Автор : Ишио Ямагата Название книги: Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/ishio-yamagata/geroi-shesti-cvetov-arhiv-1-ne-molis-cvetku-lp [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _0.jpg] ИШИО ЯМАГАТА «ГЕРОИ ШЕСТИ ЦВЕТОВ. АРХИВ 1: НЕ МОЛИСЬ ЦВЕТКУ» ПЕРЕВОД: KUROMIYA REN [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _1.jpg] [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _2.jpg] КОТ И ШПИОН ИСТОРИЯ ХАНСА ХАМПТИ Королевство Святой реки было большим и находилось на севере континента. Люди здесь жили мирно. Впрочем, оставалась брешь между богатыми и бедными. На окраине столицы Вобон был район с неприятными запахами. Женщина стояла на небольшой площади, окруженной грязными кирпичными зданиями. На вид ей было лет пятьдесят. Она была в синем одеянии жрицы храма Всех небес. Ткань была старой и выгоревшей. Звали ее Тоула Мейнес. Она была Святой медицины. Она стала такой тридцать лет назад, с тех пор путешествовала по миру. Она исцеляла и богатых, и бедных без разбора. Она исцелила огромное количеств людей. Ее слава была близка к известности Моры Честер, главы Храма. Ее были рады видеть даже короли разных стран. Ее окружала толпа. Люди были в лохмотьях, многие без сил ползли по земле. Тоула взяла одну женщину за руку и закрыла глаза. Появилось десять черных шариков, которые она вручила женщине. - Прошу растворяйте их в воде и раз в день прижимайте компресс к груди. Даже если кашель прекратится, продолжайте это использовать. Женщина, получив лекарства, поклонилась Тоуле со слезами. Тоула улыбнулась и прошла к мужчине с ребенком. Тоула не получала награды от бедных, зато росла ее слава. За ней стоял мужчина в маске. За спиной он прятал меч и следил за окружением. Он пристально разглядывал людей, подходящих к Тоуле. Звали мужчину Бормак. Он был рыцарем из ордена Черных рыцарей Пиены. Пару месяцев назад Тоула спасла ему жизнь, излечив от болезни. И он оставил орден и отправился с Тоулой. Как у рыцаря, у него была своя особенность. - Ох... - выдохнула Тоула, увидев пациента. Из-под капюшона было видно окровавленное лицо. Человек не был болен. Под плазом была довольно дорогая одежда. Бормак сжал меч. Но он тряхнул головой. - Тоула-сама... этот. Мужчина протянул Тоуле листок, сложенный вдвое. Бормак посмотрел туда. На листке были адрес и имя человека, и почерк было сложно разобрать. Бормак тихо вздохнул. Не так давно он услышал слух о Тоуле. Говорили, что она не только помогает людям, используя свою необычную способность, но и убивает их. Люди приходили к ней под видом больных и передавали листок с шифром. Так она узнавала имя того, кого нужно было убить. Такие люди пропадали через несколько месяцев. Толпа ворчала из-за человека возле Тоулы. Многие были растеряны. Но те, до кого дошел этот слух, начинали понимать. Тоула посмотрела в глаза мужчине, а потом обратилась к толпе, чтобы успокоить людей: - Знаю, обо мне ходят жуткие слухи. Мужчина вздрогнул. - Прошу, скорее уходите. Это место полно больных людей и бедных. Мужчина развернулся и пошел прочь без слов. Тоула приступила к лечению следующего пациента. Бормак молчал, провожая мужчину взглядом. И вдруг Бормак спохватился и огляделся. Куда подевался листок? * * * Прошло пять дней. Бормак забыл о листке. В полночь Тоула пришла после исцелений в дешевую гостиницу в бедном городе. В небольшой комнате она ела жидкую овсянку. Она ела такое же, как и бедные люди. Так она делала уже тридцать лет. В полночь ее озарял только свет свечи. Бормак все еще был в маске, стоял за Тоулой. Он получил странный приказ от Тоулы. Не снимать маску. Не говорить. Причину Тоула ему не завала. - Ох. Тоула уронила ложку на пол. Бормак потянулся, чтобы поднять ее. Другая рука потянулась к ложке с другой стороны. Сердце Бормака чуть не остановилось. До этого в комнате были только они с Тоулой. Только что в комнате были только они. Но теперь здесь был еще один человек. Бормак едва сдержал вопль. - Не беспокойся. Это знакомый, - сказала Тоула Бормаку. Человек поднял ложку и тихо опустил на стол. - Нья-хи-хи. Кошмарная еда, нья. Похоже, мясо или рыба портят тебе здоровье. - О, у меня не было болезней уже пятьдесят лет. Тоула не была удивлена из-за появления нарушителя. А тот не взглянул на Бормака. И Бормак просто стоял, не зная, что еще делать. Тоула вытащила из кармана листок. Просьба убить, переданная до этого. Незнакомец мгновение смотрел на листок, а потом его сожгли в огне свечи. - Нья, - сказал незнакомец, отвернувшись от Тоулы. Поручение было отдано. Мужчина вдруг открыл окно и выпрыгнул. За время своего пребывания он выдал только свой голос. - Бормак-сан, закрой лучше окно. И можешь уже говорить, - сказала Тоула и продолжила есть. Бормак закрыл окно и спросил: - Кто был этот... человек? - Я зову его Ханс Хампти. Но это имя точно не настоящее, - ответила Тоула привычным спокойным тоном. - И кто он? - Убийца. Все-таки Тоула была ужасной. * * * Бормак был потрясен. Он считал, что Тоула - Святая, а она говорила с убийцей. Он не мог в это поверить. Тоула молчала, пока ела. Бормак не знал теперь, как ей доверять. Три года назад аристократ затаил зло на Тоулу. Она исцеляла его противников. И аристократ попытался помешать ей. Она отказалась, и тогда он взял в заложники монашку, служившую Тоуле, и запретил Святым вмешиваться. Тоула ничего не могла поделать. И в это время перед ней появился Ханс. Тоула попросила его уладить дело, думая, что хватается за соломинку. Аристократ, взявший заложника, оказался мертвым утром в своей комнате. Монашка вернулась к ней на своих двоих. Она и не поняла, когда открылась дверь темницы. Замок аристократа был хорошо защищен, никто не увидел нарушителя. Через несколько дней Ханс появился перед Тоулой. И Тоула предложила ему сотрудничество. Ханс принял предложение. Он ожидал нечто подобное. Тоула передавала Хансу просьбу и играла свою роль. А потом Тоула пустила о самой себе слух, что она в тайне убивает. Она ждала, когда перед ней появится тот, кто услышит этот слух. Когда клиент появлялся, Тоула отправляла письмо со своим расположением торговцу из Пиены. Через какое-то время Ханс появлялся перед ней. Затем Тоула показывала Хансу имя и адрес. На этом ее роль заканчивалась. Ханс потом встречался с тем, кто написал просьбу. Он получал деньги и убивал жертву. А еще Тоула рассказывала Хансу о Святых и Святых инструментах по его просьбе. Порой эти способности могли мешать ему в миссии, и он узнавал про них. Взамен Ханс выполнял просьбы Тоулы в первую очередь. Он убивал тех, кто был против Храма Всех небес. Порой Ханс сам считал человека опасным и убирал его без просьбы Тоулы. Тоула с его помощью стерла уже четверых человек. Если бы о таких действиях Тоулы узнали, ее бы убили. Но Мора и остальные Святые не знали, что делает Тоула. Они даже не сомневались в ней. - Итак, Бормак, что теперь ты будешь делать, услышав это? - Тоула спросила это, когда доела. Она хотела знать осуждает он ее или будет скрывать услышанное. Бормак хотел сказать, что так делать нельзя, но остановил себя. Тоула делала так не первый раз, у нее все было подготовлено. Тоула явно знала, что мир нельзя достичь, не замарав руки. Чтобы этот мир продолжался, кто-то должен был очищать его. Тоула, похоже, поняла ход мыслей Бормака. Она, рассмеявшись, сказала: - Мора-сан слишком серьезна, я не могу возложить на нее эту обязанность. У меня не было выбора. И Бормак решил, что, даже если он знает о зле, он все равно будет верен долгу. - Верное решение, как по мне. Но скажите мне, пожалуйста, еще кое-что. - Что же? - Этому человеку... Хансу Хампти можно доверять? От вопроса Бормака Тоула чуть скривилась. - Кто он вообще такой? Тоула безмолвно пила теплую воду после каши. - Я ничего не знаю о Хансе. Я связываюсь с ним только для такой работы. Я знаю, что он невероятно силен, но при этом и хитер. А еще он любит доставлять людям проблемы. И все. Тоула повернулась к Бормаку. - Ты ведь тоже это понял? Бормак кивнул. Силу Ханса можно было заметить сразу. Он видел много раз лучших воинов. Но они не могли сравниться с Хансом. - Бормак-сан, я хочу тебя кое о чем попросить. Ты видел Ханса-сана, так что с просьбой должен справиться. - И это?.. - Я хочу, чтобы ты узнал истинную личность Ханса Хампти. Думаю, ты сможешь. Бормак судорожно вдохнул. К тому человеку было опасно приближаться. По его коже побежали мурашки. Бормак задавался вопросом, выживет ли он, если сунется к Хансу. * * * Прошло несколько недель. Тоула вернулась в Храм Медицины в Пиене. Бормак оставил ее и прибыл в порт на окраине королевства Святой реки. Бормак получил просьбу Тоулы об услуге. Он мог погибнуть, но не жалел о таком исходе жизни. Времени было не так и много. Он спешил по красочной улице. Рыбаки, закончив работу, выставляли улов на витринах магазинов. Рыбу жарили на костре, в небо поднимался дымок. Бормак ускорился, проходя мимо. Бормак знал, что прибрежные города живут ловлей рыбы. Орден Черных рыцарей, в котором состоял Бормак, занимался не только сражениями. Они искали и тех, у кого были необычные таланты, а еще выполняли поручения королевской семьи. И среди рыцарей выделялись те, кто искал людей, шпионил, скрытно что-нибудь расследовал. Так они нашли и убили многих, кто хотел покуситься на жизнь принцессы Нашетании. И все же найти одного человека в просторной стране было сложно. Особенно, когда тот был убийцей. Осторожность Бормака была на максимуме. Он мог искать его всю жизнь и не найти. Зато так он не умер бы. О таком думал Бормак. Стоило Бормаку подумать об этом, как жизнь приняла неожиданный оборот. - Ой-ой, не нужно бояться. Он услышал голос с вершины дерева в конце улицы. Ханс Хампти висел на ветвях, голос принадлежал ему. Бормак замер и посмотрел на Ханса. Его лицо не должны были знать. Во время встречи с Хансом он был в маске. - Дядя, осторожно. Под деревом было несколько детей. Они смотрели на котенка, забравшегося за дерево. Похоже, Ханс снимал котенка с дерева. - Я вам не дядя... Поймал. Ханс поймал котенка, опустил себе на ладонь и спрыгнул с дерева. Стоило котенку оказаться на земле, он побежал к детям. - Спасибо, дядя, - сказали дети, забрав котенка на руки. - Нья-хи. Только не кланяйтесь. Давайте лучше так, нья. Ханс вытащил из кармана твердые сладости и протянул детям. - Это еще зачем? - Коты - мои наставники. Я обязан проявить уважение друзьям наставника. Подумав, дети вернули ему конфеты. - Плохо брать у людей, которые не работают. - Лучше найди работу, а не спасай котов. Ханс был удивлен, но потом рассмеялся. Дети потеряли к нему интерес и побежали по улице. * * * Долго смеясь, Ханс забрался на дерево и устроился на ветке. Скоро стало слышно сонное дыхание. Похоже, Ханс не заметил, что Бормак наблюдал за ним. - Бормак-сан, ты должен узнать не только его настоящее имя. Я хочу знать, какой он в душе, - напомнила Бормаку о задании Тоула. - Что он любит? Что ненавидит? Чего желает? От чего отказывается? В чем он силен? В чем слаб? Такое я хочу знать. Бормак считал задание очень сложным. - У вас есть догадки насчет того, какой он человек? Тоула ответила: - Насчет этого... Ханс-сан очень ненадежный. Он может получить мою просьбу, но от его настроения зависит, какое задание он будет выполнять. Он сам это решает, не глядя на то, сколько ему предлагают денег. - И какие у него стандарты? - Чем сложнее выполнить, тем охотнее он за это берется. Так было и при нашей первой встрече. При этом он отказывается от простых просьб. Похоже, ему нравится бороться... и убивать. Бормак ощутил отвращение. - Кровожадный убийца. Он наслаждается болью других. Это можно понять быстро. Но он... не только такой. Я так думаю. * * * Бормак решил остаться в городке у пристани. Он скрывал свою личность, работал в разных местах и расспрашивал там людей о Хансе. И люди рассказали, что Ханс появился в городе десять дней назад. Однажды утром он появился на улице в лохмотьях и устроился в углу рынка. Когда люди спрашивали его имя, он отвечал, что его зовут Ханс Хампти. Если его спрашивали, кто он, он говорил - никто. Все сомневались в его словах, но подходить опасались. Бормак сперва подумал, что Ханс в этом городе ждет кого-то. Сам Бормак был в городке уже три дня. Они больше не пересекались. Удача была не на стороне Бормака. Разгружая корабли, Бормак исследовал ситуацию. Он не следовал за Хансом, не следил за ним из-за угла. Выглядело так, будто он ходил мимо по делам, при этом видя Ханса. И жизнь Ханса пугала Бормака. Он не пользовался гостиницей. Не было у него и палатки. Он спал в тени деревьев или домов, от дождя прятался, где получится. Королевство Святой реки было на севере. Бездомные страдали от холода, но за Хансом страданий замечено не было. - Слушай, ты видел парня, спящего у нашего дома? - спросил один из коллег Бормака по разгрузке. - О, это беда. А что с ним? - Убежал, когда ты вылил воду за окно. Жуткий он, но бедный. Работник рассмеялся. По городу ходили слухи о Хансе. И о нем было просто собрать информацию. Все говорили о Хансе без вопросов Бормака. По слухам, день Ханса был таким. Проснувшись, Ханс уходил с мешком на плече. Обычно он шел к реке, что впадала в океан, мылся в одежде. Потому его одежда была удивительно чистой, как для лохмотьев. Ханс редко нормально ел. Он сидел у дороги, жевал грязный хлеб и мелкую рыбу. Никто не знал, где он доставал еду. И Бормак не знал, куда Ханс ходил по нужде. Как-то раз мужчина увидел, как Ханс направлялся к частному дому. Ханс остановился у дома с таким видом, словно вернулся туда, но ушел, ничего не сказав. Что еще он делал, кроме еды и купания? Бормак продолжал слушать рассказы местных жителей. * * * - Вчера тот парень был на пристани, - спокойно сказал один из работников. Бормак спросил, что он делал. - Ничего толком и не делал. Прошел по пристани, прыгнул на крытую гору бревен. Там он и сидел, скрестив ноги, и смотрел куда-то. Бормак спросил, куда тот смотрел. - И на нас, пока мы работали, и на море, и на птиц. Я был немного зол от голода и крикнул ему, что здесь ему не представление. А этот парень сказал, что его глаза закрыты, хотя за волосами не видно. Бормак спросил, как долго он там был. - Пока мы не закончили работу, - работник пожал плечами. О Хансе было слышно в разных частях города. Он каждый день бывал в разных местах, не задерживаясь где-то подолгу. - Я играла со своей девочкой, - сказала Линн, женщина с рынка. - А потом услышала шум. Я была удивлена. Он играл на каменных ступеньках. Ты ведь тоже в такое играл в детстве? Когда прыгаешь по камням на одной ноге. Он все мяукал и задорно смеялся. Я крикнула, что он шумный, попросила уйти в другое место. Странно, что он так себя вел, не ребенок ведь уже. Тут к Бормаку подошел сын женщины. - Эй, не знаешь, куда ушел Ханс? - Не знаю. - Эх, куда же он делся? Идемте поищем его. И дети убежали куда-то. А Бормака окликнул мужчина, делающий мебель. - Ох, я видел того парня, бегущего за бродячим котом. Только послушай. Он бежал то нормально, то на четвереньках, - казалось, от мужчины не избавиться. Он хотел поделиться тем, что видел. - Он бежал как зверь. Я не мог поверить своим глазам, а он уже убежал. А бродячий кот протяжно вопил. Это было не так давно. И это было забавно. Он рассказывал это всем, кого видел. Бормак понимал его чувства. Он сам бы так делал, если бы с ним такое произошло. Бормак шел по городу, думая. Что ему доложить Тоуле? Возможно, ему стоило остаться в городе и завтра. Наверное, Тоула подумает, что Бормак не в себе. Ханс был, казалось, самым опасным убийцей. И самым сильным, пожалуй. Кто бы мог подумать, что он будет гнаться за котом. Возможно, Ханс собирался тут убить кого-то. Наверное, он готовился к этому. Но он вел себя слишком заметно. - Уньяу-нья. Бормак заметил Ханса. Тот был на углу рыбного рынка, пытался забрать деревянный ящик. Никто не мешал ему. Казалось, что в том ящике была рыба не на продажу. - Нья-хи. Хороший же продукт. Зачем такое выкидывать? Наглые стали, - Ханс выловил еще живую, корчащуюся рыбку и отправил в рот. Бормак не мешал ему. Он продолжал неспешно идти. Бормак не мог понять, куда шла награда, которую Ханс получал за убийства. Тоула рассказала, что он требовал оплату, чтобы этого хватало ему на год веселья. От других клиентов он мог получать столько же. Не было смысла ему вести себя как нищий. - Унья! Это разве проблема? - издалека послышался голос Ханса. Бормак направился туда под прикрытием толпы. Солдаты, что были в городе, стояли перед Хансом, собираясь поймать. Странно, что его до сих пор не схватили. Ханс сидел на земле и возмущался. - Никто не воровал эту рыбу. - Чушь. Ты идешь с нами молча, иначе будет больно. Солдаты были недовольны. - Но я же кот. Кот любит рыбку, что не так? - Не понимаю, - пробормотал солдат. - Но я слышал, что ты давно тут шастаешь. Задумал что-то плохое, да? - Коты могут только воровать рыбу, больше ничего плохого. - Начнем с того, что ты - не кот. - Не суди по внешности. Солдатам не понравилось, что Ханс намекает на их глупость. Они потянулись к мечам. Бормак понимал, что дело плохо. Ханс мог убить их за пять минут голыми руками. - Господин солдат, я его не знаю, но он не мог своровать рыбу. Я видел, как он только что рылся в мусоре. Солдаты перестали вытаскивать мечи и повернулись к Бормаку. Они разглядывали его лицо. - Оставим его? Плохо ведь не будет. Солдаты ушли. Зеваки тоже потеряли интерес и расходились. Ханс смотрел на Бормака. - Унья, ну, спасибо. В голосе не было враждебности. Вряд ли он знал, что Бормак наблюдал за ним какое- то время. Или знал? - Только не кланяйся, - пробормотал Бормак со спокойным видом. Он собирался и дальше изображать прохожего. Он не первый раз проходил мимо Ханса. Бормак был удивлен, что ничего не чувствовал рядом с ним. Когда он столкнулся с ним впервые, он ощущал кожей его силу. Но сейчас он его не боялся. Сейчас от него только пахло рыбой. - Что ты здесь делаешь? Разве ты не достаточно взрослый, чтобы работать? Не стыдно? - спросил Бормак, осторожно подбирая слова. Он не хотел побеспокоить его. Но не хотел и оставлять попытки узнать правду о Хансе. - Нья-хи-хи. Коты не работают. - Бывают и рабочие коты. Те, что ловят мышей, работают же? Ханс невозмутимо кивнул. - Такое есть, нья. Но разве это работа? Это бесконечное занятие. Какая же это работа? Бормак старался сохранять спокойствие и спросил: - Ну, ладно. Что ты теперь будешь делать? - Дождусь ночи. - А что будешь делать ночью? - Буду ждать утро. Ханс рассмеялся. Бормак пожал плечами и пошел прочь. По пути Бормак думал. Понял ли Ханс, что он за ним следит? Первоклассные воины были очень восприимчивы к знакам. У них было хорошо развито шестое чувство, и они ощущали приближение врага в толпе. Сам Бормак не очень хорошо разбирался в знаках. Но такой сильный человек, как Ханс? Он вполне мог его заметить. Но Ханс не выглядел настороженным. Значит, все хорошо? Что он сделает, когда поймет, что за ним следят? Замолчит и скроется. Убьет его? Или начнет искать того, кто подослал его? Поведение Ханса было непредсказуемым. Бормак не мог его понять. Страх безмолвно сжал его сердце. * * * Бормак продолжал изучать Ханса. Он хотел понять Ханса. По внешнему виду это сделать не получалось. Потому ему нужно было изучить его внутренний мир. Ханс, похоже, не подозревал Бормака. Его поведение не изменилось. Продолжая работать на разгрузке лодок, Бормак заметил нечто странное. Они разгружали овощи и фрукты. Ханс прошел мимо с соломинкой во рту. Мужчина, что нес деревянный ящик, спросил: - О, Ханс. Яблоки ешь? - Пойдет. После ответа Ханса мужчина бросил ему яблоко, изъеденное червем. Ханс откусил яблоко и развернулся. - Не знал, что коты едят яблоки. - Бывают исключения, - Ханс ушел. Разгрузка продолжалась, как ни в чем ни бывало. На этом удивления не заканчивались. Вечером Бормак набрел на кафе. Здесь подавали закуски и чай. Место явно процветало, здесь даже были столики на улице. Еду разносили женщины. И там появился Ханс. Бормак чуть не захлебнулся чаем. - Говорят, королеву застукали за изменой. С человеком короля. Король хотел выгнать королеву. Не знаю, что там с изменой. Я могу лишь представлять, нья. Ханс говорил о скандале, который произошел недавно и наделал много шума. - Это правда? - Так королева изменяла? Женщины склонились и слушали историю Ханса. - О, не так давно. Королева даже со мной пересекалась, нья. До того, как выйти за короля Святой реки, когда я еще был в Пиене. - До меня доходили слухи. Люди давно болтают о королеве. - Точно, нья, - сказал Ханс той женщине. Другая с восхищением сказала: - А вы много знаете. - Коты знают все. Бормак продолжал наблюдать. Но женщины, болтая, не замечали его. И Ханс не смотрел на Бормака. Удивительно, но Ханс, казалось, знал город. Люди его приняли. Ханс был загадочным, но это никого не тревожило. Он был странным, но довольно приятным. Так он вел себя в этом городе. Но он был здесь не так долго. Скорость перемены отношения к нему удивляла. Бормак подозревал, что Ханс умеет завоевывать людей. Он даже не мог объяснить, как. В ту ночь Бормака позвали в кафе его друзья по работе. Там он видел Ханса днем. Удивительно совпало, ведь выбирал бар не Бормак. Ханс расслабленно сидел на улице возле кафе. - О, и кот здесь, - отметил один из работников. Никто не удивлялся Хансу. В схожих тавернах в разных городах и не такие посетители бывали. Бормак вел непринужденную беседу с друзьями. Но при этом он следил за Хансом и прислушивался. Ханс смотрел на небо. На ночном небе ничего не было, только сияли звезды. - Унья, девчушка. Пробормотал Ханс, глядя на небо. Бормак пытался услышать его в шуме заведения. Он был шпионом не впервые, слух у него был хорошим. Ханс болтал с молодой женщиной, что проходила по улице. Ей было меньше тридцати. Ее грудь было хорошо видно в открытом платье. Но платье нельзя было назвать дорогим. А вела она себя надменно. - Умри уже, гадкий кот, - мрачно ответила женщина. Ханс рассмеялся так, что задрожал. - Да ну тебя, нья. Ханс продолжил смотреть на звезды. Бормак отметил, что это необычно. Женщина проигнорировала его слова. Ханс даже не проводил ее взглядом. Но она явно передумала и остановилась в десяти шагах от Ханса. Мужчины, что выпивали рядом с Бормаком, весело вопили женщине, которая остановилась. Кто-то даже свистнул. Она не слушала их. Женщина развернулась и подошла к Хансу. - Пошли, я дам тебе поесть, - сказала женщина. Ханс рассмеялся, глядя на звезды. - Нья-хи-хи, ты сначала сделай эту еду. Женщина взмахом руки поманила Ханса встать. В этот раз Ханс оторвал взгляд от звездного неба. - Идем уже, мне давно пора спать. - Унья-нья. Я обученный и послушный кот. Женщина пошла прочь. Ханс отправился за ней. Бормак оставил друзей и пошел за Хансом. Он убедился, что женщина и Ханс скрылись в грязном доме, и оставил их. Бормак не хотел подглядывать, ведь не был хорош в этом. Так что он не знал, что происходило внутри. На следующее утро он увидел, что одежда Ханса висит на веревке у дома женщины. Теперь Ханс оставался у нее. * * * Поздней ночью в гостинице, где жили разгрузчики, Бормак пытался написать письмо. Ручка двигалась в свете маленькой лампы. Пора было отправить результаты Тоуле. Бормак описал, как нашел Ханса, что слышал о нем, что видел. Но все это нельзя было назвать отчетом. Тоула поручала ему разузнать о душе Ханса. Что он любит, а что не любит. Но кое-что в конце отчета Бормак считал странным. Нормальному человеку казался странным образ его жизни. Повседневная жизнь Ханса не имела смысла. Он с тревогой дописал: «Задание пока еще не выполнено». Бормак запечатал письмо воском. Глядя на отчет, Бормак подумал о прошлом. Когда Тоула дала ему это поручение, он спросил, зачем ей это. Небольшой инцидент привел к этому. Инцидент, произошедший за четыре месяца до расследования Бормака. В тот день Тоула вызвала Ханса в Храм Медицины. Ханс беззвучно появился в комнате в полночь. - Нья-хи. Это ты мой новый клиент? - сказал Ханс. Тоула высыпала на стол горку золотых монет. Это было в десять раз больше, чем деньги, на которые обычная семья могла жить год. Этого было слишком много для одного убийства. Ханс посмотрел на деньги и сказал с усмешкой: - Намечается что-то большое. Откуда у тебя такие деньги? - Это не мои деньги. Я смогла их собрать у людей, - ответила Тоула. Ее голос раздавался эхом, словно в комнате было много людей. У клиентов были деньги. - Унья, противник серьезен. - Верно. Возможно, это единственная просьба такого размера. - И кто же это, нья? Принцесса Пиены? Малышка с силой Болот? Тоула безмолвно покачала головой. - Это Маджин. Я хочу, чтобы ты стал Героем и победил Маджина. Ханс не удивился, услышав слова Тоулы. Он ответил легко: - Я не могу принять эту просьбу. Тоула была удивлена. Ханс и до этого порой отказывался от заданий. Но то были простые задания. Он был рад сложным заданиям. - Ох, такое задание я выполнить не могу. Я впервые отказываюсь по этой причине. - Но, Ханс-сан... - Без метки к Маджину не приблизиться, сколько не заплати. Ничего не поделать, - сказал Ханс и отвернулся. Тоула схватила его за одежду, чтобы остановить. - Тебя должны выбрать Героем. Просто обязаны. Уверена, в мире есть только один человек сильнее тебя. Ханс изображал скучающий вид. - Героев выбирают не только из-за силы. Это даже у детей в книгах написано. Метку оставила Святая Одного цветка. Многое в ней было непонятно. И не всегда было понятно, как выбирают Героев. Но, чтобы стать Героем, нужно было готовиться к испытанию, не бояться борьбы с Маджином и смерти. Ошибки при выборе быть не могло. Те Герои, которых уже выбирали, не были сильнейшими людьми в мире. Многие воины, которых считали кандидатами, не становились Героями. Те, кого не выбрали, боялись смерти. Некоторые переживали, что без них останутся семьи. Некоторые жалели оставлять свое богатство. Метка не могла выбрать Героями таких людей. - Меня не выберут. Я не могу принять эти деньги. Ханс осторожно убрал со своей одежды руку Тоулы. - Не ждите этого от меня, нья, - сказал Ханс и ушел от Тоулы. * * * Рассказав об этом событии, Тоула добавила: - Ханс-сан не похож на человека, жалеющего жизни людей. Не понимаю, почему он отказался. То ли денег мало, то ли просьба не так выражена, то ли его не интересует убийство Кьема и Маджина. Может быть что угодно. Я не знаю, какой ответ. Тоула была расстроена. - Жаль, что Ханс-сан отказался. Вряд ли Герои победят без него. Бормак почесал шею. Почему ей нужен был Героем именно Ханс? В мире было много сильных воинов. Например, бывший глаза ордена Черных рыцарей, Газамар, был суперсильным воином. А еще был гений по имени Голдоф. Чамо Россо считалась самой сильной в мире. Мора Честер, Асурей Яра, Вейлин Кото и прочие. Ханс не был единственным сильным вариантом. Бормак заметил, что Тоула была в плохом настроении. - Жаль, что я не могу доверять глазам. У меня нет сил сражаться. А сила важна. Ханс-сан считает себя сильнее всех, кроме Чамо-сан. - ...Все же я не думаю, что это должен быть он. - Нет, в этом бою требуется Ханс-сан. В голосе Тоулы не было сомнений. - Чамо-сан и Голдоф-сан еще слишком юны. Мора-сан привыкла к мирному времени, она не сможет вести людей в опасности. Газамар не подходит на роль вершителя судьбы мира. Бормак не был согласен, но молчал. - Чамо-сан и Мора-сан проиграют, хоть и сильны. Нам нужен Ханс-сан. Его сила, ум, инстинкты и, прежде всего, его холод. Тоула была непоколебима. Она не ждала возражений. И Бормак поверил ее словам. Потому он согласился выполнить ее просьбу. * * * Глядя на запечатанный отчет, Бормак думал о Хансе. Было удивительно, что человек, убивающий других, был так открыт, был на виду. Убийцы тоже могли оказаться жертвами. Чтобы прожить дольше, нужно было скрываться. Смерти он точно не боялся. А тяга к золоту? Он, наверное, копил все деньги, а сам при этом жил как нищий. Это Бормак не понимал. Но он не видел в Хансе тяги к золоту. Помимо убийств, было много способов заработать, а не жить, как нищий. Убийство было самой целью. Человеку нравилось убивать других. Значит, он не должен бояться убивать Кьема. Бормак так думал. Но Бормак вспомнил, как Ханс играл с детьми. Как дети говорили о нем. «Спасибо, дядя». «Плохо брать у тех, кто не работает». «Куда же он ушел? Идемте искать Ханса». Дети порой видели людей лучше, чем взрослые. Если бы Ханс был одержим желанием убивать, дети не поладили бы с ним. Тогда кем он был? Почему отказывался становиться Героем? Бормак отправил Тоуле этот отчет и продолжил изучение Ханса. * * * Наблюдение издалека не давало результатов, и Бормак решился сблизиться с Хансом. Но это было опасно. Он мог найти и подослать других людей, убедиться, что они не расскажут Хансу о Бормаке. У него был такой опыт после ордена Черных рыцарей. Это было даже забавно. Пока Бормак готовился, Ханс вдруг пропал из города. Люди толком не отреагировали на это. Они вели себя так, словно забыли о нем, даже женщина, с которой Ханс жил несколько дней. Через десять дней Ханс вернулся на улицы так же внезапно, как и ушел. За плечом он нес мешок золотых монет. * * * В ночь, когда вернулся Ханс, в городе прошел праздник. Люди пели, ели, пили, как в день, когда закончилась война. Вместо хлеба и воды они поглощали дорогой виноград и икру. Денег у Ханса было столько, что этого хватило бы семье на пять лет. Он спустил все за ночь. Он пришел в кафе и заплатил за всех гостей там. Он прошел так по всем кафе, пока их не заполнили клиенты. Он купил всех женщин в гостинице. Ханс и пальцем их не трогал, он веселился всю ночь, платил за всех. Бормак потрясенно следил за этим, допивая сакэ. Город этой ночью чествовал Ханса. - Эй, слышали. Кот принес деньги. Люди шептались вокруг Бормака. - Он это украл? Можно ли пользоваться? - Точно не знаю. Но он вполне мог украсть. Люди праздновали, хоть и не знали, откуда деньги. Им хватало того, что было на что пить. Мужчины смеялись. Реакция женщин была другой. - Я слышала, что кот служит аристократу! Он приходил сюда, чтобы оценить состояние бедных! - Ого! Правда? - И теперь он решил помочь людям! Бормак не обращал внимания на такие слухи. Странно, но Ханса не было видно в суете города. Бормак выбрался из круга людей и отправился на поиски. * * * Бормак шел по дороге, ветер жалил его щеки. В руке его была бутылка сакэ. Содержимое быстро убывало. Он не привык пить. Вообще-то он искал Ханса. Теперь он не был удивлен тому, что Ханс жил как нищий. После такой ночи у него не останется и копейки. Голова Бормака начинала болеть, пока он неспешно шел в поисках Ханса. Он огляделся и заметил на крыше дома огонек. - Эй, ты, - крикнул Ханс с крыши. В его руке была пустая бутылка и светящийся камень. Зачарованный топаз? - Лезь сюда с бутылкой. Бормак задрожал. Общение с ним было смертным приговором. Но уходить было бы подозрительно. Весь город сейчас любил Ханса. - Я не могу залезть. Я же не кот. - Залезь по лестнице, - Ханс спустил с крыши деревянную лестницу. Бормак с трудом забрался на крышу. Ханс забрал бутылку и с довольным видом отхлебнул. - Интересно, откуда деньги? - В общем-то, нет. - Все в городе хотят знать. Слухи вряд ли прекратятся, пока я не отвечу. - Кто их знает. Ханс улыбнулся. Казалось, Ханс просто говорит с прохожим. Бормак думал, что Ханс даже не понимает, что за ним все еще следят. До следующего момента. - О, кстати, как там бабуля Тоула? Сердце Бормака дрогнуло. Веселый тон Ханса не вязался со словами. - Что такое? Ханс разглядывал застывшего Бормака без эмоций. Было удивительно, что его лицо ничего не выражало. Может, он ничего и не чувствовал. - Я не слышал, но с ней должно быть все в порядке. Иначе мне сообщили бы, - Бормак старался отвечать честно. Он перестал изображать пьяного местного жителя. В этом уже не было смысла. Бормак отчасти даже был рад. Все скоро закончится, и он больше не будет страдать. - Вот как? Хорошо. Ханс рассмеялся. Он все еще не звучал опасно. Когда он понял? Что его выдало? Бормак не спрашивал. В этом не было смысла. - Наслаждайся, нья. Ты же любишь выпивку? Ханс протянул Бормаку бутылку. - Не очень люблю. Но мне не по себе. - Странный ты, - Ханс пожал плечами. - Ты всегда так тратишь награду за убийство? - Не всякий раз. Когда хватает денег. Бормак понимал, что, если бы он так делал, о нем бы знали во всем мире. - Не худший варианты траты, да, нья? - сказал Ханс. Бормака удивляло его мнение. В его голове крутились разные вопросы, но он не знал, какой задать. Почему он не хотел быть Героем? Почему был здесь? - ...что делать, - вырвалось у него. Он жалел о своей жизни. - Я убью тебя, - грубо сказал Ханс. Бормак подумал, что ослышался, тон был еще спокойным. Бормак понял, что его смерть неминуема. Бормак молчал и разглядывал лицо Ханса. Он вспоминал разное. Он злился на свою беспечность, а еще на просьбу Тоулы. Но гнев погас в груди Бормака. Умрет он, а не Тоула. Это было не так и плохо. Его страдания прекратятся. - Значит, убьешь, - спокойно сказал Бормак. Ханс, казалось, растерялся. - Нья-хи, а где сопротивление? - Нет смысла. Между нами большая разница. - Не говори так. Может, ты и без оружия, но мы оба пили. Кто знает, что будет. - Не верю. И на крыше я потеряю равновесие. - Точно... Ханс был подавлен. Он словно хотел боя с Бормаком. Но Бормак знал, что его заданием не было сражение с Хансом. - Что поделать. Ты не хочешь сражаться, значит, ты сдаешься. - Я такое не говорил. - Не важно. Я тебя убью, - Ханс вздохнул. - А что будет с Тоулой-самой? - Ничего. - Тогда я рад. Можно и умереть. - Ты молишься? Ханс вытащил статуэтку Святой Одного цветка и искусственный цветок. Бормак с трудом взял ее. Он отставил чашку, но не столько молился, сколько просил у Святой. «Прошу, дай мне закончить последнюю миссию. Пусть Ханс будет Героем», - подумал Бормак. * * * Молитва была закончена. Все было готово. Оставался только удар Ханса. Пока Бормак размышлял, Ханс сказал: - Кстати, о бабуле Тоуле. - А что такое? - Бормак пил. - Хорошая женщина, нья. Изо рта Бормака вылетело сакэ. Тоуле было за пятьдесят. Было странно такое слышать. - Была бы она лет на пятнадцать младше... Бормак ответил, вытирая рот: - ...удивительно. Неужели тебя интересует Тоула-сама? - Нья-хи-хи-хи. Перестань. Хотя есть своя прелесть во взрослых женщинах. Ханс протянул Бормаку бутылку, чтобы тот выпил еще. [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _3.jpg] - Что думаешь? - Я никогда не думал об этом... Может, в молодости... было бы неплохо. - Скажи? Ты быстро схватил суть. Бормак рассмеялся вместе с Хансом, хоть и знал, что его убьют. - Тебе нравятся сильные женщины? - Мне любые сойдут, нья. - Да ты враг женщин. - Вообще-то, нья, коты на стороне женщин. Бормаку это показалось глупым. Он невольно вел себя с Хансом беспечно. Это пугало. Он посмотрел вниз. По улице шла женщина, с которой Ханс жил пару дней. Ханс явно ее заметил, но не проявил интерес. Она уже не занимала место в его сердце. Он точно был врагом женщин. - Ты что-то хотел у меня узнать? - сказал Ханс. Бормак сам не знал, как к этому подвести, но Ханс просто перешел к делу. - Я хочу знать, почему ты отказался стать Героем Шести Цветов? Ханс склонил голову с пустым взглядом. - Что же это... Почему ты спросил это, нья? Как мне ответить? - Не помнишь? Это было почти пять месяцев назад. И тут Ханс, казалось, вспомнил. - Ох, это. - Тоула-сама хочет знать, почему ты не принял деньги. Ханс все еще был растерян. - Унья? Но я же сказал, что не принял, потому что не уверен, что справлюсь. - Почему не справишься? Для избрания Героем нужны особые способности. Ты вполне можешь им стать. Ханс был потрясен. - Странно, что ты слушаешь бредни бабульки. - Что поделать? - Дурак ты, нья. Надо было прийти и спросить. Ханс глупо рассмеялся. А потом он поднял голову к небу и прикрыл глаза. Казалось, что он так думает. - Беда, нья. Даже не знаю, как тебе ответить. Ханс молчал. Бормак ожидал ответ. - Не по себе от сражения с Кьема? - Нет, нья. Это наоборот звучит заманчиво. Глаза Ханса блестели из-под его волос. - Зофраир крутой. Король демонов достаточно плохой. Не хотелось бы тебе убить такого сильного врага? Ханса было сложно понять. Но теперь все было ясно. Он явно хотел сражаться с Зофраиром. - Мари и Хаюха погибли, а вот мелкий Кьема-пес тоже интересен. Хороший враг. И еще живой, в отличие от Зофраира. Вот так, нья. Бормак вспомнил мемуары Мари, которые он читал в детстве. Ханс говорил о Кьема, убившем Рои, Святую Ветра, последовавшем за Мари, Святой Меча. - А еще можно было попробовать сразиться с его другом, Кьема-львом. Да и других можно найти. Ханс говорил бодро, и Бормак спросил: - Если ты хочешь сражаться, то почему бы не стать Героем? У тебя будет много денег, если ты не погибнешь. Ханс нахмурился от этого вопроса. - Я не хочу быть Героем. Меня могут просто не выбрать. - Хотелось бы услышать причину. - Даже не знаю, как объяснить. Бормак молчал и ждал ответа. Он смотрел на небо. Ночь была красивой, из-за облака появилась луна. Ханс открыл рот. - Поиграй со мной, нья. - Сразиться? - Унья, сама жизнь - игра. Бормак не мог ничего сказать, он ждал продолжения слов Ханса. - Мне нравится спать днем. Мне нравится смотреть на небо. Ханс отхлебнул из бутылки, где оставалась половина напитка. - Мне нравится смотреть на океан, на горы, на цветы и на людей. Мне нравится так проводить время, нья, - Ханс улыбнулся. - Мне нравится пить алкоголь. Нравятся объятия красивых женщин. Деньги приходят и уходят. Порой можно съесть что-нибудь вкусное. А еще мне нравится убивать людей. Думаю, убивать Кьема мне тоже понравилось бы. Холодок пробежал по спине Бормака. Для Ханса убийство людей и созерцание моря были схожими. - Думаю, было бы неплохо одолеть Маджина, став Героем. Но, если меня не выберут, можно спокойно жить дальше. Это не так и важно. - Ясно... - Не знаю, как Святая Одного цветка выбирает Героев. Есть какая-то процедура? - Возможно... - Тогда Героем мне не стать. Я буду спать, пока Маджина не убьют. Бормак какое-то время молчал. Теперь он мог доложить Тоуле. Может, Ханс раскрыл не все, но этого хватило бы. Но Бормак хотел понять. Как сделать Ханса Героем? И Бормак сказал Хансу: - От тебя зависит судьба мира. - Это еще почему? Я простой убийца. Я не собираюсь нести на своих плечах судьбу мира. Ханс улыбнулся. - Говорят, мир погибнет, если ты не спасешь его. - Если ему суждено погибнуть, так тому и быть. Я мешать не буду, нья. «Он пьян? Или серьезен?». - У тебя нет семьи? Родителей? - Я здесь. А где они, я не знаю, нья. Бормак не мог понять, так это или нет. - А дети? - Может, где-то и есть. Не знаю. Бормак понял, что Ханс не намерен защищать семью. Словно его семья была ему чужой. - А любимой... у тебя нет? - Конечно, нья. - Ты можешь умереть. Никто не выживет против полностью возрожденного Маджина. - Нья-хи-хи. И ладно, нья. Я сдамся и тихо умру. Бормак был в ужасе. Зачем этому человеку метка? Он сомневался в необходимости этого. - Все когда-нибудь умрут. И мир погибнет. Разница лишь в том, раньше это будет или позже. Не переживай так. Бормак не понимал этого. Но он пытался понять, как сделать Ханса Героем. Искал слово, что переубедит его. - Сдавайся, нья, - сказал Ханс Бормаку. - Я не могу быть Героем. Я просто кот. - Вот как... - Согласен? - Я не знаю, так это или нет. Ханс рассмеялся, словно это было забавно. Он не озвучил свои настоящие намерения. Он встал, потряхивая бутылку. - Я ненадолго, нья. Жди здесь. Я принесу еще. Ханс соскочил с крыши и куда-то ушел. Бормак ждал его возвращения, смакуя напиток. Ждал возвращения того, кто убьет его. * * * - О, ты не убежал? Ханс вернулся через пару минут, открывая новую бутылку. Бормак удивленно спросил: - А ты думал, я убегу? - Ага, нья, - Ханс улегся на крыше и сделал глоток. И Ханс начал рассказ о себе. Он начал работать убийцей в пятнадцать. Он уже не помнил причину, не помнил, как ему подвернулся такой шанс. - Неплохая это работа, нья. Убил, получил деньги. Странно, что ее выбирает так мало людей. Бормак задумался. Если ему нравилось сражаться, но не нужны были деньги, то быть убийцей ему не должно быть приятно. Было много сильных воинов. Если он хотел сражаться, то почему не выбрал этот путь? Он ведь убивал любых людей. Он озвучил этот вопрос. - Точно, нья. Вот только, когда я вижу сильного человека, я хочу убить его, и это желание не угасает. Ханс беспечно улыбнулся. Его искренность пугала. - Убивать всех без причины не весело. От этого плохое послевкусие. Так в чем же радость? Убивать по просьбе куда веселее. Плохое послевкусие. Бормак был удивлен, что у Ханса были такие чувства. - У некоторых, убитых тобой, была совесть не чиста. От этого тоже плохое послевкусие? - Кто виноват, а кто нет? Как ни крути, я точно не виноват. Его мнение удивляло. Этот взгляд отличался от обычных людей. -Нья-хи-хи, я круто сказал. Ханс рассмеялся. Бормак обдумывал его слова. Ханс резко изменил тему посреди своей истории. Он заговорил о людях, которых встретил в городе. О детях, которые играли с ним. О солдатах, о мужчине, бросившем ему яблоко. Он без устали болтал об этом. Он был пьян. Не было странно, что он резко менял темы. - Кстати, ты рассказывал о королеве. Ты был с ней как-то связан? - спросил Бормак. - А, пустяки. Сказав это, Ханс рассмеялся. Он начал говорить о котах. Об их красоте. О том, как их нужно уважать. Он сказал, что все его боевые приемы были вдохновлены котами. Бормак слушал, хоть и не понимал, как коты могут научить сражаться. И вдруг Ханс замолчал. - О, есть у меня мечта. Бормак немного заинтересовался. - Я бы хотел быть котом. - Не понимаю... - Можно было бы просто жить, что-то делать, а потом умереть. Хотел бы я такую жизнь. Есть. Спать. Чего-то хотеть. Кого-то убивать. Ни от кого не зависеть, никого не слушаться. Ханс смотрел на небо. - От чего-то веселиться. Немного врать, куда-нибудь ходить, не ощущать ничего плохого. С плохим сердцем котом не стать. Бормак все слушал. Он то мог его понять, то вообще не понимал. - Мне нравится, что я могу что-нибудь делать, а что-то не делать. Кого-то любить, кого-то ненавидеть. Жить, как я хочу. Хотелось бы прожить, играя. Так живет кот. Это моя мечта. Ханс покачал головой и горько улыбнулся. - Это сложновато. - Раз ты так говоришь. Бормак не понимал его. Наверное, ему было сложно жить. - Забавная история. - Что, нья? - Ты хочешь жить, как кот, но при этом хочешь ни от кого не зависеть. - Да, тут немного противоречиво. Ханс улыбнулся. Он жил, преодолевая противоречия. Так было лучше, чем жить без сомнений. Повисло долгое молчание. Хансу, казалось, надоело говорить. Бормак заговорил: - Ты хочешь сделать что-то до того, как умрешь? - спросил Ханс, глядя на небо и выпивая из бутылки. - Я хочу отправить отчет Тоуле-саме. Я обязан сделать это. - Унья, я не против. Я подожду. Бормак встал с облегчением. Чтобы написать отчет, ему нужно было вернуться в гостиницу. Он спустился по лестнице, Ханс следовал за ним. - Нья-хи. Я немного рассказал о себе. Надеюсь, я ничего не испортил. - Было весело. И занятно. Они скрылись в толпе и темноте ночи. * * * Несколько дней назад Ханс получил послание от одного из тех, кто передавал ему указания. Ханс работал не только с Тоулой. Послание передал аристократ из королевства Святой реки. Ханс много раз работал на него. Он ждал клиента в лесу, один. Аристократ пришел один. Он тщательно замаскировался, он озирался, чтобы его не заметили люди. Он боялся, что кто-то узнает про его связь с Хансом. - Ханс... Ты, может, не заметил, но за тобой следят, - сразу сказал он. - Нья. И что с того? - зевнув, ответил Ханс. - Как это - что? Если меня заметят с тобой, все будет кончено! - Проблему всегда можно устранить. - Но преследователь может, пока ищет тебя, выйти на наши отношения. - Может, тогда и вас убить? На лице аристократа отразился ужас. Ханс криво улыбнулся. - Шутка. - Так что мне делать?! - сказал аристократ, пока Ханс улыбался. Он бросил мешок с золотом к дереву, на котором сидел Ханс. Преследователь Ханса... Бормак был неугоден аристократу. Ханс спрыгнул с дерева и поднял деньги. - Все будет. И аристократ ушел. - Не повезло этому Бормаку. Я бы пропустил его, нья, - сказал Ханс, считая деньги. * * * В городе у пристани наступило утро. Праздник, который устроил ночью Ханс, закончился. Люди с утомленным видом тащились по делам. Ханса не было нигде видно. Какое-то время о нем ходили слухи. Но о нем быстро забыли. Под утро у дороги нашли мертвым мужчину, что прибыл в город полтора месяца назад. Казалось, что он напился и неудачно свалился. По его ранам можно было подумать только так. О его смерти тоже ходили какое-то время слухи. Но, как и о Хансе, о нем быстро забыли. * * * Храм Медицины в Пиене. Здесь постоянно работали монашки. В полночь комнату в старом храме озарял свет лампы. Тоула читала письмо. Ей присылали письма пациенты отовсюду. Вдруг в дверь постучали. Тоула с удивлением оторвала взгляд от письма. В комнату прошла монашка. - Тоула-сама. Пришло письмо от Моры-самы из Храма Всех небес. Насчет состояния кандидатов в Герои. - Ох, нужно готовиться к путешествию. Скоро в путь. Тоула улыбнулась. - Нужно найти где-нибудь воина. Бормак вдруг пропал, так что у нас беда. - Ничего не поделать. Приготовления нужно продолжать. Тоула проводила монашку взглядом. Она продолжила читать письмо. Это был последний отчет, который принес голубь. Там было записано все, что он узнал. Дочитав, Тоула встала и подошла к лампе, чтобы погасить огонь. Все погрузилось во тьму. Бормак неплохо справился. Глядя, как отчет превращается в пепел, Тоула безмолвно молилась за его упокой. - ...Ох. Она закрыла глаза и думала. О Хансе Хампти. Она собиралась сделать все, чтобы он стал Героем. Она могла достать для него деньги, могла попросить женщин или королей других стран уговорить его. Можно было найти родных и повлиять на него. Можно было взять в заложники кого-то дорогого ему. Вряд ли метка появилась бы у того, кто переживал из-за заложника. Но она была готова пойти на такое. Впрочем, все это вряд ли сработало бы. - Нья-хи. Уже спать собралась? Вдруг сзади раздался голос. У Тоулы чуть не остановилось сердце. Она подавила вскрик и развернулась со спокойным видом. - ...Не помню, чтобы я тебя звала. - Я подумал, что ты это сделаешь, и избавил от хлопот. - Я повела себя не вежливо. Прошу прощения. Ханс вел себя как обычно, стоял, прислонившись к стене. Холодный пот прошиб Тоулу. - Не переживай, я не убиваю союзников. Я люблю убивать, но не вру. Впрочем, Бормака пришлось убить. - Рада слышать. Тоула выдохнула. - Ну так что? Ханс приблизился. - И как мне стать Героем? Тоула размышляла, глядя в глаза Ханса. Как его сделать Героем? Нужно было сказать что-то такое, чтобы он решился. - Нет, Ханс-сан. Тебе не стоит становиться Героем, - сказала Тоула. - Не думай о сражениях с Кьема, о бое с Маджином. Это приказ. Ты не должен быть Героем. - ...Нья - Если выполнишь приказ, будешь вознагражден. Все, что пожелаешь, а еще деньги и положение. Послушайся меня. Мы все подготовим. Если это неприемлемо, я найду другой способ помешать тебе стать Героем, Ханс-сан. Ханс молчал. Тоула не знала, в порядке ли он. Ханс спросил после паузы: - Бормак надоумил? - Так что ты решил? Ханс молчал. Тоула говорила именно так, как написал Бормак. Он написал, как можно уговорить Ханса стать Героем. - Нья-хи. Нья-хи-хи-хи! Ханс смеялся и хлопал в ладоши. - Ох и Бормак! Как он все продумал! Вот это высший класс! Ханс почесал голову. - Плохая у меня привычка. Я не хочу делать это, но и отказываться не хочу. Бормак, ты удивителен. Как ты меня подловил! Ханс говорил с Бормаком, хотя его не было в мире живых. Бормак написал отчет. Он понял, что Ханс не может пойти против своих убеждений. Он сам ему об этом рассказал. И Бормак это использовал. - Так что ты решил? Ты не будешь Героем? - спросила Тоула. Ханс пожал плечами. - Кто знает, нья. Я - кот. Случиться может что угодно, так ведь? Ханс прошел к окну, намекая, что разговор окончен. Тоула его не останавливала. - Но Бормак твой был крутым. Ханс пропал за окном. Тоула ощутила, как напряжение в комнате пропало, она опустилась на стул. Тоула закрыла глаза и вспоминала кандидатов в Герои. Мора, Чамо, Асурей, Вейлин. А еще там могла быть Ролония. - Ханс-сан, доверяю этих ребят тебе. Будет сложно. Подготовься, - тихо сказала Тоула. [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _4.jpg] [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _5.jpg] ИСТОРИЯ ХАНСА ХАМПТИ Нет ничего удивительного в восхищении моим телом. Где ни ищи, даже в этом городке у пристани, ничего краше не сыщешь. Хотя этот мужчина вел себя немного грубо. Он наблюдал за мной уже третий час без передышки. Но я ничего ему не говорил. Ему было за двадцать? Растрепанные волосы, лохмотья. Зачем ему кошачий хвост? Он лежал, прижимаясь щекой к земле, и смотрел мне в глаза. Небольшая площадь была в стороне от главной улицы городка. Обычно здесь играли дети и общались взрослые. Но люди, наверное, не поняли поведение этого парня, так что покинули площадь. - Ханс, ты? Что ты делаешь? - спросил незнакомец, продавец, у странного парня. - Нья. Нья-а-а-а, - помяукал я. - Странный ты. Я еще ничего не начал делать... впереди прекрасный день. Парень повернул голову с улыбкой продавцу и издал странный звук горлом. Он вдруг пришел ко мне и этим утром, пока я гонял банку, вытащенную из урны. Этот странный парень подкрадывался на четвереньках. Я побежал. Я бросился на крышу и удивился, что парень полез за мной. Он успел перед этим вытащить из мусора рыбий хвост. Я спрыгнул с крыши и помчался по улице среди ног людей. Парень не отставал. Я с силой отталкивался от земли, но парень не отставал. * * * Я был потрясен. Среди бродячих котов города не было никого быстрее меня. Меня не догонял еще человек, даже когда я был котенком. Как долго мы уже бежали по городу? Парень не отставал, его глаза были широко раскрыты. Я замер, обернувшись, и увидел, что в его глазах нет враждебности. Его глаза блестели от радости, он любовался мной. Я перестал бежать и сел в углу площади. Парень сел в ее центре. И я заметил, что он восхищается мной. Я бросил голову рыбы на землю и начал поздний завтрак. Парень начал есть хвост рыбы, который принес. Как и я, он опустил еду на пол и ел на четвереньках. Прохожие, казалось, были жутко удивлены тем, что делал парень. Я даже смутился. Я зевнул, парень тоже открыл рот. Я почесался задней лапой, он повторил движение. Я улегся, и парень тоже лег. Каким он был странным! Он не просто восхищался мной, он хотел быть таким, как я. Он копировал мои движения и, казалось, хотел приблизиться. Я был восхищен. Это выглядело красиво. Не все люди были неуклюжими. Он выгнул спину, потянувшись, а потом поднял в воздух передние лапы и пошел на задних. Он был неопрятным, но пытался вести себя как красивый кот. Это не удивляло. Потому я позволил ему и дальше наблюдать за мной. Он три часа смотрел на меня и повторял ми движения. * * * Спина чесалась, и я развернул тело. Парень тоже потер спину о землю. Отгоняя мух, парень потряс хвостом, прикрепленным к его поясу. - Нья-о. - Нья-о, - повторил парень мой вопль. Парень был настроен решительно в изображении кота. Я был восхищен этим, но при этом немного разочарован его поведением. Он повторял мою позу, но не так красиво, как я. Спина была плохо выгнута, конечности двигались непонятно, голос оставался человеческим. Я ощущал отчаяние парня. Чего-то ему не хватало. Он оставался человеком. Он не мог стать котом. Я видел, что он никак не мог обрести грацию и красоту кота. Я подумал, что у него ничего не получится. Я показывал движения, но парень не мог быть котом. Уже садилось солнце, близилось время ловли рыбы, а он все еще не мог показать мне достойные движения. Я ощутил недовольство, когда парень перестал подражать мне. Я растянулся на земле и посмотрел на небо. - Нья, плохо дело. Я все еще новичок, - пробормотал сонно парень. - Не переживай, учитель, нья. Я обрадовался. Он был не глуп. Он видел, что еще не в лучшей форме, ему было куда расти. Он еще мог стать котом. Если не утратит решимость. Я был рад в душе. Я отвернулся от парня и побежал к мусору. [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _6.jpg] [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _7.jpg] МЫШКА В ПОИСКАХ Через час после рассвета в Храме Всех небес начиналось богослужение. В центре церкви была большая площадь, где стояла большая статуя Святой Одного цветка. Каменная статуя смотрела на храм много сотен лет, но на ее поверхности не было ни царапины. Перед статуей опустилось около трехсот женщин. Они принесли искусственные цветы к ногам статуи. В первом ряду было видно Мору Честер, главу Храма. За ней стояли другие Святые - Асурей, Святая Льда; Вейлин, Святая Соли; Ленель, Святая Огня; Ролония, Святая Свежей крови. Эти Святые были хороши в бою, их считали кандидатами на становление Героями. За ними стояли Святые, что были не так хороши в бою, например, Святая Медицины Тоула. Остальные женщины были монахинями. Они не стали Святыми, так что служили нынешнему поколению Святых. Никто не говорил. Никто ничего не желал, стоя у статуи. Этот ритуал был связан с молитвой, что они сделают все во имя Святой Одного цветка. Прошло много времени. Мора прозвенела в колокол, и Святые с монахинями встали с цветками, прижатыми к груди. Но тут Ролония уронила цветок. Он упал и откатился в сторону от нее. - Ой-ой-ой, - Ролония поспешила в панике поднять цветок. - Роло-чан, успокойся. - Ох, простите. Простите. Вейлин похлопала Ролонию по плечу. Асурей только пожала плечами. Они привыкли наблюдать такое в Храме. Но никто из них, ни Мора, ни Асурей, ни другие Святые или монахини, не знал, кто за ними наблюдают. Кое-кто видел, как они молились статуе Святой Одного цветка, видел все их движения. * * * Чуть позже после окончания церемонии в Храме богослужения проводили вне здания. Возле Храма был построен небольшой город. Деревянные здания стояли рядами. Из некоторых зданий было слышно ржание лошадей. Из другого здания было слышно звон, там кузнец делал мечи и броню. В нескольких зданиях изготавливали инструменты, подходящие и для быта. В здании, над которым был поднят флаг красного креста, спали люди в бинтах. Это место говорило о войне. Оно было совсем не похоже на уютную атмосферу в Храме. В Храме зазвенел колокол, и люди снаружи молились. В броне были наемники. Они были боевыми напарниками для Святых, которые хотели стать Героями. Люди с топорами и палками были обычными жителями. Они отвечали за тренировочные поля для Святых, а еще обеспечивали всем, что было необходимо для жизни. Они тоже молились Святой Одного цветка. Их молитвы были проще, чем у Святых или монахинь, но смысл их был тем же. Но за ними в тайне кое-кто наблюдал. Он прятался и следил за жизнями людей. Слушал их разговоры. Люди проходили мимо него, жили рядом с ним. И никто не подозревал о его существовании. * * * Кьема проник в Храм Всех небес. Выглядел он очень похоже на обычную мышь, каких много жило в округе. И хотя Кьема был крохотным, он оставался опасным. У этого Кьема почти не было особенностей. Он не был умным, почти как человек, не очень хорошо слышал и даже не видел в темноте. Но была у него техника, с помощью которой он избегал взглядов людей. Он бесшумно перемещался за кустами или по полу. Оказываясь в здании, он ощущал, куда никогда не смотрят люди, и прятался там. Он десятки лет прятался от людей. У него не было имени. Для удобства его звали просто Кьема-мышкой. Никто не замечал его в Храме. Кому есть дело до пробегающей мышки? Никто за ним не следил. Монахини вовсю помогали Святым, которых считали кандидатами в Герои, а обычные люди старались услужить им. И ему все было видно. Тгуней приказал ему, как один из командиров Кьема, все разведать. Какие были Святые, их способности и слабости. А еще он приказал следить за повседневной жизнью Святых и тех, кто окружал их. Он верно выполнял приказ господина. Он следил за любыми мелочами, хоть они не имели ни малейшей связи со сражениями. Кьема-мышка бегал по сточным трубам под Храмом и подслушивал разговоры. Он уловил голос и побежал, держась тени, в нужном направлении. За церковью в тени стояли две Святые. Одна была Вейлин Кото, Святой Соли, сильной дамой с темной кожей. Она обрезала рукава синего одеяния Святой, чтобы было проще двигаться. Она легко выражала эмоции глазами и выражениями лица, была очень активной. Она была подругой Моры и помогала в управлении Храмами. Другой была Асурей Яра, Святая Льда. Говорили, она по силе была близка к Чамо Россо. Она была светловолосой, ей было под тридцать лет. Ее одеяние Святой было ослепительно-чистым. Ее взгляд пронзал. Ее глаза сами по себе напоминали лед. Они о чем-то говорили. Кьема уловил имя Моры. Кьема-мышка поднял голову и посмотрел на их профили. * * * - Значит, глава что-то замышляет? - сказала Вейлин. Главой была Мора Честер. Почему-то она называла ее только так. - О, точно. Мора что-то скрывает, - ответила Асурей, скрестив руки. Но Вейлин рассмеялась и отмахнулась. - О чем ты? Глава и не должна всем все рассказывать. - Я согласна с этим, но никто не знает, что у человека в душе. Вейлин покачала головой, вздыхая. - У тебя есть повод так говорить? - Конечно. - Я тебя слушаю. Вейлин явно не сомневалась в Море. Кьема-мышка был уже десять дней в главном Храме. Он видел и слышал многих Святых, монахинь, наемников и местных жителей. И он знал, что многие твердо верили Море. Но эта Асурей была исключением. Она говорила с холодным видом, было заметно, что она не верит Море. - В домик на окраине города какое-то время приходили люди. Но тот домик пустой, много лет там никто не живет. Так что людям нет смысла ходить там. - И? - Я заглянула в дом. А там оказался Священный инструмент Святой Печати. Звук из дома не было слышно снаружи. А еще там было устройство, которое поднимало тревогу, если кто-то заходил без разрешения. Вейлин помрачнела. Была эта ситуация связана с Морой или нет, но она была тревожной. - И туда приходила глава? - Туда приходила и уходила монахиня из Храма Гор. Монахиня приходила туда без приказа, работала над чем-то в пустом доме, а потом уходила. Вейлин, может такое быть, что Мора что-то в тайне замышляет? Асурей смотрела на Вейлин, а та молчала. И Кьема-мышка, следящий за ними, понял, что Асурей не доверяла и Море, и Вейлин. - Впервые слышу. Прости, но я не знаю, о чем ты. Вейлин посмотрела на ладони, думая, и покачала головой. - Может, так все и есть. Но ты могла все не так понять. Асурей холодно рассмеялась. - Честно говоря, не знаю, серьезная ли там проблема. Но я не отступлю. Мора занимает важное место, в опасности могут быть все в главном Храме. - Да, просто так это оставлять нельзя. - Никто не должен знать, что я этим занята. Какое-то время я буду исследовать одна. Никому не рассказывай. - Почему ты хочешь делать это одна? - Я не знаю, с каким врагом мы столкнулись. Будь осторожна и следи за окружающими. Скажи, если что-то покажется странным. И все. Вейлин безмолвно смотрела вслед уходящей Асурей. Какое-то время она размышляла с мрачным видом. - Глава... что же это значит? - тихо сказала Вейлин. * * * Перед внедрением в главный Храм Кьема-мышка выслушал нужную информацию от Тгунея. Тот давно собирал данные среди людей. По словам Тгунея, Храм сильно изменился с приходом Моры Честер на пост главы. До ее появления возле Храма не было города. Вокруг него не жили люди. Изначально ролью главного Храма было совместное выживание Святых, взаимопомощь. В редких случаях короли обращались к ним для решения проблем страны, требующего сотрудничества Святых. Святые редко покидали свой Храм и тренировались в нем сами. И кандидаты в Герои проводили тренировки в своих Храмах. Но Мора изменила это. Чтобы быть готовыми к борьбе с Маджином, она сделала из главного Храма основное место тренировок. Она попросила помощи у аристократов и зажиточных торговцев и построила на эти деньги город вокруг Храма. Она созвала Святых, что могут стать Героями, и заставила их сражаться с наемниками. Тысяча людей работала, чтобы создать тренировочное поле, похожее на земли Воющих демонов. Результат впечатлял. Святые, кандидатки в Герои, значительно выросли в своем мастерстве. Было ясно, что нынешнее поколение Святых будет самым сильным в истории. Все это удалось воплотить благодаря умениям Моры и ее известности. Сведения оказались правдивыми. В Храме была оживленная атмосфера. Все готовились к борьбе с Маджином и Кьема. * * * После встречи с Асурей Вейлин отправилась в кабинет. Кьема-мышка преследовал ее, двигаясь по балкам под потолком. Он пробрался сюда в брешь на крыше. Монахини были заняты своей работой и бегали по кабинетам с бумагами. Вейлин села за стол и принялась решительно водить ручкой по бумаге. Казалось, что Вейлин и управляет Храмом Всех небес. Кьема-мышка слышал из разговоров монахинь, что Мора оставила почти всю работу ей, занимаясь своими делами. И Вейлин управляла еще и городом. Было много бумажной работы. Все были сосредоточены на своей работе. Никто не говорил. И тут двери кабинета открылись, и вошла Мора. Кьема-мышка понял, что она пришла с тренировки: ее одежда была в грязной. - Глава, проверьте это. Вейлин тут же протянула ей несколько документов. Мора спешно пробежала взглядом по бумагам. Монахини спешно пробегали мимо нее. Все ее побаивались. - Ясно... - сказала Мора и вернула документы Вейлин. Она быстро покинула кабинет. Услышав ответ, все заметно расслабились, это было видно Кьема-мышке сверху. Хоть Вейлин и управляла Храмом, власть была у Моры. Кьема-мышка убежал из кабинета и направился за Морой. Та быстрым шагом устремилась к тренировочному полю. Там ждал старик. На его руках были железные перчатки. Мора склонила перед ним голову. - Прошу прощения за ожидание. Мастер, приступим к тренировке. И Мора начала учиться у него сражаться кулаками. Порой кулак старика ударял ее. Тренировка была напряженной, пот Моры капал на землю, меняя ее цвет. Старик, похоже, был известным воином или наемником. Мора, видимо, наняла его для своих тренировок. Мора укрепляла свое тело силой Святой Гор. Но техники все равно нужно было учить и оттачивать. Тренировка продолжалась, пока старик не устал. Он рухнул и тяжело дышал. Мора тоже устала, она опустилась на колени. Мора отдышалась, выпила воды и встала на дрожащих ногах. - Прошу прощения... Мне нужно возвращаться к работе. Старик смотрел, как Мора уходит на дрожащих ногах. Он встал, когда она ушла. И продолжил тренировку один. Он много раз наносил удары по воздуху. Слуга пришел за стариком и спросил, что он делает. - Создаю новую технику ведения боя на кулаках. Похоже, сражение кулаками обычных людей отличается от такого у Святых. Старик продолжал взмахивать кулаком. Это было сложно делать с его старым телом, но он не останавливался. - ...Но Мора-доно считает, что это уже неплохо. Кьема-мышка отвернулся от старика. Он последовал за Морой, улавливая ее запах у земли. Мора шла на другое тренировочное поле. Она не собиралась отдыхать, хотя ее тренировка была жестокой. Тренировочное поле напоминало Лес отрезанных пальцев, там были Святая Огня Ленель и Святая Свежей крови Ролония, а еще около тридцати наемников. Мора следила за происходящим, остановившись среди деревьев. Ленель ловко бежала среди деревьев, метко стреляя огненными шарами. Ролония двигалась медленно и неуверенно управлялась с хлыстом. Оружие наемников было похожим на когти хищной птицы. Они изображали в этой тренировке Кьема. Кьема-мышка посмотрел на лицо Моры из-под куста. Мора смотрела на наемников и хмурилась. - Как же они надоели. Ее явно не устраивало, как сражались наемники. Они боялись получить удар огненным шаром Ленель и погибнуть. Кьема бросались в бой без страха смерти. Такая тренировка не могла никак научить их сражаться с Кьема. Мора вытащила оружие, похожее на когти Кьема. Она смешалась с рядами наемников и напала. Избегая огненных шаров и ударов хлыста, Мора нападала, и двое заметили ее и закричали: - Не попади под руку Море-доно! - Точно! Иначе нам всем крышка! Движения наемников заметно изменились. Они нападали на Ленель и Ролонию, не думая о защите. Уставшая Мора двигалась вяло. Но на ее лице не отразилась боль. После тренировки Мора сказала, улыбаясь: - Ролония, развитие я не заметила. Ленель, неплохо. - Да, но... я все еще не уверена, что смогу биться с Кьема, - сказала Ролония, Мора скрестила руки на груди. - О чем ты? Никто из нас не может быть уверен, что не проиграет Кьема. Потому мы тренируемся. - Д-да, - выдавила Ролония. Кьема-мышка понимал, что Мора, как лидер, постоянно подтягивала тех, кто переживал и отставал. Это Мора и делала. Через какое-то время за Морой пришли несколько монахинь. Ее просили подойти на обсуждение финансовой стороны управления главным Храмом. Мора взялась за плечо одной из монахинь и пошла к Храму. - Если вы устали, то Вейлин... - начала монахиня, но Мора покачала головой. - Даже если тело устало, голова еще работает. - Но... - У Вейлин будет другая работа. Кто, кроме меня, может это решить? Мора похлопала монахиню по спине. Мора быстро привела себя в порядок и прошла в комнату. Кьема-мышка затаился на балке под потолком. С Морой были несколько монахинь и слуг. А еще в зале было несколько пожилых человек. Они напоминали аристократов или торговцев, финансово поддерживающих Храм. Встреча началась. Одна из монахинь описывала финансовую ситуацию в Храме. - Хмм, управлять Храмом, видимо, непросто. Вам нужна дальнейшая поддержка? - сказал один из пожилых мужчин, явно торговец. Мора ответила, сжимая в руках документ. - Думаю, смысла нет. Я считаю, что пока что можно остановить финансирование Храма. Аристократы были потрясены. Мора посмотрела на мужчину, что пришел с ней. Он был средних лет, в его волосах уже виднелась седина. - Ганнер, разве не слишком много людей и денег в этом задействовано? Нам повезло, что люди предложили нам помощь и поддержку. Мы можем дальше существовать на этих средствах, - заявила Мора, обратившись к нему. Она вела себя строго. После этого она повернулась к торговцам. - Сейчас Храм не нуждается в поддержке, так что мы ничего не можем поделать. Торговцы помрачнели. - Нет, нет, все хорошо. - Простите. Мне сложно сейчас охватить всю ситуацию в Храме, поскольку я занята. Пока что я не могу выделить время, чтобы отблагодарить вас за помощь. Мора хотела их помощи. Но именно поэтому отказалась. Она хотела заслужить доверие людей. И тут один из торговцев сказал: - Не переживайте, Мора-доно, мы не обиделись ни на вас, ни на вашего мужа. С Морой рядом стоял Ганнер, ее муж. Кьема-мышка слышал от Тгунея, что они были в браке уже пятнадцать лет. Но от этого гармония между ними не уменьшилась. - Мы с ним храним судьбу мира. Дело не в том, в браке ли мы, - серьезно ответила Мора, не собираясь шутить. - Это сложно, - горько улыбнулся торговец. На этом встреча закончилась, это понял и Кьема-мышка. Аристократы и торговцы пока не помогали Храму, потому что верили Море и слушались ее просьбы. Мора многое меняла в Храме, и это нельзя было отрицать. Вейлин пришла в зал после торговцев, они с Морой обсудили работу друг друга. Коротко отчитавшись, Мора покинула зал. Вейлин проводила ее встревоженным взглядом. Мора ушла, не заметив этого. Кьема-мышка понимал, почему Вейлин встревожена. Мора что-то затевала. Если об этом узнают, в Храме начнутся проблемы. Мору прогонят, Храму больше никто не будет ничем помогать, и Храм потеряет уважение. В мире поднимется шумиха. Многие люди верили, что Герои победят, потому что Мора Честер занята этим делом. Так думали даже те, кто не был связан с храмами. Такой скандал мог пошатнуть многое в мире. Кьема-мышке хотелось бы подтолкнуть ситуацию к такому развитию. Но он мог только следить. - Прошу, сделай это до завтра. - Понял. Будет сделано. Мора говорила с мужем о работе, пока шла по коридору. Ганнер был старше ее лет на десять, но обращался к ней очень вежливо. Отношения между работниками Храма были выше, чем отношения между супругами, и это отражалось даже на речи. * * * Возле Храма был дом для гостей, где остановились собравшиеся Святые. После полуночи огни угасали, и Кьема-мышка прятался под потолком дома и следил за ситуацией. Мора туда не приходила. Она жила со своей семьей в доме, данном ей главным Храмом. Вейлин вернулась с работы. Она встретила в комнате двух других Святых. Ленель, Святая Огня, сидела за столом и уминала за обе щеки румяные изделия из теста. Рядом с ней Святая Медицины, Тоула, неспешно потягивала чай. - Переедать плохо для здоровья... - сказала Вейлин, сев рядом с ними. - Я ем, потому что мне скучно. Мора-сан строгая, и все это ужасно. Ленель проглотила еду и облизнула губы. - Хорошо поработала, Вейлин-сан. День прошел хорошо? - Не очень. Проблемы с главой. - Что такое? Нужна помощь? - спросила Тоула. Даже Кьема-мышка понимал по лицу Вейлин, что та переживает. - Проблемы не такие серьезные, но я хотела бы кое-что узнать. - Что? - Ничего не знаете о секрете главы? Руки Ленель у пирожков и руки Тоулы с чашкой в них одновременно замерли. - Ничего страшного. Я просто немного переживаю. - Что ж... я ничего такого не слышала, - сказала Тоула, тревога ее рассеивалась. Ленель продолжила есть. - Я знаю секрет Моры-сан. Она не ест маринованный лук. - Вот как... Вы не захотите это слушать. Ленель задумалась, жуя булочку. - Все настолько плохо? - Разве? - Похоже на то. Что-то непонятное творится совсем близко. - Неожиданно... Даже спрашивать не хочется. - Другие секреты я не знаю. - Да, не стоило у вас спрашивать. Ленель молчала, жуя булочку. Тоула подняла чашку чая. - Наверное, она скрывает свои гадкие дела. Рот Вейлин раскрылся, она застыла. Ленель перестала тянуться к булочкам и посмотрела на Тоулу. - О, вы будто не знали? Мора-сан не такая чистая и невинная. Вейлин и Ленель впервые об этом слышали. - До того, как стать главой Храма, она тратила деньги, которые собирались в Храме Гор, на еду для детей, потерявших своих родителей. Разве это законно? Святые помогают людям, но управление деньгами - другое дело. - Но это не плохие дела, - Вейлин выдохнула с облегчением. - И все же это не законно. Но это было раньше. А здесь был вор, который выносил отсюда вещи и продавал. Мора-сан обнаружила это, но скандал не подняла. - Почему же? - Ленель была удивлена. - У вора были проблемы, не было средств растить детей. Я понимаю это и сочувствую. Но у Моры слабость по части детей. И все же это обман. - Я не знала о таком, - сказала Вейлин. - Вот-вот. А еще без разрешения Леуры был понижен налог, который собирает Храм. Было еще несколько случаев. У Моры-сан есть привычка творить добро странными способами. - Почему об этом никто не знает? - Мы с Леурой-сан каждый раз это прикрывали. Ленель была потрясена, Тоула с горечью улыбнулась. Вейлин была растеряна. - О, разве ты не это хотела услышать? - Да, это очень помогло. Благодарю, Тоула-сан. Тоула опустила голову. - У Моры-сан... есть другие секреты? Выражение лица Вейлин изменилось, Тоула следила за ней. Они были. Но Вейлин за секунду вернула себе беспечное выражение лица. - Не знаю. - Ладно. Кьема-мышка не мог понять, они не спешат спрашивать, или поняли без слов ответ. С его точки было плохо их видно. Вейлин встала и оставила их. Она тихо пробормотала: - Это мне не надо. * * * Вейлин ушла в комнату, что была выделена ей в этом доме. Кьема-мышка наблюдал за ней с балки под потолком. В комнате ждала монахиня, чтобы помочь ей, но Вейлин попросила оставить ее одну. Она легла на кровать в одеянии Святой и посмотрела на потолок. И тут в комнате зазвучал голос. - Я понимаю, что ты устала, но я бы на твоем месте переоделась. Вейлин вскрикнула и подпрыгнула на кровати. Асурей стояла в тени шкафа у окна. Вейлин ее не заметила до этого. - Не шуми. - Не нужно входить в комнату без разрешения. - Я хотела поговорить наедине и не привлечь внимания, - Асурей не переживала из- за возмущений Вейлин. - Недавно я уловила движение. Как только Ганнер закончил работу, он пошел в пустой дом. - Ганнер-сан? Услышав это имя, Вейлин немного расстроилась. Асурей продолжала рассказывать, не обращая внимания на ее реакцию. - Возможно, он связан с тем секретом. Он может делать это для Моры, по ее поручению. - Вот как... Я не верю. Асурей поманила Вейлин, сидящую на кровати. - Идем со мной. Будем следить за Ганнером, даже если на это уйдет вся ночь. Вейлин заперла комнату изнутри. Они выпрыгнули из окна. Кьема-мышка поспешил за ними. Он старался не упускать их из виду, пока бесшумно бежал поодаль. - Я слышала голос... - тихо сказала Вейлин. - Что тут такого? Не звучит же подозрительно? - Ну, да. Асурей не боялась. Город окутывала темнота. Они вдвоем спешили по улице. Они остановились неподалеку от странного дома. Издалека казалось, что ничего не происходит. Дверь и окно были закрыты. Свет не было видно с улицы. Не было слышно ни звука. Вейлин и Асурей приблизились и спрятались за пустым домом. Кьема-мышка скрылся в траве за ними. Оттуда ему было видно и Вейлин с Асурей и дом. Вейлин спросила у Асурей: - Что там, Асурей? Что-нибудь видно? - Руку. Асурей вытащила из кармана кисть. Она нарисовала круг на стене дома рядом с тем, что вызывал подозрения. И на стене появилось круглое зеркало. И в зеркале отражалось то, что происходит в доме. - Впервые вижу такой инструмент. - Этот инструмент не так давно сделала Святая Солнца. - Глава знает? - Думаю, да. Мора ведь наблюдает за этим Священным инструментом. - Не верю, что Глава в этом замешана. - Главная роль Храма Всех небес - взаимное наблюдение за Святыми. Я только играю эту роль. Между ними повисло напряжение. Вейлин сдалась первой и перевела взгляд на зеркало. Там было видно Ганнера. - Если можно так делать, почему бы не следить из комнаты? - У этой техники есть свои ограничения. Так не выйдет. Пока они говорили, Кьема-мышка смотрел на зеркало. Ганнер сидел на стуле и чего- то ждал. А в доме появился новый посетитель. Гость пришел с противоположной стороны от той, где стояли Вейлин и Асурей. Женщина была в одеянии монашки и капюшоне на голове. Она сняла капюшон, остановившись перед Ганнером. Как и ожидалось, это была Мора. - Как Шениера? - раздался из зеркала голос Ганнера. Священный инструмент Асурей, похоже, мог передавать и звук. Шениера была дочерью Моры, ей было всего три года. - Девочка уже спит, - Мора села рядом с Ганнером и выдохнула. - Устала? - сказал из зеркала Ганнер. - Думаю, да. Она весь день играла в прятки в доме. - Нет, не Шениера. Ты. - А что я? - Мора горько усмехнулась. Она прижалась щекой к плечу Ганнера. Было удивительно видеть их двоих такими мирными. - Я удивлена. Они кажутся не такой и плохой парой, - сказала громко Асурей. - Точно. Но мы обычно и не можем такое видеть, - отметила Вейлин и задержала дыхание, чтобы слышать разговор из зеркала. - Почему нужно было встречаться в этом доме? Почему не в нашей комнате? - О чем ты? Здесь нет служанок. Монашки не врываются посреди ночи. Где еще можно так поговорить? - Можно было запереться... - И как ты это объяснишь? И если пойдут слухи? - Верно. Ганнер вздохнул. Мора вдруг погладила ладонью шею Ганнера. - Ганнер, ты так стараешься поддержать... А я больше не могу... Мора всхлипнула и уткнулась лицом в грудь Ганнера. Кьема-мышка не ожидал от нее такого слабого голоса, такого поведения. Он считал ее уверенной и сильной. - Хмм, - Асурей заинтересованно смотрела на зеркало. - Нормально, что мы это смотрим? - спросила Вейлин, Асурей не ответила. - Я не могу руководить Храмом. Этого слишком много... Как я могу...? - Мора, не говори так. Ты хорошо справляешься... - Это все твоя поддержка... Без нее я бы уже сдалась, Ганнер. Ганнер обхватил плечи Моры и погладил ладонью. - Ганнер, я люблю тебя... Вейлин схватила Асурей за воротник и потащила от зеркала. - Идем. Такое смотреть нельзя. Асурей с холодным видом стряхнула руку Вейлин. - Не глупи... Нас никто не видит, а они могут вот-вот перейти к нужной теме. Вейлин с неохотой вернулась к зеркалу. А Мора в зеркале начала жаловаться Ганнеру. - Леура-доно так не расклеивалась. - Леура-доно? - Да. Я так не могу. Почему я не такая? Какая же я глупая, глупая, глупая... - Это не так. - А вот и нет. Я глупая. Мне далеко до Вейлин, которая умудряется руководить всем и все успевать вовремя! Мора несильно стучала кулаком по Ганнеру, а тот безмолвно слушал. - И Чамо такая глупая! И родители ее не лучше! Как ее можно чему-то научить? Ролония! Ленель! Это все бесполезная затея! Мора продолжала жаловаться на монашек, которые не работали, на торговцев, которые отказывались платить, слабых наемников. Темы возмущений резко менялись. Она не трогала только Ганнера и их дочь. Выговорившись, Мора заплакала. - Разве такая команда может одолеть Маджина? Что мне делать? Так победы не видать... Мора всхлипывала какое-то время. - Раз все так сложно, ты бросишь все и уйдешь? - А так можно? Здесь ты. Здесь Шениера. И есть только путь сражений. Мора посмотрела в глаза Ганнеру. - Я люблю тебя, Ганнер. Я буду сражаться ради тебя и Шениеры. - Знаю. Я тоже тебя люблю, Мора. - О, я так тебя люблю... Вейлин и Асурей молчали, слушая разговор из зеркала. А потом Асурей тихо сказала: - Вейлин... Это нельзя никому рассказывать. - Я тоже так думаю, - согласилась Вейлин. - Если все узнают, что ситуация такая, все будут потрясены. Ролония вообще в себя не придет. - Точно, - шелковым голосом сказала Асурей. - Асурей? Ты смеешься? - спросила Вейлин. Плечи Асурей подрагивали, это заметил и Кьема-мышка. - Не смеюсь. - Значит, не смеешься? - Не смеюсь... В зеркале Мора крепко обнимала Ганнера, перестав жаловаться. А потом Мора сказала слабым голосом: - Ганнер, можно называть тебя как в старые времена? - Старые? - Когда мы начали встречаться? - О, хорошо. Щеки Моры покраснели, и она сказала: - Старший брат... И Асурей тут же рассмеялась. - Эй, нельзя над таким смеяться. - Прости... Не сдержалась. Асурей зажала рот. Ее тело содрогалось. [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _8.jpg] - О, старший брат, можно сесть тебе на колени? - по-детски сказала Мора в зеркале. - Хорошо, кроха. Ганнер сдвинул колени, и Мора уселась на них. И прижалась к Ганнеру. Асурей отчаянно подавляла смех. - С их разницей в возрасте он вполне мог быть ей старшим братом... [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _9.jpg] От этих слов Вейлин Асурей затряслась еще сильнее. Она возмутилась, Вейлин лишь пожала плечами. - Ты слишком редко смеешься, Вейлин. - Ну... я делаю это, когда никто не видит. - Я и подумать не могла... Мора в зеркале прижалась носом к шее Ганнера, как щенок. - Старший брат вкусно пахнет. - Вот как? Ты пахнешь вкуснее. - Скажи, старший брат, - Мора посмотрела в глаза Ганнеру. - Мора милая? Этого хватило, чтобы Асурей побежала за дом, зажимая руками рот. Она чуть не раздавила Кьема-мышку, который прятался в той стороне. Тот переместился, чтобы видеть всю ситуацию, и обнаружил Асурей в тени дома. Она хохотала, держась за живот. - Тише ты, Асурей. Тебя услышат, - сказала Вейлин, догнав ее. - П-прости... но я больше не могла держаться, - плечи Асурей дрожали, хоть она и обхватила себя руками. Вейлин ждала, пока она успокоится. - Мы закончили? - Да, хи-хи, больше я терпеть не смогу, а там, похоже, никаких важных секретов нет. - Думаю то, что она называет его братом, довольно-таки важный секрет. - Молчи, а то я не перестану смеяться. Вейлин отвернулась от Асурей. - Ладно. Оставляю тот Святой инструмент на тебя. Я никому не расскажу о главе. - О, это хорошо. Меньшего я от тебя и не ожидала. Асурей все еще обнимала себя руками. - Я... не в том дело. Если все узнают, тебя выгонят. Поэтому я тебя прикрою. Асурей вернулась к зеркалу. Кьема- мышка побежал за ней. Асурей подняла оброненную кисть и потерла рукой круг на стене. Зеркало, показывающее пустой дом, пропало. Вейлин уже отвернулась от дома, она улыбалась. - Глава, выступление было прекрасным. Кьема-мышка услышал громкий смех. * * * Следующим утром Мора Честер читала в кабинете документы перед тренировкой. Кьема-мышка, как обычно, прятался на балке под потолком. Мора была в привычном состоянии. В кабинет пришла Вейлин. Она осторожно обходила монахинь и отмечала, подслушивают ли они. Мора пыталась понять, в чем дело. - Что такое, Вейлин? Какие-то секреты? Вейлин приблизилась к Море и сказала: - Не обманывайте меня, глава. Прошу, расскажите мне, что вы задумали? - О чем ты? - Неужели это нужно скрывать и от меня? - Я ничего не скрываю. Мора потерла шею. Вейлин сказала с горькой улыбкой: - Можете притворяться и дальше. Глава и Ганнером-саном хорошие актеры, как погляжу. Но и я в этом немного замешана. - Понятия не имею, о чем ты. Вейлин усмехнулась и продолжила рассказ: - Не играйте. Я думаю, вы знали, что Асурей следила за вами. И решили сыграть с Ганнером. В том пустом доме ничего не произошло бы. И Асурей никому не станет говорить о том, что увидела там лишь пару. На лице Моры не было эмоций. - Зачем вы скрывали это от меня? Я же знаю главу, я точно не рассказала бы никому. Но, если бы я знала, я могла бы помочь. Мора какое-то время смотрела на Вейлин большими глазами. Казалось, она потеряла дар речи от удивления или смущения. - Так расскажите, глава. Что вы скрываете? Вейлин начала замечать, что что-то не так. - Дело в доме?.. Потому что он на окраине? - Ах, это... - Что? Вы знали про Асурей? Про нас? - Неужели... вы видели? Повисла тяжелая тишина. Вейлин пыталась справиться с потрясением. - Так, глава, то, что мы вчера видели...? Лицо Моры вдруг покраснело. Она отбросила стул, встав, и схватила Вейлин за воротник, а потом прижала к стене. - Г-глава, успокойтесь! Я не хотела оскорбить! - Выметайся отсюда! Мора выгнала Вейлин из кабинета и закрыла дверь. Прижавшись спиной к двери, Мора закрыла красное лицо ладонями. - Чем вы думали? Как можно вынюхивать секреты пары? - Мы не думали, что так будет! - Н-никто не должен был видеть... - Все хорошо, я никому не расскажу. Прошу, выслушайте меня! Кьема-мышка следил в брешь в стене. Монахини спешили оставить ссорящихся наедине. Вейлин пыталась успокоить Мору. Вейлин опустилась на колени у двери. Она обещала никому не говорить, обещала, что Асурей тоже не расскажет. Прошел почти час, а Мора не выходила из кабинета. * * * Кьема-мышка поспешил покинуть Мору. Он боялся, что испуганные монашки решат затеять уборку. Ему нужно было скрываться. Он плохо умел сражаться. Тело Кьема- мышки не отличалось силой. И если бы его заметили монашки, они бы не стали разбираться, мышь это или Кьема. Нужно было осторожничать. Потому что то, что он попал сюда, уже было победой. Многие Кьема пытались пробраться в Храм Всех небес по приказу Тгунея. Но удалось это только Кьема-мышке. Храм Всех небес и город вокруг него были защищены барьером, установленным Святой Соли Вейлин. Все там было покрыто незаметной тонкой пленкой. На многие предметы и объекты нельзя было ничем повлиять. Если Кьема касался барьера, он тут же погибал. Но если пересечь барьер удавалось, храм охраняли сотни стражей. Их наняла Мора, они охраняли храм сутками, выискивали Кьема и любые их следы. Многие Кьема не смогли пересечь барьер. А те, кто смог, были убиты стражами или Морой и Вейлин. Кьема-мышке повезло. Он умудрился отыскать крохотную брешь в барьере. Стражи в храме не догадывались, что стоит обращать внимание на мышей. Потому что Кьема- мышка погиб бы сразу, если бы они стали искать и там. Если Вейлин узнает о бреши и закроет ее, то все будет кончено. Он не сможет выбраться, не сможет доставить информацию. Но пока что ему везло, и он собирал как можно больше информации, чтобы принести ее потом домой. На кухне храма Кьема-мышка заметил, как страж роется в поисках еды. Монашка, что отвечала за приготовление еды сегодня, спросила, что он делает. - Я слышал, Кьема могут менять облик. Проверяю, нет ли их среди продуктов. Монашка тряхнула головой. - Я выполняю приказ Моры-самы, действия могут казаться смешными, но мы не знаем всех способностей Кьема, так что вынуждены принимать такие меры. Кьема-мышка не знал, сколько времени ему осталось. Думая об этом, он продолжал бегать по храму и следить за Святыми. Он мог проверить Асурей, Вейлин и других. Но решил последить за Ролонией. Ролония стала Святой меньше года назад. Кьема-мышка собирал информацию и о ней из разговоров остальных Святых. Пока что ее никто не считал подходящей для становления Героя, подходящей для боя. Но потому Кьема-мышка и относился к ней настороженно. И десять дней спустя, в полночь случилось это. Дом, где жили Святые, был полон шума и суеты. Монашки бегали с лампами в руках, стражи озирались с копьями в руках. - Скорее зовите главу! Кто-нибудь, разбудите Тоулу-сан! Скорее! Вейлин раздавала указания. Асурей и Ленель были в состоянии боевой готовности, словно ожидали нападение Кьема. Кьема-мышка наблюдал за происходящим с потолка. Из шумного здания вышла Ролония, поддерживая монашку. Та прижимала ко рту белую ткань. Ткань была испачкана кровью, красные пятна оставались на полу за ними. - Роро-чан! Что случилось?! - заговорила с ней Ленель, пока Ролония шла в лазарет. - Неужели в храме Кьема? - спросила Асурей, напряженно озираясь. Ролония повторяла одно и то же: - Простите... простите... это все пустяки... не обращайте внимания... Слова Ролонии вызвали у всех смятение. Но Ролония повторяла только их. Кьема- мышка, прячась под потолком, вспомнил. Он следил за Ролонией эти десять дней. * * * Попав в Храм Всех небес, Кьема-мышка подслушивал многие разговоры. Много раз в них упоминалась история Ролонии. Насколько он слышал, Святая Свежей крови была бесполезной. Монашки, что заботились о ней, наемники с тренировок, Святые жаловались на это. В тренировке она и шагу не могла ступить, ведь жутко боялась. И если ее ругали за это, становилось только хуже. Многие давали ей советы, но Ролония только качала головой и говорила, что не справится с этим. Проблемы продолжались и в повседневной жизни. Она не могла общаться со Святыми и монашками. Она всегда сидела одна в уголке. От нее была польза, когда нужно было залечивать раны. Так люди говорили о Ролонии. Но в конце многие добавляли, что Ролония менялась. Она вернулась с обучения три месяца назад. Говорили, что она понемногу становилась лучше. И Кьема-мышка не считал Ролонию такой уж бесполезной. Ролония дрожала, сталкиваясь в бою с наемниками. Ей было далеко до Героев, но день за днем она росла. Она начала садиться со Святыми и монашками и делиться историями. Ее истории звучали порой нелепо, вызывали неловкие улыбки, но это уже было изменением, она прилагала к этому усилия. Она все еще разбивала тарелки, унося их после ужина, делала ошибки во время церемонии, в повседневной жизни. Но она старалась стать лучше. Прошло три дня с того момента, как он выбрал Ролонию для слежки. Ленель общалась с Ролонией между тренировками. Случилось ли что-то, пока она отсутствовала для обучения? Но Ролония лишь слабо улыбалась и почти ничего не отвечала. * * * На третью ночь слежки Кьема-мышка прятался на балке под потолком и наблюдал за Ролонией. Комната была почти пустой, в ней были только необходимые вещи. Ролония пришла к статуе Святой Одного цветка, чтобы помолиться с искусственным цветком в руке. Так делали все Святые, но Ролония проявляла особое рвение касательно молитв. Закончив, Ролония пошла спать. Она не развлекалась по вечерам, как другие Святые. Казалось, она вообще не умела развлекаться и всегда была серьезной. Но той ночью Ролония долго ворочалась. А потом выбралась из кровати, зажгла лампу и направилась к столу. Она погрузила перо в чернила и задумчиво смотрела на кусок пергамента. Когда она начала писать, Кьема-мышка пригляделся: « _Ад-кун. Внезапное письмо, да? Как ты? Я в порядке_». Для Ролонии написание письма было смелым поступком. Кьема-мышка не знал, кем был этот Ад-кун. [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _10.jpg] « _Да. Я в порядке. После встречи с Ад-куном многое изменилось_». Ролония продолжила писать, постоянно останавливаясь. « _После нашей встречи многое стало меняться. Сегодня я впервые смогла победить_ _сразу пятерых наемников. Правда, я сама при этом пострадала... Но я становлюсь_ _сильнее_». На написание этой фразы у Ролонии ушло полчаса. « _Жизнь на горе изменилась? Даже если не изменилась, я беспокоюсь. Ты не ранен? Я_ _научилась лучше залечивать раны, и я бы хотела помогать Ад-куну_». Ролония вдруг скомкала пергамент и бросила в урну. Потом она подняла пергамент и принялась терзать его на мелкие клочки. Ее лицо было красным. После этого Ролония вернулась в кровать, но еще долго не могла уснуть и ворочалась. Кьема-мышке хотелось узнать, кто этот Ад-кун. Стоило взглянуть на человека, так изменившего ее. Но он не мог покинуть храм. * * * С того дня Ролония стала засиживаться допоздна. Она писала письма Ад-куну, а потом выбрасывал их. Кьема-мышка не понимал, зачем писать письма, которые не собираешься отправить. Через три дня написание писем перестало быть сложным для Ролонии, и она стала описывать в них больше. Она подписывала письма заголовком «Рассказать тебе, когда мы встретимся» и перечисляла там все, что случилось за день. Это даже казалось Кьема-мышке интересным. На другой день она написала «Слова, чтобы подбодрить Ад-куна». И по ее письму было видно, что она сильно зависит от этого человека. Ролония снова все выбрасывала. Кьема-мышка никак не мог это понять. Ему казалось, что письма ее развлекали, словно она не знала других способов отдохнуть. А на следующий день она написала письмо, которое озаглавила: «То, что хотелось бы сделать вместе с тобой». Побывать в городе у Храма Свежей крови. Посмотреть на коров. Каждую ночь Ролония выделяла время для писем, а потом Кьема-мышка начал замечать, что порой она бормочет под нос: - Даже не знаю, есть ли в твоих родных краях такие красивые места... Ролония прижала ладонь к щеке, покраснев. - Ой-ой. Как бы мне хотелось вернуться на ту гору... Кьема-мышка подозревал, что Ролония думает о свидании. Потому она так краснела. Кьема лишь тряхнул головой. - Поиграли бы вместе, повеселились бы... Мне это понравилось бы... Кьема-мышка был убежден, что ей нравилось представлять, о чем она говорила бы на свидании с Ад-куном. - Ролония красивая... что? Ты не можешь говорить такое, Ад-кун... Ролония покачала головой, сжимая красные щеки руками. Как и всегда, она изорвала пергамент, выбросила и легла спать. Укутанная в одеяло, Ролония не прекращала бормотать. - Что же делать... Ты такое говоришь, я смущаюсь... Ох, что же... нет, я не знаю даже, что сказать... Ролония засыпала и просыпалась, бормотала под нос в волнении. А потом она посмотрела на зеркало, висевшее в углу. Какое-то время она разглядывала свое отражение. Ролония застыла, а потом помрачнела. - Ну, да... - выдавила она. - Красоты здесь нет, верно? Ролония вздыхала всякий раз, глядя в зеркало. А потом перестала представлять свидание, забралась в кровать и уснула. * * * Наступил следующий день. Ролония направилась в столовую, и Кьема-мышка за ней. Хотя еще не наступило время обеда, людей там было много. Святые и монахини перекусывали там в выпавшую свободную минуту, и Кьема-мышка уже это видел. За столом в углу сидели кругом семь женщин, одна из них была Святой Огня Ленель, а другими были монахини. Вообще-то, они стояли на разных ступеньках иерархии, но общались, несмотря на это. На столе стояли мисочки из ракушек с водой, румянами и пудрой, а еще тонкая кисть рядом с чем-то красным. Женщины обсуждали их использование. Святым и монахиням не позволялось заниматься такими глупостями. Но, насколько видел Кьема-мышка, это запрещалось не очень строго. Ленель руководила нанесением косметики, а никто в столовой даже не нахмурился. Ролония приблизилась к ним. Кьема за ней. Ленель заметила ее и спросила, нанося пудру на лицо: - Тоже хочешь накрасится, Роло-чан? Ролония смутилась из-за дружелюбного приглашения. - Я... ну... - О, не скромничай. Все так делают. И Ленель втянула Ролонию в круг женщин. Пока Ленель описывала косметику, Ролония молчала и оглядывалась. - Ролония-сама, что вы хотели бы попробовать? - обратилась к Ролонии одна из монахинь. - Эм, я не знаю. - Не стоит отказываться. Просто назовите, что вам хочется. Ролония покачала головой. - Я, кхм... Я никогда не говорила о таком с другими людьми... Я ничего не знаю о макияже... И я не понимаю... какой человек считается красивым... - Д-да? - монахиня была удивлена. -Я не красива, это я знаю... но, кого тогда можно назвать красивым? Ленель и монахини переглянулись. Такой поворот они не ожидали. - Ну, например, Мора-сан красивая. - Мора-сан? Ролония помрачнела. Она думала о том, как далеко ей до Моры. - Асурей-сан красивая, и Вейлин-сан... неплоха. Тут Ленель хлопнула ладонью по столу. - О, точно. Я встречала принцессу Нашетанию из Пиены. Она была такой красивой, что мне захотелось бросить огненный шар от злости. - И какая принцесса Нашетания? - Хмм. Сложно объяснить. А, лицо принцессы на золотых монетах Пиены. Ленель вытащила золотые монеты. Ролония посмотрела на профиль Нашетании там и помрачнела еще сильнее. На ее лице четко читалось отчаяние. - Не расстраивайся. У людей разные вкусы, - сказала монахиня, заметив, как плохо Ролонии. - Точно. Роло-чан очень милая, - поддержала тему Ленель, и Ролония заметно повеселела. - Да, при взгляде на Ролонию-сама на душе становится тепло. - Точно, у вас милое и теплое лицо... Другие монахини тоже хвалили Ролонию, а та смущенно ерзала и пару раз почесала голову. - Д-да? Это так смущает... - Роло-чан, будь увереннее. Лицо - не самое главное. Важнее быть уверенной в себе, - Ленель успокаивала Ролонию. И тут вдруг одна из монахинь охнула, глядя в сторону входа в столовую. - Ах... Кьема-мышка тоже увидел это. В столовую вошла маленькая девочка в сопровождении монахини. В ее руке была игрушка в виде котенка. Тгуней рассказывал о ней. И много слухов Кьема улавливал от людей. Так что он ни с кем не спутал бы Чамо Россо, Святую Болот, самую сильную Святую. По слухам, она жила в своем храме и редко бывала в Главном. - Кто это? Ах, да, Ленель, - Чамо увидела Ролонию и остальных, голос ее был недовольным. - Чамо-чан, давно не виделись. - Это все бабуля и Вейлин, иначе Чамо бы сюда не сунулась. Сюда я бы точно не хотела приходить. Чамо скривилась. Ленель, казалось, нервничала, говоря с ней. В столовой воцарилась напряженная атмосфера. Кьема-мышка больше всего на свете не хотел бы сталкиваться с Чамо Россо. Ролония ждала, когда их познакомят. Было понятно, что они встретились впервые. Чамо увидела Ролонию и сказала: - Это что за свинья? - Н-ну... это... - Свинья? Или корова? Не важно. Все равно страшная. Ролония застыла. - Что за смешной нос? Какое страшное лицо, Чамо такое видит впервые. Как ты вообще живешь с таким лицом? - Прекрати, Чамо-чан. Но Чамо не слушала Ленель. - Не знаю, кто ты, но не показывайся Чамо, когда Чамо в плохом настроении и хочет убивать. О, Вейлин звала. Пора идти. На этом Чамо ушла. Ролония все еще не двигалась. - Эм... Роло-чан, не бери в голову. Чамо-чан ведет себя как ребенок, - успокаивала ее Ленель, но Ролония не двигалась. Близилась ночь. Ролония ушла в свою комнату, чтобы попробовать косметику, что дала ей Ленель. Она уже пришла в себя после слов Чамо и повеселела. Она не произнесла ни слова, но Кьема-мышка подозревал, что она снова мечтает об Ад-куне. Она закончила макияж и надела очки, которые снимала, чтобы не мешались. Ролония посмотрела в зеркало. Ролония радостно рассмеялась. То ли она была неуклюжей, то ли не умелой, но помада была криво нанесена, а румяна покрыли щеки почти полностью. Но Кьема-мышка не видел, чтобы и правильный макияж ее украсил. Он много лет пробыл в мире людей, так что научился разбираться в людской красоте в определенной степени. - Ошибаешься, ты красивая, Ролония... понимаешь? Ролония радостно смотрела на себя в зеркало. Но через какое-то время она помрачнела, опечалилась. - Не говори так... Ролония убрала все для макияжа в коробочку. Она собиралась вернуть это все Ленель утром. Она тихо вздохнула. Ролония долго смотрела на свое лицо в зеркале. Она терла нос, который Чамо называла страшным. Она сравнивала свое лицо с профилем Нашетании с золотой монеты Ленель. [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _11.jpg] - Но ничего не изменить... - тихо пробормотала Ролония. Она задумалась, а потом прижала палец к носу. Палец тускло засиял. Кьема-мышка понял, что она использует способность Святой Свежей кровью управлять кровью в телах. * * * Ноздри Ролонии покраснели. А потом нос стал постепенно меняться под влиянием потока крови. - Больно... Ролония убрала палец, и нос стал прежним. Ролония повторила процесс. Форма носа сильно изменилась в этот раз. Глаза Ролонии слезились, она остановилась. - А-а-ай. Она не выдержала боль, убрала палец. И нос снова стал прежним. Но Кьема-мышке показалось, что скорость изменения снизилась. - Хотелось бы, чтобы он не менялся обратно... Но... Но Ролония смотрела в зеркало и думала. Вдруг она выпрямилась, словно что-то придумала. - Если болит, я могу исцелять это, при этом меняя. Ролония сняла очки. Она взволнованно сказала: - Должно получиться. Пару минут спустя Кьема-мышка получил ценную информацию. За обычным поведением Ролонии скрывался очень стойкий характер. Ролония с кровоточащим носом отправилась в лазарет. * * * Рана Ролонии не была серьезной. Тоула поправила ее нос, и с целительскими способностями Ролонии она должна была восстановиться к утру. Кьема-мышка смотрел на них в приоткрытое окно. Мора и Вейлин прибежали в лазарет, спросили, что случилось с Ролонией. Лицо Ролонии было замотано бинтом, и она лишь извинялась. - Что же это? В чем дело? Это не рана от лезвия или кулака. Но... я не понимаю тогда, откуда рана, - Мора растерялась. - Это... это... - Ролония не могла все объяснить, а Вейлин сказала ей: - Ролония, ты тренировала исцеление? Мора потерла шею. Она пыталась понять, возможна ли такая рана при тренировке. - Д-да, я тренировалась! - ухватилась за это Ролония. Мора опешила. - Но, Вейлин... - Ролония так говорит. Это явно не атака Кьема. И Ролония говорит, что это пустяк. - Возможно. - Да, здесь все ясно! Нам нужно идти! Вейлин вытолкала Мору из лазарета. Тоула подгоняла и других женщин. В лазарете остались только Ролония и Вейлин. - Эм, Вейлин-сан... - Я поняла, что это лучше никому не рассказывать. - П-простите, что побеспокоила. Простите. Вейлин улыбнулась и погладила Ролонию по голове. [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _12.jpg] - Не переживай. Я тоже не очень люблю свое лицо. Я понимаю твои чувства. Я не скажу Главе, так что успокойся. - Правда, простите за беспокойство, - Ролония принялась кланяться. - Когда я стала Святой, я даже искала Святой инструмент, чтобы стать самой красивой. - Правда? Такого не может быть. Ролония заинтересованно подняла голову. - Но так было. Меня моя внешность тоже не устраивает. Вейлин гладила Ролонию по голове, плечи Ролонии дрожали. - Боюсь, принцессе или главе не понять наши чувства. Похлопав Ролонию по плечу, Вейлин печально рассмеялась. Кьема-мышка подумал, что люди очень странные. * * * Кьема-мышка, следивший за Ролонией, развернулся. Он спустился под землю и побежал по трубам. У окна раздалось мяуканье кота, почуявшего мышь. Место было опасным. Кот он бы не смог обмануть, хотя скрываться от людей ему удавалось. Техники не спасали от котов. За время пребывания здесь он много раз оказывался на грани жизни и смерти после стычек с котами. Он годами искал способ избежать острых когтей котов, но приходилось полагаться только на свою интуицию и осторожность. Лучше всего было просто не подходить. Убедившись, что неподалеку уже нет котов, Кьема-мышка начал искать Святых. Избегать котов было сложно, в храме их было несколько. Но коты не могли рассказать хозяевам, что видели Кьема-мышь. Они жили в комнатах, ели в храме, но Кьема научился избегать их. Ему нужно было выполнить задание. Следить за Святыми. Он не мог сказать потом Тгунею, что его спугнул обычный кот. Он уже выбрал следующую мишень. Самую сильную Святую, Чамо Россо, Святую Болот. Он не мог покинуть храм, не собрав информацию о ней. После столкновения Ролонии с Чамо Кьема-мышка решил следить за последней. Чамо с наглым видом стояла в кабинете. Перед ней были Мора и Вейлин. Мора недовольно смотрела на Чамо, а Вейлин с хмурым видом чесала голову. Кьема-мышь следил за ними с балки. - Вейлин, я разберусь с этим. Возвращайся к работе. - Хорошо. Рассчитываю на вас, глава, - Вейлин, вздохнув, покинула кабинет. Мора села в кресло за столом и посмотрела на Чамо пронзительным взглядом. - Сперва расскажи мне, что произошло, - тихо сказала Мора Чамо поджала губы и отводила взгляд, чтобы не видеть Мору перед собой. - Вейлин все уже рассказала... - Перед тем, как ругать человека, я слушаю его версию событий, - строго сказала Мора. Чамо скривилась, но заговорила. - Чамо участвовала в тренировке, как и сказала Вейлин. - И? - Около сотни наемников напали на питомцев Чамо. Не хотелось с ними сражаться. Они слишком слабые. Но дядька - капитан наемников - приказывал Чамо сражаться. И Чамо разозлилась. - Что говорил капитан? - А? - Прошу, вспомни и расскажи. Чамо смотрела на потолок и думала. Через какое-то время Чамо открыла рот. - Он говорил что-то про то, что тренировка направлена на развитие сотрудничества, а не демонстрацию силы. - А кроме этого? - Он говорил Чамо оценить ситуацию и давать указания. Действовать с умом. - И как ты поступила? - Чамо растерялась и разозлилась. Мора зажала пальцами переносицу и какое-то время молчала. - Что еще ты можешь рассказать? - Чамо не плохая! Мора резко встала, и от этого чуть не упал стол. - Не в том дело! Тебе нужно было слушаться капитана! Злиться из-за такого непростительно! Если злиться из-за такого, что будет дальше?! Чамо дрожала. - Но Чамо не плохая! - Капитан чуть жизнью не поплатился за стремление сделать тебя сильнее! И как ты поступила?! Ты же должна вести себя правильно! Ты же Святая! - Н-н-но!.. - Никаких но. Чамо пыталась придумать оправдания. Это было видно по ее лицу. Но придумать ей ничего не удалось. - Простите... Чамо виновата... Так и есть. Мора продолжала отчитывать Чамо, пронзая ее взглядом. Чамо было неудобно, она смотрела в пол. Через какое-то время Мора отвела от Чамо взгляд. - Прошу, немедленно извинись перед капитаном и наемниками. Если извинишься правильно, я тебя прощу. Если ты не сможешь этого сделать, придется тебя наказать. - Наказать... Чамо задрожала и закрыла ладонями попу. - Если извинишься перед ними, я прощу тебя, ведь ран удалось избежать. Есть возражения? - Н-нет, - голос Чамо дрожал. - Я не позволю повторения такого в будущем. И, чтобы мне больше не пришлось тебя ругать, я приму меры. - Какие меры? - Скоро увидишь. Мора шагнула к Чамо. Девочка сжалась. - Иди извиняться. Мора указала на дверь. Чамо без слов выпрямилась и вышла. Кьема-мышка выбрался в коридор в щель в стене. Чамо закрыла дверь и показала язык кабинету. - Бабуля глупая. Ничего не понимает, - тихо сказала она, чтобы Мора в кабинете не услышала. На повороте коридора Чамо врезалась в монахиню. - Прошу прощения, Чамо-сама, - извинилась монахиня. Чамо вдруг ударила ее по колену. Возвышаясь над упавшей монахиней, она завопила: - Не смей лезть Чамо под ноги! Не видно, что Чамо не в духе?! - П-прошу п-прощения... - Что это за отношение? Умереть хочешь? Монахиня не на шутку испугалась. Она серьезно боялась, что ребенок убьет ее, и Кьема-мышка был удивлен этому. Словно услышав крики, к ним подбежала Асурей. - Чамо, прекрати немедленно. Никаких убийств. - Я точно тебя убью! Чамо разозлилась еще сильнее и помчалась мимо них, а потом покинула здание управление. Кьема-мышка не отставал. Было понятно, почему Чамо редко бывала в главном храме. Она не дала бы людям в храме спокойно заниматься делом. Чамо направилась к тренировочному полю, как ей и сказала Мора. Она извинилась перед наемниками. Хоть это звучало и скомкано, она все же сделала все правильно. Похоже, Мору Чамо слушалась. Но ее поведение все равно настораживало. Вейлин и Асурей были выше Чамо и могли на нее повлиять, а остальные Святые старались с ней не пересекаться. Но ругать Чамо точно могла только Мора. Для Кьема-мышки это казалось странным. Почему Чамо боялась Мору? Точно не из-за силы. Даже две Моры в бою не сравнились бы с Чамо. Асурей была сильнее Моры, но Чамо ее совсем не боялась. Почему-то Чамо боялась только Мору. * * * Кьема-мышка продолжал неустанно следовать за Чамо. Следующим утром поведение Чамо не изменилось. Во время утренней службы она лежала в кровати в пижаме. Монахини выстроились у кровати с гребешками, обувью и одеждой, но Чамо даже не смотрела на них. - Эм... Чамо-сама, время службы. - Чамо никуда не пойдет. Если надо будет молиться, Святая Одного цветка сама придет к Чамо. Монахини скривились. Одна из них что-то вытащила из-за пазухи. - Чамо-сама, посмотрите, пожалуйста, на это. Монахиня из стопки бумаг выбрала записку и передала Чамо. Кьема-мышка с потолка чуть передвинулся и прочитал содержимое. В записке было: «Если не пойдешь на службу, Мора тебя накажет». Чамо какое-то время потрясенно смотрела на записку. - К-к-как это? - Мора-сама сказала нам утром, что, если будут проблемы, нужно показать это Чамо- сама. - И бабуля накажет... - Так она сказала... Чамо какое-то время молчали. Она выбралась из кровати и переоделась. Хоть Чамо и опоздала, но пришла на службу. После службы Вейлин отправила Чамо на тренировочное поле. Ленель пошла с Чамо. На тренировке сегодня были Чамо, Ленель и наемники. Две Святые шли на поле бок о бок. Чамо по пути сказала Ленель: - Чамо не хочет видеть вчерашних людей. - Говори, что хочешь... но так сказала Вейлин. - Все равно. Чамо туда не пойдет. Чамо остановилась. Ленель потянула Чамо за рукав, но та не двигалась. И Ленель вытащила записку из кармана. - Чамо-чан, Мора-сан утром дала мне это. Ленель дала Чамо записку, похожую на ту, что дала ей монахиня. Кьема-мышка не мог прочитать со своего места, что там написано. «Если не будешь слушаться на тренировке, Мора тебя накажет». Ленель смотрела на нее. Чамо молчала какое-то время, а потом медленно пошла. Тренировка в этот день прошла, как планировалось. Насколько Кьема-мышка видел, результат был значительным. Чамо становилась сильнее. Чамо не хотела, чтобы ее ругали и наказывали. Так прошло десять дней. Если Чамо делала что-то не так, тут же появлялась записка. Когда она срывалась на тренировке или пыталась лениться, капитан доставал записку: «Веди себя правильно, или Мора тебя накажет». Когда Чамо в плохом настроении махала кулаками, в записке значилось: «За срывание злости Мора тебя накажет». Монахини защищались так от сложных отношений с Чамо. Кьема-мышка был восхищен Морой. Она точно предсказала поведение Чамо и приняла меры. Больше Чамо не создавала проблем. Однако настроение ее становилось все хуже. * * * Как-то ночью Чамо читала письмо. Кьема-мышка смотрел на него с потолка. Письмо прислала мать Чамо из Храма Болот. « _Наша дорогая Чамо, как жизнь в храме? Надеюсь, все хорошо_?» - Не хорошо, а кошмарно, - пробормотала Чамо, читая письмо. Содержимое больше напоминало отчет о состоянии храма. Родители и монахини из храма жили без особых перемен. Мама Чамо писала, что беспокоилась за нее. « _Боюсь, тебя могут не понимать и вести себя с тобой жестоко. Но помни, что_ _мама с папой всегда на твоей стороне. Я всегда думаю о тебе и молюсь, чтобы с тобой_ _все было в порядке. Помолись и ты за нас с папой, Чамо. Береги себя, наша дорогая_ _Чамо_». Чамо дочитала письмо и какое-то время сидела с подавленным видом. Она сложила письмо и спрятала в шкатулку. Потом, что странно, она села и принялась молиться статуэтке Святой Одного цветка в комнате. Наверное, молилась о родителях, как и было написано в письме. Помолившись, Чамо забралась в кровать. На ее лице долго оставалось подавленное выражение. - Хочу вернуться... - тихо сказала Чамо. - Тут Чамо так одинока, - Чамо пробормотала это и перевернулась. - Зачем думать о Чамо вдали, если Чамо хочет видеть вас здесь? - в ее голосе звучало жуткое одиночество. Кьема-мышка не покидал Храм Всех небес, так что не знал, какая ситуация в семье Чамо. Прошло еще несколько дней. * * * Утром Чамо, что удивительно, проснулась раньше, чем пришли монахини. Она увидела записку на кровати. На рассвете, до того, как приходили монахини, Чамо выпустила из себя Джума. Тот куда-то ушел, а потом вернулся с запиской на лбу. Кьема-мышка подозревал, что Джума украл эту записку у кого-то неподалеку. - Бабуля неплохо справляется, - сказала Чамо, прочитав записку. Она улыбнулась. - Чамо, пора идти на службу. - Угу, иду, - бодро сказала Чамо. Она спрятала записку под кроватью. Она переоделась в одеяние храма и направилась на службу. Еще вчера она ворчала и жаловалась, но сегодня выглядела веселой. Монахини переживали из-за перемены в поведении Чамо. После службы Вейлин сказала Чамо, что для тренировки готово еще не все, и придется немного подождать. Чамо улыбнулась, услышав это. Чамо гуляла по улицам, пока ее не позвали на тренировку. Кьема-мышка преследовал ее. - Кстати, бабуля сегодня весь день будет в подвале, да? - спросила Чамо у монахини, что шла за ней. - Да, святой нужно заниматься духовно, укреплять свой дух, чтобы быть единой с богом. А еще в этот день нельзя ни с кем говорить. - Ясно. Понятно, - Чамо взбодрилась еще сильнее, а монахиня встревожилась. В городе было много наемников и воинов. Но глубже в городе были обычные жители, торговцы и фермеры. Чамо подходила ближе к таким людям. Почему-то она слушала их разговоры. Чамо остановилась рядом со стирающими женщинами. Они не замечали ее и продолжали разговор. - Я тут недавно ходила к Грассу-саме... Кьема-мышка вспомнил, что Грасс правил землей рядом с Главным храмом. Он выделял людей для тренировок, и его имя порой произносили Мора и Вейлин. Похоже, эти женщины тоже пришли от Грасса на земли храма. - Непросто стало. Недавно повысили налоги, и мужу теперь приходится убирать в поместье. - Эй-эй-эй, - Чамо вдруг вмешалась в разговор женщин. Они и монахиня одновременно испуганно вздрогнули. - Этот Грасс плохой. Его управление всех раздражает. Ладно, с этим будет покончено, - сказала Чамо. - Что? Как? Эта кроха? Женщины растерялись. Чамо уже не слушала их, она повернулась к монахине. - Чамо разберется с Грассом. Тренировка Чамо сегодня не нужна. - Прошу, погодите. Чамо-сама. Мора-сама... Чамо сказала женщине, пытавшейся вытащить записку из-за пазухи: - Простите, но... это больше не сработает. - А? Чамо улыбнулась, показав на записку. - Чамо знает, там написано, что Мора будет ругаться за невыполнение обязанностей Святой. - К-когда вы успели прочитать... Монахиня побледнела. - Но восстановление мира - обязанность Святой, и помощь в беде - тоже. - Д-да. - Тогда Чамо нужно помочь людям. Если Чамо этого не сделает, бабуля разозлится! Чамо сунула палец в рот, извергла Джума. Она забралась на него, и Джума понесся быстрее лошади. Кьема-мышка на полной скорости бежал следом. Но Чамо покинула город и исчезла вдали. Кьема-мышка замер у барьера и дальше не пошел. Монахиня с воплями бежала по улице. Новость о побеге Чамо наделала шуму. Кьема-мышка продолжал ждать Чамо, пока все вокруг суетились. Чамо вернулась, когда все уже начали подозревать, что она сбежала из храма и не придет. Чамо приехала на Джума, напевая себе под нос. За ней бежали монахини с виноватым видом. - Было так весело! - воскликнула Чамо. Потом она сказала, что устала, и удалилась в свою комнату. Она забралась в кровать и засопела. Кьема-мышка оставил Чамо и поспешил к монахиням. - И куда ходила Чамо? - спросила Вейлин в кабинете. Перед ней выстроились монахини, что следили за Чамо. - Она сказала, что ходила в дом Грасса-доно. - И как она там оказалась? Вейлин вздохнула. И монахини описали ей все, что случилось после того, как они покинули храм. Монахини тщетно искали Чамо весь день. Но Чамо не было ни в городе, ни у доме Грасса, ни в окрестностях. Когда они сдались и собрались вернуться в храм, появилась Чамо. Монахини узнали от слуг, что Чамо делала в доме. - И что эта балда там творила? - Эм... Чамо-сама прошла в дом и сказала: «Ваш хозяин плохой, ему нужно преподать урок». Но в тот день в поместье были только слуги. - Ясно. Грасс-доно сделал что-то плохое? - Нет, точно нет. Немного грубо обходится со своими работниками... - Вот как. Вейлин вздохнула. - Чамо-сама сказала слугам: «Зря вы служите этому Грассу. Он разозлил Чамо». Слуги были очень удивлены... А Чамо-сама отправила Джума, который, похоже, должен был связаться с храмом... - Чтобы мы перестали угрожать Чамо. - Именно так. Вейлин вздохнула. - А потом сказали, что Чамо-сама остаток дня играла на землях Грасса-доно. Она съела все припасенные сладости, играла в карты, танцевала с клоуном в соседнем городе. А в доме буйствовали ее Джума, устроили бардак внутри и в саду. - Это головная боль, - сказала Вейлин. - К счастью, раненых нет, и Чамо-сама ничего ценного не украла. Только это радует. Монахиня была подавлена. - Попросите приготовить лошадь. Мне нужно отправиться к Грассу-доно, извиниться перед ним и пострадавшими. Я спрошу, нужно ли заплатить за ущерб. Надеюсь, проблем не будет. Монахиня обратилась к Вейлин, собравшейся уходить: - Кхм, Вейлин-сама. Может, удастся все уладить мирно? Вейлин задумалась, скрестив руки. - Думаешь, это возможно? Плечи монахини опустились. Кьема-мышка поднялся в комнату Чамо. Он затаился под потолком, а Чамо уже не спала. Она писала письмо, лежа на кровати. Она забавно описывала случившееся в поместье. Она явно писала родителям. В комнату прошла монахиня, что говорила с Вейлин. - Чамо-сама... Вам нужно скорее извиниться перед Морой-сама и Вейлин-сама, - сказала монахиня с бледным лицом. Чамо даже не взглянула на нее. - Зачем? - Уверена, они злятся. Чамо рассмеялась. - Разве? Вейлин точно не должна злиться на Чамо. - Но Мора-сама... - А бабуля не страшная. Чамо ничего плохого не сделала. Чамо проучила плохого человека. - Но... - Чамо справится со всем, что скажет бабуля. И Чамо продолжила напевать и писать письмо. Кьема-мышка разглядывал комнату и вдруг засомневался. Неужели Чамо серьезно думала, что на нее не злятся? Чамо была юной, но не глупой. * * * Прошло немного времени. Дописав письма, Чамо принялась играть в карточки и читать детские книги. Но к полуночи ситуация начала меняться. - Бабулю... лучше не злить. Она перевела взгляд с книжки на монахиню. - Странно, но Чамо не против. - Х-хорошо. Монахиня спешно вышла. [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _13.jpg] - Почему она не пришла? Она ведь уже должна знать, что сделала Чамо. Чамо растерянно склонила голову. Она оставил книжку на столе и принялась расхаживать по комнате. Монахиня вернулась и сообщила, что Мора уже легла спать. Чамо, казалось, начала паниковать. - А? Как это понимать? - Ничего не поделать. Вам стоит лечь спать... - Как это понимать? Чамо какое-то время ходила по комнате, а потом устала и забралась в кровать. Поворочавшись много раз, Чамо уснула. * * * На следующее утро зазвенели колокола. После суеты прошлого дня стояла тишина. Чамо сходила на службу, которая прошла вполне спокойно. Вейлин снова собирала Святых для тренировки, но Чамо сказала подождать немного, пока все подготовят. Мора после службы ушла, сказав, что, как и вчера, она пробудет в подвале. Все было как обычно. Она прошла мимо Чамо, ничего не сказав. Другие Святые поглядывали на Чамо, но едва заметно. Никто не разговаривал с ней. Они безмолвно ушли на тренировку. Все было почти как обычно. Кьема-мышка продолжал следить на Чамо, стараясь не попасться ей на глаза. - Бабуля ничего не сказала. Как это? - спросила Чамо у монахини, вернувшись в комнату. - А что она должна была сказать... - ответила монахиня. Чамо озиралась, качала головой и грызла ноготь. Она была сама не своя после того, как проснулась. - Что? Бабуля знает, что сделала Чамо. Почему она не злится? - Кто знает... - Надо знать. Чамо явно была напугана. Она чесала голову и ходила по комнате. - Чамо же не нужно извиняться? Но тогда Вейлин сказала бы что-нибудь... Что происходит? Она думала, что Мора будет злиться, что отругает ее. Но что-то было не так. А Чамо боялась наказания. - Что делать... Что же мне делать? Чамо схватилась за голову. Она родилась самой сильной Святой этой эпохи. Ее боялись и друзья, и враги. Но она была лишь трусливым ребенком. Кьема-мышка под потолком тряхнул головой. Он не понимал, чего боялась Чамо. И тут... - Чамо! - донесся злой голос Моры. Чамо подняла голову и посмотрела в сторону голоса. Шаги приближались к комнате Чамо. - Я все узнала! Я думала, что все будет тихо, но я сильно ошибалась! И Кьема-мышка снова не понимал, что происходит. Услышав гневный вопль Моры, Чамо заметно обрадовалась. - Вот так-то... - тихо сказала Чамо, издав смешок. Дверь распахнулась, и вошла Мора с гневным взглядом. Она схватила Чамо за руку и попыталась вывести ее из комнаты. Мгновение Чамо улыбалась. А потом запаниковала из-за гнева Моры. - Б-бабуля, Чамо не была плохой! Чамо хотела помочь, проучить плохого человека! - Чушь! До этого Мора давала ей шанс объясниться, была готова выслушать ее. Но сегодня она явно не собиралась это делать. Из-за Моры показалась Вейлин. Чуть дальше держались за руки монахини. - Плохо дело. Это все бесполезно. Вейлин ушла. Мора потащила Чамо за руку из комнаты. Кьема-мышка побежал под потолком, а Мора крикнула монахиням: - Идите в лазарет и готовьте компрессы! - Бабуля, Чамо это не нужно. Мора шла по коридору и смотрела на Чамо. - Понадобится для твоей попы. - А... - Ты и ходить не сможешь. Чамо загудела. Джума отозвались и помчались к Море со всех сторон в узком коридоре, помогая Чамо сбежать. - Что ты творишь?! - закричала Мора, на которую давили Джума. Чамо воспользовалась моментом и улизнула в брешь между ними. - Удерживайте бабулю! Чамо оседлала Джума в конце коридора, и он помчался на полной скорости. - Бабуля, Чамо вернется в Храм Болот! Прощай! - Чамо, стой! Мора пробилась сквозь Джума и бросилась за Чамо. Джума пытались помешать ей, трещали стены от их натиска. Монахини кричали. - Вейлин! Останови Чамо! - Разойдитесь! Тут опасно! - крикнула на бегу Вейлин. Джума мешали ей продвигаться, стражи тоже столкнулись с Джума Чамо. В суете Чамо убегала и едва заметно улыбалась. Кьема-мышка поглядывал на суету и двигался под потолком. Было опасно. Джума пробили потолок рядом с Кьема-мышкой. Он спешил убежать, куски дерева отлетали в стороны. Обломки были небольшими, но Кьема-мышку могли серьезно ранить. Пришлось покинуть гостевой дом, выбраться наружу. Кьема-мышка искал снаружи убежище. С раной бежать было сложно. Кьема-мышка подозревал, что пора отступать. Он не мог больше следить, будучи раненым. Кьема-мышка сомневался, что собранная им информация о повседневной жизни Святых могла быть полезна для боя. Но информация все равно могла быть полезной. Тгуней приказал ему принести эту информацию. Он точно собирался составить тайную стратегию против Героев. Так что Кьема-мышка должен был доставить информацию. Кьема-мышка отчаянно тащил за собой лапу. Ему нужно было покинуть земли храма. План Тгунея, борьба с Героями зависела от того, доставит ли Кьема-мышка информацию. Барьер окружал земли храма, когда Кьема-мышка прибыл сюда. Он в отчаянии устремился к бреши в барьере. И тут Кьема-мышка уловил сзади звук. Тихий вопль. Люди любили этот звук, но для Кьема-мышки не было ничего кошмарнее. * * * На следующий день Мора и Вейлин были в кабинете управления. - Чамо плакала. - Не удивительно. Она получила наказание. Мора потирала запястье. Вейлин вздохнула. Они обсуждали, как поступить с Чамо. Для того, чтобы сдерживать ее поведение, требовались родители. И требовалось не только ругать, но и хвалить. Это они и обсуждали. И тут из-за шкафа в кабинете вышел кот. - О? Это ваш кот, глава? - Я забыла сказать, похоже. Вейлин потянулась к коту. Он увильнул от ее руки и запрыгнул на колени Море. Та погладила кота по спине. - Я его наняла. - Как это? - спросила Вейлин. Мора почесывала шею кота. - Я подумала не так давно. Кьема ведь бывают крысами, ящерицами и прочими мелкими зверьками на вид. И такой кроха, возможно, проник бы сюда. - Вполне возможно. - Но люди не смогли бы найти этого вредителя, и мне нужен был эксперт. Вейлин потрясенно тряхнула головой. - ...Так можно остановить Кьема? - Думаю, эта помощь окажется полезной. Коту надоело, и он спрыгнул с колен Моры и ушел в угол комнаты. Мора и Вейлин продолжили разговор о Чамо. - Нужно убедиться, чтобы на тренировке никто не выходил с Чамо один на один. - Можно поговорить с принцессой Пиены. Я слышала, у нее появился сильный рыцарь, юное дарование. - И я слышала. Его, вроде, Голдофом зовут. Кот играл в углу, пока они болтали. Он выплюнул комок шерсти и играл с ним передней лапой. Мора и Вейлин не заметили. В комке шерсти было немного металла. То было ядро Кьема. Эта часть тела Кьема была важнее сердца, важнее мозга. Если его раздавить, Кьема уже никогда не возродится. Кьема-мышка погиб. Никто уже не следил за Святыми. Никто не знал, что герой, спасший храм, урчал и играл с комком шерсти. [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _14.jpg] ИСТОРИЯ МОРЫ ЧЕСТЕР Поздняя ночь. В поместье жил благородный господин. Там собралось больше трех сотен мужчин и женщин. Зал был полон людей, они задевали друг друга плечами, проходя мимо. Гости были в лучших нарядах и общались, потягивая вино из бокалов. На днях сообщили о том, что дочь зажиточного торговца выходит замуж за сына хозяина этого поместья. Праздник организовали в эту честь. Собрались все торговцы города. Многие пользовались шансом, чтобы познакомиться с богачами, аристократами и торговцами. Вокруг говорили о деньгах и делах. Тот, кто не говорил об этом, чувствовал бы себя изгоем. - Ого... Поразительно... Девушка была очень юной. Ее длинные черные волосы украшали камни, а платье было с вставками из перьев. Она была высокой, как для своего возраста, с серьезным взглядом, но детским личиком. Платье было ей велико и, казалось, вот-вот упадет. Мужчины и женщины в зале говорили о деньгах, им не было дела до девушки. А она могла лишь озираться. Девушку звали Мора Честер. Позже она станет главой Храма Всех небес, отправится бороться с Маджином вместе с остальными Героями. Но пока она еще не была даже Святой Гор или монахиней, стремящейся стать святой, а была лишь дочерью простого торговца древесиной. - Ч-что же делать... - тихо сказала Мора, сжимая бокал вина. Море еще не было двадцати, она не могла быть приглашенной сюда. Но пару дней назад приглашение пришло ее отцу, торгующему древесиной. Узнав, что ее отец не может прийти, Мора украла приглашение и пришла сюда. Слугам аристократа она сказала, что отец прислал ее вместо себя. Если отец узнает об этом, поднимет ужасный шум. Но Мора была упрямой и решила побывать в этом доме. - Зря я пришла... - Мора ходила среди людей, озиралась. Она искала конкретного человека. Вдруг ее окликнули сзади: - Кажется, я вас уже видел. Мора вздрогнула от удивления. Вино пролилось ей на руку. Она обернулась и увидела того, кого и искала. - Извините, если ошибаюсь, но не вы ли - дочь Диспа-сана? Это был серьезный юноша, которому было больше двадцати лет. Его звали Ганнер Честер. Позже он стал мужем Моры. - Ох, д-д-да, - выдавила Мора. Ганнер дал ей платок, пока она пыталась сообразить, что делать. Мора покраснела и вытерла вино с руки. - Странно, что не пришел Дисп-сан. Почему пришли вы? - Дело в том... Мора не могла ответить честно. Не могла признаться, что пришла увидеть Ганнера. Пару недель назад она увидела, как Ганнер разговаривает с ее отцом в прихожей. И с того момента Мора думала только о нем. Мора хотела узнать, где его можно найти. Но этого не знал ни отец, ни его деловые партнеры. Казалось, Ганнер просто проезжал мимо и остановился в городе, где жила Мора. Но в этом доме собирались все торговцы округи, и Мора решила, что найдет здесь Ганнера. Она не думала, что будет, когда она его встретит. Не думала, о чем они могут поговорить. - Детям сюда нельзя. Прошу, уходи домой, тут опасно. Тебе нужно уехать, - сказал Ганнер, Мора побледнела. Он попытался позвать слуг, чтобы они подготовили карету, но Мора запаниковала и остановила Ганнера. - С-странно, что вы назвали меня ребенком. Ганнер уставился на Мору. - Может быть, я выгляжу как ребенок, но я уже достаточно взрослая, чтобы выходить замуж, - Мора выпятила грудь. Ганнер окинул ее взглядом, потирая шею. - Порой меня принимают за ребенка, но я взрослая. Мора не хотела так говорить с Ганнером. Но что-то вышло из-под контроля. Она ощущала, как пылает лицо. - Вот как... Но ты очень странно разговариваешь, - отметил Ганнер. Поверил ли он или решил смолчать? - Разве? Я думаю, что это нормально, - сказала Мора, повысив голос. - И так ты всегда разговариваешь? - Конечно! Что тут такого? Вернуться к обычной беседе уже не удалось бы. Ганнер точно подумал, что Мора странная. Может, она поступила бы иначе, но уже не могла получить этот второй шанс. - Правда? - Вот так каждый раз. Так нормально разговаривать. - Ты не врешь? - Не вру! Ганнер какое-то время смотрел на Мору. А потом рассмеялся, прикрывая рот ладонью. - Я отправлю тебя домой. Ребенку опасно бродить по ночам. - Я же говорила, что я не ребенок! Ганнер повел врущую Мору на улицу за руку. С того дня Мора старалась вести себя и говорить как взрослая. Родители и братья были удивлены, но поделать ничего не могли. Она вела себя так, потому что ей было стыдно из-за лжи Ганнеру. А позже Мора сама предложила Ганнеру стать ее мужем. Он отметил, что девушки так не говорят. И хотя Мора годами училась говорить как взрослая, она не смогла придумать ответ. Ганнер улыбнулся и сказал, что она ему нравится и такой. Мора невольно покраснела. ИСТОРИЯ РОЛОНИИ МАНЧЕТТЫ Ролония уткнулась лицом в мягкую подушку и вспомнила старые времена. До того, как стать Святой, она спала на постели из соломы. Зимой было холодно, а летом - невыносимо жарко и воняло. Хорошо поспать не получалось. Теперь кровать была пуховой, мягкой и приятно пахла. Она была удобной. Но почему тогда она не могла уснуть? Было уже за полночь. Ролония пыталась понять причину, ворочаясь. Дело было в тревоге. И она боялась завтрашнего дня. Потому и не могла уснуть. Причина была простой. Но признавать правду не хотелось. Ей не нравилось думать, что она ниже, чем считала. Но приходилось понимать, что так и есть. Ролония была голодна. * * * - Ай, - Ролония схватилась за живот. Она позавтракала, пообедала и поужинала. Почему тогда она была голодна? Она уже год жила в Храме Всех небес. Еда здесь была такой хорошей, что сначала пугала Ролонию. Даже завтрак из картофельного пюре и скромного супа был пиром для Ролонии, долгое время жившей бедно. Она ела здесь разные новые и редкие блюда. Кусочки хлеба хотелось съедать сразу, не макая в суп. Дорогой латук. Миски были полны ягод и орехов. Свежее молоко. Свежие яйца. Это было расточительно. Питаться так было расточительно. Ролония каждый раз во время еды думала об этом. Когда она только прибыла в этот Храм, Святая Медицины Тоула приказывала ей питаться скромно, пока она училась. Она говорила, что правильная диета помогает в воспитании воина. Что еда помогает лучше многих лекарств в этом деле. И, хотя было запрещено это делать, Ролония съедала все, что было в миске. Было так вкусно в первый месяц становления Святой, что на глазах выступали слезы. - Ай... И хотя она хорошо поела, голод не унимался. Ей постоянно хотелось есть, это ничем не останавливалось. Ролония подняла с подушки сонное лицо. Ее глаза постепенно привыкали к темноте. Она набралась смелости и тихо выбралась из комнаты. Она была Святой уже год. Должно было что-то измениться. Но в старые дни она и не думала о краже. * * * В углу большой кухни, где готовили множество блюд, Ролония смотрела на бронзовый котелок на огне. Оттуда доносился кислый запах. В котелке в воде трепетал кусочек селедки размером с два пальца. Только это было в супе. Ни лука, ни чеснока, ни каких-то еще овощей. В прошлом это был лучший пир для Ролонии. Это было во времена, когда она покинула дом и работала на ферме. Соленый бульон и кусочек рыбы при варке кисло пахли, отбивая все другие запахи. [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _15.jpg] На кухне было много других угощений. Но Ролония ничего из этого не хотела. Ей хотелось съесть сейчас этот рыбный суп из селедки, она давно об этом думала. Другая еда не могла успокоить ее голод. - П-п-приятного аппетита! Ролония помолилась перед едой Святой Одного Цветка, зачерпнула миской суп из котелка и обжигала губы и рот, пока ела его. - Ах... Ролония чуть опечалилась. Вкус был соленым и кислым. Есть такое было неприятно. Суп радовал при бедности, но не теперь. Она уже не могла наслаждаться этим вкусом. Язык отвык от него, уже не ощущал прошлый вкус этого супа. - А других ингредиентов там нет? - А-а-а! Ролония оглянулась на голос. Там стояла Святая Соли Вейлин, и Ролония не знала, когда она тут появилась. - А-а-а... - Успокойся, я не злюсь из-за кражи. Такое у каждого может случиться. Вейлин вытащила из своей сумки яблоко и покрутила в руке. Ролония не знала, что делать, и допила суп. - Но, Ролония, ты же... Вейлин посмотрела на Ролонию и с отвращением произнесла: - Толстая. Глаза Ролонии широко раскрылись. Она не хотела бы слышать Вейлин. Она долго жила бедно и не думала о полноте. Но теперь Ролония все время ела, и тело ее отвечало на это, полнея. ИСТОРИЯ ЧАМО РОССО Храм Болот был построен в зеленом городе Томасо. В дне пути оттуда, на окраине большого леса, Вейлин и нашла Чамо. Она одиноко сидела у мха, покачивающегося на коричневом болоте. Место было одиноким, никто не жил на несколько километров вокруг. Здесь было не на что смотреть. Но Чамо подняла голову с улыбкой. - О, Вейлинка, ты что-то хотела? - Я услышала, что ты ушла, и решила забрать тебя. - Зачем? - Мне нужно было проверить твою безопасность и Храма Болот, твоего дома. Без этого продвигаться нельзя, - сказала Вейлин. Она не могла оставить такую важную миссию своим подчиненным. - Жаль. Это сложно. Чамо не выказала интереса к словам Вейлин и быстро отвернулась к болоту. Обычно оно было тихим, но тут стало слышно шум. К болоту сбежались Джума со всех сторон. Джума, стреляющие кислотой, Джума- слизни, выделяющие едкую слизь, Джума, размахивающие щупальцами и усиками. А на болоте сидели большие лягушки. Джума со щупальцами окружили болото. Они сгрудились, терзая добычу. Джума в виде водомерки плавил добычу ядом. Водные змеи издавали странные звуки, глотая добычу. Среди Джума, похоже, были и живые существа. Порой даже было слышно ржание лошади. Звуки доносились страшные. И Вейлин, хотя она была рядом с Чамо, стало не по себе. - Похоже, это весело, - отметила Вейлин, Чамо широко улыбнулась. Чамо очень дорожила своими питомцами, своими Джума. Порой она выпускала их поиграть на болоте. Вейлин не знала, что Чамо испытывает в этот момент, но выглядела она довольной. У Вейлин было много дел. Ей нужно было заканчивать здесь и возвращаться в Храм Всех небес. Но давить на Чамо нельзя было, она могла быстро вспылить. И она решила выжидать, пока Чамо не решит вернуться сама. - Красивое болото, Чамо. Я еще сюда приду. Чамо прищурилась. Пока она улыбалась, она даже казалась милой. Но выдерживать такой ее взгляд спокойно не получалось. - Скоро все устанут играть. И тогда всем нужно будет помыться, - сказала Чамо, глядя на Вейлин, и указала в сторону. Неподалеку оказались трубы и кадка. - Хочешь, я помогу? - Нет, будет больно, если ты будешь груба. Питомцы Чамо очень нежные. Вейлин в это плохо верилось, но она промолчала. Джума начали подползать к Чамо, и та смачивала в воде ткань и нежно протирала тела своих питомцев. * * * - Эй, Чамо, тебе кто-нибудь нравится? Чамо уже два часа мыла Джума, но их было еще больше половины. Вейлин попыталась заговорить с Чамо. - Нет, - ответила Чамо, вытирая пот со лба. Она оттирала тряпочкой грязь с тела Джума-змеи. Она не делала ничего сложного, просто оттирала Джума. Но они так окружили ее, что Вейлин не было видно саму Чамо. Джума, казалось, были в веселом настроении. - А ты когда-нибудь думала, что полюбишь кого-то? - Нет, - эмоции Чамо понять не получалось. Вейлин решила еще спросить. - А какого бы человека ты полюбила? Ответа не было. Похоже, заинтересовать Чамо не вышло. Вейлин опустила плечи и подумывала заняться чем-то другим. Чамо бросила тряпку. - Ладно, можешь помочь, но нужно делать это нежно. - Можно? Тогда я постараюсь. Хотелось закончить эту работу поскорее. Вейлин взяла тряпку, и к ней тоже начали подходить Джума. Они ждали, чтобы их вымыли. - Не три слишком сильно. И, пожалуйста, не используй очень грязную тряпку. И Вейлин водила тряпкой по телу Джума и смывала грязь в кадку. Вейлин терла бок Джума-лягушки, и та издала странный звук. Вейлин остановилась, подумав, что ей больно, но лягушка придвинулась ближе, так что ей явно было приятно. - Что? Нравится? Вейлин принялась увереннее водить тряпкой. Эта Джума даже казалась ей милой. Она чуть сильнее потерла живот лягушки. В следующий миг раздался вопль Чамо: - Назад! Вейлин резко отскочила. И вовремя - Джума-лягушка раскрыла пасть и сомкнула ее там, где до этого была Вейлин. Голова Вейлин уже могла оказаться внутри Джума. - Не так. Не три ее с силой. Нужен правильный подход, - возмутилась Чамо. Но до этого она спасла Вейлин жизнь. Джума-лягушка показала язык, словно дразнила Вейлин. - П-погоди, она меня чуть не съела. - Не съела бы. Просто хотела укусить, потому что делает так, когда злится. Вейлин подумала, что даже это важная проблема. - Не бойся. Они не едят людей, - сказала Чамо и бросила Вейлин тряпку. - Ты сама вызвалась помочь, так заканчивай, а не бросай начатое. Несмотря на дрожь, Вейлин подняла тряпку без возражений. Она смогла вымыть пятерых Джума. Она не делала ничего, чтобы разозлить их, но Чамо сказала, что можно сделать это случайно, если оказаться слишком близко. Джума-ящерица нюхал ее, пока она оттирала с него грязь. Вейлин успокаивала себя мыслью, что они не едят людей. Джума в виде водной змеи стрелялся ядом, когда радовался. Джума в виде дождевого червя увеличивался в размерах, но, как сказала Чамо, если навредить ему, остальные Джума разозлятся. Все Джума были опасными, к каждому требовался свой подход. Чамо говорила не бояться, но Вейлин не знала, может ли доверять ей в этом. Когда все закончилось, Вейлин решила, что больше никогда не будет иметь дело с Джума. - Эй, Вейлинка, хорошая новость. - Что? - Все говорят, что им понравилось, как ты их мыла. - Правда?.. - И Чамо решила, что Вейлин теперь может играть с Джума, когда пожелает. Просто скажи об этом Чамо. Чамо посмотрела на Вейлин сияющими глазами. Она явно была рада тому, как Вейлин себя показала. - О, я поняла. Конечно. - Хм? Ты не рада? Чамо замерла, в воздухе сгущалось напряжение. - Ха! Я очень рада! Будем играть, как выпадет время, свободное от работы! - Вейлин раскинула руки и улыбалась, хотя внутри все сжималось. Чамо повеселела и пошла дальше. - Бабуля на завтра ничего не назначала. Значит, завтра и поиграем. Вейлин мысленно вопила из-за того, что ей светило. Чамо не знала о таких ее чувствах и бодро шагала в сторону дома. ИНТРИГА И ЛЮБОВЬ Королевство Пиена. Не вся территория здесь принадлежала монаршей семье Нашетании. Семьдесят процентов территории получили определенный уровень автономии от правителей, и владел этой землей на юге богатый аристократ - граф Уракос. Двор большого замка был окутан странной атмосферой. На площади не больше ста квадратных метров стояло около пяти сотен вооруженных воинов в броне. Сотни женщин смотрели из окон замка, выходящих во двор. Женщины были встревожены, с напряжением и предвкушением ожидали тренировку. - Уж слишком все напряжены для одной тренировки, - отметил рыцарь, наблюдающий за ними. Он стоял, прислонившись спиной к колонне и скрестив руки. Его звали Газамар Круа. Он был элитным солдатом, подчиненным королевской семье Пиены, а еще - одним из лидеров Черных рыцарей. Ему было тридцать пять лет. Как для рыцаря, его броня была тонкой, покрывала не все тело. На голове была шляпа с пером, как у охотника. Вооружен он был средним мечом. Скромный вид для такого положения, как у него. - Газамар-сан, можете что-нибудь посоветовать перед игрой? Рядом с Газамаром стоял мальчик. Он был высоким, а лицо осталось детским. Все его тело было в черной броне, шлем имитировал бараньи рога. Это был глава ордена Черных рыцарей, Голдоф Ауора. Газамар с горечью улыбнулся от вопроса Голдофа. Какой совет пригодился бы в игре? Газамар лучше всех знал силу Голдофа. - Действуй как обычно. - Хорошо, так и сделаю. Лицо Голдофа было спокойным. Все переживания проходили глубоко в его душе. - Сегодня мы приветствуем героя Пиены, Голдофа Ауору. О его доблести все знают, - раздался голос из середины двора. Там стоял мужчина с гордой осанкой, в золотой броне, рядом развевалось знамя. - И все же на фестивале его победила принцесса, которую он охраняет, - сказал рядом с мужчиной юноша в такой же золотой броне. Он был даже на голову выше Голдофа. От его слов рыцари во дворе рассмеялись. - Ты же знаешь, Голдоф, что это граф Уракос. Среди всех аристократов нашей страны, у него больше всех территории и власти. Рядом с ним Фарна, самый сильный среди Черных рыцарей, служащий семье Уракос. - Я знаю. - Не переживай из-за их слов. Они говорят глупости, ведь не знают, что ты сильнее принцессы. Месяц назад прошел фестиваль боевых искусств. И в финале Голдоф проиграл Нашетании. Фарна высмеивал поражение Голдофа. - Это не имеет значения, - сказал Голдоф. - Вот и славно, - улыбнулся Газамар. Раз в год представители рыцарей, служащих королевской семье, мерялись силой с представителями ордена Уракоса. Раньше королевскую семью представлял Газамар, но в этом году роль доверили Голдофу. - Я пойду. Голдоф прошел во двор, и рыцари тут же повернулись к врагу. Рыцари Уракоса тоже были в Пиене, но были лишь союзниками для рыцарей Газамара, оставаясь при этом потенциальными врагами. - В этом году впервые прибыл Голдоф-доно. По слухам... - граф Уракос принялся что-то говорить, но вопли женщин, доносящиеся из окон, заглушили его. - Это он! Он! Голдоф-сама! - Сильный... смелый... красивый... - Голдоф-сама, прошу, посмотрите сюда! Граф Уракос нахмурился от этого шума. Газамар невольно посмеивался. Девушки выглядывали из окон, махали Голдофу. И хотя бой еще не закончился, многие из них бросали Голдофу венки цветов. Газамар с завистью отметил, что его так в том году не принимали. - Я, Голдоф Ауора, страж жизни принцессы Нашетании, на поле боя прибыл. Я еще молод. Попрошу это учитывать, - отчеканил Голдоф, проходя к противнику уверенным шагом. Он не замечал вопящих девушек. Глядя на двух рыцарей с копьями, Газамар решил, что бой протянет не больше пяти секунд. Голдоф легко выбьет копье Фарны. Граф Уракос приказал начать бой. Сражение закончилось через пять секунд. Газамар угадал результат. Женщины вопили. Букеты цветов летели к Голдофу, а тот вернулся к Газамару, словно ничего не произошло. Он уже покидал двор, но что-то стукнуло по его шлему с рогами. Свиток с красной лентой. Это точно была записка с признанием в любви. - Голдоф-сама! Прошу! Прочитайте о моих чувствах, пожалуйста! Девушка в платье махала рукой. Голдоф прошел дальше, и свиток упал на землю. Голдоф даже не посмотрел на даму. - Холодный! Жестокий! Ах... но... Голдоф-сама в своем репертуаре... Газамар улыбнулся, вопли девушки раздавались за его спиной. * * * Той ночью в замке Газамара с Голдофом угощали небольшим пиром. Голдофу приносила еду только одна служанка. Другие обслуживали остальных за столом. Граф Уракос к этому времени должен был напиться бамбукового сакэ, а его рыцари стать открытее. Так Газамар себе представлял ситуацию у них. Газамар почти лежал на диване. Голдоф сидел на стуле, полуобнаженный, в его руке был серебряный кубок с вином. Служанка наносила мазь на его плечо. Рана там была получена не сегодня. Это был след от сражения, прошедшего десять дней назад. - Как твоя рана? - Не беспокоит. И уже почти не болит. Служанка склонилась над плечом Голдофа и нежно втирала мазь, сделанную Морой, Святой гор. На лице девушки был заметен слабый румянец. Рука девушки осторожно касалась кожи Голдофа. Газамар заметил, как высоко вздымается ее грудь от волнения. Девушка закончила перевязывать плечо, и Голдоф тут же надел тунику. Он сказал девушке, что она может идти. Газамар улыбнулся и сказал: - Что ж ты такой холодный? Рупирия-чан хотела бы побыть с тобой немного. - А? Ну, я была бы не против... Газамар веселился, а девушка вздрогнула, не ожидая такого. Она с надеждой посмотрела на Голдофа. Тот сдался и сказал, что она может остаться. - Так что, Рупирия-чан, понравилось сражение сегодня? Наверное, еще сильнее влюбилась в Голдофа? Жаль только, что он такой холодный и вчера был, и сегодня. - Н-нет, влюбиться в Голдофа-сама... я о таком даже не думала. Девушка поспешила поклониться. Ее поведение изменилось. Ее лицо уже не было красным, как яблоко. - Нет смысла в меня влюбляться. Потому нет смысла и сидеть здесь, - тихо сказал Голдоф. Он не выражал ненависть к девушке. Его лицо вообще ничего не выражало. - Д-да. Прошу прощения, - девушка помрачнела и ушла. Газамар недовольно нахмурился. - Ну и ладно. Выпьем. Они стукнулись серебряными кубками с вином. - Быстро летит время. Казалось, ты только стал главой, а уже год прошел. - Если точнее, год и один месяц. - И как тебе? - Я каждый день осознаю, что мне далеко до взрослого. Мне еще многому нужно учиться. - Не переживай так сильно. Будь проще. Ты хорошо справляешься. Со временем ты привыкнешь. Газамар рассмеялся. Статус главы Черных рыцарей был особенным в ордене рыцарей Пиены. Это место занимал сильнейший среди рыцарей, служащих королевской семье. Не имело значения происхождение или статус рыцаря до этого. В прошлом году на фестивале боевых искусств Голдоф победил Газамара, прошлого победителя, и возглавил орден Черных рыцарей. Титул главы получил мальчик четырнадцати лет, происхождение которого было из низов. Но с победой не спорили. Управлять Голдоф толком не мог. Он еще даже не получил полное образование рыцаря. Потому управлял все еще Газамар, предыдущий лидер. Голдоф посмотрел на Газамара, как всегда сохраняя вежливость в разговоре. - Наверное, ты устал. Год и месяц назад ты думал, что это все игра, - сказал Газамар. Он знал, как сильно Голдоф тренировался. После фестиваля прошло несколько месяцев, а он уже мог одолеть четверых противников сразу. Он путешествовал по землям Пиены и сражался с рыцарями, представляющими отдельные районы. Он вернулся в столицу и разбирался с рыцарями и наемниками, присланными из других стран. При этом Голдоф учился тактикам боя и наукам. - Нет, я все еще могу сражаться, - ответил Голдоф. - Не дави на себя слишком сильно. Если перестараешься, можешь разрушить свое тело. Тогда ты не сможешь одолеть Маджина, - сказал Газамар. - Ой, вы, наверное, заждались. Дверь открылась без стука. Вошла девушка в платье, на вид ей было лет двадцать. Голдоф растерялся при виде незнакомки, но Газамар знал ее имя. Принцесса Савия, третья дочь графа Уракоса. Тонкие руки и ноги, изящное тело. Волнистые светлые волосы. В руке она сжимала серебряный кубок. Наверное, из-за содержимого кубка ее бледная кожа немного раскраснелась. Мужчины не могли отвести от нее взгляда. Даже Газамар, у которого не было проблем с женщинами, был очарован. Вот если бы у мужчин Пиены спросили, какую девушку они считали красивой, точно прозвучало бы имя Нашетании. - Что-то случилось, принцесса Савия? Сегодня ночь, подходящая для веселья. - Мне стало скучно с местными рыцарями. Я подумала, может, вы окажетесь интереснее и развлечете меня, - сказала принцесса Савия. Она встала перед Голдофом и плавно покачала кубком. Голдоф склонил голову и отодвинул ее руку с кубком. Принцесса Савия не сводила взгляда с Голдофа, как только вошла в комнату, на Газамара она лишь один раз взглянула. - Так что вас сюда привело? - Ох, Газамар-доно, это плохой вопрос. И, если вы все понимаете, лучше покиньте эту комнату. По лицу Голдофа было видно, что он все еще растерян из-за незнакомки. Но принцесса Савия не обратила на это внимания и взяла его за руку. - Голдоф-сама. Я дочь графа, если вы еще не узнали. А вы привлекаете многих женщин. Стыдно признавать, но и я не устояла. - Хм, - сдержанно ответил Голдоф. Газамар был впечатлен тем, как смело вела себя принцесса Савия. Впрочем, он знал, что она была испорченной дочерью графа. Она вела себя так, чтобы найти себе кандидата в мужья. - Мы можем провести немного времени вместе? - принцесса Савия смотрела на лицо Голдофа. Газамар все понял и встал, чтобы покинуть комнату. Но тут Голдоф указал на дверь. - Уйдите, пожалуйста. - Что? - Если это не срочное дело, это можно обсудить завтра. - Что? Принцесса Савия помрачнела. Ее глаза гневно пылали. Она ушла из комнаты, не потеряв при этом величественного вида. - Она совсем не умеет себя вести, - сказал Голдоф, убедившись, что принцесса Савия ушла. И тут раздался грохот, что-то ударилось о стену. - Принцесса, прошу, успокойтесь. - Понятно! Он точно не любит девушек! Какой бы еще мужчина отказался остаться со мной наедине?! Вот так вот! Слушая вопли принцессы Савии, Газамар пожал плечами. - Что ж... Что ты думаешь, Голдоф? - Я не знаю. Казалось, Голдоф уже потерял интерес к принцессе Савии. * * * На следующий день замок Уракоса покидали команды рыцарей Золотых крыльев, они сопровождали многих женщин. И команда Голдофа тоже покидала замок. Мужчины уходили хмурыми и злыми, а женщины были шумными и веселыми, как вчера. Принцессы Савии нигде не было видно. Газамар решил, что она была не из тех, кто долго злился из-за отказа. Дорога была вымощена камнем. Голдоф уводил из замка вереницу всадников, возглавляя их поход. Сидя в седле, Голдоф выпрямился, стараясь вести себя величественно не хуже Газамара. Люди города провожали его взглядами. Для рыцаря даже ходьба была трудом. Он не мог показывать обычным людям усталость. Еще пристальнее за тобой следили, когда ты становился главой ордена. Через десять дней после сражения в замке Уракоса у соседа, графа Холта, состоялся бой Голдофа с главой ордена Синего клыка. Три дня спустя, по просьбе Главного храма, Голдоф сразился со Святой Грома. Оба раза Голдоф уверенно победил. Порой Газамар помогал ему, но Голдоф старался выполнять всю работу главы. Он спешил вернуться в столицу. Но пока что он не мог этого сделать. Сражения Голдофа были бесконечными. Десять дней спустя состоялась тренировочная битва между элитой Черных рыцарей и наемниками. Все знали, что это не настоящий бой. Но проводить такие сражения требовалось регулярно. Считалось, что гражданские войны в Пиене остались в прошлом. Аристократы семи домов, двенадцать орденов рыцарей поклялись в верности Нашетании. Король полностью потерял власть. Люди верили, что время войн прошло. Но ситуация в реальности была другой. Газамар знал, что граф Уракос подумывает о независимости. Возможно, он даже планировал свергнуть королевскую семью. Ему хватало ума скрывать амбиции. Газамар был убежден, что стоит усилить рыцарей для случая, если начнется вражда. Не только из-за Уракоса. Остальные лорды тоже не могли подчиняться Нашетании искренне. А еще оставались соседние страны, которые могли резко изменить свое отношение. Те короли могли захотеть себе Пиену, и им нужно было готовиться к такому варианту развития событий. Они проводили эти сражения не зря. Никто не мог разбить рыцарей, когда их вел Голдоф. И, если ползли слухи о слабости Пиены, они начинали действовать. Голдоф продолжал сражаться, показывая силу королевской семьи. С этой задачей он справлялся идеально. Показывая свою силу, пуская сплетни о своих победах, он раздавливал непослушание в зародыше. Но из-за этого ему нужно было все время показываться миру. Все должны были видеть, что Голдоф Ауора - самый сильный, что его верность королевской семье непоколебима. Они идеально исполнял свой долг. - Ох... - глядя на спину Голдофа, Газамар тихо вздохнул. - Что-то не так, мастер? - Голдоф тут же обернулся. Газамар тут же помахал рукой, показывая, что это пустяки. Голдоф не углублялся в подробности, а перевел взгляд вперед, сосредоточившись на миссии. Но Газамар понимал ситуацию. Он не выполнил тайное поручение принцессы Нашетании. Руки с поводьями стали тяжелыми. Он понимал, что в замке его ждет выговор от принцессы. Мимо проехала карета. Там был или старший рыцарь, или богатый аристократ. Из окна выглянула девушка. Увидев Голдофа, она помахала. Тот, как всегда, не отреагировал. Он не замечал такого. Газамар снова вздохнул. * * * Рыцари часто бывали на аудиенции у правителей Пиены. Обычно рыцарь опускался на колено в двенадцати шагах от трона. Короля при этом окружала свита - стражи, слуги и музыканты. Рыцарю сначала даже нельзя поднимать голову. Нужно было смотреть на красную дорожку перед собой, пока король не приблизится и не коснется плеча рыцаря скипетром. Наконец, правитель начинал разговор с рыцарем, ведь тот первым заговорить не имел права. Так было заведено раньше, но теперь все изменилось. - С возвращением, Голдоф. Я скучала, - Нашетания лично пришла в бараки Черных рыцарей. Она не придерживалась обычаев короля. Она пришла к рыцарям, что работали, ели и жили в бараках. Она была без короны и роскошного платья. Нашетания была в форме воина низкого ранга. Похоже, она только недавно закончила тренировку. Ее длинные волосы были плотно заплетены и перевязаны лентой. Служанки, стоявшие неподалеку, были одеты лучше, чем она. Они поклонились Голдофу и Газамару. Голдоф не снял шлем перед Нашетанией, что было бы странно, если бы это делал не он. Но Голдоф застывал рядом с Нашетанией. Газамар решил помочь ему: - Как вы, принцесса? - И твоему возвращению я рада, Газамар, - Нашетания помахала ладошкой. Кулак врезался сзади в спину Газамара. - Газамар! Я слышал, все игры ты оставил Голдофу. Это был страж Нашетании, Батуар. Газамар не очень любил пересекаться с ним. - Слабеют уже руки у славного Черного рыцаря? - Да, да, можно и так сказать. Увернувшись от кулака стража, Газамар сел на стул в столовой. - Батуар, Газамар уже не считается ответственным за это, - сказала Нашетания, скрестив руки. - Жестоко. Но я готов сражаться, если вы прикажете. - Довольно. Роли распределены. - Как скажете. Пока Нашетания и Газамар общались, в столовую бараков заходили люди. - О, Голдоф-кун, ты снова подрос? - Точно подрос. Правильно питался, значит. Первыми вошли рыцарь Гензо Ауора и его жена, приемные родители Голдофа. Они обращались к нему, но Голдоф не сводил взгляда с Нашетании. - Голдоф-доно, до нас доходили слухи о вашем сражении у графа Уракоса. - Расскажите, каким было лицо Уракоса. Следом вошли двое, работающие с казначеем. Они старались вести себя прилично, но их плохое отношение к Уракосу было заметным. - Простите на беспокойство, принцесса. О, Голдоф-доно, слышал, мое копье пригодилось. Удивительно, но следом вошел городской кузнец. Ему было поручено создания оружия для элиты Черных рыцарей. Но он был не из тех людей, что так просто могли встретиться с Голдофом, тем более, с Нашетанией. Пока все собирались за столом, Нашетания прошла к порогу кухни и крикнула: - Еда еще не остыла? Все голодны. - Особенно принцесса, - сказал Газамар. Нашетания немного поправилась. Ее вид вызывал у всех людей улыбки. Так Нашетания себя вела. Она не обращала внимания на положение, пол, личность. Она ставила себя на уровень с жителями страны, а не возвышалась над ними из-за принадлежности к королевской семье. Короля так никто не знал, он скрывался и правил чудовищно, вызывая у людей презрение. Но, если бы он показал слабость своей власти, его давно свергли бы. Он использовал власть, а Нашетания своей харизмой объединяла людей. Ожидая еду, собравшиеся пытались общаться. Порой звучали шутки и саркастические замечания. Голдоф сидел ближе к выходу из столовой и молчал. - Голдоф, результат боя я знаю, но, будь добр, опиши сражение, - Нашетания улыбнулась ему. Голдоф тут же опустился на колено на полу и склонил голову. - В-вы прекрасны и справедливы, принцесса. Я н-не ожидал, что мне будет позволено из низов удостоиться чести жертвовать ради вас. Голос Голдофа разносился по столовой и был чуть выше обычного из-за волнения. - Ох, не вижу особой радости, - отметила Нашетания. - Для м-меня было очень ответственно выполнять поручение самой п-принцессы. Я был удивлен такой чести, и я безумно б-благодарен за это. - Вот как... В столовой стояла тишина. Голдоф продолжал: - Ваш покорный слуга, Голдоф Ауора, премного благодарен вам, принцесса. - Ну-ну, Голдоф-кун, - Гензо, приемный отец, похлопал Голдофа по плечу. - Не стоит так официально вести себя в столовой, да? - Но, отец, принцесса ведь... После Гензо заговорила Нашетания: - Еда прибыла, так начнем же есть. Все принялись за блюда на тарелках. Голдоф поднялся с пола. Все за столом болтали и смеялись. Газамар вместо Голдофа описывал события в пути и сражениях. Все хвалили Голдофа, а он сидел напряженно и почти не притронулся к еде. Голдоф говорил, только когда к нему обращалась Нашетания, отвечая при этом так же вежливо, как до этого. Газамар понимал. По поведению Голдофа все было видно. Но никто не посмел бы упрекать его в этом. В конце ужина Нашетания посмотрела на Газамара и поманила рукой, намекая, что их ждет разговор. * * * - О, было так вкусно... Нашетания держалась за живот, съев слишком много. В столовой остались только она и Газамар. Голдоф ушел следом за приемными родителями, остальные тоже покинули комнату. Служанки Нашетании тоже ушли. Газамар пытался совладать с нервами, разглядывая комнату. Не хотелось, чтобы кто-то незаметно подслушивал их. - Вечно он так. Сплошные проблемы. Нашетания помрачнела. Это было из-за Голдофа, но она редко звала его по имени в разговорах без его участия. - Не сердитесь, такой уж у него характер. - Я не злюсь. Нашетания смерила Газамара тяжелым взглядом, и он понял, что наступило время серьезного разговора. - Кстати, Газамар, что насчет моего поручения? - Ничем не могу похвалиться... - Я отдала приказ. Ты должен был его выполнить, - сказала Нашетания со строгим видом, который бывал у нее редко. Она была мягкой и улыбчивой принцессой. - Я прилагал все усилия. - И как же? Газамар в панике подбирал слова. - Многие дамы без ума от Голдофа. Я старался водить его рядом с ними, приказав ему держаться рядом со мной. - И что же случилось? - Ничего... Голдоф на них не смотрел и не слушал их. Нашетания чуть нахмурилась. - Что еще? - Девушки ходили за Голдофом. Я искал тех, кто заинтересован сильнее всего... - Но он, ясное дело, на них не взглянул. Газамар напрягся. Настроение Нашетании заметно ухудшилось. Газамар все же продолжил отчет: - Вы же знаете о принцессе Савии? Ходили слухи, что Голдофу нравятся такие дамы. И я попросил ее изобразить интерес к нему. Услышав имя принцессы Савии, Нашетания не скрыла удивления. Она слышала об этой принцессе. - Чудесно. И как все прошло? - Принцесса Савия, судя по всему, была заинтересована Голдофом, но... он ее слушать не стал. - Да ладно? Не стал ее слушать? Нашетания была удивлена еще сильнее. - Получилось только вот так Нашетания, слушая отчет, какое-то время прижимала руку к голове. Она отдавала Газамару поручение найти Голдофу девушку. Месяц назад Газамар и Нашетания встретились, и она попросила его найти женщину, что будет с Голдофом. Таким оказался результат задания. Нашетания убрала руку от головы и сложила руки на столе. Она сказала: - Понимаю. Ты старался, благодарю. Она явно не собиралась ругать его. Газамар обрадовался. - Как думаешь, Газамар, почему же ничего не вышло? - Просто... он... Газамар замялся. Причина была ясна. Нашетания вздохнула. - Верно, это не твои проблемы. * * * Голдоф в это время ехал с приемными родителями домой. Лошадь отца и лошадь Голдофа шагали бок о бок. Королевская дорога была людной, это не отличалось от других районов аристократов. Богатые люди ходили с большим количеством охраны. Что люди думали о Нашетании? Как шли дела в стране? Все было понятно здесь. - Сегодня я много выпил. Это даже радует. - О, может, сделать теплый суп, когда придем домой? И тебе Голдоф. Рядом с Голдофом мило общались его приемные родители. Но Голдоф их не слушал. Перед его глазами все еще была Нашетания. На его лице застыло обеспокоенное выражение. Он вдруг остановил лошадь. - Голдоф, что случилось? Ты пьян? - Голдоф не слышал слова приемного отца. Посреди улицы он вдруг кое-что вспомнил. Чуть дальше по улице был храм Святой Одного Цветка. Голдоф неожиданно повернул лошадь в ту сторону. - Ты куда? - Я помолюсь немного, а потом приеду домой. Вы меня не ждите, - сказал Голдоф приемному отцу. - О, вот как. Будь осторожен. - Ох, береги себя. Лошадь с двумя людьми направилась дальше, постукивая копытами. Голдоф купил цветок у продавца, ходящего вдоль дороги. Он прошел чуть дальше и нашел статую Святой Одного Цветка. Статуя была не такой, как в Главном Храме. Жители города поставили ее для себя, чтобы молиться ей. В этом не было ничего необычного. Голдоф слез с лошади и привязал ее к дереву. Он обхватил искусственный цветок обеими руками, поднял к статуе и помолился. Такой была традиция. Святая Одного Цветка всегда приглядывала за миром. Ради мира она помогала тем, кто защищал остальных, делал все ради них. Нельзя было, впрочем, точно сказать, какой человек обязательно получил бы ее защиту. Но все верили и молились. Голдоф опустился на колени и тихо сказал: - Святая Одного Цветка, я прошу о чистоте разума. Голдофа тревожили мысли о Нашетании. Он любил ее. Он не мог говорить при ней нормально. Особенно наедине с ней. А он хотел, чтобы однажды они могли просто весело поболтать, как все остальные. В простой одежде она была красивее всего. Он хотел видеться с ней, но было больно от того, то он не мог при этом должным образом говорить с ней. И было невежливо со стороны вассала испытывать романтические чувства к лорду. Временами он не мог простить себя. Он почти ни о чем не мог думать, когда видел ее с чуть растрепанными волосами. - Как рыцарь... как человек, я не подхожу для того, чтобы быть чьим-то подданным. Прошу, позволь мне забыть о таких чувствах. Верни мне чистый разум. Голдоф не мог жить с такими чувствами. Он был не против лишиться сердца. * * * - Это дитя... никак не выразит чувства ко мне, - сказала Нашетания Газамару, теребя волосы. - Да, похоже, он их скрывает. - Бедняжка. Хоть все и знают о них. Знали, конечно, не все. Но об этом догадывались почти все рыцари, слуги и стражи Нашетании. Может, знали и приемные родители Голдофа. Газамар не знал, зачем он пытается скрыть это. Многие мужчины влюблялись в Нашетанию. Даже Газамар бы так сделал, будь он лет на десять младше. - Пока есть принцесса, Голдоф ни на кого не посмотрит. - Хмм, - издала Нашетания удивленный звук. Полгода назад Нашетания отдала Газамару приказ найти Голдофу чудесную девушку. И хотя это было задание не для рыцаря, Газамар принял его. Голдоф был ему как младший брат. Если бы он знал, как сложно это будет, он бы отказался. Газамар знакомил Голдофа с огромным количеством девушек. Дочери аристократов, рыцарей, правителей. Танцовщицы и актрисы. Он даже искал девушек из родного города Голдофа, искал его друзей детства. Голдофа никто не интересовал. Если он и предлагал что-нибудь, так это остаться друзьями. И задание никак не выполнялось. - Она не была милой? Рупирия-сан? - Для ребенка, может, она и была милой. - Какое скучное дитя. Может, стоит устроить немного веселья? - Возможно, - задумчиво сказал Газамар. - Даже с Савией не вышло... Все мужчины мира хотели бы заполучить ее в жены. - Значит, бывают исключения. - Не нравится мне эта его черта, - говорила Нашетания, заплетая волосы. Она все еще думала, как найти Голдофу девушку. - Почему это важно так, будто от этого страна будет в беде? - Газамар говорил необычно в стиле Батуара, и Нашетания скривила губы. - Газамар, я делаю это для Голдофа, этого дитя, моего драгоценного вассала. Хочешь сказать, что смешно, что я думаю о вассале? - Я не могу такого сказать. - Я переживаю каждый день, а это плохо для тела. И он так напрягается при виде меня... я не могу на это смотреть. - Хмм. - Думаю, будет проще, когда у него появится возлюбленная. Нашетания размышляла. Она доплела волосы, опустила руки, а потом принялась создавать клинки и бросать, куда попало. - Не понимаю. Он много думает, но почему он думает о странностях? * * * Голдоф продолжал молиться у статуи Святой Одного Цветка. Просил о разуме. Он не очень-то верил, что Святая поможет ему. Но он так страдал, что решил использовать такой шанс. - Она все для меня. Это не изменится до моей смерти. Но я люблю ее слишком сильно. И порой у меня появляется желание. Уничтожить все, что тревожит ее. Голдоф был полон сомнений. Перед подданными Нашетания не улыбалась. Но она вела себя активнее всех в стране. Но была ли она такой внутри? Как долго ее плечи смогут держать на себе вес страны? От этих мыслей в Голдофе просыпалось яростное желание. Убить. Убить короля. Принцев, что не были верны Нашетании. Королей других стран, что угрожали им. И если Нашетании стала бы причинять боль страна, он был готов уничтожить страну. - Знаю, она сейчас этого не захочет. Так что прошу, верни мне чистоту разума. Святая не отвечала. Голдоф продолжал молиться. * * * Нашетания думала какое-то время и зевнула. Газамар вдруг решил озвучить мысли: - Принцесса, может, стоит как-то иначе подойти к выбору возлюбленной для Голдофа? - Нет. Даже если вы сможете их свести, проблемы дитя это не решит. Все так и останется, - заявила Нашетания. - А девушка будет страдать. - Да... но... - Подруга детства не подошла, служанка не подошла, даже красавица всей страны, - Нашетания раздраженно стукнула ладонью по столу. - Нужно найти кого-то еще. И тут снаружи стало слышно голос Батуара, ее стража. - Принцесса, что-то случилось. Знаю, вы заняты, но дело ждать не может, - говорил Батуар Нашетании. Он не вошел, ждал снаружи. Наверное, знал, что она в плохом настроении. - Газамар, Не говори об этом задании Футсу и Батуару. - Понял. Футс был премьер-министром, а Батуар - стражем принцессы. Они постоянно критиковали Нашетанию. Им не стоило знать о ее приказе. - Оставим пока разговор. Продолжим завтра. Поищи что-нибудь еще. Что-нибудь интересное, - быстро приказала она, склонившись к Газамару. Она словно выбросила приказ на него. Газамар хотел остановить ее, попросить объяснить подробнее. Уходя, Нашетания направила на Газамара палец. - Я сдаваться не собираюсь. И вы не смейте. Сказав это, Нашетания быстро покинула столовую. - Прости, Батуар, я слушала историю Газамара, как Голдоф стал сильнее. Я совсем забыла о времени. - Хм, что он может вам поведать? Я буду и дальше помогать принцессе. Доносился снаружи барака разговор Нашетании и Батуара. Газамар кашлянул, сидя за столом в столовой. - Как же противно он себя ведет, - проворчал он. У короля были хорошие качества, но он был при этом тираном. Нашетания пока еще ошибок не делала. Газамар допил вино и встал. Он собирался отправиться за Голдофом по поручению принцессы. * * * Газамар взобрался на лошадь и направился к дому, где жил Голдоф. Он двигался по темным переулкам, а не по основным улицам. По пути он увидел фигуру перед статуей Святой Одного Цветка. Он не окликнул сразу. Он остановил лошадь в стороне, привязал к дереву. Газамар осторожно подошел к фигуре у статуи сзади, решив посмотреть отсюда, из тени, на молящегося Голдофа. Ноги в кожаных сапогах обычно шумели при шагах по мощеной дороге. Но Газамар шагал беззвучно. Он прошел за статую, у которой молился Голдоф, перемахнул через невысокую ограду, скрываясь из виду. Хрупкое тело Газамара отлично скрылось в кустах. Хотя Газамар был одним из лучших воинов Пиены, он годился не только для боя. Он подходил для слежения, выполнения тайных заданий и даже убийств. Голдоф был отличным воином, но неопытным. Он не заметил Газамара. Он все еще молился. Казалось, он молился за победу в сражении с наемниками. Или просил о победе над Маджином. Но по лицу было видно, что он страдал от любви. - Что же он делает? - пробормотал Газамар. Голдоф встал. Газамар уловил его тихие слова: - Может, теперь разум будет чистым... Голдоф забрался на черную лошадь и подстегнул ее, разгоняя. Разве можно было так бежать по улицам? - Черт! - прокричав это, он дернул за поводья и заставил лошадь встать на дыбы. Газамару уже казалось, что момент опасный. - А-а-а! - раздался крик женщины с улицы. Было слышно, как кто-то упал. Газамар быстро размышлял, стоит ли спешить туда. Но он должен был оставаться в тени, хоть это и было отвратительно. Газамар переместился так, чтобы видеть Голдофа и дальше, но проверить, что случилось. - Простите! Вы не поранились? - сказал Голдоф женщине, удерживая поводья буйной лошади. Женщина была молодой, от падения она испачкалась. Она встала, глядя на Голдофа, отряхивая одежду сзади. - Может, там ничего серьезного, но врачу показаться стоит. Голдоф протянул руку, девушка резко села и отпрянула, перебирая руками. Она старалась убраться подальше от Голдофа. Девушка была напугана. Со стороны казалось, что Голдоф раздражен, и что он заставил лошадь в спешке толкнуть девушку. - Успокойтесь, я не хочу навредить... Я из Черных рыцарей... Девушка не хотела смотреть в глаза Голдофу. Она в отчаянии встала и побежала прочь. - Эй, погоди! Стой! - Голдоф хотел бежать. И тут Газамар решил, что прятаться больше не стоит, и появился за Голдофом. - Голдоф? Что случилось? Ситуация была не из лучших. Рыцарю, служащему королевской семье, да еще и их лидеру, не пристало бегать по улицам за крестьянкой. - Газамар, это... Газамар уже видел случившееся. Но он выслушал его, делая вид, что слышит это впервые. - Я повел себя глупо. А она, похоже, сильно испугалась. Голдоф был в ужасе. Его лицо стало бледным, он озирался. Юный возраст давал о себе знать, но сейчас он выглядел как пятилетний ребенок. - Я должен извиниться. Я испортил репутацию Черных рыцарей. - Да. Но Газамар сомневался, что у него получится. У девушки не было видно ран. - Не переживай. Возьми букет, говори неспешно, и ты сможешь решить проблему. Сегодня уже поздно ее искать. Завтра мы отправим слуг искать. Отправляйся домой. - Простите. Голдоф потянул лошадь за поводья и направился домой. Глядя ему вслед, Газамар вспомнил приказ Нашетании. Он покачал головой. Все не могло так удобно совпасть. * * * Девушку нашли к обеду следующего дня. По словам помощников Газамара, она жила неподалеку. Сказали, что ее зовут Ширил Мемора. Ее отец был при дворе с невысоким титулом. Газамар не был с ним знаком. В этот день не было назначено сражений, и Голдоф с Газамаром выполняли свои обязанности. Они разбирали отчеты, искали замену двум рыцарям. Голдоф смотрел, как работает Газамар, а тот заметил синяки под глазами Голдофа. Казалось, он не спал прошлой ночью. Хотя он был виноват в произошедшем, Газамар не думал, что Голдоф так далеко зайдет. Но было у Голдофа такое качество. Работать Голдоф не мог. Он должен был сходить к девушке и извиниться. Он сменил одежду, убрал оружие. Он снял и шлем, который носил так часто, что перестал замечать. В этот день Голдофа можно было увидеть не вооруженным. Было заметно, что он нервничает, покидая бараки. Ему было страшнее, чем в бою, где можно было и погибнуть. - Глава, одному безопасно? - Будет странно, если глава Черных рыцарей не может справиться один, - пожал плечами Газамар в ответ на вопрос своих людей. - Что ж, у меня тоже есть дела. Я вас оставлю. Газамар ушел из бараков позже Голдофа. Остальные не знали, куда они ушли. Газамар собирался заглянуть к дому девушки и проверить, как там справляется Голдоф. Все-таки юноша был довольно красивым. Газамар пришел к двухэтажному дому в жилом районе. Он огляделся, но никого вокруг пока что не было. Он тихо заглянул в окно. Девушка, пострадавшая вчера, вышивала. У нее не было видно ран. Она казалась достаточно взрослой, чтобы не опускаться до обмана. Газамар спрятался под окном и навострил уши, ожидая. Вскоре Голдоф постучал в дверь. - Рыцарь Голдоф Ауора. Здесь должна проживать Ширил. Прошу, откройте... кхм, это грубо. Можете впустить меня? От слов Голдофа в доме послышался шум. Если рыцарь Пиены появлялся на пороге служащего, он приходил не с добрыми намерениями. Через какое-то время дверь открылась. Газамар старался услышать разговор, происходящий внутри. - В-вчера я поступил грубо и хотел бы извиниться. Вы можете уделить мне минутку...? - спросил смущенно Голдоф. - Ах, и-извинения не нужны... - голос девушки был смущенным. - Т-так что простите за беспокойство! - Погодите, я хочу сказать! Судя по звукам, девушка пыталась закрыть дверь, но Голдоф не отступал. - Вы не поранились? - Все в порядке. Я уже забыла о том, что было вчера. - Выслушайте. Я виноват и готов... - Я понимаю, да. Простите, что вам пришлось идти сюда. - Вы впустите меня в дом? - Голдоф-сан, я не могу вас впустить. - Не переживайте, я пришел только извиниться. Голдоф и Ширил общались, толкая дверь. Много раз. Голдоф говорил, что ей не нужно бояться. Но Ширил умудрилась все-таки закрыть дверь. Судя по звуку, она прошла в свою комнату и рухнула на кровать. Газамар заглянул внутрь и увидел, что она накрылась одеялом и дрожит. Газамар был удивлен. Можно было бояться Голдофа, но не так сильно. - Могу я... извиниться? Голдоф оставался у двери. Он несколько раз повторил слова извинений у двери, оставил букет и ушел. Что ж, он хотя бы выполнил цель. На этом его страдания закончатся. Газамар собирался оставить место слежки и вернуться к работе. Он немного надеялся, что Ширил и Голдоф поладят. Но, похоже, пришло время перестать надеяться. Ничего не поделать. Газамар оставался в бараках и работал. Он подумывал устроить сражение с наемниками через девять дней. Голдоф уже должен был вернуться домой. Он услышал стук по оконной раме, это было неожиданно. Газамар знал редких людей, приходящих сюда. - Чем могу помочь, принцесса? Он угадал, пришла Нашетания. Наверное, во дворце проходила какая-то церемония. Она была наряжена. - О чем вы? Что было вчера, слышали? Подумаем, что делать с Голдофом. Газамар растерялся. Он-то слышал, но не ожидал, что это все-таки было связано с заданием. - Что за выражение лица? Неужели ничего не произошло? - Ну... - Кошмар. Как там Голдоф? Было что-нибудь необычное? Газамар подумал о вчера, понял, что из всего необычного была лишь встреча с Ширил. Газамар рассказал о девушке. Внезапно глаза Нашетании засияли. - Вот оно! - Что? - Свести вместе ту девушку и Голдофа. Газамар подумал о девушке. Она боялась Голдофа. Но Нашетания, услышав об этом, воодушевилась еще сильнее. Она впилась в край платья. - Девушка боялась? Хорошо. Это недопонимание. Голдоф предпочитает гнаться, а не убегать. Газамар, эта девушка - судьба Голдофа! Давайте сведем их! Нашетания сказала это и ушла. Газамар вздохнул. Но это был приказ, и он не обсуждался. Газамар думал всю ночь. На следующий день он встретился с Голдофом в бараках, как обычно. Он хотел выслушать доклад о вчерашнем случае с Ширил. - Думаю, извинения были приняты, так что... - Глупости! Газамар ударил кулаком по столу. Газамар. Он впервые повысил голос на Голдофа. Тот сжался, как ребенок. - И это извинение? Разве так ведет себя рыцарь королевской семьи Пиены? Я разочарован! Газамар играл, но Голдоф, похоже, этого не замечал. - Черные рыцари должны служить примером для всех рыцарей. Если они боятся, их никто не полюбит! Люди должны уважать рыцарей за их силу и доброту. А ты не смог вызвать эти чувства у Ширил! - Н-ну... Газамар был даже смущен от того, как шумел. - Принцесса Нашетания хочет создать мир, в котором аристократы, рыцари и простые люди живут как друзья! А ты не стал той девушке другом! - Она мне даже не ответила. - Ходи к той девушке каждый день. Одного извинения мало. Ты должен стать ей другом. Это приказ! - Д-другом? - Голдоф смотрел на Газамара огромными глазами. - Есть возражения? - Н-нет... но я... и друзья... С этим плохо. Газамар еще раз ударил по столу. - Плохо? А когда на принцессу нападут, что ты скажешь? - П-простите... я не так выразился... Я постараюсь подружиться с ней! - Так вперед! Голдоф не стал спорить. Он ушел. Газамар переживал, что они в своей игре запутают юношу и ранят. * * * Газамар скрылся у дома Ширил, как и вчера. Ширил снова вышивала. Девушка была обычной. Не красавица, но и не страшная. Много веснушек, простые черты лица. Простое белое платье, каштановые хвостики. Он не заметил до этого, но ее зубы спереди были чуть кривыми. Девушка была неприметной. Нашетания тоже была непонятной. Газамар вздохнул, а Голдоф снова пришел с букетом. Голдоф постучал в дверь, и Газамар услышал: - Ох... Ширил пошла к двери. Она сказала гостю уходить, но тут: - Как и вчера, как и позавчера, я хочу извиниться. Ширил притихла. Она не ожидала этого. Этого не ожидал никто, и только Нашетания хотела, чтобы они сошлись. - Вы можете сегодня впустить меня? - Что... Ширил пришлось все-таки впустить его. Голдоф и Ширил устроились за столом в гостиной. Стояла тишина. Неловкая тишина. Голдоф стеснялся. Хоть он обычно выглядел внушительно, он был робким. В тот день Голдоф ушел без разговора. Газамар слышал, как Ширил бормочет, не понимая, зачем тогда он приходил. Газамар пришел туда и спрятался и на следующий день. Ему это уже надоело, хотелось прекратить. Пока он вздыхал, пришел Голдоф. Букета сегодня не было, зато он был в шлеме. На третий день Голдоф смог хоть немного поговорить. Конечно, Ширил захотела узнать, почему он так настаивал с извинениями. - Я все могу понять, но зачем же было приходить три дня подряд? - Это... Ширил не знала, что Голдоф обязан был приходить по приказу Газамара. - Вы приходили извиниться...? Но вы меня пугаете этим. Я хочу знать причину... - Вы испугались... и... а потом... Газамар растерянно слушал их разговор. Он пытался мысленно просить Голдофа скорее предложить дружбу. Но они толком так и не поговорили. Газамар остался после того, как Голдоф ушел. Ширил и ее родители обсуждали, зачем мог приходить Голдоф. Они не могли понять. На четвертый день Голдоф смог рассказать Ширил о своих мыслях и своей работе. Ширил слушала, а Голдоф постоянно сбивался и менял темы. - Г-Голдоф-сама считается популярным? Просто я... - Э, нет, я стараюсь реже быть на публике... - Вот как... Ширил, казалось, задумалась о чем-то. А потом Ширил стала говорить о себе. Хотя говорить было почти не о чем, но Газамар радовался этому небольшому прогрессу. А девушка рассказала, как ее отец обвинял рыцарей в жестокости. Десять лет назад рыцарь ворвался в ее дом, чуть не убил ее родителей. С тех пор Ширил и ее семья сильно боялись рыцарей. - К... к... Голдоф начал вставать. - Как же так? Скажите мне имя этого рыцаря, и его накажут. - Его больше нет в Пиене. Он был изгнан после войны. - Это... хорошо... и плохо! Голдоф сильно злился. Газамару показалось, что Ширил в беде. Но Голдоф вскоре начал успокаиваться, и Ширил сказала: - Теперь я понимаю, что Голдоф-сама отличается от других рыцарей. У вас... доброе сердце. - Что вы.... - И вы такой вежливый... это приятно! - Это! Голдоф, похоже, снова вскочил на ноги. - Хотя рыцаря изгнали... Я, как рыцарь, отчасти в ответе за это. За такое преступление... Я не знаю, как искупить вину... Вы сможете стать мне другом после такого. - Да, конечно! - радостно сказала Ширил. Они могли пожимать руки. Они еще немного поговорили, и Голдоф ушел. Ширил смотрела ему вслед с крыльца. Она махала Голдофу, а тот уходил, опустив голову. А Газамар заметил, что улыбка красит Ширил. Улыбка была радостной и нежной. Она не ослепляла, а успокаивала. Это показалось Газамару забавным. Газамар выждал и последовал за Голдофом. Это был редкий случай, когда он был спокоен. И радовался он, похоже, не только от успеха на задании. * * * Газамар вернулся в свой кабинет в бараках. Он вызвал Голдофа. Он пришел на разговор с Газамаром. И тот обрадовался, когда Голдоф начал бодро рассказывать о Ширил. - Похоже, не зря я тебя отчитывал. - Сначала мне не понравился приказ Газамара-сана, но теперь я понял, что хотел с ней поговорить. И я понял важность общения с людьми. - Верно... Намерения были другими, но это говорить не стоило. - Я не думал, что у меня получится, ведь у меня нет друзей. Это неплохо, да? Впервые Голдоф выпил с Газамаром. Он рассказал, как уважает рыцаря Газамара, как хорошо управляет Нашетания. Он рассказывал о настоящем отце, пустив слезы. А потом Голдоф мог говорить только о Нашетании. Сто раз о принцессе. Газамар слушал его и думал. Задание Нашетании продвинулось на шаг. Но будущее все еще было неясным. Голдоф все еще думал только о Нашетании. Будет сложно переключить его на Ширил. Голдоф еще дважды приходил домой к Ширил. Газамар не мог все время оставлять дела, чтобы следить за ними, но выглядело так, словно у них все шло хорошо. Прошло сражение с наемниками. Женщины собрались и шумно болели за Голдофа. За ним сидели Ширил и ее родители. Голдоф победил без проблем. Он развернулся и помахал Ширил. Несколько девушек ошиблось, помахало в ответ, а парочка даже потеряла сознание. Ширил смутилась. Но она помахала Голдофу в ответ. Нашетания, сидя в ложе для аристократов, поманила Газамара. * * * Пока все шумели после сражения, Газамар отправился к Нашетании в комнату. Служанки поспешили покинуть комнату. Было бы странно оставлять принцессу наедине с мужчиной в комнате, но в ее случае никто не возражал. В этой комнате Нашетания выполняла свои обязанности. Стены украшали гобелены, мебель была изящной и дорогой. Гобелены были большими, можно было рассмотреть детали. Местами виднелись прорези и трещины от мечей Нашетании - следы ее тренировок как Святой Мечей. А еще на стенах висела броня. - Проходите. Нашетания уже сменила роскошное платье, в котором она была на состязании, на обычную тунику и штаны. Нашетания двигала пером по пергаменту. Она побывала на игре, а теперь ей пора было возвращаться к работе. Она была занятым человеком. - Как и ожидалось, наемникам до нас далеко. - Это меня не беспокоит. Поговорим о той девушке, что сидела в углу трибуны зрителей. - Да, Ширил Мемора. - Я слышала, что она обычная. Но она милая. - Небольшие проблемы с зубами, но остальное в порядке. - Что тут такого? Какие у Голдофа с ней отношения? Нашетания отложила перо и посмотрела на Газамара. Ее глаза сияли. У Газамара тоже. Он рассказал ей все, что слышал сам и от Голдофа. - Все еще не так хорошо. Но я вижу, что прогресс наметился. Нашетания закружилась по комнате, будто в танце. - Дружба есть. Другой вопрос: разовьется ли она в любовь? - Знаю. Нашетания замерла. Она хитро рассмеялась и указала на Газамара. - Теперь нужно создать атмосферу, чтобы дитя стало тянуть к Ширил. - Кхм. - Процедуру оставляю вам. Справитесь? Газамар почесал голову. Нашетания снова затанцевала. - Разве это забавно? Любовь людей? - Я делаю это не веселья ради. Это все ради Голдофа. Нашетания возмущалась. Но Газамар знал. Нашетания любила романтические истории. Еще веселее было тянуть за ниточки по своему желанию. - Да, это просто показалось забавным. - Ладно, не о том речь. Старайтесь изо всех сил Нашетании казалось, что все уже сказано, но Газамар хотел задать еще один вопрос: - Почему вы не можете быть возлюбленной Голдофа? Нашетания перестала танцевать и застыла, глядя в глаза Газамара. -Что за глупости? Это невозможно. И он не похож на брата. - Что, прошу прощения? - Мне нравятся такие, как мой старший брат. Голдоф хороший, но не такой. Газамар подумал о брате Нашетании. Он вспомнил лицо Клистомы, умершего во время гражданской войны. Клистома был светлым и хрупким юношей. Он даже мечом в бою орудовать не мог. И в политике отец никогда не выделял его, и он не делал успехов. Люди даже не помнили о его существовании. Таким он был человеком. - Кристома-сама... - выдавил Газамар. - О, я вижу удивление? Моя романтическая сторона вас поражает? - Нет. - Я рада. Я жду, когда появится кто-то, похожий на моего брата, и заинтересует меня. Но таких, как Клистома, в мире было полно. Газамар не понимал, чего она хочет. Он не понимал чувства Нашетании, цепляющейся за симпатию к человеку, погибшему пять лет назад. - Так что насчет Голдофа? - Нашетания резко сменила тему. - Мы что-нибудь придумаем. - Полагаюсь на вас - Да, я все выполню для принцессы. Газамар опустил голову и покинул комнату Нашетании. Он беспокоился из-за Клистомы, но сейчас должен был думать о Голдофе. * * * Газамар вышел из комнаты. Лицо Нашетании медленно изменило выражение. Ей будто что-то сильно нравилось. Она не показывала такое лицо подданным. Нашетания размышляла. Управлять Газамаром было просто. Он выполнял почти невозможные поручения принцессы, но был вернее всех, несмотря на сложности. Нашетании это нравилось. Один его поступок удивил ее, но это не имело значения. - Вот бы все были такими податливыми, как Газамар, - сказала Нашетания, глядя на стол. Там были кипы документов. Финансовая сторона Пиены. Король таким не занимался. Прошлые поколения правителей накопили много денег, но потом из-за долгов почти все раздали. Страна была в плохом положении. Поэтому Нашетания выбрала ответственного за финансы по умениям, им оказался канцлер Хутц. И страна держалась. Сейчас враждебно настроенных лордов осталось не так много. Это был результат политики Нашетании. Она заботилась об обычных жителях. И люди богатели, а страна процветала. Но такое отношение не нравилось рыцарям и аристократам. Но аристократы и рыцари пока были верны Нашетании. Верность рыцарей, что служили королевской семье, была непоколебимой. Но как долго это продлится? Все зависело от действий Нашетании и канцлера Хутца. Их действия поддерживала сила и слава Голдофа. Но растущее недовольство все равно проявится. И страна рухнет. Не сегодня и не завтра, но лет через тридцать. Но это не имело значения. Через пару лет мир изменится. Пробудится Маджин, и вся ситуация изменится. Конец страны станет мелочью. - Нет уж... Нашетания смотрела на бумаги. Даже если Пиене придет конец, дела выполнять она должна была. Но Нашетания решила продолжить после небольшого перерыва и попросила служанок подготовить все к купанию. Они заранее угадали и нагрели воду. Они добавили в воду ароматные масла. Аромат яблоневого цвета, который Нашетания обожала. Нашетания прошла в соседнюю комнату. В этой комнате она бывала часто. Стены тут были украшены гобеленами, полками с разными предметами, зеркалами, а еще мечами, броней и тренировочным снаряжением. Такое сочетание было противоречивым. Нашетания сняла одежду. - Нашетания, все хорошо? - раздался в комнате голос. Служанки все еще были в соседней ванной, в комнате была только Нашетания. - Захотелось принять ванну? Нашетания перестала раздеваться. Она не двигалась и ответила голосу: - Если ты тоже хочешь, можем поделиться идеями. - О чем ты? - Что ты собираешься сделать с Голдофом-саном? Ты, вроде бы, уже решила не делать его своим спутником. Какой тогда план? Нашетания поворачивала голову. Она осталась в нижнем белье. - Я ничего не планирую. Я просто думаю о Голдофе и помогаю ему. - Что тогда за хитрости с Голдофом-саном? - Я просто говорила с Газамаром. Я не всегда все планирую. Нашетания чуть надулась. - Стоило мне увидеть Ширил, как я поняла, что она хорошая, и она сможет сделать Голдофа счастливым. Загадочный голос не ответил веселой Нашетании. Через какое-то время прозвучал вопрос: - Я хочу задать два вопроса. Что для тебя значит Голдоф-сан? - Зачем тебе это знать? - Личный интерес. Разве нужны другие причины? Нашетания размышляла какое-то время. Служанки в соседней комнате не звали ее. Они могли слышать разговор, но не задавали вопросов. - Это важный и незаменимый человек. Я часто вру, но это правда, - сказала Нашетания. Загадочный голос не ответил. Он словно ожидал продолжения ее слов. - Нигде в мире больше не найти такого чудесного подданного. Он напоминает мне симпатичного младшего брата. А еще он - герой, помогающий мне. - Ясно. - Как бы сложно и опасно ни было, я не боюсь, потому что у меня есть Голдоф. Таких людей больше, наверное, не встретишь. Нашетания улыбнулась. - Через пару лет я могу убить это дитя. Не знаю пока, как получится. Сомневаюсь, что удастся не убить его. - Понятно. - Потому я хочу счастья Голдофу. Я хочу ему этого, пока он жив. Будет больно убивать его. Думаю, я даже расплачусь, хоть и буду готовиться к этому моменту. Но я хочу, чтобы причин сожалений было как можно меньше. Загадочный голос какое-то время молчал. - Ты говоришь, что без колебаний убьешь человека, которого назвала незаменимым. Я поражаюсь твоей верности. - Какая ирония. - И не говори. Нашетания улыбнулась. - Допустим. А ты убил бы незаменимого человека? Ответа не было. Нашетания закончила раздеваться и прошла в ванную. - Что ж, не буду беспокоить. Прошу, не забывай о плане. - Тебе тоже это нравится. От слов загадочного голоса Нашетания ухмыльнулась. - Все хорошо продвигается? - Я закончил. Теперь ждем. Одна из служанок налила горячую воду на тело Нашетании. Ее волосы закрепили наверху, за ее ногтями ухаживали другие служанки. Нашетания не очень любила наряжаться, но за внешностью ухаживала. С грязным телом она не могла бы получить уважение подданных. - А пока я тоже буду поддерживать любовь Голдофа-сана, - сказал загадочный голос в соседней комнате. * * * Прошел почти месяц с того состязания с наемниками. Голдоф и Газамар были поглощены тренировками Черных рыцарей. Они одни были против почти пятидесяти рыцарей. Рыцари использовали не мечи или копья. Они были вооружены чем-то, похожим на когти и клыки, у них были маски Кьема. Но Голдоф и Газамар не проигрывали им. У Голдофа был деревянный меч, а у Газамара - копье, и они валили рыцарей одного за другим. - Тренировка важна, но ты забросил обучение. - Сегодня обучение тут, а завтра - там. Голдоф и Газамар побеждали рыцарей, и те расходились по баракам. Юный рыцарь, по боку которого Голдоф попал, сказал: - Кстати, забыл сказать. Поздравляю. - С чем? Пока Голдоф вытирал пот, тот сказал: - Я слышал, весной будет праздник. Юный рыцарь рассмеялся. Ребята ниже рангом редко так говорили с Голдофом. Его побаивались. Голдоф не понимал, откуда такие перемены. - Я тоже это слышал. Будет праздник? - заговорил еще один из подчиненных. - О чем вы говорите? - Не изображайте, что не знаете. Вы решили быть с простой девушкой? Голдоф начал догадываться, о чем идет речь. - Не говорите глупостей! Я с ней не в таких отношениях, - завопил Голдоф, Газамар начал успокаивать его: - Тише, не злись. Они не хотели сказать ничего плохого. - Но... - Я отругаю их позже, а ты иди домой и отдыхай. Газамар смог прогнать смущенного Голдофа, а потом повернулся к рыцарям. - Как можно было поверить глупым сплетням?! Голдоф кипел от злости в раздевалке. Газамар улыбнулся и попытался успокоить его. - Не злись. - Но это же ужасно... Откуда только эти слухи... Голдоф схватился за шею. Конечно, Газамар знал источник слухов. По приказу Нашетании Газамар месяц старался, чтобы пошли слухи, что Голдоф и Ширил официально встречаются. Слухи разлетелись быстрее, чем он ожидал. Он не знал даже масштабов. - Ширил тоже расстроится. Нужно что-то сделать. - Да, наверное. Газамар сам это затеял. Он успокаивал Голдофа, но думал, что можно попробовать следующий шаг. Что Голдоф думал о самой идее? Газамар снял шлем, вытер пот. Надел шлем снова. Он сменил боевую броню на повседневную. Как только Газамар закончил, он спросил у Голдофа. - Но, Голдоф, может, пора быть решительнее? - Что? Голдоф открыл глаза. Ему было всего пятнадцать. Слишком рано. - Я не говорю о браке. Но можно было бы устроить помолвку, как думаешь? - Может... Но я не думаю, что это необходимо. - Если сообщишь о помолвке, слухи перестанут ходить. И к тебе не будут лезть дамы, типа принцессы Савии. Голдоф молчал. Он был растерян, но и не возражал. Этим утром они могли завершить миссию. - Ширил хорошая. Она могла бы стать хорошей парой. - Что?! - Голдоф возмущенно тряхнул головой. - Она только друг! Газамар-сан, что это за странности? - Ха-ха, виноват, прости. Газамар вышел из раздевалки. Он направился в конюшни, чтобы поехать домой. И там он встретил приемного отца Голдофа, ждущего сына. - О, какая встреча. Вы знаете, как Голдоф тепло отзывается о вас? - рассмеялся приемный отец Голдофа, Гензо, хлопнув себя по мощной груди. Ему отвечал мужчина средних лет. - Нет, что вы. Я простой, не то, что вы с Голдофом. - Ха-ха-ха, вы преувеличиваете. Гензо говорил с отцом Ширил. Скорее всего, о Голдофе. Они познакомились пару дней назад, явно поладили. Конечно, Газамар его знал. Гензо был хорошим человеком, потому его выбрали приемным отцом Голдофа. Повезло, что он был знаком с родителями Ширил. - Я знаю отличное место. Можно туда сходить. - Буду рад. - Стоит позвать Голдофа и Ширил. - Нет, молодежь пусть занимается своими делами. Отцы забыли о цели разговора и обсуждали поход за выпивкой. Но, похоже, Гензо считал Ширил будущей невестой и без помощи Газамара. И отец Ширил думал о том же. Газамар обрадовался. Прогресс был заметен. Осталось лишь, чтобы Голдоф смирился с ситуацией. - Ой, - Ширил пришла в конюшню чуть позже после того, как ушли отцы. Она явно кого-то искала. Она поклонилась проходящим рыцарям. Газамар спрятался, заметив ее издалека. Вскоре пришел Голдоф. - Ширил-сан, ты меня ждала? - Нет, я только пришла. Голдоф оставил лошадь и решил отправиться домой пешком. Они пошли вместе, а Газамар тихо последовал за ними. Они смотрелись странно: Голдоф в шлеме и броне и Ширил в обычной одежде. - Я брал книгу... и она мне пока не очень нравится. - Вот так... Во второй половине она становится интересной. - Не в том дело... Она очень сложная. Ширил вышивала и читала книги. Голдоф решил читать, последовав ее примеру. Он читал только то, что ему рекомендовала и давала Ширил. - Похоже, многие рыцари читают. Я раньше не думал о таком. Я думал только о сражениях. - Вот как. - Да. Хоть меня учат и остальному, я не интересовался этим. Ширил смотрела на Голдофа с блеском в глазах, пока он говорил. Она уже точно не боялась Голдофа. Может, он ей даже нравился. Они ушли от бараков, и Газамар решил оставить их и отправиться домой. Он тоже пошел без лошади. И по пути многие останавливались и кланялись Газамару. Некоторые улыбались. Он наслаждался спокойствием после таких бурных дней. И тут Газамара окликнула девушка, продающая яблоки: - Не хотите ли яблок? - Прости, нет времени. Он попытался обойти девушку с яблоками, она заслоняла путь рукой. - Это я. Газамар присмотрелся. Девушка была в скромной одежде, с яблоками, а лицо скрыла макияжем. Но это точно была Нашетания. - Вы невнимательны. Нашетания улыбнулась. Газамар был так потрясен, что это было еще веселее. - Что вы задумали сегодня? - Вы же видите это платье, не догадываетесь? Нашетания подтолкнула его вперед. - Идемте за Голдофом и Ширил. Я надеюсь увидеть их прогресс. - Да? - И мне любопытно, о чем они говорят. Газамар не был рад, но не мог ослушаться приказа. * * * Газамар вернулся в бараки. Он тоже скрыл свой облик другой одеждой, теперь он был похож на торговца тканями. Он не впервые менял облик, так что никто не удивился. Они скоро увидели Голдофа и Ширил и пристроились за ними на расстоянии. Хотя в окружении людей было непросто, Нашетания хорошо справлялась. Газамар был удивлен этому. Голдоф и Ширил говорили с продавцом книг на рынке. Отсюда их не было слышно, но Ширил явно покупала книги. И советовала некоторые Голдофу. - Как их отношения? - спросила Нашетания с сияющими глазами. - Ширил общительная, а Голдоф... загадка. Как долго это будет продолжаться? - Ха. Со стороны выглядит, будто они на свидании. Голдоф и Ширил купили подержанные книги и пошли по улице. Они свернули с главной улицы в переулки. Шум остался позади, и Газамар смог уловить их разговор. - Мне постоянно говорят о любви к Голдофу-сану. Сколько бы я ни говорила, что у нас не такие отношения, меня не слышат... [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _16.jpg] [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _17.jpg] - Это беспокоит. Девушки никак не успокоятся. Стоит сказать четко, что ты в этом не заинтересован. Они шли, разговаривая, по переулку. Газамар понял, что знает это место. За этим переулком стояла статуя Святой Одного Цветка. Голдоф и Ширил встретились недалеко от статуи. Голдоф не взглянул на статую и пошел мимо. Но Ширил остановилась, задумавшись о чем-то. - Ч-что такое? - Голдоф замер. - Или... Неужели это не так? Нашетания сияла все сильнее, пока смотрела. Газамар холодно смотрел, как она забавляется. - Мы встретились рядом со статуей Святой, да? Может, все было не случайно. - Возможно... да? Ширил какое-то время смотрела на статую. А потом она повернулась к Голдофу и взглянула на него. Робко, но четко Ширил сказала: - Мне нравится Голдоф-сан. - Ох... - Может, я не вовремя, но я не могу больше терпеть, скрывая чувства. Глаза Голдофа были огромными, он был потрясен. - Прошу, прими мои чувства. Ширил склонила голову. Нашетания пританцовывала от радости, скрываясь в тени. Газамар коснулся ее плеча. Их могли от этого заметить. - Э... я... Голос Голдофа был высоким. Ширил терпеливо ожидала ответ. Вокруг никого не было, стояла тишина. - Ширил-сан, по-попытай удачи с другим ч-человеком. Нашетания болела сзади. И Газамар. Голдоф выглядел растерянно. Но не испытывал отвращения. - Встречайся с ней, Голдоф. Это приказ. - Принцесса, вы не можете сдерживаться хоть немного? Газамар потянул назад Нашетанию, что уже почти вышла к ним. Она с неохотой сдалась. - Я... я... Голдоф долго пытался выдавить что-нибудь. А потом опустил голову. - Ширил-сан, прости... я не могу принять твои чувства, - сказал Голдоф. Газамар вздохнул. Нашетания схватилась за голову. Ширил не двигалась. - Прости. Голдоф закрыл глаза. Ему было больно, Газамар видел это. - Почему? Из-за моей семьи? - Дело не в этом. Просто я... я... - Голдоф никак не мог закончить. Ширил решила договорить сама: - Понимаю. Я все вижу по твоему лицу. Есть какие-то обстоятельства, что мешают тебе быть с тобой. Возможно, в твоем сердце другая женщина... - Не правда! - голос Голдофа разнесся эхом по пустому переулку. - Никого нет. Но я не могу врать тебе. - Да? Понятно, - голос Ширил был хриплым. Наверное, она сдерживала слезы. - Не вышло, принцесса. Придется сдаться? Газамар оглянулся на Нашетанию, скрытую в тени. - Нет. Я не сдамся. Приказ еще в силе, - заявила Нашетания, глядя на Голдофа. Тут Ширил сказала: - Голдоф-сан... слухи оказались правдой? - Слухи...? - Голдоф почесал шею. Лицо Нашетании говорило: «Вот видишь?». Но Газамар пока что не понимал. - Я думала, что это глупости. Видимо, это не так? - Прошу, объясни, о чем ты. - Говорят, тебя интересуют только мужчины. Сильные мужчины, - воскликнула Ширил. Газамар чуть не рухнул, Нашетания опешила. Голдоф лишился дара речи. - Я знала, что в мире есть такие люди. Но чтобы Голдоф-сан... - Нет, это... я... - лепетал Голдоф. Газамар не понимал, какому идиоту в голову пришел этот слух. Не пройдет и месяца, как эта весть долетит до Уракоса. - К-как это понимать, Газамар? Немедленно объясните, - потребовала Нашетания. Плохо дело. С таким слухом будет сложно найти Голдофу пару. Газамар мысленно приказывал Голдофу. Отрицай. Скажи, что это недопонимание. Но Голдоф вел себя не так. Голдоф молчал. Он будто подтверждал слух, но на самом деле мог быть так расстроен, что не мог говорить. Впрочем, молчал он по своей воле. - Ты не опровергаешь это. Значит, это правда? - сказала Ширил. Она отвернулась от Голдофа и бросилась бежать. Нашетания и Газамар были в противоположной стороне и не могли незамеченными последовать за ней. Ее всхлипы утихли. Голдоф остался в переулке один. - По-по-почему же он не отрицал? - Не знаю. Может, он не знал, как? Нашетания и Газамар в тени держались за головы. А потом Нашетания пошла прочь от Голдофа. - Я в смятении, но миссию придется приостановить. А пока пустите слух, что Голдофу нравятся только девушки, - сказала на Газамару. - Так что же теперь? - Я возвращаюсь... Я очень устала от всего этого. Нашетания, прикрываясь образом торговки яблоками, ушла, оставив Газамара в тени. * * * Голдоф долго стоял на одном месте. Газамар следил за ним. Голдоф вдруг прошел к статуе Святой Одного Цветка и опустился на колени. - Я... совершил ошибку, - заговорил Голдоф со статуей. - Встречаться с Ширил, сделать ее своей женой... Я все еще не могу забыть об одном человеке. Это глупо. Но пока это так, я не могу никого брать в жены. Статуя не отвечала. - Вряд ли я когда-либо смогу забыть этого человека. Она - все для меня. И я это хорошо знаю. Но я понимал, что... это бесполезно. Я ужасно глуп. Накажите меня. Голдоф какое-то время молился Святой. Газамар наблюдал за ситуацией и размышлял. Он не понимал, как Нашетания достигнет своей цели. Она не знала, как жил Голдоф. - Я не могу любить никого, кроме нее. И мне приходится жить с этим, скрывать это. Я могу даже уйти с этим в могилу. Так, прошу, пусть женщины перестанут признаваться мне в своих чувствах. Слушая слова Голдофа, Газамар нахмурился. Он понимал, почему Голдоф не отрицал слух, что он любит мужчин. Чтобы женщины перестали признаваться ему в любви. Это была одна из причин. Но была причина важнее. Он скрывал свои мысли о Нашетании. Он думал, что она узнает, что он любит мужчин, и так он сможет скрыть свои к ней чувства. - Дурак, - выдохнул Газамар, отвернулся и пошел прочь от Голдофа. - Настоящий дурак, - пробормотал он по пути. * * * Прошел месяц. Ширил с ее семьей перебрались в другой город. Больше подходящую девушку Голдофу не нашли. Слухи о том, что он любит только мужчин, поутихли. Источник слуха нашли, заставили опровергнуть слова. Оказалось, что это сделала принцесса Савия. Это не очень- то удивило. Нашетания все еще пыталась найти Голдофу пару. Все остальное было прежним. Газамар и Голдоф ездили по районам королевства, близилось время состязания с рыцарем-гением Матрой Вичитой из Страны желтого фрукта. Этот рыцарь мог стать Героем Шести Цветов. Голдофа тоже было непросто одолеть. Голдоф ехал на лошади и смотрел вперед. Казалось, он уже забыл о Ширил. - Слушай, Голдоф, - Газамар вдруг обратился к нему. - У тебя есть любимая женщина? - Нет, - сухо ответил Голдоф. Когда же правда станет понятной? И что тогда произойдет? Газамар переживал из-за этого, пока ехал на лошади вперед. ИСТОРИЯ ГОЛДОФА АУОРЫ - Что же это такое? Мальчик ударил кулаком по столу. Сильный удар смог расколоть прочный дуб. Мальчика звали Голдоф Ауора. Он был высоким, никто бы и не подумал, что ему всего двенадцать. Люди вокруг и Нашетания ожидали, что он станет рыцарем, представляющим Пиену. В скромном домике в часе пути от дворца Голдофу выделили комнату. И ему выделили слугу. - Я не могу так встретиться с принцессой. Я могу только держать меч. А как говорить с ней? Это кошмар... Я бесполезен. Это кошмар... Голдоф стиснул зубы. Слуга был непреклонен. - Прошу, прекратите. Меня уволят, если мы не закончим. Слуга держал в руке книжку. Голдоф сидел за столом перед черной доской, на которой были написаны цифры и буквы. - Сколько будет семью три? Голдоф притих, когда ударил еще раз по столу. - Что это такое?! Как... - Если не понимаете, подумайте. Голдоф учился у слуги арифметике. Он еще не прошел курс основного обучения рыцаря. Голдоф молчал и смотрел на стол. Слуга сказал: - Давайте иначе. Давайте прибавим семь к семи, а потом еще семь. И получится это же. Голдоф не отвечал. Слуга зажал переносицу. Он страдал. - Подумаем образно. Представьте семь лимонов. - И? - Представьте три таких ряда. Сколько в них лимонов? Голдоф зажмурился и ответил: - Слишком много считать... - Это уже проблема, - слуга схватился за голову. - Хорошо. Представьте, что вы получили семь монет от принцессы Нашетании. - Семь? Это не слишком большая награда для меня? - Не в том суть, - слуга снова скривился. - Хорошо, давайте... Представим, что отряд из семи мятежников напал на принцессу. Когда вы будете сражаться с тремя такими отрядами, скольких вы одолеете? - Двадцать один, - тут же ответил Голдоф. - А? - слуга не скрывал потрясения. Они с Голдофом смотрели друг на друга какое-то время. - Хорошо, задам еще вопрос. Отрядов по семь человек было девять. Сколько человек вам нужно одолеть? - Шестьдесят три. - Как вы поняли? - лицо слуги было ошеломленным. Голдоф не понимал, в чем дело. - Есть шесть отрядов по пять человек, четыре отряда по три человека. Одиннадцать из них убили, восьмеро сбежали. - Двадцать три. - Как вы поняли? - О чем вы? Слуга потрясенно смотрел на Голдофа. Тот ждал ответа и теребил кусочек мела. - 6 × 5 + 4 × 3-11-8. Голдоф смотрел, как он пишет это на доске. - Как вы поняли такую сложную задачу? - Что тут понимать? Слуга нахмурился и стукнул книгой по голове Голдофа. Голдоф вскочил и схватился за голову слуги. - Учи меня серьезно! - Я так и делаю! Они какое-то время боролись, слуга стучал по Голдофу учебником, а тот сжимал голову слуги. * * * Через два года Голдоф выиграл турнир и стал рыцарем Пиены. ДИТЯ КЬЕМА По лесу шел монстр. Монстр в виде красивой девушки. Но по ее лицу сразу было понятно, как только посмотришь, что она - монстр. Девушка тихо шла по лесу, кутаясь в черный плащ. В правой руке она несла ружье, в левой - голову человека. Голову юноши. Его звали Матра Вичита. Гениальный лучник из Страны желтого фрукта. О нем знали и люди, и Кьема. На лице девушки не было эмоций. Оно было пустым. Казалось, она не способна выражать эмоции. Фреми Спиддроу шла по Лесу отрезанных пальцев, возвращалась к Кьема. Она шла с доказательством победы. Много Кьема смотрело на нее издалека. - Добрый день, мои товарищи, - робко сказала Фреми. Никто не ответил. - Тгуней- сама обязывал всех здороваться, - продолжила Фреми. Кьема лишь смотрели на нее. В их взглядах мелькали разные эмоции. У многих это была враждебность и подозрения. Многие видели во Фреми человека, предателя. Некоторые смотрели на Фреми со страхом. Кьема ненавидели ее и раньше унижали и подавляли. Теперь ситуация изменилась. Некоторые Кьема боялись, что она начнет мстить им. Некоторые завидовали Фреми, ненавидели ее. Были Кьема, что считали, что Фреми украла у них важное задание по убийству кандидатов в Герои. Фреми не выказывала эмоции, оказавшись перед толпой Кьема, настроенных не добродушно. Это делало ее монстром. - Привет, Фреми! - крикнула птица в небе. Это был помощник Тгунея. Второй по важности Темный специалист. - Здравствуйте, - сказала Фреми. В ее голосе не было эмоции. Ее губы двигались для слов, только и всего. - Как Мантра? - Нечего рассказать. Он не был впечатляющим врагом, - сухо сказала Фреми. - Следующая цель - Асурей Алан, Святая Льда, скрытые приготовления уже ведутся, тебе пока нужно ждать. - Понятно. Фреми протянула голову Мантры. Второй подхватил ее когтями и понес Тгунею. Даже когда ее мучили, даже когда ее отправляли в бой, она не показывала эмоций в глазах. Для истребления людей и служения Тгунею эмоции не требовались. У Кьема были чувства красоты, гнева, страданий. У Фреми не было даже этого. Из-за этого она была хуже их. Кьема убивали людей, и она была самой опасной среди Кьема. Потому Кьема не доверяли ей. Потому Кьема боялись ее. И ненавидели. Фреми направилась в пещеру на краю леса. Она выросла там, набралась сил. На входе в пещеру сидел Кьема-птица и чистил перья. - Здравствуй, Пронзающий птах. - Здравствуй, Фреми. Кьема-птица был из тех, кто вырастил Фреми, но и он не проявлял особых эмоций. На камне у входа в пещеру был детский рисунок Святой Одного Цветка. Фреми наступила на него ногой. Так делали все Кьема. Отодвинув тяжелый камень, Фреми тихо прошла внутрь. - Продолжайте следить, чтобы людей не было и близко, - сказал Кьема-птица другим Кьема у входа. Они разбежались. В пещере пахло железом, кровью и порохом. На полке были ружье и пули. Стену украшали органы людей. На полу стояла аптечка для Фреми, лежало несколько трупов людей. Отсюда не было видно места, где она жила. В этой части пещеры она училась убивать. - Гав! Фреми закрыла вход и услышала голос. - Гав! - ответила Фреми. Она сняла плащ, оставила ружье на полке и прошла дальше. Гавкала собака, лежащая в дальней части пещеры. - Гав-гав! - собака подбежала к Фреми, виляя хвостом. Фреми подхватила ее лапы руками и покружила, будто в танце. - Гав-гав-гав! - Стоит поздороваться. Приветствие - первый шаг к светлой жизни, - сказал голос сзади нее. Там ждали три Кьема. Кьема-муравьиха с пухлым брюшком была матерью Фреми. Шестая. Оставшиеся двое были тоже семьей Фреми: белый Кьема-ящерица и красный Кьема-муравей. - Я так и делаю, мама, но на языке собаки. - Используй понятные слова. Или тебе не хватает обучения? Белый Кьема-ящерица подошел к Фреми. - Простите... - Не обижайся, - сказал белый Кьема-ящерица, Фреми опустила лапы собаки на пол. Даже сейчас выражение лица Фреми не изменилось, но в ее глазах была заметна радость. - С возвращением, Фреми. - С возвращением. - Мы тебя ждали, - сказали трое Кьема. А потом они громко рассмеялись. - И это тебе, - сказала Шестая. Она вытащила что-то из-под своего тела. Когда Фреми увидела это, ее глаза заблестели. Фреми подбежала и забрала предмет из рук Шестой. - Ч... - Фреми не могла отыскать голос. Она обнимала предмет. Это был плюшевый коричневый медведь. - Что это? Фреми стояла, обнимая мишку. - Мишки милые. Очень. Но почему именно это? Фреми потрясенно смотрела на свою семью. Белый Кьема-ящерица сказал: - Ты же такое хотела? - Да. У меня много желаний. Но это было самым сильным. Как вы поняли? - Интуиция. Я подумал, что тебе это понравится. Фреми какое-то время молчала. Выражение лица ее понемногу менялось. Ее брови опустились, словно она могла вот-вот расплакаться. Но она улыбнулась. - Ох, Фреми. Тебе не нравится? - сказала Шестая. - Нет, я... я... - сказала Фреми с непонятным выражением лица. - Мама, знаешь... улыбаться так странно. Фреми улыбалась, ее лицо изменилось. Вдруг ее тело задрожало. Она и не ожидала, что сможет рассмеяться. - Тебе он правда нравится? - Да. Очень. Очень нравится, - сказала Фреми Шестой, все еще улыбаясь от счастья. * * * Вдали от пещеры, где жила Фреми, находилась долина, на дне которой разлилась лава, невыносимо горячая для людей. - Что скажете о Тгунее-сама? В углу долины в тени камня температура была чуть ниже, чем в остальной части. Там собрались четыре Кьема. Кьема в облике бамбука сказал: - Нет. Тгунею-сама... я не могу доверять всем сердцем. - Вот как. - Здесь нет людей, только Кьема. Тгуней-сама так сказал. - Глупости! Как так?! Кьема-бамбук был взволнован. Он считался лидером этой четверки Кьема. Кьема старались, чтобы никто не узнал об их встрече. Она должна была пройти секретно. Их лидер, Тгуней-сама, не позволял Кьема своевольничать. Он ненавидел самовыражение подданных. Если бы он узнал, что кто-то против его идей, он бы тут же убил того Кьема. Потому эти Кьема скрывались тут в тени. - Но она человек. Даже если у нее сердце Кьема. Я ненавижу людей и им подобных. Я верен только Кьема. Убивать людей для меня - счастье. Как иначе для Кьема? Все согласились с его словами. Другой Кьема сказал: - Я побывал в городе, где жил Матра. Собирал слухи. Похоже, ее интересовали дети с плюшевыми игрушками. - Правда? - Я уверен в этом. Кьема-бамбук был возмущен. - Это доказательство, что у нее - сердце человека. Хотя связь скрыта, но связь с людьми явно есть. Знает ли Тгуней-сама? - Узнает, только если мы сами скажем. - Черт! - Это человек. И она когда-нибудь обязательно предаст Кьема. И то, сколько кандидатов в Герои она убила, не отменяет факта, что она может начать убивать нас, - сказал другой Кьема. И все были с ним согласны. - Однако... - Понятно. Кьема скалились. Пока Тгуней-сама доверял Фреми, они не могли убить ее. - Как же доказать Тгунею-сама, что та, кого он считает Кьема, хочет того же, что и люди? Нам нужно доказать ему, что у нее сердце человека. Они не знали, как это сделать, и страдали. - Будем следить в поисках доказательства. - Верно... - А еще те стражи, что привязались к Фреми. Они готовы сделать для нее все, что она захочет. Нужно следить за их семьей. Может, там мы и найдем доказательства. Продолжали обсуждение Кьема. - Придется ждать, пока мы найдем доказательства, - сказал один из Кьема. - А потом мы сможем убить ее. * * * В то же время Фреми сидела и обнимала мягкую игрушку. В дальней части пещеры Кьема-муравьиха и белый Кьема-ящерица копали землю. Они вытащили грязный деревянный ящик. Когда Фреми открыла его, она увидела десять плюшевых игрушек. Большая часть была старой, потрепанной и в пятнах. Фреми смотрела на сокровища, выброшенные людьми. - Пронзающий птах, снаружи все хорошо? - спросил белый Кьема-ящерица. Кьема- птица дважды стукнул по камню-двери. Это был знак, что слежки нет. - Фреми, можно играть, - сказала Кьема-муравьиха. Фреми разложила игрушки на земле. Она усадила новую игрушку среди других. - Всем привет. Я медведь, - сказала Фреми, двигая игрушку, меняя голос. - Я утка. - Я зайчиха. - А я заяц. Звери Фреми по очереди поздоровались. Она двигала их при этом, изображала их голоса, но выражение лица не менялось. Со стороны можно было подумать, что она недовольна. Но ее глаза сияли. - Я буду теперь в вашей семье. - Кем? Братом? Сестрой? Фреми говорила за всех. Она приподняла мишку и задумалась на миг. - Брат! Я буду братом! Белый Кьема-ящерица обратился к Фреми, играющей плюшевыми игрушками: - Забавно, что мишка будет братом для зайцев и утки. Фреми недовольно посмотрела на него. - Не мешайте. Приветствие важнее всего. - Да-да. Белый Кьема-ящерица высунул язык, посмеиваясь над Фреми. Она хотела вернуться к игре, но тут собака принялась обнюхивать мягкую утку. - Не кусай. Ее нельзя портить. Фреми в панике отодвинула игрушку от собаки. Но собака уходить не спешила. Она начала обнюхивать другие игрушки. - Ну, хватит. - Пес может быть папой для твоей семьи игрушек, да? Разве плохо, что папа играет со своими детьми? - спросил Кьема-ящерица без эмоций. - Ладно, пусть так и будет. Фреми продолжила играть, удерживая собаку за поводок. Язык Кьема-ящерицы выглядывал, когда он посмеивался. - О? Я же был отцом для игрушек, - сказал Кьема-муравей, присоединяясь к игре Фреми. - Уже нет. Ты будешь учителем и расскажешь всем историю. - Жаль. Я тоже хочу быть папой. - Двух пап быть не может. И я пытаюсь говорить за них, не нужно мне мешать. - Нет, мы будем играть. Кьема-муравей поднял плюшевого зайца. Он повернул его к мишке. - Привет, медведь. Рад, что ты в семье. Белый Кьема-ящерица взял хвостом плюшевую утку. Он тоже повернул игрушку к мишке. - Все, как и сказал заяц. А еще ты можешь съесть нас. Фреми надулась и посмотрела на Кьема. - Такие слова все портят, - возмутилась она. Фреми схватила мишку и спорила с красным муравьем и белой ящерицей. Шестая сидела в дальнем конце пещеры и была рада. И тут в тяжелую дверь пещеры трижды стукнули. Все тут же напряглись. * * * Через пару минут дверь открылась, и ворвался Второй. За ним было несколько Кьема, и все они были важными у Тгунея. - Добрый вечер. У меня послание от Тгунея-самы, - сказал Второй. Шестая, Кьема-ящерица, Кьема-птица и Кьема-муравей сели вдоль стены пещеры и тихо смотрели на Второго. Никто в пещере не выдавал, что Фреми играла плюшевыми игрушками. - И вам добрый вечер. Я слушаю послание, - ответила тихо Фреми, снова скрывая эмоции. В пещере больше не было веселой девочки, играющей с плюшевыми зверями. - Тгуней-сама очень рад. Победа Маджина становится все ближе. - Что-то еще? - Тгуней-сама хочет наградить тебя. Он сказал просить того, что ты желаешь. Фреми ответила без колебаний. - Убить следующего кандидата в Герои. Других желаний у меня нет. - Тгуней-сама просил не скромничать. Можно даже просить что-нибудь из мира людей. Он не сомневается в твоей верности. - Я никогда не думала, что мне захочется чего-нибудь из мира людей. Она не мешкала с ответом. Все было продумано заранее. - А как же семья? На миг глаза Фреми расширились. Но лишь на миг, ответила Фреми без эмоций на лице: - Они, как и я, орудия Тгунея-самы. Только и всего. - Тогда на этом все... Кьема ушли. Кьема-птица закрыл дверь пещеры. - Семья... Фреми посмотрела на них с болью в глазах. - Ты молодец. Все правильно ответила, - сказал белый Кьема-ящерица. - Ты вела себя как Кьема. Проявила верность Тгунею. Хорошо, что они не могут тебя понимать. - Да. Все мы в порядке, - сказал Кьема-птица. - Давайте еще поиграем, - сказал красный муравей. Они рассмеялись. В глазах Фреми засияла радость. * * * Кьема собрались в долине. Их стало больше. Они все считали Фреми врагом. - К ним приходил Второй от Тгунея-сама, - начал один из Кьема. - Я смог издалека заглянуть в пещеру. Говорят, там много оружия, - сказал другой Кьема. Все они говорили приглушенными голосами. - Поймать бы этого получеловека... Кьема-осьминог ударил щупальцем по земле. - Дверь в пещеру все время закрывают. Это должно отпугивать других Кьема. Она много о себе возомнила, даже не являясь Кьема! Один из Кьема огляделся. - Вы же понимаете. Тгуней-сама доверяет Фреми. Если мы туда сунемся и... - Ясное дело. Нас потом убьют! - И не давайте ее семье заметить вас. Не вызывайте подозрений! А один из Кьема продолжал ворчать под нос: - Наполовину человек... предательское сердце... нужно стереть из этого мира! Они оставались в долине и ждали новостей. * * * Прошло много времени после того, как Второй покинул пещеру. Приближался рассвет. Семья Фреми спала в пещере. После того, как Второй ушел, они не продолжили игру. И теперь Фреми выкопала игрушку и села, глядя во тьму в тишине. - Фреми, ты не спишь? - спросил красный муравей. - Не хочется. Я хочу этого. - Сидеть с игрушкой не опасно. Но если кто-то увидит... - Все хорошо. Никто не смотрит, - сказал со стороны двери белый Кьема-ящерица. - Слушай, мишка... Мне нужно кое-что тебе сказать, - тихо произнесла Фреми. - Мне нужно тебя прятать. Нельзя, чтобы другие видели, как я играю с семьей. Я должна вести себя как Кьема. Мне нужно быть больше похожей на Кьема, чем всем остальным здесь. Красный муравей и белая ящерица слушали ее слова. - Иначе меня изгонят. Меня... и семью, - продолжала говорить Фреми. - Слушай. Все так старались, чтобы принести тебя мне. Я буду делать все, чтобы другие Кьема тебя не заметили. Белый Кьема-ящерица и муравей ходили в мир людей и украли ткань и набивку. Мама старательно шила тебя. Пронзающий птах охранял их, чтобы никто не заметил их действия. Ты не один. Так случилось со всеми игрушками. Каждая появилась после тяжелого труда. Ящерица и муравей чуть не умерли в процессе. Не забывай, как ты попал сюда. Белый Кьема-ящерица сказал, рассмеявшись: - Ох, Фреми так серьезно все воспринимает. Кьема-птица и муравей ответили: - Ого, вы прямо собой рисковали при этом. - Ты-то почти ничего не делал. Фреми крепко обняла плюшевого мишку. - Помни... твоя хозяйка счастлива. Фреми закрыла глаза и прижалась лицом к плюшевой игрушке. Она не выпускала его до вечера, пока не раздались вопли. [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _18.jpg] ИСТОРИЯ ФРЕМИ СПИДДРОУ Лес на территории Маджина. Кьема покачивался в гамаке, растянутом между деревьями. Голова ящерицы, три крыла, странная фигура. Одна рука была под головой вместо подушки, в другой он держал книжку. Вел он себя совсем как человек. - Слушай, Фреми. Ты не хотела бы выпить? Это был Тгуней. Рядом с ним была Фреми тринадцати лет. До пробуждения Маджина оставалось пять лет. Верхнюю часть тела Фреми обвивала кожаная лента. Штаны были потрепаны от тренировок и сражений. Ее тело было грязным, за волосами толком не ухаживали три года, и они напоминали гнездо. - Выпить... Это люди делают для своих тел по традиции? - Да, ты близка к истине. [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _19.jpg] Тгуней указал на Фреми. - Ты никогда о таком не думала? Фреми замешкалась, но на лице не было эмоций. - Вот как, - Тгуней был удивлен. - Я Кьема. Меня не интересуют даже знания о людях. - В этом проблема. Тебе нужно будет ходить в мире людей, не отличаться от них. И если ты не сможешь слиться с ними, возникнуть проблемы. Плохо, что тебя не интересует выпивка. Фреми тут же ответила: - Мне не интересно, но я сделаю, если это нужно. - Хочется в это верить, - Тгуней указал на Фреми и сказал. - Даю тебе времени до завтра. Приходи ко мне потом. Посмотрим, что ты сможешь своими силами. - Как скажете. Они пожали руки, и Фреми ушла от Тгунея. * * * Фреми какое-то время шла по чаще леса. Ее походка становилась все бодрее. Холодные глаза сияли. - Это сакэ?.. - тихо спросила Фреми. Она интересовалась выпивкой, потому что слышала о традициях некоторых человеческих семей. Фреми интересовали еще и милые мелочи. Ей нравились плюшевые игрушки. Нравились цветы, камни, цветные птичьи перья. Ей хотелось бы и носить что-то милое. Но Фреми была Кьема. Ей нельзя было вести себя как человек. Она и не надеялась, что настанет день, когда она выпьет. Она переживала, что, сделав это, будет выглядеть не как Кьема. Но теперь у нее был приказ Тгунея. И она могла сделать это. И никто не сможет возразить ей. На следующий день Фреми стояла перед Тгунеем. Сегодня тут был и Второй, помощник Фреми. Как обычно, лицо Фреми не выражало эмоций. Но внутри она надеялась на похвалу Тгунея. - Ясно, понятно, - бормотал Тгуней. Второй хмурился. Фреми поняла, что провалилась. Она пыталась догадаться, что пошло не так. Она вымыла тело и волосы. Она переоделась в чистую одежду и нижнее белье. Она обулась. Тут все было правильно. Она собрала в лесу цветы. Стараясь не испортить их, она украсила ими голову и запястья. Венки цветов были на голове и талии. Тут не могло быть ошибки. Она слышала, что человеческие девушки украшали себя цветами. [Герои Шести Цветов. Архив 1: Не молись цветку (ЛП) - _20.jpg] Значит, проблемой был белый плащ на ее плечах. Белый шелк нашла ее семья. Поверхность его украшали птичьи перья и разноцветные нити. Не помешало бы и немного макияжа. И Фреми нанесла румяна. Косметику ей тоже раздобыла семья. Возможно, она немного переборщила, но стиль был выдержан. - Фреми... Тгуней опередил Второго, желавшего что-то сказать. - Ох, да. Внешний вид тоже важен. Фреми обрадовалась. Она не ошиблась. Тгуней подошел к ней. Он вытер макияж с ее лица. Он убрал плащ и цветы с запястий и талии. Он убрал цветы с головы. Фреми была недовольна. Она считала, что так себя украсила. Но Тгуней думал иначе. Тгуней оставил один цветок на ее голове. - Вот. Вот так неплохо. Тгуней вытащил из гамака зеркало и показал Фреми. Она посмотрела в мутное зеркало и подумала, что могла выглядеть ярче. Но все было не так и плохо. - Думаю, ты и без этого неплохо смотришься. Даже выпивать не нужно. Тгуней с горечью улыбнулся. Фреми растерянно почесала шею. Похоже, ситуация была сложнее, чем она думала. МЕДНАЯ МОНЕТА Деревня Хасуна среди леса просыпалась. Начинали разводить огни для выпечки, лаяли пастушьи собаки. В окно падали лучи утреннего солнца. Адлет Майя молился. Ему было девять лет. Он молился деревянной статуэтке Святой Одного Цветка. Он сорвал цветок с клумбы у дома, держал его кончиками пальцев и молился. Рядом с ним сидела девушка, которой было чуть больше двадцати лет. У нее были темно-каштановые волосы. Ее звали Шетра. Два года назад она потеряла мужа и жила теперь с Адлетом. Они не были родными по крови. Муж Шетры был кузеном матери Адлета. Родители Адлета покинули мир два года назад. Каждое утро они молились за упокой родных. Шетра молилась всем сердцем. Адлет ерзал и озирался. Это не означало, что он не уважал родных. Он не верил в то, что Святая Одного Цветка могла тут помочь. Если она защищала всех, у кого доброе сердце, то почему его родители были мертвы? Адлет не знал ответа. - Адлет, если бы ты мог что-то попросить у Святой, что бы ты попросил? Шетра закончила молиться и открыла глаза. Она повернулась к Адлету. Адлет задумался, потирая шею. Он не хотел, чтобы родители вернулись. Если бы Святая Одного Цветка умела такое, они давно вернулись бы. У него были и другие желания. Он хотел книгу, что продавали в городе. В ней была биография короля Фулмера, собранная из песен множества бардов. Адлет мечтал об этом уже год. Фулмер был один из первых Героев. До того, как стать избранным, он из обычного человека стал королем. Он возглавил людей и завоевал корону. Биографию продавали в соседнем городе. Он очень хотел эту книгу. Его друг Раина отчаянно копил на книгу. И многие взрослые ее хотели. К счастью, читать и писать Адлет научился у главы деревни. Как и Раина с другими жителями. Глава деревни всегда подчеркивал важность обучения. Но Адлет не мог и такое попросить у Святой Одного Цветка. - Я бы хотел монетку. Если Святая Одного Цветка слышит, я хотел бы получить медную монету. - И все? - Шетра удивилась. Одной монетки с трудом хватило бы на день Адлету. - Ага. Я этого хочу. Адлета смутила реакция Шетры. Что такого в его желании? Ему очень хотелось купить ту книгу. * * * Дом Адлета и Шетры был бедным. Он был каменным, всего в две комнаты. В одной они спали и жили, а другая была кладовой. Им даже хлеб испечь негде было. Дом их всегда был не очень богатым. А, когда родители Адлета заболели, почти все хозяйство было продано, чтобы купить лекарства. Нынче они выживали, помогая по дому Раине. Его дом был относительно богатым в деревне. Адлет помогал делать сыр, а Шетра была ответственной за стрижку овец. Адлет и Шетра как раз выходили из дома. - Адлет! Раина спрыгнул с крыши. Ветка в его руке полетела в голову Адлету. - Ой! Адлет попытался заслонить голову рукой. Но без толку. Перед тем, как ветка смогла попасть по нему, Шетра отрезала ее железными ножницами. Она не умела сражаться, но этому научилась из-за ежедневных событий. - Это что такое, Адлет? - завопил Раина. Голос у него всегда был громким. - Даже уклониться не смог! А вот сестрица Шетра стала сильнее! - Хватит! Каждый день одно и то же. Адлет все еще держался за голову, недовольно глядя на Раину. - Идем! На тренировку! День будет тяжелым! Раина попытался схватить Адлета, но тот отскочил от его рук. - Я не могу сегодня. Скопилось молоко для сыра, - сказал Адлет. Сыр делали из свежего молока. Если сделать позже, масса может получиться плохой. Сегодня ему нужно было начинать процесс. - Это может и моя мама сделать! Идем! - Раина пытался схватить Адлета, а тот убегал. Они продолжали это много раз. А потом Адлет развернулся и побежал прочь. Раина поспешил за ним. - Адлет, - позвала Шетра, следившая за их разговором. - Я скоро вернусь, - ответил Адлет, убегая на полной скорости. * * * Он миновал ферму и выбежал на площадь. Он перемахнул ограду деревни и выбежал на луг, а потом развернулся и снова перепрыгнул ограду. Он поспешил к дому главы, где была открыта дверь. Он выбежал на окраину, минуя жителей и нищих, он все дальше бежал по улице. Адлет не мог одолеть Раину в силе, ему оставалось полагаться только на скорость. Наконец, Раина устал и сдался, он остановился. - Ох! Я понял! Хорошо! Сегодня я пойду один! Адлет, может, и хотел бы пойти, но не признался бы в этом. - Но знаешь, Адлет? Если ты все время убегаешь, как же ты станешь Героем Шести Цветов? - Ах ты! - Раина разозлил его. - Я буду как Фулмер, а ты даже лучником стать не сможешь! Вот! - Говори, что хочешь. Мне пора работать, - Адлет вспомнил о делах. - Понял. Больше бегать не будем. Но это нормально? - возмущался Раина. - Что? - Ты же хочешь стать сильным! - Я ничего такого... - Да? Но ты же хотел стать Героем? А если потом на деревню нападут Кьема? И что ты тогда будешь делать? Убежишь? - Тогда... - Адлет сглотнул. - Я убегу. С сестрой. - Ты трус! - крикнул Раина. Адлет злился, когда это говорили так прямо. - Нет! - Да! Трус! Жалкий трус! - Нет! - Да! Раина и Адлет подошли друг к другу и повторяли эти слова. - Трус! - Я... я... - Адлет притих. - Да! Я трус! - Ты... Адлет, - Раина опешил из-за такого поворота. - Я слаб! Я слабейший в мире! Да! И что с того? Адлет убежал, оставив Раину. Он бежал и думал, что нет ничего страшного в том, что он слабее всех в мире. Раина спасет мир. А ему нужна была только монетка. В доме Раины Шетра уже приступила к работе. Отец Раины придерживал овцу, а Шетра срезала ее шерсть. Было слышно из комнаты, как мама Раины замешивает сыр. Адлет вбежал в дом, и Шетра подняла голову. Она сразу поняла, что случилось. - Прости за произошедшее! - Нет! Адлет прошел дальше и взял палку. Он принялся с силой размешивать молоко. Мама Раины возмутилась, попросив его делать это осторожнее. Адлет работал, не прерываясь. В десять ему дали позавтракать хлебом с сыром и молоком. Обычно так и было. Адлет продолжил работу. Он смешивал молоко с солью и прочими ингредиентами. Он помешивал смесь, и белая масса отделилась от жидкости. - Адлет-кун, хорошо. Мама Раины принесла бочку и похвалила его. Адлет перемешал смесь еще раз, а потом перелил получившееся в бочку. Мягкие комки с солью вынимались тканью без остатка. Они заканчивали, когда с ткани переставала капать жидкость. Адлет еще не знал, в каком соотношении добавлялись ингредиенты. Ему позволяли только мешать и перекладывать. С ткани капала белая соленая жидкость. Адлет подставил деревянную кружку под ткань, и жидкость собиралась там. - Адлет экономный, - сказала мама Раины, подняв чашку. - Шетра-сан хвалила тебя. Адлета смущали слова мамы Раина. Не сказать, чтобы она ему не нравилась, но она вызывала у него смятение. Жидкость в чашке была соленой, никто и не подумал бы, что ее можно пить, ведь запах был не из приятных. - Не такой я и экономный, - сказал Адлет, выпивая эту жидкость. По его лицу было видно, что ему было вкусно. Но мама Раины знала, что он играет, потому улыбнулась. Так Адлет мог уменьшить обед, это был еще шажок на пути к монетке. Если он так продолжит, обязательно получит монету. * * * Адлет закончил работу и вышел на улицу. Солнце приятно сияло. Адлет и Шетра получили хлеб и отправились домой. У них не было печи, и мама Раины давала им хлеб, и они потом ужинали супом, сваренным Шетрой, и хлебом. - Идем. Шетра пошла по улице с хлебом, а Адлет побежал, оставив ее. Его день еще не закончился. Адлет пробежал по домам, собирая оставшуюся шерсть овец. Из нее потом можно было спрясть пряжу и сделать одежду. Покупать шерсть у жителей было дорого. И хотя самодельная одежда была неудобной, к этому Адлет уже привык. Он закончил, а солнце еще не село. Адлет покинул деревню и побежал в лес. Он искал грибы для супа. Он бежал по лесу двадцать минут и нашел четыре гриба. Адлет гордился своим поисковым навыком. Он интуитивно знал, под каким деревом можно искать грибы. Он знал, какие грибы ядовиты. По пути он собрал и съедобные травки. Так можно было не добавлять в суп лук. Адлет вернулся, когда начало темнеть. - Эй, Адлет! Жители деревни закончили дневную работу и возвращались домой. Они говорили с Адлетом. Все были очень добры, и никто не смеялся над ним. Но за этими голосами Адлет услышал, как его зовет громкий голос. Раина стоял на вершине холма и размахивал руками, в которых держал ветки. - Мы еще потренируемся! Адлет сделал вид, что не слышит его, и побежал прочь. Тренироваться, стать сильным и получить метку Героя. Эти мысли восхищали Адлета. Им с Раиной нравился Фулмер. Он набирался сил, думая об этом Герое. Но желание Адлета угасало с каждым годом. Он все слабее мог себе представить, как можно ничего не бояться. Он начинал подумывать, что не хотел этого. Лучше пусть смелости хватит у кого-то другого. Так он все чаще думал в последнее время. Два года назад, когда деревню охватила болезнь, его отец не сдался. Он боролся, защищая деревню. Жители деревни ценили это. Адлет гордился отцом. Но в последнее время он думал, что его отец умер из-за этой смелости. Быть смелым. Выступать против врага. Адлету это не нравилось. И чувство становилось сильнее с каждым годом. Безопасность ему нравилась больше. И тренировки Раины он не мог поставить выше желания заработать медную монету. Даже если его за это называли самым слабым, трусом, Адлет мог с этим смириться. - Я вернулся, сестренка! - Адлет открыл дверь, Шетра еще не закончила делать суп. Она ждала, когда Адлет принесет грибы, и он отдал их и собранные травы. Шетра улыбнулась. * * * Вечером Шетра и Адлет отдыхали после трудного дня, грея руки у огня. Адлет плел пряжу из собранной шерсти. Шетра вырезала ложки. - Я говорила сегодня с главой деревни. Нам пообещали одолжить овцу. Мы сможем делать сыр, и жить станет проще, - сказала Шетра. - Когда? - Кто знает... - Шетра издала горький смешок. Они продолжили тихо работать, пока огонь не выгорел. Когда они уже ничего не могли видеть, они отправились спать. И Шетра вдруг сказала: - Кстати... - Что? Она размышляла какое-то время. - Думаю, просить всего монету - слишком мало. - Как это понимать, сестренка? - возмутился Адлет. Шетра только улыбнулась. - О, у тебя уже этот возраст? - Какой? - Мятежный, - сказала она и отправилась к кровати из соломы. Адлет со смущением лег рядом с ней. Тело устало, но он не мог уснуть. Он слушал сонное дыхание Шетры. Адлет отвернулся от нее и думал о прошлом. Он знал Шетру еще до того, как она стала ему родней. Маленькому Адлету она казалась красивее всех в деревне. Она часто улыбалась, тяжело трудилась. Она вкусно готовила. Адлет все еще не мог забыть вкус варенья, которое Шетра продавала на ярмарке четыре года назад. Адлету тогда понравились и варенье, и лицо Шетры. - Сестренка, ты спишь? - сказал Адлет, не подумав. Он обрадовался, не услышав ответа. Комнату тускло освещал лунный свет. Адлету было видно горшки и травы в углу. Раньше тут тоже делали сыр, но меньше, чем в доме Раины, и это было довольно давно. Адлет не знал, почему инструменты сохранились. Причину Адлет услышал от отца Раины полгода назад. У Шетры была мечта. Она хотела сделать сыр с медом и фруктами, а не с солью и уксусом. Никто в деревне не слышал о сладком сыре. Как и в городе. Шетра и ее муж долго пытались сделать его. Он не получался твердым. Или у него получался ужасный вкус. Долгое время ничего не получалось. Но Шетра каждый раз пробовала и говорила, что очень вкусно. Он был со сладким привкусом меда и фруктов. Вкус был прекрасным. Если такой сыр удастся сделать, все в деревне будут в восторге. Люди в городе обрадуются. И не только это. Даже король может улыбнуться, попробовав этот сыр. Об этом мечтали Шетра и ее муж. - Сестренка... И теперь мечта Шетры стояла в углу. Адлета это не устраивало. Но если у него будет монета, можно купить молоко. Или можно было накопить на овцу. И тогда мечту Шетры ничто не остановит. Потому Адлет хотел монету. Чтобы исполнить мечту Шетры. Почему же Шетра никогда не говорила о своей мечте? Адлету было невыносимо думать об этом. * * * Дни Адлета тянулись без перемен. Он выпивал оставшуюся от сыра сыворотку, собирал шерсть и грибы. Порой он тренировался с Раиной. Как-то утром он считал монеты в копилке. Шетра получала деньги от отца Раины четыре раза в год. До очередного такого дня оставалось десять дней. А потом они сверят, сколько денег им нужно для проживания, и сколько можно отложить на будущее. Адлет подсчитал и вскинул кулак в воздух. - Осталось! - громко воскликнул он. Как ни считай, а монета должна была остаться. Адлет исполнит мечту. Старания были не напрасными. - Что такое? Шетра подметала в доме и увидела Адлета с деньгами. - Есть монета! Лишняя! Шетра просияла при виде довольного Адлета. Но тут Адлет сказал то, чего она не ожидала. - Теперь жизнь станет лучше. - Что? Шетра высыпала в копилку еще пять монет. Адлет потрясенно смотрел туда. - Я тоже старалась. Не могла позволить одному тебе трудиться. Мои ложки купили дороже, чем я ожидала. Людям понравилось, какими гладкими я их сделала. Он обрадовался, но отчасти сожалел, что его тяжкие труды были оценены мало, по сравнению с этим. - Адлет, это еще не все радости на сегодня, - сказала Шетра и выглянула в окно. Адлет почесал голову, на входе послышался шум. - Адлет, - Раина вбежал в дом. В его руке было три монеты. Он бросил их в копилку и обнял Адлета. - Я тебя не так понял! Виноват! Ты все-таки хочешь стать королем- героем! Раина поднял Адлета и закружил. Адлет ничего не понимал. Они сбили стул, задели стол, и ящик упал. Шетра в панике собрала монеты. - О, я так рад. Вошел глаза деревни и еще несколько человек. Он опустил в ящик десять монет. Адлет смутился еще сильнее. - Адлет так старался, что мне захотелось помочь, - сказал глава с улыбкой. - О, дашь потом почитать? - О, да, да, позже. Адлет выбрался из объятий Раины и огляделся. Шетра сказала, гладя Адлета по голове: - Случилось столько всего хорошего. А ты не верил. - Я... это... Она улыбнулась. - Теперь ты сможешь купить биографию короля Фулмера. Нет, он не этого хотел. Адлет пытался сказать это. Но все улыбались, и он не хотел расстраивать их. - Адлет, только потом дай мне в благодарность прочитать! - прокричал Раина. - Может, это приблизит тебя к становлению Героем! - Ну, это вряд ли. - Может, это возможно, - сказал глава деревни. - Рада, что у тебя получилось, Адлет. Все в деревне хотели тебе помочь, - сказала Шетра. Адлет не совсем понимал ее. * * * Адлет думал несколько дней, как донести до них правду. Это вряд ли у него получилось бы. Глава деревни, Шетра и Раина так хотели, чтобы его мечта исполнилась, что он не хотел расстраивать их. И вот наступил в день, когда в деревню пришел торговец книгами с биографией Фулмера. Собрались не только Раина и Шетра, но и почти вся деревня. Адлет смотрел, как глава деревни тратит деньги, и думал, не вышло бы сохранить хотя бы одну монетку. Но тут Адлет увидел, как глава деревни забирает книгу с воином в золотой броне и с мечом, и его сердце наполнила радость. Только тогда он забыл о мечте Шетры. - Вот, Адлет! Читай скорее! - Раина забрал у главы деревни книгу и отдал Адлету. - Я прочитаю ее первым! Первым! - Прочитаем ее вместе! Они побежали в дом Шетры с книгой. Работать Адлет сегодня не мог. Садясь за стол, он оглянулся и увидел, как улыбается Шетра. Возможно, Шетра знала о его намерениях, но все равно настояла, чтобы он купил книгу. По ее улыбке было сложно понять правду. - Давай! Открывай! - вопил Раина. И Адлета поглотила история короля Фулмера. Шетра смотрела, как мальчики листают книгу. Она все время улыбалась, глядя, как Адлет дочитал до конца и начал заново. ИСТОРИЯ СВЯТОЙ ОДНОГО ЦВЕТКА С закрытыми глазами я видела тьму. С открытыми глазами я видела тьму. Так что я не понимала, открыты мои глаза или закрыты. Сколько дней уже прошло? Я даже этого не знала. И во тьме я слышала голоса в голове. Голоса людей, что молились мне. Голоса, что просили убрать Маджина и Кьема. Голоса, что просили о чем-то маленьком. Голоса, что просили о семье, о защите себя и дома, родины. Были ли эти голоса иллюзией? Или это люди всего мира говорили со мной? Я не знала правду. Но это и не имело значения. Ничего уже не было. * * * Люди звали меня Святой Одного Цветка. Но это тоже не имело значения. То, как меня называли люди, от меня не зависело. Каким было мое настоящее имя? Я не помнила. Когда меня называли настоящим именем? Кто делал это в последний раз? Этого я тоже не помнила. Я сдалась. Имя уже не имело значения. * * * Я закрывала глаза и видела тьму. Я открывала глаза и видела тьму. И слышала только молитвы людей. * * * Мне не нравилось молиться. Сила Судьбы с болью исполняла молитвы. Я это ощущала. Но не помнила. И мне не нравились молитвы людей. Каждый раз, когда я видела, как они молятся Богине Судьбы рядом со мой, это меня раздражало. Я была в смятении. Память была скрытой. Я не помнила, почему мне так не нравилось слышать молитвы. Но они звучали, и они мне не нравились. Молитвы были лишь просьбами. Люди требовали что-то через них. Те, кто молился, считали меня почти богиней, считали меня ценной. А себя они видели низкими, приземленными. Они требовали, чтобы я выполнила их желания. Еще больше меня злило то, что они пытались давить на жалость в своих молитвах. И они повторяли в своих сердцах: «Я слабый. Я беспомощный. Обрати же на меня внимание. Посмотри на меня. Я слабый и умирающий. Если ты не поможешь мне, мое сердце станет черствым. Прошу, помоги мне своей силой». Это они мне пытались передать. Это было отвратительно. Лучше бы они отвернулись от меня. Если бы у меня были такие силы, я убила бы тех, кто молился на меня. * * * Вспомнила. Кое-что вспомнила. Я запечатала Маджина и вернулась в мир людей. Меня теперь почитали там, монахини и Святые преклонялись предо мной. Молились. Никогда не молитесь мне. Не стоит молиться Святой Одного Цветка. Мой народ, почему же вы молитесь мне? Почему так вышло? Вы забыли мои указания? Этого не могло быть. Но так было. Они не изменились. Они интерпретировали мои слова, как им было удобно. Они забыли слова, которые не хотели слышать. Они явно думали, что я разрешила им молиться мне. Это ужасно злило. Раздражающее ощущение злости еще было живым во мне. Меня злили эти просьбы о спасении. Не молитесь мне, люди. Не заставляйте меня слушать эти раздражающие слова. * * * Сколько времени прошло? Несколько минут или несколько лет. И тут молитвы перестали достигать меня. Я обрадовалась. Я закрывала глаза и видела тьму. Я открывала глаза и видела тьму. Я не знала, открыты мои глаза или нет. Я видела тьму и ждала, когда истечет время. СЛОВА АВТОРА Давно не виделись. Это Ямагата Ишио. Это моя первая книга-сборник историй. Много отличалось в работе с этой книгой. Надеюсь, вам она понравилась. Аниме «Герои...» уже закончилось. Мне понравилось, с каким качеством была проделана работа. Я просто в восторге. Я благодарен всем, кто работал над аниме, и всем, кто его поддержал. А на ДВД- версии будут записанные аудио-сценки, сценарий к которым писал я, пока писал эти короткие истории. А еще вышел новый том манга-версии «Героев...». Я побывал на вечеринке в честь выхода всего аниме. Я из тех, кто обычно стоит в углу и ни с кем не общается. Но работники и актеры озвучивания были очень общительными, было весело. И, хоть я очень смущался, мы сделали совместную фотографию с сейю. Зато у меня хорошая память, и я помнил всех, благодарил каждого. Если говорить о повседневной жизни, то я похудел на 15 килограмм. Я ужаснулся тому, как потолстел, и начал ходить в спортзал. И сел на диету из конняку и капусты. А еще я каждый день час хожу по парку длиной в три километра. А зимой я постоянно простываю, что сильно мешает писать. Потому зимой я никогда не успеваю закончить рукопись в срок. Я постараюсь бороться с простудой, но не знаю, получится ли. Может, то, что я теперь хожу в спортзал, мне поможет. Я стараюсь прогревать себя рюмкой сакэ каждый день, а еще делать традиционное закаливание. Главное, дотерпеть до весны, а там мне будет лучше. Спасибо всем, кто поддерживает эту серию и прочитал эту книгу. Спасибо за прекрасные иллюстрации. Спасибо всем, кто работал над созданием этой книги. Увидимся в следующей книги. Не могу дождаться этого момента. Всем спасибо. Ишио Ямагата. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org