Автор : Носкова Гелена Название книги: О чем базар? (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/noskova-gelena/o-chem-bazar-si О чем базар? Гелена Носкова ГЛАВА 1 В моей жизни было много поводов, чтобы испоганить новогоднее настроение. В школе я навернулась с лестницы накануне каникул, и все праздники лежала недвижимая на диване под елкой из-за растяжения голеностопа. Когда училась в универе, младший брат Максим решил порадовать родителей фееричным световым представлением и каким-то макаром обесточил весь дом. Ни света, ни радио, ни телевизора. Пришлось встречать наступающий год на улице в компании озлобленных соседей. Когда я только устроилась работать, опять же Макс за несколько дней до первого в жизни корпоратива намазал мое лицо зубной пастой, пока я спала. Видите ли, его несказанно огорчил тот факт, что он никого никогда не мазал пастой! -    Настасич, прости! Но мне через пару недель тринадцать - детство почти закончилось. Скоро безобидные шалости мне будут недоступны, - оправдывался младшенький. В любой другой ситуации я бы сама посмеялась, а потом придумала изощренную месть - изрисовала бы его зеленкой, к примеру. Вот только на его мегамятную пасту у меня обнаружилась аллергия. Помню, как визжала, когда увидела себя в зеркале. Уверена, что после глубокого пилинга примерно такой же эффект. Корпоратив пришлось пропустить. А ведь наша бухгалтерша предлагала устроить маскарад! Я бы хоть в образе Шамаханской царицы заявилась. Фигура позволяет, а покраснения и припухлости мордашки всегда можно задрапировать вуалью. В прошлом году накануне праздника я узнала, что мне изменяет жених. В порыве горестных чувств я сломала ему нос, а этот слизняк заявил на меня в полицию. Приехавший участковый, в миру известный как дядя Коля, сначала долго хохотал, а потом упрекал моего несложившегося супруга: -    Как вам не стыдно, юноша, наговаривать на столь очаровательное создание. Депо в том, что Вадик хоть и невысокий, но крепкий. А вот я худенькая. Физрук в универе почему-то вечно был обеспокоен шириной моих бедер и причитал, как же тяжело мне придется рожать. Оценив наши габариты, ни один здравомыслящий человек не подумал бы, что я могу что-то Вадюше повредить. Тем более, била я грамотно -    основанием ладони, поэтому на моих руках следов преступления не осталось. Позже я узнала, что за меня впрягся Макс, но, помимо разукрашенной морды, он подарил Вадику несколько убедительных угроз, и экс-бойфренд нашему семейству больше не докучал. Макс - засранец, но единственный и любимый братишка. Так я думала до недавних пор. Благодаря нему в моем персональном рейтинге подлянок, которые подбрасывала судьба под Новый год, новый фаворит А как еще я могу думать, лежа в колючем сугробе в двадцатиградусный мороз? Мимо проходят люди. Кто-то хмурится, кто-то ехидно подглядывает, а кто-то в открытую смеется. И хоть бы один предложил помощь! Встать самостоятельно не могу, потому что братец нарядил меня в доисторический тулуп нашего деда. Да, он теплый, но тяжелый и громоздкий. Из-за него я катаюсь колобком около елок и старательно игнорирую несколько телефонов, которые меня снимают. Макс мне должен. Еще не придумала, как он расплатится, но стоить это будет дорого. Двадцатого декабря он огорошил очередным бизнес-планом. -    Сеструлечка, - позвал Максим, залетая на кухню, когда я вынимала из духовки румяные пирожки с капустой, - сестреночка моя любименькая! Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? Знаешь, как мне повезло, что моя сестра именно ты? -    Чего надо, гад ползучий? -    А вот правильно ты меня, Настасьюшка! Правильно! Я по сравнению с тобой вошь на теле нашей благопристойной семьи! А ты и умница, и красавица, и пирожки печешь, и брата ласковым словом привечаешь. -    Мелкий, о чем базар, я не понимаю? Говори конкретно, а то сейчас за мной Ксюша придет, пробежимся по магазинам. А на телефон в свой законный выходной я не отвечаю. Так что коротко и по делу. -    Какая же ты у меня конкретная, - я приподняла левую бровь в немом вопросе, - как настоящий грамотный юрист! -    Так, Макс, соберись. Меньше букв, больше смысла. Братец тягостно выдохнул. Чуяло мое сердце, придется опять растрясать целлюлит, помогая мелкому в новой затее. Если б у меня этот целлюлит был, я бы, может, и порадовалась бесплатному, пусть и нервовыматывающему, фитнесу. -    Настась, а ты меня любишь? -    Чем меньше ты нуждаешься в памперсах и слюнявчике, тем меньше моя любовь. -    Да я в них уже лет десять не нуждаюсь! -    Значит, ты уловил мой непрозрачный намек. -    Как так можно?! Я твой главный и любимый мужчина в жизни! -    Пока главный мужчина в моей жизни - это папа. На втором месте - Киану Ривз. На третьем - мой начальник... -    Давай уже к тому номеру списка, где я, - бесцеремонно перебил брат Я состроила сосредоточенное лицо, типа думаю. -    Эй, ты чего молчишь? - Не нашла тебя на первой странице. Вторую проверять будем? - Вот такая ты! А я к тебе с гениальной идеей, между прочим. Я мученически простонала: -    О, нет! Пожалуйста, Макс! Давай хотя бы до конца года без приключений. Ты ведь почти четыре месяца держался. Потерпи хотя бы до завершения новогодних праздников. Когда четыре года назад (после инцидента с пастой) он говорил, что детство скоро закончится, я не подозревала, что он всерьез решит играть во взрослого серьезного мужика. И проявлялось это желание не в увлечении сигаретами, алкоголем или миловидными одноклассницами, а в неуемном стремлении зарабатывать. Благодаря смазливой мордашке он снимался в местной рекламе. В одном из роликов, где рассказывал о продукции молокозавода, он открыл мой секретный ингредиент для воздушных оладушек! По телевидению стали крутить видео, которое он записал на кастинге, и в итоге его ненавидела я за раскрытие семейной тайны и еще несколько сценаристов той рекламы в придачу. Я на брата в силу сестринской иррациональной любви обижаться долго не могу, а вот те парни, которых чуть ли не уволили за то, что «неизвестный паренек интереснее их сценария», затаили обиду. После моего сестринского леща Макс в рекламе больше не светился. Еще он раздавал листовки, помогал чистить овощи в школьной столовой, писал одноклассникам сочинения за монетки и барбариски. Это из безобидного. И не подумайте ничего дурного! Наши родители хорошо зарабатывают, но Макс гордился самостоятельностью. И предки не возражали. Мама поначалу дулась, но этот хитрый лис поулыбался ей немного, и мама растаяла. Прошедшим летом Макс напросился на подработку в юридическую контору, в которой я тружусь с самого окончания университета. Шеф ни разу за эти годы не усомнился в моей компетентности, поэтому согласился принять брательника на должность «подай-принеси». То ли в жаркие месяцы геомагнитная обстановка другая, то ли мужики активнее заглядываются на оголившихся посторонних девиц, но ко мне неоднократно приходили парочки, жаждущие развестись. Некоторые жаждали этого столь активно, что на консультациях меня спасали беруши. Но Макс, этот доморощенный психолог, который скорее всего и целовался-то только, не размыкая губ, мирил их и убеждал, что развод - это фигня и глупости для трусов. Короче, по его вине я лишилась доброй части клиентов. Ему бы орден с подписью президента за поддержку демографической ситуации в стране... Шеф за подобный косяк выговаривал мне, а не мелкому, потому что они сумели сдружиться. И это при возрастной разнице в тридцать лет! После того случая я подговорила родителей надавить на пацаненка, чтобы он малость угомонился. И он угомонился. Или же это было затишье перед бурей. -    Насть, да это реально золотая жила! Посуди сама! Что у нас на носу? -    У меня родинка, а у тебя прыщ пробивается. -    Да нет же, балбесина! Новый год на носу! А какой самый ходовой товар в Новый год? -    Шампанское? Мандарины? Открытки со снеговиками? - предположила я. -    Елки! Мы с Федькой посовещались и решили продавать елки. Федька - это лучший друг младшенького, который от отсутствия инстинкта самосохранения поддерживает любые идеи Макса. Я надкусила слегка остывший пирожок и с набитым ртом ответила: -    Статья 260 УК РФ. Незаконная рубка лесных насаждений. Учитывая, что вы будете вдвоем с Федькой, то часть вторая. Предусмотрено наказание в форме штрафа до миллиона рублей либо лишения свободы сроком до четырех лет. -    Настась, не нуди. У Федьки рядом с дачей лесок, а там крошечные елочки. Кому они нужны вообще? А мы по- тихому срубим пару десятков и выставим на нашем базаре. А то приходится за елками на автобусе мотаться. Непорядок! -    Ты если рассчитываешь, что я тебе сухари стану на зону передавать, то не обольщайся. -    Я так-то рассчитывал, что у меня среди ближайших родственников имеется крутой юрист и в случае чего он, точнее она, меня отмажет. -    И лишиться работы?! -    Да не дрейфь, Настюха! Все тип-топ будет. Мы и с двоюродным дядькой у Феди договорились. У него вместительный грузовичок, он нам елочки на базар и доставит. Ему даже платить не надо. Только бутылку потом выставим. Зачем он мне все рассказал? Я ведь сейчас при неблагоприятном раскладе подельником стану. -    От меня-то ты чего хочешь? Решил срубить бабосика на рубке елок - флаг тебе в руки и барабан на шею. Твоя идея - твоя реализация, твоя реализация - твое обморожение. Ну, и деньжата поверх всех неприятностей -    Ты почему такая огорчашка? Позитивней надо быть, сестра! -    Еще раз, Макс. Я скоро ухожу гулять с Ксюхой. Выкладывай, чего надо. -    Настась, - ой, не к добру эта вмиг смягчившаяся интонация. - Тут такое дело... Мы все рассчитали, и решили, что торговать надо двадцать восьмого и двадцать девятого числа. Это четверг и пятница. А у меня по географии полугодовая тройка выходит. Родители обещали, что если закончу четверть без трояков, то подарят профессиональный фотоаппарат. А ты представляешь, какие это возможности для будущего заработка? Короче, я в четверг и пятницу буду зависать в школе и целовать туфли нашей престарелой географички. Федька тоже занят. Ты поторгуешь елочками? -    ЧЕГО? Нет! - закричала я. - Не дождешься! Твоя каша - твои комочки! Разгребайся сам, коммерсант недоделанный! Как ему только в голову пришло, морозить меня перед праздником? Но я сама виновата - по глупости рассказала, что последнюю неделю перед Новым годом у нас в конторе сокращенный график работы. -    Настенька, ты подожди отказываться! Я же ради тебя стараюсь. У нас елочки невысокие, но пушистые. Я по ценам сориентировался, у нас примерно тысячу каждая будет стоить, тридцать процентов выручки тебе! Это примерно семь косарей за два неполных дня! Чем не бонус к твоей будущей ипотеке? Жук навозный, ненавижу его! Чтоб его самого какой-нибудь из собратьев в шарик скатал и утащил к вонючей кучке! Здравствуйте, меня зовут Анастасия, мне двадцать семь, и я живу с родителями и младшим братом. Уже примерно год активно коплю на первоначальный взнос для покупки собственной квартиры. -    Сорок! - начала торговаться я. -    Тридцать пять, - ответил Макс. -    Пятьдесят! -    Ладно, сорок, - сдался младшенький. Только не надо меня обвинять! Я чту закон, в конце концов, он меня кормит. А маленькое холодильное приключение, предложенное Максом... Будем считать, что это безобидная шалость. Типа сжигания кнопок в лифте. Только я с елочками еще радость людям принесу. Почти Снегурочка, елки-палки! ГЛАВА 2 И вот я вернулась из воспоминаний обратно в сугроб. Продажи у меня идут, чего греха таить. Торгую всего четыре часа, а уже половину елок раскупили. Но последний покупатель, забрав деревце, рванул к уезжающей маршрутке и случайно сшиб меня с ног. А встать самостоятельно у меня не получается. Где здесь трон королевы лохушек? Прекратив неудачные попытки подняться, я уселась под елкой в позе хмурого гнома. Кажется, даже начала засыпать. Но снегом меня припорошило знатно. Вдруг ветку, под которой я скрылась, кто-то отодвинул, отчего еще несколько горстей снежинок прилетело на щеки. Незнакомец вкрадчиво спросил: - Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? Хотя... судя по твоим губам, уже больше синяя... -    Спакуха, дедуля! - ответила я, не поднимая глаз. - Синий мне к глазам подходит. Так что еще пару часиков посижу и пойду кавалеров обольщать своей неземной красотой. -    Что же ты, Настенька, дедушку обманываешь? - спросил он ласковым и совсем не старческим голосом. Стоп! Настенька? Я ведь не представлялась. А это уже определенно повод, чтобы вылезти из капюшона и посмотреть в глаза «старцу». Пока я соображала, он схватил меня за промокшую варежку и поставил на ноги. -    Ванька! - узнала я бывшего одноклассника. - Давно не виделись, Матрасова, - хмыкнул он в шарф. Ксюха частенько повторяет, что мне нужно не карьеру строить, а замуж бежать, дабы избавиться от этой дурацкой фамилии. Вообще, я подозреваю, что несколько поколений назад мы были Матросовыми. За этот факт говорит хотя бы то, что родители моего отца переехали из Владивостока. Но, видимо, какому-то еще чуть менее удачливому родственнику, чем я, удалось напороться на пьяную паспортистку, волею которой мы из романтичных Матросовых превратились в полосатых Матрасовых. -    Точно. Давно, - согласилась я. С Ванькой мы учились вместе с первого класса. Более того, с первого класса и до последнего урока в одиннадцатом классе мы сидели за одной партой. В началке нас уместили рядышком, а потом как-то пропало желание пересаживаться. Там мы и остались единственной партой «мальчик-девочка» в классе. Мы даже дружили. Конечно, особо тайными секретами не делились. Да и целоваться учились не друг на друге. Но вот поржать и перержать мои косяки или другой достойный повод получалось мастерски. А в нашу последнюю школьную весну мы разругались, но не отсели друг от друга. Просто объявили молчанку, а я даже голодовку на пару дней (моей туповатой голове показалось, что к выпускному стоит слегка похудеть). Мы не разговаривали, когда репетировали вальс к последнему звонку, на вручении аттестатов и выпускном. А уж после выпускного и подавно. Как итог - с Ванькой мы не виделись десять лет. Я помню, из-за чего мы поссорились, но за давностью лет обида померкла. -    Чего же ты, Настенька, свои щечки красивые морозишь? -    Не поверишь, дедушка! Впряглась за неблагодарного оленя, который в данный момент воюет с географией. По лицу Вани прочитала - он ничегошеньки не понял. -    Младший брат просил за него поторговать. У него мегаважная контрольная на носу. -    А! Я помню твоего мелкого! Максим, кажется? - я утвердительно кивнула. - То-то я думаю лицо у парнишки знакомое... -    У какого парнишки? - напряглась я. -    Да сейчас за магазином столкнулся. Чую - где-то я его видел, а где не помню. Я сняла капюшон и ткнула варежкой в свой головной убор. -    У парнишки случайно не такая же шапка? - грозно поинтересовалась я. -    Точняк! Она! Я еще удивился, что кто-то вязаные ушанки носит. Макс! Засранец, чтоб тебя! Ошибки быть не может - нам такие шапки связала бабушка на прошлый Новый год. И они настолько нелепые, что ни один магазин не решится показывать их людям. -    Вань, а ты мог бы посмотреть за елочками пять минут? -    Я? С чего бы это? -    Двести рублей, - надавила я. -    Пятьсот! - Триста. -    Договорились. Только если ты через пять минут не появишься, я забью на елки и веру в женскую порядочность. Я двинулась в направлении, которое указал бывший одноклассник. И, о чудо, заметила младшенького. Он стоял рядом с какой-то девчонкой и довольно улыбался. Я уверенной походкой заполярного колобка направилась к парочке. -    Здравствуйте, молодые люди, - мой обычно звонкий голос хрипел то ли от холода, то ли от негодования. Макс медленно, как жертва триллера в темном подвале, повернул голову и промямлил: -    Привет. Девчушка заливалась румянцем. Ее красные щеки - это определенно румянец, а не морозный эффект, потому что она слишком явно смущалась даже внимания Максима. - Что же ты, Максик, даже не представишь нас? -    Алиса, это моя сестра - Настя. Настя, это Алиса, мы учимся в параллельных классах. В глаза не смотрит, паразит такой. И правильно делает. -    Здравствуйте, - робко мазнула по мне взглядом Алиса. Как такое чудо могло связаться с моим братом? Такая тихая, скромная девочка... И Макс ей нравится. Да и она ему. Слишком очевидно. У нас в семье на протяжении нескольких поколений сложилась традиция, что жен и мужей выбирают из одноклассников. Это не правило, просто так почему-то получается. И ведь ни одного развода! Все счастливые, как поросята в теплой грязевой луже. Одна я непутевая. А Макс, значит, может продолжить традицию? И вот глядя на Апису, уже я забеспокоилась, как она с такими узкими бедрами родит мне племянников? Такая худенькая девочка... Я заметила на ее берете фигурку балерины. Ох, неспроста эта брошь, худоба и прямая осанка! Тогда-то я и придумала месть младшенькому. -    Алиса, - обратилась к девчушке, - а ты любишь балет? В секунду она трансформировалась из робеющей подружки брата в заинтересованную фурию. -    Обожаю! Я сама долго танцевала, но пришлось прекратить. Слишком высокая... -    Ой, а ты знаешь, Максим тоже жить не может без балета! -    Правда? Он мне не рассказывал! Максим, серьезно? У брательника задергался глаз. -    Да, Аписа. Правда, - сквозь зубы. -    Как же это здорово, - заливала я. - В таком случае, Максик, можно я расскажу о твоем новогоднем подарке? Я купила два билета на «Щелкунчика», хотела сходить вдвоем с любим братом, но появились другие планы. Алиса, ты же составишь Максу компанию? -    Я? Это же так дорого... Я хотела пойти, но родители сказали, что не дадут столько денег. -    Аписа, - прервала я ее сомнения. Она уже давно согласна, но чем более вымученным окажется ее решение, тем меньше шансов у Макса соскочить. - Билет все равно пропадает, так что соглашайся. -    Хорошо. Спасибо! Максим, я такая счастливая! - накинулась она с обнимашками на брата. А он посла мне убийственный взгляд, когда я распрощалась. Макс ненавидит балет. Нет, не так. У него от балета нервные конвульсии и ненависть ко всему свету. Причин такой нелюбви две. Во-первых, наш дед обожал классическую музыку, особенно балетные композиции. Он сохранил граммофон и виниловые пластинки и ежедневно музицировал. Почему-то дед решил, что Максу тоже стоит привить хороший вкус, поэтому с пеленок усаживал малого рядом с собой. А Макс, заядлый хипхопер, не может отказать старшему родственнику и по сей день. Во-вторых, несколько пет назад брата слегка поколотили студенты танцевального училища. Он тогда еще самоутверждался за счет унижения других и однажды нелестно отозвался о «пацанах в колготках». Только он не учел, в какой физической форме находятся эти пацаны и как они горой стоят друг за друга. Макс тогда пришел домой в синяках, хромой и даже в слезах. Я его успокоила, а когда выдворила в ванную умыться, долго хохотала. С тех пор эта наша братско-сестринская тайна. Никому не позволю смеяться над своим братом! Все шуточки в его честь должны достаться мне! Теперь осталось купить билеты. Я знаю, что цены на новогодние спектакли заоблачные, но ради такого прикола не жалко потратить едва ли не половину месячной зарплаты. Даже мечты о собственной жилплощади готова задвинуть ненадолго. Когда я вернулась к Ване, он уже ненавидел всех и каждого, примерно как я несколько минут назад. -    Настенька, - он продолжал жалкие пародии Морозко, - сколько ты тут уже стоишь, деточка? -    Четыре часа. -    Совсем ополоумела? Дубак на дворе! Тебе еще детей рожать! -    Мои будущие дети не твоя забота. -    Ну да, скорее всего. Хотя никогда не говори «никогда». -    К тому же, - прервала этого недофилософа и недопародиста, - я в теплом тулупе, а тебя подвела тонкая курточка. Откровенно говоря, это я должна беспокоиться о твоих будущих детях. Не отморозил бы себе ничего... -    Не переживай, Настенька! Только маякни, и я тебе докажу свою стопроцентную состоятельность. -    Пошляк! -    Не знал, что дети - это пошло. Кстати о детях. Макс живой остался? Ты помимо незаконной торговли еще парочку статей уголовного кодекса на себя не навесила? -    Макс как Цой и Ленин - живее все живых! Ванька, кажется, чутка оттаял и начал забавляться. Выяснилось, что я страшно скучала по его улыбке, адресованной мне одной. Но ничто не вечно под луной, и самый восхитительный момент может разрушиться под давлением случайностей. - Вот черт, - тихо выругалась я, хватаясь за края тулупа. -    Что случилось? - Ванька стал озираться и искать причину, что бесцеремонно меня смутила. -    Менты, - я глубже нырнула в капюшон. Надежда, что я останусь неузнанной, испарялась с каждой секундой. Со стороны магазина шел вечно улыбающийся участковый дядя Коля. Дядя Коля - полноватый добродушный мужчина, который до последнего верит в даже самые запущенные семьи нашего микрорайона. Я знаю, что за организованную незаконную торговлю он бы не стал сообщать в особо неприятные инстанции, а только по-отечески пожурил бы: «Ай-яй-яй, Настенька. Как же тебе не стыдно?» Если кто-то из современников и должен играть Морозко, то это дядя Коля. Однако рушить годами выстроенную репутацию в глазах участкового не хотелось, поэтому я схватила Ваньку за руку, когда заметила приближение к нам дяди Коли. Недолго думая, я крикнула бывшему однокласснику: -    Ванька, драпаем! И мы побежали так быстро, как это позволяли мои валенки на два размера больше. А остановились... Короче, я поскользнулась и упала на Ваньку. Весь удар пришелся на парня, а мне было мягко и даже относительно тепло. Я заметила, что Ванькины ресницы покрылись инеем, а губы потрескались. Видимо, я разглядывала его слишком долго, потому что услышала недовольное: -    Слышь, Снегурочка, ты меня тяжелым дыханием сейчас заморозишь. И если я полежу в снегу еще подольше, то реально начну бояться за свое будущее потомство. Ваня аккуратно перевернулся, поднялся сам, а затем поднял меня. К всеобщей радости мы проскользили до небольшой кофейни, где оба согласились отогреться. Глава 3 Как мы заявились в кофейню - это отдельная опера. Ваня - привлекательный и надушенный каким-то вонючим, но приятным парфюмом, и я... В отцовском свитере, старых джинсах, без косметики и с двумя растрепавшимися косичками. Да и пахла я после всех злоключений как освежитель воздуха... Хвойный! Разместившись за дальним столиком, Ванька долго впитывал мое природное очарование, приправленное гротескным стилем. Он не смеялся, не комментировал. Я уже ждала признаний из серии «Как же я скучала, Настюха» или «А ты совсем не изменилась». Но Ваня был бы не Ваней, если бы не разрушил мои надежды. -    Ты мне триста пятьдесят рублей должна, - заявил он. -    Эй! Мы договаривались на триста! -    А ты не уложилась в пять минут. Проценты набежали. Поэтому я разрешаю тебе угостить меня чашечкой кофе с какой-нибудь пироженкой. -    Ну ты, Ванька, ваще! Ты бы еще припомнил шоколадку, которую я обещала в десятом классе за то, что ты меня домой со школьной дискотеки проводил. -    Точняк! С учетом процентов, - судя по хитрому прищуру, он прикидывал, сколько я ему должна спустя одиннадцать лет, - с тебя огромный шоколадный торт! -    Насколько огромный? -    Подозреваю, что с тебя ростом. Да, точно. Чтобы ты еще внутри поместилась. -    Попахивает каннибализмом. -    Попахивает отличным представлением с продолжением. -    Ваня, ты свинтус! С чего я вообще должна тебе шоколадку? Это джентльменская обязанность - провожать девушку поздним вечером домой. -    У меня на тот поздний вечер были планы на Таньку, которые ты обломала. Так что ты мне должна. Не спорь. - Хотя бы триста пятьдесят рублей... -    Их ты тоже должна. Я кошелек оставил в машине, а ты меня утащила куда подальше. Я замерз. Так что отогревай меня. И что за паника была у елок? Ты когда начала выражаться, словно после отсидки? Или я чего-то не знаю? -    Мы десять лет не виделись. Естественно, что ты много не знаешь. А касаемо лексикона... Я юрист, и приходилось общаться с разными кадрами. Над нами возвышалась замученная предновогодними сменами официантка в ожидании заказа. Я как послушная и ответственная девушка сказала: -    Мне, пожалуйста, патте, а молодому человеку подберите набор из кофе и десерта, суммарной стоимостью в триста пятьдесят рублей. И счет сделайте общий. Спасибо. Официантка удалилась, а мы вновь остались наедине. -    Ну, старый друг, рассказывай, - велела я. -    Чего именно? -    Как ты жил без меня столько лет?  -А... Как жил? Прекрасно жил! Отучился, получил профессию, устроился на работу. -    Фу-фу-фу, Ванятка! Мне этот скучный каркас неинтересен. Выкладывай уже любопытные детали! -    Что ж... Слушай. Любопытный факт номер «раз». Когда я поступал в институт, то недобрал двух баллов до бюджета. Но, к счастью, поступил мой однофамилец, а в приемной комиссии напутали и позвонили мне с предложением нести аттестат. Так я оказался среди студентов. Неудивительно. Ванька при чудесном имени имел не менее чудесную фамилию Иванов. Да, долгие годы моим другом был Иванов Иван Анатольевич. Когда в девятом классе его подрядили публично поздравить меня на классном часу с днем рождения, он пожелал, чтобы сбылись все желания и мечты. На что я ответила: «Вань, пообещай, что если когда-нибудь через много лет у тебя родится сын, то ты не назовешь его Иваном. Вот тебе мое желание». На откровение бывшего друга я ответила: -    Как ты мог? Из-за тебя человек места лишился! -    Не из-за меня, а из-за секретаря приемной комиссии. И если бы я сознался в ошибке, то места лишилась бы та самая секретарша. В любом случае кто-то бы пострадал. Я предпочел не брать на себя ответственность и сделать вид, что не заметил досадной оплошности. -    Все равно фу! К нам подошла официантка с ароматным заказом и без капли участия в голосе спросила: -    Ровно на триста пятьдесят рублей не вышло. Триста сорок восемь вас устроит? -    Да, да, конечно, - отозвалась я. - Два рубля мы накинем в чаевые. Девушка коротко кивнула. Судя по всему, она уже давно положила и на Новый год, и на работу, и на клиентов с их чаевыми. Если бы я по двенадцать часов в сутки слушала «Джингл Беллз», я бы тоже переметнулась на темную сторону силы. -    В моей работе подобную неточность забраковали бы, - тихо сказал Ваня, когда официантка пропала из зоны видимости. На мой немой вопрос бывший друг и одноклассник ответил: -    Любопытный факт номер «два». Я работаю ювелиром. Я подавилась, и кофе застрял в носоглотке. - Ты? Ювелиром? Это шутка такая? Может, охранником в ювелирном салоне? -    Я все правильно сказал, а вот ты додумываешь. Как тебя в юристы взяли с таким посредственным чувством объективности? -    Но как? Для ювелиров важно знание химии. А ты на протяжении многих лет только и делал, что у меня списывал! А когда ты на лабораторной мне чуть волосы горелкой не спалил? -    Да ты мне нравилась, идиотина! Я тут, видите ли, старательно ее почеркушки в свою тетрадь переписываю, а она в это время с Пашкой флиртует. -    Ни с кем я не флиртовала! У него паста закончилась, и он попросил запасную ручку. И что значит «нравилась»? Понравившейся девушке волосы не жгут! Или ты рассчитывал, что на меня лысую никто, кроме тебя, не посмотрит? -    Да я бы тоже от тебя лысой сбежал... Мне было семнадцать! С какой радости я должен тратить молодость на девушку с плешью в полголовы? А про Пашку... Ну... Ты извини, что ли? -    А извиняться ты как не умел, так и не умеешь... Внезапно в памяти всплыл образ последней ссоры, разрушившей многолетнюю дружбу. В последние два года обучения в школе математику нашему классу преподавал новый учитель - совсем молоденький парнишка, но с невероятно светлой головой. Это большая редкость, но ему сходу поручили уроки в выпускных классах. Я была отличницей, но с математикой не дружила, особенно с геометрией. Однако учитель, заметив усердие и умственные задатки, выделял меня среди одноклассников и нагружал заданиями повышенной сложности. Помню, он вручил мне учебник с жуткими задачами по планиметрии и велел их решить. Я убила несколько часов, но гордая и несокрушимая несла тетрадь в школу. На перемене перед геометрией, когда мы уже находились в кабинете, меня позвала одноклассница с просьбой объяснить заданную на дом теорему. Класс у нас был шумный и неугомонный, поэтому приходилось концентрироваться только на доказательстве теоремы. По возвращении к родной с Ванькой парте я увидела, как друг хмурым взглядом пробегает по строчкам в моей тетради. Я тогда над ним посмеялась, что он, мол, наверняка, ничегошеньки не понял. Но Ванька беспричинно злился. У него всегда была выразительная мимика, поэтому его эмоции считывались без проблем. Я попыталась забрать тетрадь, но он одернул руку. Повторная попытка также не принесла успеха. Когда я поднялась и, обойдя парту, подошла к нему вплотную, Ванька сказал только: «Не отдам». Я смотрела на него, вспоминала часы, потраченные на чертежи и доказательства, и чуть не плакала от издевательств друга. Я прикрикнула и агрессивной фурией двинулась на него. А Ваня совершил страшное... Он в два шага подбежал к окну, отворил его и выбросил тетрадь на улицу Апрель был щедр на дожди, поэтому мои каракули прилетели в мутную лужу. Я из последних сил сдерживала слезы, а друг, видимо, бывший, схватил меня за руки и повел прочь из кабинета, в дверях столкнувшись с удивленным нашим побегом математиком. Вдали от одноклассников я все же заплакала. Размазывала по щекам сопли, кричала, колотила Ваньку по груди. А он молча сносил уместные и неуместные обвинения. Когда мой запал иссяк, Ваня развернулся и ушел. С тех пор мы не разговаривали. Я никогда не думала о нем как об интересном мужчине, но все же в первую за десять лет встречу предпочла бы выглядеть более лощено. Хотя бы более опрятно. Самое неловкое, что пока я уткнулась в чашку, Ваня бесцеремонно меня рассматривал. Юношеские обиды давно забылись, а теплые воспоминания о былой дружбе то и дело ворошили сознание. -    Слушай, Настюх, а ты чего завтра делаешь? -    Мммм... Свидание? - кокетливо прощебетала я. -    А как же! Ты вон какая фам фаталь стала, не могу удержаться! -    А вот удерживайся! В противном случае я готова озвучить целый список статей уголовного кодекса, к которому может привести мужская несдержанность. -    Ты прям по живому режешь... Сначала обломала торт с сюрпризом, теперь вот это... И все же? Чем занята будешь? -    Утром работа, хотя шеф сказал, что в этом году уже можно не появляться. А потом обещала Максу с елками помочь. Но, думаю, он сам справится. Так что вечером я свободна. -    Да меня больше утро интересует. -    И куда же ты меня планировал пригласить утром? - я не скрывала удивления. -    В детский сад. Если он не перестанет шокировать, то я рискую подавиться кофе. -    Зачем? Строишь серьезные планы и хочешь проверить мою лояльность к детским крикам? -    Скорее, на меня строят планы... -    На тебя запала воспитательница? Поздравляю, приятель! Помню, ты в седьмом классе влюбился в русичку, так судьба дает шанс реализовать эротические фантазии с работницей образования. -    Ах, если бы, Настюх... На меня запала девочка из группы племяшки. Я все-таки подавилась кофе. Ваня перегнулся через стол, запачкавшись десертом, и похлопал меня по спине. - Племяшке сколько лет? - откашлявшись, спросила я. -    Пять. -    Ага, значит, твоей поклоннице тоже пять. И как же ты покорил юное сердце? -    На прошлом новогоднем утреннике у нее расстегнулась туфелька, и она не смогла ее застегнуть. А воспитательница была занята мальчиком, который описался. Так я присел рядом с ней и помог. Всё. -    Вань, я, конечно, не спец в детской психологии, но, по-моему, за целый год она тебя сто раз забыла. -    Я тоже так думал, но Маришка - племяшка моя - когда звонит, обязательно повторяет: «Лена спрашивает, придешь ли ты на праздник». Короче, эта неугомонная Леночка терроризирует мою малую. Я через Маришку прознал, как можно отречься от навязанной невесты. Оказывается, нужна настоящая невеста, тогда эта Лена переключится на какого-нибудь мальчика, более подходящего по возрасту. -    Подозреваю, настоящую невесту должна сыграть я? -    Верно. Сама сказала, что шеф по факту тебя отпустил. -    Это еще ничего не значит. Я могу отказаться от банального нежелания обманывать ребенка. -    Это маленькая ложь, по сравнению с той, на которую я могу ее обречь. Сама представь, ей пять. До шестнадцати лет к ней даже прикасаться нельзя. Иначе... Какая там статья? -    Сто тридцать четвертая. -    Во-о-от! А мне что, на одиннадцать лет монахом заделаться? А если она потом скажет: «Староват ты для меня, дедуля»? -    И все равно не убедил. -    Настя, не заставляй тебя шантажировать, - грозно прошипел Ваня. -    Ха! У тебя ничего на меня нет! -    А как же незаконная торговля? Незаконная рубка леса? А ведь ты в сговоре с младшим братом. Оба по этапу пойдете. -    Ты этого не сделаешь, - уже менее уверенно произнесла я. -    Проверим? Я пыхтела, как паровоз. Конечно, я бы смогла отмазать себя и Макса, но вот портить репутацию решительно не хотелось. -    Знаешь, Ваня, я до недавнего времени думала, что жук навозный - это мой брат. Но, кажется, ошибалась. -    На меня намекаешь? Да мне в принципе плевать, как ты меня материшь в своих фантазиях, главное, чтоб согласилась на роль невесты. И, кстати, особо с визуализацией оскорблений не увлекайся, а то вдруг для правдивости нам придется поцеловаться перед детками. Неприятно будет представлять на месте партнера рогатого насекомого в навозе. На последней фразе подошла официантка, и Ванькина реплика пробила ее усталость. Она выпятила глаза и едва не хохотала. Пока я расплачивалась, Ваня без спроса взял мой телефон и позвонил на свой мобильный. Так бесхитростно мы обменялись номерами. К елкам мы возвращались, обсуждая детали легенды. А вдруг? Если пятилетняя девочка за год не забыла Ваню, может, и в правду любоффь? Против такого чувства необходима стратегия. У импровизированного елочного базара обнаружился изрядно промерзший Макс, а рядом с ним всего два деревца. Мое появление он встретил безрадостно, а я, наоборот, восторженно сюсюкала младшенького: -    Макс, умничка моя! Как же ты все быстро продал! И географию сдал, как я подозреваю! Чудо, а не парень! Брательник уже собрался ответить, как в разговор встрял Ваня: -    О, а я еще елку не купил. Сколько стоит? -    За тыщу отдам, - процедил Макс, еле двигая заледеневшими челюстями. -    Отлично, - бывший одноклассник протянул малому купюру, подхватил колючее дерево и ушел к машине. Он елку в салон затаскивать собрался?.. Ваня крикнул мне на прощание: -    Завтра в десять. Детский сад «Аистенок». Кивнув, я обратилась к брату: -    Ладно, Макс. Потопали домой. Мы ведь тоже еще елку не поставили. Будем считать, что последняя для нас осталась. Дома, когда он отогрелся, сознался в обмане. У него и намека на трояк по географии не было, но был шанс провести время с понравившейся девушкой. Мы сошлись на том, что не злимся друг на друга, но когда я засыпала в своей комнате, он неслышно сел у кровати, погладил по волосам и тихонько сказал: - Я еще отомщу за «Щелкунчика». Глава 4 К следующему утру я вернулась к нормальному человеческому облику и даже получила братское одобрение, выраженное коротким «Вау!». Шопинг с Ксюшей не прошел даром, и я блистала на детском утреннике новым шикарным платьем. Только Ваня не расщедрился ни на «Вау», ни на «Отлично выглядишь». Он приветствовал меня торопливыми словами: -    Не опоздала. Молодец. Пошли, пока свободные стулья в зале остались. Ну, и ладно. Я все равно красивая. Об этом говорит хотя бы куча-мала из детей, которая образовалась, когда на меня засмотрелся незнакомый мальчик и врезался в спину впереди идущего пацаненка. Мы с Ванькой были самыми счастливыми среди взрослых, потому что, во-первых, нам все-таки достались стулья, а, во-вторых, мы не были родителями и потому не снимали каждое крошечное движение на камеру. Наша миссия заключалась в том, чтобы тихо наблюдать за представлением и стараться громко не смеяться в нелепых ситуациях. В детском саду я столкнулась с двумя истинами, о которых часто говорили мои уже родившие подруги, но в которые я не очень-то верила. Первое. Дети очень громкие. А когда их много, то складывается ощущение, что попала в зону миграции саранчи и не можешь отделаться от бесконечного жужжания. Конечно, в группе имелся лидер по громкости. У меня вообще давно сложилась гипотеза, что в каждом коллективе должен быть маленький гиперактивный очкарик. В группе Ваниной племянницы такого кадра звали Витя, он был самым низким, носил очки на резинке и после каждой реплики в спектакле вскакивал и кричал в сторону зрителей: «Мама, я молодец?». Второе. Современные родители обожают диковинные имена. В Маришкиной группе тридцать один человек, из них три Ульяны, две Евы, два Савелия, два Захара. А еще Демьян, Влас, Божедана и даже Рианна. Я Анастасия, рядом Иван. Даже как-то неловко. Я почувствовала себя динозавром, но имя бы менять не согласилась. Уж лучше Настя. У Вани оказалась совершенно потрясающая племяшка. Вопрос только, как у чудо-девочек, как Маришка и я, среди ближайших родственников находятся такие персонажи, как Ваня и Макс? А еще я сразу поняла, кто из толпы снежинок безутешно вздыхает по бывшему однокласснику. Она не выделялась среди остальных девочек пышностью или блеском платья, но единственная во время танца не улыбалась, а хмурила светлые бровки. Она особо яростно трясла мишурой и гневно поглядывала в мою сторону. На поклоне, когда родители умиленно улыбались, а Ванька аплодировал, я крепко поцеловала его в щеку, на что он отозвался довольной улыбкой и приобнял меня за плечи. Влюбленная Леночка горделиво вздернула нос и направилась к низкому деревянному стулу, где лежала ее пластмассовая диадема. После того, как молодежь прочитала стихи и получила сладкие подарки из рук ряженого Деда Мороза, активизировались родители с фотоаппаратами. Каждый пытался ухватить в свой снимок яркий кусочек елки. Мы с Ваней стояли поодаль от всеобщего веселья, но не уходили, поскольку исходная цель не была реализована окончательно. Мы пришли на праздник, чтобы разрулить ситуацию с влюбленностью Леночки, но затормозили на ее презрительном взгляде. Я бы и дальше мялась в раздумьях, если бы их виновница не вывернулась из рук нянькавшей ее матери и не подошла к нам. Малышка сходу обратилась к Ване: -    Это твоя жена? Ваня присел на корточки и мягко объяснил: -    Почти. Она еще моя невеста. Девочка схватила парня на ворот рубашки и приблизила к себе, чтобы прошептать: -    Но ведь она не такая красивая, как я. У нее нет короны с бусинками. И платье некрасивого цвета. Я, разумеется, услышала детское негодование, но не приняла его близко к сердцу. В столь юном и прекрасном возрасте я тоже фанатела от юбочек и платьишек цвета розового фламинго, искупавшегося в свекольном соке. И не я виновата, что перешла от фуксийного великолепия к классическим нарядам в синих тонах. Я всего-то сломалась под тяжестью обстоятельств, именуемых «дресс-код». -    Любовь зла, - обреченно ответил Леночке якобы жених, на что я стукнула его по плечу с тонким намеком «Фильтруй базар». Ванька смекнул, что сложные философские и выстраданные в горьком опыте истины неподвластны детскому уму. Я присела рядом с Ваней и доверительно поведала девочке: -    Леночка, мы с Ваней просто любим друг друга. Поэтому он не замечает, что у меня не такое красивое платье, как у тебя. Но ты только не плачь. У тебя еще будет жених. А Ваня... Зачем он тебе нужен? Я по секрету скажу - он не всегда зубы по утрам чистит. Твои родители порадовались бы, если бы ты их познакомила с женихом, у которого не чищены зубы? -    Нет, - уверенно отозвалась малышка. -    Вот и я так думаю. Мои родители тоже не очень-то довольны... Девочка обдумывала обрушившиеся на нее откровения и вновь хмурила брови. А после легко и даже восторженно спросила у Вани: -    А можно я тогда Витю буду любить? Ты не обидишься? -    Нет, Леночка. Счастливая кроха подбежала к Вите, которому мама поправляла очки, и потащила его к елке фотографироваться. Пока родителей не разогнали по скучным рабочим местам, а детей - по группам, заваленным игрушками, я успела познакомиться с Ваниной племяшкой и старшим братом. Почему у меня нет старшего брата? Почему я вынуждена мучиться с младшеньким, а Ванька - балбес и раздолбай - фактически ни за что получает братскую заботу и в некоторой степени покровительство? Несправедливо! Ваня любезно согласился подвезти меня до дома, хотя вперед я добралась за десять минут пешком. То, что он не джентльмен, мы выяснили накануне, поэтому я ждала подвоха, который выразился в вопросе: -    Значит, я, по-твоему, не чищу зубы? -    Понятия не имею. Но мне эта причина показалась достойной, чтобы разоблачить твой светлый образ. -    Больше ничего не придумала? -    А ты чего придираешься? Неужто и вправду не чистишь? Целовать тебя больше не буду! -    Да ты меня всего-то в щеку клюнула! - припомнил Ваня. - Это даже поцелуем назвать нельзя. У меня аж либидо в минус скатилось. -    Зато ты по моей милости вновь свободен, как ветер в попе. Поэтому отвечай честно, не задумываясь. Куда сейчас поедешь? -    На работу. Это вас, юристов, много, что можно в будний день не явиться на рабочее место, а нас, ювелиров, мало. А талантливых ювелиров еще меньше. А таких потрясающе одаренных, как я... -    Я поняла, не продолжай. На какую улицу поедешь? -    На Сибирскую. -    Отлично! Вези меня с собой! -    Эй, Матрасова, а ты ничего не попутала? Можешь завязывать играть невесту. Я тебя с шефом знакомить не стану и на новогодний корпорат не потащу. -    Не очень-то и хотелось, - не хотелось, конечно, но слышать такую категоричность было обидно. - Высадишь меня у оперного театра. -    Ладно, ладно, чего надулась-то так? -    Ничего. А что? Это я на работе бесполый робот по расшифровке уголовного, административного и гражданского кодексов для населения, которое, как правило, ни в зуб ногой. В выходной имею полное право смачно поэмоционировать. В подтверждении собственных мыслей я буркнула «Пока», неграциозно вылезла из машины и хлопнула дверью. В кассах театра я воспряла духом, предвкушая сладостную месть. Скрестила пальцы в кармане пуховика на удачу и спросила в небольшое окошечко: -    А на «Щелкунчика» еще остались билеты? Зависнув на полминуты в компьютере с информацией, кассирша ответила: -    Есть места на второе января в амфитеатре. Устроит? - Да, конечно! Я едва не выпрыгнула из плотно облегающих голенище сапог. Какой чудесный день! Пришлось раскошелиться на кругленькую сумму, зато Макс будет в восторге. Амфитеатр - это, к сожалению, не партер, но и не балкон второго яруса. У младшенького появился уникальный шанс оценить все прелести «пацанов в колготках». Глава 5 День складывался на редкость продуктивно. За каких-то три часа я успела спасти ни в чем неповинную девчушку от влюбленности, познакомиться с племянницей бывшего одноклассника и приобрести новогодний подарок для брата. Если мне не изменяют часы и память, то у Макса уроки еще не закончились. Отлично, не стану тянуть с вручением презента. Десять лет назад я училась в той же самой школе, которая летом должна снабдить Максима аттестатом и выпнуть в большую жизнь. Расписание, как и многие годы назад, располагалось на втором этаже около спортивного зала. Я планировала быстренько разузнать, какой у младшенького урок, но не могла сконцентрироваться. Как же давно я не навещала родную школу! Ясно теперь, чего Макс так задирает нос. Я-то оканчивала провинциальную СОШ[1], а он учится в пафосной гимназии. Помню в мое время около спортзала стоял живительный фонтанчик, к которому мы сбегались, словно звери на водопой. А сейчас? А сейчас это святое место занял кулер! Вы представляете?! Кулер! В школе! Да у нас шеф изо всех сил артачился, чтобы его в офисе не устанавливать, а тут школа... Поддавшись шоковому состоянию, я проигрывала сама себе. Проигрывала стойкости и непробиваемости. Я собралась в новый заход к расписанию, но буквально через секунду прозвенел звонок, и двери кабинетов синхронно распахнулись. В одном из них я заметила Апису. Вот мое спасение! Девушка о чем-то долго переговаривалась с учителем, но я преданно ее ждала. А пока ждала... Давно вы были в обычной российской школе? Короче, за пять минут я разняла две драки. Они, конечно, носили больше показательный характер, но и спокойно наблюдать за шуточной агрессией сил не было. Все же внутренность родной школы осталась прежней. Более изящная оболочка не изменила сущности. Когда Алиса вышла из кабинета, я звонко ее окликнула. Девушка резко развернулась и, узнав меня, залилась румянцем: -    Н-н-настя? Отлично... Я теперь вызываю заикание. Она всегда будет стесняться или после моего примерно третьего племянника оттает? -    Да, я. Я к Максу заскочила, но вот тебя встретила. Последний учебный день перед каникулами? - спросила я очевидное. -    Д-да. Только классный час остался. У Максима тоже. Он сейчас в триста десятом кабинете будет. -    Ладно уж, дома поболтаем. Я вообще-то хотела обещанный подарок вручить, но даже лучше, что тебя встретила. Я вытащила из сумки заветные билеты и протянула девушке, чей румянец разом заменила пугающая бледность. -    Это была не шутка? «Щелкунчик»? О боже, это же так дорого! Вот зачем на билетах пишут цену? Только пугают невинных школьниц, другого назначения я придумать не могу. -    Аписа, не вздумай отказываться! - поучительно и строго сказала я. - Что может быть более атмосферным, чем «Щелкунчик», в новогодние праздники? Макс будет в восторге. Не огорчай его отказом. -    Я отдам деньги, - промямлила она. -    Ни в коем случае! Ты еще несовершеннолетняя и не зарабатываешь. А твои родители не обязаны раскошеливаться ради прихотей моего брата. Алиса, это подарок, - настаивала я, вкладывая билеты в ее тонкую ладонь, - а от подарков не отказываются. -    Спасибо! Мне кажется, или она всплакнула? Я поняла, что с Максом они сошлись на фоне общей непосредственности и порывистости, открытости почти на грани. -    Не за что. С наступающим, Алиса. -    И тебя с наступающим, Настя. Спасибо еще раз! Дома меня настиг огнедышащий Макс. -    Я думал, что ты пошутила! Дежавю, чтоб его. Почему все школьники района стекаются ко мне, чтобы поинтересоваться моим чувством юмора? Я невозмутимо продолжила украшать елку переливчатыми шариками и мишурой. Вечером еще снежинки из салфеток нарежу, объемся мандаринов и окончательно запихну в себя новогоднее настроение. -    Ты ошибся. Ты разве не рад? -    Да я свихнуться готов от радости! Настасич, вот что ты за зараза? Он так кричал, что елочные игрушки покачивались от напора братца. Пора его успокаивать, а то остаток дня я посвящу не предновогодним радостям, а уборке разбившихся шариков и осыпавшихся с веток иголок. -    Так, Макс, остынь. Тебе ведь нравится Алиса? Он замялся, но не потому что сомневался, а наоборот - потому что был уверен в ответе. Но он никогда прежде не сознавался в подобных чувствах. Первый раз всегда неловкий. -    Ну? Нравится же? -    Нравится... -    Тогда усвой на оставшуюся жизнь, глупенький Буратино, что ради счастья любимых людей иногда приходится чем-то жертвовать. А Алиса просто на седьмом небе от грядущего представления. К тому же у тебя появится повод сразить ее своей неземной красотой. Казалось бы, за недолгое время моего наставления Макс успокоился, но вот последняя фраза вернула нервозность: -    Не понял. Какой еще красотой? -    Ты же не пойдешь в театр в джинсах и толстовке? -    Нет? - Макс обреченно хлопал ресницами. -    Нет. Я даже согласна погладить твой костюм и галстук. Как порядочная и любящая сестра. -    Галстук?! Я не натяну эту удавку! -    Натянешь. Если хочешь произвести впечатление на Апису, то натянешь. А потом еще будешь восхищаться балеринами и балерунами. -    На что ты меня обрекла, старшенькая? -    На счастливое будущее, младшенький. Оставшиеся два дня до праздника я ожидаемо провела в магазинах, подбирая подарки и майонез по акции. Оставшиеся два дня до праздника я неожиданно провела над сотовым телефоном, предвкушая звонок от Вани. Майонез ожидаемо нашелся, а Ваня неожиданно не звонил. Не могу объяснить, почему ждала весточки от бывшего одноклассника, но ждала преданно и отчаянно. Ответом моему ожиданию служила тишина. Я тоже не звонила. Потому что... Не знаю почему. Возможно, боялась, что он все еще обижен на меня за тот концерт, который я устроила по поводу тетрадки с задачами. Нет, точно не то. Не в Ванькином характере долго хранить обиду. Поняла. Я не звонила, поскольку боялась, что между нами стоит нечто более непреодолимое, чем выброшенная в лужу тетрадь и моя ответная истерика. Все же если долго роптать на судьбу или бывших одноклассников, то кто-то из них обязательно услышит. Мое негодование было оценено неизвестным зрителем, и через полчаса после наступления нового года я получила смс от Вани: _«С НГ, Матрасова!»_ Ээээ... Все? Ради этих жалких буковок я изводила себя целых два дня? Я посчитала: по шесть букв на один день. А после ответила: «_Спс_, _Иванов! И тебя!»_ Выкуси, жук навозный! Не буду больше о тебе думать! Почему-то тот отдел мозга, который отвечает за генерирование мыслей, не исполнил моего новогоднего желания, и я то и дело копошилась в памяти. Помню, как началась наша дружба. Не приятельство, не соседство за партой, а самая натуральная дружба. Тогда только родился Макс и был таким крохой, что я убегала в ванную и запиралась там, когда мама предлагала взять брата на руки. Однажды, придя из школы, я стала подозрительно чесаться. Мои гиперответственные родители мигом отвели меня в поликлинику, где врач сообщил: -    Поздравляю, у девочки ветрянка. Я не очень поняла, почему от поздравления папа мрачно скривился. -    Вы же понимаете, что переболеть лучше в детстве? Насте и так уже десять, - продолжил врач. Удивительная особенность моей семьи заключается в том, что среди ближайшей родни никто не болел ветрянкой. Статистически это почти нереально, но фактически осуществимо. Когда Макс увлекся комиксами и спросил, какая у Матрасовых суперспособность, я ответила, что мы умело избегаем ветрянки. Все, кроме меня. Мама плакала. Я догадалась, что представляю угрозу и для родителей, и для малюсенького братишки. И самое обидное, что сбагрить меня некому. -    Где? Вот где она могла заразиться? - всхлипывала мама, прижавшись к отцу. Я слышала весь разговор, но не решалась подойти. -    Наверное, Ванька заразил. Он вчера тоже чесался, а сегодня не пришел в школу. А спустя пару часов к нам пришел Ванькин отец с искренними извинениями и предложил мне пожить у них, пока болезнь не отступит. Он работал вместе с моим папой, и, видимо, старший Матрасов позвонил приятелю, чтобы посоветоваться. Привычно скромная мама даже не стала отнекиваться и причитать, что, мол, неудобно и тому прочее. Она по- тихому собрала мне сумку и отправила из дома. А после звонила и долго плакала в трубку от того, что не может помочь мне, когда так нужна. Мы с Ванькой жили в одной комнате, спали в двухъярусной кровати. Он благородно уступил мне верхнюю полку (наверное, тогда он и растратил весь джентльменский запал). А еще мы мазали друг друга зеленкой и много дурачились. Как-то вечером он нарисовал мне на ладони зеленкой крест, а затем продемонстрировал на своей руке такой же. Ваня спросил: -    Настя, давай будем всегда дружить? -    Давай! -    Тогда пожми мне руку. Я послушно выполнила наказ, но ждала объяснений. -    Клятва на зеленке ничуть не слабее клятвы на крови. Он не разъединял наших рук и продолжил: -    Настя Матрасова, клянусь быть вечно твоим другом, защищать от Кольки и Валеры, говорить, что ты самая красивая девочка. Теперь твоя очередь. - Ваня Иванов, клянусь быть вечно твоим другом, давать списывать на контрольных и делиться шоколадом. Наша вечность продлилась семь лет. [1] СОШ - средняя общеобразовательная школа Глава 6 Второго января я собирала Макса в театр. Ох, и ладненький у меня получился братец! Только дерганый слишком... Наверно, волнуется перед первым официальным свиданием. Я смотрела, как он коряво завязывает ненавистный галстук и едва сдерживала порыв пустить слезу и пролепетать: «Мой мальчик вырос». Весь вечер я предвкушала его реакцию на спектакль, но домой он вернулся отвратительно счастливым. Я офонарела и поинтересовалась: -    Так понравился спектакль? -    Не, спектаклю фуфло полное. Я тебе еще, кстати, за него отомщу. Но Алиса была такая красивая! И мы потом гуляли в сквере у театра. И... -    Поцеловались? -    Не твое дело, - буркнул младшенький. Чего это у него так настроение скачет? Ясно. Свидание прошло на ура, даже невзирая на ненавистные балет и галстук. Ай да я! Ай да молодец! Проблемка лишь в том, что если Макс пообещал мстить, то он будет мстить. Но брат был почтителен и вежлив. Даже немного чересчур. А в остальном не выказывал признаков назревающей мести. Он вообще не изменился, только стал чаще висеть на телефоне и гулять по заснеженным улицам. Подозреваю, что с Алисой. Все было так ровно, что подозрительно. И я поняла, месть Макса построится из двух ходов. Второй - это сам акт мщения. А первый - это мое накручивание себя и непредсказуемость момента, когда Макс что-нибудь выкинет. За два дня до окончания новогодних выходных квартиру растревожил дверной замок. С древнейших времен, когда Макс научился ходить и спрашивать «Кто там?», он выполнял ответственную миссию дворецкого. Я поперлась за братом следом. Гостей мы не ждали, поэтому я надеялась, что это очередные сектанты или религиозные фанатики, которые ходят по квартирам и беседуют с непросвещенным населением о Боге. Я их обожаю! Они так нелепо отбиваются от моих вопросов, а потом убегают с криками «В нее вселился дьявол!». Незваный гость хуже... Определенно хуже сектантов. Последних хотя бы можно честно выпроводить, не беспокоясь о треволнениях совести. А вот бывшего одноклассника и друга выдворить с порога, захлопнув перед его носом дверь, не удастся. В противном случае существует риск напороться на мамино: «Настя, так невежливо». Не забыл адрес за десять лет. А позвонить в Новый год забыл. Логика, выйди вон! Ванька стоял на пороге, сжимая в руках жалкое ощипанное деревце. Подозреваю, недавно это была купленная у Макса елка. Только спустя дни, которые дерево провело в доме Вани, от прежнего сочно зеленого оперения почти ничего не осталось, а сохранившиеся игольчатые проплешины приобрели нездоровый бурый цвет. -    О! Ты-то мне и нужен, - воззрился Ванька на Макса. Еще лучше! Он даже не ко мне. - У меня возврат. И протянул елку недоумевающему младшенькому. -    Она почти полностью осыпалась через три дня, - жаловался Ваня. - У моего брата елка с середины декабря стоит и все еще свеженькая. А эту как будто пережевали и выплюнули. -    Так ты, наверно, ее в воду не поставил, - предположил Макс. -    А надо было? - А ты не знал? -    А ты выдал мне инструкцию по применению? -    Инструкцию по применению чего? Елки?! Вообще-то каждый первоклассник знает, что растение нужно поливать или ставить в воду, иначе оно сдохнет. -    Вот! Я же не первоклассник! И я не знал. -    Так, мальчики, брейк, - я прервала словесную баталию, а затем поочередно обратилась к спорщикам. - Макс, поставь ты это безобразие уже, - указывая на елку, - сейчас я прогуляюсь до мусорки, провожу несчастное дерево в последний путь. Ваня, ты зачем пришел? -    Я же говорю - возврат. -    Ну. Вернул. Дальше-то чего? - А компенсация? Я устала от него. Его долго не было и вдруг стало слишком много. Читай книги на Книгочей.нет. Подписывайся на страничку в VK. Как долго-долго сидеть на диете, а потом в один присест умять огромную пиццу на толстом тесте. Вроде и приятно, но все равно тошнит. Чтобы не усугублять, я достала из кошелька тысячу и протянула купюру бывшему однокласснику. Но он не спешил принимать подношение. И смотрел подозрительно гневно. -    На кой черт мне твои рубли? -    В качестве компенсации. -    Дерево на деньги? Неравноценный обмен получается. -    Почему? Ты купил елку за тысячу, я тебе ее возвращаю. -    Елка в Новый год - это настроение, а ты предлагаешь поменять настроение на деньги, - не унимался Ваня. -    Деньги - универсально средство платежа. Бери и купи себе настроение. Бери, пока дают. Он даже руки из карманов не высунул. И еще раз - я устала от него, поэтому направилась обратно в комнату. Да, вот такая я радушная хозяйка - держала гостя в коридоре, хотя из гостиной зазывательно подглядывали родители. Макс, как выяснилось, более стойкий солдат. Он подозрительно косился на нас с Ваней, а после продолжил допрос. -    Ок. Что же ты хочешь в качестве компенсации морального ущерба? -    Твою сестру. -    По рукам. Настя, собирайся! - не задумываясь, крикнул младшенький мне в спину. Вот он и отомстил. Я это поняла по зловещей ухмылке. Но винить брата не стала, потому что сама глупо спалилась - я смотрела на Ваню так, как все последние дни смотрела на телефон. Выжидательно и с надеждой. В поисках поддержки я посмотрела на родителей, но они в один голос повторили: -    Настя, собирайся! И ладно! И уйду! А скоро вообще куплю квартиру и съеду. Посмотрим еще, как вы без моих пирожков проживете, предатели. В салоне автомобиля пахло хвоей. Долго этот запах собирается меня преследовать? Я раньше наивно полагала, что все мужчины чрезмерно бережно относятся к своим автомобилям, но про Ваню такого сказать не могла. Даже я бы не рискнула запихивать осыпающееся дерево в тесный салон. На всех горизонтальных поверхностях красовались иголки, но Ваня игнорировал сию оплошность. Он долго сканировал мое лицо и не только. -    Ты тепло одета? -    Тепло, не беспокойся, - буркнула я. Во мне одновременно уживались и обиженный ребенок, и ворчливая бабка. -    Отлично. Ваня запустил музыку с флешки и тихо подпевал, безбожно коверкая текст. Я почему-то доверилась его оптимистичному «отлично», но когда мимо нас оказался лес, заметно занервничала. Зимний лес ночью прекрасен, особенно когда смотришь на него с безопасного расстояния. Из родной теплой квартирки, например. Ваня строго заявил: -    Выходим. Не смея ослушаться, я внимательно наблюдала за дальнейшими действиями бывшего одноклассника. В случае чего любая деталь может спасти жизнь. Когда Ваня достал из багажника топор и стал надвигаться на меня, то я поняла, что никакая индукция с дедукцией не помогут. Выход только один - бежать. Сначала я медленно пятилась назад, но, ощутив сократившуюся между нами дистанцию, развернулась и побежала со всех ног. Уж лучше я замерзну, уж лучше я пойду на корм голодным волкам, чем так бездарно сдамся! Я слышала, как сзади нагонял Ваня и громко выкрикивал ругательства. Вдруг меня резко дернули за ноги, и я упала лицом в снег. Ваня завалился рядом и стал раздраженно причитать: -    Ты куда полетела, дура? Одна! В лесу! -    Ты меня не убьешь, - это должно было прозвучать воинственно, но вышло как-то жалко. - Мои родственники знают, что я уехала с тобой. На тебя падут все подозрения. Незатейливый маньяк долго лежал в сугробе, вперившись взглядом в звездное небо, которое просвечивало через верхушки деревьев. А затем он засмеялся так, что за ним повторило эхо. -    Ты поэтому убежала? Думала, что я тебя убивать вывез? Вот ты тупица, Матрасова! -    А что я должна была подумать? Увез меня неизвестно куда, топор с собой прихватил... -    А для чего мне топор, догадаться никак? -    Чтобы труп разделывать? - предположила я. -    Чтобы елку рубить! -    Елку? Какую еще елку? -    Которую, оказывается, надо ставить в воду. Я, конечно, подозревал, что с тобой не соскучишься, но мне бы с головой хватило огромного торта и твоего эффектного из него появления. -    Боже, Ваня... Новый год уже прошел. Зачем тебе елка? -    Как это зачем? А как же Старый Новый год? -    Ты его отмечаешь, что ли? -    Ну... Видимо, буду. А еще этот... как его? Китайский новый год. Когда зверь меняется. Какое животное, кстати, в этом году пострадало? -    Желтая земляная собака. -    Желтая земляная собака... Как можно серьезно воспринимать гороскоп, когда он больше похож на генератор случайных чисел? Нет, ты только вслушайся! Желтая земляная собака. Треш какой-то! Пока Ваня сдабривал меня глупыми вопросами и комментариями, я начала замерзать. Я была одета тепло, но для непродолжительной прогулки по городу, а не для экскурсии по ночному лесу. Мой нежеланный гид и провожатый это заметил, поэтому сообразил перейти к цели нашего визита в заснеженную чащу. -    Помогай, Настя! Тебе какая елочка нравится? -    Искусственная, - проворчала я в вязаный шарф. -    Боюсь, что здесь мы такую будем искать долго... Давай выбирать из имеющегося ассортимента. Я ткнула варежкой в направлении... я бы назвала это «пробником елки», потому что для ее «рубки» сгодился бы обыкновенный дачный секатор. Было немного жаль отнимать от земли такую крошку, но себя мне было жаль не меньше. Будь елка чуть объемнее, она бы всю дорогу до Ванькиного дома царапала мой затылок со своего заднего сиденья. Когда деревья за окном автомобиля сменились домами и магазинами, я спокойно выдохнула. Ваня был весьма убедителен, но я так и не рискнула поворачиваться к нему спиной. Все же человек с топором в руке вызывал неприятные ассоциации с Родионом Раскольниковым. Я рассчитывала, что Ваня получил свою компенсацию и отвезет меня домой, но он повел меня в свою квартиру. -    Как зачем? - отозвался на мое недоумение. - А кто мне подскажет, как ставить елку в воду? А кто мне поможет ее нарядить? С намерением раздобыть подходящую для воды тару мы отправились на лоджию. Сложилось впечатление, что Ванька ограбил антикварный магазин или периодически заглядывал на машине времени в восьмидесятые. Столько древних и атмосферных вещей в одном месте я не видала давно. Под завалами прочего барахла мы нашли пузатую объемную вазу. Ее габариты идеально подходили для елочки. -    А где у тебя игрушки, мишура или дождик, декоратор? - спросила я после того, как поставила дерево в заполненную водой тару. -    Игрушки, мишура или дождик у меня в магазине. Почему-то я так и думала... -    То есть ты целую неделю, даже больше, смотрел на лысую елку, ничем не украшенную? -    Я вешал на нее шкурки от мандаринов... Получалось весьма эффектно. Я, не стесняясь, зевала, и Ваня заботливо спросил: -    Устала? -    Есть немного. Спать хочу. И меня по всем заветам отечественного фольклора накормили, напоили, а затем уложили спать. Ваня выделил мне отдельную комнату с мягким диваном и хрустящим, видимо, от недавней стирки постельным бельем. Уже засыпая, я услышала, как отворилась дверь и в комнату неслышной кошачьей походкой пробрался Ваня. Он присел на корточки над моей колыбелью и прошептал: -    я очень скучал, Настя. А после я почувствовала, как по моим губам мазнули чужие, потрескавшиеся, но сладкие. Перед отключкой я успела подумать, что надо бы провести ликбез с моими мужчинами на тему того, что я лучше воспринимаю информация в периоды бодрствования. А то ишь, взяли моду разговаривать, когда я уже мысленно обнимаюсь с Морфеем. В детстве так делал папа, недавно отличился Макс с жуткой угрозой отомстить. И вот теперь Ваня... Меня разбудила настойчивая трель мобильного. Я же не могла поставить будильник в выходной? Или могла? Или не могла?.. Схватив трубку, я поняла, что зря грешила на собственную невнимательность, потому как звонил шеф. Он сбивчиво извинялся, что вырывает меня из отдыхательных дней, но в контору обратилась какая-то крутая шишка. Без меня никак. Я резво подорвалась, наспех причесалась ладонью и заглянула к Ване. Он уткнулся в подушку и слегка похрапывал. Я аккуратно потрясла его за плечо и виновато пробормотала: -Вань... Ваня, просыпайся. Он попробовал открыть глаза, но сумел создать лишь узкий прищур, что сделало его похожим на типичного азиата. -    Ваня, мне бежать надо. Закрой за мной дверь. Я не следила, выполнил ли он мое поручение или дальше упал лицом в подушку. Любимая работа знатно огорчила, потому что рассчитывала я на иное утро. Накануне мы с Ваней все же смогли нормально пообщаться, как многими годами прежде... Поэтому и на утро планы были... более душевные, что ли. Но я не сомневалась, что наше общение продолжится. Я даже не постеснялась первой написать ему: _«А если бы меня не вызвали на работу, чем бы ты угощал гостью на завтрак?»_ Он ответил спустя примерно полчаса: _«Я еще не израсходовал стратегический запас мандаринов_». Глава 7 Клиент и вправду оказался солидным, поэтому неделю я работала с перерывами лишь на краткий сон и малопитательный перекус. Зато к выходным шеф расщедрился на внеочередную премию и поучительное: «Уйди с глаз моих! Постоянно в конторе зависаешь. Три выходных тебе. Нет, четыре! А то девчонка молодая света белого не видит...» Я говорила, что у меня в начальниках значится прекраснейший из прекрасных и справедливейший из справедливых? Нет? Тогда говорю! Старый Новый год попадал на выходные, поэтому я успела приготовить мегапамятный и мегасимволичный подарок и нагрянуть в гости к Ване. А он будто бы и не удивился моему визиту. -    Привет Матрасова. Давненько не виделись. -    Хай, Иванов. На порог пустишь? По лохматым волосам, явно домашним треникам и пустому холодильнику я сообразила, что Ванькины байки про празднование Старого Нового года не вышли из разряда баек. Хорошо хоть я запаслась шампанским. -    Слушай, а у нас из праздничного только яичница намечается? -    В морозилке еще пельмени, - ответил парень -    Ого! Да мы шикуем! Он взлохматил и без того стоящие торчком волосы и сказал: -    Я пока займусь яичницей, а то еще даже не обедал. Только вот какие-то яйца я варил... А какие - не помню... -    Так покрути их. -    Зачем? Я пораженно уставилась на него. Всегда считала, что проверка яиц методом кручения вписана в генетический код русского человека. -    Раскручиваешь яйцо, - я принялась объяснять, - если оно крутится медленно, то сырое, а если быстро, то вареное. -    Ерунда какая-то, - Ваня недоверчиво вытаскивал яйца из бокового отсека холодильника. А когда он обнаружил разную скорость вращения, то испытал неподдельный восторг, который выражался в довольном повизгивании и широченной улыбке. -    Кхм-кхм, - кашлянула я, чтобы привлечь его внимание. - Яичница, Ваня. Ты еще не обедал. -    А? Да, точно. У меня мама записывала в тетрадку рецепты. Там сто пудов найдется что-то поинтереснее яичницы. Сварганим что-нибудь из имеющихся продуктов. Сходи, пожалуйста, в гостиную, в нижнем ящике комода голубая тетрадь. Никогда не копалась в чужих вещах, но раз владелец дал добро... Тем более, сей акт вандализма направлен на расширение гастрономических горизонтов. Я довольно быстро нашла нужную тетрадь, но зацепилась взглядом за другую, не менее любопытную. Это же моя тетрадь по геометрии! Грязная, некоторые строчки расплылись, листы шероховатые от впитавшегося дождя. Я, не ведая, что творю, начала переворачивать страницы. Зачем Ванька ее хранит? Я-то думала, что он оставил ее покоиться в луже... Когда я дошла до последней страницы, то увидела не свой почерк. Кто-то пытался повторить мое начертание букв, и сделал это весьма успешно. Но меня не проведешь. И это было не решение задачи, а... письмо? Послание начиналось со слов «Дорогой и любимый Александр Семенович». Так звали нашего математика. Обращение «любимый» заставило с подозрением напрячься. Я мертвой хваткой вцепилась в тетрадь и побежала по строчкам. Письмо. Письмо якобы от меня нашему математику. Весьма похабное письмо якобы от меня нашему математику... Настолько похабное и далекое от правды, что при нынешней компетенции я могла бы автора послания наказать официальным штрафом. А также личным презрением. В семнадцать лет я и слов-то таких не знала, которыми изобиловало письмо. Якобы я со страниц тетради по геометрии признавалась учителю в жарких чувствах и сокровенных фантазиях. Спасибо, что хоть картинками не снабдили... Я оторвалась от строчек, только когда услышала: -    Ознакомилась, значит? Ванька возвышался надо мной, сидевшей на полу у комода, и буравил взглядом. -    Вань... Что это такое? Откуда? Кто это написал? -    Колян со своей шайкой-лейкой. -    Но зачем? -    А зачем Колян делал хоть что-нибудь? Чтобы поржать. -    Я бы опозорилась... Это ужасно. Я прятала увлажнившиеся глаза в ладонях и дословно вспомнила все, что наговорила Ване. -    _Ты омерзителен! Законченный эгоист, который думает только о себе! Я весь вечер потратила на эти задачи, не выспалась, устала, как собака, а ты... Тебе плевать на всех вокруг! Даже на меня. А я-то, дура, думала, что мы друзья. Что горой друг за друга. А ты... Ненавижу!_ Получается, он защищал меня? -    Ваня? - Что? -    Прости... -    Я, Настя, не умею на тебя злиться или обижаться. Ни тогда, ни сейчас. - Почему ты не объяснил мне? Не рассказал? Я бы не стала незаслуженно тебя обвинять. - А ты бы поверила, если б я рассказал? -    Поверила, Ваня. Тебе бы поверила. Судя по его лицу, он закопался в недра памяти и отыскивал причины моего ответа. Он определенно злился. И, может, я не была причиной этой злости, но была с ней связана, а это уже повод ощутить неприятие самой себя. Спасти ситуацию и разрядить гнетущую атмосферу мог только вкусный ужин. Ваня хоть и отличался астеничным телосложением, но поесть любил. -    Вань, - я дернула его за ладонь, поднимаясь на ноги. - А давай пиццу закажем! Я с ветчиной и ананасами люблю. -    А я с морепродуктами, - он не просиял, но совершил весьма успешную попытку улыбнуться. Что мы имеем? Я незаслуженно обидела близкого друга и вычеркнула его из жизни на десять лет. Это раз. Примерно через час Ванькина квартира наполнится запахами пиццы, и парень окончательно подобреет. Подобреет и забудет о нашей школьной ссоре. А я останусь наедине со своей виной. Это два. Близкое присутствие Ваньки как-то странно на меня влияет. Это три. Пока мы ждали курьера, я все-таки пожарила оголодавшему парню яичницу из трех яиц - чтобы заморить червячка, но не объедаться. А пицца, особенно под шампанское, оказалась шикарна. От одного только запаха итальянского лакомства в прямом смысле потекли слюнки. Когда мы приговорили по кусочку, Ванька закричал: -    Мы чуть Новый год не проворонили! Пять минут всего осталось! Он наполнил шампанским опустевшие бокалы и произнес: -    За то, чтобы в наступающем и всех последующих годах между нами не осталось недопонимания. Мы столкнулись бокалами и осушили их содержимое. -    А теперь подарок! - радостно известила я и убежала в прихожую к сумочке. Вернувшись в комнату, я протянула Ване новогодний сувенир и произнесла: -    Это мой должок с учетом процентов и твоих нынешних пожеланий. Сперва он не понял моих слов, а затем заливисто захохотал: -    Матрасова, это не совсем то, о чем я мечтал, но спасибо! За те дни, что мы не виделись, я успела заказать большую плитку шоколада с засушенными ломтиками клубники. Но самый сок - это обертка. На ней были изображены красотки Плейбоя вокруг трона, на котором восседал Хью Хефнер. Вот только его лицо я попросила заменить на Ванькину фотку. Получилось весьма органично! Отсмеявшись, Ваня ответил: -    Что ж, теперь моя очередь. Я заметно смутилась, потому что не предполагала наличие у него подарка для меня. Мы же не договаривались о встрече... Ваня вложил в мою ладонь лаконичную маленькую коробочку. -    Надеюсь, там не бомба? - неуместной шуткой я пыталась скрыть волнение. -    Как знать, Настя, как знать... Открыв упаковку, я уставилась на две крошечные сережки-гвоздика с каким-то зеленым камушком. Ох, мама дорогая, только не говорите, что это... -    Это ведь не изумруды? - с нескрываемой надеждой спросила я. -    Они самые. Не стал бы я тебе в серьги вставлять бутылочный осколок. -    Вань... В любой другой ситуации я бы запричитала, что это слишком дорогой подарок и я его не приму. Но совсем недавно, вручая билеты на балет Алисе, я внутренне тряслась от страха, что она скажет примерно то же самое. К тому же с Ваней мы не общались десять лет. Можно представить, что серьги - это подарок, стоимость и ценность которого накапливались весь этот долгий срок. Я мысленно уговаривала себя не отвергать сережки, но прикоснуться к ним боялась. -    Примеришь? - прервал мои терзания Ваня. - А? Да, конечно... Он провел к зеркалу и выжидательно вглядывался в мое отражение. Я достала серьги из коробочки и уже поднесла их к ушам, как Ваня сказал: -    Подожди. Правой рукой он собрал мои непослушные волосы, чтобы я справилась легче. Видимо, трясущиеся руки спрятать не удалось. К тому же сосредоточиться мешали теплые пальцы Вани, которыми он мягко прикасался к шее. Тело предательски выдавало истинные эмоции, запуская непрошеные мурашки. Я скоро застегнула сережки, чтобы сосредоточиться на маленьких камушках в ушах. Ваня отпустил волосы, и они рассыпались по спине и плечам. Но он не отходил, продолжая гипнотизировать моего двойника из зеркала. -    Ну, как? - я прервала затянувшееся молчание. -    Прямо как раньше, - однобоко улыбнулся. -    Я раньше не носила изумруды. -    Но уши в зеленую крапинку у тебя уже были. Самые классные каникулы в жизни и самые красивые уши! Я поняла, что изумрудные гвоздики - это повторение тех пятнышек зеленки, которые Ванька рисовал на моем теле, в том числе и на ушах. Мы болели, беспрестанно чесались, но были бескрайне счастливы. Почти как сейчас. -    Точно, - отозвалась я. - Какой символичный праздник получается. -    М? - Ваня осторожно приближался ко мне, будто спрашивая разрешения. А когда не получил отказа, то слегка приобнял за талию. Он щекотал дыханием мои волосы на затылке. -    Старый Новый год. И мы встретились спустя десять лет. Вроде и новая встреча, но старые друзья. Старые новые друзья. -    Ох, Настя, если бы не твоя непонятливость, дурацкий характер и запрет называть сына Иваном, я бы на тебе давно женился. Я хотела съязвить и повернула голову, но тут же наткнулась на его губы. Даже многими годами ранее, когда Ваня начал превращаться из долговязого подростка в мужчину, я не грезила о поцелуе с ним. Когда мерзла на елочном базаре и узнала в случайном помощнике бывшего друга, не думала, что захочу греться в его объятьях. Но он все решил за меня. Одним лишь прикосновением. Мы целовались бесконечно долго и крайне нежно, боясь разрушить хрупкость момента. Ни один из нас не решался отстраниться, но мой мобильный посчитал, что так тесно липнуть друг к другу неприлично. Я горестно простонала и схватила телефон: -    Да! - рявкнула в трубку. -    Настасич, а ты где? - полюбопытствовал Макс. - Ночь на дворе, а тебя дома нет. Родители волнуются. -    Я вкушаю последствия твоей мести. Всё. Спать иди. Я не приеду сегодня, - и отключилась. Ваня тепло улыбался, а я решилась на признание: -    Знаешь, а после утренника в Маришкином садике я уже не против имени Иван. - Значит... Да? - Да. Зачем оговаривать условия, если я заранее согласна на все, что он предложит? Но тут же пригрозила: - Только, чур, больше не пропадать на десять лет! - О чем базар, Настя? Иди сюда, целоваться будем. Надо наверстать упущенное. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org