные дыры, с торчащими по краям вверх иззубренными кусками материала настила полосы. Пытаться сесть на _такое_, это изощренная форма самоубийства, проще направить самолет в океан. Оставалось озеро, довольно большое, с пологими, ничем не поросшими берегами. Сажать на незнакомое озеро поврежденный самолет, да еще ночью, с сильным боковым ветром, это очень не простая задача. Сначала Браун хотел садиться на втором заходе, вначале просто пройдя над местом будущей посадки на малой высоте, чтобы хоть как-то оценить ее, но ему пришлось отказаться от этой идеи. Топливо утекало через дырявую магистраль быстрее, чем они думали вначале, и на приборной панели уже загорелась лампочка аварийного остатка. Посадка была жесткой. Берег озера оказался не таким уж ровным, как это выглядело сверху, да еще при снижении машина все время кренилась в сторону поврежденного крыла. "Фантом", как какое-то доисторическое раненое чудовище, ревя двигателями, пропахал по берегу длинную и широкую борозду, а потом, сильно накренившись, наконец, остановился. Подполковника в кабине мотало и бросало, если бы не ремни, которыми он был пристегнут к креслу, его вообще бы размазало об переплет фонаря и приборную панель.Но и будучи пристегнутым, в конце концов, Браун потерял сознание от перегрузок.    Когда он очнулся, то поначалу никак не мог понять, где он, как сюда попал, и сколько времени он был без сознания. Даже положение его организма в пространстве оставалось загадкой для спутанного сознания. Но беспамятство постепенно отступало, и он потихоньку приходил в себя. Вспоминать, что было с ним до того, как он потерял сознание. И, наконец, он осознал себя и окружающий его мир полностью, и это его не обрадовало. Его тело по-прежнему находилось в пилотском кресле флотского перехватчика F-4В "Фантом", пристегнутое ремнями, только самолет уже никуда не летел. Правда, из всех чувств, к нему вернулось только зрение, только он пока еще этого не понял. Доходить это начало до него, когда он стал медленно поворачивать голову, пытаясь оглядеться. И поначалу даже не понял, что все происходит, как будто все предметы завернули в толстую вату. Самолет лежал на пологом берегу замерзшего озера, причем на боку. Одно крыло частью обломилось, и самолет фактически, сейчас торчал на боку, упираясь в землю частично обломанным крылом, частично всем своим немаленьким фюзеляжем. Браун попытался отстегнуть ремни, но правая рука взорвалась такой болью, что он опять чуть было не потерял сознание. Явно сломана, хотя как он умудрился ее сломать, будучи пристегнутым в пилотском кресле, ему было решительно не понятно. Боль, как ни странно, окончательно ему прочистила мозги, и к нему вернулись осязание и слух. Какафония звуков и запахов буквально вдавило его в кресло, так резко и неожиданно это случилось. Остро пахло керосином, горячим железом и еще, почему-то тиной и водяным паром. Звуки тоже были самые разнообразные, большей частью они исходили от умирающего самолета. Потрескивание, какое-то механическое жужжание, скрежет. Еще за кабиной свистел ветер и шуршал переносимый ветром снег. Поначалу он не понял, как это, находясь в герметичной кабине, можно ощущать и слышать наружные запахи и звуки. Но когда особо сильным порывом ветра ему в ноги, откуда снизу, задуло порцию снежной пыли, он понял, что самолет поврежден гораздо сильнее, чем ему казалось вначале. Потом он услышал еще звуки. Слабый стон его оператора позади и негромкие голоса снаружи. Он приподнялся в кресле и повернул голову назад, стараясь не потревожить поврежденную руку. Оператор висел на ремнях в своем кресле, безвольно закинув голову на подголовник. Явно без сознания. А чуть сбоку и позади самолета стояли люди. Много, более десятка, в большинстве своем старики и дети. Просто стояли, смотря на американский самолет. Подполковник попытался открыть фонарь кабины, но конструкцию заело, наверное, она была перекошена при посадке. Но его шевеление заметили, и теперь гражданские, в толпе не было ни одного человека в форме, смотрели только на него. Просто стояли и смотрели, не делая никаких попыток помочь. Браун снова попытался открыть фонарь, но его неуклюжая возня дала совершенно неожиданный результат. Стоявший в центре группы гражданский высокий старик стянул с себя меховую шапку, с торчащими смешно ушами, и протянул ее одному из мальчишек, что-то требовательно сказав ему. Пацан схватил шапку и быстро подскочил к самолету. Брауна так заинтересовали эти непонятные действия, что он даже прекратил возню с фонарем, пытаясь рассмотреть, что же затеяли эти гражданские. Мальчик, подбежавший к самолету, зачем то обмакнул край шапки в лужу возле самолета, и сразу поспешил назад. Прошло несколько долгих секунд, пока до подполковника, наконец, дошло, что это была за лужа. Браун, мгновенно покрывшись холодным потом, вспомнил, что у него, вообще-то, есть пистолет. Закричав от боли, от принялся неловко открывать кобуру левой рукой. Тем временем мальчик уже подбежал к старику.. Старик, ловко прикрываясь ладонями от ветра, чиркнул спичкой, и вот уже мальчишка, держа горящую шапку на вытянутых руках, бежит обратно к самолету. Чертов пистолет, никак не хотел вылезать из кобуры, наконец, Браун вытащил его, и начал, рыча от боли, держа "Кольт" правой рукой, неловко передергивать затвор левой, чтобы дослать патрон в ствол. Наконец, это ему удалось, и в этот момент мерзкий мальчишка бросил горящую шапку в самолет. Полыхнуло знатно, Браун торопливо выпускал пулю за пулей в каркас фонаря, который никак не хотел открываться. Сзади страшно закричал пришедший в себя оператор. Последнее, что увидел подполковник Браун, до того как огонь не охватил кабину полностью, это глаза людей, стоявших снаружи. Они все стояли неподвижно, смотря прямо на него, и в их глазах светились кроваво-красные отблески пламени.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 03-04. ТИХИЙ ОКЕАН. 116 МИЛЬ К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР АВИАНОСЦА "ФОРРЕСТОЛ"._    Спустя несколько минут после ядерного удара соединение TF-72 походило на боксера, который пропустил нокаутирующий удар и сейчас лежит на полу, только что открыв глаза. Ничего не понятно, ясно только, что вроде жив, и то не совсем. В глазах сплошной кровавый туман и какой-то, смутно знакомый голос ведет обратный отсчет. Во всяком случае, адмиралу Холлоуэю такая аналогия казалось наиболее подходящей, хотя она ему очень не нравилась. Особенно, пониманием, что будет после того, как неизвестный рефери закончит свой обратный отсчет. Корабли медленно приходили в себя, но слишком медленно. Постепенно восстанавливалась радиосвязь. После беглого осмотра ордера выяснилось, что удар пережили не все. Один эсминец типа "Флетчер" , находившийся на правой раковине ордера, в результате колоссального электромагнитного импульса ядерного взрыва потерял ход, получив серию коротких замыканий в электродвигателях топливной аппаратуры, его тут же развернуло лагом к волне, и на следующей волне он перевернулся. А четыре концевых фрегата вообще исчезли с поверхности моря, как будто их и не было. Получил тяжелые повреждения корпуса эскадренный танкер, шедший тоже в конце ордера. Сейчас он медленно погружался в воду, не справляясь с многочисленными течами, в отсеках, из-за треснувшего силового набора. Вырубилась вся работающая электроника, и первое, что приказал адмирал, когда снова была налажена связь, включить все ранее выключенное из-за шторма оборудование. Тем более, что шторм, даже по ощущениям всех людей, находящихся в ситуационном центре "Форрестола", начал спадать. Непонятно, почему, вроде бы по прогнозам синоптиков такая погода должна была держаться еще часов восемь, но шторм явно шел на убыль уже сейчас. Или природный шторм вступил в конфликт с рукотворным, еще более чудовищным, и был им погашен? Что-то там ученые в мирное время говорили об этом, даже какая-то теория была выдвинута каким-то яйцеголовым. Чисто умозрительная, и ничем не подтвержденная, потому что, никаких экспериментов на этот счет никто до войны не проводил. Во всяком случае, адмиралу и его штабу на всю эту научную заумь было плевать, а вот, что ветер немного начал стихать, это было хорошо. Правда, волнение пока осталось по-прежнему сильным. Но адмирал решительно приказал включить на малых кораблях все ранее отключенное из-за шторма оборудование. Пусть оборудование проработает недолго, пусть потом на кораблях ремонтники мучаются с многочисленными короткими замыканиями из-за заливания водой, но сейчас "Таффи" отчаянно нуждалась в обзоре окружающей обстановки. А все работающие до атомного удара радары и прочее радиооборудование авианосцев и тяжелых крейсеров, сейчас представляли из себя мертвые куски металлического хлама, остро воняющие горелой изоляцией. И это решение оказалось как нельзя кстати.Сразу же после включения своей РЛС единственный работоспособный ракетный эсминец DDG-10 Sampson обнаружил целых двадцать ракет, летевших с севера, причем расстояние до них составляло всего двадцать миль. Снова возникла дилемма, или включить уцелевшие станции помех, благо они были на всех кораблях, начиная от эсминца, все комплексы AN/WLR-1 различных модификаций. Или положиться на единственный оставшийся в ПВО АУГ ЗРК RIM-24 "Тартар" с пусковой двухбалочной установкой Мк11. Ну, и как средство последнего шанса, на вооружении американских кораблей состояла система НУР "Чафрок", представляющая собой многозарядные пусковые установки для запуска НУР малой (до 200 м) и большой (до нескольких километров) дальности. Ракеты снаряжены противолокационными отражателями, рассчитанными на определенные диапазоны радиоволн. Они выстреливаются в направлении атакующей противокорабельной ракеты и в результате разрыва создают облако отражателей, имеющее большую площадь отражения, которое захватывается головкой самонаведения ракеты. Теоретически эта системы должна хорошо работать против единичных ракет, прорвавшихся сквозь все зоны ПВО TF-72, но как она себя поведет сейчас, когда этих зон нет, никто не знал. Немного поразмыслив, адмирал все же решил положиться на комплекс ЗРК, все, таки это была более осязаемая вещь, чем эфемерные радиопомехи. Пусковая установка Мк11 могла выпускать по две ракеты RIM-24A, а время перезарядки пусковой составляло всего шестнадцать секунд. Правда дальность поражения ракеты составляла лишь шестнадцать километров. Но это его решение, в итоге, оказалось приговором всему TF-72. Когда до атакующих ракет оставалось двенадцать миль, командир комплекса отдал приказ на первый залп. С учетом встречных скоростей, 390 метров в секунду у противокорабельных ракет КСР-2 и 600 метров в секунду зенитных "Тартаров" первый перехват как раз должен был случиться на дальней границе зоны поражения ЗРК. Должен был. Поступивший на испытания в 1958 году ракета RIM-24A "Тартар" представлял собой, по сути дела, ракету RIM-2D "Терьер" без первой ступени (стартового ускорителя), оснащённый новым твердотопливным двухрежимным двигателем Aerojet Mk 1. Дальность действия ракеты существенно уменьшилась, но зато габариты её за счёт отказа от ускорителя сократились почти вдвое -- до 4,5 метров. Система наведения была заменена новой полуактивной радиолокационной головкой самонаведения, принимавшей отражённый от цели сигнал корабельного радара AN/SPG-55. Но в 1962 году эта система все еще была, как говорят разработчики, "сырой". То есть все проблемы, связанные с попаданием ракеты в луч наведения у нее априори исчезли, но появились новые проблемы, связанные с полуактивным наведением, особенно в такой непростой обстановке, как сейчас. Они и на испытаниях были, эти проблемы, система наведения упорно не хотела выдавать процент попаданий, требуемый флотом. Да и испытания были еще не закончены, планируемая дата их завершения была перенесена на следующий, 1963 год. И комплекс ставился на новые корабли, еще не будучи официально принят на вооружение. Адмирал, когда принимал такое решение, как-то подзабыл этот нюанс. И вот сейчас, когда воздух еще был насыщен электричеством после недавнего ядерного взрыва, до такой степени, что в небе то и дело сверкали молнии, радар подсветки целей эсминца "Самсон" работал через пень-колоду, несмотря на все недавние усилия инженеров из корпорации "Рейтеон". А новый блок сопровождения целей компании Microwave Associates не работал вообще. Чтобы понять это, офицерам "Таффи-72" понадобилось тридцать три драгоценных секунды, ровно столько времени потребовалось первым двум ракетам RIM-24A на преодоление дистанции до стремительно приближающихся "вампиров". В это время эсминец уже произвел второй пуск и готовил третий, ведь количество ракет, идущих к целям, могло быть любым. Все люди, находящиеся на посту наведения комплекса, затаив дыхание, поначалу с нетерпением, а затем с ужасом наблюдали, как ракеты стремительно сближаются, а затем пролетают мимо намеченных целей, даже не пытаясь сманеврировать. Еще пять секунд потребовалось командиру комплекса, чтобы осознать, что хитроумная электроника, находящаяся в его ведении, попросту не работает. И еще пять секунд ушло, на то, чтобы донести эту новость до адмирала. К этому времени и вторая пара ракет разминулась со своими целями без всякого результата. Пока адмирал отдавал приказы, пока корабли соединения включали свои станции помех, услужливо выключенные для того, чтобы не мешать работе ЗРК, прошло еще с десяток секунд. А через три секунды противокорабельные ракеты уже обрушились на ордер. Правда, у них были те же проблемы, физика, она одна, и не различается на советскую, или американскую. Девять ракет при подлете из-за сильных атмосферных помех потеряли цель. ГСН трех из них смогли произвести поиск, по заранее предусмотренному конструкторами алгоритму, и повторный захват целей, правда, совсем те тех, что изначально. Еще пять ракет были в последний момент отведены диполями, в изобилии сыпавшимися из НУР, которые в последний момент лихорадочно начали отстреливать все корабли ордера. А девять попали. Правда, в авианосцы попали не все, три ракеты, которые захватывали цели повторно, захватили находящиеся ближе корабли охранения. Одна попала в легкий крейсер "Санта-Фе", а две, как назло, в несчастный "Самсон". В этом не было какого-то злого умысла, просто эсминец, пытаясь защитить соединение, сбавил скорость и находился в тот момент первым на пути следования "вампиров". Ну и, следовательно, первым же и попал под раздачу. Две ракеты, каждая из которых несла боевую часть в 684 килограмма "морской смеси", гексогена и тротила, слишком много для эсминца, даже для такого крупного, как типа "Чарльз Ф.Адамс". Эсминец, с полным водоизмещением в четыре с половиной тысячи тонн, затонул буквально за считанные минуты. Крейсер "Санта-Фе", получив одну ракету в носовую часть, удержался на плаву. Все-таки, "вашингтонские" крейсера со стандартным водоизмещением в десять тысяч тонн были гораздо более стойкими к повреждениям. Хотя вот именно про отвратительную остойчивость именно "Кливлендов" в американском флоте ходила дурная слава еще с прошлой войны. Но "Санта-Фе" получил ракету именно в нос, и сейчас имел дифферент на нос, а не крен, так что, с остойчивостью у него было все в порядке. Пока. Чего нельзя было сказать об остальных крупных кораблях TF-72, а конкретно, об авианосцах. Из шести ракет, доставшимся на долю авианосцам, одна попала в "Йорктаун", две в "Лексингтон" и три достались несчастной "Буонавентуре". Три ракеты, весом в несколько тонн каждая, с боевыми частями, в которых одной взрывчатки больше, чем весит весь двенадцатидюймовый снаряд, просто втоптали маленький авианосец в океан. Он просто исчез с экранов радаров остальных кораблей."Леди Лекс" мгновенно окуталась дымом, сквозь который часто проступали всполохи внутренних взрывов. Вообще, при серьезных пожарах, да еще с повреждениями, авианосцы, как правило, силами своего экипажа не справлялись. Ведь любой авианосец, это, фактически, огромный ящик, забитый керосином, бензином, маслом, взрывчаткой и прочими "вкусными" для огня веществами. Большая концентрация всего горючего вкупе с огромными внутренними объемами, никак не разделенными негорючими перегородками еще усугубляет ситуацию. В истории предыдущих сражений при таких повреждениях авианосцы удавалось спасти только при своевременной помощи кораблей эскорта. С них высаживали на горящие гиганты аварийные партии, протягивали дополнительные пожарные магистрали, на них забирали раненых и обожженных. Тот же авианосец "Франклин" типа "Эссекс", после атаки японских бомбардировщиков уцелел лишь благодаря своевременному подходу двух эсминцев и крейсера "Санта-Фе". Но сейчас крейсер "Санта-Фе" сам ковылял позади ордера, тоже пораженный ракетой. Да и при таком волнении никто из командиров кораблей эскорта не рискнул приблизиться к горящему гиганту. Положение "Леди Лекс" усугубилось тем, что чуть раньше он уже получил еще одно попадание ракетой К-10С, и пожары и повреждения от этого попадания уже привели к гибели трех сотен человек. И сейчас поредевший экипаж "Лексингтона" проигрывал борьбу за свой корабль, отдавая огню один участок за другим.    Положение другого авианосца типа "Эссекс", "Йорктауна", было намного легче. Если уже через десять минут после ракетной атаки "Леди Лекс" напоминала гигантскую доменную печь, то пожары и повреждения от единственной ракеты КСР-2, попавшей в палубу авианосца перед стартовой позицией N2, удалось локализовать. Да, при попадании и при тушении пожара погибло не менее полутора сотен человек. Да, огонь, пока его аппетиты не урезали, почти мгновенно уничтожил почти все вертолеты и штурмовики "Скайрейдер", стоящих, как селедки в банке, в носом ангаре. Но уже через десять минут старший офицер корабля доложил командиру, что дальнейшее распространение пожара удалось остановить.    Пока авианосцы боролись с огнем, одна из немногих уцелевших РЛС эсминца охранения обнаружила новую напасть. А конкретнее, очередную группу из восьми ракет, летевшую к ордеру с севера. Последний эсминец с работающей ЗРК был только что потоплен, по этому адмирал Холлоуэй отдал приказ включить станции помех и использовать дипольные отражетели. Кассеты со специальными НУР "Чафрок" были уже почти все израсходованными при отражении предыдущего удара, а перезарядить их, да еще в условиях сильного волнения американцы не успевали. Но у кораблей охранения были еще полуавтоматические орудия калибра 127 мм и снаряды с дипольными отражателями к ним. Не бог весть что, но выбирать не приходится. Итог очередного ракетного удара, шесть попаданий. По одной ракете в "Форрестол" и "Йорктаун", две ракеты попало в крейсер "Ньюпорт Ньюс", и одна, вероятно после срыва наведения, повторно захватила один из "Флетчеров" охранения. Эсминец, получив попадание позади первой артустановки главного калибра, переломился пополам и затонул в течении минуты. Последняя ракета, дошедшая до ордера, поставила точку в судьбе "Лексингтона". Он, объятый пламенем, к тому времени, уже полз со скоростью пять узлов, потихоньку уваливаясь по ветру. На все обращения по радиосвязи и по ратьеру авианосец не отвечал, и у ближайших кораблей охранения вообще были сомнения, в том, остались ли на "Леди Лекс" вообще живые люди. Ведь пожары на нем уже слились в один большой факел, пламя которого иногда закрывало даже надстройку острова авианосца. И русская ракета, как пробормотал один из офицеров с крейсера "Санта-Фе", ковылявшего рядом, фактически явилась "купе де грассе", ударом милосердия. Сначала длинная стремительная тень спикировала к объятой огнем палубе авианосца, ярким росчерком двигателя пронзив дым и огонь перед надстройкой, в районе второго подъемника. А потом в глубине обреченного корабля вспух багрово-черный огромный комок внутреннего взрыва, сразу после которого авианосец начал ощутимо крениться на правый борт. Выживших не было. Немногим дольше него продержался крейсер "Ньюпорт Ньюс". Пожары и затопления, вызванные попаданием двух ракет, вроде бы особо на живучесть крейсера влияния не оказали, но все решил случай. Одна из ракет, попав в кормовую часть, повредила крейсеру рулевое управление. И огромный корабль, отнюдь не исчерпавший свои ресурсы в борьбе за живучесть, быстро повернуло лагом к волне. Если бы погода была более спокойная, это не привело бы к фатальным последствиям. А так, следующая волна его перевернула. Оба уцелевших авианосца сейчас вели отчаянную борьбу с внутренними пожарами на ангарных палубах, причем "Йорктаун", перед этим только что получивший попадание, и уже, понесший большие потери в людях, эту борьбу постепенно проигрывал. Фактически, он оказался сейчас в той же ситуации, что и "Леди Лекс" десятком минут ранее. И как гром среди ясного неба, явилось сообщение с одного из уцелевших эсминцев эскорта. С севера обнаружена еще одна группа самолетов противника.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 03-17. ТИХИЙ ОКЕАН. 26 КИЛОМЕТРОВ К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. ВТОРАЯ ГРУППА ИЗ 14 РАКЕТОНОСЦЕВТУ-16К-16 И 4 БОМБАРДИРОВЩИКОВ ТУ-16А ИЗ СОСТАВА 55 ТЯЖЕЛОЙ БОМБАРДИРОВОЧНОЙ СТАЛИНГРАДСКОЙ АВИАЦИОННОЙ ДИВИЗИИ ДАЛЬНЕЙ АВИАЦИИ ВВС СССР. _    Командир группы, подполковник Слюсарев, получив всю информацию от командира дивизии, не стал задействовать свои постановщики помех, и "Букет" с "Елкой" летели позади основного строя ударных машин, идя по флангам, с превышением в 500 метров. Строй ракетоносцев и бомбардировщиков представлял следующую картину:    Впереди, строем фронта, тройками шла первая девятка ракетоносцев. Чуть позади, также фронтом, летела оставшаяся пятерка Ту-16К-16. Замыкала построение четверка бомбардировщиков, летевшая попарно на флангах группы. И, наконец, за ними шли постановщики помех. Через минуту к ним пристроился "Букет", из состава первой группы. Он должен был обеспечить им целеуказание на американские корабли, но этого не потребовалось, АУГ была обнаружена почти по тем координатам, о которых сообщил полковник Щипков. Правда, скорость американских кораблей сильно уменьшилась, впрочем, как и их количество. Поначалу Слюсарев встревожился, полагая, что американцы, пытаясь обмануть советские ракетоносцы, разделили свои силы, но командир "Букета", наблюдавший постоянно за вражеским соединением, его успокоил. Часть кораблей была точно потоплена ракетными атаками, и он лично наблюдал, как исчезают с экрана засветки двух авианосцев, большого крейсера и двух эсминцев. Это если не считать ядерного взрыва, после которого американцы недосчитались четырех фрегатов, одного эсминца и еще какого-то корабля покрупнее. На экранах радиолокаторов советских ракетоносцев сейчас американская армада выглядела уже достаточно ощипанной. Две крупных отметки, которые явно принадлежали авианосцам, одна поменьше, это определенно какой-то из тяжелых крейсеров, девять отметок совершенно точно операторы РЛС классифицировали, как эсминцы. И две отметки были посильнее, но до уровня крупных крейсеров не дотягивали. Одна из них могла принадлежать легкому крейсеру "Санта-Фе", а вот что такое другая? "Или танкер, или эскадренное судно снабжения"- сделал вывод подполковник Слюсарев. Мелочи, вроде фрегатов, не было видно вообще. Вся эта поредевшая, но все еще грозная компания еле ползла на юг со скоростью в десять узлов. "Надо доделывать работу, начатую моряками и группой Щипкова, тем более это будет просто", подумал подполковник Слюсарев, распределяя цели для пуска первой девятки ракетоносцев. Но он заблуждался.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 02-55. ТИХИЙ ОКЕАН. АВИАБАЗА "АТТУ-СТЕЙШН", ОСТРОВ АТТУ, АЛЕУТСКИЕ ОСТРОВА, 430 КИЛОМЕТРОВ К ВОСТОКУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. _    Сообщение об атаки передовой авиабазы на острове Беринга дошло до командования "Атту-стейшн" довольно поздно. Информация поступила кружными путями, через "Таффи-72", поскольку прямая связь с авиабазой на Командорах была прервана с первых секунд после нападения. Информацию о шторме в оперативном районе TF-72 синоптики выдали ранее. Сложив эти факты вместе, на базе, в дополнение к дежурной паре канадских "Чертей" из 416 эскадрильи Канадских королевских ВВС, начало готовить к взлету дополнительные самолеты. Кроме "Чертей" на авиабазе в этот момент были "Крусейдеры" из Корпуса морской пехоты, и к 02-55 техники успели подготовить еще пару "Крестоносцев". Опасения командования к этому времени приобрели реальные очертания, от патрульного "Следопыта" пришло сообщение об обнаружении русских ракетоносцев. С этого момента аэродром на острове Атту начал работать в режиме ошпаренной кошки. Сначала стартовала пара "Чертей", едва набрав высоту, они перешли на сверхзвук, отчаянно пытаясь успеть хотя бы к шапочному разбору. В принципе, это было возможно, F-101B "Вуду" проектировался именно для подобных случаев, как перехватчик, хотя в этом случае дистанция была все же далековата. Вслед за "Чертями" в небо взмыла первая пара "Крусейдеров". Потом начал готовиться к взлету заправщик, затем на рулежку выкатили еще четверку "Крестоносцев", и вот на них уже техники успели подвесить подвесные баки. Следом начал раскручивать винт "Скайрейдер" в варианте ДРЛО, патрульный "Трейсер", который был в районе острова Беринга, уже заканчивал работу. Можно было, конечно, попробовать оставить его на дежурстве, с дозаправкой. Но проблема была в том, что заправщик в этот момент на Атту был всего один, а те же "Черти" выпьют его танки почти до дна, после форсированного броска на 250 миль. Ситуация менялась слишком быстро, на КП базы сообщения сыпались как из ведра, причем в основном печальные, о непрерывных ракетных ударах по "Таффи-72". Наконец, ведущий канадской пары доложил о своем прибытии в предполагаемый район нахождения вражеских бомбардировщиков. Уже легший на обратный курс "Трейсер" вынужден был развернуться, чтобы вывести его на новую группы русских "Барсуков", на перехват предыдущих они не поспели. Как явно не успевала на перехват этих русских пара "Крусейдеров". С крейсерской скоростью 900 километров в час боевой радиус "Крестоносца" был целых семьсот километров, но с этой скоростью они не успевали перехватить русских до того, как они выпустят по "Таффи" свои проклятые ракеты. А если "Крусейдеры" пойдут на форсаже, выжимая максимальную скорость, то они рискуют опустошить свои баки, не дождавшись заправщика. Пока пилоты "Крусейдеров" решали, что для них главнее, чувство долга, или собственная шкура, "Черти" уже зашли в хвост группе подполковника Слюсарева.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 03-18. ТИХИЙ ОКЕАН. 37 КИЛОМЕТРОВ К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. ВТОРАЯ ГРУППА ИЗ 14 РАКЕТОНОСЦЕВТУ-16К-16 И 4 БОМБАРДИРОВЩИКОВ ТУ-16А ИЗ СОСТАВА 55 ТЯЖЕЛОЙ БОМБАРДИРОВОЧНОЙ СТАЛИНГРАДСКОЙ АВИАЦИОННОЙ ДИВИЗИИ ДАЛЬНЕЙ АВИАЦИИ ВВС СССР. _    Несмотря на то, что все экипажи советских самолетов были настороже, атаку канадских перехватчиков все равно заметили слишком поздно. Лишь только замыкающие самолеты в группе доложили о срабатывании систем предупреждения об облучении, как буквально сразу же, через полминуты в эфире прозвучал истошный крик сразу нескольких КОУ, о ракетной атаке сзади. Четыре ракеты, два парных пуска. Оба по замыкающим самолетам в середине строя. Ту-16Е стал смещаться в центр построения, начиная отстрел дипольных отражателей, но немного запоздал. Одна ракета попала в летевший слева Ту-16А, остальные прошли мимо, факелы их ракетных двигателей, как демоны смерти, промчались между самолетами, провожаемые десятками испуганных глаз. Но маневр постановщика помех не остался незамеченным вражескими истребителями. Следующий ракетный залп, из двух ракет, пришелся по нему. Одна ракета разорвалась в середине плоскости правого крыла, вторая опять прошла мимо. "Елка", завалившись через сломанное крыло, начала свое беспорядочное падение в море. Но это был последний успех канадцев. Еще две ракеты, выпущенные по советским бомбардировщикам, снова прошли мимо. Хотя пуск выполнялся с совсем уж смешной дистанции, чуть менее четырех километров. Более того, это был последний успех американских истребителей в этом бою вообще, пара "Крестоносцев", прибывшая в этот район на пять минут позже, целей не нашла. Дежурный "Трейсер" уже ушел с патрулирования, вновь отправленный самолет ДЛРО ЕА-1Н еще не приблизился на дистанцию уверенного обнаружения своего радара, а для стационарной РЛС на острове Атту дистанция была и вовсе запредельной. Тем временем советские ракетоносцы разобрали цели и произвели первый залп, 18 ракет. Дистанция до американской АУГ в этот момент была всего чуть более 75 километров, поэтому времени на организацию противодействия у соединения адмирала Холлоуэя оставалось немного. Да и возможностей было чуть, все корабли с ЗРК вышли из строя или вовсе были потоплены, поэтому оставалась слабая надежда на станции помех и снаряды с дипольными отражателями, уже тоже порядком растраченные. Как итог, в корабли "Таффи-72" попало четырнадцать ракет. На дно отправились крейсер "Санта-Фе", эскадренный транспорт снабжения и пять эсминцев. Авианосцы опять получили по одной ракете, и положение "Йорктауна", из отчаянного, стало безнадежным. Но помочь ему было некому. Хотя волнение непрерывно стихало, оно все равно было слишком сильным, для того чтобы такая маленькая скорлупка, как эсминец, смогла близко подойти к гибнущему гиганту для оказания помощи. А последний крупный корабль эскорта, крейсер "Оклахома Сити" горел, от юта до бака, в пяти кабельтовых от "Йорктауна", медленно погружаясь кормой. В него попало целых три ракеты. На "Форрестоле" тоже вовсю шла борьба за живучесть. Но авианосец, имевший огромные размеры и гигантский запас непотопляемости, так легко погибать не собирался. Адмирал Хэллоуэй, молча простоявший в рубке авианосца почти всю последнюю атаку, в который раз порадовался, что прошедшим вечером перебрался на авианосец для совещания с командиром авиакрыла "Форрестола". Ведь флагманский крейсер "Ньюпорт Ньюс", тоже получивший две ракеты в предыдущем налете, уже лежит на дне, почти со всем его штабом, а он жив. И судя по всему, в ближайшее время живым и останется. Чтобы утопить такую большую посудину, красным надо применить что-то более весомое, чем две ракеты "Килт". Но тут его надежды были самым жестоким образом развеянными. С одного из уцелевших эсминцев последовало оповещение о новой группе атакующих ракет.    Подполковник Слюсарев, еще раз сверившись с показаниями локатора, завершил распределения целей для последнего ракетного пуска. Честно говоря, он не ожидал, что крупные корабли американцев такие прочные. Радар показывал целых три крупные отметки, которые упрямо отказывались тонуть. Правда, часть ракет предыдущего залпа перенацелилась на эсминцы, это вполне возможно, особенно если с них пытались ставить помехи. Но все равно, на поверхности осталось семь отметок, а у его группы осталось всего десять ракет. Если так пойдет и дальше, те три бомбардировщика Ту-16А, что летят в конце его строя, окажутся совсем не лишними.    Последний залп ракетоносцы пятьдесят пятой дивизии выполняли в условиях, слабо отличающихся от полигонных. Дистанция менее сорока километров, для ракет КСР-2 это все равно, что пистолетный выстрел. Снаряды и ракеты с дипольными отражателями у американцев закончились, а из станций помех в работающем состоянии осталось всего две, обе устаревших, на двух эсминцах типа "Флетчер". Оба корабля перед самой войной были выдернуты из резерва, и какой-то модернизации оборудования на них просто не успели провести. И сейчас для TF-72, как для авианосной группы, пришел логический конец. Десять ракет, из них промахнулась лишь одна. Единственное, что успели сделать американцы, это поставить свои корабли так, чтобы авианосцы находились чуть южнее своего куцего эскорта. Но "Йорктаун", уже горевший от носа до кормы, все равно получил три попадания. Конец его был одновременно красив и ужасен. Огромный горящий корабль просто ушел под воду на ровном киле, раздираемый многочисленными внутренними взрывами, под последний фейерверк рвущихся боеприпасов и громкое шипение раскаленного металла, погружаемого в ледяную воду. Спасти опять никого не удалось, да и спасателей почти не было. В горевший и уже тонущий "Санта-Фе" попали еще две ракеты, и он, переломившись пополам, ушел на дно еще быстрее "Йорктауна". И уж совсем неприлично быстро соединение лишилось двух эсминцев. Позднее, когда адмирал обсуждал последнюю атаку с выжившими офицерами "Форрестола", никто из них так и не мог толком сказать, когда и как утонули эти два эсминца. Казалось бы, вот они находятся в строю ордера, и в следующую секунду их уже нет на поверхности воды. Все дело в том, что сам экипаж "Форрестола" был в эти минуты крайне занят. В авианосец попали еще две ракеты, и теперь огромный корабль было на краю гибели. Соответственно, людям, отчаянно борющемся за свою жизнь, а при такой погоде жизнь твоего корабля равнозначна твоей, было не до разглядывания того, что происходит с кораблями эскорта. Слава богу, новые взрывы ракет не повредили жизненно важных узлов и механизмов, но разрушений и пожаров в ангарах корабля они добавили. Но злоключение жалкой горстки кораблей, еще недавно бывшей грозной TF-72, не закончились. Снизившись до пяти тысяч метров, на корабли заходила тройка бомбардировщиков Ту-16А. Подполковник Слюсарев разделил свою группу. Все отстрелявшиеся ракетоносцы, каждый из которых был в данное время для СССР на вес золота, пошли под прикрытием помех на северо-восток, обратно на свои аэродромы. А трем "чистым" бомбардировщикам было поручены добить американские корабли. Погода, конечно, была та еще, но непогода и ночь, она вообще-то, создает трудности не только для бомбометания, но и для зенитного огня. Прицельное оборудование для бомбардировки на Ту-16А состояло из радиолокационной станции РБП-4, оптического бомбардировочного прицела ОПБ-11р, коллиматорного прицела ПКИ и доплеровского измерителя скорости и угла сноса ДИСС-1. Для сброса атомных бомб на крупные неподвижные объекты в сложных метеоусловиях эти приборы вполне годились, а вот для поражения кораблей, пусть даже таких малоподвижных, как поврежденный авианосец - не очень. Приятным бонусом для советских штурманов стал большой пожар на "Форрестоле", без него советские самолеты вообще бы не смогли выйти на американцев с первого захода. Но даже не смотря на пожар, результаты бомбежки были более, чем скромные. Из тридцати шести пятисоток, высыпанных тремя сериями наискосок, под углом в двадцать градусов к курсу авианосца, в него попала лишь одна. Еще две разорвались вблизи бортов корабля, добавив к многочисленным пожарам внутри еще и течи от гидравлических ударов вследствие поврежденной обшивки. Попавшая в авианосец "пятисотка" пробила взлетную палубу в двадцати метрах к носу от катапульты номер два, и разорвалась на главной палубе, не пробив ее, в носовом ангаре. В нем и так уже бушевал пожар, а взрыв добил все пожарные расчеты в этом ангаре, поставив крест на всех надеждах потушить пожар в этом месте. Зенитный огонь с эсминцев тоже был малоэффективен. Слишком мало их осталось, да и расположены они были не совсем удачно. Два самолета получили повреждения от близких разрывов пятидюймовых снарядов, одному Ту-16А даже пришлось из-за этого садится на аэродроме в Усть-Большерецке.    А авианосец продолжил отчаянную борьбу за свое существование на поверхности океана. Целый час огонь и люди находились в хрупком равновесии, у экипажа хватало сил и средств, чтобы не допустить пожар к топливным танкам, погребам и машинному отделению, но сил на локализацию пожара у него уже не было. Наконец, командир крыла авианосца отдал очень рискованный и опасный приказ, чтобы переломить ситуацию. Часть пожарных расчетов, одетые в асбестовые защитные костюмы с изолирующими противогазами, начали поднимать самолеты из полыхающих ангаров на палубы по еще действующему кормовому лифту. Часть машин, горящих или уже сгоревших, просто сталкивали в море, часть оставалась на палубе. Волнение к этому времени уже утихло настолько, что бы эти действия превратились из самоубийственно безумных в просто очень рискованные. Некоторые самолеты загорались снова, от пламени, которое вырывалось из огромных пробоин в полетной палубе, или не до конца потушенные в ангаре, который весь был затянут густым черным дымом. Часть самолетов так и сгорела на палубе, правда пожары кое-где потухли сами, под проливным дождем. Через час к умирающему гиганту подошел один из уцелевших эсминцев, волны уже стихли до уровня, который пусть с риском, но позволял высадить на авианосец аварийную партию и даже подать пожарные магистрали. Но экипаж авианосца к тому времени понес ужасающие потери, убито, ранено и обгорело уже больше семи сотен человек. К тому же огонь добрался до кабелей сети энергоснабжения, и все пожарные средства и насосы для откачки воды постепенно начали останавливаться. Ситуация стала еще более критическая, положение частично спас брошенный аварийный кабель электропитания от энергетической установки эсминца, но этим кабелем получилось запитать далеко не всех потребителей энергии. Вот в таком вот состоянии и встретили измученные моряки "Таффи-72" рассвет третьего ноября.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 07-49. ТИХИЙ ОКЕАН. 125 КИЛОМЕТРОВ К ЮГУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. ДИЗЕЛЬНАЯ ПОДВОДНАЯ ЛОДКА Б-133 ПРОЕКТА 641 ИЗ СОСТАВА 15 ЭСКАДРЫ ПОДВОДНЫХ ЛОДОК КАМЧАТСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ._    Командир подлодки, капитан третьего ранга Кобельский Леонид Иванович, уже три часа получил информацию от акустика, что к западу от него есть какая-то группа надводных кораблей. И Б-133, новенькая подлодка класса "Фокстрот" по классификации НАТО, не спеша начала смещаться в сторону этой группы. Кап-три не терпелось посмотреть на них, уж больно нетипично, по докладам акустика, вели себя эти, пока еще неопознанные корабли. Его любопытство вдвойне усилилось, когда акустик в очередной раз с уверенностью доложил, что один большой корабль имеет четыре винта! А кто у американцев имеет по четыре винта? Только линкоры, тяжелые крейсера и авианосцы. Линкоры у янки выведены в резерв, и шанс встретить их здесь ровно такой же, как столкнуться с динозавром, а вот тяжелые крейсера, и, главное, авианосцы, в составе американских сил возле Камчатки имелись. И, быть может, ему, простому парню родом из Киева, начинавшему службу 11 лет назад младшим штурманом на "Катюше" Северного флота, выпадет счастливый лотерейный билет? Возможность утопить американский авианосец, шанс, о котором мечтают все без исключения подводники всех флотов и флотилий Советского Союза? Мог ли он думать в том далеком, 1951 году, когда заканчивал Каспийское высшее военно-морское училище, что судьба даст именно ему этот шанс? А с другой стороны, чем он и его лодка хуже той же Б-88, которая смогла утопить авианосец "Констеллейшн" в первые минуты войны? Да ничем, и даже лучше, все таки проект 641 гораздо новее проекта 611. С этими мыслями в голове он отдавал команды, и лодка стала подкрадываться к американским кораблям. Тем более, что это труда не составило, американцы сами ползи им навстречу, сменив курс и идя всего со скоростью восемь узлов.    К этому времени шторм утих настолько, что Леонид рискнул поднять перископ. Уж больно нетипичным было поведение противника, а именно авианосца и двух эсминцев охранения. Во всем, начиная от скорости и отсутствия маневрирования эсминцев, и заканчивая какафонией различных звуков с авианосца, о которых постоянно докладывал ему акустический пост. Сильные механические удары, шум различных механизмов, всплески от чего-то тяжелого, периодически сбрасываемого с борта авианосца. И почему один из эсминцев идет впритирку авианосцем? Что же у них там происходит, черт бы их побрал?    Увиденное в перископ потрясло Кобельского, но капитан третьего ранга был кадровым военным, опытным моряком. Одна история с полетом Гагарина чего стоит, а ведь тогда его лодка и экипаж с честью справилась с совершенно нетипичной задачей, находясь севернее Гавайских островов, обеспечив связь с космическим кораблем. И сейчас они справятся! Командир начал отдавать команды. И так, кто у них на поверхности. Авианосец, по видимому, типа "Форрестол". Сильно поврежден, кое-где еще горит, с палубы команда сбрасывает сгоревшие самолеты. Вот и разгадка таинственных всплесков, которые периодически слышал акустик. Один эсминец типа "Флетчер", идет малым ходом впритирку с авианосцем, с него на "Форрестол" протянуты какие-то шланги, кабели и тросы. Явно вот так сразу от авианосца не отойдет. И еще один "Флетчер", в ближнем охранении. Вот с него и надо начинать, если его гарантированно прикончить, остальных можно брать тепленькими.    Но до него далековато, да и ракурс неудобный. Надо подойти поближе. Б-133, убрав перископ и опустившись на 20 метров, стала бесшумно перемещаться на электродвигателях. В шести носовых торпедных аппаратах заряжены обычные прямоидущие торпеды 53-56, они кислородные и поэтому не оставляют следов. А вот что в кормовых аппаратах? Капитан третьего ранга вызвал 7 отсек. В кормовых аппаратах оказались заряжены две противолодочные самонаводящиеся СЭТ-53М "Енот" и две прямоходные, уже считавшиеся устаревшими 53-39. Кобельский, подумав, отдал приказ заменить одну из них торпедой-имитатором МГ-24. Но все расчеты поломало сообщение с акустического поста. Второй эсминец увеличил скорость, начав поворачивать на них. "Вероятно, акустики на нем что-то услышали, не надо было менять торпеду на ловушку в кормовом аппарате", запоздало подумал Кобельский, вновь всплывая под перископ. Ну так и есть, один "Флетчер" уже несется на них, но второй по-прежнему идет, привязанный шлангами, вместе с авианосцем.    Кобельской начал отдавать команды:    -Носовые, товсь!    Дождавшись ответа командира БЧ-3,    -Первый, третий и пятый носовой, пли! Рулевой, вправо, 30!    -Есть вправо, 30! Лодка на новом курсе!    -Кормовой, с МГ-24, товсь!    -Есть кормовой четвертый товсь!    -Второй, четвертый и шестой носовой, пли! Скорость 15 узлов, ныряем на 75!    -Четвертый кормовой, пли!    Леонид спешно начал вспоминать, все ли он правильно сделал. Этот прием был довольно рискованный, особенно если надо уклоняться от атаки современных кораблей, оснащенных противолодочной системой АСРОК. Но "флетчеры", даже после модернизации, эту систему, вроде бы не получали? Если эти данные ошибочны, подлодка сейчас может погибнуть. Но эсминец противника повел себя так, как и ожидал от него Кобельской. Сначала, увеличив ход до полного, американец временно потерял с лодкой акустический контакт. Потом его акустики, услышав два торпедных залпа, один за другим, причем второй был произведен с углом 30 градусов влево по ходу эсминца. Резонно решив, что красная подлодка пытается подловить его вторым залпом торпед в повороте, когда он будет уклоняться от первого, американец уклонился в другую сторону, еще больше увеличив скорость. Теперь корабли шли уже расходящимися курсами, причем на дистанции, превышающей дальность противолодочных бомбометов эсминца. Поиск лодки активным гидролокатором уже ничего не дал, Б-133 успела нырнуть под термоклин, слой, который был с другой температурой воды, чем на поверхности, и поэтому частично отражал сигналы гидролокатора. Тем более, что акустики эсминца услышали шумы торпеды-обманки, которую лодка выстрелила себе за корму. И эсминец натурально "повелся" на ловушку-обманку, все на Б-133 услышали серию взрывов далеко за кормой. Кобельский довольно усмехнулся, теперь осталось поставить в поединке жирую точку.    -Кормовые один и два, товсь!    В эти кормовые аппараты были заряжены торпеды СЭТ-53М. Заряд в этой торпеде довольно слабенький, всего в 92 килограмма. Но она акустическая, и наводится на звук винтов. И с большой дальностью, в 14 километров.    Кормовые, один и два, пли! Залп целых двух торпед с большой глубины потребовал большого количества воздуха, но зато, за термоклином акустики эсминца, продолжающего усиленно бомбить приманку, его вообще не услышали. А Б-133, развернувшись, начала медленно подниматься, подходя к эсминцу с кормы. Наконец, на подлодке услышали два взрыва, причем у самой поверхности воды. Очевидно, "Еноты" успешно укусили свою цель. Перезарядив носовые аппараты, подлодка снова всплыла на перископную глубину. В четырех километрах восточнее, без хода стоял эсминец, уже слегка осевший на корму. Дальше виднелся авианосец, по-прежнему ползущий на восток со скоростью не более десяти узлов, и другой эсминец, все так же, идущий рядом. Но их очередь придет позже, сначала надо добить этот "флетчер". Короткие команды, и вот, наконец, американец, получив одну торпеду 53-39 под первую дымовую трубу, переломился пополам и стремительно ушел под воду. Б-133, довернув к авианосцу, начала его нагонять. Опасаясь, что при погоне аккумуляторные батареи сильно разрядятся, Кобельский приказал готовить еще одну СЭТ-53М, чтобы "стреножить" лакомый кусок. Но тут начали происходить еще более удивительные события. На палубах двух оставшихся американских кораблей началась суматоха, одновременно противник начал обрывать коммуникации. Стараясь притормозить авианосец, Кобельский приказал выпустить торпеду СЭТ, и одновременно последний "флетчер" спешно отошел от авианосца. Но, самое удивительное, эсминец не стал атаковать лодку, и даже не пошел на место недавней гибели своего собрата. Он просто взял курс на восток, и, развив максимальную скорость, быстро оторвавшись не только от Б-133, но и от выпущенной им торпеды. Капитан Б-133 сначала наблюдал этот финт, пребывая в состоянии полного обалдения, но потом опомнился. Б-133 всплыв в позиционное положение, под дизелями быстро нагнала брошенный последним кораблем эскорта авианосец. "Большому кораблю-большую торпеду" - вспомнилась капитану третьего ранга расхожая шутка советских моряков, которая возникла при недавнем появлении в ВМФ СССР новых торпед калибра 650 миллиметров. Но, увы, его лодка таких не имела, поэтому пришлось стрелять по "Форрестолу" старыми обычными 53-39. Прямо из позиционного положения. Леонид не знал, как обстояло дело с другими членами экипажа Б-133, но он сам ощутил чувство, сравнимое со своим первым оргазмом, когда авианосец, после третьего попадания, начал быстро заваливаться на правый борт. С палубы прыгали немногие американцы, которых не захотел, или не успел забрать эсминец. Кобельский собрался было отдать приказ спасать их, но в этот момент получил сообщение от радиометристов, об облучении подлодки самолетной РЛС. Б-133, быстро погрузившись, опять нырнула под термоклин, поэтому гидроакустический буй, сброшенный спустя десять минут подлетевшей канадской "Авророй", не выдал самолету ничего. Канадцы, немного покрутившись над местом гибели "Форрестола", сбросили пару спасательных плотиков и убыли восвояси. И на этом закончилась история с "TF-72".    _ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ АНГЛИЙСКОГО ПИСАТЕЛЯ ДЭВИДА ИРВИНГА "THE WAR BETWEEN THE ADMIRALS", СОВЕТСКОЕ ИЗДАНИЕ 1976 ГОДА._    _"Этот поступок адмирала Джеймса Лемюэля Холлоуэя - младшего, командовавшего TF-72, до сих пор вызывает у американских моряков целую гамму разнообразных чувств. От глубокого стыда, за то, что целехонький эсминец US NAVY просто сбежал с поля боя. И до жесточайшего возмущения, что он совершил это, даже не попытавшись вступить в противоборство с русской подводной лодкой, вдобавок бросив авианосец "Форрестол", не сняв с него полностью экипаж. Хотя сотни раз до этого американские эсминцы решительно вступали в противоборство с японскими, немецкими и советскими подводными лодками, зачастую одерживая победу. _    _Сам адмирал Холлоуэй, в своих мемуарах "The life of fleet" ("Жизнь, отданная флоту", глава 11 мемуаров американского адмирала Холлоуэя, в которых он пытается оправдать свой откровенно трусливый поступок - прим. сов. издат.), приводит ряд аргументов, которыми пытался объяснить и оправдать свои действия. Но эти доводы выглядят откровенно неубедительно. Переложить ответственность на командира эсминца, капитан-лейтенанта Дональда Риджа тоже нельзя, в вахтенном журнале DD 465 "Саефлай" есть подробная запись об однозначном приказе адмирала Холлоуэя прекратить спасательные работы, обрубить коммуникации и уходить полным ходом на восток. По-видимому, капитан-лейтенант Ридж был против такого решения и выполнил его только по субординации, исполнив волю вышестоящего командования. Но и смириться с этим приказом не смог, отсюда и появление такой записи в журнале DD 465. Этот приказ адмирала в дальнейшем лег черным пятном на его репутацию, фактически перечеркнув всю его блестящую карьеру, которая проходила от успеха к успеху до утра 03.11.1962. И никакие его оправдания, тем более, написанные спустя много лет, в уютном безопасном кабинете не действуют. Как сказано в Библии, "претерпевший до конца спасется". Адмиралу просто нужно было исполнить свой долг до конца. До самого конца, а не "почти", как это произошло на самом деле, и тогда бы его имя, возможно бы, упоминалась с таким же уважением, как имена коммандеров Гласфёрда и Фигена._    _(8 июня 1940 года британский авианосец "Глориес" и два эсминца эскорта внезапно столкнулся немецкими линкорами "Шарнхорст" и "Гнейзенау". Авианосец не успел поднять самолеты, пораженный одним из первых залпов главного калибра немецких линкоров в полетную палубу. Почти сразу же еще один залп попал в машинное отделение "Глориеса", лишив авианосец хода. Последний британский эсминец эскорта "Акаста" (командир -- коммандер Чарльз Гласфёрд) не имел повреждений и мог бы попытаться спастись. Однако "Акаста" полным ходом бросился на пересечение курса немецких линкоров в безнадежную атаку. Пройдя перед ними под плотным огнём (немцы стреляли по нему даже из зениток), "Акаста" дал два 4-торпедных залпа. "Гнейзенау" уклонился от торпед, но в 18.39 одна из них поразила "Шарнхорст" с правого борта в районе кормовой башни. Немцы уже не стреляли по гибнущему "Глориесу", сосредоточив огонь на "Акасте", который получил много попаданий, потерял ход, но продолжал до конца вести огонь из двух уцелевших кормовых орудий и добился ещё одного попадания 120-мм снарядом в "Шарнхорст"._    _Вспомогательным крейсером "Джервис-Бэй" командовал коммандер Эдвард Фиген. Корабль был назначен в охранение конвоя HX-84, следовавшего из порта Галифакс (Канада) в Англию. Другой охраны конвой не имел._    _5 ноября 1940 на расстоянии 755 морских миль к юго-востоку от Рейкьявика конвой был обнаружен и атакован германским рейдером, тяжелым крейсером "Адмирал Шеер". Капитан "Джервис-Бэя", Эдвард Фиген приказал конвою рассеяться и вступил в бой с рейдером. Несмотря на явное превосходство немецкого крейсера, бой продолжался 22 минуты до потопления "Джервис-Бэя". После этого "Адмиралу Шееру" удалось потопить еще пять транспортов, но остальные суда конвоя успели уйти - прим. амер. издат.)._    _(Весьма спорное сравнение, оба описываемых в примечании американского издательства боя были действительно неравными и безнадежными. В отличие от рассматриваемой автором ситуации, когда неповрежденному эсминцу противостояла всего одна подводная лодка, к тому же с изрядно растраченным боекомплектом. Автор просто пытается хоть как-то оправдать трусливые действия адмирала Холлоуэя - прим. сов. издат.)_    ГЛАВА 9. "ПРИБОРКА ВОЗЛЕ ДОМА".    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 03-56. КАМЧАТКА. ЮЖНЫЙ БЕРЕГ ОЗЕРА НАЛЫЧЕВА, ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, СТАРТОВАЯ ПОЗИЦИЯ 21 БЕРЕГОВОГО РАКЕТНОГО ПОЛКА. _    -Вот он, сволочь! Хитро встал, с прежней позиции напротив Радыгино мы бы его никак не засекли! Возбужденно воскликнул оператор РЛС комплекса 4К87 при виде особенно яркой отметки на экране РЛС.    -Это примерно где он находится? Задал вопрос командир дивизиона, стоящий позади рабочего места оператора.    -У самого выхода из бухты Безымянной. Чуть дальше и мористее еще три отметки, поменьше, это эсминцы или фрегаты. За ним, ближе к берегу, еще одна крупная, это вероятно, десантный корабль-док "Комсток", который вчера был подбит нашими артиллеристами и выбросился на берег. Что-то есть и в самой бухте, но видно плохо, мешает мыс Ставицкого. Но эта отметка - точно этот чертов крейсер!    Оживленные переговоры офицеров оборвал зуммер радиотелефонной связи. Командир 21 берегового ракетного полка, как только выяснил, что все установки трех дивизионов развернуты в готовность номер один, отдал приказ на пуск. К утру третьего ноября в 21 полку оставалось три дивизиона, один был уничтожен вчера утром диверсионной группой противника. Три дивизиона, по две пусковых установки в каждом, плюс комполка решил пойти на риск, вызвав на позицию все транспортные тележки с запасными ракетами. По штату, в полку полагалось по четыре полуприцепа ПР-15, буксируемого полноприводным трехосным автомобилем ЗиЛ-157В на одну пусковую установку. Но в полку уже до войны был некомплект техники, да еще, вдобавок, вчера часть тягачей с полуприцепами была повреждена во время атак американской авиации. Но на три полновесных шестиракетных залпа командир полка мог рассчитывать. Больше оставаться на одной и той же позиции было слишком рискованно, время перезарядки с последующей предстартовой подготовкой у комплекса С-2 составляло до семнадцати минут. А подлетное время современных реактивных ударных самолетов с алеутского аэродрома Атту, внезапно ставшего ближайшим, было чуть менее часа. Ну, надо прибавить к нему время на запрос воздушной поддержки десантом, время на целеуказание и прочую суету, которая неизбежно возникает при обнаружении внезапной угрозы.Но все равно, срок безопасного пребывания установок 21 ракетного полка на открытом океанском берегу, ничем и никем не прикрытых, кроме одинокой зенитной батареи 57-мм орудий, не большой.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 03-45. КАМЧАТКА. ДЕФИЛЕ В КИЛОМЕТРЕ К СЕВЕРО-ВОСТОКУ ОТ СОПКИ БАРХАТНАЯ, ДВА КИЛОМЕТРА К ВОСТОКУ ОТ БРОДА ЧЕРЕЗ РЕКУ ПАРАТУНКА. ПЕРЕДОВОЙ ДОЗОР РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО БАТАЛЬОНА ТРЕТЬЕЙ ДИВИЗИИ КОРПУСА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ США. _    Дозор, четыре морпеха, пулеметный расчет и радист, под командованием сержанта, осторожно пробирался на запад, идя гуськом по краю дефиле. Местность пока была проходима для техники, собственно, это и надо было дозору выяснить. А еще, надо было узнать, что за возню затеяли красные впереди. По карте там была река Паратунка, мелкая, но очень извилистая, и с очень болотистой долиной. То есть, через саму реку техника вполне могла себе переправиться вброд, а вот на берегах вполне могла и завязнуть. Сама идея начать активные действия ночью, да еще без поддержки авиации, возникла у американского командования не сразу. Поначалу у нее было много противников, которые считали, что надо просто отсидеться этой ночью в обороне, при поддержке орудий крейсера "Де Мойн". Но в последний час даже самым осторожным офицерам в штабе высадки стало ясно, что надо срочно предпринять какие-то наступательные действия. И виноваты в этом, как ни странны, были русские. Именно их атаки, сначала на авиабазу на острове Беринга, а потом и на само авианосное соединение поставили Корпус перед фактом: они остались без поддержки с воздуха. А без воздушной поддержки не воюют, это знает даже самый тупой курсант-первогодок училища морской пехоты в Куантико. Масла в огонь добавил разгром, учиненный русскими реактивными установками на передовом аэродроме возле Вилючинска. Потери были очень большие. Мало того, что потеряны были все самолеты и вертолеты, вместе с экипажами и техническим персоналом. Огромные потери понес так же инженерный батальон, как раз заканчивающий оборудование аэродрома. Потери в людях были вызваны, в первую очередь, применением химического оружия, наряду с обычными осколочно-фугасными боеприпасами. И самое главное, это было очень не ко времени, хотя и не фатально для десанта. В условиях выхода из строя авиабазы на острове Беринга и совершенно неясной ситуации с TF-72, этот аэродром становился решающим, опорным центром для десанта на Камчатке. Самолеты и персонал были, но на острове Атту. Саперы тоже еще были в составе десанта. Но для того, чтобы перебросить их на передовой аэродром, надо было исключить в корне новую возможность обстрела этого аэродрома. А для этого надо было, кровь из носу, отодвинуть линию фронта, выбив русских из села Паратунка. А значит, начать продвижение немедленно, не дожидаясь утра.    Морпех, шедший впереди, внезапно поднял руку и остановился, одновременно пригибаясь. Сержант, бесшумно материализовавшийся рядом с ним, негромко спросил:    -Арчи, что там у тебя?    -Сэр, лучше посмотрите сами!    Дефиле в этом месте чуть расходилось в стороны, а небольшое превышение давало чуть более лучший обзор, чем обычно ожидаешь от пересеченной местности, вдобавок поросшей густым кустарником. В распоряжении группы был один прибор ночного видения, но сейчас в нем не было особой нужды. Прямо перед ними расстилалась заснеженная пойма. И на подсвеченном выглянувшей из облаков луной белом фоне огромной черной полосой выделялась гать, уже почти готовая. На ее ближнем конце саперы, при свете фонарей, еще укладывали последние доски настила на бревна, а вдали, со стороны западного берега поймы реки Паратунка на эту только что построенную дорогу уже заезжала техника!    Но раздумывать сержанту пришлось не долго. Он сдвинулся, желая рассмотреть все получше, буквально на полшага в сторону. Это решение оказалось неудачным, он задел неприметную в темноте растяжку. Прогремел взрыв, убив морпеха, стоящего рядом, и легко ранив еще двоих. Тут же взлетела осветительная ракета, залив все мертвенно-белым светом, и по обнаруженным американцам начал работать пулемет. Дозор, потерявший уже троих убитым, залег, отстреливаясь в ответ, а радист, стараясь перекричать выстрелы, докладывал об увиденном. Через несколько секунд неподалеку хлопнул негромкий разрыв пристрелочной мины советского батальонного миномета, а потом разрывы пошли пачками, по четыре штуки. Как по заказу, началась стрельба на сопке справа от них, красные старались вытеснить с высот передовые дозоры американцев. Русская самоходка, до сих пор тихо крадущаяся на малом газу, взревев мотором, бодро перемахнула гать, качая длинным стволом. Она сразу же приняла влево, стараясь укрыться среди поросших высоким стлаником бугров на северном отроге сопки Бархатной. За ней, выдерживая довольно большие интервалы, спешили еще несколько танков и самоходок. Чертыхаясь, морпехи начали отходить. Делать это пришлось под минометным огнем, дозор потерял еще и пулеметный расчет, накрытый прямым попаданием 82-миллиметровой мины. Американцы уже приуныли, от такого агрессивного натиска противника, но тут над их головами начали свистеть снаряды американских 105-мм гаубиц. На пойме встал целый частокол разрывов. И, в завершении всего, позади них раздался одновременный рев нескольких десятков танковых моторов. Тяжелые танки М103А и средние танки М48А2 третьей дивизии морской пехоты пошли в контратаку. Но русские оказались готовы к такому развитию событий. Артиллерийских радаров у советских войск на Камчатке не было, зато заблаговременно было развернуто несколько корректировочных групп. Помимо группы на северном склоне Вилючинского вулкана, так хорошо себя показавшей при обстреле аэродрома, были еще корректировщики. Часть из них, которые находились на ближайших сопках, американцам удалось сбить с позиций, но вся проблема была в местности. Чем дальше от берега, тем выше были сопки, в глубине полуострова превращающиеся в полноценные горы, или даже вулканы, наподобие Вилючинского. И почти весь американский плацдарм все равно просматривался с нескольких сторон. С Вилючинского вулкана, с сопки Бархатная, с южного склона сопки возле Вилючинска, которая еще оставалась в советских руках. И практически все места, пригодные для размещения артиллерийских батарей, худо-бедно с этих мест просматривались. Ночью, с этих точек, заметить стрельбу из орудий было еще легче, 105-мм гаубица дает при стрельбе довольно мощный форс пламени. Ну а дальше дело техники, буссоль, азимут, сообщение по радио, триангуляция, и вот у командира 157 артиллерийского полка на карте появляются отметки вражеских батарей. Основная проблема была в том, что у 157 артполка уже была потеряна половина его основной огневой силы-дивизиона 122 мм гаубиц. Из трех батарей по шесть орудий в каждой, одна погибла полностью вчера утром при отражении высадки десанта, а вторая пострадала вчера вечером, при неудачной попытке обстрела аэродрома, когда американский тяжелый крейсер накрыл ее своими восьмидюймовыми чемоданами. Уцелел всего один огневой взвод, который вместе с последней, третьей батареей и начал контрбатарейную борьбу с американскими гаубицами. Еще один гаубичный дивизион из состава полка по первоначальному плану был оставлен для обороны Усть-Камчатска, и сейчас совершал ускоренный марш, по разбитым американской авиацией дорогам. К этому бою он не успевал совершенно точно. А третий дивизион в полку был вооружен 85-мм пушками Д-44. Для контрбатарейной стрельбы они годились гораздо меньше, чем гаубицы М-30, и сейчас дивизион был развернут по батарейно на всех танкоопасных направлениях. Две батареи прикрывали только что построенные гати, одна была развернута на прямую наводку вдоль единственной дорогу от Вилючинска до Николаевки. Советским артиллеристам уже удалось привести к молчанию одну батарею американцев и перейти на накрытие позиций другой, как вдруг, недалеко от места расположения одного огневого взвода встал высоченный разрыв 203-мм снаряда. Американцы бросили на стол свой главный козырь, орудия тяжелого крейсера "Де Мойн" вступили в игру.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 04-01. КАМЧАТКА. ЯКОРНАЯ СТОЯНКА НА ВХОДЕ В БУХТУ БЕЗЫМЯННАЯ. ТЯЖЕЛЫЙ КРЕЙСЕР US NAVY СА-134 "ДЕ МОЙН"._    Крейсер готовился к открытию огня. Он уже со вчерашнего вечера стоял на двух якорях у входа в бухту Безымянная. В самой маленькой бухте для него просто не нашлось места. С северной стороны саперы наконец-то достроили плавучий пирс, и к нему пришвартовался десантный корабль "Колониал". Второй десантный корабль, оставшийся целым, "Форт Марион", был пришвартован к корпусу "Колониаля". И насколько было известно, через полчаса эти десантные корабли будут разгружены полностью. Далее они должны будут, под прикрытием фрегата "Майор" срочно уйти в Датч-Харбор, на погрузку третьей волны десанта. Этот порт был выбран командованием корпуса в качестве основного пункта сосредоточения войск и техники, предназначенных для захвата Камчатки. А там, черт не шутит, опираясь уже на порты Камчатки, можно будет подумать и о занятии всего советского Дальнего Востока. Но сначала им надо разобраться с этой русской надоедливой 22 дивизией, вернее уже с ее остатками. Самой большой проблемой будет корректировка огня главного калибра крейсера. С разгромом передового аэродрома сейчас у американцев почти не осталось воздушных корректировщиков. Все вертолеты и самолеты оказались уничтожены, остались только два вертолета на "Колониал" и "Форт Марион", и один на самом крейсере, который спешно готовили к вылету. А пока орудия "Де Мойна" пришлось наводить по данным артиллерийского радара морской пехоты, уточняя данные по радиосвязи, голосом. Не очень быстрый и точный способ корректировки, тем более, что работе радиосвязи очень мешала включенная станция помех крейсера. Подумав, коммодор Снайдер приказал временно прекратить ее работу. Несмотря на скептическое отношение коммодора к такой сложной системе наведения и корректировки, с радарной станции передали, что первый же пристрелочный выстрел крейсера лег с практическим накрытием. Но не успел старший артиллерийский офицер крейсера получить данные о месте падения второго выстрела с введенными поправками, как с поста обзорной РЛС пришло тревожное сообщение, о группе скоростных низколетящих целей, идущих прямо на "Де Мойн". Нельзя сказать, что американцы не ожидали чего-то такого. Но все системы ПВО крейсера были спроектированы и рассчитаны на отражение атак самолетов, причем с характеристиками пятнадцатилетней давности. Все, кроме недавно обновленной при расконсервации крейсера станции постановки помех, но она и была, как раз отключена. Пока командир отдал приказ, пока станция разогревалась, выходя на рабочий режим, пока артустановки универсального калибра крейсера разворачивались в сторону новой угрозы, пока получали оповещение об атаке с воздуха другие корабли, утекали драгоценные секунды. А русские "Самлеты", это были именно они, за каждую такую секунду пролетали целую тысячу футов. Плохо было еще то, что радары кораблей не смогли засечь старт русских ракет. "Молодые лососи" были обнаружены уже на подлете, в десяти милях от "Де Мойна". И моряки US NAVY успели лишь дать полдюжины залпов из 127-мм орудий с дипольными отражателями по курсу следования ракет. Станция помех смогла в последний момент отвести одну ракету от крейсера, еще одна "повелась" на густые облака алюминиевой лапши, густо висевшие сейчас в воздухе над водой к северу от крейсера. Стрельба из зенитных орудий, автоматических пушек калибра 76 мм и 20мм "Эрликонов" тоже оказалась малоэффективной. И трехдюймовки густо пятнавшие воздух вспышками разрывов, и "Эрликоны", сверлившие темноту трассами, сработали почти впустую. Выдача целеуказания зенитной артиллерии осуществлялась с помощью четырёх директоров Mark 56, оснащенных радарами Mark 35. Системы располагались на высоких пилонах по углам надстройки, и обеспечивала идеальные условия для борьбы с пикирующими бомбардировщиками. Против низколетящих торпедоносцев радары Мк35 работали уже хуже, но когда корабль проектировался, это было несущественно, японские торпедоносцы ночью не летали, а днем в управлении наведением отлично справлялись оптические элементы систем Мк56. Но сейчас, ночью, да еще когда к крейсеру летели не медленные и большие торпедоносцы, а маленькие и быстрые ракеты, радары все время давали сбои. Из-за помех переотражения от подстилающей поверхности плохо работали даже куда более современные радары, что уж говорить о конструкции пятнадцатилетней давности. В итоге многочисленная зенитная артиллерия крейсера, двадцать четыре ствола калибром 76 мм, и столько же калибром 20мм, все автоматические и весьма скорострельные, попросту облажалась. Трехдюймовки, выплевывающие в сумме до 20 снарядов в секунду, смогли сбить только одну ракету. "Эрликоны", имеющие куда большую скорострельность, но гораздо более слабый снаряд, сработали еще хуже. Они смогли только повредить одну ракету, когда она уже была возле крейсера. В итоге, она все равно попала в него, но только в самую носовую оконечность, в аккурат в то место борта, где на крейсере был написан его номер. Броневой пояс тяжелых крейсеров типа "Де Мойн" тянулся от барбета носовой башни и до барбета кормовой, прикрывая всю цитадель и машинные отделения крейсера. А нос, куда влетела эта ракета, был закрыт обычной судостроительной сталью. Эта преграда даже не заставила сработать взрыватели ракеты, они сработали на подрыв, когда ракета влетела внутрь, ломая все на своем пути, и встретилась с мощной продольной переборкой. Поэтому боевая часть, 850 килограмм тротило-гексогеновой смеси ТГАГ-5, взорвалась внутри носовых отсеков корабля, на расстоянии пяти метров от пробитой обшивки. Уже это попадание ставило крест на боеспособности крейсера, ему оторвало нос, почти как "Толедо" ранее, правда у того оторванный кусок был побольше. Но все это не имело никакого значение, две другие ракеты попали в цитадель крейсера. "Де Мойн" стоял сейчас на якорях, к ракетам практически бортом, являя собою прекрасную мишень длиной в двести с небольшим метров и высотой примерно с трехэтажный дом. Вторая ракета проломила броневой пояс 152 мм, над машинным отделением и взорвалась уже внутри. Бронирование "Де Мойна" было рассчитано на противостояние 203 мм бронебойных снарядов 50-калиберной японской пушки тип 3, орудиям японских крейсеров тогдашнего периода, на дистанциях выше 12 километров. Но ракета "Сопка" сухим весом более чем в две тонны, превосходила японский снаряд почти в 20 раз. И скорость ракеты была больше, чем у этого снаряда, на принятых американскими конструкторами для расчёта дистанциях. А скорость, умноженная на массу, дает импульс, который и проломил броневой пояс крейсера, как кулак взрослого мужчины пробивает стенку картонной коробки. А дальше последовали внутренний взрыв, вдобавок образовавший пробоину в пять квадратных метров, частично ниже ватерлинии. И многочисленные повреждения силовой установки крейсера, от ударной волны и обломков с осколками, летящих во все стороны. Крейсер получил смертельную рану. Третья ракета, влетевшая в пяти метрах позади барбета кормовой башни главного калибра, привела почти к таким же последствиям, что и первая, только корма у крейсера не оторвалась. Все-таки ширина корабля здесь была гораздо больше. Но помимо пробоины, огромной, в несколько десятков квадратных метров, корабль обзавелся еще и большой дырой в палубе. Со стороны это смотрелось, как будто какое-то сказочное чудовище откусило у крейсера здоровенный кусок борта с палубой в придачу. И как вишенкой на торте явилось четвертое попадание. Одна из ракет, поначалу потерявшая цель из-за помех и пошедшая в сторону, перезахватила цель. Она врезалась в десантный корабль "Комсток", ранее выбросившийся на камни, начисто оторвав ему корму.Мало того, что она похоронила планы по починке этого корабля и снятие его с мели, ракета уничтожила кое-какие припасы и снаряжение, которое не успели с него выгрузить.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 04-07. ТИХИЙ ОКЕАН. АВИАБАЗА "АТТУ-СТЕЙШН", ОСТРОВ АТТУ, АЛЕУТСКИЕ ОСТРОВА, 430 КИЛОМЕТРОВ К ВОСТОКУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. _    Сообщение об атаке красных ракет еще и кораблей поддержки десанта свалилось на командование аэродрома Атту, как снег на голову. Еще не успел пройти шок после фактического выхода из игры авианосного соединения адмирала Холлоуэя. Надо было отзывать свои перехватчики, тщетно пытавшиеся найти русские ракетоносцы. У нескольких групп заканчивалось топливо, и им срочно требовался заправщик. А организовать встречу самолетов с заправщиком в темноте, в облаках, над бушующим океаном, это тоже отдельная операция. А поврежденные немногочисленные корабли надо прикрыть противолодочными самолетами, и для этой цели им тоже не помешал бы заправщик. И уж точно заправщик необходим при организации воздушной поддержки десанту на Камчатке, и даже не один. Без заправщика туда посылать самолеты бессмысленно, по дальности над Камчаткой могут нормально работать только старые штурмовики "Скайрейдер" и новейшие "Виджиленты". Но первые туда посылать без прикрытия с воздуха слишком рискованно, а второй вообще остался в единственном числе, да он еще не готов после длительного рейда на Анадырь и бухту Провидения. А заправщиков на Атту-стейшн не так уж и много, это же не авианосная группа, а всего лишь небольшой аэродром подскока, который внезапно стал самым главным и передовым. Командир авиабазы вздохнул и принял решение. Два заправщика надо послать к двум группам "Крестоносцев" морской пехоты, иначе мы их потеряем. Последний, третий, пойдет с четверкой F-8 и шестеркой "Скайрейдеров" на Камчатку, для поддержки десанта. Канадские противолодочные "Авроры", патрулирующие океан к западу от Атту, пока обойдутся без дозаправки. Все равно, при таком волнении, опасность от подводных лодок нереально мала. Командир авиабазы "Атту-стейшн" еще не знал, что океан так быстро успокоится, что канадские силы ПЛО будут срочно задействованы в другом направлении, оставив для патрулирования на востоке только один экипаж, и в итоге это решение будет стоить его стране потопленного новейшего авианосца.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 04-08. КАМЧАТКА. ДЕФИЛЕ В КИЛОМЕТРЕ К СЕВЕРУ ОТ СОПКИ БАРХАТНАЯ, ПЯТЬСОТ МЕТРОВ К ЮГО-ВОСТОКУ ОТ БРОДА ЧЕРЕЗ РЕКУ ПАРАТУНКА. САМОХОДНАЯ УСТАНОВКА СУ-100, БОРТОВОЙ НОМЕР 02, ИЗ СОСТАВА 460 ОТДЕЛЬНОГО САМОХОДНО-АРТИЛЛЕРИЙСКОГО ДИВИЗИОНА 22 ДИВИЗИИ._    Их было четверо. Четыре машины, вся первая батарея целиком, вот и все силы, что успели переправиться через гать и, развернувшись к югу, занять заранее подготовленные саперами позиции на южном склоне дефиле, перед бродом и проложенной за ним гатью. Позиции, это слишком громко сказано.    За ночь саперы успели только выкопать неглубокие окопчики, всего полметра глубиной, замаскировать брустверы и расчистить немного сектора ведения огня. Такие же окопчики были оборудованы и на северном склоне дефиле, но сейчас они остались пусты. Дальше произошла заминка. Американцы, очевидно передовой дозор, заметили переправу техники, их тоже заметили, поднялась стрельба. Взлетели осветительные ракеты, заработала артиллерия, наша, и вражеская. И почти сразу же один из вражеских гаубичных снарядов попал в гать перед танком командира дивизиона, который шел за первой батареей. Танк не был поврежден, как застывшие за ним самоходки второй батареи, но гать оказалась разрушена. Конечно, саперы, рискую жизнями, под непрерывными разрывами снарядов, могли уложить на поврежденное место запасные бревна, но время было потеряно. И это оказалось фатальным. Вся эта суета саперов, с гатями и расчисткой местности для проходов техники, не прошла мимо внимания американцев. Помимо высылки дозоров, был подготовлен ударный кулак, включавший в себя один батальон морской пехоты, и танки. Батальон, правда, уже изрядно поредевший, средних танков М48А3, и самое главное, рота тяжелых танков М103.    Тяжелый танк М103.. производил впечатление. Наиболее подходящим к нему названием, наверное, было "танк напуганных". Генералы, которые утверждали на него техническое задание, очевидно во Вторую мировую войну были офицерами, которые высаживались в Европе. Не на Тихом океане, где американцам противостояла совершенно смешная японская бронетехника, а именно в Европе. На Сицилии, в Италии, во Франции. Где американские солдаты наконец-то столкнулись лицом к лицу с "Тиграми", "Пантерами" и прочими порождениями сумрачного тевтонского гения. И тогда американским военным стало ясно, почему их русские союзники морщатся при виде "Шерманов" и откровенно плюются при виде "Стюартов", поставляемых им по ленд-лизу. Тогда ситуацию спасло абсолютное господство в воздухе, а в редких случаях, когда погода закрывала небо для авиации, немцев просто задавили числом. Но потери при этом были весьма болезненные. Как сказал один из американских танковых командиров, "при бое с Королевским Тигром" соотношение 15 к 1 в нашу пользу позволяет нам с уверенностью рассчитывать на победу. А ведь у русских, которые стремительно превращались из вчерашних союзников в завтрашних врагов, танков было гораздо больше, чем у немцев. И, если быть честными, именно русские сломали хребет бронетанковым силам вермахта, перемолов и "Тигры", и "Пантеры", и прочий зверинец. Короче, Армия США и Корпус морской пехоты хотели получить тяжелый танк. Нет, ТАНК! Конструкторы, которые его проектировали, находились под очень большим впечатлением не только от немецких машин, но и от советского танка ИС-3, который, по факту, являлся победителем во Второй Мировой войне среди тяжелых танков. Но сразу танк у них не получился, все-таки американская танковая конструкторская школа в 1940-х годах представляла собой убогое зрелище, резко контрастируя с корабельной, или той же авиационной. Их метания и потуги, начиная с 1945 года и заканчивая 1951, выразились в ряд опытных проектов, Т29, Т34, и наконец, Т43. И последний, как представлявший собою что-то более существенное, чем сон разума, даже был изготовлен серией в 300 штук. Однако сказалась спешка с производством танка - системы управления огнем и наведения орудия работали неудовлетворительно (их нужно было заменить новыми), от силового отделений нагревалась ниша башни, а выхлопные газы попадали в отделение управления. В танк, по результатам испытаний, нужно было внести около 100 различных доработок и изменений. В результате в 1955 году было принято решение отправить всю серию на хранение - Т43 на вооружение сухопутных войск не был принят. После многочисленных доработок танк, под обозначением М103А1 в количестве 219 штук, в 1959 году был принят на вооружение морской пехоты. Армия, в конце концов, от него отказалась. Уж очень дорогое и прожорливое чудовище получилось в итоге у конструкторов фирмы "Крайслер". Танк впечатлял, даже просто одним своим внешним видом.    Невероятно мощная, длинноствольная пушка М58 калибром 120 миллиметров. Лобовая броня корпуса в 127 миллиметров, достигающая на стыке верхней и нижней лобовых деталей линкорной толщины, в 10 дюймов, 254 миллиметра. Мощный карбюраторный двигатель AV-1790-5B мощностью 810 лошадиных сил и трансмиссия CD-850-4В, позволяющая разгонять танк массой более 58 тонн до 37 километров в час. Надежное шасси, опирающееся на семь катков. Два пулемета, один пятидесятого калибра, на башне, и один тридцатого, спаренный с пушкой. Очень хорошо забронированная башня, лобовая броня которой была 127 миллиметров, а большая маска орудия была толщиной в те же 254 миллиметра.    Лишь немногие опытные танкисты, более внимательно ознакомившиеся с танком, сменили свой восторг от его мощи на недоумение, и даже разочарование. Мощная пушка требовала двоих заряжающих и была вдобавок нестабилизированной. Стрелять, чтобы куда-то попасть из нее, можно было только с остановки. Облака пороховых газов, грязи и пыли, которое образовывалось во время выстрела из такого мощного орудия, практически закрывало наводчику цель. Лобовая броня впечатляла, но толщина бортовой была всего 51 миллиметр, крыши башни 35 миллиметров, а днища итого меньше, всего 25 миллиметров. Танк получился очень длинным и высоким, высота его превышала 3,5 метра, длина 11 метров. Из-за этого он был очень заметен и неповоротлив. И, наконец, мощный бензиновый двигатель был настолько прожорлив, что запас хода составлял всего 130 километров, и это по хорошим дорогам. Вдобавок, выхлопные газы каким-то образом частично попадали в боевое отделение. Последние недостатки конструкторы уже вроде бы устранили, поставив на модификацию М103А2 дизельный двигатель с улучшенным дефлектором выхлопных газов и запасом хода в 480 километров, но третья дивизия эти машины не успела получить.      И вот сейчас эти монстры, неспешно переваливаясь по ухабам, вышли навстречу замешкавшейся на переправе колонне советской технике. Полностью в боевые порядки американцам тоже развернутся не удалось, не позволяла ширина распадка по которой двигались М103. Танки шли узким клином, по четыре - пять машин в ряд, и с минимальными интервалами между машинами в ряду. Несмотря на такое стесненное построение, положение у американцев было все равно лучше, чем у вытянувшейся "в одну нитку" и стоящей на месте советской колонны. Но первым заметил противника экипаж танка Т-34 командира 460 отдельного самоходно-артиллерийского дивизиона. К этому времени американский артобстрел, в результате контрбатарейной борьбы начал ослабевать, советские же гаубицы заняты были обстрелом позиций вражеской артиллерии и помочь своим войскам не могли. Обстрел американских позиций вели лишь несколько минометных батарей. Казалось бы, совершенно безвредных для американских танков, но дело в том, что несколько минометов с момента американской атаки начали стрелять осветительными минами. Это позволило несколько выровнять неравное положение у советских наводчиков и водителей, не имеющих приборов ночного видения по сравнению с американцами, у которых эти приборы были. Более того, постоянно перемещающиеся и очень яркие источники света сделали эти приборы для американцев почти бесполезными в данный момент. И советский танк первым открыл огонь. Трассер бронебойного снаряда стремительно прочеркнул задымленное поле боя и уперся в башню одного из М103. Но вопреки ожиданиям наводчика "тридцатьчетверки", он не закончил свой полет пробитием брони и внутренним взрывом, а резко изменив свой полет, ушел в сторону. Рикошет. Следующий снаряд, досланный заряжающим. Наводчик, судорожно крутя маховички прицела орудия, чуть сдвинул перекрестие ниже. Рядом матерился командир, рыча ему в ухо: "Давай, под башню ему, суке!". Вражеские танки уже остановились, а тот, который он выцеливает, начал разворачивать орудие в его сторону. Выстрел! И снова трассер его снаряда, упершись точно в то место, куда он метил, уходит рикошетом в сторону. Взвыл вентилятор, удаляя из башни едко пахнущие пороховые газы. Краем своего разума наводчик слышал, как по радио кричит командир дивизиона, обращаясь к самоходкам, стоящим за ними на гати: "Назад, все назад!". Сознание отстраненно фиксирует то факт, что огромная пушка вражеского танка, теперь уже точно смотрящая своим жерлом на него, совершает еле заметные колебания верх-вниз. "Крестить начал", вспоминает он рассказы ветеранов Великой отечественной, которые рассказывали про свои поединки с немецкими "Тиграми". И совсем некстати вспоминается слова одного из них, про то, что "у тебя будет только несколько секунд после этого, чтобы выскочить из танка". Но руки и глаза уже делают свою работу, наводя орудие на широкую гусеницу. "Надо было это делать сразу, первым выстрелом", думает он, нажимая спуск. Он еще успевает увидеть, как трассер снаряда упирается точно в гусеницу американцу, вспыхивая на этот раз разрывом, после чего перед глазами возникает вспышка, которая сменятся темнотой небытия.    Капитан морской пехоты Пол Ксавье, командующий ротой тяжелых танков, прокричал в микрофон радиостанции ротной связи:    -Барни, молодец, с первого раза достал ублюдка. Пол, Джон, попробуйте накрыть самоходки, пока они торчат на гати. Близко не лезть, работайте с этой дистанции! Питер, прикрой Барни, пока он будет чиниться. Остальным наблюдать, контроль за тем берегом и левой стороной этого, разведка донесла, что одна из самоходок точно успела перебраться на эту сторону!    -Не стрелять! Огонь открывать только тогда, когда они пройдут первый ориентир! Кричал в тангенту шлемофона командир первой батареи СУ-100. Уже ясно, что бой начинается не пользу советских войск. Дивизион не успел проскочить гать, из-за глупой случайности. Более того, уже горит танк командира дивизиона. Управление боем потеряно. Самоходки второй и третьей батарей отходят, причем под обстрелом. А сами даже ответить не могут, разбитая и горящая "тридцатьчетверка" впереди закрывает им видимость. Спасти ситуацию может только вступление в бой его батареи, но делать этого сейчас нельзя, танки противника должны подойти ближе к гати, чтобы его самоходки могли бить эти чудовища в борт.    "Ну как же не стрелять? Ведь само в руки идет" - озадаченно думал лейтенант Пиксин. Лейтенант, только перед самой войной прибыл из Омского танкового училища, еще грезил подвигами. Сейчас, когда один из вражеских танков, со сбитой гусеницей развернуло чуть ли не кормой к самоходке, желание подбить его оказалось сильнее приказа. И лейтенант решился. Самоходка Пикина, находившаяся ближе к гати и ниже всех в батарее по склону, харкнула огнем, выплюнув 100 миллиметровый бронебойный снаряд. Через несколько мгновений трассер снаряда вошел в заман огромной башни вражеского танка. Когда развеялся клуб дыма и огня, на несколько мгновений скрывший противника полностью, перед самоходчиками предстала удивительная картина. Башня танка скособочилась, вдобавок раскрывшись, как диковинный цветок из-за внутренней детонации боеприпасов.    -Давай, наводи на следующего! Азартно крикнул наводчику Пиксин. Танки противника уже поворачивались в сторону новой угрозы, а их орудия, шевелясь, казалось, вынюхивают самоходку. Выстрел! Трассер снаряда прочеркнул светлой молнией темноту, упершись в лобовую броню одного из американцев. И, изменив направление, унесся в сторону. Лейтенант, мгновенно вспотев, начал понимать, что он ошибся. И ошибка эта сейчас будет стоить ему жизни. Ему и его экипажу, а может быть и всей батарее. "Бронебойный тупоголовый снаряд с баллистическим наконечником БР-412Б на дистанции 1500 м при угле встречи 60 градусов пробивает 110-мм броню", вспомнил он слова преподавателя в училище, старого танкиста с обожженным лицом.    -Парни, да достаньте вы, наконец, этого ублюдка! Закричал по радио Ксавье, не выдержав картины боя, развернувшейся на левом фланге. Целых пять танков его роты, шедших позади его первой четверки, вернее, уже тройки, молотили по позиции русской самоходки. Эта чертова самоходка первым же снарядом убила танк Барни со всем экипажем. Остальные три танка из передней шеренги сейчас перестреливались с другими самоходкам красных, отползающими задним ходом по гати, причем не без успеха. Уже через минуту американцам здесь улыбнулась удача. Или водитель второй самоходки сплоховал, или разрывом снаряда у него повредило гусеницу, но его самоходка развернулась боком, частично съехав с гати и погрузившись кормой в болото. Пушка самоходки замолчала, беспомощно уставившись в сторону, не имея возможности стрелять по американцам из неподвижной рубки. А еще через полминуты сразу два снаряда влетели в ее тонкий борт. Над гатью встал огромный багровый ком взрыва, очевидно, у СУ-100 сдетонировал боекомплект. Передняя самоходка, оказавшись отрезанной, со злым отчаянием огрызалась огнем, стараясь подороже продать свою жизнь, но против трех тяжелых танков в лобовом столкновении у нее не было никаких шансов. И вот уже на гати горит третий костер. Остальные самоходки, успев отойти с открытой гати, попрятались меж кустов и деревьев, росших на западном берегу речки Паратунка. Можно было, подойдя ближе к гати, начать их "выковыривать", спровоцировав на лобовые поединки, но до этого надо было сначала разобраться с этой упрямой самоходкой, засевшей на этом берегу, на левом фланге. Пока ураганный огонь пяти танков не принес видимых результатов. М103 стреляли с места, с расстояния всего около полутора километров, но никак не могли накрыть проклятого русского, засевшего на склоне сопки, как клещ. У СУ-100, очевидно, стоящей в окопе или в глубокой ложбине, было видно лишь верхнюю часть низкой рубки. Сущий мизер, если учитывать, что вся русская самоходка имела очень небольшой силуэт, особенно в передней проекции. Но где, черт бы их побрал, моряки со своими большими пушками? До начала атаки представитель флота клятвенно обещал, что восьмидюймовки "Де Мойна" смешают с землей любую оборону, вставшую на пути танков Корпуса. Внезапно проснулось радио. На связь вышел подполковник Ричард Стейтон, который принял командование сводной тактической группой, состоящей из двух экспедиционных и танкового батальонов морской пехоты.    -Капитан, ситуация такая. Артиллерийской поддержки с кораблей не будет. Флотские опять проспали, красные атаковали крейсер ракетами, и добились несколько попаданий. Сейчас положение выясняется, но в ближайшее время на восьмидюймовки рассчитывать нечего. Универсальные пятидюймовые калибры других кораблей сейчас плотно заняты своей обороной. С воздуха нас обещали поддержать наши парни с "Атту-Стейшн", но им только лететь до места больше часа. Я добился, чтобы тебя поддерживала батарея 105-миллиметровок, но ее все время накрывают более дальнобойные русские пятидюймовые гаубицы, так что ты очень на нее не рассчитывай. Сможешь пойти вперед и захватить эту чертову переправу с этим чертовым поселком на той стороне? Иначе наш аэродром так и останется под обстрелом, и мы не сможем здесь сажать самолеты. А без них нам придется туго.    Капитан думал несколько секунд. Ему не хотелось идти вперед без поддержки артиллерии и авиации, но и торчать на месте было опасно. Надо рискнуть, тем более риск не большой. Его роте предстоит всего-навсего лобовая дуэль с более слабым противником, да еще уступающем ему в численности.    -Да сэр, справимся. Особенно, если парни на М48 из остальных рот помогут нам, а пехота прикроет от бандитов с "базуками", когда мы втянемся на улицы поселка.    -Хорошо, я сейчас дам соответствующие приказы.    Закончив разговор с подполковником, Ксавье разразился целой серией команд. Первой тройке танков предстояло подойти к самому восточному концу гати, разойдясь веером в стороны. К ним на помощь направились еще четыре танка. Всем им предстояло контролировать западный берег, подавляя все попытки русских открыть стрельбу, по возможности, не подставляя борта. А лобовую броню наших "малышек" с дистанции более полутора километров не пробьет ни одна красная сволочь. За ними концентрируется остальная рота, в том числе и пятерка, которая должна закончить дело с этой очумелой самоходкой, каким-то чудом сумевшей проскочить на этот берег. Ну а после того, как его рота подавит все очаги сопротивления и возьмет на прицел все подозрительные места на том берегу, через гать пойдут парни на М48. Спихнут этот железный хлам и займут плацдарм на том берегу, это уже при поддержке морпехов из 22 батальона. Первым посылать через гать в поселок мощные, но неуклюжие и неповоротливые тяжелые танки его роты Пол категорически не хотел. Не успеешь оглянуться, как сожгут, выскочив с базукой из-за какого-нибудь забора.    Лейтенант Пиксин не знал, что ему делать. Ближайшие танки противника, целых пять штук, развернувшись к нему толстой лобовой броней, даже не двигались с места. Они просто долбили по его позиции из пяти длинных стволов огромного, даже по меркам самоходчиков, калибра. Его экипаж пока выручал подготовленный саперами окопчик, скрывавший все шасси самоходки. Снаружи торчала только часть рубки с маской пушки. Трассеры снарядов противника, густо летевших от американцев, пока проносились рядом с рубкой, или утыкались в землю перед окопчиком, поднимая столбы земли и грязи. Все это закрывало видимость наводчику, и поэтому ответные выстрелы самоходки были редкими и безрезультатными. Ну, если не считать еще пары рикошетов от башни одного из танков противника. Лейтенант, в конце концов решил, что ему надо делать, только вот именно в этот момент лимит везения у его машины почти закончился. Перед глазами сверкнула вспышка и наступила темнота.    Очнулся лейтенант от теплой воды, льющейся ему на лицо. Тело его, по ощущениям, пропустили через мясорубку, в голове шумело, перед глазами плавали разноцветные круги. С трудом он понял, что лежит, поджав ноги, на полу боевого отделения. При свете тусклой лампочки он увидел склонившиеся над ним лица остальных членов экипажа, они двоились и расплывались, беззвучно открывая рты. Внезапно, кусками, стали возвращаться звуки. В это же время начали возвращаться запахи. Кисло-приторную вонь от сгоревшего пороха остро перебивал запах близкого пожара, где-то рядом совершенно точно горела какая-то тряпка, обильно приправленная соляром.    -Тащ ..етенант..ак ..бя ..вуюте? С трудом дошел до него вопрос заряжающего.    -Не помру.. С хрипом выдавил из себя он, садясь и поднимая руки к лицу. Из правого уха под шлемофоном текло что-то густое и теплое, во рту была каша из непонятно чего. Лейтенант, с трудом перебарывая противный медный привкус, выхаркнул из себя прямо на ладони комок чего-то темно-красного, с белевшими осколками собственных зубов. Потом огляделся, машинально вытирая руки прямо об свой комбинезон и уже более осмысленно спросил:    -Что с машиной? Это мы горим?    -Попали в нас, но снаряд рикошетом ушел. Наверное, угол слишком острый был, иначе мы бы уже не разговаривали. Пояснил наводчик, показывая на длинную выпуклость, образовавшуюся с внутренней стороны цилиндрического основания командирской башенки на правом боку рубки.    -Как попали, так я сразу ветошь поджег и наружу выбросил, потом еще солярки подлил, чтобы на бруствере чадило. Добавил водитель. Американцы, когда огонь разгорелся, сразу стрелять перестали.    -Ну, и мы пока тихо сидим. Двигатель работает, пушка в порядке, только вот рация накрылась.    Пиксин с запоздалым раскаянием вспомнил о последнем приказе командира батареи, услышанным им по радио, и им же сразу нарушенным, и спросил, поднимаясь на ноги:    -А остальные машины нашей батареи как?    -Пока не стреляют, тоже тихо сидят.    На ногах ощутимо качало. Лейтенант с содроганием прижался плечом к отметине от снаряда, который едва не убил их всех, стараясь рассмотреть что-то в смотровой триплекс. Тот был покрыт густой сетью трещин. Как и два других, очевидно от удара снаряда, пусть и рикошетом, плохо пришлось не только лейтенанту.    -Сержант, давай запасные триплексы. Пока меняли треснувшие приборы наблюдение, обстановка снаружи начала меняться. Количество рычащих моторов американских танков увеличилось, и начало смещаться к западу. Там же теперь раздавались и звуки выстрелов.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 04-18. КАМЧАТКА. ЮЖНЫЙ БЕРЕГ ОЗЕРА НАЛЫЧЕВА, ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, СТАРТОВАЯ ПОЗИЦИЯ 21 БЕРЕГОВОГО РАКЕТНОГО ПОЛКА. _    -Да, я подтверждаю, крейсер серьезно поврежден. Судя по изменению радиолокационной отметке, он не только стоит без хода, но и значительно погрузился в воду, или даже вообще сидит на грунте. К тому же он уже десять минут, как прекратил огонь. Докладывал старший оператор обзорной радиолокационной станции командиру 21 ракетного полка.    Командир, еще раз подумав, принял, наконец, решение. В зоне поражения ракет двадцать первого полка сейчас был практически весь вражеский десантный ордер, за исключением одного из десантных кораблей, уже успевшим зайти и пришвартоваться в глубину бухты Безымянная. Еще один десантный корабль стоял дальше, напротив бухты Малая Саранная, два "сидели" на берегу, вынужденные выбросится на мель из-за полученных вчера повреждений. Вокруг них кружили три боевых корабля, два эсминца и фрегат. И все! Значит, решено, второй удар полк будет наносить по двум эсминцам, надо их убрать с игровой доски. Фактически, это последние вражеские корабли, которые могут эффективно поддерживать десант своей артиллерией на большую дальность, это раз. Вдобавок, без них остальные корабли будут почти беззащитны от ударов с воздуха, это два. А если командование флотилией своевременно перебросит оставшиеся силы из Усть-Камчатска и Бухты Провидения, то десант можно будет пощипать и с моря, это три. Ну что же, перезарядка пусковых установок закончена, надо распределить цели.    -Внимание, первый дивизион и пусковая номер один второго! Цель- эсминец на траверсе мыса Шипунский. Четвертый дивизион и пусковая номер два второго! Ваша цель, эсминец, в пятидесяти кабельтовых к востоку от мыса Саранный! Пуск по готовности, после пуска начать перезарядку, не уходя с позиций!    Если повезет, его полк утопит эти два эсминца, а потом третьим залпом покончит с фрегатом, добьет крейсер и постарается повредить десантные корабли. После чего надо будет срочно уходить, иначе есть возможность попасть под авиаудар. Ударная группа противника сейчас или взлетает с острова Атту, или уже летит к Камчатке.    В этот раз первыми заметил подлетающие ракеты пост обзорной РЛС ЗРК "Тартар" эсминца USS DDG-42 Mahan. Но отразить налет при помощи самого ЗРК, так хорошо сбивавшего МиГи вчера, эсминец не мог. Ракеты летели на высоте всего 400 метров, на сто метров ниже нижней границы зона поражений комплекса. Эсминец смог только предупредить остальные корабли о новой угрозе, включить станцию помех и начать разворот к атакующим ракетам, уменьшая площадь поражения. Громко залаяла носовая универсальная пятидюймовая установка, часто выплевывая снаряды с дипольными отражателями навстречу стремительно летящей над волнами смерти. На экране обзорной РЛС мгновенно взмокший от пота оператор наблюдал за отметками вражеских "вампиров", стремительно приближавшихся к американским кораблями. Уже было видно, что ракеты разделились. Три довернули чуть восточнее, устремившись на эсминец DD 770 Lowry, находящийся в пяти милях к востоку от мыса Малый Саранный в противолодочном охранении. Остальные три шли прямо на "Мэхан". Таким образом, красные этим залпом намеревались покончить со всеми крупными кораблями охранения десанта. И это у них, похоже, должно было получиться. Кучка людей в тесном посту РЛС, сгрудившись возле экрана обзорной РЛС, наблюдала за тремя ползущими к центру экрана отметками, ярко вспыхивающими, когда вращающийся луч развертки раз за разом касался их. Лейтенант, командир обзорного поста, отрешенно подумал, как разительно переменилась война на море. Вместо свежего ветра и соленых брызг в лицо теперь был запах пота, густо замешанного со страхом в душном помещении. Вместо силуэта вражеского корабля, со вспышками выстрелов, или пикирующих самолетов противника в прицелах орудий - ровный гул сложных машин, перемежаемый короткими писком, возникающим каждый раз, когда луч развертки касался отметки вражеской ракеты, с кажущейся неспешностью, ползущей к центру круглого темно-зеленого куска стекла. И не подумаешь, что на самом деле каждая из этих крохотная отметок на самом деле является многотонной ракетой, летящей со скоростью более пятисот узлов. И если хоть одна из этих отметок доползет до центра экрана, они, скорее всего, все погибнут.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 04-32. КАМЧАТКА. ДЕФИЛЕ В КИЛОМЕТРЕ К СЕВЕРУ ОТ СОПКИ БАРХАТНАЯ, СТО МЕТРОВ К ЮГО-ВОСТОКУ ОТ БРОДА ЧЕРЕЗ РЕКУ ПАРАТУНКА. ПОЗИЦИИ ЮЖНЕЕ ГАТИ. СВОДНЫЙ ОТРЯД ПОД КОМАНДОВАНИЕМ СТАРШЕГО ЛЕЙТЕНАНТА ИЛЬИНА._    Свой грузовик они оставили на окраине поселка Термальный. Потом последовал быстрый марш на восток, причем по местности, на которую прежде ни Сашка, ни Сергей раньше бы и не сунулись. Заболоченная пойма, с кочками, поросшими густым тальником. Саперы проложили здесь дорогу, вернее колонный путь, кое-где усиленный лежащими поперек бревнами. Вброд перебрались через оба русла реки Паратунка. И наконец, на восточном берегу поймы перед ними оказалась гать, южнее которой им надо было занимать позиции в охранение. Место было отвратительное. Сразу выяснилось, что окопы в полный профиль отрыть в этом месте нереально, если только бойцы, которые будут занимать место в этих окопах, не отрастят себе жабры. С трудом удалось оборудовать ячейки для стрельбы сидя, да и то, накидав побольше мокрой земли на брустверах, замаскировав ее потом жухлой травой под многочисленные кочки. Едва Сашка и Сергей успели оборудовать один окопчик на двоих, старший лейтенант отправил их куда-то за Николаевку, на склад боепитания. Проплутав полчаса по незнакомой местности, ребята склад нашли, и, матерясь, долго грузили в кузов патронные цинки, ящики с гранатами и укупорки с выстрелами к РПГ. Вернее, поначалу грузил один Сергей, Сашка, с раненой рукой только неуклюже кантовал ящики в кузове. Ругали они старшего лейтенанта, не выделившего ни одного бойца им в помощь, нещадно. Но тут, прямо на складе их нашло пополнение в их группу, два расчета с РПГ, и вшестером они быстро закончили погрузку. Едва успели приехать и притащить на позицию первую партию боеприпасов, как впереди раздались взрывы, взлетели осветительные ракеты и началась стрельба. И события начали развиваться очень быстро. Там, в темноте, на востоке, вдруг взревели моторы. Гораздо громче, чем тарахтели двигатели ползущих по гати наших самоходок. И, по звуку, моторов было гораздо больше. Потом на пойму начали падать снаряды вражеской артиллерии, причем крупнокалиберной, во всяком случае, столбы земли и грязи, которые поднимали вражеские снаряды при падении, выглядели гораздо более внушительнее, чем разрывы от наших мин, встающих при переменчиво-белом свете осветительных ракет впереди. Стрельба все увеличивалась, Сергей, в последний момент успевший добежать до своего окопчика вместе с Сашкой, скрючившись на коленках, буквально затылком ощущал, как воздух наверху густо наполнился стремительно летящим раскаленным металлом. Было страшно, совсем как тогда, при бомбежке. Внезапно рядом, на гати, начали оглушительно хлопать танковые орудия. Сергей, превозмогая страх, высунул голову из окопа. Наш танк, и несколько самоходок за ним, стоявшие на гати, стреляли куда-то вдаль, на восток. Там, под изменчивым светом ракет, смутно виднелись какие-то темные туши, неспешно двигающиеся к ним, или вообще стоящие на месте. И только когда одна из этих угольно-черных туш внезапно харкнула длинной молнией, он догадался, что это вражеские танки. Огромные, намного выше и больше, чем даже тридцатьчетверки, которых он за последний день мог повидать достаточно, не говоря уж о приземистых наших самоходках. Молния превратилась в стремительно летящий трассирующий снаряд, который уперся в башню стоящей впереди тридцатьчетверки. Мгновение спустя в нашем танке хлопнул глухой внутренний взрыв, и он загорелся, неуклюже скособочив башню на бок. А вражеские танки, стоя на месте, не спеша, начали расстреливать на гати отползающие назад самоходки.    -Почему наши стояли? Прокричал Сашка на ухо Сергею, стараясь пересилить шум боя. Тот молча показал ему на участок настила впереди, где дымилась свежая большая воронка. А вот почему не дают о себе знать самоходки, которые ехали впереди танка, Сергей не понимал. Он точно помнил, танк, которой сейчас горит на настиле гати, шел по ней далеко не первый. Перед ним еще ехали наши самоходки, несколько, и еще до появления противника они увеличили скорость, прошли гать, и свернули направо, сразу исчезнув из вида на неровном, поросшим густым кустарником склоне сопки. Тем временем на гати загорелся еще один костер. Американцы подбили самоходку, которая отползала второй. Остальные уже съехали с отлично видимой и простреливаемой гати, исчезнув на западном берегу, довольно далеко позади от их окопа. На бревенчатом настиле осталась только одна наша самоходка, которой просто некуда было деваться. И ее вражеские танки тоже быстро расстреляли издалека.    -Пропадем мы здесь. Обреченно прокричал Сашка на ухо Сергею.    -Гляди туда! В ответ прокричал тот, показывая вперед. Там, один из стоящих танков врага неожиданно взорвался. Его огромная башня, моментально вспухнув изнутри багрово красным пламенем, раскрылась, как гигантский диковинный цветок. Но американцы не начали отступать, как втайне надеялись ребята. Часть танков медленно поползла вперед, изредка останавливаясь и обстреливая из пулеметов подозрительные места. Часть повернула башни вправо и начала активно перестреливаться с кем-то невидимым на правом склоне. Отвечали ли на огонь наши самоходки, находившиеся там, было не видно, но больше у американцев танков не загоралось. Со стороны запада наши вообще прекратили огонь. Только минометы неспешно посылали осветительные мины, да еще вела издалека заградительный жиденький огонь наша артиллерия. Буквально несколько орудий, судя по редко встающим впереди разрывам. Остальные наши силы молчали. Не стреляли противотанковые длинноствольные пушки, мимо которых парни не так давно тащил снаряды. Не стреляли уцелевшие самоходки, не вела огонь и пехота, ну это и понятно, старший лейтенант строго предупредил, что огонь открывать только по команде. Тем временем танки противника, густо долбившие по правому склону, все таки, добились успеха. На склоне загорелся еще один, коптящий соляркой костер. Танки противника подползали все ближе, до них оставалось меньше километра. И они расходились широким фронтом, по восточному краю болота. Длинные и толстые стволы их орудий, как будто вынюхивая что-то, крутились, направленные на наш берег.    -Что это они делают, неужели через болото полезут? Недоуменно прошептал Сашка.    -Смотри, смотри! В ответ проговорил ему Сергей. Из темноты впереди, скудно обозначенные светом по-прежнему горящего одного американского танка, выныривали еще машины. Танки, на этот раз другие, покороче, и не с такой большой пушкой. Эти танки, двигаясь гораздо быстрее, начали подъезжать к началу гати. За танками, прикрываясь их высокими корпусами, шли огромные округлые коробки бронетранспортеров. Но в отличие от танков, до гати они не пошли. Остановившись на расстоянии примерно четыреста метров от начала болотистого участка, БТРы начали открывать большие передние аппарели, выпуская вражеских пехотинцев.    -Ой, ё! Да сколько их там? Ошеломленно крикнул Сашка. Действительно, врагов из каждого БТР выбегало очень много. На беглый взгляд, больше тридцати человек, это гораздо больше, чем влезает, например, в советский БТР-152, не говоря уже о маленьком БТР-40. Внезапно позади окопчика, в котором укрывались ребята, раздался резкий и громкий звук, как будто кто-то хлопнул исполинским пастушьим кнутом. И тот час же в полуоткрытую аппарель одного из бронетранспортеров влетел трассер снаряда, после чего он вспух багрово-красным клубом внутреннего взрыва. Еще один снаряд сорвал гусеницу с танка, который, уже было направился непосредственно к гати. Густо захлопали минометы, и среди высоких силуэтов вражеской техники начали вставать столбы минометных разрывов, огонь по врагу теперь вели, минимум две минометных батареи. Но американцы не дрогнули. Большие танки, до сих пор молча стоявшие на краю болота, открыли ответный огонь, стараясь накрыть обнаружившие себя советские самоходки и противотанковые пушки. Не молчали и другие танки, поменьше. По советской обороне теперь молотили минимум сорок стволов, калибром 90 и 120 миллиметров. Вдобавок, американские морпехи, высадившиеся из бронетранспортеров, быстро установили свои многочисленные 60-миллиметровые минометы, которые засыпали пойму и берег напротив ответным минометным огнем. И самое главное, морпехи начали короткими перебежками приближаться к позициям советских стрелков. В довершение всего этого ужаса, позади позиций раздался громкий взрыв. Оглянувшиеся парни увидели еще одну горящую самоходку, стоявшую в кустах на западном берегу. Советские пушки и самоходки вели отчаянную стрельбу, им удалось подбить несколько бронетранспортеров и еще два танка, но силы были слишком неравны. На один русский снаряд американцы отвечали тремя и больше. Советские орудия за их спиной замолкали одно за другим, Сергей физически ощущал, как редеет поначалу такой плотный наш огонь. Еще один танк М48 "Паттон", Сергей теперь точно опознал его силуэт, заехал на гать, рывком преодолев расстояние до горящей "тридцатьчетверки". Остановившись ненадолго перед зиявшей воронкой, танк начал водить башней из стороны в сторону, а подбежавшие к нему морпехи начали шустро сбрасывать на землю закрепленные на нем спереди бревна. Откуда-то с другой стороны гати по морпехам хлестнула длинная пулеметная очередь, на что танк тут же в ответ выстрелил из пушки. Опомнившиеся советские стрелки из отряда Ильина начали огонь из автоматов, Серега с Сашкой тоже высадили во врагов по обойме из своих карабинов, морпехи, неся потери, залегли прямо в болото, но свое дело они уже сделали. Танк, рыкнув мотором, начал сгребать брошенные перед ним бревна в воронку. Еще минута, и он, преодолев препятствие и развернув башню набок, уперся в горящую "тридцатьчетверку".    Старший лейтенант Ильин бессильно скрипел зубами. Расстояние до этого проклятого танка было метров триста-четыреста, почти вдвое больше чем дистанция эффективной стрельбы из гранатометов РПГ-2, единственных противотанковых средств поражения, сейчас бывших на вооружении его отряда. Ну, если не считать ручных противотанковых гранат. А подобраться, причем быстро, к танку было нереально, слишком много вокруг него вражеской пехоты. Вот только, если он, спихнув подбитые "тридцатьчетверку" и самоходку, доползет ближе по гати, до второй подбитой самоходки, стоящей наполовину боком. До нее метров сто пятьдесят, и у его расчетов РПГ есть шанс, если они тогда еще уцелеют.    Бой тем временем разгорался все больше и больше. За спинами советских пехотинцев уже горели три самоходки, противотанковые орудия вообще не подавали признаков жизни. Нельзя сказать, что это далось американцам уж очень легко, на восточном краю болота тоже застыли, раскуроченными и горящими, с десяток танков и бронетранспортеров врага. Но самое хреновое, из тяжелых танков, стоящих группами, по восточному краю болота, ни один подбит все еще не было. А они, внимательно водя длинными стволами, казалось, обнюхивают противоположный берег, отслеживая малейшее шевеление в глубине советской обороны и выдыхая длинные языки пламени из своих огромных орудий при попытке сопротивления. Иллюзий у Ильина оставалось никаких. Сейчас вражеская пехота пойдет вперед, а эти монстры переключат свое внимание на окопы советских стрелков. И чего будет стоить ручной или ротный пулемет в неглубоком, наспех отрытом окопчике, если в него прямой наводкой плюнет огнем вот такая дура? А без пулеметов они не продержатся и десяти минут, пехоты противника слишком много. Тем более, из темноты на востоке неспешно выползают еще с десяток этих огромных бронетранспортеров. В это время "Паттон", спихнув наконец, горящую "тридцатьчетверку в сторону, не спеша подползал к первой подбитой самоходке.    -Я "ноль второй". Огня не открывать! Уже который раз кричал по радио командир первой батареи.    -Я "ноль седьмой". Командир, но как же? Они ж сейчас наших задавят и на тот берег попрут? Недоуменно, нарушив все уставы и субординацию, сквозь треск помех, послышался голос командира СУ-100 с бортовым номером 07.    Повторяю, всем! Огня не открывать без моей команды! Вообще не шевелится! Кто огнем или движением откроет врагу свою позицию, пойдет под трибунал! Снова начал кричать командир первой батареи, досадуя на своих подчиненных. Как они не понимают? У советских сил на этом участке есть только один шанс отбить такую мощную атаку. Когда они только подъезжали к Паратунке, больше часа назад, справа на поляне стоял дивизион реактивных установок. Единственный в их дивизии, ее главная ударная сила. Стоял развернутым, полностью готовым к залпу. И значит, его батарея должна вступить в сражение только после того, как дивизион даст первый залп. Только тогда есть шанс нанести врагу максимальный урон, а его самоходкам может быть даже и уцелеть в этой мясорубке. Ну по крайней мере, троим из них, с судьбой "ноль шестой", командиром которой молодой и горячий лейтенант Пиксин, похоже все уже ясно. Из окопа, где стояла самоходка безбашенного лейтенанта, еще раньше нарушившего его приказ, поднимался густой дым, подсвеченный снизу небольшим багровым пламенем от горящей солярки.    Пол Ксавье, высунувшись из люка, внимательно рассматривал противоположный берег болота. Все шло по его плану. Орудия красных на том берегу не выдержали неравной дуэли с его танками и замолчали. Первый "Паттон" уже столкнул с гати одну из самоходок и подползает ко второй. На гать заехали еще три М48, рядом с ними, идут морпехи, ощетинившись в стороны стволами винтовок. Потом, наверное, когда гать освободится, надо будет запустить на нее бронетранспортеры, пусть высаживают десант уже на том берегу. Этим маневром мы заодно отрежем остатки пехоты противника, которая сейчас ведет жидкий стрелковый огонь, засев в окопчиках по обе стороны дороги. А потом поедут остальные М48 и вслед за ними - танки его роты. Выйдут на нормальную дорогу и очистят от противника, наконец, этот район, из которого захваченный аэродром сегодня ночью обстреляли эти чертовы многоствольные ракетные установки. Подумав об установках, Ксавье поднял взгляд выше и похолодел. Прямо на него, беззвучно летели в воздухе десятки светлячков, постепенно тускнеющих. Черт, это же залп! Залп этих чертовых установок, каждый светлячок - это догорающий ракетный двигатель, разогнавший свой снаряд до нужной скорости! Ксавье торопливо упал внутрь башни, закрыв за собой люк. Он еще не успел схватил из зажимов микрофон радиостанции, как воздух над сгрудившихся для броска через гать американской техники наполнился свистящим шелестом, а потом начали сплошной дробью рваться сотни реактивных снарядов.    Старший лейтенант Ильин, еще несколько минут назад переползший в окоп к гранатометчикам, все никак не мог решится отдать приказ. Первый "Паттон" уже подползал к последней подбитой самоходке, стояще поперек гати. Он был уже на дальности стрельбы, но Ильин никак не мог решится умереть. Умереть быстро, здесь и сейчас, потому что в их сторону смотрело два орудийных ствола, плюс несколько десятков винтовок и пулеметов. На расстоянии от ста до четырехсот метров. Высунутся и быстро выстрелить один раз, попытаться, конечно, можно было, но потом их неглубокий окопчик перемешают с землей, щедро нашпиговав сталью. Он совсем было, отчаявшись, набрал воздуху в грудь, словно перед прыжком в воду, дать команду угрюмому, все понимающему гранатометчику, как вдруг воздух наполнился свистом и шелестом. Еще секунда ушла у него, чтобы осознать что это, а потом он, выпуская воздух, радостно прокричал, пересиливая гром первых разрывов: "Давай"! И дымно-красный прочерк реактивной гранаты уперся в высокий борт "Паттона" уже в ту секунду, когда прикрывающим его американцам уже было не до того. Потом они втроем, даже не посмотрев, что происходит с танком, по которому стреляли, лежали, тесно прижавшись друг к другу, в вонючей болотной воде, покрывавшей дно окопа. Стенки окопа тряслись, земля вокруг ходила ходуном. Реактивная система залпового огня М14 имеет довольно большое рассеивание и пара десятков снарядов разорвались прямо на позициях группы Ильина. Но он готов был стерпеть и это, потому что дальше к востоку грохотало гораздо сильнее.    Пол Ксавье, непроизвольно согнувшись, сидел в танке. Его разум понимал, что ему ничего не угрожает, ну почти ничего. Все-таки прямое попадание крупнокалиберного ракетного снаряда в танк может вывести его из строя, даже такой хорошо забронированный, как М103, может повредить его. Вывести из строя двигатель, пушку, пулеметы, оптику. Экипаж пострадать не должен, если только попадание не придется точно в крышу башни, но для систем залпового огня, бьющих по большой площади вероятность такого случая очень мала. Но слушать, как звучат частые разрывы по сторонам, а осколки непрерывно, как из нескольких пулеметов, барабанят по броне, было очень неприятно. Каково в этот момент приходится пехоте, особенно, той которая успела выгрузится из бронетранспортеров, Пол старался даже не думать. Внезапно ожило радио, сквозь шум взрывов и треск помех пробился голос командира одного из танков его роты, находящегося на левом фланге:    -Сэр, это Чак, я подбит, прямое попадание в двигатель, горю. Питер и Джон тоже подбиты. Полу оставалось только пожелать удачи беднягам, которым, чтоб не сгореть заживо, придется выскочить под эти адовы осколки. Не успел Ксавье удивиться меткости русских ракетчиков, сумевших так удачно поразить неуправляемыми ракетами сразу три танка в его роте, как эфир раздался новыми криками. Ксавье сразу даже не разобрался, кто кричит. Одно было ясно, подбиты еще две машины из его группы. Тем временем такие долгие десять секунд ракетного залпа, полные ужаса и смертей, закончились. Ксавье, связавшись по радио, запросил остальные подразделения о потерях и повреждениях. Больше всего потерь было у морпехов. Только убитыми под сотню человек, не мудрено, ведь они собрались для броска через болото, а окопов или других каких-то укрытий не было. Уничтожены оказались четыре бронетранспортера, еще пять получили серьезные повреждения и нуждались в эвакуации. Из пятнадцати танков М48, участвующих в атаке, имели повреждения в ходовой части два, и один загорелся, от близкого разрыва ракеты возле моторного отделения. Еще четыре были подбиты ранее, и один, вырвавшийся вперед, на гать, каким-то образом сожгли отчаянные вражеские гранатометчики прямо во время ракетного налета. Итого, у него осталось одиннадцать М103 из своей роты, семь "Паттонов" и полтора десятка БТР. Негусто, учитывая то, что он еще даже не продвинулся на западный берег. Пока он осмысливал все это, позади него и на левом фланге раздались еще два взрыва. Эфир снова оказался забит криками, из которых быстро выяснилось, что подбиты еще два танка, и снова из его роты. Ясность внес один из командиров "Паттонов", чей танк находился позади правого фланга:    -Сэр, мы под атакой! Нас атакуют сзади, со стороны склона горы на левом фланге! Я ясно видел вспышку выстрела!    Черт, черт, выходит эта проклятая самоходка там была не одна! Похолодел Ксавье. И они расстреливают мои танки сзади и в борт, где броня гораздо тоньше. Надо разворачиваться и разрывать дистанцию с русской обороной на западе, пока не покончим с этой проклятой засадой, об атаке русских позиций не может быть и речи. Пока он отдавал команды, пока грузные М103 неуклюже разворачивались, отползая назад, чертовы русские подожгли еще по одному М103 и "Паттону". Морпехи, отходя обильно поливали огнем русские окопы, из которых велся редкая, но довольно точная стрельба. Часть танков, по его команде, поставило дымовую завесу, но еще раньше внезапно ожило противотанковое орудие на западном берегу. На отходе, когда уже его танки развернувшись, вовсю перестреливались с самоходками, пушка успела подбить еще один М103 двумя снарядами, которые русские успели выпустить, до того как всю восточную часть болота затянуло дымом. И, как, заключительный аккорд, как последний гвоздь, вбитый в крышку гроба неудавшейся атаки, в небе вновь раздался шелестящий свист.Дивизион реактивных установок залпового огня, перезарядившись на прежних позициях, дал второй залп.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 04-25. КАМЧАТКА. ЮЖНЫЙ БЕРЕГ ОЗЕРА НАЛЫЧЕВА, ПОБЕРЕЖЬЕ АВАЧИНСКОГО ЗАЛИВА, СТАРТОВАЯ ПОЗИЦИЯ 21 БЕРЕГОВОГО РАКЕТНОГО ПОЛКА. _    На экране радиолокационной станции "Бурун" комплекса С-2 "Сопка", который по индексу ГРАУ имел просто номер 4К87, картина происходящего боя выглядела, как обыденный эксперимент, который проводится в обычной физической лаборатории рядового советского НИИ. Просто восемь точек, шесть из которых медленно двигаются к двум, более ярким и почти неподвижным, на серо-зеленом стеклянном круге. Впечатление усиливал внутренний интерьер прицепного кунга, в котором размещалась аппаратура РЛС. Много различных приборов, корпуса которых окрашены в спокойный серо-зеленый цвет, неяркое освещение, негромкое гудение многочисленных вентиляторов охлаждения, почти стерильная чистота. Ощущение дисгармонии создавала только форма сидящих за приборами людей, вместо куда более подходящих по обстановке белых халатов. И осознание того факта, что достаточно открыть стальную дверь, и снаружи, вместо спокойных улочек какого-то научного городка окажется камчатская ночная, девственно-дикая тихая природа. Тишина, впрочем, в любой момент может взорваться ревом авиационных двигателей, шумом выстрелов и взрывов и криками умирающих людей.    Наведение ракет в комплексе 4К87 производилось другими станциями РЛС, а именно РЛС подсвета С-1М. Их было больше, по одной на каждую пусковую установку. Сначала, в режиме наведения "А", они вели выпущенные ракеты в своих лучах. Потом, с уменьшением дальности до цели до 20 километров, ракета переключалась в режим наведения "Б". Включалась полуактивная РЛС, расположенная на самой ракете, захватывая цель от РЛС подсвета С-1М, после чего наведение шло не по прямому, а по отраженному от вражеского корабля лучу радиолокатора станции С-1М. Но непосредственно наблюдать за картиной боя было гораздо удобней в кабине РЛС сопровождения целей и выдачи целеуказания "Бурун". Сейчас, правда, в ней было неимоверно тесно, кроме командира 1 дивизиона, в штате которого находилась конкретно эта станция, в ее кабину вдобавок сейчас еле уместились командир полка и его офицер связи. И сейчас несколько пар глаз, не обращая внимания на тесноту и духоту, непрерывно смотрели за шестью точками, которые очень медленно, как казалось всем наблюдавшим, ползли к двум отметкам целей на экране РЛС. Хотя на самом деле, вживую, каждая точка являлась ракетой весом более трех тонн, летящей со скоростью более тысячи километров в час. Все шесть отметок уже приблизились к своим целям на дистанцию менее двадцати километров. Это означало, что все ракеты сейчас уже перешли, или вот-вот перейдут на режим наведения "Б", что внушало некоторый оптимизм офицерам двадцать первого ракетного, все таки наведение в луче, это наименее надежная часть траектории полета. Командир полка вдруг представил себе, что в эти мгновения такие же люди, только одетые в форму другого цвета и фасона, и говорящие на другом языке, точно так же, с таким же напряжением, смотрят на подобный экран, пытаясь сделать все, чтобы эти отметки не соединились вместе. А эти отметки-цели, застывшие на экране у них, на самом деле большие корабли, водоизмещением в несколько тысяч тонн, стремительно несущиеся по ночному океану. И отчаянно огрызающиеся залпами и трассами зенитных орудий, а так же такими же невидимыми радиолучами станций постановки помех. Вот одна из отметок резко изменила свою траекторию, что вызвало общий вздох разочарования у всех. Что-то случилось, или ГСН ракеты перестала ловить отраженный от цели сигнал, который закрыло очередное облако дипольных отражателей, или поймала более сильный сигнал помеховой станции противника, но все, ракета, ведомая ошибочными командами автопилота, пошла мимо цели. Вот такое же случилось с другой отметкой, которая почти слилась с другой целью. Но "почти" не считается, и сейчас одни люди с бессильной яростью, а другие с криками торжества наблюдали на очень похожих экранах одну и ту же картину. Уже две отметки двигались расходящимися курсами со своими целями. Вот еще одна отметка изменилась. Нет, она не сменила свой курс, как это произошло с двумя предыдущими, она просто исчезла. Поразил ее зенитный снаряд, или автопилот, обманутый ложной информацией, полученной от ослепленной ГСН, просто загнал ракету в воду, об этом не знал никто. Но секунды, которые тянулись в кабинах расчетов РЛС и корабельных командных пунктах, как часы, уже истекли. Оставшиеся на экранах РЛС отметки, наконец-то, соединились, слились в две отметки целей. Которые еще через несколько секунд засветились значительно ярче, чем прежде.    -Есть попадания в обе цели, ближняя поражена двумя ракетами, дальняя одной! Радостно выдохнул лейтенант, командир расчета РЛС "Бурун".    На расстоянии примерно восьмидесяти километров к югу все эти события выглядели совершенно по другому.    Агония эсминца USS DDG-42 Mahan, получившего сразу две ракеты, была недолгой. Попадание одной такой здоровой дуры, как ракета комплекса 4К87, может отправить на дно даже крейсер "вашинготнского" типа, а уж о более легком и менее прочном кораблике и речи не идет. Ракеты влетели в борт, одна в бак, впереди и ниже передней артустановки главного калибра, друга чуть позади первой дымовой трубы. Вторая ракета, взорвавшись, вдобавок раскурочила машинное отделение, но это уже было неважно. У эсминца в результате оказался просто вырван борт, причем в двух местах, вдобавок смежные с пробоинами переборки оказались перекореженными и сделали борьбу за живучесть нереальной. Эсминец сразу лег на левый борт, перевернулся и затонул. Из людей никто не спасся, судьба просто разделила смерти экипажа USS DDG-42 Mahan на быстрые, от взрыва, пожара и осколков, и медленные, когда уцелевшие на короткое время внутри корабля, уже лежащего на дне океана, судорожно проталкивали в свои легкие последние глотки воздуха напополам с соленой водой в кромешной темноте. Подошедшие к месту гибели эсминца десантные катера с "Комстока" тщетно обшаривали своими прожекторами верхушки волн. И поднимали немногих, из тех, кто остался на поверхности, но уже, к сожалению, мертвых. Океан возле Камчатки в это время просто ледяной.    Экипажу эсминца DD 770 Lowry, по сравнению с "Мэханом", просто несказанно повезло. В него попала всего одна ракета, "Лоури" горел и тонул одновременно, но делал это на ровном киле, каким-то чудом умудрившись сохранить ход, чтобы оставаться носом к волне. Он лишился мачт, надстройки его представляли собою страшное зрелище, в результате взрыва ракеты и последующего пожара погибло больше половины экипажа, а среди тех, кто выжил, не раненых и не обожженных можно было подсчитывать по пальцам. Но он все-таки удержался на плаву, до того как пришли катера сразу с двух десантных кораблей.    Бросив последний взгляд на гаснущие отметки тонущих кораблей врага, командир ракетного полка начал командовать. Собственно говоря, все распоряжение им отданы были заранее, а расчеты пусковых установок начали перегружать новые ракеты с транспортных тележек сразу после предыдущего запуска. И сейчас до готовности дивизионов к новому пуску было меньше десяти минут. Осталось только выбрать и распределить цели, которых было уже немного. Тем более, что сейчас разведка смогла собрать и предоставить довольно подробные данные об всех этих оставшихся кораблях. Два десантных транспорта видны на радарах, но они уже никуда не отправятся в ближайшее время. Выбросились на берег, поврежденные нашей артиллерией и ракетными катерами. Тоже уж давно пустые. Еще два десантных корабля должны стоять, причаленные к плавучему пирсу, который американцы уже собрали в бухте Безымянная. Лакомая цель, но с этой позиции их не достать. Их вообще не достать ракетами комплекса "Сопка", акваторию бухты почти со всех сторон закрывают близлежащие сопки, но разведка утверждает, что они точно там есть. Один танкер снабжения, который пришел вместе с крейсерами, и стоит неподалеку от той же бухты. Почему он не в бухте? Места, наверное, не хватило, бухта маленькая, а там уже стоят два таких слона, как десантный корабль-док типа "Каса-Гранде". Да еще мелкие катера и корабли с других десантных транспортов набились, с тех что выбросились на берег. Поэтому их тоже не видно на радаре, за исключением той мелочи, которая суетится сейчас на месте гибели эсминцев. Последний оставшийся на ходу боевой корабль американцев, фрегат. Он ходит кругами, держась поблизости от танкера, осуществляя противолодочное охранение. Еще на радаре виднеется огромная туша тяжелого крейсера, который они повредили первым залпом. Ее тоже нельзя оставлять без внимания, ведь пока неизвестно, в каком он состоянии он торчит на камнях, и в каком состоянии его грозные пушки. Они уже принесли немало бед защитникам Камчатки. А у него осталось на этой позиции всего шесть ракет, куда их направить? Потом с позиции точно надо будет уходить, иначе его полк рискует попасть под удар авиации, даже если она вылетела с Алеутских островов. Его раздумья прервал голос связиста, забежавшего в кабину РЛС:    -Товарищ командир полка, на связи командующий флотилией!    До машины с радиостанцией связи было всего двадцать метров, командир даже не успел додумать свои мысли о распределении целей, как услышал приказ контр-адмирала Ярошевича. В корне отличного от того варианта, по которому он уже решил было действовать. Но после разговора с командующим, у него не осталось сомнений в выборе вариантов удара.    Он начал отдавать команды:    -Все ракеты запускаем по крейсеру.    Видя непонимание на лицах его офицеров, он пояснил.    -"Бесследный" и "Скрытный". Эсминцы вышли из бухты Провидения более двух суток назад. Предполагалась их участие в атаке на АУГ, когда она приблизится к берегам Камчатки. Но они сильно опоздали. Зато сейчас эти корабли как нельзя кстати. Шесть часов назад они были на траверсе Усть-Камчатска, к ним присоединились оставшиеся там торпедные катера. Идут полным ходом и через три часа будут в зоне высадки. Единственное, что их может остановить, это пушки крейсера, что сейчас торчит на мели возле бухты Безымянной. Поэтому надо всадить в него все ракеты, которые у нас есть. На лицах людей появились улыбки. Два эсминца, "Скрытный" и "Бесследный", оба проекта 56. Последние эсминцы 173 бригады Камчатской флотилии. Восемь орудий главного калибра 130 миллиметров и четыре пятитрубных торпедных аппарата на двоих. Если они смогут пройти к месту высадки вражеского десанта, то утопят все, что держится еще на воде. И тогда американцев обложат, как волков на загонной охоте.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 04-29. ТИХИЙ ОКЕАН. АВИАБАЗА "АТТУ-СТЕЙШН", ОСТРОВ АТТУ, АЛЕУТСКИЕ ОСТРОВА, 430 КИЛОМЕТРОВ К ВОСТОКУ ОТ ОСТРОВА БЕРИНГА. _    Ситуация на авиабазе все более накалялась. Не успела группа самолетов, направленная на Камчатку, набрать высоту, как от берегов Камчатки начали приходить панические сообщения. О ракетной атаке, которая вывела из строя крейсер "Де Мойн", фактически лишив десант поддержки тяжелых орудий. Потом о начавшемся бое, где танки Корпуса морской пехоты натолкнулись на неожиданно сильное сопротивление красных. И, наконец, о еще одной ракетной атаке, русские утопили оба оставшихся эсминца, лишив десант артиллерийской поддержки вообще. Одиночные орудия десантных кораблей и трехдюймовые пукалки единственного уцелевшего фрегата, которому еще надо нести противолодочную оборону, это несерьезно. И что тут можно сделать? Медленные "Скайрейдеры" прибудут в район боевых действий минимум через пятьдесят минут, это слишком долго, для непрерывно и непредсказуемо меняющейся боевой обстановки. "Крусейдеры", которые вместе с ними, летят в истребительной конфигурации. Их не отправишь вперед, что они навоюют по земле, с одними пушками, да еще в темноте? Готовить еще одну группу "Крестоносцев", с бомбами и подвесными баками? Но с баками у них скорость не намного больше, чем у "толстых собак", а без баков им будет нужен заправщик. А заправщики все пока на вылете. Получается, раньше чем через час, ударную группу "Крусейдеров" отправить к берегам Камчатки не получится. Еще, правда, на "Атту-стейшн" сидел один новейший тяжелый сверхзвуковой ударный самолет А-5В "Виджилент", вот ему дальности хватило бы с запасом. И долетел бы он до цели гораздо быстрее "Скайрейдеров". Но проблема была в том, что этот самолет принадлежал эскадрилье US NAVY, из состава авиакрыла "Форрестола", и Корпусу морской пехоты никак не подчинялся. А связи с АУГ TF-72 уже час, как не было. Причем непонятно, это произошло из-за погодных условий, ведь АУГ, по уверениям синоптиков базы, сейчас находилась в самом центре мощнейшего шторма, или по какой-то еще причине.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 05-07. КАМЧАТКА. ДЕФИЛЕ В КИЛОМЕТРЕ К СЕВЕРУ ОТ СОПКИ БАРХАТНАЯ, СТО МЕТРОВ К ЮГО-ВОСТОКУ ОТ БРОДА ЧЕРЕЗ РЕКУ ПАРАТУНКА. ПОЗИЦИИ ЮЖНЕЕ ГАТИ. _    Командир первой батареи самоходного дивизиона скрипнул зубами, при виде медленно приближающихся к его позициям американских танков. Сначала все шло хорошо. Пользуясь замешательством американцев, когда прямо в их боевых порядка начали рваться тяжелые РС-ы залпа реактивного дивизиона, его СУ-100 хорошо поубавили количество американских танков, стоявших к ним задом. Но среди уцелевших нашелся кто-то, кто углядел, откуда американцев убивают, расстреливая их, как в тире, один за одним. Враги развернулись, подставляя толстую лобовую броню, довольно быстро вычислили их позиции и начали отвечать. И их все равно оставалось слишком много, больше десятка, на три, нет все-таки четыре его самоходки. Умевший все примечать в горячке боя, командир с радостью заметил, как ожила самоходка лейтенанта Пиксина, снова открыв огонь, и даже подожгла один "Паттон". Но сейчас у противника все равно трехкратное превосходство, а позиции его орудий все вскрыты. Надежды на помощь огнем с того берега не оправдались, открыло огонь всего одно орудие, а потом враги поставили дымовую завесу. Дымовую завесу! Решение спорное, ведь у него не танки, у которых башня вращается, но тупо сидеть здесь тоже не выход. Задавят огнем, потом обойдут с флагов и сожгут. Он начал отдавать команды. В штатном боекомплекте самоходной установки СУ-100 было всего 33 унитарных выстрела, два из которых - УД-412 - унитарный дымовой выстрел массой 30,1 кг с взрывателем РГМ. Три самоходки быстро выпалили, с учетом слабого ветра, шесть дымовых снарядов, медленно закрывших дымом пространство между ними и вражескими танками. После чего, взревев моторами, выскочили из окопов, рванув наискосок, к тыловой группе американской техники. Правда, это удалось не всем. Одну СУ-100 какой-то янки успел высмотреть, когда она еще только выбиралась из окопа, и на склоне зачадил очередной костер. А самоходка лейтенанта Пиксина вообще проигнорировала приказ командира. Или она все-таки имеет какие-то повреждения? Размышлять об этом было некогда, две СУ-100 рвались со склона сопки, прыгая на кочках, заходя в бок противнику. Как нельзя кстати, реактивный дивизион дал второй залп, совершенно скрыв американцев стеной своих разрывов. На долгие двадцать секунд стороны прекратили огонь. Стреляла только уцелевшая противотанковая пушка Д-44, единственная, которая выжила на западном берегу в дуэли с танками роты Пола Ксавье. Ее расчет ловил в прицел смутные силуэты танков и бронетранспортеров противника в редких разрывах дымовой завесы, поставленной отходящими американцами. На правом фланге эта завеса уже частично слилась с завесой от дымовых снарядов, выпущенных самоходками СУ-100 первой батареи, вдобавок дыму добавил второй залп дивизиона реактивной артиллерии, легший в самую кучу отходивших американцев. В эту самую кучу, вернее над ней, упорно вешала осветительные мины батарея 120-миллиметровых минометов 246 мотострелкового полка. И при помощи этих осветительных мин, постоянно заливавших поле боя периодически угасающим светом, можно было хоть как-то различать цели с западной стороны. Двадцать секунд, вроде и немного, но для противотанкового орудия это целая жизнь. За это время всего одному орудию удалось подбить еще один "Паттон" и три бронетранспортера, почти все, что удалась разглядеть в постоянно меняющемся мутном свете. Сами американцы огонь не вели, впрочем, как две самоходки, мчавшиеся на пересекающихся курсах с танками группы Ксавье. Не стреляла и самоходка лейтенанта Пиксина, по причине поломки радиостанции не услышавшая приказ и оставшаяся на месте. Просто не видно было, куда стрелять. Залп реактивных установок добавил не только дыму. Прямых попаданий в технику было немного, американцы потеряли по одному "Паттону" и М103, причем в обоих танках после попадания 140-мм реактивных снарядов детонировали боеприпасы. Еще три бронетранспортера вышли из строя, поврежденные близкими разрывами и крупными осколками. Но пехота, не успевшая погрузиться в бронетранспортеры, вышла из строя практически вся. Все это Пол Ксавье услышал из торопливых и скомканных докладов своих подчиненных, но его сейчас занимало не это. Главное, это то, что его танки, хоть и уменьшившиеся в числе, сейчас, когда дымовая завеса, гонимая слабым ветром с востока, сойдет, окажутся напротив позиций этих долбаных самоходок на дистанции примерно километр, развернутые к ним лобовой броней. Но эти двадцать секунд прошли, дымовая завеса медленной пеленой уплывала вправо, вскрывая предстоящее место боя, как театральный занавес открывает сцену. Только вот из актеров на сцене была только одна горящая русская самоходка, почему-то уже выползшая из своего окопа и все. Ну, еще уже угасающий пожар в еще одном укрытии, в его дыму смутно виднелся силуэт той самой СУ-100, которую его парни подбили перед атакой на гать. А где остальные? Пол, похолодев от нехороших предчувствий, начал судорожно поворачивать перископ командирской башенки, ощущая, как стремительно уходит время. Он едва успел повернуть перископ влево, увидев краем глаза маленький приземистый силуэт врага. Который находился значительно ближе, и совсем не в той стороне, где должен был быть. В его мозгу неслись, обгоняя друг друга мысли, о полной неправильности происходящего. Ведь вместо того, чтобы, по всем законам военной науки, сидеть в окопе, отстреливаясь от превосходящих сил противника, эти чертовы СУ-100 сами пошли в атаку! Так не должно быть! Он еще додумывал эти мысли, открывая рот, чтоб скомандовать развернуть башню влево, как в середине силуэта сверкнула вспышка выстрела, которая через мгновение превратилась в ослепительный белый свет, за которым пришла тьма.    На дистанции семьсот метров из 100-мм пушки Д-10 образца1944 года, оснащенной телескопическим шарнирным прицелом ТШ-19, хорошо обученный наводчик не промахивается. А бронебойный снаряд БР-412Б с такого расстояния уверенно пробивает не только бортовую, но и лобовую броню танков М103 и М48А2, ну может быть, за исключением маски пушки.    Две самоходки, стреляя с коротких остановок, постоянно сближались со сбившейся в кучу группой американских танков. Оставшись без управления с потерей командира, американцы теряли драгоценные секунды. Неразберихи среди них добавляли костры своих подбитых товарищей. Один, второй, третий.. Но все равно, американцев было слишком много, чтобы надеяться истребить их всех. Самоходки успели поджечь четыре танка, прежде чем уцелевшие американцы взяли себя в руки и разобрались, с какой стороны их убивают. С этого момента время существования советских СУ-100, вышедших в отчаянную атаку, стало измеряться секундами. Они успели подбить еще один танк, прежде чем сами вспыхнули такими же дымными кострами.    А лейтенант Пиксин со своим экипажем остался на месте. Из-за поврежденной радиостанции он не услышал приказы своего командира, а дымовая завеса плотно скрыла от него поле боя. Его позиция находилась западнее всех, и ветер, дувший с востока, закрыл лейтенанту всю панораму скоротечного боя. А когда пелена дыма сошла, лейтенант сначала и не увидел перед собой противника. Только подбитая техника противника, густо разбросанная перед ним. И только когда советские минометчики повесили над полем очередную порцию осветительных мин, лейтенант увидел американцев. Они уже значительно сместились к востоку, а самое главное, все танки стояли уже правыми бортами к нему, добивая две оставшихся самоходки его батареи, стоявшие уже почти у подножья сопки. Мысли пронеслись в голове лейтенанта табуном бешеных коней. Пусть из-за неисправной радиостанции, но он не выполнил приказ. И сейчас, там, внизу его командир и остальные товарищи погибают. Быть может, не в последнюю очередь, из-за того, что его самоходки нет рядом с ними. Мысли бежали в голове, а рефлексы, вбитые преподавателями в училище, оказались сильнее.    -Наводи по концевому! Внезапно пересохшим горлом прохрипел он.    До концевого М103 было чуть меньше, чем полтора километра. Но трассер первого выстрел прошел впритирку с заманом огромной башни врага. "Раззява", мысленно обругал лейтенант наводчика, но вслух сказал только:    -Спокойнее! Целься в корпус, под башню. Он нас пока не видит. И в самом деле, башня танка не стала поворачиваться в их сторону. Американцы, увлеченные боем с двумя самоходками, неожиданно подобравшимися к ним с противоположного фланга, даже не заметили новой угрозы. Следующий бронебойный снаряд вошел точно туда, куда метил наводчик. Под башню, лейтенант четко видел, как снаряд раскаленной спицей трассера уткнулся в это место. Через мгновение вражеский танк начал словно вспухать изнутри, а потом он исчез в громадном клубке огня и дыма. Из которого, величественно вращаясь, взлетела вверх его башня.    -Давай, работай второго замыкающего, чего задумался! Поторопил Пиксин впавшего в восторженное оцепенение от наблюдения своего результата наводчика. Тот, очнувшись, стал подкручивать маховик горизонтальной наводки. Американцы на дороге занервничали, два танка продолжили бить по уже горящим самоходкам, а остальные стали ворочать башнями по сторонам. Пока не видя точно, откуда еще в их группу прилетают снаряды.    -Не могу стрелять, угла поворота пушки не хватает! Прохрипел наводчик. Самоходка, стоявшая в окопе, из-за отсутствия вращающейся башни, уже не могла вести огонь по вражеским танкам, которые уже сильно сместились вправо.    -Саша, давай потихонечку сдавай назад из окопа и поворачивай вправо на сорок пять! Скомандовал Пиксин водителю. А сам вновь приник лицом к триплексу перископа. Где там американцы? Кстати, а ведь исправных танков у янки осталось всего ничего. Один, три, четыре! Все, остальные не шевелятся, даже те, кто не горит, все равно не подают признаков жизни. Слева от него опять бахнула пушка, из казенника затвора выскочила стрелянная гильза, обдав всех в рубке густым острым запахом сгоревшего пороха, заряжающий, не дожидаясь команды, сноровисто дослал в открытый затвор очередной бронебойный снаряд, взвыли вентиляторы, удаляя сгоревшие газы наружу. Вся эта привычная суета проходила совсем рядом, но, как бы мимо лейтенанта, все его внимание было приковано к трассеру летящего снаряда. Трассер уперся в последний, шестой каток ходовой части "Паттона". Когда осело облако разрыва, М48 уже стоял, частично развернувшись передом к ним, с вырванным напрочь катком и лентой сорванной гусеницы, лежащей позади.    -На полметра бы выше, точно бы в моторный отсек ему зарядил! Выговорил скороговоркой лейтенант наводчику, но тот не ответил, влипнув лицом в прицел. Пиксин тоже посмотрел в свой перископ, и почувствовал, как в желудке у него образуется ледяной ком. Башня танка, которому они сбили гусеницу, уже разворачивалась в их сторону. Черный зрачок девяностомиллиметрового дула мазнул, казалось, прямо по лицу лейтенанта, быстро уходя влево, но тут же остановился и пошел назад. А они, выехав из укрытия, уже стоят на склоне в полный рост!    -Чего ты не стреляешь! Громким шепотом прошипел Пиксин, как будто американец мог его услышать.    -Сейчас, сейчас.. Бормотал наводчик, подкручивая маховички прицела. А черное дуло, которое сейчас заслонило, как казалось лейтенанту, всю картину мира в наблюдательном перископе, уже не поворачивалось. Оно, стоя на месте и глядя лейтенанту прямо в душу, слегка качалось вверх-вниз.    -Нна, сволочь! Выкрикнул наводчик, на секунду откинувшись от прицела, а потом снова прильнув к нему. Пиксин, завороженно, как в замедленном кино, смотрел, как черный зрачок вражеского орудия в последний раз опускается вниз, и как в этот момент трассер их бронебойного снаряда утыкается в низ башни танка, прямо под черным зрачком его дула. На какие-то доли секунды картинка в перископе замерла, затем на танке противника сверкнула большая вспышка, там где они попали. И почти в то же мгновение черной зрачок вражеской пушки сверкнул второй вспышкой, поменьше. Еще пару мгновений лейтенант не мог оторваться от зрелища уже третьего горящего танка, подбитого сегодня его экипажем, а потом машину сотряс мощный удар. Не такой, как в прошлый раз, когда он вообще потерял сознание, но тоже ощутимо сильный. На этот раз попадание, последний привет от американца, которого они только что убили, пришлось по ходовой части. Американский наводчик, теперь уже наверняка мертвый, не успел точно взять прицел. Бронебойный девяностомиллиметровый снаряд, ударив спереди в трак правой гусеницы, пробил ее, и разорвавшись, разнес им на куски ленивец. Но это они узнали уже потом, а сейчас, когда машина встала, на виду, на склоне горы, надо было что-то срочно делать. Экипаж выпустил оба дымовых снаряда, целясь прямо в склон сопки, в ста метрах между самоходкой и оставшимися американцами. Потом лейтенант с мехводом выскочили наружу, чтобы осмотреть повреждения. Увидев бесформенные куски металла, оставшиеся вместо ленивца, мехвод разразился длинной матерной тирадой, даже не смущаясь присутствия командира. Да и Пиксину оставалось только выругаться. Они остались изображать из себя неподвижную огневую точку. Жить которой осталось ровно до того времени, как кому-то из американцев не придет в голову идея обойти их с фланга, вне зоны обстрела их орудия. "Оптимизма" им добавил заряжающий, заявив, что бронебойный снаряд, который он только что зарядил в орудие, последний. Остались только осколочно-фугасные, но с ними против танков не особо навоюешь. Но когда дымовая завеса расселась, вместе с ней рассеялись и страхи лейтенанта Пиксина и его экипажа. Американцев на поле боя не обнаружилось. Потеряв своего командира и оставшись всего с тремя танками, они отступили на два километра восточнее.    Когда-то, до войны, еще до поступление в военное училище, Пиксин мечтал совершить что-то героическое. Подвиг. И чтоб потом его наградили. Он в своих юношеских мысля представлял себе, как он выходит из дома. А на груди у него - орден. Орден Ленина, или Боевого Красного Знамени, он тоже красиво выглядит. И вот идет он по улице, а все, даже самые красивые девчонки смотрят только на него. Нормальные юношеские мечты. И вот теперь лейтенант Пиксин и его экипаж оказались в числе немногих выживших, и вообще, единственных не раненых из состава 460 отдельного самоходно-артиллерийского дивизиона. И весь экипаж был награжден одинаково, орденами Красного Знамени. Но теперь это казалось таким мелким, бессмысленным, что ли. Во первых у него уже не было дома. Да и красивых девчонок в ярких летних платьях поблизости что-то тоже не наблюдалось. Но главное было не это. Каждую ночь, в течение нескольких месяцев, лейтенант просыпался в холодном поту. Ему снился один и тот же кошмарный сон. Как вражеский танк нашаривает его своим черным зрачком дула, и они не успевают выстрелить, а американец, чьи обугленные кости на самом деле уже давно припорошило снегом, успевает!    Советские войска, понесшие большие потери в этом бою, американцев не преследовали. Командир батальона мотострелкового полка был ранен, и командование над всей пехотой принял на себя Ильин, как старший по званию. Пехота чуть продвинулась вперед, но даже гать очистить от поврежденной техники было пока нечем. Вся техника самоходного дивизиона была повреждена или уничтожена. Последний подвижный резерв, танковая рота 246 мотострелкового полка, к моменту боя не успела и сейчас еще только подходила к поселку Паратунка. Пока "тридцатьчетверки" растолкали на гати сгоревшую технику, и свою, и чужую, пока переправились, пока развернулись в боевые порядки, пока наладили взаимодействие, пока старший лейтенант Ильин привел всю, теперь уже свою, сборную солянку из различных подразделений пехоты, в порядок.. Короче, момент, когда можно было ворваться на плечах дезорганизованных американцев на Вилюченский аэродром, был безнадежно упущен. Советская пехота при поддержке танковой роты смогла лишь только приблизиться к аэродрому на два километра, как натолкнулась на спешно окопавшихся морских пехотинцев, поддерживаемых остатками танкового батальона. С наскока спихнуть с позиций не удалось, морпехи имели слишком много пулеметов, к тому же их поддерживали минометы и безоткатные орудия, не говоря о трех танках М48. Понеся потери, и потеряв две подбитые "тридцатьчетверки", советские войска стали окапываться в двух с половиной километрах от аэродрома. В этот момент над полуостровом, наконец, и появилась шестерка "Скайрейдеров", летевшая больше часа с ближайшего аэродрома на Алеутских островах. Сначала ее направили на поиск ракетных установок, так навредивших флоту в эту ночь. Но 21 ракетный полк, после выполнения последнего залпа, уже сорок минут, как снялся с позиций, и пройдя вдоль берега, уже сворачивал к своим капонирам возле Англичанки. Колонну машин полка, шедшую с затемненными фарами, "толстые собаки" попросту не нашли. Кстати, из шести ракет в последнем залпе, выпущенных в сидевший на камнях у входа в бухту Безымянная тяжелый крейсер "Де Мойн", попали пять. И теперь крейсер представлял из себя большую горящую груду обломков, от которой спешно отходили катера и шлюпки с немногими выжившими членами его экипажа.Тогда подполковник Стейтон затребовал штурмовики на поддержку своих подразделений, только что отступивших от Паратунки, и уже отразивших одну атаку русских. Одновременно отдавая приказ своим морпехам провести контратаку после авиационного удара по противнику.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 06-23. КАМЧАТКА. ДЕФИЛЕ К СЕВЕРУ ОТ СОПКИ БАРХАТНАЯ, ПОЛТОРА КИЛОМЕТРА К ВОСТОКУ ОТ БРОДА ЧЕРЕЗ РЕКУ ПАРАТУНКА. _    Сергей и Сашка ожесточенно долбили лопатками промерзшую землю на склоне одной из сопок. Получалась не очень, земля здесь была каменистая, вдобавок с многочисленными корнями от росшей в изобилии вокруг жимолости. Но они очень старались, хорошо представляя себе, что будет с ними без окопа в случае артиллерийского удара или авианалета. Опыт уже был, хоть и небольшой по времени, но весьма действенный. Вокруг также вгрызались в неподатливую землю бойцы из сводного отряда Ильина, то и дело поглядывая на восток, где засели американцы. Буквально сорок минут назад советские солдаты при поддержке роты подошедших "тридатьчетверок" попытались взять эти позиции, так сказать, нахрапом. Не получилось. Пехота почти сразу залегла под сильным пулеметным огнем. А танки, попытавшиеся вырваться вперед и подавить вражеские пулеметы, наткнулись на весьма точные выстрелы из безоткатных орудий и трех "Паттонов", потеряли два Т-34 подбитыми, и откатились куда-то назад, на запад. И сейчас, то и дело озираясь на две, еще дымящиеся "тридцатьчетверки", и пригибаясь под периодически посвистывающими над ними пулями, солдаты, лежа и полусидя на коленях, отчаянно зарывались в землю. Сергей и Сашка решили отрывать окоп сразу на двоих, Сашке с его раненой рукой одному было бы трудно. Вот и сейчас, Серега, уже сидя на коленях, ожесточенно долбил и рубил неподатливую землю, ругая шепотом проклятую жимолость, раньше такую вкусную, а Сашка выкладывал уже взрыхленный грунт на бруствер, неловко держа лопату. Мало-помалу, но парный окопчик для стрельбы сидя у них уже образовался. По крайней мере, так им объявил старший лейтенант Ильин, обходивший, вернее сказать, обползавший позиции своей группы. По крайней мере, он не ругал их, как некоторых других бойцов, которые не так рьяно зарывались в землю. А то, что это необходимо делать, у ребят не вызывало сомнений. Достаточно было вспомнить вчерашнее зрелище. Необорудованные позиции их бывшего пулеметного взвода и то, что с ними стало, после единственного захода группы американских штурмовиков. Сашка, передернувшись в очередной раз при этом воспоминании, внезапно положил лопату.    -Серый, ты слышишь? Сашкин голос явно дрожал. Сергей тоже перестал копать и прислушался. Американцы прекратили стрельбу, даже одиночными выстрелами. Стояла ночная тишина, какая бывает на Камчатке в предрассветный час в горах. Редко моросящий дождь и шелест под свежим ветром кустарника, только подчеркивал ее, создавая как бы фон, подложку для этой темноты и тишины. Изредка эту тишь нарушали редкие негромкие позвякивания саперного инструмента да негромкие голоса, звучавшие слева и справа от ребят. И вот сейчас, в эту тишину, стал вплетаться шум авиационных моторов. Не гул реактивных двигателей, а именно басовитый ровный шум поршневых авиационных моторов. Уж этот звук ребята за последние дни запомнили навсегда. Проклятые штурмовики опять появились, желая забрать их жизни. Где-то рядом прокричали "воздух!".    -Летят. Тоскливо проговорил Сашка. Серый, давай быстрее, может, хоть еще на пол-штыка окоп глубже успеем вырыть.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 06-25. КАМЧАТКА. ТОЖЕ МЕСТО, НО НА ЧЕТЫРЕ ТЫСЯЧИ ФУТОВ ВЫШЕ._    Ведущий шестерки "толстых собак" не стал бросаться сходу на первый заход. Несмотря на то, что уже при подлете к зоне атаки, оговоренной с морпехами, передний край американской обороны четко и вовремя обозначил себя серией ракет определенного цвета. Связь землей на этот раз была отличной, поэтому он решил сначала уничтожить танки противника, затребовав дополнительные целеуказания. К его сожалению, земля их смогла дать лишь приблизительно. Что-то вроде: "Вот с этого места они отходили на запад, примерно на милю, а дальше в темноте не видно было..". Ну что же, придется уточнить место вражеских жестянок самим. По его команде четверка А-1Н, чуть набрав высоту, прошла на запад, чтобы развернуться для атаки красных с тыла, а пара, набрав высоту, начала барражировать над предполагаемым местом дислокации русских танков, сбрасывая САБы. Уже первая серия осветительных авиабомб высветила поле, на котором стояли коробки, которые иначе, как танками быть не могли. Четверка "Скайрейдеров", уже развернувшись над дорогой из Николаевки в Паратунку, не обращая внимания на редкий пулеметный огонь с земли, пошла с небольшим снижением в атаку. Еще когда танки противника, слабо различимые в постоянно колеблющемся свете САБ, только появились в прямой видимости атакующих самолетов, ведущий группы понял, что здесь что-то не так. Что не так, он понял только, когда уже проносился на высоте тысяча футов над целью. Танков, стоящих беспорядочно внизу, и поодиночке, и целыми группами, было много. Слишком много, значительно больше, чем входит по штату в советскую танковую роту. И, вдобавок, все они были разными. Он лично видел парочку М103, эту махину с очень длинной пушкой трудно спутать с другим танком, даже в освещении САБ с постоянно двигающимися тенями. Чертовы русские попрятались на месте недавнего боя, поставив свои машины хаотично, впритык к подбитым американским. В итоге в первом заходе только один из четырех "Скайрейдеров" смог более-менее удачно отбомбится, повредив одной из сброшенных бомб гусеницу на Т-34. Остальные экипажи сбросили бомбы впустую. Второй заход ведущий группы отменил. Выцеливать "живые" вражеские танки среди множества уже подбитых у его шестерки никакого боезапаса не хватит, да и вооружение тут другое надо. Не то, что висит сейчас у его парней под крыльями, двухсотфунтовые бомбы, баки с напалмом и неуправляемые ракеты. Тут нужны управляемые ракеты "Буллпап" или бомбы калибра 1000 фунтов, и то, вряд ли они будут эффективны ночью, освещение САБами для этого совершенно недостаточно. Эти соображения он и сообщил земле, одновременно уводя четверку на север. Сейчас они развернуться над поймой реки Паратунка и зайдут на позиции русской пехоты, которая начала окапываться в тысяче футов перед морпехами Корпуса. Она не успела глубоко зарыться в землю, так что удар по красным будет не только эффектным, но и эффективным.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 06-31. КАМЧАТКА. ДЕФИЛЕ К СЕВЕРУ ОТ СОПКИ БАРХАТНАЯ, ПОЛТОРА КИЛОМЕТРА К ВОСТОКУ ОТ БРОДА ЧЕРЕЗ РЕКУ ПАРАТУНКА. _    Когда прямо над их головами вспыхнул яркий, мертвенно-белый свет очередной осветительной бомбы, Сашка с Сергеем, не сговариваясь, бросились на дно окопа, прикрыв себя сверху всем, что попало под руку. Вещмешки, карабины СКС, саперные лопатки, все что было в этот момент поблизости. До этого, пока самолеты американцев долгих шесть минут гудели на верху, сбрасывая бомбы где-то позади них, ребята весьма усердно копали, и теперь их окоп был почти метровой глубины. Американцы не заставили себя долго ждать. Рев моторов самолетов, заходящих вдоль тоненькой цепочки русских окопов с севера вдруг оказался заглушен частым свистом и разрывами неуправляемых реактивных снарядов. Отчаянно закричали раненные, но потом рев моторов снова забил все звуки, проникая, казалось, в каждую клеточку сжавшегося на дне окопа Сергея. "Господи, как страшно-то!" - промелькнуло в голове у него. Изо всех сил, остатками разума он удерживался от того, чтобы, выскочив из окопа, побежать изо всех сил. Не важно, куда, главное, чтобы подальше от этого ужаса. Рядом с ним тоненько причитал Сашка: "Мама, мамочка, я не хочу умирать!". Над ними, на мгновения заслонив свет, идущий сверху от осветительных бомб, промелькнули четыре стремительных тени. Рев моторов стал затихать. Серега, чуть погодя, осторожно приподнял голову. Похоже, и на этот раз им повезло, они живые и даже не ранены. Еще чуть погодя они с Сашкой осмелели на столько, что решились сесть и выглянуть из окопа. НУРы испятнали частыми неглубокими воронками их позиции, но прямых попаданий в окопы не было видно. А вот убитые, или раненые, на земле лежали, немного, но они были. "Это, наверное, те, кто как я, испугались и все-таки повыскакивали из окопов, чтобы убежать" - подумал Сергей, уверяясь в мысли, что от войны не убежишь. Но дальнейшие его размышления прервала новая серия САБ, сброшенная тихо гудящим на высоте американцем. Самолеты никуда не делись, остались здесь, и сейчас они пошли на второй заход! Снова стремительно нарастающий рев мощных моторов, от которого, казалось, никуда не спрятаться. Но как ребята, судорожно вцепившиеся в дно окопа пальцами, не ожидали новой порции разрывов, за которой неизбежно следуют крики людей, которых рвут на части огонь и сталь, ее не было. И только тогда, когда уже снова четыре стремительных тени пронеслись над окопом, вокруг начали раздаваться новые звуки. Сначала негромкие хлопки, будто что-то тяжелое падает на землю. Потом, сразу же, тихие звуки разрывов, слабее даже, чем от маленьких минометных мин, с которыми их атаковали американцы несколько часов назад. А потом тоже тихие шлепки, которые сразу же заглушили крики. Даже не крики, а какой-то звериный вой на максимально возможной человеку громкости. И довершение, один из шлепков пришелся в их окоп, прямо рядом с Сергеем. Позже Сергей даже не смог внятно объяснить, как он сумел это сделать. Больше всего _это _напоминало густой кусок раскаленной лавы, Сергей когда-то, еще в мирной жизни, смотрел в клубе документальный фильм про извержение одного из камчатских вулканов. Этот кусок, в четверть ладони, упав на Сашкин вещмешок, в мгновенье прожег его, протекая внутрь. А дальше, к огромному Сашкиному везению, на пути этой страшной чужеродной субстанции, оказалась обыкновенная банка консервов. Вдобавок, очень удачно для Сашки лежащая плашмя. "Килька в томатном соусе", и этот клочок лавы начал ее быстро плавить? Прожигать? Испарять? Серега не знал, что происходило с этой несчастной банкой, но эта банка выиграла несколько драгоценных секунд, за которые Сергей успел сдернуть вещмешок с завозившегося под ним Сашки и выкинуть вон из окопа. Для этого ему пришлось привстать, и тут он увидел настоящий кошмар. Горящая земля, горящие кусты, горящие люди, которые беспорядочно метались и катались по этой земле. "Нам снова несказанно повезло", отстраненно подумал находящийся в ступоре Сергей. Напалм, американцы сбросили на наши позиции баки с напалмом. И наш окоп просто находился вдалеке от места падения бака, понял он, глядя на огненно-багровые ямы, жутко воняющие едким запахом горящего напалма напополам со смрадом сгоревшего человеческого мяса. Которые раньше были точно такими же, как у них, окопами. И в которых были люди, их сослуживцы. Такие же люди, как они, а вот во что сейчас они превратились? Умом Сергей понимал, что надо бы выскочить из окопа, как то помочь этим несчастным, которые сейчас катаются по земле, сгорая заживо. Но заставить себя не мог. И в этот момент американцы пошли на третий заход! Они даже не сбрасывали САБы, зачем, на земле мечущиеся горящие фигурки людей и так было прекрасно видно. Охнул и спрятался в окоп поднявшийся было к нему Сашка. А Сергей только пригнулся, он так и не вышел из своего оцепенения до конца налета. И на всю жизнь запомнил эту картину, она будет снится ему и через год, и через три, и через десять лет. Даже через двадцать лет он ночью, мокрый от пота, выныривал из вечного кошмара в реальность. В глаза любящей жены на измученном болью за него лице, в которые он вцеплялся, как в единственный спасательный круг, неизменно вытягивающий его из этого кошмара. Черная, как уголь пустота ночи. Багровое пламя, горящее повсеместно, тут, и там, оно только подчеркивала темноту ночи. И горящие и кричащие от нечеловеческой боли люди. Люди, разрываемые на куски снарядами авиационных пушек.И ощущение полного, всеобъемлющего собственного бессилия.    -Ребята, вы в порядке? Голос старшего лейтенанта Ильина, перебежками передвигающегося вдоль остатков позиций своего отряда, вывел Сергея и Сашку из натурального ступора. Вроде и не в первый раз им приходится наблюдать последствия налета американских штурмовиков, но к этому привыкнуть невозможно. Вроде все уже видели, и не один раз, но все равно картина того, что творит с людьми напалм и огонь авиационных пушек, это зрелище, на которое не может нормально смотреть ни один человек. Если только он не конченый маньяк, конечно.    -Да. Просто ответил Сергей. Увидев взгляд Сергея на свои руки, старший лейтенант пояснил.    -Помогал тушить двоих. А этот напалм, такая зараза, прилипает ко всему. Вот и сам обгорел немножко.    На рукава старлея действительно было страшно смотреть. Там, где на них попали капли напалма, исчезла вся одежда, сквозь прорехи офицерской шинели были видны черно-красные ожоги на предплечьях.    -Товарищ старший лейтенант, вам бы в медпункт, или хотя бы перевязку сделать. С этими словами Сергей начал доставать из вещмешка перевязочный пакет.    -Отставить перевязку. Потом. Приготовьтесь, сейчас они пойдут в атаку. А у нас половина отряда убитыми и обожженными. Я связался по радио с батальоном, обещали подкрепление отправить. Но это будет не раньше, чем через полчаса. Так что эти полчаса нам надо продержаться.    -Товарищ старший лейтенант, а точно будет атака? Недоверчиво переспросил Сашка.    -Точно будет. Я бы на месте американцев уже бы ее начал.    Словно в подтверждение его слов, на востоке взревели моторы.    -К бою! Каким-то звенящим от отчаяния голосом закричал Ильин, убегая к своему окопу.    -Есть, к бою. Совсем недружно проговорили ему в ответ Сергей с Сашкой, устраивая свои карабины на бруствере своего мелковатого окопчика. Хоть и не успели они его отрыть в полный профиль, но все таки, какая-никакая, но защита. Тем более, что он уже только что спас им жизни, выручил. Сергей передернулся, на секунду представляя себя на открытом месте при недавнем авианалете.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 06-39. КАМЧАТКА. КОМАНДНЫЙ ПУНКТ СВОДНОЙ ТАКТИЧЕСКОЙ ГРУППЫ ТРЕТЬЕЙ ДИВИЗИИ КОРПУСА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ, ЧЕТЫРЕ КИЛОМЕТРА К ВОСТОКУ ОТ БРОДА ЧЕРЕЗ РЕКУ ПАРАТУНКА. _    Приказ, полученный из штаба высадки, в корне отличался от приказа того же штаба, только полученного пятью часами ранее. Подполковник Стейтон, назначенный командиром сводной тактической группы из 22, 23 экспедиционного батальонов и танкового батальона третьей дивизии Корпуса, когда ознакомился его содержимым, только усмехнулся. Похоже, в штабе высадки настроения кидаются из одной крайности в другую. Предыдущий приказ подразумевал выход этих трех батальонов в тыл всей обороняющейся группировке русских, чуть ли не на оперативный простор. Сейчас он был гораздо скромнее, сводной группе надо было всего-навсего восстановить утраченное положение, вернуть позиции, занятые десантом вчера вечером. Справедливости ради, надо признать, что и силы были уже не те. 22 и 23 батальоны еще вчера понесли ощутимые потери, а после ночного боя они не насчитывали и половины своей штатной численности. У танкистов после дневных вчерашних боев потерь не имела только рота тяжелых танков. Но этой ночью, в последней атаке, командир роты, капитан Пол Ксавье умудрился не только погибнуть сам, но и потерять все свои танки. В бою с многократно слабейшим противником. Жаль, что он погиб, Ричард хотел бы много чего ему высказать. Но чего нет, того нет, поэтому будем обходиться своими силами. Больше всего Стейтона беспокоило наличие, как минимум, роты русских танков Т-34 в районе его наступления. "Тридцатьчетверка"- танк, конечно уже, устаревший, и том уже "Паттону" М48А3 в поединке сильно проигрывает. Но его 85-мм пушка пробивает бронетранспортер навылет, и проверять, что может натворить даже один Т-34 с LVTР5 морпехов, Ричарду как-то не очень хотелось. Поэтому, 23 экспедиционный батальон, вернее, рота морпехов и девять бронетранспортеров, что от него осталось, атакует не успевших окопаться русских сразу после авиаудара четверки "Скайрейдеров". Фактически, им надо доехать на БТР до разгромленных позиций противника, и добить, все, что там еще будет шевелиться. Три "Паттона", все, что осталось от бронетанкового батальона дивизии, идут позади атакующих, прикрывая их огнем своих орудий от всяких неожиданных случаев. 22 батальон идет за ними в качестве резерва. И, как вишенка на торте, два "Скайрейдера", в зоне ожидания, с еще не растраченным боезапасом. Как только последует контратака русских танков, а она непременно последует, штурмовики нанесут по ней удар. Оставшаяся четверка "толстых собак", которая уже истратила свой боекомплект и имеет в наличии только осветительные бомбы, тоже пригодится. Ведь до нормального рассвета еще как минимум сорок минут. Кстати, на столько времени же у пилотов и топлива осталось, с учетом обратного полета до Атту-стейшн. А, если все получится, тогда можно подумать и о более далеких целях. Сделать то, что не удалось совершить неудачнику Ксавье, занять поселок Паратунка и выйти на рокадную дорогу Термальный-Паратунка-Николаевка-Елизово. Этим маневром его тактическая группа не только снимет угрозу обстрелов своего аэродрома, но и создаст сильнейшее давление на весь южный фланг обороны противника. Русские просто будут вынуждены отойти со своих позиций к северу от него, очистив весь этот район, чтоб не попасть в окружение. А почему бы и нет. Ведь и красные понесли потери в сегодняшнем ночном бою, а силы их на Камчатке далеко не бесконечны.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 06-41. КАМЧАТКА. ДЕФИЛЕ К СЕВЕРУ ОТ СОПКИ БАРХАТНАЯ, ТРИСТА МЕТРОВ К ВОСТОКУ ОТ БРОДА ЧЕРЕЗ РЕКУ ПАРАТУНКА. _    Лейтенант Пиксин как-то внезапно понял, что он научился воевать. И дело вовсе не в том, что его экипаж оказался единственным, кто выжил в предыдущем столкновении с американцами. И даже не в том, что самоходка лейтенанта сражалась сразу с несколькими танками противника, и вышла из этого сражения победителем. Они целы, хотя у машины американским снарядом был разбит ленивец, а сами американцы, вот они горят, как миленькие. Просто лейтенант начал командовать экипажем, как бы это сказать.. Уверенно. Без сомнений и внутренних терзаний. Словно, заранее зная, что его команды будут правильными и своевременными. Кстати, насчет ленивца. Будь это раньше, Пиксин бы долго размышлял, что ему делать. Может быть, до тактичной подсказки от более опытного механика-водителя. Может, быть, до получения приказа от начальства. Хотя где оно, то начальство. А сейчас лейтенант, оглядев поле прошедшего боя, в течение десяти секунд принял решение. Заряжающий с радистом отправились к ближайшей подбитой СУ-шке, чтобы осмотреть, и в случае возможности снять ленивец с нее. Сам Пиксин, оставшись с водителем, принялся за ремонт своей машины. Операции, казалось бы, несложные, но требующие очень больших физических усилий. Тем более, с учетом темноты, а главное, большого количества мерзлой грязи, налипшей на ходовую часть. Ослаблять натяжение гусеницы не требовалось, за них это сделал вражеский снаряд, гусеница была уже сорвана. Отвернуть болты и снять броневой колпак, закрывающий ступицу ленивца. Два болта пришлось срубать зубилом, настолько они были исковерканы. Отвернуть гайку, крепящую ленивец на оси. С трудом, но это у них удалось. К тому моменту уже вернулись заряжающий с радистом. Неся снятый ленивец с другой самоходки, и с неутешительными вестями. Весь экипаж самоходки под номером "ноль семь" погиб сразу же. Какой-то глазастый, или на редкость удачливый американец всадил снаряд ей в рубку, когда она только выбиралась задним ходом из своего окопа. Внутри от ребят остались только куски тел. Но лейтенант только цыкнул на свой экипаж. Переживать за сослуживцев некогда. Потом вспомним и помянем. А сейчас, вчетвером, они возобновили работу. Болты, крепящие крышку сальника, отвернуть удалось легко. А вот со снятием самого разбитого ленивца, вместе с шарикоподшипником и наружной обоймы роликоподшипника им пришлось попотеть. Только при помощи двух ломиков, кувалды и какой-то матери им, вчетвером, это еле удалось. И, как будто в насмешку, тут же к ним подкатили два ГАЗ-63 из взвода обеспечения дивизиона. Один битком набитый снарядами и патронами, а главное, в нем, помимо водителя и старшины, был еще горячий завтрак в термосах на весь списочный состав дивизиона. Вторая машина являлась ремонтной летучкой. Пройдясь по "тыловым крысам, которых не дождешься, когда они срочно нужны", лейтенант тут же припахал их в помощь, после чего, установка целого ленивца, замена поврежденных траков и натяжение гусеницы показалось детской задачкой. Старшина поначалу впал в ступор, когда узнал, что вот эта поврежденная самоходка теперь и есть весь дивизион, потом махнул рукой, и даже стал помогать в разгрузке снарядов, да и водителя заставил. Дела пошли значительно быстрее. Экипаж Пиксина во главе с лейтенантом, торопливо обжигаясь, заглатывал тройную порцию перловой каши с тушенкой, механик-водитель руководил ремонтниками, заряжающий покрикивал на водителя, который протирая снаряды от смазки, укладывал их в боеукладку, радист наблюдал за починкой радиостанции. Что характерно, весь экипаж это делал прямо с котелками в руках, поспешно жуя между разговорами. Еще когда они меняли траки, к ним подбежал командир танковой роты. Уяснив, что самоходка будет готова к бою уже через десяток минут, он, пользуясь старшинством в звании, присоединил экипаж Пиксина к себе. Танковая рота как раз откатилась назад после неудачной атаки на позиции американцев в паре километрах к востоку. И сейчас самоходчикам предлагалась занять позицию чуть позади танкистов, спрятав самоходку за подбитыми танками янки. Такая постановка вопроса не вызвала у Пиксина неудовольствия, позади, это все-таки не впереди всех, как это получилось в предыдущий раз. Но сразу занять позицию парни не успели, когда ребята наконец-то натянули гусеницу, на позицию танкистов налетели американские штурмовики. Налет, в общем-то был не особо удачный, янки смогли подбить только один танк. Хорошо, хоть грузовики из взвода обеспечения убрались в тыл, буквально за несколько минут до налета. Но не успел Пиксин спрятать свою самоходку за М103, которого он и подбил в самом начале боя, как на востоке началось.    Сначала на позиции нашей пехоты, которая, как объяснил командир танковой роты, зарывалась в землю в том месте, опять обрушились штурмовики. Вообще, количество и номенклатура боеприпасов, которые несли эти нескладные винтовые машины с прямым крылом, поражало воображение. Казалось, будто у них есть бездонные волшебные мешки, откуда пилоты все время достают все новые и новые бомбы, ракеты или баки с напалмом. В рации прохрипел голос командира танкистов, он приказывал выдвинуться ближе к востоку, чтобы прикрыть огнем пехоту от ожидаемой атаки американцев. Танки рванулись на восток, а Пиксин не спеша переползал от одного подбитого танка к другому. Лезть на открытое пространство ему очень не хотелось. Ну и что, что еще темно? Повесят над тобой осветительную авиабомбу, и ты будешь как на ладони. Вот как повесили такие над позициями наших стрелков, теперь там светло, как днем. А там все было очень плохо. Сбросив во втором заходе на наши окопы баки с напалмом, "Скайрейдеры", зайдя на наши позиции снова, расстреливали из пушек мечущихся горящих людей. В конце концов, он встал за подбитой самоходкой командира своей батареи. От нее до наших позиций было метров девятьсот, и это его устраивало.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 06-43. КАМЧАТКА. ДЕФИЛЕ К СЕВЕРУ ОТ СОПКИ БАРХАТНАЯ, ПОЛТОРА КИЛОМЕТРА К ВОСТОКУ ОТ БРОДА ЧЕРЕЗ РЕКУ ПАРАТУНКА. _    Это предрассветное время Сергей раньше особенно любил. Вот именно этот час до рассвета, когда солнце еще не встало, а ночь, с ее непонятными звуками и страхами уже начала уходить. На востоке начинает проступать свет. Не яркий свет восходящего солнца, а нежный, пастельно-серый, с жемчужным оттенком. Начинают просыпаться и петь птицы, в водоемах начинает плескаться рыба. Кромешная тьма, окружающая тебя долгую ночь, истаивает, постепенно уходя, и вокруг человеческий глаз начинает видеть красоты суровой и дикой камчатской природы. Вот проступили изумительно сложные по своему рисунку кружева кедрового стланика на сопке выше. Вот, справа, далеко в распадке из темноты начали вырисовываться точеные изгибы каменной березы, стоящей на берегу стремительного ручья, бегущего среди белых, поросших изумрудным мхом камней. И даже смрад сгоревшего напалма, напополам с тошнотворных запахом жареного человеческого мяса, плотно висевший над уцелевшими окопами их позиций, не мог полностью убрать очарование этого предрассветного часа. Но сегодня все эти красоты, достойные того, чтоб попасть на картину самого маститого художника, проходили мимо взора Сергея. Все его внимание было приковано к востоку. Там были враги, которые уже неоднократно пытались его убить. Там, уже несколько минут слышан был звук моторов и лязг гусениц. И вот, спустя еще несколько томительных минут, на пригорке следующей к востоку сопки, проступили угловатые темные силуэты американских бронетранспортеров. С десяток огромных угловатых машин неспешно ползли к жалким остаткам советских позиций.    -Серый, как мы их останавливать будем? У нас же ни хрена нет, одни гранаты! Повернул к нему свое бледное лицо Сашка. Сергей, не отвечая, сосредоточенно начал развязывать вещмешок. Там лежали две противотанковых кумулятивных гранаты РКГ-3, и, достав их, он начал откручивать рукоятки. Чтоб привести гранату в боевое положение, нужно было открутить рукоятку от корпуса, вставить запал в корпус, и затем прикрутить рукоятку обратно. Сделав это, Сергей протянул одну гранату Сашке, сказав:    -Саш, а что нам остается делать? Убежать? Так далеко не убежим, видишь, что с такими "убегальщиками" стало? Давай бери, из окопа никуда не поползем, а если они рядом ехать будут, так хоть будет что-то, чтобы швырнуть в них напоследок.    Но бой начали не уцелевшие солдаты группы старшего лейтенанта Ильина. За спиной у ребят тоже послышался нарастающий шум танковых моторов. Затем торопливые звонкие хлопки башенных орудий, и прямо над головами ребят в сторону наступающей вражеской техники полетели трассеры бронебойных снарядов. Один из них уткнулся в смутно видневшийся силуэт впереди, и он сразу вспыхнул, озарив пламенем всю окружающую местность. Буквально следом наши танкисты попали в еще один бронетранспортер, попали удачно, тот сразу взорвался, разбрасывая по сторонам бесформенные горящие куски. Но американцы не остались в долгу. Позади окопа, в котором сидели ребята, снова вспыхнул яркое искусственное солнце осветительных авиабомб. Из-за рева танковых моторов и орудийной стрельбы никто на земле не услышал новое появлений над полем боя американских штурмовиков. Они поменялись местами. Пара, которая проводила подсветку в предыдущих атаках, стала ударной, спустившись вниз, а четверка, которая израсходовала почти весь боекомплект, заняла позицию на высоте. У этих самолетов из всего вооружения осталось только по паре САБов, и, сейчас, по команде с земли, они их сбрасывали. За бронетранспортерами шли несколько вражеских танков, которые тут же открыли прицельный огонь по нашим, хорошо освещенным и видимым, как на ладони. "Тридцатьчетверки" оставили бронетранспортеры в покое и начали азартно перестреливаться с "Паттонами". Наших танков было больше, но они шли по участку долины, залитые ярким, почти дневным светом. А американцы еле угадывались смутными тенями в предрассветном сумраке. Тем не менее, нашим удалось первыми зажечь один "Паттон", правда, следом вспыхнули сразу два Т-34. Но тут на чашу весов американцы бросили туза, точнее, двух тузов. И крыть эту карту советским войскам оказалось нечем. Два "Скайрейдера", с крутого пикирования, выпустив НУРы, тут же подожгли еще две "тридцатьчетверки". Штурмовики с ревом пронеслись над долиной, уходя на второй заход, а наши танкисты, отстреливаясь, ползли задним ходом, стремясь выйти из освещенной зоны.    Но этот наскок советских танков, хотя и обернувшийся для них изрядными потерями, привел к тому, что бронетранспортеры американцев стали высаживать пехоту. Сашка с Сергеем наблюдали, как в трехстах метрах от них огромные силуэты вражеской техники останавливаются, чтобы опустить свои передние аппарели. И только когда оттуда начали кучно выскакивать вражеские морпехи, Сашка опомнился и приложился щекой к прикладу СКС. Рядом хлопнул карабин Сергея, одна из теней осела вниз, сливаясь темным фоном земли. Сашка поймал на мушку высокий силуэт бегущего пулеметчика, задержав выдох, плавно нажал на курок. Карабин уже привычно-больно толкнул в плечо, отдавая в раненую руку. Пулеметчик, выронив свое оружие, взмахнул руками, словно собираясь взлететь, и упал на спину. Вокруг них редко, короткими очередями, били автоматы остальных бойцов отряда. Слева застучал пулемет, его трассирующие очереди, как спицы, упирались прямо в одну из открытых аппарелей. Но безответный расстрел американцев длился недолго. По окопу с нашим пулеметом с бронетранспортеров ударили сразу несколько крупнокалиберных вражеских, и он замолчал. Выскочившие американцы залегли, и теперь были совершенно не различимы на еще темной земле. Вдобавок, они начали стрелять в ответ. Огонь американцев хотя и не был особо точным, но он был очень массированным. Автоматические винтовки и пулеметы прямо насытили воздух над советскими окопами сплошным роем пуль. Плотного огня добавили и крупнокалиберные "Браунинги", стоящие на БТРах, вдобавок, высадив десант, бронетехника начала потихоньку продвигаться вперед, непрерывно стреляя чуть ли не по каждым вспышкам выстрелов с советской стороны. Под таким мощным прикрытием короткими перебежками начали приближаться и морпехи. А за ними, смутными тенями угадывались силуэты двух танков. Правда, продвижение вражеской техники продолжалось недолго, сначала БТР, вырвавшийся вперед, был подбит выстрелом из гранатомета. Поначалу по гранатометчику, столь удачно проявившему себя, начали стрелять все, кто мог, от пулеметов на остальных БТР, до танковых орудий. Попали в него, или нет, Сергей с Сашкой не видели, но больше гранатомет не стрелял. Но потом американцам стало не до них. Советские "тридцатьчетверки", хотя и понесли серьёзные потери, но показали, что их рано списывать со счетов. Пять уцелевших танков открыли огонь, и первыми же выстрелами подожгли еще два американских бронетранспортера. Остановившиеся М48А3 начали с ними перестрелку, оставшиеся четыре бронетранспортера резво начали отползать назад. В принципе, их крупнокалиберные "Браунинги" хорошо били и с гораздо большего расстояния, и их приближение к советским окопам было излишней самоуверенностью, за что они и поплатились. В это время американские морские пехотинцы приблизились уже метров на сто к русским окопам. Слева раздался хриплый крик старшего лейтенанта:    -Гранаты к бою! Приготовится к атаке!    Вот янки встали в полный рост, и, ведя непрерывный огонь из своих М14, что-то крича, бросились бежать к окопам русских.    -Серый, ты глянь, сколько их! Трындец нам. С ужасом произнес Сашка, тем не менее, быстро доставая "феньку" и раскладывая штык у карабина. Сергей, не ответив, только сосредоточено кивнул, внимательно в последний раз осматривая обе своих гранаты Ф-1. Предстоящая схватка пугала его до дрожи в коленях. Они в школе, на занятиях по допризывной подготовке, изучали гранату Ф-1 только в теории, хотя хромой отставной майор, ветеран Курской битвы вбивал в голову эти уроки очень тщательно. А вот занятия по штыковому бою парни изучали на практике, в период недельных сборов в той самой части, где они принимали потом присягу. Но одно дело отрабатывать штыковые удары "длинным - коли", "коротким - коли", когда напротив тебя стоит такой же пацан -школьник, а другое- вот сейчас, где будет все без дураков.    Все случилось очень быстро. Вот вспыхивает осветительная ракета, запущенная кем-то их наших, освещая неровную цепь бегущих морпехов. Вот они готовят гранаты, вот кидают их, прямо под ноги набегающим американцам. Вот над головой у них свистят осколки разорвавшихся "лимонок", в голове у Сергей всплывает размеренный глухой голос военрука "радиус разлета осколков оборонительной гранаты Ф-1 составляет 200 метров". Вот они выпрыгивают из своего окопчика, темные фигуры врагов совсем рядом. Сашка, выставив карабин со штыком, бежит на высокого морпеха. Янки, не отводя глаз от Сашки, вернее, от кончика штыка на его карабине, судорожно, не глядя, пихает новый магазин в приемник своей винтовки. А Сергей, в последний момент, вспомнив, то что в его голову вбивал военрук, опускается на одно колено, и, стараясь унять бешено колотящаяся в груди сердце, выпускает несколько пуль в эту ненавистную высокую фигуру. Потом, не поднимаясь с колена, переводит ствол карабина на новую цель. Все происходит, как в тумане, еще один морпех падает, и внезапно перед Серегой возникает третий. Очень близко, практически рядом. Видно его лицо, с раззявленным в беззвучном крике ртом, из уголка которого стекает струйка слюны. Бешеные глаза, но самое главное, ствол его винтовки. Он, такой длинный, смотрит Сергею прямо в лицо, и диаметр его, как жерло самого большого орудия.      Сергей чуть поворачивает свой СКС, палец судорожно жмет на курок, но ничего не происходит. Он в горячке боя не услышал, как затвор встал на остов затвора и не пошел дальше. Все, патронов в карабине нет. Сергей, как в замедленном кино, видел, как американец, уже вставив магазин, передергивает затвор. Как на наручных часах на левой руке американца, поворачивается секундная стрелка. И тут, Сашка, неожиданно возникший сбоку, пытается ударить американца штыков в бок. Слишком далеко, он достает его только кончиком. От неожиданности тот дергает винтовку и выстрел, который должен был снести Сергею голову, проходит мимо. Сергей физически чувствует, как свистит мимо уха предназначенная ему пуля, вставая с колена и вытягивая свой карабин, одновременно им подбивает в сторону от себя М14 морпеха. Следующие выстрелы янки уходят в небо, а затем штык Сергея входит в грудную клетку американца. "Надо было в живот бить, он же сейчас застрянет" - мелькает в голове мысль, и точно, штык выходит из ребер американца с большим трудом. Тот уже заваливается на спину, глаза из бешеных становятся испуганными, а штык все никак не вылезает. Потом он краем глаза видит, как сбоку от Сашки возникает еще одна фигура в чужой форме. Услышав отчаянный крик "Саня, справа!", Сашка, успев, повернутся, выбивает у американца винтовку, тоже с примкнутым штыком, но янки, сблизившись, отбивает рукой у него СКС. И в следующую секунду обрушивается на Сашку, сбивая его с ног. "Какие они все здоровые", машинально думает Сергей, упираясь ногой в грудь поверженного противника, и все-таки вытаскивая свой карабин. Морпех уже подмял под себя Сашку, сноровисто вытаскивая из висевших у него на поясе ножен черный клинок устрашающего вида. Сергей, торопясь, всаживает свой штык в американцу в спину, и он снова застревает! И тут же сбоку мелькает еще одна тень и страшный удар по голове бросает Сергея прямо на американца, с трепыхающимся под ним Сашкой. "Там же у меня каска, почему так больно", успевает он подумать, оборачиваясь к противнику в падении. Дальше картины боя ему видны урывками. Американец, стоящий рядом, с уже занесенным над ним штыком. Неловкие попытки прикрыться пустыми руками. Резкая боль в плече. Знакомая фигура старшего лейтенанта, с поднятым пистолетом и вспышки выстрелов. И, наконец, уже ускользающим сознанием, длинная цепь пограничников в пятнистых маскхалатах, с автоматами наперевес, подбегающих к их позициям с запада. Боль в голове становиться совсем невыносимой, и он проваливается в темноту.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 07-03. КАМЧАТКА. ДЕФИЛЕ К СЕВЕРУ ОТ СОПКИ БАРХАТНАЯ, ШЕСТЬСОТ МЕТРОВ К ВОСТОКУ ОТ БРОДА ЧЕРЕЗ РЕКУ ПАРАТУНКА. _    Опасения лейтенанта Пиксина оправдались. Сначала все шло хорошо, наши танки сходу зажгли несколько бронетранспортеров противника, чьи большие силуэты уже хорошо выделялись на фоне светлеющего восточного края неба. Пиксин даже не успел выбрать цель, как она уже загорелась. Потом танкисты ввязались в перестрелку с наступающими "Паттонами" американцев, кстати, небезуспешно. Лейтенант видел, как вдалеке на востоке вспыхнул один американец, правда, янки подбили сразу два Т-34. Не успели наши танки пройти и пятьсот метров на восток, как над ними американские самолеты зажгли сразу несколько осветительных авиабомб. И сейчас, "Скайрейдеры", проносясь смутными тенями в предрассветном сумраке, безнаказанно били по нашим танкам из пушек и неуправляемых ракет. И били успешно, уже горели две "тридцатьчетверки". Оставшиеся наши танки быстро отползали задним ходом на запад. А что делать ему? Ударить осколочными по вражеской пехоте? Но судя по мельтешению человеческих фигурок, слабо различимых в меняющемся свете от горевшей техники и осветительных ракет, американские морпехи уже дошли до наших позиций. И там вовсю уже идет рукопашная. Лейтенант заметил вражеский бронетранспортер, бивший из своего крупнокалиберного короткими очередями куда-то позади наших окопов. Указание наводчику, выстрел, и трассер бронебойного утыкается в борт БТРа, над вторым катком. Секунду спустя снаряд, проткнув бронетранспортер насквозь, просто вырвал у того противоположный борт. Но Пиксин не расслаблялся. Где-то там, впереди на востоке, у американцев есть еще и танки. Они уже подбили как минимум две "тридцатьчетверки", и их орудия вполне способны достать его самоходку. Долгих несколько минут он обшаривал постепенно светлеющий ландшафт, и наконец, заметил нечто подозрительное. В пока темном еще распадке еще более темную угловатую массу. Подозрение обрело уверенность, когда из этой темной фигуры сверкнула вспышка выстрела. Несколькими мгновениями позже у одной из "тридцатьчетверок", уже отошедших почти до позиции их самоходки, вспух разрыв попадания на гусеничной полке. Она завертелась на месте, разматывая сползающую ленту гусеницы, подставляя свой борт.    -Вот сука, как врезал! Сейчас добивать будет! Видишь его? Бей точнее! Прокомментировал увиденное лейтенант, обращаясь к наводчику. Тот, совершенно не по-уставному угукнул, сосредоточенно влипнув в прицел.    Банг! Хлопнул по ушам выстрел, самоходка качнулась всей своей массой на катках, от отдачи стомиллиметровой пушки. Лязг затвора, выбрасывающего остро пахнущую сгоревшим порохом гильзу. Звон самой гильзы, прыгающей по выступам и углам боевой рубки, прежде чем она упадет на самое дно. И спаренный, со свистом, разочарованный выдох, лейтенанта и наводчика. Трассер снаряда только чиркнул по краю высокой башни, отрикошетив от нее. Смутный силуэт танка противника тут же стал отползать назад.    -Бронебойный, быстрее! Заорал Пиксин на чуть замешкавшегося заряжающего. Тот, досылая наконец, снаряд в казенник орудия, прохрипел: "готов!". Тем временем американец, уползая все дальше и левее, снова выстрелил. Но не в подбитую "тридцатьчетверку", а куда-то в их сторону. Кто-то из американцев, сидевших сейчас в этом темном сгустке, заметил примерное направление, откуда прилетел срикошетивший от танка снаряд. Темный сгусток, это то, что видели сейчас Пиксин с наводчиком. На самом деле это был танк М48А2 с лобовой броней в сто миллиметров и мощной девяностомиллиметровой пушкой, почти как у их самоходки. Серьезный противник, особенно если учесть его оптику и приборы ночного видения. И дуэлировать с ним лейтенанту не очень хотелось.    -Целься ниже, под башню. Приказал Пиксин наводчику. В башне у него шкура толстая, с учетом углов на такой дистанции можем и не пробить. В маску пушки вообще не думай, там у него толще всего броня.    -Знаю. Только где там эта маска, нормально не видать ни хрена. Негромко обронил наводчик, слегка подкручивая маховик вертикальной наводки. Из темного силуэта вдалеке на востоке снова сверкнула вспышка, и через несколько мгновений вражеский снаряд ударил в броню самоходки. Но не в их броню, американец бил по уже подбитой самоходке командира батареи, за которой они прятались.    -Он нас нащупал. Напряженно сказал лейтенант.    -Сейчас я его.. Получи, сука! Торжествующе просипел наводчик. Пиксин и сам уже увидел. Очень точный выстрел. В аккурат под башню, и боезапас сразу рванул. Башня, подпрыгнув из яркого огненного цветка, осветившего все вокруг, скособоченно села на место. Да, наводчик сейчас выручил их всех, американец их уже нашел и убил бы следующим выстрелом, если бы они не сумели убить его раньше.    -Ну, ты молоток! Одобрительно сказал механик-водитель. У него не было наблюдательных приборов с увеличением, но выстрел с последующим фейерверком из четырех жареных американцев в качестве главного блюда он прекрасно видел через свой приоткрытый люк.    -Сколько до него было? Больше километра, а ты так точно попал.    -Километр триста пятьдесят метров. Уточнил лейтенант. Не расслабляемся. Где-то у них еще один танк.    Последний танк они увидели на самом гребне сопки на востоке, когда тот уже улепетывал изо всех сил. До него уже было чуть меньше двух километров. Выстрел, выпущенный второпях, и пара снарядов, выпущенных "тридцатьчетверками", только подняли вокруг удирающего американца невысокие столбы земли. Оставшиеся без поддержки, бронетранспортеры тоже заспешили обратно, но этим так просто уйти не удалось. Если бы на полчаса раньше, прикрываясь предрассветным сумраком, американцы смогли бы отступить. А сейчас, когда вершины сопок уже явственно проступили из полумрака, у них такой номер не вышел. Как только оставшиеся без танкового прикрытия LVTР5 выскочили из низины, где они до сих пор прятались, по ним сразу же стали бить и СУ-100 лейтенанта Пиксина, и оставшиеся "тридцатьчетверки". И в ближайшие минуты, расстреливаемые в шесть стволов ("тридцатьчетверка с сорванной гусеницей тоже присоединилась, видя такую лакомую цель), на западном склоне сопки, горели три бронетранспортера.    Пиксин с опаской ждал, что последует приказ на новую атаку американских позиций. Но в атаку никто не пошел, по причине почти полного отсутствия пехоты. После рукопашной схватки от отряда Ильина и вовремя подоспевшей ему на помощь роты пограничников, с морпехами из 23 экспедиционного батальона, осталось буквально горстка людей. Слабым утешением было, что из американцев никто не ушел, но и наши понесли тяжелейшие потери. От группы старшего лейтенанта Ильина, так вообще трое осталось, включая самого старшего лейтенанта, причем все были с ранениями разной тяжести.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 07-23. КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ. НА ТРАВЕРСЕ, В ПЯТИ МИЛЯХ К ВОСТОКУ ОТ МЫСА ВЕРТИКАЛЬНЫЙ. ЭСМИНЦЫ "БЕССЛЕДНЫЙ" И "СКРЫТНЫЙ", ПРОЕКТА 56._    Оба эсминца были относительно новыми кораблями. Заложены в 1954 году, "Скрытный" в Ленинграде, на заводе N190 имени Жданова, "Бесследный" в Николаеве, на заводе N445 имени 61 Коммунара. Спущены на воду в 1955, вступили в строй в ноябре 1956. "Скрытный" почти сразу же был поставлен на модернизацию, по проекту 56ПЛО, после чего был перечислен из Балтфлота на Северный флот, а в мае 1960 года перешел по Севморпути на ТОФ, где 20 сентября 1960 включен в 173 бригаду эсминцев Камчатской флотилии. Были дальнейшие планы поставить его на еще одну модернизацию, до новейшей модификации проекта 56А на "Дальзаводе", но война началась раньше. "Бесследный" почти сразу после вступления в строй совершил с 20 июня по 3 августа 1957 межфлотский переход на ТОФ (из Севастополя через Суэцкий канал с заходом в Порт-Саид), где был включен в ту же 173 бригаду. Командовал кораблем капитан 2 ранга Мамчинцев. Модернизации эсминец не проходил, но при ремонте сразу после перехода на нем была заменена облегченная мачта на усиленную, и вместо, уже устаревшей РЛС "Риф", была установлена РЛС "Фут-Н". Так что корабли были почти новые, но уже с опытными и сплаванными экипажами. Каждый из них имел по две спаренных башенных артиллерийских установки калибра 130 миллиметров СМ-2-1, орудия которых могли стрелять почти на двадцать восемь километров снарядами в тридцать три килограмма. Кроме солидного для кораблей водоизмещением в три тысячи тонн главного калибра, эсминцы еще имели по четыре счетверенных зенитных автомата СМ-20-ЗИФ и два пятитрубных 533 миллиметровых торпедных аппарата и шесть кормовых бомбометов БМБ-2. Впрочем, на "Скрытном", прошедшем модернизацию 56ПЛО, с уклоном в противолодочную компоненту вооружения, кормовые бомбометы и второй торпедный аппарат были сняты. Вместо них были оборудованы дополнительные посты ПЛО, а оставшийся торпедный аппарат (с переоснащением на ПУТС "Звук-56", связанной с системой "Смерч") был приспособлен для стрельбы как противокорабельными, так и противолодочными торпедами. Кроме того, на эсминце разместили две пары реактивных установок, предназначавшихся для стрельбы глубинными бомбами. На носовой надстройке, слева и справа от носового зенитного 45-мм автомата, монтировалась пара 16-ствольных РБУ-2500, в кормовой части корабля были установлены по две 6-ствольных РБУ-1000, предназначенные главным образом для поражения атакующих торпед, а также подводных лодок в кормовых секторах. "Скрытный" получил новую гидроакустическую станцию "Пегас-2М".    И сейчас оба эсминца, получив от штаба флотилии последние данные о противнике, перестраивались в пеленг из кильватерного строя, разгоняясь до максимально возможной скорости в тридцать восемь с половиной узлов. В носовой башне главного калибра "Бесследного", происходил следующий диалог. Спорили два старых приятеля, старшина первой статьи Наливайко, и старший матрос Белоусов. Остальной расчет башни в разговоре не участвовал, но внимательно слушал разговор двух старожилов установки СМ-2-1. Спор в основном шел вокруг тактики предстоящего боя. Экипажу уже сообщили, что все крупные надводные корабли американцев потоплены или выведены из строя, причем главную роль в этом героическом свершении сыграли вовсе не эсминцы 173 бригады, а береговые ракетчики и артиллеристы. Тоже вроде бы принадлежащие Камчатской военной флотилии, и даже носящие флотскую черную формы, но по сути - мазута сухопутная. И сейчас Белоусов доказывал, что лучшим маневром для бортовых номеров 811 и 683, которые носили эсминцы "Бесследный" и "Скрытный" соответственно, будет стремительное сближение с остатками десанта и торпедная атака. Десять торпед 53-56 с "Бесследного" и пять таких же со "Скрытного" утопят кого угодно. Наливайко ему возражал, указывая на наличие на вражеских десантных кораблях артиллерии, причем до пятидюймового калибра включительно. Плюс в охранении у противника где-то поблизости болтается фрегат, и возможно не один. И у фрегата тоже могут быть торпедные аппараты. Поэтому будет благоразумней сначала, использовав свое превосходство в главном калибре и в скорости, расстрелять вражеские корабли с большой дистанции, и лишь потом добить торпедами. На что Белоусов ему возражал, указывая на длительность такой операции. И на большую вероятность превратиться в таком случае из охотника в жертву, будучи атакованным с воздуха. А четыре счетверенных 45-миллиметровых зенитных автомата на каждом из эсминцев, это, как показала практика, весьма эфемерная защита от современных самолетов. На самом деле диспут между двумя старыми друзьями-сослуживцами, ходившими на корабле еще до его прибытия на Тихий океан, протекала гораздо более оживленно, и с использованием множества флотских соленых словечек, выражений и других идиом. Остальной расчет башни к этим перепалкам уже привык, и только внимательно слушал, украдкой посмеиваясь. В споре таких просоленных морских волков можно было значительно обогатить собственный лексикон, да и кругозор заметно расширить.    В первой башне "Бесследного" не знали, что на мостике эсминца капитан 2 ранга Мамчинцев, который в данный момент принял непосредственное командование всеми силами КЧФ, участвующими в атаке, вместе со своими офицерами горячо обсуждает тот же вопрос. Нет, план операции был, но он, что называется, "был сшит на живую нитку". Слишком много случайностей и допущений было в нем, и слишком различные силы и средства планировалось задействовать. К тому же, в изначальный план все время вносились все новые дополнения и исправления. И от первоначального плана (тоже наскоро сверстанного и переделанного) уже почти ничего не осталось. Первым делом отвалилось участие двух торпедных катеров из Усть-Камчатска. Ну не смогли вчера кораблики проекта 123К водоизмещением всего в два десятка тонн совершить переход почти на 250 миль при волнении четыре с лишним балла! Затем, уже к утру, стало ясно, что десант, в режиме ошпаренной кошки, собранный из разношерстных подразделений, к месту высадки запаздывает. Сводная рота с разбитых батарей сто восьмидесятого берегового артиллерийского дивизиона, взвод из 32 разведроты 22 мотострелковой дивизии и два взвода из состава 3 батальона 211 полка той же дивизии. Недавно сформированный взвод морской пехоты и два взвода пограничников, один повышенной готовности и один, только что сформированный, из состава сержантской учебки в Северных Коряках. Куцые средства усиления, одна батарея 82-мм минометов и четыре безоткатных орудия Б-10. Все это весь вчерашний вечер и всю ночь спешно собиралось, снаряжалось и готовилось к погрузке на не менее разношерстный отряд кораблей и катеров. Флагманом этого пестрого сборища был сторожевой корабль СКР-59, а в его составе было все, от сторожевых катеров охраны водного района до двух корабликов, которые еще месяц назад назывались средними рыболовными траулерами, а сейчас гордо носили наименование тральщиков отдельного 10 дивизиона. И сейчас эта пестрая компания, имеющая максимальный отрядный ход всего в десять узлов, еще только недавно вышла из бухты Моховой, где всю ночь лихорадочно готовилась. И в бухте Безымянной, где и планировалась высадка контрдесанта, она могла появиться только через сорок минут. А эсминцы уже могли быть обнаружены американскими радарами. Во всяком случае, сами эсминцы уже десять минут, как отслеживали на своих радарах одиночную цель к востоку от бухты Безымянная, примерно одной с ними размерностью, или чуть меньше. Об этом Мамчинцеву доложили с поста радиослежения. И в итоге, эсминцы "Бесследный" и "Скрытный" стали действовать, фактически, по плану старшины первой статьи Наливайко.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 07-25. КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ. НА ТРАВЕРСЕ, В ШЕСТИ МИЛЯХ К ВОСТОКУ ОТ БУХТЫ БЕЗЫМЯННОЙ. ФРЕГАТ US NAVY DE 796 MAJOR_    Фрегат "Майор", тип "Бакли", только назывался фрегатом, по новой классификации US NAVY. По старой он принадлежал к классу эскортных миноносцев, и уступал советскому проекту 56 как по артиллерийскому вооружению, так и по водоизмещению. Полное его водоизмещение составляло 1740 тонн. Максимальная скорость была намного меньше, чем у советских визави, всего 23 узла. Вооружение три 76-мм универсальных орудия в одиночных установках Мк22; один четырехствольный зенитный 28-мм автомат; восемь 20-мм автоматов "Эрликон"; 2 спаренных 40-мм Bofors; трехтрубный торпедный аппарат калибра 21 дюйм. Но главным недостатком фрегата, спроектированного главным образом как противолодочного корабля для действий в составе конвоев, была слабая РЛС. Спущенный на воду в Техасе, в 1943 году, он всю Вторую мировую войну проходил в составе огромных конвоев. Этакий цепной пес, с огромной дальностью, позволявшей ему пересекать огромные расстояния без дозаправки, приличным зенитным вооружением, и самое главное, сильным противолодочным вооружением, включавшим в себя мощную гидроакустическую станцию, один бомбомет "Хеджехог", восемь бомбометов K-gun и два бомбосбрасывателя для глубинных бомб. Выведенный в 1948 году в Тихоокеанский резервный флот, он в сентябре 1962 был возвращен в состав Седьмого флота, срочно укомплектован экипажем, переведен из Стоктона, штат Калифорния, сначала в Ванкувер, а потом включен в состав охранения десантного ордера. Но радиолокатор на нем так и не поменяли, и сейчас, в условиях плохой видимости, да еще и в предрассветном сумраке, это оказалось фатальным. Как для него, так и для всего десанта. Имея только примитивную поисковую РЛС типа SL, двадцатилетней давности, фрегат смог обнаружить противника только тогда, когда пристрелочный залп с "Бесследного" лег в одном кабельтове впереди у него по курсу. Через шесть секунд следующий залп уже лег накрытием, а еще через десять секунд по "Майору" стреляли беглым огнем уже два советских эсминца. DE 796 еще успел развернуться к берегу, на мгновения выйдя из-под накрытий, и сообщить об атаке русских кораблей в штаб десанта, но это все, что он успел сделать, до того как получил первое попадание. Снаряд из пятого залпа, выпущенного неизменной парочкой спорщиков из первой башни "Бесследного", ударил в носовую скулу фрегата. В пробоину хлынула вода, и "Майор" был вынужден сбросить и без того небольшую скорость, а дальше попадания пошли одно за другим. Самое обидное для команды фрегата было ощущение собственного бессилия. Вражеские корабли обнаруживали себя только частыми вспышками орудий на севере, никакой возможности вести прицельный ответный огонь, из-за отсутствия станции орудийной наводки, у американцев не было. Можно было попытаться выстрелить по врагу из торпедного аппарата, но для этого противник должен был подойти ближе. Но русские эсминцы предпочитали пока расстреливать фрегат с семи километров. Агония DE 796 продолжалась недолго. Уже в 07.34 фрегат полз со скоростью всего шесть узлов, со сбитой трубой и мачтой, полыхая от надстройки до самой кормы и садясь носом. А еще через четыре минуты он погрузился в воду уже по надстройку, затем лег на борт и исчез с поверхности моря.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 07-26. АЛЕУТСКИЕ ОСТРОВА, ОСТРОВ АТТУ. КДП АВИАБАЗЫ АТТУ-СТЕЙШН. _    Не сказать, что известие о появлении русских боевых кораблей в непосредственной близости от места высадки десанта произвело шок у командира базы. Уж очень много неприятных событий произошло за последнее время, казалось бы, не сильно связанных между собой, но потом, при вдумчивом последующем рассмотрении, прекрасно ложащимся в канву действий вражеского командования. Ракетный обстрел передового аэродрома в Вилючинске, с выводом из строя всех самолетов. Нападение диверсантов на авиабазу на острове Беринга. Сразу последовавшая за ним атака с воздуха и разгром авианосной группы TF-72. Несколько ракетных атак, приведших к потоплению или выводу из строя всех крупных боевых кораблей поддержки десанта. Подспудно подполковник Чарльз Уитворт, волей случая оказавшийся сейчас командиром ближайшей к месту событий авиабазой USAF, даже ждал чего-то этакого. И вот дождался, два эсминца красных, если с гибнущего "Майора" ничего не преувеличили, это прямо как вишенка на торте. В глубине души он даже где-то ощущал некоторое злорадство, видя как такая, поначалу блестяще начинавшая, совместная операция флота и корпуса морской пехоты разваливается прямо на глазах. Злорадство, и некоторое удовлетворение, ведь при разработке этой операции флот решительно отодвинул и армию, и ВВС, в сторону. Даже сейчас, когда все пошло кувырком, на _его_ авиабазе из состава US Air Force находились только дежурная патрульная пара перехватчиков "Супер Сейбр" и одна транспортная "Дакота". Остальная прорва самолетов, которая прошла транзитом через его базу, или сейчас сидела на его бетонке, огромными темпами прожирая топливо и припасы, принадлежала не USAF, и в общем-то, ему не подчинялась. Истребительные, штурмовые эскадрильи и самолеты ДРЛО и заправщики Корпуса морской пехоты, остатки флотских авиакрыльев с Таффи-72. Канадские перехватчики и самолеты ПЛО. Все это имело своих командиров, и до сегодняшней ночи он вообще не мог отдавать им боевые приказы. И только с гибелью авианосной группы, и разгромом двух передовых аэродромов, и видя полную потерю управления воздушными операциями в регионе, из объединенного комитета начальников штабов пришла, наконец-то, соответствующая директива. Как всегда, после этого начался сопутствующий такому неординарному решению бардак, последствия которого весь штаб авиабазы разгребал до сегодняшнего утра. А еще оставались штаб высадки на Камчатке и гарнизон на острове Беринга, откуда неслись непрерывные требования о воздушной поддержке. И вот теперь эти эсминцы красных. Что тут можно сделать? Бывшие над Камчаткой "Скайрейдеры" уже полчаса как летят домой, с полностью израсходованным боезапасом. С ними четверка "Крусейдеров", но они в истребительной конфигурации, и заправщик, уже отдавший им почти весь свой запас топлива. Посылать "Крестоносцев" с одними 20-миллиметровыми пушками против боевых кораблей с мощной зенитной артиллерией? Глупо. Значит, надо готовить новую ударную группу по этим кораблям. Что на авиабазе сейчас есть в первой готовности? И чтобы этот наряд сил добрался как можно быстрее? Восьмерка F-8D из корпуса морской пехоты, пара флотских F-8C, и один А-5В, но ему надо еще полчаса. Значит, готовим к вылету все десять "Крусейдеров", подвеска по четыре тысячефунтовых бомбы. И готовим сразу два заправщика, которые высылаем вдогон, одного танкера на десяток "Крестоносцев" с их прожорливыми "Пратт-Уитни" J75 не хватит. А на "Виджилент" надо, наверное, сразу вешать ядерное оружие. Но тут нужна санкция вышестоящего начальства, его полномочий на применение такого вооружения, да еще в месте, которое изначально планировалось захватить, не тронутым атомной заразой, недостаточно.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 07-34. КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ. ВХОД В БУХТУ БЕЗЫМЯННАЯ._    -Так-так, посмотрим, кто у нас там сидит. Довольным голосом волка из сказки про семерых козлят негромко проговорил Мамчинцев. Но офицеры услышали, и на суровых, сосредоточенных лицах промелькнули улыбки. Крайне рискованная, отчаянная, на грани сумасшествия операция, кажется, заканчивалась полной удачей. Позади было все. Многодневный переход, без прикрытия с воздуха, и при полном господстве противника, что в воздухе, что на море. И за все это время ни одного самолета противника! Приказ атаковать десант, который прикрывали вражеские эсминцы, и, главное, тяжелый крейсер, чьи орудия одним залпом могли бы вбить оба советских корабля в ледяную осеннюю воду, с запредельного для них расстояния. И где он? Вот он, сидит, полностью выгоревший на камнях, а грозные пушки главного калибра беспомощно уставились в небо. А эсминцы противника лежат на дне, причем нашим кораблям это ни стоило ничего, ракетчики постарались. Кто бы до войны мог подумать, что эти кургузые смешные "самолетики" со скошенными назад крыльями окажутся таким сильным оружием? Им оставалось только расстрелять последний фрегат охранения, что девять минут назад эсминцы с блеском проделали. И сейчас, врываясь в горло узкой бухты, "Бесследный" и "Скрытный" как нельзя более походили на волка из упомянутой сказки. С той разницей, что в отличие от сказки, у козлят уже не было двери, за которой они могли бы отсидеться.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 07-38. ТИХИЙ ОКЕАН. ДВАДЦАТЬ МИЛЬ К ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА АТТУ._    -Сэр, какой форсаж? Недовольно отвечал командир группы "Крестоносцев", только что взлетевших с аэродрома Атту-стейшн.    -Мы еще даже высоту не набрали, до цели больше трехсот миль, машины увешаны бомбами, как рождественская елка игрушками. Если мы сейчас пойдем на сверхзвуке, через двести миль всей десятке потребуются "дойные коровы". И мы вынуждены будем все равно терять время на дозаправку. Есть только один выход, через пятнадцать минут полета я высылаю вперед одну пару. Тогда мы будем на сотню миль ближе к цели, и у парней хватит топлива. На подскок к цели на максимальной скорости, на пару заходов и на то, чтобы отползти обратно на восток на самом экономичном режиме и дождаться заправщиков. Но танкеров в таком случае на всех не хватит, потребуется еще один.    -Хорошо, я понял тебя, капитан. Будет тебе еще один заправщик.    Обещая это, командир базы уже понимал, откуда он возьмет еще один танкер. Снимет с обеспечения противолодочных патрулей. В последнее время активность вражеских субмарин несколько снизилась, и до прихода второго десантного конвоя из Датч-Харбора в его зону ответственности, "Авроры" и "Нептуны" обойдутся без дозаправки. В зоне патрулирования неизбежно из-за этого появятся дыры, но это ненадолго.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 07-56. КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ. БУХТА БЕЗЫМЯННАЯ._    -Передать на "Скрытный", прекратить огонь, поворот последовательно, курс 95. Иметь скорость 25 узлов! Отходим к востоку, быть готовым к отражению воздушных атак. Усталым голосом произнес капитан второго ранга Мамчинцев. Все, основную задачу они выполнили. Оба громадных десантных корабля-дока, стоявших пришвартованными к длинному плавучему пирсу, теперь лежат на дне. И если ближний к берегу транспорт еще торчит самым верхом надстроек из воды, то у дальнего даже мачт не видно, дно в бухте довольно быстро уходит вниз от суши. Это было довольно просто, и даже где-то приятно, пятнадцать торпед в залпе двух эсминцев с расстояния чуть больше мили, по неподвижным огромным кораблям, у американцев не было никаких шансов. При появлении эсминцев несколько пушек, стоящих на транспортах, пытались поначалу огрызаться, но были быстро задавлены огнем орудий главного калибра. А потом, пока торпеды шли к обреченным целям, эсминцы, как раскаленной метлой подмели всю остальную мелочь, оказавшуюся в бухте. Несколько больших десантных катеров, почти кораблей, и кучу мелких. Огонь вели из всех орудий, даже из зенитных автоматов. Потом, когда транспорты начали взрываться и тонуть, из торпед промахнулись только одна или две, эсминцы перенесли огонь по огромным кучам и штабелям снаряжения на берегу. По погрузочной технике. По палаткам и ангарам, которые шустрые американцы успели собрать. Ну и разумеется, по людям, которые метались в этом огненном аду. Вообще, Мамчинцев поразился, насколько быстро инженерные части противника работают. Один уже готовый плавучий пирс, длинной более ста метров, чего стоил. Пирс, кстати, был единственным предметом в бухте, который уцелел. Остальное или горело и взрывалось, или уже лежало на дне. А пирс трогать категорически запрещалось, уже через шесть минут прямо к нему будут швартоваться катера нашего десанта. Правда, только с левой стороны, с правой будут мешать только что потопленные американские корабли. Благодушное настроение кавторанга оборвал доклад с поста РЛС:    -Наблюдаю две воздушных цели, высота две тысячи, дальность двадцать, скорость восемьсот пятьдесят, по азимуту двести, идут на нас. И через минуту, уже явно повеселевшим голосом:    -Ответчик определяет цели, как свои. Это наши истребители, товарищ капитан второго ранга! Но едва успели установить радиосвязь, это и впрямь оказались два МиГ-17 восемьсот шестьдесят пятого полка ПВО, как пост РЛС снова выдал сообщение. На высоте семь тысяч метров и сверхзвуковой скорости с востока к ним летели еще две цели, и это уже точно были враги. До них было еще не менее ста сорока километров, почти максимальная дальность для РЛС "Фут-Н". Но, как пояснил командир БЧ-7, если самолет летит высоко, очень быстро, и вдобавок увешан вооружением на наружных подвесках, он должен светиться на экране локатора, как новогодняя ёлка.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 07-57. КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ. ПЯТЬ МИЛЬ К ВОСТОКУ ОТ БУХТЫ БЕЗЫМЯННОЙ._    Капитан Венедиктов был совсем не в восторге от полученного перед вылетом приказа. "Любой ценой не допустить прорыва бомбардировщиков противника к нашим кораблям". Цена в таком случае вырисовывалась одна - их жизни, его, и старшего лейтенанта Автушко, чей самолет всю ночь латали техники на аэродроме в Усть-Большерецке. Под утро они перелетели на передовой аэродром в Северных Коряках, дозаправились и взлетели навстречу рассвету. С нашими эсминцами связь удалось установить довольно быстро, более того быстро получилось использовать РЛС эсминца "Бесследный", как выносной пост наведения. Экипаж на этом корабле действительно оказался очень грамотным и обученным, во всяком случае, уже через минуту общения пилоты и расчет БЧ-7 на "Бесследном" действовали совместно, понимая друг друга с полуслова. Но все равно, если бы не приказ "любой ценой", капитан бы построил действие своей пары другим образом. Зашел бы снизу на атакующую первую пару, под углом градусов девяноста, чтобы как можно дольше остаться незамеченным. А затем, когда самолеты противника должны будут сбросить скорость для бомбометания, пристроился бы в хвост ведомому противника, пока он увлечен атакой на корабль, и сбил бы его. Но в таком случае как минимум один, а может и оба самолета врага получали возможность для удара по нашим кораблям. А приказ этого не допускал. Капитан саркастически усмехнулся, американцы все равно нанесут этот удар, в десяти минутах лета к востоку к ним идет целая группа, примерно с десяток машин, если морячки с поста РЛС ничего не напутали. Но это будет еще через долгих десять минут, в которые надо еще ухитрится остаться живыми. И с этой мыслью капитан повел свою пару с набором высоты в лобовую атаку. Подспудно надеясь на один козырь, который висел сейчас у них с Автушко под крыльями. Несколько дней назад, в грандиозной драке наших истребителей из двадцать третьего корпуса ПВО с американцами этот козырь сработал, почему бы ему не сработать и сейчас? И, вообще, отвлеченно подумал он, высматривая метки вражеских самолетов на уже прогретом экранчике своей РЛС, им надо продержаться всего один день. Этот день, который уже начался. Когда они улетали из Усть-Большерецка, на аэродроме уже начали разгружаться несколько Ли-2 и Ил-14 с техникой и оборудованием шестидесятого истребительного авиаполка ПВО, с аэродрома Дземга, Хабаровской области. А в порту Усть-Большерецка уже заканчивали разгрузку транспорты с техникой и личным составом пятьдесят пятой радиотехнической бригады и зенитно-ракетного полка, тоже из Приморья. Маршал Батицкий все-таки решил подбросить на Камчатку подкрепления.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 07-59. КАМЧАТКА. АВАЧИНСКИЙ ЗАЛИВ. ВОСЕМНАДЦАТЬ МИЛЬ К ВОСТОКУ ОТ БУХТЫ БЕЗЫМЯННОЙ._    -Черт, нам навстречу летят "бандиты"! Удивленно сообщил по радио ведущий пары "Крестоносцев", вырвавшейся по приказу командира группы вперед.    -Пара истребителей, тип определить пока не могу, идут нам в лобовую! Сэр, откуда они взялись? Разведка уверяла нас перед вылетом, что у красных здесь вообще не осталось самолетов! Ответил ведомый.    -Чак, мы принимаем предложение. Увеличь скорость до 650 узлов, тогда они не успеют толком прицелиться, и мы проскочим мимо них. Пока они будут разворачиваться, мы успеем сделать один заход на корабли. Я их уже вижу на экране радара. Хотя РЛС AN/APS-67 и не отличался хорошими характеристиками для работы по земле, засечь координаты двух крупных кораблей на дистанции в дюжину миль он мог.    -"Роджер". Лаконично ответил его ведомый.    -"Триста шестой", пускаешь "Скворцов" и связываешь боем эту пару. Я иду встречать следующих. В последний момент решил слегка изменить рисунок боя капитан Венедиктов.    -"Триста пятый", вас понял. Ответил Автушко. Его командир опять взял на себя самую опасную часть боя. Впрочем, предстоящая схватка с двумя противниками ему тоже оптимизма не внушала. Самолеты противника шли до сих пор на сверхзвуке, а значит, это могли быть только истребители-бомбардировщики. Тем временем дистанция между самолетами, стремительно летевшими друг другу навстречу, сократилась до двух километров. Автушко откинул предохранительную скобу и щелкнул двумя тумблерами, замыкая пусковые цепи блоков НУР "Скворец".    -Срань господня! Закричал ведущий, видя, как от маленьких точек начали тянуться к ним многочисленные дымные щупальца реактивных снарядов.    -Чак, уходи в сторону! Скомандовал он, преодолев секундное замешательство, и сваливая машину в вираж. Но его ведомый замешкался. Не намного, всего лишь на то время, которое необходимо самолету на то, чтобы аварийно сбросить бомбы, висящие на внешних пилонах. Ведь если сразу завалить машину в крутой вираж, а затем уже начать щелкать тумблерами авариного сброса подвесок, существует вероятность столкнуться с только что сброшенной тобой же бомбой. Или, уже сброшенную бомбу может притянуть аэродинамикой к крылу или фюзеляжу самолета. Короче, он потерял еще несколько секунд, оставаясь на прежнем курсе. В следующее мгновение пятидесяти семи миллиметровый реактивный снаряд воткнулся ему в крыло, и "Крусейдер" исчез в огненной вспышке.    Ведущий, уклонившись от удара, тоже сбросил подвески. Вести бой с парой "Фреско", он отчетливо рассмотрел противников, имея четыре тысячефунтовые фугасные бомбы у себя под крыльями, не самая здравая идея. В следующее мгновение один МиГ-17 уже заходил в хвост, и он смог оторваться, только включив форсаж и выполнив резкую "горку". К его великому изумлению, второй "Фреско", вернее сказать первый, потому что именно он был ведущим в паре истребителей красных, не стал преследовать его, а сразу пошел на восток, постепенно набирая высоту. Американский пилот не разглядел, что из пары МиГов пуск НУР произвел только один самолет, и, соответственно, не оповестил об этом факте своего командира группы. Что в дальнейшем принесло еще большие проблемы. Но пока его больше всего беспокоил второй "Фреско", от которого он оторвался резким маневром на форсаже. Если бы бой проходил в других условиях, он бы сразу развернулся МиГу навстречу. Но сейчас, когда до точки встречи с заправщиком было около ста миль, а стрелка указателя уровня топлива уже висела около угрожающей цифры "ноль", это было чистым самоубийством. И поэтому одинокий "Крестоносец", сделав плавный вираж, самым экономичным ходом полетел курсом сто десять градусов. Второй "Фреско" тоже его преследовать не стал, свернув на тот же курс, что и первый.    -Парни, к нам навстречу идет МиГ-17. Перестраиваемся в колонну пар, если он посмеет выйти на восемь машин в лобовую, быстренько сбиваем его и сходу атакуем эсминцы, заходя парами с разных сторон. Так скороговоркой отдавал указания командир основной восьмерки "Крусейдеров". Уже ясно было, что фокус с отправкой одной пары на форсаже вперед не удался. Один самолет потерян, второй вынужден сбросить бомбы и для атаки на корабли красных тоже вышел из игры. Более того, он, по причине малого запаса топлива не может даже связать боем эти внезапно появившиеся "Фреско". Ну, ничего, восьмерка "Крестоносцев" сможет уверенно разобраться, по крайней мере, с одним эсминцем. А может, и с двумя.    Через несколько минут он так уже не считал. Этот проклятый "Фреско" все-таки осмелился выйти им в лобовую. На чем основана такая наглость русского пилота, стало ясно, едва американцы увидели дымные хвосты, срывающиеся из-под крыльев МиГа.    Капитан Венедиктов был и доволен собой, и удивлен. Доволен потому, что при демонстративной атаке с применением неуправляемых ракет сразу две пары "Крусейдеров" вынуждены были сбросить бомбы с подвесок. Оставшаяся четверка прошла мимо его МиГа, уже закрутившего "собачью свалку" с ними, как называют пилоты всего мира ближний маневренный бой, и тут он ничего поделать не смог. А удивлен был потому, что, несмотря на подавляющий численный перевес, американцы действовали куда менее агрессивно, чем в прошлых боях. Не сумев подловить его в первых атаках, обе пары начали постепенно оттягиваться на восток, явно показывая ему свое нежелание продолжать воздушный бой. На что он точно не рассчитывал, выходя в атаку на целых восемь истребителей, так это на такое поведение противника. Ну что же, пусть он и не сбил никого, но он остался в живых, и мало того, фактически выключил у противника целых четыре самолета из ударной группы, и это самое главное. Вместо десяти самолетов эсминцам придется отражать атаку всего лишь четырех, а это совсем другая ситуация. Ситуация была даже лучше, чем он думал в этот момент. Снова отличился Автушко. Он, летя ниже и севернее четверки "Крестоносце", уже расходившейся на пары для атаки кораблей. Автушко успел заложить вираж и выйти в хвост ведомому одной из пар "Крусейдеров". Сбить американца не получилось, тот вовремя среагировал на угрозу. Но чтобы уйти из-под атаки, "Крестоносец" опять-таки был вынужден сбросить бомбы. И в результате вместо грозной силы в десять самолетов, атакующей корабли с разных направлений, "Бесследный" и "Скрытный" были атакованы всего лишь одной парой с правого борта, и, чуть позже, одиночным самолетом с кормы. Результат - один "Крестоносец" сбит зенитным огнем, "Скрытный" получил одно попадание 454 килограммовой бомбой позади второй дымовой трубы. Семеро убитых, с десяток раненых, взрывом поврежден один зенитный автомат. Неприятно, но не смертельно, эсминец хода не потерял, а его главный калибр продолжил вести огонь, уже по заявкам корректировщиков с десанта, только что приступившего к высадке.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 08-56. АЛЕУТСКИЕ ОСТРОВА, ОСТРОВ АТТУ. КДП АВИАБАЗЫ АТТУ-СТЕЙШН. _    -Вышка, я "Всемогущий", к взлету готов.    -"Всемогущий", взлет разрешаю. Удачи, поджарь там "комми" хорошенько, за наших, за Датч-Харбор и "Таффи-72". Так неформально проводил дежурный офицер стремительно взмывающий вверх новейший сверхзвуковой тяжелый штурмовик А-5В. Все, игры в песочнице кончились. В брюхе "Виджилента", сейчас стремительно уходящего на запад, были одна термоядерная бомба Мк28Y2, мощностью в триста пятьдесят килотонн. Еще одна бомба, Мк43Y2, мощностью полмегатонны, но поменьше размером, висела на правом узле наружной подвески. На левом узле висел большой топливный бак. Раньше "Линчеватели" не летали с такой большой нагрузкой, вплотную приближенной к максимальным паспортным данным этой суперсовременной машины. Оно и понятно, "Виджилент" был очень большим и тяжелым самолетом. Самым тяжелым в US NAVY. И, несмотря на свои мощные двигатели, с палубы, даже при помощи катапульты, с такой нагрузкой стартовать не мог. Но сейчас он взлетал с длинной бетонной полосы авиабазы Атту, ее длина была более двух с половиной километров, а "Линчевателю" хватило и половины, даже с такой нагрузкой. Одна из бомб, та, которая висела на наружной подвеске, предназначалась для Петропавловска-Камчатского, чтобы покончить с основным командным центром и транспортным узлом русских. Вместе с ней предполагалось сбросить и подкрыльевой топливный бак, чтобы не создавать дополнительных трудностей пилоту. Хотя, по мнению самого пилота, Барни Поплавски, эта была сущая ерунда. Самолет А-5В, несмотря на свои размеры, имея одну из первых в мире электродистанционную систему управления, был достаточно легок в пилотировании и отличался изумительной маневренностью. Барни вспомнил, как в одном из тренировочных полетов пилот из его крыла смог зайти в хвост истребителю (!) F-8 "Крусейдер" и удержаться у него на хвосте весь поединок, несмотря на все ухищрения последнего. Правда, это было на самолете без нагрузки, и на высоте более шести километров.    Вторая бомба предназначалась для Усть-Большерецка, единственного порта на побережье Охотского моря, откуда на полуостров русские могли до сих пор беспрепятственно перебрасывать ресурсы и подкрепления с материка. Ее сбрасывали вместе с еще тремя дополнительными топливными баками, находившимися в бомбоотсеке. Механизм сброса, по странной прихоти конструкторов компании "Рокуэлл", работал именно так, и не как иначе. Впрочем, конструкторская мысль могла выдать в производство и не такие выкрутасы. Достаточно было посмотреть на чудо технической мысли инженеров фирмы "Конвйер", полностью сбрасываемый отсек вооружения сверхзвукового бомбардировщика В-58 "Хастлер".    Бомбы ни откуда возить не пришлось, некоторое количество ядерных боеприпасов было уже сосредоточено на базе в Атту, и на аэродромах Адак, Атка и Уналашка, которые находились восточнее. Ранее планировалось, что ядерные боеприпасы потребуются в дальнейшем, когда USAF, пользуясь аэродромами на Камчатке, начнет налеты на промышленные и военные объекты на территории Приморья и восточной Сибири. Но сейчас они пригодились раньше времени. Подразумевалось, что эти ядерные удары смогут резко снизить натиск русских на десант. О сохранении полуострова в "чистом" виде сейчас никто уже не помышлял, после двойного ядерного удара красных по Датч-Харбору весь план захвата Камчатки оказался под большим вопросом. Потери еще уточнялись, но уже ясно было, что на своевременной высадке второго эшелона можно ставить большой и жирный крест. Морские пехотинцы, так удачно начавшие высадку, сегодня утром оказались в отчаянном положении. Потеряв почти все танки в бесплодных атаках, они так и не смогли отодвинуть противника от единственного захваченного аэродрома, из-за чего его невозможно было использовать. А контрдесант русских, высаженный сегодня утром, вообще привел к полному окружению морских пехотинцев. И хотя "дубленым загривкам" удалось остановить коммунистов, ценой неимоверных усилий и больших потерь, закрепившись на рубеже второй линии бывшей русской же обороны, выход к морю в бухте Безымянной, с только что построенным причалом был потерян. Как были потеряны или уничтожены большинство запасов, недавно выгруженных с десантных транспортов. Впрочем, как и сами транспорты. У американцев оставался лишь трудный и неудобный выход к морю через перевал Седелка и необорудованное побережье бухты Малая Саранная. В этих условиях само время существования десанта исчислялось считанными часами, поэтому разрешение на применение ядерного оружия было получено очень быстро.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 08-59. КАМЧАТКА, ГОРОД ПЕТРОПАВЛОВСК-КАМЧАТСКИЙ. БУНКЕР ОСНОВНОГО КП КАМЧАТСКОЙ ФЛОТИЛИИ. _    -Таким образом, силам нашего десанта, при помощи активной поддержке артиллерии эсминцев "Бесследный" и "Скрытный", удалось повести высадку в бухте Безымянной и продвинутся всего лишь на километр вглубь. Выход наших сил на линию перешеек полуострова Рыбачий-дорога на Вилючинск-западный берег озера Саранное-перевал Седелка, как изначально было запланировано, оказался невозможен из-за ожесточенного сопротивления американцев. В этой связи предлагается сформировать еще одну десантную партию, в составе двух рот третьего батальона 246 мотострелкового полка с тяжелым вооружением батальона, и высадить ее на причалы в городе Вилючинск, по месту прошлой высадки контр-адмирала Гонтаева. Эти две роты по приказу командира 22 дивизии уже сняты с занимаемых позиций севернее Халактырки и следуют в Петропавловск. И часть матросов и офицеров с потопленных вчера днем эсминцев флотилии. Место погрузки на суда десанта - бухта Завойко. Высадку будет проводить тот же наряд десантных судов, сейчас он возвращается к месту погрузки. Командовать десантом будет бывший командир "Бесшумного", капитан 1 ранга Лесной. Артиллерийскую поддержку и зенитное прикрытие десанта будет проводить эсминец "Скрытный", сейчас он следует вместе с десантным ордером. На время погрузки он пополнит боезапас, заправится топливом и сдаст на берег раненых при недавнем налете. Эсминец "Бесследный" останется пока на своей позиции возле бухты Безымянная, без его орудий наш десант быстро столкнут обратно в море. В дальнейшем планируется, что его сменит "Скрытный", после высадки в Вилючинске, на время пополнения топливом и боеприпасами.    -Хорошо. Медленно произнес контр-адмирал Ярошевич. Сказывались предыдущие бессонные ночи, голова была, как чугунная, а в глаза как будто песку насыпали. Но ощущение, будто они что-то упустили, не проходило. Да, точно. Командир у новой десантной партии есть, это кап-раз Лесной, значит за все, что связано с переходом и высадкой десанта можно быть спокойным. А вот..    - Кто руководит погрузкой? Ответом ему было растерянное молчание начальника штаба. Вообще-то в бухте Завойко ранее базировались все основные корабли флотилии и для начальника порта провести погрузку трех сотен человек со снаряжением, это плевое дело. Но ситуация осложнялась тем, что в одном из вчерашних интенсивных налетов американской авиации сильно пострадал и порт, и его управление, а сам начальник был тяжело ранен. В строю остался лишь один из его заместителей, но насколько адмирал помнил, это был совсем молодой лейтенант, только что из училища. Не факт, что его распоряжения будут безоговорочно выполняться, тем более что в составе десанта большинство вообще армейцы.    -Так, ладно. Я сейчас лично поеду туда, присмотрю за погрузкой. И с Лесным надо переговорить перед отплытием. "И вообще, надо проветриться на свежем воздухе, а то у меня от многодневного сидения в этом бункере скоро голова лопнет", уже про себя подумал контр-адмирал.    -Вас же, Виктор Павлович, я попрошу срочно отправится в Усть-Болшерецк. Обратился Ярошевич к заместителю начальника отдела оперативно-тактической подготовки ВВС КТОФ полковнику Калинину, с момента начала операции на Камчатке, фактически, возглавившему действие всей советской авиации на Камчатке. Берите один из уцелевших вертолетов, и вылетайте прямо сейчас. Шестидесятый истребительный авиаполк полностью перешел в подчинение флотилии, надо как можно скорее организовать его работу с аэродромов в Усть-Большерецке, с выносом части машин на передовые базы поближе к Петропавловску. И разберитесь с выгрузкой зенитно-ракетного полка и радиотехнической бригады, во-первых прикрытие порта и аэродрома Усть-Большерецка нужно уже сейчас, во-вторых, по мере выгрузки техники надо выдвинуть хотя бы один дивизион в район Елизово, на прикрытие авиабазы и транспортного узла.    -Я и сам хотел просить вас направить меня туда, Дмитрий Климентьевич. Насколько мне известно, по состоянию на 08-00 один зенитно-ракетный дивизион уже встал на боевое дежурство в районе Усть-Большерецка, а вот шестидесятый истребительный запаздывает. Перебазировалась уже целая эскадрилья, но о готовности они еще не докладывали. Сейчас разбираемся. Причина в путанице при отправке вспомогательной техники и персонала транспортной авиацией 11 армии ПВО. Полк имеет на вооружение самолеты разных моделей, и при спешке первыми отправили технику и наземный персонал второй эскадрильи полка, она на Як-25М. А первой прилетела первая эскадрилья, она на МиГ-17ПФ. Надо на месте организовать ее обслуживание, силами уцелевших персонала и техники первой эскадрильи 865 авиаполка, они летают на таких же машинах.    -Летали, вы хотели сказать. Едко заметил начальник штаба флотилии.    -Нет, летают! Резко ответил Калинин. Оставшиеся последние два истребителя из этой эскадрильи час назад фактически сорвали налет десяти самолетов противника на наши эсминцы. Сбив один самолет и заставив преждевременно сбросить бомбы еще шестерых! И они, невредимые, сели на аэродром в Северных Коряках.    -Напишите мне представление к наградам на обоих пилотов. К орденам Красного Знамени. Прекратил в зародыше начинавшийся спор контр-адмирал. Все товарищи, на этом закончим.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 09-46. КАМЧАТКА, 32 КИЛОМЕТР АВТОДОРОГИ ЕЛИЗОВО-МИЛЬКОВО. САНИТАРНЫЙ АВТОБУС 24 МЕДСАНБАТА 22 МОТОСТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ. _    Когда Сергей пришел в сознание, все вокруг переменилось. Во-первых, он почти ничего не слышал и не обонял. Из всех чувств ему доступно было только зрение, и оно довольно-таки его удивило. Не было обгорелой местности, не было своего окопа, не было врагов в ненавистной форме. Он лежал лицом вверх на каких-то жестких носилках, вдобавок плотно пристегнутый ремнями. Перед глазами был низкий металлически потолок, окрашенный светло-салатовой краской. И было довольно темно, не как ночью, а был полумрак, как в помещении с задернутыми шторами на окнах. Он повернул голову, сбоку было действительно окно, только маленькое, и вдобавок, плотно зарытое брезентовой шторкой. Он попытался поднять голову, но эта попытка привела к такой боли, что он невольно громко застонал. Вдобавок, вместе с болью к нему вернулись и слух, и обоняние, и он, ошеломленный всем этим, долгое время просто лежал, пытаясь справится и с болью, и с обилием поступавшей в его многострадальную голову информацией. Его явно куда-то везли, теперь он слышал натужное завывание мотора. Он даже по звукам смог определить, что это такой же двигатель, как у того ГАЗ-51, на котором они приехали на войну. А судя по обилию специфических медицинских запахов, перемешанных с запахом бензина и моторного масла, его сейчас с этой войны увозят. Кстати, его стон не остался незамеченным.    -Фельдшер, он очнулся! Услышал он знакомый голос. Сашка. Значит, он тогда успел, и Сашка остался жив.    -Сашка, ты? Где мы? Спросил Сергей, преодолевая боль в затылке.    -Так это. В санитарке, едем обратно в Мильково. Уже Коряки проехали. Когда раненых в медсанбате сортировали, нас обоих приговорили к отправке в госпиталь, ты все время без сознания валялся. Так тебя, в отключке и перевязывали, и переодевали. Только сейчас Сергей обнаружил, что он одет в какие-то явно пижамные штаны, совершенно выцветшие от многочисленных стирок, а на ногах его нет даже носков. И лежит в одной гимнастерке, вдобавок с полностью отрезанным рукавом и плотно забинтованным правым плечом. Правда, ему совсем не холодно, наверное, печка в автобусе хорошо работает. Сашка тем временем, торопясь, будто Сергей снова выпадет из реальной жизни, рассказывал:    -Нас погранцы спасли. В последний момент успели, погнали америкосов. Кстати, они их почти всех порешили, хотя те такие лоси были, ну ты сам видел. А после боя обнаружилось, что из наших, всего пятеро уцелело. Командир в медсанбате остался, в Елизово, а двое за нами в другой машине поедут. Когда в медсанбате решали, куда нас госпиталь, в Усть-Большерецк, или в Мильково, я упросил в Мильково. Зачем нам Усть-Большерецк, ведь так, Серый?    Серега, только успевавший односложно поддакивать на Сашкин монолог, понял, что Сашка до сих пор не отошел от приснопамятного рукопашного боя. И просто до сих пор боится, до смерти боится. А, когда он вспомнил подробности, особенно лениво идущую секундную стрелку на наручных часах того самого морпеха, которого он едва успел убить, за мгновение до того как тот выстрелит ему в лицо, Сергея и самого конкретно затрясло. До такой степени, что он и разговаривать не мог.    Тут подошла, перехватываясь за стойки, с закрепленными на них в два яруса носилками, женщина в форме и со старшинскими лычками на погонах, до этого сидевшая впереди, рядом с водителем.    -Очнулся? Это очень хорошо, а то я даже не знала, что и делать. Там, в медсанбате, ты под себя ходил, пока в беспамятстве лежал. А если бы здесь, в автобусе, такое бы случилось, каково бы нам потом ехать было, все это нюхая? Уж извини за такие грубые подробности. Кстати, утка нужна?    Сергей, вспомнив довоенное время, когда он был с матерью в больнице, в частности, что такое в медицине "утка", молча кивнул. А затем фельдшер, сноровисто вытащив из-под него эту самую посудину, крикнула водителю:    -Семен, остановись на секунду!    "Газон", заскрипев тормозами, неспешно прижался к обочине, и фельдшер, открыв заднюю дверь, по-быстрому выплеснуло содержимое посудины, прямо на дорожную щебенку. И стала уже закрывать дверку, когда позади, над горизонтом, унылое серое утреннее небо озарилось далекой вспышкой. Вспышкой настолько яркой, что даже, несмотря на брезентовые плотные шторки на окнах, в полумраке автобуса стало светло, как в летний солнечный полдень. А потом пришел грохот, этот звук заполонил все вокруг, от него у Сергея заложило уши, и снова сильно заболела голова. Автобус скрипел и раскачивался, словно хотел взлететь, как при урагане. По крыше застучали обломанные взрывной волной сучья и ветки со стоявших рядом с дорогой деревьев. Фельдшер, в оцепенении, стояла возле незакрытой двери, когда та, с силой ударившись об кузов автобуса, снова стала медленно открываться. И потрясенным людям внутри предстал во всей красе ОН. Гриб ядерного взрыва, который с некой величавой неторопливостью поднимался вверх, становясь уже выше обеих стоящих слева вершин вулканов, Авачинского и Корякского. Невообразимого смещения цветов и оттенков, от мрачно-серого, до ослепительно-белого. С множеством молний, багрово-красных и светло-голубых, ветвящихся непрерывно в его кроне. ОН был до одури страшен и нечеловечески красив одновременно, и это пугало людей больше всего.    Из оцепенения всех вывел водитель, завернув длинную матерную тираду, одновременно крутя стартер заглохшего двигателя. Тот все не заводился, и водитель, не прекращая матерится, выскочил из автобуса, прихватив с собой кочергу "кривого стартера". С ручки автобус все же завелся, водитель снова сел за руль, заорав на фельдшера. Та, наконец, пришла в себя, закрывая дверь, отгородив раненых от ужасающей картины конца света на востоке. И автобус рванул, увозя потрясенных людей от этого ужаса. Теперь все ехали молча. Никто не хотел говорить, да и что можно было сказать, какие слова найти, после этой картины Апокалипсиса, который разверзся на том месте, который еще недавно назывался городом Петропавловск.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 08-04. ТИХИЙ ОКЕАН, 120 КИЛОМЕТРОВ К СЕВЕРО-ЗАПАДУ ОТ ОСТРОВА УНАЛАШКА. ПОДВОДНАЯ ЛОДКА Б-62 ПРОЕКТА АВ611 29 ДИВИЗИИ 15 ЭСКАДРЫ ПОДВОДНЫХ ЛОДОК КАМЧАТСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ. _    К 1962 году, в стремительной гонке вооружений, которую вели СССР и США, лодки проекта АВ611 считались уже безнадежно устаревшими. Посудите сами: всего две баллистических ракеты Р-11ФМ, с мизерной дальностью в сто пятьдесят километров. Стрельба ракетами могла быть осуществлена только при нахождении лодки в надводном положении, при волнении моря до пяти баллов и скоростях хода от восьми до двенадцати узлов. Подготовка к старту ракет осуществлялась в подводном положении, на что уходило до двух часов. Пуск первой ракеты мог быть произведен только через пять минут после всплытия подводной лодки. За это время пусковой стол с ракетой поднимался на уровень верхнего среза шахты. Для пуска второй ракеты требовалось такое же время. Да и сама лодка не годилась, как платформа для ракетного оружия. Проект 611 был спроектирован сразу после Второй мировой войны, и во многом был заимствован от немецкой подлодки 21 серии, которая воевала еще в прошлую войну. В общем, это была дизельная торпедная подлодка, довольно неплохая для своего времени, но уже напрочь устаревшая спустя 20 лет. В ракетном комплексе Д1, так назывался связка пусковая установка-ракета, к недостаткам устаревшей лодки, добавились недостатки первой морской баллистической ракеты. Малая автономность, всего 58 суток, низкая подводная скорость, высокая шумность, возможность пуска ракет только в надводном положении, малая дальность самих ракет, все это делало лодки этого проекта крайне уязвимыми в противостоянии с новейшими американскими противолодочными кораблями и самолетами. Да что там с новейшими, немецкие лодки 21 серии успешно топили еще те, старые эскортные корабли и самолеты союзников. Но в 1962 году СССР катастрофически отставал от США как по числу атомных зарядов, так и по средствам их доставки к американскому континенту. Поэтому Б-62, и вторая такая же лодка Камчатской флотилии, Б-89, оставались в строю. Хотя экипажи новых атомоходов проекта 659, да и более современных дизельных ракетоносцев проекта 629, служивших в одной эскадре с "АВушками", как их называл личный состав, считали их чистой воды смертниками. Частично это подтвердила судьба лодки Б-89. Второго ноября она попыталась атаковать авиабазу на острове Атту. Всплыв на поверхность для запуска ракет в ста двадцати километрах к юго-западу от острова, она через одну минуту была обнаружена патрульным противолодочным самолетом канадских ВВС "Аврора", и еще через четыре минуты атакована, сначала парой "Крусейдеров истребительного патруля, а потом и этой же канадской "Авророй". Лодка успела поднять первую ракету Р-11ФМ на стартовый стол, на вот запустить ее она не успела. Первая же очередь из пушки атакующего "Крусейдера" продырявила огромные баки стоящей за рубкой ракеты. Несколько тонн окислителя и керосина одновременно вырвались из баков ракеты и хлынули на рубку лодки. Через мгновение вся эта ядовитая смесь взорвалась и лодка исчезла в багрово-красном облаке.    В отличие от своих товарищей по двадцать девятой дивизии, командир ее поступил по другому. Подводной лодкой командовал капитан третьего ранга Игорь Александрович Каутский, уже опытный офицер, сын прославленного капитана Каутского, того самого, который служил на знаменитой гвардейской краснознаменной подводной лодкой Щ-402 в прошлую войну на Северном Флоте, став с 1942 ее командиром. Александр Моисеевич Каутский, наряду с Видеяевым, Луниным и Гаджиевым прославил на весь мир подводников советского Северного флота. Щ-402 открыла боевой счет для всего подводного флота СССР в 1941 году, а в 1944 имела уже двенадцать потопленных вражеских кораблей. По ошибке потопленная своим самолетом, подлодка Щ-402 погибла со всем экипажем 21 сентября 1944 года, эта была последняя потеря среди подводных сил Советского Союза в ту войну. И вот сейчас, прекрасно понимая весьма ограниченные технические возможности своего корабля, сын знаменитого подводника пришел в мелководный район к северу от Алеутской островной гряды. Риск был огромный, мелкие воды шельфа, прилегающего к Аляске, да еще постоянно забитые плавающим льдом, это не самое подходящее место для подводной лодки. Но расчет оказался верным, ведь все судоходные маршруты морских перевозок американцев проходили к югу от Алеутской гряды. И та же зона усиленно патрулировалась многочисленными противолодочными самолетами и кораблями противника. К северу же от Алеутов самолеты залетали эпизодически, а патрульные эсминцы и фрегаты американских и канадских ВМС не заходили в это время года вообще, не желая подвергать себя риску оказаться во льдах. Вот так и получилось, что Б-62, ночью медленно пробираясь между льдин, днем почти всегда идя под перископом или в позиционном положении, погружаясь в случае малейшей угрозы, к утру третьего ноября вышла на расчетную позицию для пуска.      И вот, наконец-то, штурман лодки, определившись с местоположением лодки, объявил что Б-62 находится именно там, где нужно. Для удара по порту Датч-Харбор и аэродрому Уналашка. Первая ракета была выпущена в 08-09 по местному времени. Всплывшую на поверхность для пуска лодку, с уже стоящей на расположенном в задней части рубки выдвижном столе ракетой, сначала окутал густой дым с пробивающимся сквозь него адским пламенем ракетного двигателя, а потом, ракета медленно отделилась от пускового стола, и все больше разгоняясь, ушла ввысь, унося в себе смерть и разрушение на юго-восток.    Второму эшелону американско-канадского десанта откровенно не повезло. Сначала он задержался с выходом из порта Датч-Харбор на несколько часов, по причине шторма, бушевавшего впереди по маршруту следования. Десантный корабль-док в этой волне десанта был всего один, LSD-31 "Point Defiance", он только вчера вечером вернулся, пройдя через этот чертов шторм, от Командорских островов. На него сейчас закончил грузиться батальон рейнджеров из состава "водяных крыс", именно им предстояло сразу прийти на помощь первой волне. Остальные суда конвоя были транспорты типа "Либерти" и "Виктори", и другим подразделениям третьей дивизии корпуса и канадцам, составляющим основную часть второй волны, требовалось значительное время, чтобы разгрузится с единственного плавучего пирса в бухте Безымянной. Неприятную новость о том, что на этот самый пирс в эти минуты высаживается уже советский контрдесант, союзникам еще предстояло узнать. Сумели или не сумели бы бравые коммандос из состава четвертого батальона рейнджеров отбить его или нет, истории неведомо. Потому что едва "Point Defiance", отойдя от причала, начал разворачиваться к выходу в бухту Илиулиек, как в двухстах метрах позади него, и в пятистах метрах выше вспыхнул "свет ярче тысячи солнц"*.    *_Цитата из индийской священной книги "Бхавадгита", которую произнес Роберт Оппенгеймер, наблюдая первый в мире взрыв атомной бомбы в Аламогордо._    Под раздачу попал весь конвой. Части третьей дивизии морской пехоты, первая королевская механизированная бригада из Эдмонтона, сорок первая пехотная королевская бригада, двадцатый полк полевой артиллерии на транспортах и корабли эскорта уже находились в бухтах Илиулиек и Маргарет, готовясь к выходу в залив Уналашка. Этим еще повезло, из десятка транспортов на дно сразуотправились несчастный "Point Defiance" и еще три типа "Либерти". На дно пошли батальон связи, батальон горных стрелков из Калгари и танковый эскадрон из Южной Альберты. Остальные суда хоть и остались на плаву, но потеряли ход, и сейчас, охваченные пожарами, беспомощно дрейфовали в сторону косы Спитхед. Транспорты, еще стоящие в самой гавани Илиулиек, оказались буквально втоптаны в дно гавани. Моментально погибли все части тридцать восьмой и тридцать девятой канадских пехотных бригад. Королевские драгуны из Саскачевана и Британской Колумбии, горные рейнджеры Камлопса, королевские стрелки Регины и Виннипега, все они даже не успели понять, осознать, что с ними произойдет в следующее мгновение. Впрочем, многих из выживших на уцелевших кораблях ожидала не лучшая участь. Почти весь личный состав, находящийся на палубах, потерял зрение, и практически весь десант, за исключением немногих счастливчиков, бывших на момент удара глубоко в трюмах, получил солидную дозу радиации. Причиной таких больших потерь явилось простое совпадение. Боеголовка ракеты Р-11ФМ взорвалась прямо над скоплением части транспортов, в тот момент, когда они, уже отойдя, сгрудились для выхода из узкой горловины гавани мимо скалы Тускарора. Хотя и КВО ракетного комплекса Д1 исчислялось километрами, именно для подлодки Б-62 такое попадание не являлось чем-то из ряда вон выходящим. На учениях, проходящих 6 сентября 1958 года, с присутствием самого Никиты Сергеевича, Б-62 и вовсе попала ракетой, прямо в мишенный щит, разнеся его в щепки. Хрущев необычайной меткостью подводников был чрезвычайно впечатлен, при прибытии после учений капитана третьего ранга Дыгало, командовавшего тогда Б-62 на флагманский крейсер, уже ждали стакан водки и внеочередные погоны кавторанга. А на лодке, электрический тросовый подъемник уже поднял стартовой стол с установленной на нем второй ракетой на уровень среза рубки. Приводы поворотного стартового стола начали разворот ракеты, для наведения по азимуту. Еще немного, и вновь лодка окутана дымом и пламенем, из которого вырывается ракета, как бы стоящая на многометровом факеле ракетного двигателя. Вот она уходит далеко ввысь, постепенно загибая свою траекторию на юго-восток, по командам автопилота. Но этого экипаж лодки уже не видит, едва опустив стартовый стол вниз, включается гидравлический привод крышки ракетной шахты, и как только крышка захлопывается, лодка сразу же ныряет на глубину. Все! Игорь Каутский облегченно вытирает пот со лба. Конечно, им еще надо дойти до родных берегов, но главную свою задачу они выполнили. А тем временем боевая часть РДС-4 взрывается на высоте пятьсот метров над южной оконечностью единственной взлетной полосы авиабазы Уналашка. Над аэродромом и северной частью города Датч-Харбор встает второй гриб атомного взрыва.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 09-49. КАМЧАТКА, В НЕБЕ НА ВЫСОТЕ 37000 ФУТОВ НАД ПОСЕЛКОМ АПАЧА, ВЕРХОВЬЯ РЕКИ ПЛОТНИКОВА. ТЯЖЕЛЫЙ УДАРНЫЙ САМОЛЕТ US NAVY А-5А "ВИДЖИЛЕНТ". _    -Йехуу!! Закричал пилот, наблюдая в перископ заднего обзора, как позади встает исполинский гриб ядерного взрыва. Там, позади четыре минуты назад был самый большой город красных на полуострове. Как там он назывался. "Petropavloffsk-Kamchatski", сразу и не выговоришь. А теперь его нет, как нет и основной базы красного флота в этих местах, и сделали это они, два парня из US NAVY. Всего одна ядерная бомба Мк43Y2, и вуаля, вот вам результат. Гораздо лучше, чем у этих придурков из Корпуса морской пехоты, которые уже несколько дней долбились об красную оборону, неся огромные потери.    -Барни, что там? Спросил штурман-бомбардир. Ну да, у его кабины всего несколько крохотных стекол по бокам, он ничего не видит.    -Джек, там все ОК. Твоя малышка сработала штатно.    -Это очень хорошо, Барни, но не отвлекайся. Вторая точка сброса будет через четыре минуты двадцать пять секунд. И я несколько беспокоюсь за вторую малышку. Штурман говорил о второй бомбе Мк28Y2, которая висела у них в бомбоотсеке. Вообще-то, в отсеке было целых четыре узла подвески, но на три из них подвешены топливные баки емкостью по 1415 литров. Но ситуация так сложилась, что срочных целей для удара было две, а "Виджилент" на базе Атту-Стейшн был всего лишь один. И поэтому пришлось лететь с двумя бомбами, и брать одну на подкрыльевой узел. Благо расстояние до цели для такой "длинной руки", каким была машина "Норт Америкен" было далеко не предельное. А-5В мог наносить удары в такой конфигурации и на вдвое большее расстояние. Или пройди часть дистанции до цели с большей скоростью, как это сделали они. Но по две таких бомбы сразу никто из "Виджилентов" не применял, тут они первые, и Барни гордился этим. Внезапно в шлемофоне стал нарастать писк СПО.    -Джек, какого черта! Какая-то красная сволочь взяла нас радаром на сопровождение!    -Барни, по данным разведчика, который подмел небо над аэродромом Усть-Большерецка час назад, у красных там уже целая эскадрилья "Фреско". Но это же гребаные старые "Фреско", у которых потолок ниже, чем высота, на которой мы летим. Наверняка какой-то из них пыхтит из всех сил сзади и ниже, тщетно пытаясь нас достать.Не меняй курс и скорость, иначе мне придется отменить сброс, и мы пойдем на второй заход.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 09-47. КАМЧАТКА, В ДЕСЯТИ КИЛОМЕТРАХ К ВОСТОКУ ПО ДОРОГЕ УСТЬ-БОЛЬШЕРЕЦК - ДАЛЬНИЙ. ПОЗИЦИИ СТАРТОВОГО ДИВИЗИОНА РАКЕТНОГО КОМПЛЕКСА С-75 "ВОЛХОВ"._    Обзорная РЛС П-12 уже пять минут, как отслеживала одиночный вражеский самолет, летящий в глубь полуострова. И уже, похоже, сбросивший один ядерный боеприпас, ориентировочно в районе города Петропавловска, всего несколько минут назад. Из-за возникших помех от электромагнитного импульса расчет РЛС даже на несколько секунд потерял цель на фоне "снега" и полос, появившихся на экране РЛС, но только на секунду. Американцы, а что это они, никто из расчета даже не сомневался, вели себя очень нагло и самоуверенно. Просто тупо перли прямо на Усть-Большерецк, на сверхзвуковой скорости и высоте почти в семнадцать километров. Ни применения помех, ни маневрирования, ни попыток укрыться за весьма гористым рельефом не предпринимали, и расчет их обнаружил сразу же, продолжая исправно выдавать данные на СНР-75. Но такое поведение врага удивляло, особенно на фоне данных об отчаянном и неравном сражении 191 зенитно-ракетной бригады, почти полностью погибшей на полуострове совсем недавно. Тогда американцы применили все - и помехи, и отвлекающие группы, и маневры с использованием рельефа, не говоря о различных тактических приемах и построениях. Немногие уцелевшие офицеры 191 бригады сейчас находились здесь же, в кабинах и на позициях зенитно-ракетного дивизиона. И на их лицах читалось знаменитое "не верю" Станиславского. Но сколь ни обшаривали лучом своего локатора советские зенитчики окружающие горы и холмы, никаких других целей не видели. Ну, а этого наглеца надо было сбивать, и быстро, больно шустро он летел.    --Я СРЦ, в зоне поражений одна цель. Определяю как цель-1, скорость 1700, дальность 41, высота семнадцать сто, азимут 95. Внимание, цель-1 определяю как носитель атомного оружия.    -Я КУВ, вас понял. Всем "Атом"!. К3- пуск с ПУ-2, ПУ-2, ПУ-3, ПУ-4. СНР - цель-1, наведение автоматическое по угловым координатам и ручное по дальности. ТЗМ на позиции к ПУ с 1 по 4.    Командир дивизиона не стал рисковать. За его спиной был город с населением в тридцать тысяч человек, порт, причем уже единственный на Камчатке, доступный для своих кораблей, причем сейчас в нем разгружались несколько транспортов. И аэродром, где техники нескольких авиаполков лихорадочно готовили к вылету эскадрилью истребителей. Истребители поднимутся в воздух через полчаса, но эти полчаса его дивизион будет единственной защитой всего этого от американских стервятников. Сразу с четырех направляющих пусковых установок СМ-63 в небо дымными столбами ушли ракеты.    -Я СНР, цель-1 на сопровождении.    --Я КУВ, вас понял. К3, доклад о готовности ПУ!    -Я К3, ПУ-1, 2 готовность к старту через 4 минуты. ПУ-3,4 готовность через 6 минут.    -Я СРЦ, обнаружена новая цель, цель номер 2 дальность 60, высота 11, азимут 100, скорость 800.    Командир дивизиона, повернувшись, посмотрел на своего коллегу, заместителя командира 2 дивизиона 191 бригады, стоявшего рядом в кабине КУВ. Он резко выделялся из всего личного состава изрезанным мелкими порезами лицом, густо залитым зеленкой и рукой на перевязи. Тот правильно понял его взгляд и коротко ответил на непрозвучавший вслух вопрос:    -Первый носитель, второй фоторазведчик, для контроля. Но, мля, как-то все просто. Впрочем, у нас поначалу тоже так было, когда мы в первый день налет на наши корабли отбивали. Значит, эти свежие, по зубам от нас не получавшие.    -И они о том, что мы здесь, не подозревают, так? Задумчиво произнес командир. По крайней мере, самонадеянно с их стороны..    -А как они догадаются? СПО у них наверное, уже работает, но не различает по частотам, кто их облучает, СНР-75 или вообще какая-то поисковая РЛС. Тем временем СНР, о которой только что говорили, напомнила о себе, выйдя на связь.    -Я СНР, первая, вторая ракета - промах.    В тесной кабине "Виджилента" пилот с ужасом проводил взглядом две огромные тени, которые пронеслись неподалеку от его самолета на дымных факелах еще работающих маршевых ракетных двигателей.    -Черт, черт, Джек, это гребаные "Гайдлайны", вот кто нас облучал! Сраная разведка опять облажалась, вспомни Анадырь, все в точности, как было там!    -Барни, две минуты до сброса! Только две минуты! Выпалил взволнованно штурман-бомбардир. Но пилот не успел ничего ему ответить. Он расширенными глазами наблюдал стремительное приближение к самолету еще двух ракет. И только открыл рот, одновременно толкая РУДы до упора, на максимальную мощность двигателей. Ковшовые регулируемые воздухозаборники даже успели прийти в движение, принимая оптимальную конфигурацию для максимальной скорости в 2230 километров в час, которую только мог выжать А-5 на высоте, когда самолет сотряс сильнейший удар. Пилот коротко закричал. Лобовое стекло пилотской кабины было выполнено из монолитной кварцевой пуленепробиваемый прозрачной плиты, но большинство поражающих элементов пришло из нижней передней полусферы, когда у боевой части ракеты сработал неконтактный радиовзрыватель. Два из них перебили пилоту ноги, причем конкретно раздробив кости. Очень серьезные повреждения, но совершенно несущественные. Через несколько секунд уже горящую машину сотряс новый удар. И третий маленький, размером с пистолетный патрон, цилиндрик поражающего элемента попал пилоту в крестец, раздробив таз, и Барни потерял сознание от болевого шока. Самолет, изрешеченный, как дуршлаг, начал, кувыркаясь, падать на землю.    -Барни, почему ты молчишь! Барни, ответь! Вот дерьмо! Я не хочу умирать! Не хочу! Я жить хочу, жить! Штурман-бомбардир, волею случая совершенно невредимый, судорожно дергал рычаги намертво заклинившего катапультного кресла. А в его зрачках неминуемым приговором отражалась бешено вращающаяся и стремительно приближающаяся земля.    -Я СНР, цель 1 поражена, расход 4 ракеты.    Короткое ликование, на несколько минут, разразившееся в различных кабинах управления и наведения огневого дивизиона, прервал сухой голос по радио:    -Я СРЦ, цель номер 2 через тридцать секунд войдет в зону поражения. Высота, пеленг и скорость прежние.    Комдив изумленно повернулся к своему раненному коллеге:    -А ты прав, они какие-то совсем не пуганные! И тут же поднес микрофон к губам:    -Я КУВ, вас понял. К3- пуск с ПУ-5, ПУ-6. СНР - цель-2, наведение автоматическое по угловым координатам и ручное по дальности. ТЗМ на позиции к ПУ-1,2.    Дальше началась работа, казавшаяся рутинной. В конце концов, дивизион много раз проводил учебные стрельбы, и пока его действия ничем не отличались от учений.    -Я СНР, цель-2 на сопровождении.    --Я СРЦ, цель номер 2 вошла в зону поражений. Внимание, цель увеличила скорость до 1400, дальность 40, высота 11, азимут 100.    -Я КУВ, вас понял. К3, доклад о готовности ПУ.    -Я К3, ПУ-1 и 2 готовность через минуту, ПУ-3 и 4, готовность через три минуты, ПУ-5, 6 готовность через восемь минут.    Пилот "Крусейдера"-фоторазведчика, который должен бы, пролетев чуть южнее Усть-Большерецка, заснять результаты ядерного удара, не имел постоянной связи с носителем. Парни "Виджилента" должны были выйти в эфир, только в момент сброса своего чудовища, как это они уже сделали полтора десятка минут назад. Тогда он просвистел над замершей в ужасе гладью Авачинской бухты, с опаской глядя на еще стоявшую совсем рядом шапку ядерного взрыва. Мельком глянув на порт и город, на земле еще ни черта не было видно из-за дыма и многочисленных пожаров, но можно уже было сказать, что город стерт с лица земли. И в акватории порта ничего плавающего на поверхности уже не наблюдалось. На снимках можно будет рассмотреть более подробно, хотя дым и копоть, обильно висящие в воздухе, помешают и там. Конечно, через полчаса пролетит еще один разведчик, для подробного контроля и анализа разрушений, но зато его снимки позволят наиболее полно передать всю мощь американского оружия! Внезапно писк СПО, до этого звучащий в наушниках слабо и периодически, резко усилился, перейдя в другую тональность. Пилот RF-8A задумался. Истребители, или не дай бог, ракеты? Ракет здесь быть не должно, они же зачистили от этих "Гайдлайнов" весь полуостров меньше двух суток назад? Он сам несколько раз летал на фотоконтроль после ударов флотских летчиков, майор из G-2, разглядывающий снимки, сказал, что на разрушенных позициях ЗРК не выжили даже крысы! А вот доклад о появлении новой эскадрильи "Фреско" на аэродроме возле Усть-Большерецка он на брифинге перед вылетом услышал. Ну что же, значит надо увеличить скорость, на сверхзвуке его ни один МиГ-17 не сможет перехватить. Будут бессильно болтаться сзади, светя без толку своими радарами и любуясь облаком ядерного взрыва над своим городом! Он даже хрюкнул в кислородную маску от смеха, представив эту картину в лицах. И тут его машину сотряс страшный удар. В глазах его потемнело от боли, казалось, что его тело во многих местах пробили раскаленные гвозди. Он еще, сквозь красную пелену, почему-то возникшую перед ним и совершенно заслонившую приборную панель, смог увидеть, что небо и земля отчего-то поменялись местами, а затем боль стала совсем нестерпимой, и наступила тьма.    -Я СНР, цель номер два поражена, расход две ракеты.    -Я КУВ, понял вас. Всем: отбой команды "Атом"! Командир дивизиона повернулся к связисту, чтобы тот соединил его с начальством для доклада, но тот сам уже протягивал ему трубку:    -Товарищ майор, вас. Командующий авиацией и ПВО флотилии.    Командующий авиацией и ПВО, так с прошлого вечера называлась должность полковника Калинина, молча выслушал победный рапорт и сухо поблагодарил. Затем, будто поняв обиду майора на том конце трубки, ждавшего более ярких и весомых поощрений от начальства, пояснил:    -Не обижайся, майор. За эти два сбитых ты свою награду получишь, и по дивизиону мне наградные листы составь, на всех, кого сочтешь нужным, я подпишу, заслужили. Тут другое. Опоздали мы все. Опоздали буквально на десяток часов. С вашей отправкой, с вашим развертыванием. Этот первый американец, кого вы сбили, реально был носителем. И примерно двадцать минут назад он сбросил бомбу на Петропавловск, город и штаб флотилии на связь не выходят, а с аэродрома в Северных Коряках видели над городом ядерный взрыв. По предварительной оценке, от 200 до 400 килотонн.    Майор, хотя и находился в теплом кунге, где даже было жарко от работающей аппаратуры, почувствовал себя, словно на ледяном пронизывающем ветру. 400 килотонн. Даже 200, это был приговор всему городу и порту, откуда они всего несколько часов назад прибыли. Да и им бы самим здорово досталось, тут до города всего ничего, меньше шести километров, а местность со стороны города совершенно открытая, и вдобавок, чуть повышается.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 11-15. КАМЧАТКА, ГОРОД ЕЛИЗОВО, РАЙОН "ВТОРАЯ ГОРКА". ЗАПАСНОЙ КП КАМЧАТСКОЙ ВОЕННОЙ ФЛОТИЛИИ._    -По предварительным данным, подрыв боеголовки произошел на высоте 500 метров, над бухтой Завойко. Мощность оценивается, как 350-400 килотонн.    Начальник штаба флотилии, поморщившись, провел рукой по еще влажным волосам, остро пахнущим реагентом. Впечатления не из приятных. Он находился глубоко под землей, в основном бункере КП штаба флотилии, на Сапун-горе. В четырех километрах от эпицентра взрыва, если начальник службы РХБЗ ничего не напутал. И этот бункер, выдолбленный на глубине в пару десятков метров в базальтовом скальном основании, трясло, как ребенок трясет погремушку. Они пережили немало неприятных минут, когда сидели в полностью оглохшей и ослепшей пещере, в которую мгновенно превратился напичканный разнообразным оборудованием командный пункт флотилии, слушая лишь надсадный гул фильтро-вентиляционной установки. Потом к ним пробилась машина радиохимической разведки, и наиболее важных офицеров штаба, переодетых в ОЗК, начали выводить на поверхность. Как КП, бункер на Сапун-горе, сейчас уже не годился. Все наземные устройства линий связи были уничтожены, не работали даже защищенные кабельные линии, проложенные в земле в бронированных трубах. Вдобавок, радиационный фон был такой величины, что даже после кратковременного пребывания на поверхности и последовавшей затем бешеной гонки в бронемашине до обмывочно-нейтрализационного поста, развернутого возле Елизово, на берегу Авачи, дозиметрист, едва посмотрев на шкалу весело стрекочущего счетчика, загнал всех в мойку. Где они, раздевшись донага, долго стоически терпели сильные струи воды с какими-то вонючими реагентами. Во что превратился центральные и восточные районы Петропавловска, во время гонки разглядеть через крошечное боковое бронестекло, было сложно, но то, что удалось увидеть, не радовало. Город был даже не разрушен, он был уничтожен. Головешки на месте деревянных домов, и груды обломков на месте кирпичных и бетонных сооружений. Лишь изредка, в ложбинах между сопками, на которых стоял город, можно было увидеть целые коробки зданий, уныло щерившихся всего лишь выбитыми стеклами и обгоревшими оконными проемами. Но хуже всего было на базе флота, в бухте Завойко, где пришелся эпицентр взрыва. По докладам машин разведки, прошедших по краю базы, вместо нее, вместо кораблей, причалов, складов, десанта, которых в этот момент грузился на суда, был один большой радиоактивный кратер, с толстым слоем стекловидного шлака по краям.    -Таким образом, потеряны все корабли и суда флотилии, находившиеся в бухтах Завойко и Бабия. Корабли, дислоцированные в бухте Моховая, частично повреждены и требуют дезактивации. Из боевых кораблей уцелел лишь только эсминец "Бесследный". Он находился возле бухты Безымянной в момент взрыва, оказывая артиллерийскую поддержку десанту, и был прикрыт от ударной волны и излучения сопками мыса Среднего и мыса Станицкого.    -Но он через шесть часов должен будет уйти на дозаправку и пополнение боекомплекта. И сменить его некому, "Скрытный" погиб в бухте Завойко. Вдобавок, вся инфраструктура базы в Завойко уничтожена, ему для пополнения надо будет идти в Усть-Камчатск, а это значит, что десант останется без поддержки корабельный артиллерии почти на сутки. Добавил свою долю горечи в эту печальную информацию начальник оперативного отдела.    -Что по потерям частей флотилии и сухопутных войск? Сразу решил узнать самую неприятную новость начальник штаба. Уже понимая, что он внезапно оказался самым главным на полуострове. Ведь адмирал Ярошевич находился там, в бухте Завойко, и сгорел в одно мгновение вместе со всем десантом. Начальник оперативного отдела откашлялся и начал говорить:    -Подразделения, выделенные для десанта в Вилючинск, уничтожены полностью. Как и части обеспечения флотилии, находившиеся в Петропавловске. Также уничтожены практически все склады и запасы топлива, расположенные возле порта. Батальон 211 мотострелкового полка, находившийся на побережье к северу от Авачинской бухты, практически не понес потерь при ударе. Сопки, стоящие вдоль дороги на Халактырку и восточнее, закрыли позиции от ударной волны и излучения. Но ветер все время дует в ту сторону, и поэтому батальон сейчас, в средствах защиты, срочно передислоцируется в район Николаевки. В прикрытии данного десантоопасного направления сейчас смысла нет, у противника уже отсутствуют высадочные средства, к тому же этот участок побережья будет сильно загрязнен радиацией. Уже сейчас радиоактивный фон там составляет около 200 миллирентген в час. После марша и дезактивации батальон будет готов к атаке противника, время готовности 18-00. Район дислокации 21 берегового ракетного полка так же подвергся радиационному заражению, фон сейчас там составляет от 50 до 75 миллирентген в час. Личный состав и техника полка в момент удара находились в укрытиях и практически не пострадали. Но дальнейшую боевую работу теперь придется выполнять в средствах защиты, все подходящие стартовые позиции в зоне заражения. Части, расположенные в Елизово и на южном берегу Авачинской бухты, практически не пострадали. Впрочем, как очевидно, не пострадали и войска американского десанта, сопки у Вилючинска и полуострова Рыбачий прикрыли их от ударной волны и излучения, а осадки ветер все время относит на северо-восток, в другую от них сторону.    -Ну, наверняка, тот, кто планировал ядерный удар, ознакомился с прогнозом погоды на ближайшее время в этом районе, глупо бы было ожидать от противника такого подарка. Какие меры планируются в дальнейшем? В части обеспечения ПВО наших войск в районе высадки, и собственно, в части противодействия десанту?    -В части обеспечения ПВО: полковник Калинин доложил, что одна истребительная эскадрилья шестидесятого авиаполка уже боеготова и частично переброшена на аэродромы Елизово и Северные Коряки. Вторая эскадрилья этого полка в настоящий момент перебрасывается прямо в Елизово, третья будет переброшена до 21-00 сегодняшнего числа. К завтрашнему утру в полной готовности у нас будет сорок истребителей, с учетом остатков 865 полка. Второй зенитно-ракетный дивизион закончил выгрузку в Усть-Большерецке, и сейчас готовиться к маршу в район Елизово-Николаевка, ожидаемое время его развертывания и приведения в боевую готовность, завтра в 11-00. Первый дивизион командующий авиацией и ПВО флотилии решил оставить в прикрытии города и порта Усть-Большерецк. Это сейчас единственная наша связь с тылом, и противник это хорошо понимает. Дивизион уже сбил два вражеских самолета, которые пытались прорваться к городу. Причем один из них совершенно точно идентифицирован, как носитель ядерного оружия, это новейший американский тяжелый ударный самолет А-5В "Виджилент", и в его обломках поисковой группой обнаружена частично поврежденная ядерная бомба большой мощности. Предположительно такая же была взорвана над Петропавловском. По действиям сухопутных частей лучше заслушать начальника штаба 22 дивизии.    -Подразделения дивизии, находящиеся в боевом соприкосновении с противником, понесли серьезные потери и сейчас перегруппировываются и производят пополнение боекомплекта. Удар по американцам планируется на 18-00 сегодня, в это время прибудет батальон 211 полка, снятый с северного фаса обороны, и еще один маршевый батальон пехоты, который двое суток назад был выгружен в Усть-Камчатске. Удар планируется наносить в районе поселка Паратунка, с плацдарма за гатью, который был захвачен нашими войсками в предыдущих боях. Основную артиллерийскую поддержку будет осуществлять дивизион реактивных установок, батарея 122-мм гаубиц, батарея противотанковых орудий, и три батареи полковых минометов. Наши подразделения, высаженные в бухте Безымянной, будут наносить отвлекающий удар. К этому часу полковник Калинин обещал плотно прикрыть наши ударные силы с воздуха, и, вдобавок, авиационный удар силами двух оставшихся бомбардировщиков Ил-28, оставшихся из 867 минно-торпедного авиационного полка. И, может быть, их поддержат звено или два звена дальних бомбардировщиков Ту-16 из состава 55 тяжелой бомбардировочной авиадивизии, предварительное согласие маршала Батицкого на это уже получено. Так что после шести вечера мы их закопаем! - Уверенно сказал начштаба 22 дивизии.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 13-20. АЛЕУТСКИЕ ОСТРОВА, ОСТРОВ АТТУ. КДП АВИАБАЗЫ АТТУ-СТЕЙШН. _    Ядерный удар, призванный восстановить позиции американского десанта, попавшего почти в полное окружение на Камчатке, удался лишь частично. Об этом командование узнало по коротким донесениям пилотов носителя и фоторазведчика. Но потом оба самолета пропали, и в расчетное время на связь не вышли. А сейчас уже истек срок их возвращения. То, что главные город и флотская база красных сожжены дотла, подтвердил и второй разведчик, высланный для контроля результата удара через полчаса. Проводить фотоконтроль второй цели, города Усть-Большерецк, командир разведывательной эскадрильи запретил. Немного поразмыслив, командующий авиабазы с ним согласился. Где пропали два самолета, самых современных, и с классными пилотами, там вполне может пропасть и третий. Но что происходит на западном побережье этого огромного заиндевелого куска земли, американскому командованию, тем не менее, узнать очень хотелось. Через час еще один флотский разведчик, на этот раз прикрываемый четверкой "Крусейдеров" из состава морской пехоты, прошли на малой высоте над восточным хребтом севернее, и затем от Гональской тундры вдоль долины рек Быстрая и Плотникова. Вдоль этого же маршрута проходила и автомобильная дорога, пролетая над которой разведчик периодически включал свою фотоаппаратуру. На подлете к Усть-Большерецку парней из Корпуса встретила шестерка "Фреско", связав боем, и дальше разведчик уже пошел один. Просвистев над акваторией порта, он столкнулся с еще одной парой "Фреско", но успел сбросить подвесные баки и уйти. А вот морпехам так легко отделаться не удалось, потеряв две машины и сбив тоже двоих в "собачьей свалке" у земли, оставшаяся пара "Крусейдеров" пошла на высоту, рассчитывая на более высотные и скоростные характеристики своих машин. Но МиГи за ними на высоту не полезли, а вот пилоты Корпуса, как только набрали третью тысячу футов, о своем решении пожалели. Оказывается, они все время крутились в зоне поражения этих чертовых "Гайдлайнов", и русские ракетчики только этого и ждали. "Летающие телеграфные столбы" мигом ссадили на землю еще один "Крестоносец", и только последний чудом спасся, заложив крутой противоракетный маневр с резким снижением. А пленки, спешно проявленные на авиабазе по возвращению разведчика, американское командование не радовали. По дороге на восток шли войска, причем не только пехота. На снимках совершенно точно виделись эти проклятые "Гайдлайны" на марше, пусковые установки и тележки с ракетами. В порту стояли под разгрузкой пара крупных транспортов, а на аэродроме, помимо "Фреско", видны были и "Фармеры". Но командование USAF приняло решение взять дело в свои руки, заодно вытащив Корпус морской пехоты и флот из той задницы, в которую они, со своим вечным апломбом, залезли. Раз уж Объединенный Комитет начальников штабов отказался от идеи захвата Камчатки в нетронутом состоянии, после уничтожения второго эшелона десанта в Датч-Харборе, так теперь церемониться нечего. На Атту-Стэйшн прибыла эскадрилья истребителей-бомбардировщиков F-105D из состава четвертого тактического авиакрыла USAF. Самолеты могли нести ядерную бомбу в отсеке вооружения, а пилоты прошли полный курс подготовки по применению ядерного оружия. Для организации "звездного" налета на базе уже сидела куча ударных машин, от поршневых "Скайрейдеров" до сверхзвуковых "Крестоносцев". И, как вишенка на торте, только что на полосу, один за одним, сели целых три новейших сверхзвуковых бомбардировщика В-58 "Хастлер". Вообще, именно "Хастлерам" очень не повезло в этом конфликте. Это казалось тем более странно, что будучи машиной не для новичка, особенно на взлёте и посадке, "Хаслер" под управлением опытного лётчика, способного в полной мере реализовать выдающиеся качества аппарата, был великолепен. Он обладал лучшими разгонными характеристиками, чем у любого перехватчика, а по длительности движения на сверхзвуке оставлял далеко позади самые совершенные истребители того времени. Экипажи В-58 имели самый большой "сверхзвуковой" налёт в ВВС США. Машина прекрасно управлялась, считаясь одной из наиболее безопасных при дозаправке в воздухе, и была менее подвержена влиянию атмосферной турбулентности, чем самолёты с более гибким крылом. Но, как назло, после целой серии аварий, начиная с 16.12.1958, было потеряно тринадцать самолетов, одна из них случилась год назад прямо при показе самолета на авиасалоне Ле-Бурже, В-58 поставили на стоянку. А последняя катастрофа случилась 14 сентября 1962 года, из-за отказа системы управления самолет вышел на недопустимые углы атаки и разрушился. Весь экипаж погиб. И поэтому уникальные и мощные В-58 оказались стоящими на приколе, до выяснения причин отказов в системе управления. К моменту начала конфликта лишь только одна эскадрилья, двенадцать машин, прошла необходимые проверки и настройки, и была допущена к полетам. А остальная без малого сотня машин так и сгорела при пуске красных ракет с Кубы, в атомном пламени, на двух авиабазах, Карсуэлл и Банкер Хилл. Но сейчас пилоты "золотых" (по мнению американских репортеров), или "кошмарных" (по мнению американских техников)* В-58 горели желанием реабилитироваться и показать красным, кто тут самый крутой ковбой на ранчо.    _*"золотых" - Оборотной стороной масштабности конструкторских усилий стала высокая общая стоимость программы В-58, которая с учётом постройки 116 самолётов составила $3,2 млрд. в текущих ценах, т.е. $27,6 млн. на один самолёт - громадную по тем временам сумму. В американской печати противники "Хаслера" указывали, что В-58 стоит больше, чем, если бы он собирался полностью из золота. Эти утверждения были недалеки от истины, поскольку при цене золота в то время примерно $35 за тройскую унцию и массе пустого снаряжённого самолёта с контейнером в 30150 кг, стоимость самолета, если бы он был сделан из чистого золота, составила бы почти 34 млн._    _"кошмарных" - Вследствие плотной компоновки доступ к агрегатам при наземном обслуживании был затруднён и В-58 слыл у техников "кошмарным" самолётом. Например, один из часто заменяемых элементов РЛС извлекали лишь после подъёма с помощью лебёдки из кабины спасательной капсулы, для подключения питания и проверки работы РЛС после замены элемента капсулу водворяли на место, а если станция всё же не заработала, то вся процедура повторялась вновь. Для замены повреждённой обшивки самолёт приходилось помещать на стапель, так как практически все панели фюзеляжа были силовыми, и, изъятие любой из них грозило потерей прочности._    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 16-46. КАМЧАТКА, СЕЛО МИЛЬКОВО. БЫВШАЯ РАЙОННАЯ БОЛЬНИЦА, 82 СТАЦИОНАРНЫЙ ГОСПИТАЛЬ 22 МОТОСТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ. ПРИЕМНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ. _    Ирина устало вытерла пот со лба. Раненые с утра поступали сплошным потоком, в основном с южной части полуострова, где уже вторые сутки подряд шли ожесточенные бои с американским десантом. Врачей катастрофически не хватало, и на первичную сортировку старшими смен стали ставить медсестер. А то, что она медсестра со стажем всего день, произведенная срочно из санитарок, уже никого не волновало. Если соображаешь, можешь разбираться в повреждениях человеческого тела и оценивать состояние раненого по документам - будь на сортировке старшей. Если руки не дрожат, в обморок при виде человеческих кишок не падаешь, хирургические инструменты по названиям не путаешь, да еще и шить человеческую плоть научилась - будешь операционной сестрой, хоть и младшей. Ирка умела и то, и другое, и поэтому работала на износ молодого организма, по двенадцать часов в сутки. Ассистировать на операциях ей, правда, больше шести часов не давали, все-таки опыта у нее не было совершенно, и в сочетании с усталостью это могло оказаться фатальным. А вот работа на сортировке считалась в госпитале чуть ли не отдыхом. Хотя отдыхом ее в мирное время назвать бы мог только полоумный. Но сейчас, она, сощурив глаза, стояла возле санитарного автобуса, разбирая мелкий бисер прыгающего почерка сопроводительных документов. И после шести часов в хирургической операционной, где непрерывной чередой мелькали развороченные тела и отрезанные конечности, эта работа и впрямь казалась отдыхом.    -Казаков Михаил Иванович, 37 лет, ожоги нижних конечностей второй степени, 30% площади, отравление продуктами горения.. в интенсивную терапию.    -Плешаков Василий Матвеевич, 43 года, местные ожоги головы и верхних конечностей, 25% площади, осколочное ранение мягких тканей левого плеча.. Этого сначала в перевязочную, потом тоже в интенсивную..    -Макаров Александр Васильевич, 16 лет, перелом трех ребер, пневмоторакс, пулевое ранение мягких тканей правого предплечья, резаная рана левой ладони..    Зрачки у Ирки расширились, она понимала, что видит что-то необычное, даже неправильное в тексте, но усталое сознание ее еще не поняло, кого сейчас вынесут на носилках из санитарного автобуса, а в глаза уже бросилась следующая строчка:    -Грибанов Сергей Владимирович, 15 лет, травма головы, контузия средней тяжести с потерей сознания, штыковая колотая рана правого плеча..    Невысокая Римма Шишкина, стоящая у нее за спиной, и заглянувшая, привстав на цыпочки, при этих словах через ее плечо в бумагу, опомнилась первой:    -Ох, Ирка, это же наши мальчишки! Надо Галине Александровне сказать, она сейчас должна как раз смениться..    Римка, я сама схожу, побудь пока за меня, я сейчас, мигом! Опомнилась Ирина.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 17-58. МОРЕ БОФОРТА, 300 МИЛЬ К СЕВЕРО-ВОСТОКУ ОТ МЫСА ДЕЖНЕВА. АТОМНАЯ ПОДВОДНАЯ ЛОДКА С БАЛЛИСТИЧЕСКИМИ РАКЕТАМИ SSBN-608 ETHAN ALLEN._    Подводные лодки типа "Итен Аллен" опаздывали на эту войну. До начала конфликта на верфях Electric Boat в Гротоне и Newport News Shipbuilding в Ньюпорте были спущены на воду целых четыре таких субмарины. Они даже успели войти в строй, но боеготовности достигла только первая из них, ПЛАРБ "Итэн Аллен". По довоенным планам, когда остальные ПЛАРБ этого типа, "Сэм Хьюстон", "Томас Эдисон" и "Джон Маршалл" достигнут боеготовности, в конце 1962 из них должно было сформирована 14 эскадра ПЛАРБ, для дежурства в Средиземном море, с базированием в Испании, на военно-морской базе Рота. А в 1963 году к ним должна была присоединится пятая ПЛАРБ этого типа, "Томас Джефферсон". Но начавшийся конфликт порушил все планы. "Томас Джефферсон" сгорела в атомном пламени у достроечной стенки в Ньюпорт-Ньюс, "Сэм Хьюстон", "Томас Эдисон" и "Джон Маршалл" остались без ракет UGM-27B Polaris A-2, которые были приняты на вооружение только 26 июня 1962 годы, и сборочный завод компании "Локхид" просто не успел сделать все четыре комплекта по 16 ракет. А потом у Америки просто не осталось ни заводов, которые выпускали "Поларисы" и комплектующие к ним, ни военно-морских баз, на которых можно было загрузить огромные туши баллистических ракет в лодочные шахты. Осталась полностью боеготовой только одна лодка - "Итэн Аллен". Первоначально ее послали к берегам Норвегии, в Северное море, где уже выпускали свои "Поларисы-А1" подводные лодки типа "Джордж Вашингтон". Выпускали и сами зачастую гибли, этот оперативный район оказался буквально нашпигован торпедными лодками и противолодочными кораблями Советов. А обстановка на театрах военных действий непрерывно менялась, и Европейская часть СССР уже оказалась изрядно разрушена предыдущими ядерными ударами Альянса. А вот на востоке все складывалась не очень. Планы нанесения ударов стратегических бомбардировщиков САК потерпели неудачу, а американские МБР и БРСД изначально были нацелены преимущественно на западную часть СССР и Урал. Поэтому лодка, уже на траверсе Исландии, получила новый приказ. Пройти подо льдами через Северный ледовитый океан в море Бофорта, и там, найдя полынью, всплыть и получить список уточненных целей. А дальше- идти в Восточно-Сибирское море, или в море Лаптевых, и атаковать уцелевшие города и промышленные центры Сибири, дальность "Поларис-А2" в две тысячи восемьсот километров вполне позволяла это сделать. Но сейчас лодка получила новую цель. Русские военные базы в Анадыре и в Бухте Провидения. Ну, что же, по этим целям "Итэн Аллен" вполне может отстреляться и с этой позиции. И двух ракет, с боеголовками W47-Y2 мощностью в 1,2 мегатонны вполне хватит. С этими мыслями командир SSBN-608 приказал штурману точно привязать позицию лодки, а командиру "Шервудского леса"*- начать подготовку двух ракет к пуску.    _*"Шервудский лес" - на сленге американских подводников так назывался ракетный отсек (или отсеки) в ПЛАРБ. Высокие и толстые колонны ракетных шахт, стоящие в отсеке в два ряда, действительно, чем - то напоминают старый лес._    -Сэр, закричал взволнованно радист, уже было приготовившийся убрать антенну дальней связи. -Еще одна срочная радиограмма из командного центра!    _3 НОЯБРЯ, ЧУКОТСКОЕ ВРЕМЯ 17-35. АТОМНАЯ КРЕПОСТЬ "АНАДЫРЬ". _    *Наша радиотехническая служба нащупала диапазон частот, на которых возможна прямая связь с Вашингтоном. Прикажете установить контакт?    - Прикажу, - главнокомандующий вооружёнными силами СССР и без пяти минут военный диктатор с хрустом потянулся всем телом. - Поговорю я с этим психопатом...    - Господин президент, - услышал он за спиной, - на прямой связи... Россия.    Голдуотер несколько секунд смотрел на офицера связи, как будто не понимая, о чём речь. Потом Бешеный Барри медленно подошёл к пульту, где перемигивались разноцветные индикаторы, и взял микрофон, поданный офицером, - взял осторожно, как ядовитую змею.    - Переводчика! - бросил он коротко и хрипло произнёс в микрофон: - Кто говорит?    - Говорит маршал Батицкий, верховный главнокомандующий вооружёнными силами Советского Союза и временно исполняющий обязанности главы государства, - отчеканил властный голос, дублированный синхронным переводом на английский язык. - Мне нужен президент Соединённых Штатов Америки Барри Моррис Голдуотер или лицо, замещающее его во всей полноте ответственности.    - Голдуотер слушает, - ответил президент, на секунду пожалев, что речь советского генерала транслируется и через динамики: её слышали все находящиеся в бункере.    - Господин президент, я предлагаю прекратить огонь и начать переговоры. Вы и ваши советники должны понимать, что дальнейший обмен ядерными ударами не принесёт ни вам, ни нам ничего, кроме новых и совершенно бессмысленных жертв и разрушений. Решающего перевеса над нами, не говоря уже о победе, вам не достичь - это очевидно, - зачем тогда...    - Ублюдок! - истерично выкрикнул Голдуотер. - Вы убили миллионы американцев, и мы вам этого не простим! Есть у нас и бомбы, и бомбардировщики - мы будем продолжать бомбить, пока от вас не останутся одни руины, а потом разбомбим и их! Или капитуляция, или... - он стиснул рукоятку микрофона, словно горло ненавистного комми.    - Не брызгай слюной, - холодно произнёс Батицкий (его переводчик вздрогнул, но перевёл слово в слово), - посадишь изоляцию средства связи. Не стоит грозить нам вашими бомбардировщиками, найдём мы на них управу. И нам есть чем ответить: наши ракеты будут падать вам на головы до полного облысения. Вы тоже убили миллионы советских людей, но сейчас надо думать не о мёртвых, а о живых, пока они также не стали мёртвыми. Ядерное безумие пора прекращать, пока мы не выжгли друг друга дотла на радость другим державам, которые уже присматриваются к мировому лидерству. Хоть раз в жизни подумайте головой, а не задницей, господин президент.    - Мне не о чем с вами говорить, - прошипел Голдуотер. - Или вы сдаётесь, уходите из Европы и полностью разоружаетесь, или мы будем продолжать войну, пока не уничтожим вас всех до единого. И мы это сделаем! - глаза президента США стали белыми от бешенства, а лицо покрылось красными пятнами. И тут произошло неожиданное.    Министр обороны издал свистящий звук, рывком вскочил со своего кресла, выхватил из кармана пистолет и направил его на Голдуотера.    - Или вы принимаете к рассмотрению предложение красных, или я вас пристрелю.    Голос Макнамары изменился до неузнаваемости, но пистолет в его руке не дрожал. И ни у кого не было сомнений, что он выстрелит. Голдуотер поперхнулся, изумлённо глядя на Макнамару. "Ого!" - подумал Дин Раск, приподняв бровь. Люди в бункере, видевшие эту дикую сцену, замерли: все, кроме одного.    Ричард Никсон спокойно встал, сделал несколько шагов и резко ударил Макнамару по запястью ребром ладони. Пистолет с лязгом упал на бетонный пол бункера. Вице-президент наклонился и подобрал его.    - Я не позволю вам, - невозмутимо произнёс он, - застрелить законно избранного президента Соединённых Штатов Америки. Это сделаю я.    С этими словами он повернулся и дважды выстрелил в перекошенное лицо Бешеного Барри. Под сводами бункера повисло гробовое молчание.    - Я сделал это для блага Америки, - Никсон обвёл взглядом бледные лица людей. - Этот человек, - он посмотрел на труп Голдуотера, - тащил всю нашу страну в пропасть, и другого выхода не было. А теперь, согласно Конституции, я принимаю на себя обязанности президента США: до следующих свободных и демократических выборов.    "С применением огнестрельного оружия, - подумал Макнамара, потирая ушибленное запястье. - Ай да Дик, вот тебе и тихоня! Ковбой, да и только...".    "Нельсон Рокфеллер наверняка одобрит такое решение вопроса, - подумал Дин Раск. - Поддержка бизнес-элиты Ричарду обеспечена".    Люди в бункере сохраняли молчание, но оно носило позитивный характер: гнойник назрел, и теперь, когда он был вскрыт, очень многие вздохнули с облегчением. А война - она очень сильно потеснила привычные всем американцам юридические процедуры.    А Ричард Никсон положил на пульт ещё дымившийся пистолет и взял микрофон.    - На связи вице-президент США Никсон. Президент Голдуотер отстранен от власти в результате... э-э-э... экстренного импичмента. Переводите, - бросил он переводчику, ещё не пришедшему в себя. - С настоящего момента я исполняю все обязанности президента США и готов выслушать ваши предложения, господин маршал.    - Я предлагаю прекратить боевые действия и сесть за стол переговоров, - повторил Батицкий.    ...Пятнадцать минут прошли незаметно.    - Мы согласны на перемирие и на переговоры, - заявил Ричард Никсон, как только связь с Россией была снова активирована. - Где вы предлагаете встретиться для обсуждения условий мира?    - В Гаване, - невозмутимо предложил Батицкий. - Куба свободна и независима, и она такой и останется: это одно из наших условий.    - Это предмет обсуждения, - недовольно произнёс Никсон и тут же добавил: - Но Англию и Испанию мы вам не отдадим! И вопрос с Италией тоже остаётся открытым.    - Англия стоит Кубы? - по интонации советского маршала президент США понял, что Батицкий усмехнулся. - Это, как вы сами сказали, предмет обсуждения.    Итак, с этой минуты любые боевые действия прекращаются: вы отдаёте соответствующий приказ вашим вооружённым силам, я - нашим.    - Принято, господин маршал.    - Ну, а технические подробности нашей предстоящей встрече на Кубе мы обговорим в рабочем порядке, благо связь действует безотказно.    _* Этот фрагмент взят из книги Владимира Контровского "Конец света на бис"_    _Из текста предварительного соглашения о прекращении огня, заключенного 04.11.1962 в Гаване._    _Пункт 1. Союз Советских Социалистических Республик и Соединенные Штаты Америки подтверждают факт полного прекращения всех боевых действий между всеми странами Варшавского договора во главе с СССР с одной стороны, и странами Организация Северо-Атлантического оборонительного договора, во главе с США, с другой стороны, по всей планете на земле, в море и в воздухе, с 01-00 третьего ноября 1962 года по Гаванскому времени. Союз Советских Социалистических Республик и Соединенные Штаты Америки подтверждают намерения встречи своих глав государств, или их полномочных представителей, в Гаване, 10.11.1962 года, для заключения мирного договора между собой в полном объеме._    _...Пункт 74. Американские войска, находящиеся на Камчатском полуострове, получают возможность беспрепятственной эвакуации за пределы государственной границы СССР, со всей наличной боевой техникой, кораблями и прочим имуществом. Эвакуация должна быть завершена до 18-00 по камчатскому времени 12.11.1962 г. Техника, корабли и прочее имущество, которое американская сторона по каким-либо причинам не сможет вывести до указанного срока, объявляется собственностью СССР._    _Пункт 75. Американские и союзные им войска полностью оставляют Командорские острова. Вывод войск и всего имущества производится до 18-00 по камчатскому времени 12.11.1962 г. Техника, корабли и прочее имущество, которое американская сторона по каким-либо причинам не сможет вывести до указанного срока, объявляется собственностью СССР. Все гражданское население, вывезенное американской стороной во время боевых действий, должно быть безоговорочно возвращено на места проживания до 18-00 по камчатскому времени 12.11.1962 г. Расходы по возвращению населения берет на себя американская сторона. _    _...Пункт 84. СССР окажет все возможные меры воздействия на руководство так называемой Корейской республики, для максимально быстрого возвращения на родину всех граждан США, как военнопленных, так и удерживаемых на территории так называемой Корейской республики некомбатантов- граждан США. Возвращение всех граждан США, удерживаемых на территории так называемой Корейской республики, должно произойти до 01.12.1962. Расходы по возвращению населения берет на себя советская сторона. США взамен обязуется не предпринимать никаких враждебных действий против территории так называемой Корейской республики и ее вооруженных сил, находящихся на вышеуказанной территории и в пределах 12 мильной зоны в морях, омывающих эту территорию. Стороны договорились, что в понятие "территория так называемой Корейской республики" входит территория Корейской Народной Демократической республики и Республики Корея, а в понятие "вооруженные силы так называемой Корейской республики" входят все вооруженные силы Корейской Народной Демократической республики и Республики Корея. _    _...Пункт 97. ..СССР признает за США право на защиту своих союзников, в том числе Японии и так называемой Китайской республики. США обязуются при реализации своего права на защиту указанных государств не наносить ядерные удары на расстоянии ближе, чем 100 (сто) морских миль, от государственных границ СССР..._    _5 НОЯБРЯ, ЧУКОТСКОЕ ВРЕМЯ 11-49. АТОМНАЯ КРЕПОСТЬ "АНАДЫРЬ". _    Маршал Батицкий еще раз просмотрел пункты соглашения о прекращении огня, которые доставили только что по шифрованному каналу связи. Ну что же, командир 400 мотострелкового полка 63 дивизии, который уже находился на Кубе, прекрасно справился со своей задачей, быть представителем СССР при подписании соглашении о прекращения огня. Как его там зовут? Дмитрий Тимофеевич Язов, полковник, воевал в ту войну еще с 1941 года. Ну, недолго ему ходить в полковниках. Конечно, соглашение это предварительное, и ему лично, и всей советской делегации предстоит немаленькая работа по превращении этих соглашений в полноценный мирный договор, но все-таки, командир всего-навсего мотострелкового полка отлично справился со своей задачей. Разумеется, были непрерывные консультации по радио, да и сам текст составлялся в основном здесь, в Анадыре, который по сути, сейчас, превратился из резервного центра управления страной в основной, но все таки. Язов проявил как и твердость в отстаивании некоторых пунктов соглашения, так и гибкость в изменении других. Батицкий задумался. Может зря они так с Китаем? Все-таки друзья и союзники в самом недавнем прошлом. Потом вспомнил факты, которые ему принес начальник разведки генерал-лейтенант Смирнов, и резко мотнул головой. Оказывается, КНР, пользуясь тем, что весь мир был занят проблемой Карибского кризиса, еще за неделю до начала Третьей мировой, вовсю развязал войну в горах Тибета, пытаясь пробить сухопутный коридор через территорию Индии к Пакистану. А дороги к месту конфликта, причем и дорогу по уже индийской территории, китайцы вообще начали строить за пару лет до начала боев, пользуясь безалаберностью индусов в тех диких краях. "Таких друзей, за фуй, да в музей"- сказал Батицкий тогда. И он прав, тем более, индусы тоже вроде как союзник и друг СССР. И, во всяком случае, не предъявляют никаких претензий к его стране, в отличие от китайцев, у которых даже в школах уже несколько лет происходят странные художества с географическими картами, в части государственных границ КНР на севере.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 18-04. МОРЕ БОФОРТА, 300 МИЛЬ К СЕВЕРО-ВОСТОКУ ОТ МЫСА ДЕЖНЕВА. АТОМНАЯ ПОДВОДНАЯ ЛОДКА С БАЛЛИСТИЧЕСКИМИ РАКЕТАМИ SSBN-608 ETHAN ALLEN._    -Отбой ракетной атаки. Командир подводной лодки от волнения даже стал растягивать слова, с южным акцентом, что не позволял себе со времен обучения курсантом в Аннаполисе.    -Боцман, ныряем на 80 футов. Штурман, рассчитать курс, нам надо быть в двухстах милях восточнее Токио через 48 часов. И всем, кому это интересно - с русскими мы больше не воюем! Теперь нам поручено поджарить задницу Мао.    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 17-57. КАМЧАТКА. ДЕФИЛЕ К СЕВЕРУ ОТ СОПКИ БАРХАТНАЯ, СТО МЕТРОВ К ВОСТОКУ ОТ БРОДА ЧЕРЕЗ РЕКУ ПАРАТУНКА. _    Пусковые установки реактивного дивизиона, развернутые на восток и готовые к залпу, походили в вечернем сумраке на исполинских диковинных зверей, присевших на лапы-колеса. Сейчас секундная стрелка сделает всего три полных оборота, по короткой команде они начнут выдыхать огонь и смерть, обрушивая их на врагов, замерших на востоке. Почти сразу их поддержат остальные орудия и минометы, а через несколько минут над полем боя появятся бомбардировщики..    Бравурные мысли командира реактивного дивизиона оборвал отчаянный крик радиста, выбегающего из КШМки:    -Товарищ майор, отбой! Всем отбой, команда прошла с самого верха!    _3 НОЯБРЯ, МЕСТНОЕ ВРЕМЯ 20-50. КАМЧАТКА, СЕЛО МИЛЬКОВО. БЫВШАЯ РАЙОННАЯ БОЛЬНИЦА, 82 СТАЦИОНАРНЫЙ ГОСПИТАЛЬ 22 МОТОСТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ. _    Когда он проснулся, было тихо. Только неясное бормотание, храп и шорохи вокруг. Никакого надсадного рева мотора и тряски, которые его здорово вымотали. Да и койка, на которой он теперь лежал, была гораздо удобнее узких брезентовых носилок санитарного автобуса. И еще, на его кровати, с краешку, сидела Ира. Он как-то сразу ее узнал, не смотря то, что, в глазах все плыло и двоилось. Она, опустив голову на грудь, дремала, но как только он пошевелился, сразу же встрепенулась.    -Очнулся? Чуть хриплым голосом, со странным выражением, тихо произнесла Ирина.    -Да вроде.. Ир, здравствуй. А где я? Мы, что, доехали?    -Доехали.. С тем же непонятным выражением медленно сказала Ирина.    -Серый, как же тебя это угораздило?    -Ну как-как. Задумался Сергей. И вдруг начал торопливо частить, объяснять, хотя сам в тоже время понимал, что таких подробностей можно было и не говорить, девушке, к которой неравнодушен.    -Ир, понимаешь, они совсем близко подошли. Вот как ты сейчас. У меня патроны кончились, а он рядом, винтовку упер чуть ли не мне в глаза, и на руке часы, а на часах стрелка секундная, не спеша так, раз-раз, раз-раз.. Я смотрю, а он второй рукой снизу магазин втыкает, уже и щелчок услышал, понимаю, что магазин на место встал, ну думаю, все, конец, как стрелка вертикально встанет, на двенадцать, так он и выстрелит. А сам как во сне, руки-ноги как ватные, оцепенение прям какое-то нашло. А тут Сашка сбоку, свой карабин вытянул и его штыком ткнул. У нас-то ротный заранее команду дал, чтобы штыки примкнули.. Но не убил его, далеко было, Сашка весь вытянулся с карабином и то, только в руку его зацепил. Но он рукой-то дернул и пуля мимо прошла, а тут и с меня оцепенение спало, я своим карабином ему винтовку-то подбил, и сразу в живот ему штыком, ну, как Василь Василич учил. Он винтовку выронил и повалился, а я смотрю, а Сашку-то второй уже подмял, карабин у него выбил и на него навалился. Подмял под себя, как кутенка. И уже нож с пояса тащит. Я подскочил и в спину его штыком, а штык-то и застрял! Я, с перепугу, до самой мушки ему штык воткнул, вот он и застрял. В ребрах, наверное. Я тащу карабин, а он никак! И тут меня сзади по голове третий и ударил. Прикладом. На голове каска была, если бы не она, голову бы вдребезги, наверное, но и так хорошо прилетело, поплыл я, в глазах круги. А этот третий винтовку свою перехватил да штыком меня. А мне и осталось только, что руками прикрываться, свой карабин так и торчит в спине у этого.. Дальше что было, я совсем плохо помню, вроде бы третьего из пистолета ротный застрелил, и пограничники к нам на помощь бежали. А потом мне совсем хреново стало и я упал.    -Так вы, что, врукопашную, что ли с американцами сошлись? Изумленно спросил человек, сидящий на соседней койке. У человека была забинтована голова, а на расстегнутой гимнастерке виднелись голубые летные петлицы.    -И ты двоих убил?    -Наверное, больше. Медленно произнес Сергей, вспомнив, как согнулся пополам американец, выронив винтовку после его выстрела. Троих точно, а штыком, да, двоих.    -Это тебе не в небе чистом летать. Насмешливо сказал еще кто-то сбоку.    -Нам про тот бой политрук потом рассказывал. Отбили они морпехов, только вот из целой роты вот эти два пацана остались, и еще трое. И из всего дивизиона самоходок одна уцелела.    -Я тебя больше никуда не отпущу! Вдруг произнесла молчавшая до сих пор Ирка. И никому не отдам! Произнесла она вдогон, почему-то оглядываясь за спину. И быстрым шагом выскочила из палаты.    -Да парень, теперь ты точно влип! Под дружный смех раненых произнес летчик. Когда на свадьбу-то позовешь? Подначил он.    -Какая свадьба, война ведь? Изумленно произнес Серега, что вызвало еще более бурное веселье.    -Э паря, да ты, небось, все проспал со своей контузией. Кончилась война, все, амба!    ЭПИЛОГ.    Сергей действительно женился на Ирине, у них уже двое детей, и они счастливы, максимально насколько могут быть счастливы двое, мужчина и женщина в этом суровом мире.    Сашка после победы начал пить. Во многом на это повлияло скорая смерть его матери, сердце, отравленное зарином, все-таки не выдержало. Через два года он от водки и погиб, по-пьяному сев за руль и перевернувшись в грузовике.    Инира вышла замуж за лейтенанта Сергеева. То, что было в американском контейнере, они оба стараются не вспоминать, хотя вряд ли такое совсем забудешь. А известный читателям ножик лежит на полке, в гостиной. Хлеб им уже не режут.    Старший лейтенант Ильин стал скоро продвигаться по службе. Через восемь лет он уже полковник, и командир 22 мотострелковой дивизии.    Полковник Калинин Виктор Павлович теперь генерал-лейтенант, командующий ВВС Краснознаменного Тихоокеанского флота.    Маршал Батицкий стал первым президентом Советского Союза. После войны в СССР изменилось многое, в том числе и государственное устройство.    ПОСЛЕСЛОВИЕ К ТРЕТЬЕЙ КНИГЕ. ИЛИ НАЧАЛО ЧЕТВЕРТОЙ.    _Минору Гэнда устало потер виски. Хотелось прилечь и отдохнуть, урвать хоть какую-то пару часов сна, ведь он не спал уже почти двое суток. Но события, произошедшие с его страной, которая еще неделю назад гордо носила названия страны восходящего солнца, острым лезвием самурайского меча резали его душу. Вслед за ударом по Хоккайдо, который легко затмил ужасы Хиросимы и Нагасаки, последовали новые удары по многострадальной земле Ямато, еще более ужасные. Сначала эти проклятые русские ракетоносцы проделали с основными узлами ПВО авиационного командования сил самообороны на трех островах Японии - Хонсю, Кюсю и Сикоку ту же дьявольскую штуку, что и несколькими днями ранее с Хокккайдо. Удар был нанесен в основном по РЛС и пусковым установкам ЗРК "Найк-Геркулес", аэродромы большей частью игнорировались. А может у русских просто не было столько ракет, чтобы ударить еще и по аэродромам? Появление двух эскадрилий китайских бомбардировщиков (то, что это китайцы, стало ясно сразу же - только у них на вооружении еще оставались копии американских В-29) над южной оконечностью Кюсю было сочтено отвлекающим маневром, с целью отвлечь истребители ПВО сил самообороны.. _ Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org