Автор : "Dammer"
Название книги: Железное небо (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/dammer/zheleznoe-nebo-si

====== Пролог ======

Знаешь, как я оказался здесь?

Когда Они меня подобрали, мне было пять лет. Грязный исхудавший мальчишка без семьи и какой-либо поддержки, блуждавший по трущобам города. Они искали именно таких. Моей единственной опорой стали эти люди — учёные, вживившие в мой позвоночник железяку, которая увеличивала физические способности.

Железных — так нас теперь называли — в том месте было много. Разных возрастов, полов, рас.

Меня сразу поставили перед фактом: «Ты жив сейчас лишь потому, что мы тебя подобрали. Ты стал железным благодаря нам. Всё, что тебе прикажут делать — это твоя плата за спасение». Я был не против, так как абсолютно согласен с тем, что обязан Им жизнью.

Нам мастерски внедрили в головы мысль, что теперь мы неуязвимы, обрели желанное всем миром бессмертие и вообще подобны Богам. Вот только мы, как и обычные люди, чувствовали физическую боль. А её, уж поверь, каждый из нас знает в самых различных оттенках. Об этом, как и о том, что случалось с разумом, нам не сказали. Никто просто не знал.

Мы действительно не умирали. Нам отрубали конечности — те отрастали; нас взрывали — мы восстанавливались; нас заваливало обломками зданий или тоннами камней — мы самостоятельно выбирались. Мы — люди, получившие силу благодаря всего лишь какой-то штуке в позвоночнике. Мы — чертовски странные создания, пугающие даже самых смелых и бесстрашных. У нас появлялись стальные зубастые маски и длинные стальные хвосты. На самом деле, эти железки из какого-то нового сплава — теперь самого крепкого на Земле. Проще называть его сталью или просто железом, чем пытаться выговорить настоящее название.

Нас также обучили чтению и письму, многим видам единоборств, и показали как пользоваться холодным и огнестрельным оружием. Сначала я, в силу своего возраста, не понимал, зачем Им это нужно. Осознание пришло уже позже.

Из нас сделали бессмертных солдат. В семь лет меня отправили воевать.

Когда я в первый раз оказался в бою, то со мной были железные, которые тоже до этого момента понятия не имели, что же произойдёт дальше, и что им нужно делать. Но так как большинство из них — не добровольцы, а подобранные на руинах улиц бродяги, то в головы им вбивали только азы контроля железки в позвоночнике и их общую задачу на войне. И, конечно, угрожали убить, если кто-то откажется подчиняться. Внутри мы были самыми обычными людьми, которых пугало то, что будет дальше; которым хотелось, чтобы всё это оказалось страшным сном. Каждый хотел вдруг проснуться в дорогих сердцу пыльных развалинах и понять, что происходящее — злая шутка его собственного разума.

А эта война оказалась не такой, какой её описывали в книжках, которые нам давали читать. У железных ходили слухи, что это было чем-то вроде ссоры между теми самыми учёными, после чего они же поругались и с мэром ближайшего города-государства. Детали неизвестны — это всё-таки просто слухи. Но в начавшейся гражданской войне нас видели лишь бездушным оружием.

После третьего нашего «захода» я стал замечать, как изменяется поведение каждого.

Кто-то поддавался своим ненормальным желаниям и, после убийства врага, обливался его кровью, ел человечину, утробно рычал через железную маску, давая сигнал остальным, что задача выполнена, и предупреждая следующих врагов — я иду. Кто-то просто сходил с ума и занимался посторонними делами (от таких обычно избавлялись). Некоторые разбрасывали чужие кишки, как конфетти, или пытались с серьёзным видом доказать что-то оторванной голове военного.

Мы сходили с ума от того, что вырванные, подожженные или полностью уничтоженные части тела отрастали, а затем это повторялось снова и снова. Два искусственных позвонка в теле каждого железного работали так, чтобы процесс регенерации запускался каждый раз, когда нас ранят, но только при условии, что мы грызём какие-то странные таблетки. Уже позже я узнал, что они содержат немыслимое количество сахара. К болевым ощущениям стоит прибавить те ужасы, которые приходилось наблюдать со стороны, результаты собственных действий, личные размышления и переживания по поводу всего этого — и, как итог, психика сыпалась, словно облупившаяся штукатурка со старой стены.

Спустя время ощущение боли притуплялось настолько, что она казалась чем-то обыденным, вроде чесотки. Порой и сломанные кости не сразу замечаешь. Но к этому времени, достаточно навидавшись и натерпевшись, было уже откровенно плевать, ранен ты или нет — вместо беспокойства за самого себя появлялось искреннее желание убивать.

Конец наступил неожиданно резко. Нас никогда особо не информировали о происходящем в мире вне поля боя, поэтому мне нечего рассказать по этому поводу. Но тут вдруг отменили все миссии, а железных собрали в подземном бункере размером с футбольное поле. Оно было обнесено бетонными стенами в несколько десятков метров толщиной, а на стене, на большом экране нам передали сообщение от Мирового Правительства о том, что война закончится лишь с одним условием, которое всеми уже принято и одобрено.

Ты понимаешь? Понимаешь?! Мою жизнь навсегда связали с этой войной и официально объявили меня врагом всего мира, потому что я в этой войне участвовал! Потому что я — железный! Я был в ярости. И подобных мне были сотни. Из железных сделали козлов отпущения, свалив на нас всю ответственность, и приняли решение уничтожить, дабы конфликт не повторился.

«Нам не сломать эти стены. Нам не выбраться отсюда», — поймал я себя на мысли в тот момент, когда какой-то газ заполнял пространство. Я почти сразу отключился.

Убивали таких, как мы, не менее «нежным» способом: ставили на колени, руки и хвосты заковывали в специальные цепи (они из того же сплава), сзади стоял палач. У того в руке была штука, похожая на плохо сделанную искусственную руку с восемью пальцами. Она обхватывала ими позвоночник (обычному человеку эта штука раздробила бы кость), а палач, используя свою физическую силу, вырывал его и поднимал над собой, дабы толпа любовалась и ликовала. Да, казнь была публичной. Тело тут же обмякало и безвольно повисало на цепях. Уже мёртвого железного цепи автоматически отпускали, а палач пинал его в спину. Труп падал к ногам людей, и те били безжизненное тело и матерились. Это семьи тех, что погибли от наших рук.

Втайне от простых людей какое-то количество из нас не было убито, а находилось в подземной тюрьме. Тут уж не знаю, какой из этих двух частей железных повезло больше: убитым или пленённым. Тюрьма по размерам как небольшой город, а камеры для заключённых железных называли «дырами», ну, потому что, это правда были дыры. «Камеры» для заключённых бурили вглубь земли до сотни метров, и на середине «дыры» было что-то вроде пьедестала, доходящего до самого дна. По кругу от него было пустое пространство в несколько метров, поэтому до круглых стен «дыры» даже при всём желании никак не дотянуться ни хвостами, ни тем более допрыгнуть, а если и попробуешь — упадёшь глубоко на дно. На самом же пьедестале железного ставили на колени, заковывали в цепи, крепящиеся к колоннам, и больше никуда его не выпускали. Всё вокруг железного было из этого долбанного сплава. Выбраться невозможно.

Я был в цепях. Это не могло не бесить. Первое время я кричал, орал матом на своих «охранников», плевался в них, звенел цепями в попытках освободиться. В глазах наверняка отражались бешенство и боль. А били эти надзиратели отменно. Умели доставить удовольствие мазохисту, скажем прямо. Уже потом до меня дошло, что брыкаться бесполезно, а сплав этих цепей никогда не заржавеет. Иногда по ночам я слышал, как в соседних отсеках воют или безумно смеются другие железные. Их регулярно пытали или ставили на них эксперименты. «Сосед» справа даже пытался всячески подкупить охранников, в конце концов, предлагая им собственное тело в качестве платы, как единственную доступную с его стороны валюту. Продавался им за сигареты, если не ошибаюсь. Казалось бы, железным дальше сходить с ума уже некуда. Нет, это не предел, но это я узнал уже потом.

Таким образом, прошло десять лет. Десять лет в цепях. Десять грёбаных лет унижений, боли, запаха запёкшейся крови, чужих насмешек и оскорблений. Регенерировать давали только в том случае, если я уже небо в алмазах видел. Я сходил с ума всё больше. Довольно часто приходилось наблюдать свои вырванные рёбра, растёкшиеся по бетонному полу органы, а всего себя — в собственной рвоте и крови. Издевательства и пытки — неотъемлемая часть нашей новой жизни, как часть терапии и как способ некоторых надзирателей выплеснуть свои эмоции, такие как: обида, ненависть, отвращение, и дать волю убогой фантазии. Им не разрешали только убивать нас. Зря. Я бы с радостью…

— Он уже заебал пиздеть сам с собой! — фыркнул некто раздражённо, и от этого я словно пришёл в себя, дёрнувшись. О, так я всё это вслух говорил?

— Он хотя бы спокойнее других. Или хочешь послушать гневную речь о том, какое ты дерьмо?

— От дерьма слышу!

— Вот и не возмущайся, — не обиделся второй надзиратель, будучи более лояльным по отношению ко мне. Мило с его стороны.

Обычные будни, в целом. Но я и не думал, что спустя всего пару секунд после их разговора произойдёт что-то из ряда вон. Только что, над дверью, в десяти метрах от меня, загорелась красная лампа и раздался громкий гул сирены. Впервые такое вижу. Что-то пошло не так?

Цепи слетели с запястий и хвостов. Я заворожено смотрю на свои руки, пытаясь ими шевелить. Это шутка такая, да? Я наверняка в бреду, а меня просто вновь пытает какой-нибудь урод со скучной фантазией, верно? Я ведь только что вслух толкал речь о своей жизни, так почему бы этой ситуации не быть очередным глюком моего больного сознания?

Слышу, как другие железные уже бегут на своих надзирателей, хохоча. Затем из соседних «дыр» доносятся крики, вопли, чавканье и треск костей. Мои же надзиратели судорожно жмут на кнопку, которая открывала тяжелую дверь, дабы попасть в лифт. Они не были напуганы. Они были в ужасе.

Недолго думая, кидаю в одного огромный булыжник, когда-то бывший частью колонны, к которой крепились цепи. Ему размозжило голову перед лицом второго мужчины. Тот оборачивается — я стою напротив. Он кричит. Хорошо так кричит. Я не хочу тратить время. Пропасть под нами была настолько глубокая, что когда я столкнул парня с обрыва, то не услышал даже звука удара тела об землю. Если я всё же не в бреду, то нужно взять пример с сокамерников и убираться отсюда поскорее.

В коридорах царил хаос. На полу лежали не мертвые тела, а каша из трупов. Это же месиво было и на стенах, свисало с труб, шедших под потолком. Резкий запах крови ударил по слизистой, но я быстро привык к знакомому «аромату». Множество людей в панике носились туда-сюда, кричали. Кого-то преследовали железные и, конечно же, убивали. Свет в помещениях и коридорах то и дело мерцал — где-то освещение уже и вовсе отсутствовало. От мощных компьютеров и каких-то огромных установок сверкали искры, где-то что-то горело или дымилось. Вой сирены, перемешавшийся с воплями людей, никак не прекращался.

Миленько у вас тут, железные.

В одном из помещений на меня бросился явно спятивший мужик в белом халате. Учёный? Замечательно. Пинком отбрасываю его к очередному лифту. Он хватается руками за железные прутья, загораживающие проход в кабину, и пытается встать на ноги. Он не сразу понимает, что я стою сзади, что его голова удачно находится между двух толстых железных прутьев. Один удар ногой — прутья сдавливают его череп, кость не выдерживает и с жутким хрустом лопается как арбуз. Кроваво-красные сгустки затекли под лифт, двери которого уже никогда не откроются.

Улыбаюсь. Мне никогда до этого так сильно это не нравилось.

Уже в другом помещении под столом нахожу ещё двух шепчущихся перепуганных ребят в халатах. Не церемонясь, хвостами разрезаю им кадыки и ухожу. Я бы никогда не смог простить этих людей.

В одном из следующих узких коридоров меня встретил ещё один белый халат. Только как-то по-японски склонившийся в позу «простите меня». Он что-то промямлил про то, что заслужил это вместе со всеми, что приведет меня к выходу. Я смерил его взглядом и кивнул. Через три минуты мы оказались в каком-то ангаре, где были припаркованы большие фургоны, грузовики и служебные машины. Он открыл огромную стальную дверь. К нам подоспели остальные железные. Умиротворённо улыбающегося учёного они, конечно, не обделили своим дружелюбным настроем. Мне, в общем-то, плевать на него.

Из большого дверного проёма повеяло свежим горячим воздухом, яркий свет заставил зажмуриться. На улице день? Это вообще… улица? Солнце. Жарко. Много песка. Ну, это же не может быть пляж? Целая вьюга из песка. Пустыня? Мы столько лет находились под пустыней? Я почему-то помню это место по-другому.

Выхожу на солнце вместе с остальными железными. С непривычки даже закрываю глаза ладонью. Небо чистое, красивое. Не думал, что когда-нибудь увижу его таким. Все удивлённо озираются вокруг, полной грудью вдыхая свежий воздух. Кто-то топчет под ногами песок, словно проверяя, настоящий ли он. Но всё это быстро сменяется привычным безумием. На лицах снова появляются звериные оскалы, слюна течёт, железки на морды налезают. Как же гадко мы со стороны выглядим.

Встречаюсь взглядами с парочкой железных ребят, которые, судя по всему, так же, как и я, не поддались сумасшествию всех прочих железных. Мы поняли друг друга без слов.

Не трудно догадаться — нас будут искать. Устроят охоту и будут публично убивать. Перспектива так себе, но это было ясно как день. Проходит ещё пара секунд. Разъярённые монстры завыли, зарычали, а затем почти одновременно побежали в сторону еле заметного вдалеке леса. Я тоже бежал. Там должен быть город. Посёлок. Хоть что-то. Кто-то.

Мы бежали долго, толкались, скалились. Я старался находиться в стороне и всё ещё поглядывал на небо. Оно символизировало для меня свободу, но… Что мне теперь делать со своей свободой?

Я отлично помню, что, чтобы преодолеть ту пустыню, нам пришлось потратить кучу времени, прежде чем мы попали в лес. Там мы разошлись кто куда. Были даже и такие железные, которые считали себя какими-то там лидерами и тащили за собой свою шайку железных. Последние, по сути, следовали не за лидирующим железным, а за его более кровожадным, чем у других, нравом. Я разумно решил остаться один и продолжал свой путь только прямо. Я полтора суток бежал туда, где, как мне казалось, не будет ни врачей, ни учёных, ни железных, ни трупов. Меня колотило от резко нахлынувшей истерики. Перед глазами поплыло, поэтому я остановился и сел на корточки перед одним старым мощным деревом, упираясь рукой в его ствол, а второй зажимая собственный рот.

«Меня тянет блевать? Серьёзно? А мне есть чем это делать?», — эти мысли звучали с иронией, однако теперь я понимаю, что тогда та истерика — результат того, что я осознал, что нас заставляли делать, и что мне пришлось вытерпеть, чтобы однажды — как сейчас — оказаться на свободе.

Я всё ещё сидел под деревом и сдерживал позывы, тогда как перед глазами мелькали плачущие за секунду до смерти люди, а затем их трупы и искажённые болью лица. Я вновь видел образы матерей, вставших перед своими детьми и закрывающих их от наших железных объятий. Меня тошнило от себя и от тех, кто заставлял нас совершать подобное. Мы умело демонстрировали всё скрытое уродство людей, когда те пытались откупиться от смерти, предложить что-то взамен на жизнь. Когда они были готовы пойти на любую низость, лишь бы остаться в живых; когда они пробовали отвлечь железного убийством другого человека, а сами пытались сбежать; когда они трусливо бросали свои семьи в момент, когда приходил железный. Я даже не представляю, какую ненависть и отвращение питают к нам потерпевшие горе семьи. Теперь в голове мешаются между собой фразы убитых, тех, кого лично я… Нет, не могу больше.

Меня «выворачивает» под несчастное дерево. Всё тело трясёт, а голова разрывается жуткой тупой болью, в горле встал желчный ком и началась одышка.

Простите меня. Простите.

Тело измотано и еле слушается, разум в таком странном состоянии, которое сейчас я могу сравнить с алкогольным опьянением. Шатаясь в каком-то переулке, я опёрся спиной на холодную кирпичную стену и сполз вниз. Секунду… А когда это я успел добраться до города?

Мне всё ещё плохо. Стукаюсь затылком об стену и смотрю на тёмно-синее небо. Стена оказалась такой холодной, что я даже малость «протрезвел». И, будь я обычным человеком, застудил бы почки. Голова снова закружилась, поэтому я закрыл глаза. Вроде легче.

— Эй, ты, пьяница? Чего сидишь?

Тогда я ещё не знал, что значит «пьяница».

По голосу понимаю, что это мужчина средних лет, может, чуть старше, чем мне кажется. Он совсем рядом стоит.

— Парень, тебе плохо? Ты в крови весь…

«Точно. Не в своей».

— Говорить умеешь аль как? Хоть бы посмотрел на меня, что ли! Я же помочь хочу, — он оскорблено хмыкнул, но продолжал нависать надо мной. Я заставил себя открыть глаза и, не поворачивая головы в сторону мужчины, посмотреть на него. Наверняка у меня взгляд побитого пса.

Тем временем, пока мы играли в гляделки, я убедился в том, что этому мужику точно уже за сорок. И, судя по чёрному фартуку, он повар или что-то типа того. Это я понимал исходя из того, что в центре исследований, где нас растили, работники столовой носили точно такие же фартуки.

Мужик присел передо мной на корточки и оглядел. Спросил имя. Я почти забыл, что моё имя — это то, на что я уже второй день смотрю как на единственную вещь, способную вернуть мне спокойствие. Небо*.

— Пошли со мной, — он протянул руку в мою сторону, а я… Я не знаю, злиться ли мне, потому что он видит меня, как нуждающегося в помощи; радоваться, потому что эта помощь мне предлагается; бояться, потому что он может отдать меня полиции.

Отрицательно киваю. Зачем?

— Я не буду спрашивать, чья это кровь, — он улыбнулся. Меня словно ледяной водой окатило. — Но если на твоей одежде не окажется моей крови, то можешь зайти в мой магазин, отогреться, поесть. Я дам тебе новую одежду.

С чего такая доброта к незнакомцам?

Я хмыкнул, но вслух этого не сказал. Мужчина, видимо, понял мой немой вопрос и ответил на него:

— Есть в этом мире добрые люди.

Задумался. Может, я слишком плохого мнения о людях, зная только тех, для кого являлся палачом и тех, кто заставлял меня им быть? В любом случае, надо перестать промывать свой мозг этой псевдофилософской и психологической мутью. Я теряю свой единственный шанс немного отдохнуть.

Тяну старику руку, он помогает мне встать и ведёт в магазин. Им оказалось именно то одноэтажное здание, на стену которого я облокачивался.

Мы немного поговорили. Точнее, он со мной. Я ни слова не произнёс, только кивал когда надо и вперился взглядом в лакированный барный стол, сделанный из какого-то красного дерева. Старик принёс аккуратно сложенную чистую одежду и объяснил, где ванная.

Встать под ледяной душ было замечательной идеей. Остатки моей панической атаки улетучились, только в голове совсем пусто.

— Так откуда ты такой пришёл, Сора?

Я уткнулся лицом в холодную гладь стола и тихо пробубнил «издалека». Мужчина всячески пытался по чуть-чуть тянуть из меня слова. Узнал он только о том, что я не имею каких-то личных документов, нигде не зафиксирован, как реально живущий человек, ничего не знаю о месте, куда попал. Надеюсь, что он решил, будто из какой-то очень далёкой деревни, куда цивилизация не добралась. Какой-то я уж больно наивный. Но старик предложил мне остаться у него и помогать работать, а взамен он расскажет мне об этом месте, городе, сделает документы и поможет встать на ноги в целом. Соглашаюсь, в ином случае мне было бы некуда идти. Разве что к железным.

Квартира старика была в другом доме, немного дальше, но у самого магазина имелось свободное помещение. Оно как раз было обустроено, как комната: небольшая, но просторная. Без лишних предметов интерьера. Стены покрашены в белый, широкая двухместная кровать из красного дерева стояла у противоположной от двери стены. Слева от кровати — тумба, а справа в углу комнаты — небольшой письменный стол и красный компьютерный стул. На полу был постелен тёмно-багровый ламинат. Слева от входной двери была ещё одна дверь — она вела в ванную и туалет.

Для меня подобное было верхушкой роскоши и уюта. Сюда меня и заселили.

— Что ещё за «паспорт»? — недоверчиво поморщился я, глядя на небольшую полупрозрачную голографическую страницу, являвшуюся «паспортом» старика, что развернулась передо мной после того, как мужчина нажал что-то на пластине за своим ухом. Исходя из этого, можно догадаться, что я не знаю не только того, что такое паспорт. Мои знания о мире, в который я попал, равны практически нулю.

— Удостоверение личности, — мужчина потёр переносицу. Видимо, ему со мной тяжело. — Ты совсем как ребёнок, ничего не знаешь и всё надо объяснять.

— Ты сам на это подписался, — спокойно ответил я и услышал в ответ тяжёлый вздох.

Дело в том, что моя работа в заведении старика заключалась во всяческой помощи ему. Если он где-то не справлялся или не успевал, то это должен был делать я. Он продаёт как спиртные напитки, так и просто еду, которую готовит лично он сам. Иногда её кто-то заказывал на дом, приходилось доставлять. Кто-то приходил поесть в самом заведении, тогда надо было принимать заказы и разносить их, а старик успевал готовить и разливать алкоголь в это время. Закрывались мы поздно, обычно после одиннадцати вечера. Убирались, мыли остатки посуды, недомытой вечером, расставляли бутылки со спиртным по полкам и распаковывали привезённые продукты. Так что работы было много. Первое время он платил мне деньгами, которые я отдавал ему же, когда хотел поесть. Хитрый старикан. Таким образом он объяснил мне, что теперь всё, что мне захочется получить, будет стоить вот таких бумажек. Потом я начал откладывать часть денег. Не знаю, правда, зачем, но начал. Старик похвалил — не трачу на что попало. Ещё бы, а что мне надо? Еда, вода, место для «поспать». За аренду комнаты, он сказал, трясти из меня копейки не будет, но зарплату урежет. Меня устроило и это. И дабы у старика не было из-за меня проблем, мне нужно было сделать документы, чтобы моя работа у него считалась официальной и чтобы я сам «существовал», иначе появились бы нежелательные вопросы. Знать о том, кто я и откуда, старику совершенно не обязательно.

Не знаю, как раньше, но сейчас, если у тебя нет документов, а само твоё существование нигде не зарегистрировано, то тебя таскают не долго. Пройти врачей, чтобы получить медицинскую карту и хоть какие-то начальные записи о себе, и прийти к кому-то, кто всё самое важное забивает в этот самый паспорт. Я знаю только своё имя и возраст, поэтому фамилию мне разрешили выбрать. Что такое фамилия мне тоже объясняли, так что я ткнул пальцем наугад.

— Будешь теперь зваться этим именем, Сора Ямарута, — улыбнулся мне парень, заполнявший какие-то электронные листы. Сам не понимаю, почему у него не возникло ко мне претензий.

В то время, когда мы ещё воевали, мы все подверглись непонятному безумию, но теперь-то ясно, откуда оно взялось. Нас постоянно рвали, подрывали, отрубали части тела, протыкали, поджигали, и всё заново отрастало — и снова можно отрывать, жечь и протыкать. То есть, по большему счёту мы сошли с ума от боли. Однако изначально мы не были безумны — мы поддались мысли о том, что теперь можем всё, что мы бессмертны и ничего нам не будет. Но количество физической боли во всех её красках снесло крышу каждому. А уже затем кого-то добивал тот факт, что мы не простые убийцы, а невероятно жестокие палачи по отношению к тем, кого отправили на тот свет, и что нас банально используют. И я не исключение. Но если у остальных безумство являлось постоянным состоянием, то у меня нет. Я начинал убивать с ещё большей агрессией тогда, когда меня серьёзно ранили или когда я начинал жевать эти увеселительные регенеративные таблеточки. Зрачки сужались до такого размера, что, казалось, их вообще нет, а радужка будто светилась ярко-жёлтым. Этакий современный терминатор. Мой внешний вид при этом и поведение были в несколько раз страшнее любого другого железного, поэтому уже позже появилась фраза «синдром Соры» среди военных, которые уцелели и видели меня со стороны. Среди железных меня называли просто «Синдром». Затем, уже находясь в этом городе какое-то время, я узнал, что данная мне военными кличка «мутировала», и у местных теперь есть такое выражение «синдром белой стали», которое означает, что человек стал психопатом-Сорой. То есть, сумасшедшим. Сама фраза в мгновение стала крылатой. Это уже не было моей кличкой, но фраза активно употреблялась по отношению к тем психам, что маниакально вырезали толпы людей, умело скрывались и в остальном плане оставались вменяемыми и адекватными людьми.

Мы разобрались с документами, и теперь я официально существую, официально работаю. Старик удивлён тому, что, пусть я мало знаю о нынешнем мире, но я обучен письму, чтению и нахожусь в хорошей физической форме. Думаю, он догадывается, что с моим незнанием того мира, в котором я теперь нахожусь, всё это не вяжется. Но он не особо-то и спрашивает.

Спустя пару недель после этого я узнал, что такое алкоголь. Случайно. Но мне понравилось. Затем старик объяснил все прелести моего возраста.

В какой-то момент он устал объяснять и посадил меня перед допотопным ноутбуком, лишь мельком упомянув, как им пользоваться. Разобрался я быстро. После этого я узнал, что то, что со мной происходило — интернет-зависимость.

На самом деле я читал и смотрел всё, что только мог найти, чтобы узнать больше, впитывал информацию. Ради этого надолго отказался от сна. Мой организм спокойно воспринимал тот факт, что я буквально не сплю несколько недель, но только в том случае, если я ем что-то сладкое.

Ещё через несколько месяцев я стал чаще общаться с нашими соседями, с некоторыми продавцами, хозяевами заведений. Вроде как очеловечился.

Помню, как старик повёл меня в магазин, чтобы я купил себе что-нибудь.

— Зачем? У меня всё есть, — удивился я тогда. Старик объяснил, что я полгода таскаю его старую одежду. — В чём проблема? Ты же в неё сейчас не влезешь, не выкидывать ведь.

— Я рад, что ты бережно к ней относишься, но тебе нужны личные вещи. Пошли.

Смирившись, я с недовольным выражением лица прошёл мимо забитых до верха полок и, не глядя, вытянул из них два предмета одежды. Это оказалось что-то вроде чёрного свитшота, но без кармана-кенгуру, и тёмно-серых штанов, внешне напоминающих спецназовский балахон, но более узкие и без лишних карманов и заклёпок. Сойдёт и это.

Но вот ботинки я уже выбирал. Не раздумывая взял чёрные боты. В подобных я уже когда-то давно ходил. Они удобные, мне этого достаточно.

Старик не понял, почему я так ценю минимализм и какую-то своеобразную грубость в одежде, но сделал мне подарок и оплатил вещи. Я, честно говоря, не понял его, но промолчал.

А не так давно я нашёл на просторах сети и новостных лент знакомые имена и лица. Думаете, железные? Нет. Да и плевать мне на них. Но не на тех ублюдков, погубивших мою жизнь. Я смирился с тем, что они заставляли меня делать, потому что в порывах своего бешенства я был не против заниматься этим. Война, зачистка — я стерпел всё это. Но десять лет тюрьмы за то, что мы выполняли приказы, за то, что делалось официально и считалось военным действием… Легко ли это простить?

Пришлось порыться в памяти, чтобы вспомнить имя каждого.

В час пик вполне обыденно спешащие кто куда люди остановились на самом большом перекрёстке в городе, образовав огромную толпу и не менее гигантскую пробку из машин. Из последних повысовывались хамоватые водители, которые, на удивление, кричали что-то нецензурное не долго. Все как один уставились вверх — на огромный экран одной из самых больших высоток в центре, на котором шла прямая трансляция. Очень странная трансляция.

— Люди никогда не могли жить мирно, без войн. В этот раз мы создали своих «монстров». Вот только… не можем их контролировать.

В кадре было видно, как перед камерой стоит мужчина при галстуке и пиджаке, освещение в помещении, где он находился, почти полностью отсутствовало, поэтому виднелся только его тёмный силуэт и часть белых полосок на костюме.

— Какое-то время они были на нашей стороне… Слушались, выполняли зверские приказы.

Его голос звучит ровно, но в интонации слышатся нотки страха. Силуэт слегка повернулся. Хоть лица и не было видно, но смотрящие знали точно — он оглядывался.

— А когда они надоели нам, мы поймали их, убили, а кого-то держали на цепях. Что из этого было нашей самой большой ошибкой?

С чего вдруг кто-то вспомнил о сбежавших железных? С того, что те самопровозглашённые железные лидеры объединялись и разрастались в большие группировки, которые периодически нападали на людей. Тихо, незаметно. Их поймать до сих пор не удаётся. С того, что многие из окончательно спятивших железных, не следующих ни за кем и ни за чем, кроме своего желания убивать, стали в открытую нападать на жителей города. Да что там! На жителей давно погибшей страны. Они добирались туда, куда только могли добраться. Убивали. Давали о себе знать.

— Их создание, убийство или плен?

Мэр города, который первым потерпел выходки железных, связался с Мировым Правительством, предупреждая другие выжившие после третьей мировой города-государства. За несколько месяцев сформировали отряды специально обученных людей. А обучили их всему, что хоть как-то могло помочь в драке с железным. И тому, что слабое место железного — спина.

— Страшнее всего то, что они будут мстить.

Отряды формировались повсюду, но они были довольно малы сами по себе. И неудивительно — железных боялись без преувеличения все. Однако, этим отрядам удавалось выслеживать и убивать железных. Эта некая безымянная полиция быстро заполучила популярность среди населения. Их были готовы носить на руках.

— «Это не люди! Их нужно убивать!» — скажете вы и будете не правы.

Толпа смотрящих начала шушукаться. Что за бред несёт этот поехавший? Но он продолжал:

— Это обычные люди. Жестокими и ненормальным их сделали мы, — мужчина усмехнулся. — Но не все они… такие.

Люди стали возмущаться уже гораздо громче, пытаясь докинуть очередную банку из-под газировки в экран.

Полиция была беспомощна перед теми железными, которые прятались среди обычных людей и никак себя не проявляли. Вычислить можно было только в том случае, если ранить подозреваемого и рана станет затягиваться прямо на глазах. В крайнем случае резали спину, дабы проверить позвонки. Но резать каждого странного человека — разве это разумно? Однако, с другой стороны, есть ли иной способ?

— У кого-то просто не было выбора.

Едва ли. Поэтому-то Сору до сих пор не поймали.

— Вы готовы заплатить за это?

Выходя из подвального помещения здания какой-то компании, парень стал подниматься по железной лестнице вверх. Его громкие не быстрые шаги гулом разносились по вмиг опустевшему зданию, эхом отражаясь от окроплённых кровью стен и окон.

— А даже если и нет…

Пройдя коридор последнего этажа и, встав напротив таблички с надписью «ген. Директор», парень с легкостью выбил ногой массивную дверь. Небольшая отломившаяся от неё часть просвистела в сантиметре от уха мужчины, стоящего спиной к своему гостю. Он даже не шелохнулся.

—…они уже ищут вас.

Сора высвободил четыре железных хвоста и, двигая ими сначала медленно и плавно поднимая их вверх, одним мощным рывком проткнул тело мужчины четырьмя гарпуновидными наконечниками хвостов, а затем с размаху выбросил его тело в окно. Труп бывшего учёного пролетел несколько десятков этажей, прежде чем с громким шлепком удариться об асфальт перед сотнями горожан. Из толпы послышались удивлённые вздохи и вскрики.

Парень развернулся и ушёл, не беспокоясь о своей конфиденциальности. Его лицо не попало в кадр, а из-за отсутствия освещения предметы одежды опознать почти невозможно. Плюс, он в любом случае выглядит как среднестатистический двадцати- двадцатипятилетний парень.

Коридоры и кабинеты в здании сменили свои привычные бледные цвета на ярко-красный. Сора не пожалел никого, кто был связан с работой тех ученых. Самих же учёных он обычно убивал с особой заботой об их страданиях.

Спустя две недели подобные убийства внезапно прекратились. Неизвестному безымянной полиции убийце заведомо поставили синдром белой стали, только вот никто и представить не мог, что — в лучших традициях иронии — тот, кому они дали псевдокличку Соры, и есть сам Сора. Дело так и осталось незакрытым, но вскоре о нём и вовсе забыли как о страшном сне. Куда более животрепещущим являлся совсем другой вопрос: кто же освободил железных монстров из их тюрьмы? А главное, зачем? Это ещё предстоит выяснить.

Комментарий к Пролог * — на японском языке звучит как «Sora — 空».

====== Глава 1. Не пойман – не вор, пойман – извинись! ======

Утро любого нормального человека начинается с будильника. Затем — спешный поход в ванную. Возможно, кто-то даже успевает позавтракать, выкурить сигарету, пройтись по стандартному списку социальных сетей, ни на чём особо не акцентируя внимание, а кто-то сразу отправляется на учёбу или работу, чаще всего, ненавистную.

— Если ты не поднимешь свою задницу с кровати прямо сейчас, я подожгу тебе матрас, ленивый нахлебник! — пообещал старик, пришедший на работу, как всегда, вовремя, но давший своему молодому помощнику поваляться в кровати ещё добрые полчаса.

Утро Соры началось с угроз его работодателя.

Парень практически никогда не вставал вовремя, с чем хозяину заведения пришлось смириться, пусть и не сразу — и вообще не до конца. Полчаса — обычно именно столько Соре отводилось на возможность досмотреть сон, а затем разозлённый старик приходил и будил парня собственноручно. Иногда доходило до крайностей: беловолосый уже просыпался под весёлые крики хозяина, облитый ледяной водой, усыпанный вонючим мусором из уличного бака, подскакивал он также и с радиоактивными тарантулами на лице, и с раскалёнными углями в руке. Поэтому угроза немедленной инквизиции со стороны старика была более чем серьёзна.

— Да, встаю… — проворчал Сора в подушку и… просто перевернулся на другой бок. Кто бы мог подумать.

— Я же не шучу, — последний раз предупредил мужчина, заглянув в комнату к Ямаруте и держа в руке зажжённую зажигалку.

Сора резко сел в кровати, вперившись сонным взглядом в лицо хозяина магазина, и, прокручивая в собственной голове сотни проклятий, вздохнув, стал меланхолично натягивать на себя одежду, небрежно скинутую им на пол ещё вчера вечером.

— Котяра, — послышалось из дверей, прежде чем мужчина покинул комнату.

«Самое страшное, с чем сталкивалось человечество — это не война, экологическая катастрофа, голод, железные люди и даже не массовые самоубийства, а утро», — ворчал где-то внутри собственной головы парень, прежде чем прогуляться до ванной и, вдоволь налюбовавшись залёгшими под глазами тенями, лениво умыться и выйти в просторный обеденный зал заведения.

В помещении у двух противоположных друг другу стен стояло по четыре стола, и каждый был окружён мягким красным диваном. Старые тёмно-багровые доски под ногами совсем не скрипели. Однако и посетителей сейчас ещё не было, что позволяло работникам заведения вести себя обыденно.

Сора плюхнулся на высокий стул перед барным столом и привычно стукнулся головой о столешницу, так и оставшись в этом положении, и начал уныло завывать.

— Опять всю ночь не спал? — скрестив руки на груди, хмыкнул мужчина, оказавшись рядом с беловолосым. Он, в отличие от Ямаруты, уже был в полной боеготовности: белую рубашку частично скрывал матово-чёрный фартук, а рукава закатаны до локтей.

— Не-е-ет, что ты…

— Тогда советую тебе перед сном смывать всю косметику с лица, а то смотри — вся тушь и подводка размазались!

— Это модно…

— Чтоб ты знал, это было модно в начале двадцать первого века и считалось эстетикой отвратительного.

— Синяки под глазами — отвратительно? — поднял голову Сора, искренне не понимая, почему синяки под глазами — это отвратительно. Что естественно, то не безобразно, знаете ли.

— Да! А ещё у тебя полопались капилляры в глазах, что вкупе с твоей бледной рожей создаёт впечатление, будто ты — вампир. И, прости меня за выражение, вампир-дебилоид, — старик театрально всплеснул руками, показывая этим всё своё негодование. Он не любил употреблять мат в своих выражениях, но награждал парня стандартными «нахлебник», «дебил» и «зараза» постоянно. — В крайнем случае ты похож на наркомана.

— Обзывается ещё… — буркнул беловолосый недовольно, проигнорировав последнюю фразу.

Подобные ситуации стали своего рода традицией. Ругань с утра означала, что у старика, как и у Соры, начинается самый обычный рабочий день.

Вот только сегодня у Ямаруты не было настроения поддерживать беседу и задавать раздражающие вопросы, что, кстати, самого старика несказанно радовало.

— Что на сегодня? — парень имел в виду работу. Сора постарался согнать сонливость, потерев глаза и мотнув головой. Ему срочно нужно съесть что-нибудь сладкое, тогда он точно окончательно проснётся! Хотя, на самом деле, парень просто принадлежал роду сладкоежек и редко мог отказаться от вкусностей. Но те действительно могли помочь ему немного взбодриться.

Хозяин вздохнул и посмотрел в блокнот, в котором записывал заказы. Ткнув в одну из записей, скорее всего просто для себя, он продиктовал беловолосому адрес и отправился за заказом в подсобку. Сора тем временем закинул чёрную кожаную сумку на плечо, продолжая зевать.

По какой-то неизвестной причине именно ночью парня одолевала безудержная жажда знаний, и он, используя очень старый допотопный ноутбук старика, исследовал глубины интернета в поисках тупой и никому не нужной информации. В данный момент Сора, страдая от недосыпа и пронзительных зевков, всё-таки пришёл к выводу, что лучше бы ему спать больше пары часов в сутки. Поэтому сегодня-то он точно ляжет пораньше! Но сначала надо будет узнать, что же такое анкилостома.

— О, вы так рано заказы разносите…

На всё ещё сонного Сору смотрели не менее заспанные глаза парня, заказавшего себе, вообще-то, обед, а не завтрак.

— Да, сам в аху… шоке, — исправился беловолосый вовремя, не меняясь в лице. Сора, в отличие от старика, мат любил искренней и почти трепетной любовью, ибо он помогал парню во всех красках и достаточно точно описывать его чувства, мысли и эмоции. Вот только на работе этот королевский язык был неприемлем. Но именно сейчас весь лексикон железного сводился к Великому и Могучему мату, ведь пришло осознание того, что старик неверно записал время, когда заказ должен быть доставлен, вследствие чего и заставил Сору встать так рано утром. — На, — Ямарута протянул коробку заказчику. Тот, опешив, неловко взял её в руки, в один миг проснувшись. — Деньги.

— Держите, — парень косо посмотрел на Сору, отдав ему наличные (старик игнорировал существование кредиток), и добавил:

— Тебе бы поспать…

— Сам знаю! — огрызнулся вдруг беловолосый, развернулся к заказчику спиной и быстро ушёл.

Да и кто вообще придумал такую глупость — вставать на работу рано утром?! Почему не, скажем, в середине дня, часов в двенадцать? Ситуация, когда человеческий мозг гораздо активнее ночью, встречается слишком часто, чтобы так безбожно её игнорировать. Многим людям в таком темпе было бы проще жить и легче работать. Но кого это волнует? Да и старик тоже молодец. Невнимательный молодец.

Заказчик, к которому хозяин отправил Сору, жил почти на другом конце города, поэтому когда тот вернулся, был как раз полдень. Парень проснулся, плохое настроение само собой как-то улетучилось, но желания работать всё ещё не было. И не удивительно — Сора не так давно узнал, что от этой самой работы можно ещё и отлынивать. Какого было его удивление, вы только представьте?! Поэтому он намеренно неспешно приближался к магазину, прежде чем услышал грохот из одноэтажного здания и крики старика.

— Держите эту маленькую…! Сора! Лови! Ворюга!

Беловолосый остановился, на секунду растерявшись, и удивлённо посмотрел на выскочившего из магазина хозяина. Затем сбоку от парня быстро промелькнуло ярко-бирюзовое пятно, которое Сора скорее рефлекторно схватил буквально за шкирку, не прилагая при этом никаких особых усилий.

Прохожие начали озираться, но участвовать в непонятном происшествии не торопились.

— Эй, что у тебя в руках? — немного подумав, поинтересовался парень, без труда подняв трепыхающегося и старающегося вырваться из хватки ребёнка над землёй.

— Слышь! Отпусти меня! — подал он свой голос.

— О, так это девочка? Ничего себе! — присвистнул Сора, обернувшись на старика. Тот, пыхтя от злости, подошёл к парню и ткнул пальцем в сторону малышки:

— Ворюга! Старика бегать заставила!

— Пробежал всего два метра и чуть не умер от одышки. Да ты не напрягайся так, а то ещё рассыплешься, а ведь завещание на меня до сих пор не переписал, — ёрничал Ямарута, не обращая внимания на брыкания и шипение девочки.

— Уволю!

Парень проигнорировал сию угрозу.

— А с тобой нам, похоже, нужно поговорить, — Сора опустил воришку на землю, но взял её за запястье, грубо волоча в магазин. Та отчаянно пыталась вырваться, но лишь увеличивала свои шансы вывернуть себе руку, поэтому она уже через секунду сдалась и, насупившись, смиренно последовала за парнем.

Девочку буквально затолкали в заведение, ибо на входе она снова стала сопротивляться. Ямарута без труда затащил малышку внутрь зала, а старик, повесив на дверь табличку с надписью «Закрыто на обед», на всякий случай запер дверь.

— Так что же ты украла? — вопрос был задан с таким равнодушием, что казалось, будто Соре совершенно наплевать, ответит ему ребёнок или нет. Парень думал о чём-то своём, сидя за барным столом и нервно постукивая пальцем по глади допотопного ноутбука, и это «что-то» явно не было связано с маленькой девчонкой.

— Ничего, — уверенно кивнула обладательница бирюзовых волос, чем тут же спровоцировала старика:

— Деньги! Деньги стащила! Ещё и врунья, — презрительно фыркнул хозяин, сложив руки на груди и показательно вздёрнув подбородок. — Как так можно, ты же девочка!

— А ты сексист, — в тон ему ответил ребёнок.

— Сколько взяла? — проигнорировал Сора их препирательства, неотрывно глядя в глаза девочке. Взгляд был таким, будто парень смотрел сквозь малышку, а это говорило о том, что вся сложившаяся ситуация его не особо волнует. Но, кажется, ни сама девочка, ни даже старик этого не заметили.

— Ничего я не брала!

— Ровно четыре тысячи сейн, — холодно заявил мужчина, бессовестно соврав.

— Четыре?! Да зачем мне столько?! Врёшь ты всё!

— Да? Докажи!

— Я две взяла! Бы… Да чтоб тебя!

— Ясненько, — подытожил Сора, вздохнув и сложив руки «домиком». — И как выплачивать будешь?

— Что?! Да забирайте, нужны мне ваши деньги, — фыркнула девочка, бросая две тонкие бумажки на стол, соскакивая со стула и явно собираясь уйти, но беловолосый неожиданно оказался рядом с ней, перемахнув через стол, и схватил её за запястье.

— А оставшиеся две тысячи? — парень расплылся в самой садистской улыбке, на которую был способен. В обычной ситуации он бы наплевал на девчонку и не остановил бы её, но у Ямаруты созрел гениальный план, как отлынивать от работы легально. А такой возможности он упустить не мог.

В глазах её, пусть и на короткое мгновение, но промелькнул страх.

— Я же сказала — я взяла всего две! — и она не врала.

Старик с умным выражением лица встал около кассы и стал делать вид, что пересчитывает деньги.

— Да, точно, двух не хватает. Где деньги? Кому отдала?

Лицо малышки исказила гримаса обиды и растерянности. Зачем двум взрослым людям так неумело врать? Или они специально дают ей понять, что лгут об украденной ею сумме денег? Девочка не оценила такой незатейливый способ проучить её, как воришку, вот только она даже не предполагала, что к наказанию работники решили подойти куда более странным образом.

— Вы бесите! Не брала я столько! Господи, взрослые люди, а такой хернёй страдают! — малышка ударила себя по лбу свободной ладонью, решив, что если эти люди не аферисты, то точно наглые идиоты.

Работники заведения отошли в сторонку и, пару минут посоветовавшись, вновь обратили своё внимание на малолетнюю воришку.

— Как тебя зовут? — поинтересовался Ямарута.

— Ансунемон, — брякнула девочка.

— Длинно. Будешь Анемон, — малышка не успела начать возмущаться, как Сора продолжил: — Так, Анемон, будешь мыть посуду. Намоешь посуды достаточно, чтобы за неё можно было считать долг в две тысячи погашенным, и будешь свободна. Дверь мы сейчас откроем, ибо нам надо работать, но сбежать ты не сможешь — я бегаю быстрее тебя, а попробуешь что-нибудь стащить — оторву руку, — хладнокровно пообещал он, и девочка, к собственному удивлению, ни на секунду не усомнилась в сказанном.

— Угрожай, угрожай… Я всем расскажу, что ты — обычный педофил, — недовольно пробубнила себе под нос Анемон, надувшись. Как ни странно, но Сора её услышал.

— Все это и без тебя знают, — спокойно ответил парень, удаляясь в сторону входной двери и совершенно не беспокоясь о том, как ребёнок воспримет его слова.

— Погоди, что ты сказал?!

Сора не услышал или сделал вид, что не услышал.

— Анемон, это тебе, — наставлял теперь и хозяин, подталкивая растерянную девочку вперёд. Он требовательно завёл малышку на кухню, не давая ей времени прийти в себя. По середине одной из стен была встроенная в стол большая раковина, а рядом стояла огромная башня из грязной посуды. Для полноты и трагичности картины не хватало лишь одиноко парящей над этой горой мухи. — Удачи! — весело пропел мужчина и ушёл в другую сторону кухни, начав что-то готовить.

Анемон понуро опустила плечи, вздохнула, нацепив на себя отданный ей стариком фартук, включила воду и брезгливо взялась за грязную посуду.

О погашении «долга» одним лишь мытьём посуды работники, разумеется, также соврали.

— Теперь будешь протирать столы и мыть пол, — наставлял Сора, всучив Анемон тряпку и небольшое наполненное водой ведро. Девочка, уже смирившись со своим положением, но не лишая себя возможности побуравить парня злым взглядом, принялась за работу.

Сора же уселся на своё любимое место и наблюдал за тем, как ребёнок чуть ли не валится с ног от усталости, протирая первый стол. Это не удивительно, ведь та башня посуды даже и не думала уменьшаться. Было лишь начало дня, приходили новые посетители, заказы всё никак не прекращались, посуда будто сама телепортировалась в раковину, у которой Ансунемон провела несколько часов, прежде чем последняя тарелка была вымыта. Передохнуть девочке не давали обнаглевшие работники этого заведения, у которых малышка под страхом смерти решила больше никогда не воровать.

— А ты чего расселся, умник?! — прогремел старик, незаметно занося руку за спину Соры и резко хлопая его по затылку. — Марш коробки распаковывать, трутень!

— Да-чтоб-у-тебя-геморрой-размером-с-кулак-выскочил, иду, — протараторил парень, потирая ушибленное место, и, соскочив со стула, быстренько убежал в подсобку, дабы мужчина не ударил его ещё раз.

И Сора, и хозяин заведения, естественно, прекрасно осознавали тот факт, что столкнулись с воровством бездомного ребёнка. Ведь если подумать логически, то девочка, имеющая родной дом, родителей и хоть какие-то карманные деньги, вряд ли станет воровать среди бела дня. Хоть одежда у неё и была относительно новой — хотя бы чистой, — то грубый характер, являющийся следствием плохого или же вовсе отсутствующего воспитания, и острый язык девочки лишний раз подтверждали мысль о том, что Анемон выросла на улице или, по крайней мере, достаточно долго живёт жизнью бродяги, раз стала такой дикой и преуспела на поприще воровства, без которого, что раньше, что теперь, на улице выжить было практически невозможно. Но до окончания рабочего дня оба тактично решили не поднимать эту тему, при этом ничего друг другу не говоря.

К тому времени, как Анемон закончила работать и отнесла старику на кухню ведро и тряпку, тот успел приготовить ужин. Мужчина, до того как познакомился с Сорой, лично себе готовил только дома, но теперь он предпочитал это делать сразу в заведении и сразу на двоих, хотя, конечно, и дома он отказать себе в любимом деле не смог до сих пор. Он вынес поднос с тарелками в зал и расставил их на барной стойке. Ямарута к этому моменту закончил расставлять бутылки с алкоголем по полкам, висящим за этим же столом, и вновь расположился на стуле, на котором, казалось бы, уже давно пора выгравировать его имя.

— Так я погасила долг, сволочи несчастные? — зло проговорила девочка, глядя на старика исподлобья и не кстати улавливая приятный запах только что приготовленной мужчиной еды.

— М-м? Как ты говоришь с тем, кто хочет тебя накормить? — изумился хозяин магазина, начав уминать приготовленное за обе щёки. На столе красовались не две, а три тарелки.

— Сдалась мне ваша еда, ещё и за неё отрабатывать заставите! — девочка повысила голос, но бурчащий живот выдал её с потрохами. Она стыдливо покраснела и отвернулась от мужчины, надеясь, что это громогласное урчание слышала только она сама. И ведь вовсе не удивительно, что малышка, проработав весь день, проголодалась. Причём уже очень давно.

— Ещё как заставим, — улыбнулся ей Сора. — Садись.

Анемон подняла взгляд на беловолосого, который тянул старику деньги. Этот жест ей был непонятен. Она, не став долго пререкаться, уже более скромно присела на стул рядом с парнем. Кушать всё-таки хотелось.

— Ты же здесь работаешь, так зачем платишь? — не выдержав, поинтересовалась малышка.

— Но ем-то я тоже здесь, еда стоит денег.

— Нет, погоди, просто… Вы не родственники разве?

— Да даже если бы и были, этот хрен всё равно бы тряс с меня деньги! — мужчина дружелюбно улыбнулся, услышав это.

— Не понимаю, — нахмурилась девочка, неуверенно взяв в руки вилку. То, что приготовил старик, казалось ей необычайно вкусным даже на вид: какие-то морепродукты, которых малышка в жизни не пробовала, жареная рыба, рис и странный соус. По запаху он был острым.

— А тебе и не надо, ешь давай, — невнятно проговорил хозяин, набивая рот рисом.

Несколько минут тишину нарушали лишь проезжающие за окном машины или лёгкий звон удара столового прибора о тарелку. Работники заведения чувствовали себя более чем комфортно, тогда как девочка явно была напряжена. Она хмурилась, кусала губы и зачем-то возила зубцами вилки по рису.

— Где твои родители? — неожиданный вопрос Анемон заставил работников подскочить на месте и воззриться на неё округлившимися глазами. Сора неуверенно ткнул пальцем на себя, спрашивая этим жестом: «Ты это мне?» — Тебе, тебе.

— Вообще-то, это мы хотели спросить и у тебя, — спустя полминуты молчания, выдохнул старик, ещё не придя в себя и натянуто улыбаясь.

— Я не знаю, — нахмурилась малышка.

— Вот и я тоже, — равнодушно пожал плечами Сора и продолжил есть.

— А ты их помнишь?

— Так, притормози. С чего ты вообще взяла, что я без родителей рос? — хмыкнул парень недовольно, но ему действительно было интересно, как девочка пришла к такому выводу.

— Мы с тобой похожи. Немного, — добавила она, услышав сомнительную усмешку Ямаруты. — Хотя в твоей ситуации тот факт, что ты рос без родителей, не так очевиден, как мой, вот я сначала и подумала, что вы двое — родственники. Как оказалось — нет. Но ты такой же.

— Какой?

— Дикий.

Парень не заговорил ровно до тех пор, пока не опустошил тарелку и не осушил кружку с чаем. Всё это время никто больше не решался нарушить тишину. А прошло не много, не мало — пятнадцать минут. Было настолько тихо, что даже слышались щелчки стрелок старых настенных часов, висевших позади старика. Последний теперь ощущал на себе давление от этой ситуации, пусть к нему никаких вопросов или претензий не поступало. Он даже как-то забавно насупился, вроде бы и собираясь что-то сказать, а вроде бы и сомневаясь, что его кто-то будет слушать. Сразу видно — авторитет.

— Я не помню своих родителей. Вообще. Скажу даже больше: мне плевать, что с ними, где они и кто они, — решил всё же объяснить Сора.

— То есть, какое-то время у тебя были приёмные родители?

— Ну… типа того.

На том разговор закончился совсем.

И, естественно, посуду заставили мыть именно Ансунемон. Девочка, пыхтя от недовольства, молча встала у раковины. Её мучили смешанные чувства: эти двое обманули её, сказав, что она украла у них больше, чем на самом деле, но в итоге накормили. И, если не обращать внимания на то, что её заставили работать, то в целом с ней обошлись вполне дружелюбно. Было что-то не так с этим Сорой, да и старик тоже молодец — ведёт себя, как ребёнок, при этом умудряется постоянно ругаться на парня-бездельника. Но потому-то ей изначально и показалось, что они родственники. Слишком дружелюбные и близкие отношения для простых коллег.

Анемон закончила с посудой и вышла в зал, снимая матово-чёрный фартук.

— Так я свободна? — ей даже стало немного грустно. Малышка провела день с пользой, хоть и не так, как это обычно бывало. Вместо денег — вкусная еда, но ведь это тоже неплохо. С другой стороны — стоило очень постараться, чтобы найти в этом дне что-то весёлое для девочки. Работа явно не принесла радости ребёнку, да и, кажется, она впервые в жизни действительно самостоятельно работала.

— С ума сошла? Ты только тысячу выплатила! — тут же завопил старик, наигранно раздражаясь.

— Да ты издеваешься, старый маразматик! — грусть малышки моментально вытеснилась злостью. — Мало того, что приписали мне несуществующий долг и заставили весь день работать на износ, так до сих пор от меня чего-то хотите?! Размечтались! Я ухожу! — возмущению девочки не было предела. Она грубо бросила фартук в руки старику и направилась к выходу, грозно топая ногами и выражая этим всё своё неподдельное недовольство.

Ямарута переглянулся с хозяином. Тот пожал плечами, добродушно фыркнув.

— Приходи завтра после полудня, будем ждать, — лениво улыбнулся вслед девочке Сора. Та на секунду остановилась:

— Не дождётесь, — и ушла, хлопнув дверью.

— Ты. Я. Матрас. Зажигалка. Понимаешь? — монотонно произнёс старик, наполовину высунувшись из-за двери.

— Почему каждое утро ты насилуешь мой мозг этой сраной зажигалкой? — простонал парень, сев в кровати и потирая глаза. Проснулся-то он вовремя, но вставать совершенно не хотел.

— Если бы я насиловал твой мозг зажигалкой, то тебе бы понравилось это ещё меньше, чем подожженный матрас.

— Отнюдь. Спать я смогу, даже если у меня из башки будет нож торчать, — Сора еле подавил ехидный смешок, неохотно выбираясь из-под одеяла.

— Не сомневаюсь, — не стал спорить хозяин. — Но если тебе интересно, то сегодня ты спишь на час дольше, чем обычно, а не на полчаса, как привык. Мы уже работать начали.

— М-м, здоро… Что ты сказал?

— А вот иди — сам увидишь, — хитро улыбнулся мужчина и исчез из дверного проёма.

Сора тут же повторил утренние традиции с утроенной скоростью и опасливо выглянул в зал. Его челюсть стукнулась бы об пол, если бы Ямарута не умел контролировать большую часть своих эмоций. Хотя, может быть, он просто настолько ленивый для того, чтобы как-то выразить своё удивление.

Парень лицезрел, как девочка с бирюзовыми волосами и светящимися дружелюбием тёмно-фиолетовыми глазами принимала заказы у посетителей, сидевших за столами, и тут же бежала на кухню, чтобы отнести блокнот с записями старику. Хмурая, хамоватая малолетняя врунишка вмиг предстала перед ним в новом виде, определённо гораздо более радующим глаз и не вызывающим подозрений о воровском увлечении малышки.

— Я думал, ты не придёшь, — Сора привычно закинул сумку на плечо, искоса глядя на Анемон.

— Я тоже, — она улыбнулась ему и побежала в подсобку. Принеся в руках небольшую коробку, девочка отдала её Соре и вместе с тем ответственно назвала адрес. Парень постепенно сдавал позиции, так как удивление начало отражаться на его лице в разы заметнее.

— А посуду сегодня моешь ты! — ободряюще пропела Анемон, уперев руки в бока и выпрямляясь.

— В смысле? — удивился Ямарута.

— Так старик сказал.

— Он сказал, что я буду мыть посуду? — Сора активно начал косить под дурачка.

— Да, он сказал, что ты будешь мыть посуду.

— Почему я должен мыть посуду?

— Потому что так сказал старик.

— Почему старик так сказал?

— Потому что ты ленивое гавно, Сора! — послышался выкрик с кухни. Те двое вздрогнули и уставились друг на друга широко раскрытыми глазами. — Ну сколько можно, пулей до заказчиков!

— Заказчиков? Их несколько? — нисколько не обиделся парень, медленно выталкиваемый девочкой в сторону улицы.

— Их будет ещё больше, если я сейчас выйду и буду видеть твою тупую морду здесь, — пригрозил хозяин, но выходить, на самом деле, совсем не собирался.

Сора решил не провоцировать его дальше, но успел обмолвиться с Анемон ещё парой слов:

— Эй, малявка, ты же ничего не скоммуниздила за утро?

— Чего ты такой подозрительный? — насупилась малышка. — За утро — нет, — и тут же ухмыльнулась.

— Смотри мне. Если не я тебя за руку поймаю, то дедан точно пинком на седьмое небо отправит.

— Да-да, замечательно, вали работать, — махнула она рукой, не желая слушать парня дальше.

Сора устало вздохнул и неохотно отправился разносить заказы. Старик выглянул с кухни в зал и тепло улыбнулся, видя, как всего за день преобразилась девочка, снующая между столами и старающаяся угодить каждому клиенту магазина. Из мелкой воришки она превратилась в трудоспособного адекватного ребёнка. Правда, не совсем понятно, что могло её так изменить, ведь он и Сора для этого практически ничего не сделали. Но раз это изменение случилось, значит, надо радоваться за неё. Даже несуществующий долг ей больше приписывать не хочется. Однако рабочие руки лишними не бывают, так что, почему бы и нет, собственно?

====== Глава 2. Абсурдное хобби ======

— У тебя может быть куча причин, чтобы отлынивать от работы и продолжать оправдываться передо мной, но не думай, что я стану спускать тебе это с рук постоянно. Рано или поздно правда уволю, — хозяин был абсолютно серьёзен и не менее убедителен, что, по идее, должно было хоть как-то подействовать на Сору, напрочь отказавшегося доставлять с утра заказы, но согласившегося принимать и раздавать их в самом заведении. Вот только делал он это медленно, неохотно и грубо, что распугивало посетителей и вовсе не располагало к беловолосому.

— Я перед тобой никогда не оправдывался, — фыркнул парень в ответ, развалившись на стуле за барным столом и подперев щёку рукой. Он даже и не думал воспринимать угрозу всерьёз. — Сегодня почти никого нет — день загруженный, но не у нас. Расслабься и получай удовольствие, — махнул Ямарута рукой.

Терпение старика не было резиновым. Он почти отчаялся просить Сору работать, ибо парень наотрез отказывался или вовсе делал вид, что не замечает работодателя, что в обычной ситуации так долго выносить никто бы не стал. Однако хозяин в самом деле любил этого неблагодарного лентяя, как собственного сына, и даже понимал его нежелание подсобить по работе. Но, всё-таки, нужно же было научить этого мелкого засранца тому простому правилу, которое парень на самом деле знал, вот только стойко игнорировал.

И тут мужчина хотел было улыбнуться своей идее, только что зародившейся в его голове, но сдержался.

— Можешь не работать у меня больше, — расплывчато сказал он, разворачиваясь и уходя на кухню, чтобы начать буднично готовить. Теперь-то Сора напрягся, но виду не подал.

— В смысле? — парень всё же пришел к старику на кухню. Если он правильно расценил кинутую ему фразу, то, неужели, его на полном серьёзе решили выгнать?

— В прямом, — холодно отозвался хозяин. Может, ему будет проще работать с этой девочкой, Анемон? Она не отлынивает. Пока что.

— Прогоняешь меня? — не стал ходить вокруг да около Ямарута, убрав руки в карманы чёрных штанов. Он прятал сжатые в кулаки ладони.

Старик повернулся к парню с таким выражением лица, будто ему только что сообщили, что на его магазин вот-вот упадёт ядерная боеголовка.

— С чего вдруг? — хмыкнул мужчина, снова отвернувшись и начав разрезать сырое мясо на доске. — Ладно, я уже чувствую, как ты своим взглядом прожигаешь в моей голове дыру, поэтому я объясню. Ты больше здесь не работаешь, раз ленишься и отказываешься помогать. Так не положено! Пока ты просто отлынивал — я тебе это прощал, но когда ты начал отказываться работать совсем… Это уже слишком. Мне надоело.

Слыша в голосе мужчины нотки осуждения и усталости, Сора почувствовал себя так, будто он ребёнок, которого ругают за то, что тот не помогает маме в уборке по дому. Вот только Ямарута себя так лишь Почувствовал, а в поведении и выражении лица парня не изменилось ровным счётом ничего, словно бы он слушал старика чисто ради приличия.

— Так что ищи работу где хочешь, а жить можешь здесь. Но за аренду помещения я стану брать с тебя деньги, и если пройдёт месяц, а платы не будет… — тот плавно провёл рукой по воздуху в сторону выхода. — Ты понял.

— Понял, — сухо кивнул парень, даже начиная жалеть о своем поведении. — И ничего уже не исправить?

— Когда я буду уверен в том, что ты взялся за голову, то разрешу тебе снова вернуться работать сюда. Но если ты сам этого не захочешь, а жить продолжишь тут, однако на твоей новой работе всё будет хорошо — я перестану трясти с тебя деньги. Но только когда буду уверен, — мужчина говорил всё это так, будто уже не в первый раз кого-то так проучивал. Возможно, так и есть, кто его знает?

Хозяин ни Анемон, ни даже Соре своего имени никогда не называл. Странно ли это? Очень. Беловолосый видел его паспорт — всего один раз — вот только… Имени там почему-то не было. На это он не сразу обратил внимание. Точнее, на тот момент парень даже не знал, что оно там должно было быть написано. Теперь-то Соре было понятно, что тут что-то не так. Но, может, старик просто не хотел говорить об этом? Или же сам паспорт был липовым? Ямарута пробовал выспросить имя — надо же как-то к старику обращаться кроме ругательств — но всё без толку. Тот либо молчал, либо резко переводил тему. Связано ли это с войной, железными или чем-то ещё, Сора, откровенно говоря, не знал, поэтому решил, что его всё устраивает так, как есть. Та же Анемон в первые несколько дней распалялась по этому поводу и предпринимала глупые попытки узнать имя хозяина магазина. Люди, у которых она об этом спрашивала, каждый раз называли его просто стариком. «Ну, потому что все его так зовут. Вам-то какая разница?» — и всё подобное в этом духе. Мужчина действительно был в этом плане несколько загадочен, но это могло быть чем-то вроде скелета в шкафу, так стоит ли в это лезть посторонним?

«Я — посторонний?» — мелькнула мысль у Соры, пока он бесцельно бродил по улицам города.

Этот самый город, Тэрроз, являлся городом-государством. Война привела весь мир в тот вид, в котором он предстал перед человечеством теперь: разрушенный, умирающий и словно бы чужой. Большая часть земли стала просто непригодна для жизни, поэтому люди отправлялись из собственных городов и даже стран в другие и обосновывались там. Подобное происходило по всему миру — настолько масштабными были последствия войны, — поэтому через несколько лет стали появляться так называемые города-государства. Тэрроз находился на территории бывшей Японии и занимал невероятно большую площадь, притом продолжая разрастаться и ныне. Он привлекал к себе людей своими гигантскими размерами, возможностью найти абсолютно любую работу, которая только может существовать, любое удовольствие для души — пусть даже самое низменное и извращённое, — а также шансом начать новую жизнь или, при желании, потеряться среди людей, становясь своего рода призраком.

Почему же именно города-государства? Потому что отстраивать новые, но меньшие по площади города было не резонно из-за той же экологической непригодности земли, на которой когда-либо планировалось что-то строить.

Проблемы были связаны либо с радиацией, количество которой значительно превышало допустимую норму, либо с как раз таки мёртвой землёй в буквальном смысле слова. Когда только-только был найден тот металл, из которого изготавливают позвонки, хвосты и маски железных, а так же добрую часть обыденных вещей, сменивших свой привычный сплав на новый, повсюду стали возводить фабрики и заводы по добыче и обработке этого металла. Вот только в силу людской глупости, выбросы производств влияли на окружающую среду самым худшим образом: сначала начали заболевать рабочие, затем — жители близлежащих городов; рождались дети, больные астмой или с сильнейшей аллергией на этот металл. Врачи били тревогу, но без толку. Когда почва и речная вода годами пропитывались металлической пылью, уровень радиации стал неумолимо расти. К счастью, у людей не вырастало лишних конечностей, каждый третий родившийся ребёнок не был сиамским близнецом, и супер-способностей никто также не получил, хотя последнее, наверное, к сожалению. Зато высыхали деревья, трава не росла совсем, животные травились той самой речной водой, а о рыбёшке в этих водоёмах можно было вообще навсегда забыть. Спустя ещё несколько десятков лет средняя продолжительность жизни людей, проживающих в городах и посёлках, расположенных слишком близко к подобным фабрикам и заводам, не превышала двадцати пяти-тридцати лет и продолжала лишь сокращаться. Тогда-то важные шишки и обратили внимание на опасное производство, вот только было поздно. Добывать и обрабатывать металл можно было, но жить на той земле — нет.

Посему строительство городов-государств на более безопасной площади земли стало спасением для погибающего человечества. Точно сказать, сколько таких городов в мире, тяжело, однако многие страны перестали существовать вообще. Даже многие самые маленькие, самые бедные, самые большие и самые богатые страны, которых, по какому-то удивительному стечению обстоятельств, тоже задела экологическая катастрофа. Если на момент начала войны человечество, размножаясь в геометрической прогрессии, и приближалось к отметке в восемь миллиардов, то после войны и до одного миллиарда дотянуть было сложно. Тут уж сердобольные гринписовцы могли ссаться от радости, ведь перенаселением двуногих засранцев теперь и не пахло. Зато полным уничтожением планеты вполне уверенно несло, как от прорванной канализационной трубы, поэтому поводов снова выйти на площадь с плакатами, призывающими утилизировать остатки радиационного мусора куда-нибудь, скажем, в космос, было предостаточно. Но — то ли такие люди отчаялись, то ли просто вымерли — никто с кричалками и митингами уже не боролся за сохранность хилых остатков живой природы. Да и, в принципе, теперь никто ни за что не боролся — моральные ценности уже давно поменялись. Возможно, сыграло роль колоссальное смешение рас и культур, однако в какой-то степени в мире стало проще жить, ибо, например, понятие «толерантность» практически бесследно пропало из словарей. Нетрадиционная сексуальная ориентация перестала считаться нетрадиционной ещё в середине XXI века и теперь, если находился какой-то человек, вдруг начинавший кричать на держащихся за ручку двух парней или двух девушек что-то матерно-оскорбительное, именно его считали ненормальным. В этом плане человечество пришло к тому, чего так сильно добивались обычные люди в начале XXI века — нормальному отношению к любого рода любви. Любишь мусорный бак на углу улицы? Пожалуйста — никто не будет против. Хотя это, конечно, странно, как минимум, но главное в этом — не мешать окружающим.

Неизменными остались, пожалуй, серые, чаще всего, семидесятиэтажные высотки и яркие, вырвиглазные рекламные стенды и такие же вывески, понатыканные тут и там, словно проститутки на улице красных фонарей. От одноэтажных небольших зданий, которых осталось лишь чуть больше десятка, всё ещё веяло какой-то древней Японией, скорее всего, из-за довольно примитивных и простецких, но всё-таки зазывающих клиентов фонарей и небольших вывесок. И, между прочим, отвоевать крохотный одноэтажный домик позволить себе мог не каждый, ибо стоило такое удовольствие поистине баснословной суммы денег. Зато вот из-за асфальта создавалось впечатление, словно бы вы посетили Россию: брутально пробивающаяся сквозь бетон трава или даже деревья лишь подтверждали старую информацию об одной из двух проблем этой страны — дороге (хотя стоит признать, что в центре города асфальт практически идеальный). А вот от развлекательных центров можно было ожидать чего-то в духе бывшей Америки, будь это парк аттракционов с его гигантским Чёртовым колесом и Американскими горками, или же с казино и прочей взрослой дребеденью, где проиграть было легче, чем не поддаться соблазну и не играть в азартные игры вообще.

В общем, Тэрроз являлся ярким примером того, насколько преобразился и в то же время не изменился мир в нынешний двадцать второй век.

Сейчас ещё день, людей вокруг довольно много: жизнь в городе кипит. Возможно, Соре и работу найти удастся. Может и Анемон по дороге встретится. Уговорить её замолвить словечко за себя, чтобы старик смягчил наказание? М-м-м, можно бы… Но станет ли она это делать — уже другой вопрос.

— Господи, ладно, я возьмусь за голову, только скажи мне, что же делать? — устало протянул парень, посмотрев куда-то в небо и вознеся к нему руки с таким видом, будто вот-вот начнёт беззвучно плакаться самому себе. Однако Сора утрировал своё горе, лишь немного расстроившись из-за сложившейся ситуации. Он, так и не получив ответа свыше, сунул голову под холодную струю воды фонтана, исполненного в виде тёмно-синего дельфина, стоящего в центре небольшого парка посреди улицы. Окружающие косо поглядывали на беловолосого придурка, но тому было откровенно начхать на их мнение.

Есть такие люди, которые увлекаются своим хобби настолько сильно, что забывают банально спать или есть. И, вроде бы, с одной стороны, это нормально — со многими такое бывало. С другой стороны, это может доходить до абсурда.

Сора, например, вечно находится в интернете, ища новую информацию, которую не знал до этого или которую было бы стыдно не знать в его возрасте и в нынешнем веке. Хозяин магазина с детства любил готовить, поэтому и открыл свою забегаловку, где готовил лично он сам. Ему нравится процесс готовки и её результат, а так же похвала со стороны посетителей. Нельзя сказать, что Анемон любит воровать, но это у неё получается в разы лучше, чем работать в магазине старика. В какой-то степени девочка даже гордилась своими навыками.

Роши обожал программирование и робототехнику.

Мальчик ещё в раннем детстве увлёкся собиранием некоего паззла из примитивных железных частей, винтиков и болтиков, из которого, если его правильно соединить, получалась маленькая игрушечная машинка. И когда Роши собирал машинку до конца, он просил новую игрушку посложнее, побольше.

В полтора года он уже мог полностью собрать и разобрать системный блок компьютера и починить что-нибудь несложное из бытовой техники, после чего, получая похвалу от матери, его интерес к механике стал лишь увеличиваться.

Обычно мальчишек вроде него дразнят: «Очкарик! Ботаник! Задрот!» — но его этот период обошёл Роши стороной, хотя друзей он себе всё равно найти так и не смог. Ребята не выносили его воодушевлённых рассказов о новом роботе, которого он купил и зачем-то разобрал, и уходили. Что уж говорить об отношениях с девушками? Те не просто «фукали», когда видели комнату Роши, нет. Абсолютно нормально увидеть в комнате шестнадцатилетнего парня кучу смятых салфеток, разбросанных по полу, взрослые журналы или, в крайнем случае, DVD со схожим содержанием. Но комната Роши была совсем иная: она полностью заново переделана и собрана из кусков железа. Стены не были обклеены обоями, зато были обшиты сваренными металлическими пластинами. Вся мебель в комнате сделана по тому же принципу, только как на вид, так и на деле, она была прочнее обычных пластин. Благо матрас, одеяло и подушка на железной кровати парня были настоящими и самыми обычными, хоть и с детскими рисунками маленьких ракет. Роши буквально всё старался перекроить и сделать из деревянного или пластмассового — железным и механическим. С карандашами и линейками он сделал то же самое, но хотя бы стержни оставил прежними.

Стоило даме сердца зайти в эту холодную серую комнату, как ей тут же становилось не по себе, а добивали её рассказы Роши о том, что он подарил своей младшей сестре на её день рождения железное, но пышное платье, сделанное им из подвижных гибких металлических пластин. Дама с криками убегала из дома Ятсуме и божилась никогда туда не возвращаться. Так, в общем, и было. Сам Роши пожимал плечами, провожая взглядом убегающую любовь. А что ему будет? Разбитое сердце? Вряд ли. Ему интереснее создавать что-то странное и обязательно железное.

Абсурд? Нет, конечно! Как вы могли подумать…

Однако парня всё устраивало.

Большую часть своего времени подросток проводил в гараже, там же он и занимался робототехникой или просто что-то чинил, собирал или разбирал. Свободного места в помещении почти не было, так как повсюду валялся какой-то металлический хлам: сломанные роботы, различная домашняя старая техника, — причём в таком количестве, что грозил занять всё пространство гаража.

Роши и сейчас с радостью пошёл бы туда, но мать отправила его прогуляться с собакой, ибо сама она была занята работой по дому, а младшие сёстры Ятсуме ей помогали. Ни одну девочку нельзя было отправить прогуляться с гигантской псиной-ротвейлером. Парень это понимал, поэтому смиренно, хоть и неохотно, отправился выгуливать домашнее животное.

Анемон отдала последний заказ в руки клиента и, забрав у него деньги, прогулочным шагом отправилась обратно в магазин. Она уже во второй раз шла мимо древней детской площадки, на которой, по какому-то странному стечению обстоятельств, не было никого. И это означало, что малышка могла вдоволь нагуляться здесь одна и не подраться с кем-то из детей за единственные качели.

Вообще-то девочка считала себя взрослой, но упускать такую возможность было бы непростительно даже для самой себя.

Качели оказались старыми и от любого их движения раздавался душераздирающий скрип, разносящийся по всей детской площадке, но её это не заботило. Она раскачивалась на ржавых цепях до такой высоты, что, замирая в воздухе в самой высокой точке лишь на секунду, могла увидеть, кто и куда идёт за невысоким деревянным забором, ограждающим всю площадку.

Близился вечер, а Анемон всё ещё находилась на детской площадке, только теперь она пыталась играть в бейсбол сама с собой, что получалось откровенно плохо. В качестве биты — длинная деревянная дощечка, а кем-то потерянный мячик девочка нашла в кустах. Вот только подавать было некому. Ну да и ладно, зато она может натренировать удар. Правда, зачем? Может быть, она потом и Сору позовёт на эту площадку, и они вместе поиграют?

— Глупость какая, не будет со мной этот придурок играть, — пробубнила себе под нос девочка и особенно сильно ударила импровизированной битой по мячику, который она за несколько секунд до этого сама же и подбросила над своей головой.

Мяч перелетел через забор и от чего-то срикошетил обратно вверх, но тут же снова скрылся за забором. Кто-то ойкнул и даже, видимо, упал. Девочке не пришлось долго анализировать случившееся, и она почти сразу поняла, что попала мячом по голове какому-то прохожему, но не сдвинулась с места, надув губы и ожидая, когда же пострадавший решит выяснить с ней отношения.

Спустя полминуты из-за забора вышел парень шестнадцати лет, потирающий ушибленное место и поправляющий очки с квадратной чёрной оправой, а в другой руке держащий поводок. Следом за ним показался и огромный ротвейлер, не обращавший никакого внимания на девочку, а что-то нюхающий на земле и дергающий своего хозяина в сторону. Сначала подростки долго пялились друг на друга, не решаясь что-либо сказать, но первым всё же заговорил парень:

— Это твой мяч?

Роши был не из тех, кто стал бы из-за подобного ругаться с незнакомым человеком. Плюс ко всему — эта девочка младше него, и она ведь просто играла, случайно попав в него мячом. С кем не бывает?

— Нет, — Анемон и глазом не моргнула.

— Но… Эм-м… Разве не ты тут играешь? — подросток не понял, зачем девочке так очевидно врать. Но она и не врёт, мяч действительно не принадлежал ей. Люди, формулируйте свои мысли правильно!

— Я играю, — подтвердила Анемон. — Но мяч не мой, — кивнула она на названный предмет, покоящийся на ладони очкарика. Тот покрутил мяч в ладони и хотел было ответить, но девочка его опередила:

— А вообще, давай, подкинь мне его! — Анемон приняла стойку и приготовилась ударить по мячу.

— Хорошо, — улыбнулся Роши, не имея ничего против затеи девочки. Он замахнулся, при этом замерев и прицелившись, а затем с силой кинул мяч прямо туда, где тот должен был столкнуться с дощечкой. И так и случилось, вот только мяч, срикошетив от деревяшки, снова полетел в несчастного парня, который не являлся спортсменом и не имел развитых рефлексов, вследствие чего среагировать моментально и увернуться он тоже не смог…

Прогулка Соры заняла примерно часа четыре. Парень откровенно ничем не занимался, бесцельно блуждая по улицам Тэрроза, катаясь на воздушном метро и без стеснения разглядывая окружающих его людей. Работу он тоже не искал, надеясь на то, что хозяин магазина перебесится и своё решение изменит.

Ямарута, вернувшись в магазин к старику и сев за барный стол, стал привычно терпеливо дожидаться, когда мужчина закончит свои дела и выйдет в зал. В течение дня парень был несколько подавлен, но прогулка его взбодрила и он решительно настроился серьёзно поговорить по поводу работы со стариком.

— Чего, нагулялся? — мужчина показался из кухни, вытирая руки об полотенце и расправляя рукава белой рубашки.

— Угу, — буркнул Сора и уткнулся лбом в лакированный стол. — Я погулял, помыл голову в фонтане, дважды был облапан в поезде метро, кажется, стал понимать язык животных, побеседовал с бомжем… Интереснейший человек, кстати! Такой образованный… А ещё я, наконец, всё понял и буду работать, ладно?

Старик покачал головой, укоризненно глядя на беловолосого.

— История безумно интересная, но извинения суховаты для того, кто действительно что-то там осознал.

— Но я осознал.

— Да верю я тебе, — махнул он рукой.

— То есть всё нормально? Берёшь меня обратно? — и без того ярко-жёлтые глаза Соры засветились в надежде.

Мужчина протянул задумчивое: «Хм-м-м», — и пожал плечами.

— Ну, то есть да?

Он снова молчит.

— Короче да.

— Всё-то ты за меня решил, а! — старик несильно хлопнул Сору полотенцем по лбу, а затем заулыбался. Слишком долго злиться на этого бездельника было выше его сил. — Мир, любовь и трёхголовые щенки, но только если ты сейчас пойдёшь и поищешь Анемон. Я отправил её разносить заказы ещё утром, но она до сих пор не пришла. Возможно, гуляет, но скоро уже вечер, ей лучше бы вернуться.

Парень, услышав это, встрепенулся и встал из-за стола.

— Ни слова больше, — важным тоном ответил Сора и быстро исчез из магазина.

— Эй! Я же тебе не сказал, куда она пошла! — запаниковал старик, начав махать руками в надежде, что парень его заметит или хотя бы услышит его выкрик, но чуда не случилось. Проследив через панорамные окна, выходящие на улицу, в какую сторону направился Ямарута, хозяин вздохнул и махнул рукой:

— А, ладно, сам разберётся.

— Ты же не специально, да? — Роши отряхнул штаны от пыли и уставился на Анемон, которая что-то насвистывала, равнодушно глядя в сторону. У парня начался нервный тик, но он сдерживался и не переходил на крик.

— Ну, знаешь, это довольно травмоопасная игра…

— Это не отговорка! Ты специально!

— Да я даже играть толком не умею!

— У меня теперь синяк на животе будет, тебе спасибо!

— Ой, какие мы нежные. Иди к мамочке под юбку, плакса, — злорадно улыбаясь, Анемон начала передразнивать парня и корчить рожи при разговоре. И это оказалось его больным местом.

— Да я тебе!..

Роши хотел было кинуть в девочку мячик. Не сильно. Так, профилактики ради. Но кто-то слегка хлопнул его по затылку, однако этого хватило, чтобы Ятсуме выронил мячик и пошатнулся в сторону от испуга. Перед ним оказался парень с короткими белыми, как снег, волосами и янтарными глазами, взгляд которых был направлен на девочку. Роши подметил, что беловолосый выше него на голову, если не на полторы, а одет был во всё чёрное.

— Старик тебя уже заждался, — Сора улыбнулся, пряча руки в карманы штанов.

— Да-да, я так и поняла, — фыркнув, кивнула Анемон, и в этот же момент у неё должна была зажечься лампочка над головой, ибо девочке пришла в голову гениальная мысль. Она подбежала к Ямаруте и обняла его за торс, начав театрально плакать. — Только сначала… Разберись с ним! — малышка кивнула на опешившего очкарика. — Он хотел кинуть в меня мяч, Сора! Прямо в лицо целился! Сделай что-нибудь…

— М-м? Кто? Он? — Ямарута перевёл взгляд на подростка. Роши под холодным взглядом парня визуально уменьшился в размерах и сглотнул образовавшийся в горле ком. Но погодите-ка… Ятсуме же не был зачинщиком этой ситуации, а этот беловолосый об этом не знает? — Не похож он на плохого парня, перестань.

Подросток облегчённо выдохнул. Анемон не растерялась:

— Он ещё обещал спустить на меня свою собаку, — всхлипнула девочка, опустив голову, но посмотрев на Роши исподлобья и пальцем одной руки проводя вдоль своего горла, а затем этим же пальцем указав на самого очкарика. Маленькая стерва, чтоб её!

— Всё не так! — подросток, заметив, как Сора смотрит на большого ротвейлера, не особо по-доброму глядящего на беловолосого, захотел всё-таки объяснить ситуацию. — Я просто мимо шёл, выгуливал… собаку…, а тут сверху на меня мяч упал! Это она! А потом она… попросила подкинуть мяч, отбила…

— Хватит, я понял. Но она-то не специально зарядила в тебя мячом, верно? А ты целенаправленно собирался причинить ей вред, — перебил парня Сора, снова посмотрев тому в глаза. — Ну, что же с тобой теперь делать? — и он улыбнулся так, как обычно улыбаются все жулики, к числу которых причислялась даже Анемон, у которой эта ситуация вызвала ностальгию. — Я мог бы заявить в полицию…

— Да я тоже мог бы! Она мне синяк такой оставила! Вот, — Роши задрал свою тёмно-синюю толстовку наверх и продемонстрировал Соре внушительный сине-красный синяк на нижней части живота.

— Ещё и за домогательство статья, — объяснила девочка Ямаруте, и тот начал понимающе кивать ей в ответ.

Нервный тик вернулся к подростку, совершенно не понимающему, действительно ли эти двое такие глупые или специально прикидываются таковыми, дабы выиграть ситуацию.

— Вы идиоты? Оба?

— Обзываться тоже не надо, это лишь ухудшит твоё положение, — деловито пояснил Сора. — Что ж, раз такое дело, давай решим всё мирно.

— Как, например? — фыркнул очкарик.

— Играем? — беловолосый ухмыльнулся и взял в руки ту самую дощечку, служащую в качестве биты, и передал её Роши. — Я брошу мяч, а ты попробуй отбить. Отобьёшь — я заплачу за твой моральный и физический ущерб, нет — и ты, когда Анемон захочет, будешь ходить с ней сюда и играть. Ребёнку ведь скучно играть одному. Согласен? — Сора с трудом сдерживал злую усмешку.

— Жестокие правила, однако, — приподнял бровь Роши, постукивая дощечкой по песку. Он хотел уже просто уйти домой, но его никто так легко отпускать не собирался, и парень это понимал.

— Ну, так как? Не слабо? — Ямарута решил подогреть самолюбие подростка.

— Не слабо, — усмехнулся тот и отдал Соре мяч, вставая в ту же позу, в которой стояла Анемон, когда готовилась бить по мячу.

— Отлично.

Беловолосый отошёл на добрый десяток метров от Роши и, медленно замахнувшись, замер.

«Не отобьёшь», — Сора улыбнулся своей мысли и таки бросил мяч в сторону подростка, да с такой силой, что тот ничего понять не успел, но, закрыв глаза, наугад махнул «битой» в воздухе. И только лишь когда Анемон обескураженно выдохнула, Роши позволил себе открыть глаза.

То, что ударная сторона дощечки просто-напросто отломается — никто не знал. Кроме самого Соры, конечно. Дощечка стала заметно короче, и образовавшаяся волокнистая древесина на конце оставшейся «биты» напоминала кисточку.

«Это что ещё за хрень?!!!»

Роши и слова не мог выговорить, роняя импровизированную биту и не моргая глядя на Сору. Он был в шоке.

«Такая силища, что даже доску проломил мячом… Да такое только в мультиках бывает!»

С каждой новой такой мыслью Ятсуме становилось плохо. Беловолосый дал «пять» девочке, которая потом повернулась к очкарику и приложила тыльную сторону ладони ко лбу, оттопырив указательный и большой пальцы — жест, означающий, что парень лузер. Но его это мало заботило.

«Люди так не могут… Я, конечно, не уверен, но вдруг он…»

Заметив, как Сора смотрит на него, Роши отвлекся от своих мыслей и вздрогнул. Этот взгляд он ни с чем не мог сравнить. Ямарута словно бы предупредил им очкарика о том, что, если тот сделает или скажет что-то, что ему не понравится, то Роши попрощается со своей головой.

— Ты проиграл, — вдруг улыбнулся Сора так, как улыбаются воспитатели в детском саду, и пошёл вместе с Анемон в сторону забора за спиной подростка. Попутно назвав улицу и дом, парень пообещал, что если Роши не явится с утра, то беловолосый заявит на него в полицию.

— Ты же не хочешь, чтобы все подумали, будто ты собирался спустить собаку на ребёнка? — заулюлюкала девочка, вприпрыжку побежав за Сорой.

Роши ничего не ответил. Он пытался не думать о том, кем мог являться этот парень, но сама мысль об этом будоражила воображение подростка. У него было много вопросов, но он не придумал ничего умнее, как взять небольшой камень с земли и, сильно замахнувшись, кинуть его в спину уходящему Соре.

То, что произошло дальше, Роши даже и не предполагал.

Ямарута неожиданно сделал сальто назад, но не до конца: он встал на руки и завис в воздухе, а затем с размаху ударил тяжелым ботинком тот самый камешек, отправив его обратно подростку. Это произошло так быстро, что ни Роши, ни Анемон не успели ничего понять. Камень просвистел в каких-то миллиметрах от уха подростка, тогда как Сора встал на ноги и повернул голову в его сторону, как-то по особенному злобно ухмыляясь.

Очкарик так и стоял на трясущихся ногах, оцепенев на месте, пока игра в гляделки не закончилась и желтоглазый с девочкой не ушли. В немом шоке он вернулся домой, апатично кивая на привычные вопросы матери и, отказавшись ужинать, ушёл в свою комнату. Роши свалился в кровать и погрузился в мысли о том, что, возможно, этот чёртов Сора был железным.

Сора любезно открыл дверь перед Анемон, та зашла вперед, сбрасывая сумку на стул и усаживаясь за барный стол. Парень последовал её примеру.

— О, нашлась пропажа, — улыбнулся старик, выходя из кухни. В ответ на это девочка лишь заулыбалась и захихикала.

— У нас новый рабочий завтра утром должен заявиться, — как бы невзначай пробормотал Сора, вводя хозяина магазина в ступор.

— В смысле?

— А вот завтра и узнаешь.

— Не понял.

— А что тут непонятного? — весело засмеялась Анемон, прекрасно понимая, что Ямарута собирался скинуть часть работы на того подростка, и начала рассказывать старику о том, где она пропадала и что это за «рабочий» такой.

На самом деле Роши не собирался приходить в этот магазин и тем более отправляться на прогулку с малознакомой ему девочкой, но, проведя полночи в раздумьях о возможности увидеть железного или что-то о них узнать, он решил, что прийти хотя бы раз будет не лишним. Парню было бы весьма любопытно узнать, если Сора всё-таки окажется железным, каким же образом тот смог жить среди обычных людей, работать с ними, скрываться? А даже если беловолосый и не был одним из этих страшных, но невероятных созданий, он, в любом случае, по мнению очкарика, был похож на того, кто знает то, что хотелось бы узнать такому механику-любителю, как Роши. Ведь любому из робототехников было бы интересно понять, по какому принципу устроены позвонки, хвосты и маски железных, как они работают, чем их питают, как этим управлять…

Роши отогнал ненужные сейчас мысли подальше, мотнув головой и, вдохнув поглубже, неуверенно зашёл в магазин.

— Здравствуйте?.. — он опасливо выглянул из-за двери, ища кого-нибудь взглядом.

— Я думала, ты не придёшь, — Анемон постаралась спародировать интонацию и голос Соры, когда тот в своё время сказал ей то же самое, подойдя к очкарику вплотную и начиная его беззастенчиво разглядывать.

— Ну-у-у, я же проиграл, верно? — нервно улыбнулся подросток, почёсывая затылок и скромно заходя в помещение. — А где… Сора, да?

— А, он как всегда. Старик его будить пошёл.

— Старик — это хозяин заведения?

— Угу.

— А… как его зовут?

— Да хрен его знает. Старик и старик, — пожала девочка плечами в ответ на удивлённый взгляд Роши и достала список заказчиков на это утро.

— Стрижка-вспышка! — с этим воинственным криком мужчина поднёс горящую зажигалку к волосам спящего Соры, на что тот среагировал моментально, отпрыгнув в сторону и, исполнив воистину великолепный кроватный пируэт, упал на пол. Не для старика он свои волосы отращивал!

— Всё, я встал, прекрати! — начал защищаться Ямарута.

— Работать, Сора.

— Иду, иду…

Парень быстро повторил все утренние процедуры, оделся и вышел в зал. Он не сразу приметил Роши, как-то сконфуженно сидящего за барным столом, но затем расположился рядом и вперился сонным взглядом в лицо подростка.

Молчание длилось слишком долго. По крайней мере, так казалось Ятсуме. С каждой минутой он ощущал себя во всё более неловком положении, но заговорить сам не решался. Тяжело находиться рядом с человеком, взгляд которого вчера обещал тебя убить!

— Тебя как зовут? — вяло пробормотал Сора, подперев голову рукой.

— Зови меня Роши, — он попытался улыбнуться, но незаинтересованный, или, скорее, даже отсутствующий взгляд парня заставил подростка подавиться воздухом. Неловко? Слишком! Да и что с этим беловолосым не так?!

— Работать, нахалы! — прогремел старик, заносящий в зал коробки с заказами. — Новенький!

— Да?! Что? Новенький?.. — подскочив на месте от неожиданности, Роши уставился на мужчину с открытым недопониманием.

— На кухню, объясню, что делать будешь. Анемон — заказы, Сора — доставка. Быстро!

— Есть, сэр! — на автомате громко отозвались Роши и Анемон. Только спустя минуту до очкарика дошло, что его обдурили, но было как-то неловко отказывать в помощи старому хозяину магазина, начинать при нём разбор полётов и выяснять, кто не прав. Да и подростку, в принципе, не тяжело было помочь разок… Подумаешь…

А вот Сора лишь устало промямлил что-то невнятное и закинул сумку на плечо, желая поскорее закончить с работой и лечь спать. Нет, точно пора обрубить интернет и начать спать по ночам. Знания — сила, но недосып — страх всего человечества, который теперь, по мнению Соры, точно этих знаний не стоит…

====== Глава 3. Арена, Томо и Дети ======

Заведение старика отличалось от всех прочих тем, что прийти в него и выпить можно было даже среди бела дня, хотя обычно люди считают более приемлемым нажираться в дым ближе к вечеру. Сюда же приходили заядлые алкоголики и либо те, кто просто хотел вкусно поесть, либо те, кто знал старика лично. Вот последних мужчина не любил по той простой причине, что в рабочее время ему некогда было общаться со своими знакомыми, отвечать на их вопросы или выслушивать жалобы. Хозяин ведь, всё-таки, занятой человек. Но даже среди его знакомых и приятелей, изредка заходивших в заведение, были те, кому он просто не мог отказать и смиренно уделял им своё драгоценное внимание. Благо теперь работа распределена между четырьмя работниками и мужчине стало легче, а свободного времени появилось больше.

— …и теперь я не знаю, что мне дела-а-а-ать! — в этот раз из магазина доносились унылые мужские завывания, эхом разносящиеся по улице и явно мешающие кому-то лечь спать пораньше. А ведь уже близился вечер. — Ну что мне де-е-ела-а-ать? — продолжал выть в голос грузный мужчина примерно одного возраста с хозяином магазина, вытирая пот со лба и слёзы с щёк. Обычно такие люди, как этот мужчина, выглядели несколько мерзко: большое пивное брюхо, явно излишний вес, свинячьи глазки, потные ладони и толстые, похожие на сардельки, пальцы; противная лысина, в которой отражался потолок. А когда такие, как он, плачут, становится ещё более отвратно, ведь слёзы и сопли, вкупе с жалостливым выражением лица и внешним видом в целом создавали такое впечатление, будто человек перед вами — толстая безвольная… Но да ладно.

Старик вздохнул.

— Так следил бы за сыном и проблем бы не было! До последнего не замечал его, а теперь жалуешься, что сынок влип в неприятности! Какой из тебя родитель, а? — причитал он, из-за чего плачущий клиент, по совместительству старый приятель хозяина, от стыда буквально уменьшался в размерах.

Из-за угла входа на кухню выглянул Сора и, хитро улыбаясь, подошёл к мужчинам, сел за барный стол, вальяжно и громко закинув ноги на столешницу.

— Я тут случайно подслушал ваш разговор и, знаете, я могу помочь, если заплатите, — парень одарил толстого мужичка широкой уверенной ухмылкой, и тот сразу изменился в лице, увидев в нём Мессию. А вот хозяин хлопнул наглого Ямаруту по затылку.

— Денег тебе мало?! Хочешь сказать, я вам, проглотам, плачу недостаточно?! Ах ты!.. — взорвался старик, но Сора выставил перед собой руки, одновременно и показывая «стоп», и защищаясь от новых посягательств на свой затылок.

— Деньги лишними не бывают, сам же знаешь.

— Я заплачу! Сколько ты хочешь?! — от радости клиент даже перегнулся через стол и наклонился к беловолосому, всем своим видом излучая надежду. Старик в ответ на это оторопело завис, а Ямарута заулыбался ещё шире.

— Мы тоже пойдём! — с кухни так же выбежала шумная малышка и, продемонстрировав свои девичьи мускулы, засветилась азартом.

— Куда пойдём? — вопрос был задан Роши, зашедшим в заведение без задней мысли. Он только что закончил разносить заказы. Подросток удивительно легко поддался порыву и продолжал приходить в заведение всю следующую неделю, помогая по работе, ибо компания из маленькой хамоватой девочки, двадцати-двадцатидвухлетнего (Роши был не уверен в точном возрасте Соры) раздолбая и строгого, но доброго старика, ему показалась приятной и очень дружной, несмотря на всю её странность.

— Да вы издеваетесь… — выдохнул беловолосый.

— Никто никуда не пойдёт! Всех уволю!!!

— Ой, вот не начинай!

— Сора!

— А ты...!

— Сора-а-а, — Анемон любила три вещи: сладкое, сон и раздражать Ямаруту. — Куда мы идём?

— На Арену. Ты же тоже подслушивала, зачем спрашиваешь? — парень обычно не подавал виду, если был раздражён, но его выдавала привычка чесать затылок в такие моменты, и девочка, разумеется, уже давно заметила это.

— Так ты подслушал их разговор… — с укором посмотрел Роши на беловолосого. Тот, уже привыкнув к ворчливому подростку, лишь пожал плечами, что можно было интерпретировать как: «Да, и что?»

Арена — это некий современный Колизей, который считается незарегистрированным закрытым мероприятием, в своё время оно было признано как варварское и аморальное. В качестве зрителей приходили все любители жестоких драк и убийств. Даже некоторые политики.

— Кстати, а что, собственно, случилось у этого человека? — поинтересовался очкарик, вновь взглянув на Сору.

— Ну, — тот вздохнул. — Его сын, чуть младше меня, связался с кем-то очень влиятельным, но не очень хорошим. Типа бандитов каких-то, я не слишком вникал в разговор. Парень попал в долги, которые выплатить не смог бы даже при всём своём желании, и его выкрали, чтобы выпустить на Арену, а папаша его узнал обо всём только сейчас и помочь сынку никак не может.

— Его же убьют там! — встрепенулся Ятсуме, вспоминая рассказы про это подобие Колизея. Сам он никогда не был там и не мог в полной мере представить, что это за место.

— Именно. Поэтому Арена и его смерть на ней — это как выплата долга, — Сора равнодушно пожал плечами. — В общем, это и был его отец, и он хочет вернуть сына домой. Конечно, семейные распри и бандитские разборки — не мои проблемы, но мужик пообещал заплатить круглую сумму за то, чтобы я вернул ему его глупого отпрыска. Деньги всем нужны.

— Если этот мужик может оплатить твою помощь ему, почему он не может вернуть долг за сына? — задала резонный вопрос девочка, сложив руки на груди и нахмурившись.

— Даже если умножить ту сумму на три, её всё равно не хватит, чтобы выплатить долг. А вот изначальной суммы вполне хватит, чтобы моя еврейская душа была счастлива, и сынишка этого мужика был жив.

Спрашивать же беловолосого о том, на кой чёрт ему понадобилась довольно крупная сумма денег, никто не стал. На деле же он банально беспокоился о том, что старик вновь прогонит его с работы уже не в воспитательных целях, но так как парню искать новую работу будет совершенно лень, деньги, полученные от того мужика за возвращение сына в семью, помогут ему прожить без работы около трёх месяцев.

— А ты точно справишься? — помрачнела Анемон, опустив голову. Сора косо глянул на малышку. — Один раз я была на Арене как зритель… Умереть там — обычное дело.

Была на Арене? Она? Даже если как зритель… Довольно интересная, и в то же время сомнительная информация. Хотя чему тут удивляться? Ямарута с лёгкостью мог назвать пятнадцать имён малолетних наёмников Тэрроза, так что ребёнок на Арене в качестве зрителя — вещь вполне адекватная на фоне всего остального.

— Знаю. Я справлюсь.

«По сравнению с тем, что было десять лет назад, ваша Арена — просто песочница для детей», — мысленно усмехнулся парень, но вслух решил не говорить этого.

Арена была создана ещё в конце XXI века двумя молодыми парнями, близнецами Уокер, фанатевшими от кровавой резни между людьми. К сожалению для самих создателей, лавочку быстро прикрыли, просуществовала она всего пять лет. Близнецы вновь и вновь предпринимали попытки отстоять своё детище, стараясь окончательно запустить проект, но получилось это лишь недавно, буквально семь лет назад. Часть денег от прибыли Арены уходила городской полиции в качестве взятки, а потому местный Колизей всё же продолжил своё существование и больше уже ничего не боялся.

Мероприятие проводилось под землёй, сама Арена находилась под зданием одного ночного клуба, через который и можно было на неё попасть. Спускаясь на лифте на несколько десятков метров под землю, можно было услышать отдалённые вскрики и возгласы уже собравшейся толпы, а после него — увидеть длинный тёмный коридор, ведущий к главной лестнице между трибун. Места можно было занимать любые.

Само мероприятие считалось далеко не бесплатным, но люди, приходившие посмотреть на бои, которые здесь проводили, обычно щедро доплачивали участникам, а если точнее — своим любимцам. Деньги, естественно, отдавались организаторам, а те из так называемых «пожертвований» выделяли часть суммы себе и часть тому, кто действительно этого заслужил.

Трибуны располагались по кругу от Арены — круглой зоны в центре гигантского помещения с высоким потолком, обнесённой куполообразной железной сеткой — в несколько десятков рядов. И обычно они были забиты до отказа.

— Мне придётся идти туда, — Сора ткнул пальцем в сторону большого круглого пространства в центре, пол которого был покрыт песком. На него ведь мягче падать. Возможно, это задумка организаторов, а может быть, Уокеры просто решили сэкономить на напольном покрытии. — А вы двое ждите здесь. Когда я вытащу оттуда это Папино Чудо, вы поведёте его в магазин. Меня можете не ждать.

— В смысле «не ждать»?! Ты же будешь драться, устанешь и… — оторопело отреагировал Роши.

— Вы поведёте его. Вдвоём. Я приду позже. Вопросов не задавать, — не повысив тон, металлическим голосом произнёс парень и, не дожидаясь ответа, стал спускаться по лестнице.

Когда Ямарута был настолько холоден со своими подростками, то они всегда его слушались и не возражали, потому что уважали. Хотя обосновать это чувство они не могли, ведь, по сути, ребята просто случайно встретились и подружились с Сорой, но ничего особенного больше между ними не было. А может, повод и не нужен вовсе?

Залезть в гигантскую клетку для людей снаружи можно было лишь взобравшись вверх по сетке в определенном месте. Там были замки, открывающие сетку в метр шириной, полметра высотой. Человек перебирался по ней внутрь, и тогда сетку снова закрывали. Ключи и замки постоянно менялись, поэтому выбраться можно лишь победив или проиграв на Арене.

Что касается правил — они довольно свободные. Можно прийти группой, можно в одиночку. То есть победителей могло быть несколько, но количество призов (денежная награда) не увеличивалось от этого. Увеличивались только шансы банально победить. Главное правило — убей или будь убитым. А способов предоставлялась масса.

Сора забрался на сетку и посмотрел вниз. На уровне полутора-двух метров от песка по всему периметру был выступ из деревянных досок шириной, достаточной лишь для того, чтобы стоять на нем. Парень спрыгнул на выступ, приземлившись на ноги в приседе. Его ботинки довольно сильно шумели, когда он что-то бил ногой. Видимо, зависело это от силы самого удара. Плюс к этому, Сора довольно тяжёлый, несмотря на то, что габариты его телосложения самые обычные.

Затем он спрыгнул на песок. Только в этот раз беловолосый не встал, а остался в позе полуприседа.

Он зашёл на Арену немного раньше остальных, но это хорошо: парень смог досконально изучить каждого участника беглым взглядом и уже знал, что достойных противников для себя здесь не видит. Но он не видел и того пацана, за которым он и подростки пришли. Возможно, его, как и ещё нескольких участников, выпустят на Арену чуть позже. Значит, надо продержаться.

«Продержаться? — спросил он у себя самого и усмехнулся. — Как два пальца…»

Около пятидесяти разных людей вышли на Арену: кто-то так же через сетку, кого-то вывели из ограждения, которое прилегало к земле и тянулось на два метра вверх, переходя в ту самую сетку, сплав которой был тот же, что и у искусственных позвонков Соры, а значит сломать её, по факту, невозможно. У многих, — да что там, у всех! — при себе было разнообразное оружие.

Сора посмотрел вбок. На стенке ограждения на специальных подставках, стояли самые древние простецкие виды оружия. В них всегда было что-то притягательное, а от одного взгляда на любое из этих орудий ощущалась вся его разрушительная мощь. Наверное, поэтому они до сих пор были популярны. Вот только Ямарута, не питая симпатии к подобному, приметил лишь стальную тонкую трубу, идеально умещающуюся в обхвате ладони. Был дан сигнал — выстрел из пистолета куда-то вверх. Трибуны затряслись, ибо разгорячённые зрители повыскакивали с мест и начали болеть за любимцев или просто орать какой-то бред, вроде: «Разнесите здесь всё к ебени матери!»

На беловолосого тут же метнулись двое парней, расценивших его как лёгкую цель.

С одной стороны, это вовсе не удивительно. По сравнению с большей частью участников — да и, будем откровенны, с большей частью мужского населения вообще — рост Соры едва превышал средний, а его телосложение пусть и спортивное, но до звания «качка» парню было ох как далеко. К этому ещё стоило приплюсовать его слегка детские черты лица — и вот она, замухрышка, не знающая, каким образом оказалась в подобном месте! Хотя сам парень ни на что никогда не жаловался, ведь, с другой стороны, главное — не внешность и тело, а навыки и техника. К счастью для самого Ямаруты, о подобном здесь никто не задумывался — им просто нечем было это делать — и, увидев перед собой щуплого (рядом со многими из участников Сора действительно выглядел таковым) паренька, во что бы то ни стало решили убить его первым делом, ибо он олицетворял собой воплощение лёгкой мишени.

Оба нападавших были выряжены в специальную одежду в тёмных тонах с кучей заклёпок и карманов, а поверх неё — чёрные пуленепробиваемые жилеты. Это казалось, как минимум, бессмысленным, по мнению Соры. Сделав шаг вперёд и вбок, парень ударил трубой по затылку одного из них. Участник Арены на минуту потерял равновесие и свалился на песок, чертыхаясь и фыркая. Затем труба быстро скользнула в ладони беловолосого в обратную сторону, ударяя второго нападавшего в нос. Тот, застонав от боли, опешил и выронил какое-то подобие секиры, хватаясь за лицо и вытирая хлынувшую из ноздрей кровь.

Тем временем на железного бежали ещё двое с довольно длинными мечами. Ямарута не любил мечи только по одной простой причине — он не умел ими пользоваться, но легко их блокировал. Через пару секунд враги остались без этих ненавистных беловолосому кусков железа, но парни не сдались: стоя в метре от Соры, один из нападавших умудрился ухватиться за доступный конец трубы, а затем второй парень сделал тоже самое. В итоге железный держал её по середине, но отпускать не собирался. Участники, самодовольно улыбаясь, стали толкать его назад с помощью трубы, стараясь опрокинуть Ямаруту на спину.

Сора так и поступил: сам упал на песок, при этом не отпуская трубы, а затем, каким-то немыслимым образом извернувшись, встал на ноги, выдирая трубу из рук парней, тогда как после подобного манёвра на спинах оказались именно они. Участники не успели опомниться, как беловолосый ухмыльнулся и, коленом проломив трубу напополам, воткнул её концы в глотки парней. Железка оказалась полая внутри, и из отдельных её частей живописно хлынули два фонтана крови.

Первая пара нападавших, ожидая свою потерянную на минуту очередь, неожиданно для Соры дали дёру в обратную от него сторону, оставив беловолосого в гордом одиночестве. Хотя, оно длилось не долго, ибо железный, заглядевшись на убегающую парочку, не заметил, как к нему со спины буквально подкрался огромный амбал с шипастой битой в руке, прозевать которого в трезвом уме было бы тяжело…

Роши и Анемон, наблюдавшие всё это действо с трибун, не ужасались увиденному, а продолжали с волнением следить за каждым движением Соры.

— Тебе не кажется, — осторожно начал Роши, облизывая пересохшие губы, — что Сора… довольно сильный?

— А не заметно, что ли? Он же кромсает всех направо и налево! Очевидно, что он сильный! — удивилась девочка, уперев руки в бока. Она испытывала гордость за Ямаруту, мол, хоть где-то этот бездельник отличился.

— Нет, я не так выразился… — вздохнул подросток и снова стал следить за беловолосым. — Забудь.

— Нет, не забуду. Начал — заканчивай, — хмыкнула она, намекая на то, чтобы парень продолжил свою речь. Роши выдохнул, стараясь чётче сформулировать свои мысли, и постарался быть как можно более осторожным в выражениях.

— Сора поражает своими навыками, рефлексами и жестокостью, так?

— Так.

— Я просто думаю… что… — Ятсуме потёр переносицу. Слишком часто он подозревает Сору в том, что тот является железным, а от этого не Ямарута, а сам очкарик становится подозрительным. — Что, возможно, Сора не… не совсем человек…

Девочка, услышав это, склонила голову вбок, осуждающе глядя на парня, а затем строго проговорила, сильно ударив Роши по затылку, для чего ей даже пришлось подпрыгнуть:

— Да он круче многих людей, которых я встречала! Ты только глянь, что он вытворяет! Он, кстати, довольно гибкий для парня… И с растяжкой у него, я смотрю, всё хорошо…

Шатен вздохнул. Он решил, что Анемон не до конца поняла, что он имеет ввиду. Зря он начал это разговор.

— Но свою мысль ты мне донёс. Какая разница, кто он, если он хороший человек?

— Но ведь…

— Ты пусть и старше меня, но ещё такой зелёный, — хихикнула девочка, ввергая очкарика в ступор. — Надо будет — он сам нам всё расскажет. Я не вижу в Соре ничего плохого, и мне абсолютно всё равно, человек он, робот, рептилоид… или железный, — с этими словами Анемон продолжила наблюдать за тем, как Ямарута взял вторую трубу и, воткнув её одним концом в землю и держась за другой, подлетел вверх над головами своих противников. Приземлился он прямо на лысую черепушку одному из мужчин, голова которого, после столкновения с ботами парня, уже через мгновение была беспощадна раздавлена на земле, превратившись из несомненно важной части тела человека в кусок окровавленной розово-красной каши с костями.

Осталось пять человек. И, когда беловолосый закончил расправляться со своим последним, на тот момент, противником, свернув тому шею, он услышал плаксивый голос где-то далеко позади. Обернувшись на источник звука, парень заметил забившегося в углу Арены… Кого? Конечно же того подростка, которого он пришёл спасать.

«А, блин, точно, я же не развлекаться пришёл», — буркнул он мысленно, запоздало вспомнив о парнишке.

Его последним врагом оказался странный человек, натянувший на лицо чёрную тряпичную маску и имевший при себе что-то наподобие палицы, от которой тянулась длинная цепь до точно такого же оружия.

В момент драки Соре не всегда удавалось увернуться, но избежать прямого удара всё же получалось. В один момент парень не заметил, как цепь, соединяющая два оружия, обвилась вокруг его ног, а человек в маске потянул за один её конец и опрокинул железного на песок. Тот, сдавленно охнув, выругался и еле успел увернуться от прямого попадания шипов в его голову. Однако руку он всё же «поцарапал». Со внутренней стороны, где проходили вены и сухожилия, остался глубокий порез, разорвавший ткани и лишивший Сору возможности двигать запястьем. И лишь теперь парень почувствовал, что вдобавок к этому сломал предплечье той же руки, а височная область головы болела так, словно по черепу побежали трещины. Возможно, последнее ему и не казалось вовсе.

Беловолосый расправил один рукав свитшота, спрятав обильно кровоточащую руку, а второй быстро нашарил в кармане штанов таблетку и незаметно закинул её в рот. Рана на руке моментально затянулась, а вместе с тем срослась и кость второй руки, но криво. Парню пришлось сломать эту руку ещё раз, дабы вправить кость на место, и та срослась как полагается. Делал он всё это быстро и точно, так как уже далеко не первый и даже не сотый раз сталкивается с подобным, поэтому ни его противник, ни зрители ничего не поняли.

Ямарута, под действием волшебных таблеточек, с утроенной яростью накинулся на противника. Двигался он в разы быстрее, чем до этого, а потому второй участник пропускал практически все удары. В последний момент могло показаться, что Сора просто очень быстро пробежал совсем рядом с человеком в маске и ничего не сделал, но затем он повернулся к парню и показал ему и толпе три свежевырванных окровавленных позвонка. Спустя секунду уже мёртвое тело его противника упало на землю в какой-то нелепой позе. Для всех оставалось загадкой, как он это провернул. Но, возможно, парень когда-нибудь ещё раз продемонстрирует этот трюк.

На трибунах царил настоящий хаос. Всем понравился новичок Арены. Всем, кто не делал денежных ставок не в его пользу, разумеется.

Сора, тем временем, отдышался, стёр чужую кровь с лица рукавом кофты, забрал деньги у организаторов на выходе из Арены и потащил плачущего перепуганного паренька за шкирку. Сказав ему встретиться с детьми и кратко описав их, беловолосый ушёл куда-то в сторону от места, где, как он видел, сидели Анемон и Роши. Парень чувствовал себя не очень хорошо. Он отвык от этих таблеток за то время, что не использовал их.

Трибуны опустели так же быстро, как и до этого заполнились. На сегодня шоу закончилось. Но один человек остался стоять по середине лестницы, горящим взглядом тёмно-карих глаз провожая уходящего вглубь помещений под трибунами Сору.

В полицейском участке всё было как нельзя… скучно.

Нынешняя полиция делилась на два подразделения. Первая — городская. Это полицейские, следящие за порядком непосредственно в самом городе, отлавливающие обычных преступников или нарушителей и разбирающиеся с ненавистными шумными соседями. Вторая — безымянная полиция. Она была основана совсем недавно, после происшествия полуторагодовалой давности в тюрьме, где содержались железные. Эта структура была создана для одной цели — поимки и убийства сбежавших монстров. Задача безымянной полиции в несколько раз сложнее и опаснее, чем у обычной, но работы как таковой у неё было меньше. Все железные сейчас — это нигде не зарегистрированные люди, прячущиеся в этом огромном городе, и их просто так не найдёшь. Ловить нужно в буквальном смысле за руку. Или за хвост. Кому как удобнее. Поэтому большую часть времени полицейские либо ничем не занимались, либо вовсе сидели дома. До тех пор, пока не найдётся какая-нибудь работа, им нет смысла сидеть в участке, ведь даже бумажной волокиты почти не было. Не работа, а мечта, с одной стороны. С другой — работников у безымянной полиции катастрофически не хватало в силу того, что большинство погибало в стычках с железными.

— Сора Ямарута? Где он живёт, работает? Мне похер, что ты занят, пробивай! Ага… А где это вообще? Понял… Да, он, похоже, ещё один.

— Томо?

Брюнет оглянулся на звавшего его и проворчал в трубку сухое: «Спасибо».

— Я по Вашему вопросу…

— Уже не надо. Ты слишком долго с этим возился, — огрызнулся мужчина, закидывая в рот никотиновую жвачку.

— Но Вы сказали мне отыскать информацию о нём только десять минут назад, как за такое время…

— Напомни мне, ты полицейский или кто? — с явным презрением фыркнул кареглазый в адрес коллеги, и тот, по-японски поклонившись, извинился и ушёл. Коп откинулся на спинку кресла, вглядываясь в выбеленный потолок и чувствуя, как в помещение через окно врывается прохладный ветер. — Сора Ямарута, — Томо нарочито медленно тянул гласные, будто пробуя слова на вкус.

Этот некий Сора не продемонстрировал на Арене свои хвосты или маску, поэтому доказать, что он железный, сейчас тяжело. Слежка могла бы помочь. Или проверка парня на наличие искусственных позвонков. Но если первое занимает много времени, то второе — много денег, которые, если позвонки окажутся человеческими, придётся отдать парню в качестве платы за моральный и физический ущерб.

Через минуту брюнет, вздохнув, встал из-за своего рабочего стола и, накинув кожаную куртку, собрался навестить названного человека.

К сожалению, в обычной жизни Сора не вызывал никаких подозрений. Да, Томо отчётливо видел, как тот заглатывал таблетку, как мелкие ранения на его теле затягивались за секунды, но… почему тогда, если он железный, то работает как обычный человек, носится со стариком и детьми? Зачем? Ради денег и отвлечения от себя внимания? Тогда какой смысл был идти на Арену, где шансов «спалиться» неприлично много?

А ведь брюнет уже вторую неделю посещает заведение этого старика, но всё так же не видит ничего странного. Ну, да, девочка с бирюзовыми волосами шутит невероятно пошло и грубо для своего возраста, все дружно издеваются над парнем в очках, а хозяин магазина постоянно грозит уволить всех, но почему-то каждый день они вновь приходят на работу вместе, и всё повторяется. На этом странности заканчивались, а копа это мало радовало.

Томо от обиды сжал кулаки так сильно, что даже костяшки побелели. Не мог же он ошибиться? Может ему просто показалось, а кровь была другого парня? Тогда что на счёт таблетки? Наркотик? Новые стероиды? Сора не выглядел таким уж сильным физически, чтобы быть способным вырвать позвоночник голыми руками. Но даже сам факт вырванного позвоночника не говорит, а кричит о том, что с Ямарутой что-то не так. Но что именно?

И тут полицейский придумал отличный план, как вывести Сору на чистую воду.

Разрезать беловолосому спину возможно только с разрешения начальства, и то лишь при наличии весомых на то причин. Однако, можно ведь просто его порезать. Палец, допустим. Если парень всё-таки железный, тогда действие таблетки, что он проглотил на Арене, ещё не должно было закончиться, а значит, если его просто слегка порезать, мелкая рана тут же затянется.

Магазин не находился на самообслуживании, поэтому дети или Сора сами забирали посуду со столов. Томо подозвал конечно же беловолосого и сообщил, что якобы собирается уходить, поэтому оплатит заказ сейчас. Обычно он приходил демонстративно попить кофе, а сам наблюдал за своим подозреваемым.

Сора кивнул и назвал сумму, одновременно с этим ставя кружку на поднос. Томо собирался положить деньги на этот самый поднос, а не как обычно — в руку. И специально задел поднос таким образом, чтобы тот пошатнулся, а кружка начала ехать по его глади вбок, дабы в итоге всё оказалось на полу. Сора не успел среагировать, и уже через секунду кружка разбилась, а сам парень даже руки кверху поднял, словно бы на него кто-то наставил дуло пистолета.

— Сора… — послышался голос старика из кухни. Беловолосый вздрогнул, оглянувшись, — Ты что, что-то разбил?

— Я случайно, не знаю, как так вышло, — растерянно выдохнул парень, не ожидав такого поворота.

Томо начал помогать парню собирать осколки и, натянуто улыбаясь, извинился. Сора, отнекиваясь, попросил его не трогать осколки, виня свою криворукость. Зря.

Коп успел-таки ухватиться вместе с Ямарутой за один большой осколок и резко дёрнуть его вверх, порезав парню палец. Из того хлынула кровь, а беловолосый цокнул языком. Но на этот раз со стороны Томо извинений не послышалось. Он, забывшись, с напряжением пристально наблюдал, как рана кровоточит, и кровоточит, и кровоточит… Почему она не затягивается?!

— Что, вида крови боитесь? — Сора криво улыбнулся, а взгляд его резко стал тяжёлым и даже мрачным. Томо передёрнуло от этой улыбки. Нет, ему не показалось. Он себя выдал. Теперь Ямарута в курсе, зачем брюнет ходил сюда так долго.

— Нет, — сухо бросил коп, спешно покидая заведение.

Он ещё какое-то время будет ощущать стыд после этой ситуации. Так нелепо выдать себя мог только тот парень, который за десять минут не смог нарыть информацию о Соре, но уж точно никак не Томо! Обычно он так глупо себя не вёл и, уж тем более, контролировал свои эмоции. С сегодняшнего дня в этом, правда, появились сомнения, ибо осознание того, как пристально брюнет смотрел на кровоточащую небольшую ранку беловолосого и насколько странно это выглядело со стороны, пришло уже гораздо позже. Парень стал ссылаться на то, что просто от чего-то устал, поэтому так себя повёл.

Сдаваться Томо не собирался, и уже через пару дней он придумал более подходящий способ заставить Сору показать себя.

Ещё с прошлого раза полицейского интересовало то, как часто беловолосый принимает таблетки. Он не сомневался в том, что парень — железный, но удостовериться в этом ему всё же стоило. После первой попытки ранить парня, коп понял, что Сора не злоупотребляет пилюлями, а те, вдобавок к этому, довольно быстро выветриваются из его организма. Брюнет точно знал, что Ямарута теперь в курсе слежки. Если мужчина вступит в бой с этим железным один на один, то, вероятнее всего, умрёт, так ничего и не добившись. Но ведь и оставлять парня просто так нельзя! В участок же идти без неоспоримых доказательств было бессмысленно — на слово едва ли кто-то поверит, а дело о железных самое серьёзное среди всех нынешних. За один просчёт Томо мог лишиться жизни, причём необязательно по вине железного, а скорее по воле начальства. Поэтому, дабы были доказательства того, что Ямарута — железный, и чтобы начальство открыло охоту на парня, полицейский решил прибегнуть даже к самым низким способам проверки. Перед собой же он оправдался тем, что, на самом деле, подобным промышляли почти все безымянные полицейские.

Коп заметил, что каждый день мусор выбрасывает именно Сора, поэтому, ближе к вечеру, парень подкупил не местного бомжа, чтобы тот сел в переулке за магазином, натянув на лицо капюшон и притворившись, что ему плохо. Но его главная задача состояла не в этом.

Когда беловолосый понёс большой чёрный пакет к мусорному баку, то обратил внимание на этот сидящий у стены щуплый силуэт. Сначала он бы и хотел его проигнорировать, но потом вспомнил себя и то, как сам сидел на том же самом месте, и как старик привлёк к себе его внимание. Закончив с мусором, парень без задней мысли подошёл к сидящему на земле человеку.

— Эй, тебе плохо? Помощь нужна? — пробормотал Сора, нависнув над ним. Фигура слабо кивнула. Беловолосый наклонился ближе, но даже подумать не мог, что этот человек кинется на него с ножом.

От неожиданности Ямарута не успел толково среагировать, но на автомате попытался увернуться от прямого попадания ножом в кадык. Лезвие глубоко порезало шею парня, и он свалился на землю, прижимая ладонь к ране, из которой фонтаном хлестала кровь. Тот человек умудрился порезать артерию беловолосому и, увидев глубокую рану на его шее и испугавшись, убежал прочь.

Рядом с одноэтажным магазином расположилось заброшенное двухэтажное здание. Они и образовывали этот переулок. Старик выкупил оба здания, ибо на месте двух- и одноэтажного зданий можно было построить одноподъездную высотку, а вот на месте одного из них ничего толкового возвести было невозможно. Да и всё равно двухэтажка никому не принадлежала, а старику просто не влом платить ещё и за неё.

На втором этаже у окна стоял Томо и наблюдал всю сцену, еле сдерживая улыбку, когда Сора, почувствовав слабость, потянулся свободой рукой в карман штанов. Он вытащил белую таблетку и… ощутил на себе испытующий взгляд. Парень уже испытывал это чувство раньше. Ямарута медленно перевёл взгляд на окно второго этажа. Полицейский уже в открытую ухмылялся. Беловолосый стал двигаться очень медленно, словно кобра, перед которой находится факир. Он положил таблетку на язык, убирая руку от раны и не моргая глядя на копа. Брюнет, довольный собой, развернулся спиной к окну и от переизбытка эмоций на секунду закрыл глаза. А открыв их…

— Что за?! — Томо отшатнулся назад к окну, увидев перед собой Сору, улыбающегося, как мартовский кот.

— Ты слишком долго моргаешь.

Обычно полицейским положено быть сдержанными: они не делают поспешных выводов и не идут на рожон. Ну, по крайней мере, все так считают. Томо был именно таким полицейским, но не сегодня и не сейчас. Он, сам не понимая зачем, кинулся на Ямаруту.

На парня, которого он подозревал в том, что тот железный.

На парня, который действительно им оказался.

На этого самого парня, которого Томо ни разу не смог ударить.

На парня, который мог бы убить его за миллисекунды, но до сих пор этого не сделал.

Спустя полчаса безуспешных попыток ударить беловолосого, мужчина выдохся и даже стоять на ногах не мог, сползая под подоконник и стараясь выровнять дыхание.

«Ни одного удара, браво, Томо», — прыснул коп мысленно, желая пустить себе пулю в лоб. Вот только, к сожалению, пистолеты у него оказались не при себе.

Сора, потративший минимальное количество энергии всего лишь на то, чтобы уворачиваться от мощных ударов, совсем не устал и присел рядом с Томо. Тот оскалился.

— Погоди, погоди, выровняй дыхание, а я пока скажу, — железный как-то странно фыркнул, осматривая брюнета с головы до ног, и продолжил:

— Вы, полицейские, все такие твердолобые идиоты или просто притворяетесь? Ты типичный книжный коп, который умрёт в конце истории, если будет продолжать поступать так, как ты делаешь это сейчас.

— Мне ещё ТВОИХ наставлений надо послушать?! А не пойти бы тебе на хуй? — рявкнул полицейский, держась за бок. Ему казалось, что он пробежал двадцатикилометровый кросс. Почему же этот железный его ни разу не ударил?

— Сомневаюсь, что ты захочешь, — отрицательно покачал головой Сора, ухмыльнувшись. Брюнет аж воздухом подавился. — Ты можешь меня Выслушать? Или ты не в курсе, что с людьми можно… нет, Нужно сначала говорить, а потом уже драться?

— Таких, как ты, за людей не считают, — тут же огрызнулся коп.

— Это взаимно, — ничуть не обидевшись, улыбнулся Ямарута, выпрямился и протянул Томо руку. Полицейский небрежно откинул руку помощи от себя и поднялся сам. Какой позор — быть выруганным, как первоклассник, железным, который ещё и младше него самого! — Смотри, я не кидаюсь на тебя, не использую железо, не мучаю котят, не жру людей, и вообще, я обычный добропорядочный гражданин! И только не говори, что это не так. Ты чуть больше года не знал про меня и, наверняка, мы за это время мимо друг друга на улицах раз пять проходили, и ничего страшного не случилось, — на одном дыхании проговорил Сора, глядя копу в глаза. — Ну, так что? Дашь мне шанс?

Сам факт того, что этот железный не собирался убивать Томо и даже не проявлял агрессии, поражал, ведь полицейский повидал довольно много и прикончил уже с десяток-другой железных, и все, как один, хотели только крови и убийств, но не желающего убивать железного он встречает впервые. Он чувствовал какой-то подвох, но вот был ли он вообще?

— У тебя одна попытка.

— Хочешь сказать, что ты не хотел быть городской легендой и убивать людей, а мечтал об обычной жизни в городе? — Томо скептическим взглядом смотрел Соре прямо в глаза, недоверчиво изогнув бровь.

— Хочу сказать, что дам себя убить, если обвинишь меня в чём-то действительно плохом. Но, ты же должен понять, нас создали и использовали, как оружие, а когда всё закончилось, кинули в ямы «на потом»! Чтобы когда-нибудь ещё раз нас использовать! За всё, что было до пребывания в «дырах», я не вижу никакого разумного повода винить нас. Это были приказы. Мы делали, что было велено, — парень нахмурился, глядя куда-то перед собой и вновь испытывая злость на уже давно убитых людей. Не все, участвовавшие в этом, были убиты — кого-то найти не удалось, — но злобы хватало абсолютно на всех.

— О, я понимаю, — Томо особенно злобно оскалился, снимая с правой руки чёрную кожаную перчатку и демонстрируя Соре серо-серебряный железный протез руки. — Я прекрасно тебя понимаю.

Ямарута не удивился, он видел протезы раньше. Он не удивился бы даже в том случае, если бы оказался тем, кто оторвал Томо руку.

Дети, находящиеся всё это время на кухне, уселись под дверь, с какой-то особенной грустью слушая разговор парней. В один момент и у Роши, и у Анемон по щекам заструились горячие слёзы от осознания того, как жестоко поступили люди по отношению к железным, при этом видя в качестве примера лишь адекватного Сору. Ребята старались вести себя максимально тихо.

Полицейского вообще мучил диссонанс. Брюнету казалось, будто перед ним безумно уставший человек, которому на всё наплевать. С другой стороны, он также ощущал исходящую от беловолосого ауру опасности, словно парень был способен на нечто такое, на что не пошёл бы, можно сказать, никто.

Тогда, возможно, Сора тот, кто способен на Всё, потому что ему на всё наплевать?

— Ты же знаешь, что с такими, как я, делают? — поинтересовался Ямарута.

Томо кивнул. Беловолосый включил телевизор — тонкую широкую серую пластину, — стоявший на полке под потолком около входа, и переключил на нужный канал. Шла прямая трансляция казни пойманных железных. Тот, чьё заплаканное, исказившееся гримасой боли и злобой лицо показывали сейчас, был последним пойманным железным за прошедшее время. Вот только поймали его в другом городе, находящемся практически на противоположном конце страны.

— Давай договоримся, — хладнокровно продолжал Сора. — Если я сделаю что-то, что ты посчитаешь достойным поводом, чтобы поймать меня или убить — делай это. Но если ты доставишь проблемы моим детям, старику, кому-нибудь ещё из моих знакомых… Я от тебя мокрого места не оставлю.

В это же время на экране железного приковали цепями к большим толстым колоннам, а толпа смотрящих на это действо вживую, замолкла. Кричал только железный.

— Хорошо, — хмыкнул Томо, посмотрев на совершенно спокойного Сору, взгляд которого был сейчас особенно холодным. — С одним условием. Тебе же плевать на других железных, я правильно понял? Будешь помогать мне искать их. Кто, если не ты, знает, как мыслит железный. Взамен никто из других полицейских не узнает о том, кто выбросил бывшего учёного из окна его собственного офиса.

Палач демонстрировал толпе вырванный специальными клешнями позвоночник железного. Толпа радовалась, только и всего.

Что-то внутри Соры ёкнуло от последних слов копа, однако условие его более чем устраивало. Оба парня обменялись уверенными ухмылками и пожали друг другу руки. На том и разошлись.

Для Томо Сора был настоящей находкой. Брюнет не являлся тем типом людей, которые хотели бы понять железных или узнать о них побольше, он просто выполнял свою работу. Но после встречи с тем, чьё имя используют как название психически неуравновешенного состояния людей и железных, ему и впрямь стало интересно, ведь этот парень не соответствовал своему позывному. Как ни глянь — он был слишком спокойным — ну или хотя бы сдержанным — пусть какая-то искорка безумия всё же проскочила тогда, на Арене. Всё это было, как ни странно, любопытно.

Сора, в свою очередь, понял, что не может упустить возможность подружиться с полицией. Таким образом, в отличии от остальных железных, Ямарута, доказав, что он не такой поехавший, как остальные, наверняка останется живым, особенно если Томо замолвит за него слово. То, что полиция не станет искать беловолосого, для него самого было почти несбыточной мечтой, но теперь, по воле случая, он действительно может этого добиться. Это не могло не радовать.

Только когда полицейский пропал из поля зрения Ямаруты, до парня стали доноситься всхлипы с кухни, которые и вытащили его из собственных раздумий. Он, недоумевая, приоткрыл дверь и заглянул в помещение, обнаружив детей сидящими на полу. Те, заливаясь крокодильими слезами, пропищали ему что-то невнятное, но если перевести это на нормальный язык, то дети сказали ему, что плевать они хотели на то, кем является беловолосый, они всё равно будут любить его как злого старшего брата.

— Почему злого-то? — вот тут Сора несколько обиделся, не придав особого значения тому, что дети подслушивали разговор. Он так же не стал вникать в их плаксивые тирады, вместо этого отправившись мыть посуду перед приходом хозяина магазина. Вот уж кто точно был злым, так это ворчливый старик.

====== Глава 4. Инструктор и Три глаза ======

Прошлое…

— Тебе уже вживили позвонки?

Сора скользнул взглядом по ровеснику, задавшему ему этот вопрос. Это был его сосед по комнате, и хоть он одного возраста с беловолосым, но был меньше и ниже его на полголовы. Мальчики обычно не разговаривали, пускай с момента начала их сожительства прошла уже неделя.

— Четыре года назад, — холодно ответил он, утыкаясь взглядом в тетрадь. В отличие от своего соседа, Сора не собирался заводить бессмысленных знакомств. Даже за эти три года он уже осознал тот факт, что все его новые знакомые рано или поздно умрут на войне, которую вскоре предстояло пройти и его сожителю.

— А это больно? — сосед не собирался отставать от необщительного беловолосого, стараясь расположить его к разговору улыбкой. Сора не посмотрел на него, но все так же холодно и тихо ответил:

— Немного.

— А долго будут его вживлять? — не унимался мальчик.

— Нет.

— А реабилитация?

— Сначала выживи.

Шатен после этих слов сильно удивился, а потом понимающе улыбнулся. Действительно, отторжение могло убить… Нет, оно определённо точно убивало каждого, чей организм не справлялся с новыми позвонками в теле.

— Ну… надеюсь, мы ещё увидимся, — уже более вяло улыбнулся напоследок мальчик. Он не стал брать ничего из своих личных вещей, выходя из небольшой комнаты и следуя за охранником. Сегодня Тай должен был пройти операцию по вживлению позвонков.

Сора никак не отреагировал, продолжая читать давний законспектированный монолог одного из преподавателей.

— Поздравляю вас, дамы и господа, мальчишки и девчонки! Вы, успешно прошедшие операцию и реабилитацию, с сегодняшнего дня начнёте изучать кое-что поинтереснее языка, письма и единоборств. Разделений на группы всего две. Первая — начинающие, это вы. Вторая — мы зовем их выпускниками, — послышалась усмешка со стороны инструктора. Многие из присутствующих были напряжены и взволнованы. — После того, как ваше обучение закончится, вы будете готовы выполнять задания и сражаться.

Мужчина в чёрной военной форме махнул рукой в сторону двери. Через секунду из-за неё вышел беловолосый мальчик в точно такой же одежде и, пройдя до середины огромного помещения, встал рядом со старшим инструктором.

— Пусть он и младше многих из вас, но опыта у него гораздо больше. Он уже воевавший железный. Преподавателей на всех не хватает, к тому же лучше самого железного вам никто ничего не объяснит. Зовут его Сора. Слушайтесь его, не стесняйтесь задавать вопросы. Все конфликтные ситуации будут разбираться им же, так что доносить на вас или на него никто не станет, да и это бесполезно, — хмыкнул инструктор и хлопнул Ямаруту по плечу. Новички беззастенчиво разглядывали вставшего перед ними ребёнка и недоумевали, чему он может их научить. — Удачи, — эти слова были адресованы мальчишке. Мужчина развернулся на тяжёлых ботах и вышел из огромного зала, в котором собрали новоявленных железных, оставляя новобранцев наедине с их новым учителем.

Сора никогда до этого не был в роли преподавателя или инструктора, но чувствовал, что справится. Пусть ему всё ещё неполных девять лет, но он вёл себя совсем как взрослый, а взгляд его уже давно потяжелел.

Он набрал побольше воздуха в лёгкие, посмотрев на лист бумаги в своих руках, в котором должен был писать отчёт об успеваемости и успехах обучающихся, и тихо, но вполне чётко и слышно для каждого, заговорил:

— Как вы уже слышали, меня зовут Сора. Глядя на меня, вы вполне способны понять, что ребята, которые всё ещё младше меня, к девяти-десяти годам перестанут считаться детьми. Возраст здесь значения не имеет, — он постучал ручкой по листу, начиная записывать имена тех, кого уже знает. — Те, кто постарше, могут не задирать носы и не пытаться петушиться перед друг другом и всеми остальными. Моё отношение ко всем вам будет одинаковым. Надеюсь, условия ясны.

Три десятка молодых железных кивнули. Было необычно слышать, как ещё такой маленький мальчик говорит и ведёт себя не хуже взрослого, однако это подействовало на ошарашенную таким инструктором толпу. На самом деле, большая часть молодых инструкторов состояла из таких детей.

— Вопросы?

Кто-то скромно поднял руку, находясь в последнем — третьем — ряду. Сора кивнул, разрешая спросить.

— А… к Вам на «Вы» или всё-таки на «ты»? — слегка усмехнулся парень четырнадцати лет, ощущая себя неловко от того, что «Вы-кать» придётся перед девятилеткой. Кто-то из толпы даже хихикнул.

Сора склонил голову вбок, оторвавшись от записей.

— «Ты-кать» надо было маме.

Снова послышался смех. Юный инструктор вздохнул.

— Если кто-то из вас плохо понял мои слова — может выйти, — он провёл рукой по воздуху в сторону двери. — Те, кто поумнее, останутся, и я покажу им кое-что интересное.

Сора вёл себя так же сдержанно, как и его собственный инструктор, когда-то преподававший его группе уроки обращения с «железкой». Он ещё тогда уяснил, что повышать голос и постоянно ругаться — только силы тратить. Но ни в одной группе не обходилось без такого ученика, который тут же начинал показывать своё большое и очень важное Я, и Сору такой не заставил себя ждать. Самый старший из его подопечных вышел вперёд и, сунув руки в карманы, заулюлюкал:

— Мне страшно подумать, на что способен такой, как Вы, — парень сделал особое ударение на последнее слово, что было расценено беловолосым как издёвка, которую он проглотил. — Может, покажете что-то сейчас, поставите всех, кто выпендривается, на место? — подросток был уверен в себе. Вот только он не знал, что из-за таких, как он, всё самое интересное показывалось именно Всем. Никто никогда не выходил из аудиторий в подобные моменты.

Сора пожал плечами — что можно было интерпретировать как «почему бы и нет?» — и опустил руку с бумагой и ручкой, а вторую спрятал в карман штанов.

Послышался не громкий, но отчего-то противный треск, быстро сменившийся на скрежет металла. У находившихся в помещении создалось впечатление, будто это скрежетание раздавалось сразу со всех сторон. Странные звуки эхом отдавались по большому помещению без намёка на какую-либо мебель или другие посторонние предметы, способную подавить его, и от этого казалось, что скрежет и вой металла становились громче.

Из-за спины маленького инструктора показались гарпуновидные наконечники четырёх хвостов, а затем эти хвосты медленно поднялись вверх на два метра и застыли. Каждая железная конечность действительно была исполнена в виде продолжения позвоночника и состояла из железных позвонков, незначительно уменьшающихся в размерах ближе к наконечнику.

Толпа изумленно выдохнула, а парень, спровоцировавший Сору, с трудом проглотил образовавшийся в горле ком и почти перестал дышать, взирая на хвосты мальчика.

— Эти хвосты теперь есть и у вас, но нужно научиться ими управлять, иначе вы можете случайно поранить себя или кого-то ещё. И это только в лучшем случае, — Сора так же медленно начал двигать стальными конечностями, как бы демонстрируя их новичкам. Те не прекращали восторженно охать. Каждое движение любого из хвостов сопровождалось тихими размеренными щелчками — это двигались механизмы внутри позвонков.

— А можно вопрос? — не отрывая взгляда от железа, скромно поинтересовалась длинноволосая высокая девочка из первого ряда. — Как… как Вы их чувствуете?

— Как свои собственные. Будто они всегда у меня были, — с готовностью ответил Сора.

— А мне тоже интересно! — воскликнул парень так же из первого ряда и, опомнившись, уже не так громко спросил:

— А можете показать маску, пожалуйста?

И после его вопроса ещё несколько подростков активно закивали головами. Беловолосый с хитрым прищуром посмотрел на этого парня и кивнул головой, и вместе с этим на его лицо очень быстро упала железная зубастая маска. Никто так и не понял, откуда она взялась. Сора так же быстро убрал её обратно и пояснил:

— Маска сделана по типу трансформера, она практически полностью механическая. Находится так же в позвоночнике. После того, как операция проходила удачно, вас отправляли в реабилитационный центр, — Сора имел ввиду соседнее здание. — Там вы приходили в себя после операции, но там же с вашим организмом происходили изменения. Пластины и механизмы двух позвонков расползались по всему вашему позвоночнику и, грубо говоря, срастались с ним. Поэтому можете считать, что весь ваш позвоночник — железный. Однако шейные позвонки в ходе операции так же подвергалась некоторым изменениям, и маска, в исходном её положении, находится именно там. Все её детали и части двигаются и перемещаются из шейных позвонков на ваше лицо, соединяясь и создавая железные челюсти. У каждого они уникальны, поэтому сказать точно, насколько неприятно будет надевать маску — не могу, — механизмы и пластины железной челюсти Соры частично стали наползать на его лицо, и затем мальчишка остановил этот процесс, оставив маску наполовину надетой. — Моя, например, полностью разрывает мне щеки и рвёт мышцы, заменяя их своими частями. Поэтому когда я надеваю маску, рот перестаёт быть ртом, а становится пастью, широкой и с кучей острых железных зубов.

Челюсти стали медленно рвать мышцы лица маленького инструктора, заменяя их своими частями, и наползая даже на его зубы, язык и внутрь горла. Пара человек из толпы взволнованно охнули.

— Маска каждого железного внутри рта расползается вплоть до горла и связок, поэтому голос сильно искажается, и появляется возможность утробно рычать, — Сора объяснял это как раз тем самым голосом: глубоким, пропитавшимся скрежетом железа и напоминающим искусственный. Будто говорил робот. — Рычание позволяет как бы общаться на расстоянии с другими железными, а сама маска нужна для того, чтобы вы отгрызали себе конечности, если попали в ситуацию, когда так поступить будет проще всего, или чтобы, если вас лишили ног, рук и — каким-то образом — хвостов, вы смогли перегрызть врагу глотку. А, поверьте мне, такое случается довольно часто.

Мальчик тяжело вздохнул, устав объяснять. Он вдохнул поглубже и всё-таки продолжил:

— При надевании маски у меня не течёт кровь, потому что… ну, я регенерирую в тот момент, когда она надевается. Когда я убираю её, ткани рвутся снова и тогда восстанавливаются в прежнем виде, то есть… — железные челюсти инструктора разделились на более мелкие детали, механизмы и пластины и медленно стали сползать куда-то за затылок мальчика, обнажая разорванные человеческие мышцы. Те небыстро стали восстанавливаться, но крови до сих пор не было — Сора блокировал регенерацией её потерю, хоть это и занимало много энергии.

Многие из учеников начали ощупывать собственную шею и лицо и, мягко говоря, недоумевать от слов мальчика. — Никому из нас неизвестно, из чего конкретно и как сделаны позвонки, но не трудно догадаться, что это в какой-то степени просто механизм, робот, компьютер внутри нас — называйте как хотите. Но и в некоторой степени это что-то… биологическое. От позвонков прорастают нервы, они в свою очередь расползаются по всему вашему телу и прирастают, в том числе, и к мозгу. Поэтому мы можем лишь одной силой мысли высвобождать из позвонков хвосты и маски. Это как управлять собственной рукой, только хвостом. Но, опять же, это требует времени и обучения.

Сора почесал затылок, задумавшись. Он сам-то не слишком много знал, поэтому мало что мог объяснить ученикам.

— А таблетки? — этот вопрос задал Тай. Беловолосый поднял взгляд на него и, проигнорировав дружелюбную улыбку своего соседа, так же отстранённо ответил:

— Таблетки, опять же, незнамо из чего и как сделаны, но, в общем-то, это сплошной сахар, — при этих словах уже никто слишком сильно не удивлялся, но звучало это для многих всё равно необычно. — И его там такое количество, какое вам и не снилось.

Заметив вопросительные взгляды, Сора решил не останавливаться и продолжил объяснять:

— Вещества из этой таблетки попадают в искусственные позвонки и поступают, в основном, только в них, через кровь. Как я уже сказал, это что-то биологическое. Вещества по нужным порциям направляются в мозг, в отдел, отвечающий за регенерацию, и заставляют его работать так, чтобы ваше тело было способно восстановиться от любых повреждений. Действует одна таблетка до двух дней, если вы часто получаете серьёзные или смертельные ранения.

Пусть Сора и не помнил научных терминов, но принцип был понятен даже по его словам. Ученики от такой новости приятно удивились, но мальчик, уже повысив голос и сделав его более строгим, насколько это было возможно, спустил подростков с небес на землю:

— Но это Не значит, что вы не чувствует боли. Это Не значит, что вы неуязвимы. Это Не значит, что можно бессмысленно жертвовать частями тела и тратить таблетки. И это Не значит, что вы бессмертны, — теперь он вернулся к более привычной, хладнокровной интонации. — Ваше слабое место — спина, а точнее то место, где находятся эти два позвонка. Если вы лишитесь их, то умрёте. Беречь как зеницу ока и помнить мои слова.

Обстановка менялась по ходу ответов Соры на вопросы его учеников. Те уже чётко стали понимать, что перед ними однозначно не ребёнок, а точно такой же инструктор, более опытный, более знающий и способный этими длинными железными хвостами разорвать на части любого из стоящих перед ним. Взгляд каждого ученика мальчика стал серьёзнее, что от его глаз не ускользнуло. Тогда он позволил себе лёгкую ухмылку:

— Раз вы всё поняли, то начнём наш первый урок.

Настоящее…

Сегодня наступил тот самый долгожданный день, определённо сильно отличавшийся от большинства. Он знаменовал полнейшую безделицу, слабоумие и безответственность для одного человека, который до этого постоянно делал что-либо обязательно устало, хотя уставать-то не успевал — просто ленился.

Ещё рано утром, лишь взглянув на часы, Сора не без удовольствия отметил про себя тот факт, что сегодня его с горем пополам заслуженный выходной. Вообще-то, выходным днём у него было только воскресенье, поэтому парень каждую неделю ждал его, как последний в своей жизни, в котором он не обязан и не должен чем-то заниматься. А ведь раньше люди отдыхали по два дня в неделю. Извращенцы!

Только вот парень кое-что забыл…

— Сора-Сора-Сора-Сора-Сора-Сора-Сора-Сора, — прозвучало монотонное бормотание над его ухом, после чего Ямарута, протяжно застонав, что-то невнятно промычал в ответ и закутался в одеяло. — Вставай, задница!

— Отвали…

— Не-а!

— Все нормальные люди ещё спят, чего пристала? Посмотри на время! — Сора, не глядя, схватил с прикроватной тумбочки будильник и поднёс его к лицу Анемон. — Семь утра! Семь, дура, а у меня выходной! Не мешай спать!

— Да начхать мне, — фыркнула девочка, сложив руки на груди. — У нас всех сегодня, знаешь ли, выходной. Ты обещал мне! Ну вставай!

— Ничего я не обещал.

— Нет, ты точно обещал.

— Что именно?

— Что пойдёшь со мной гулять и мы что-нибудь купим на оставшиеся с Арены деньги.

— Давай часа через четыре, — парень отвернулся от девочки, уповая на то, что она отстанет. Но Анемон не растерялась:

— Я старика позову, он тебе голову оторвёт.

— Не умру, — не сдавался белобрысый.

— Твою мать… — девочка задумчиво нахмурилась. — Ну, он-то пока вроде не знает кто ты, да?

Сора на самом деле уже давно проснулся, ему просто не хотелось вылезать из-под тёплого одеяла, куда-то идти и что-то делать. Но после этих слов, железный несколько поник и закутался ещё плотнее.

— Я не держу его за дурака, но чисто формально, он не знает.

Анемон поняла, что эта тема для желтоглазого довольно болезненна. Ведь от того, как к новости о том, что Сора — железный, отнесётся старик, зависит жизнь парня. Ну, или точнее, его проживание и работа в магазине. Но девочка, в некоторой степени, всё ещё лелеяла мечту отомстить Ямаруте за то, что тот вместе с хозяином магазина обманул её, приписав несуществующий долг.

— Вставай, или я ему всё расскажу, — ухмыльнулась она.

— Да разве он тебе поверит? — фыркнул Сора, всё-таки повернувшись. Девочка заулыбалась ещё шире.

— Он поверит этому полицейскому, Томо.

Парень, уже не скрывая раздражения, посмотрел на девочку исподлобья.

— Ты понимаешь, что это серьёзная угроза в мой адрес? — она кивнула, продолжая лыбиться и откровенно трепать нервы беловолосого. — И чего ты такая довольная? Думаешь, я ничего тебе за подобное не сделаю? Я ведь не желез… — Сора поперхнулся на полуслове. — Я тоже злиться умею.

— Да плевать мне, чувак, — Анемон махнула рукой, бессовестно ни во что не ставя предупреждение Ямаруты. — Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что ты мне не навредишь, — девочка соскочила с кровати беловолосого и встала неподалёку.

— Зря ты так думаешь, — уже тише вздохнул он и, скинув с себя одеяло, всё-таки поднялся. — Роши с нами пойдёт?

Анемон кивнула и выбежала в зал, встречая очкарика. Через десять минут показался и Сора, облачённый в привычные чёрные штаны, такого же цвета свитшот с закатанными до локтей рукавами и тяжёлые боты. Ятсуме, глядя на парня, вздохнул и улыбнулся.

Подросток даже тогда, когда все трое вышли на улицу и прогулочным шагом отправились без особой цели бродить по городу, думал о том, как Сора выделяется на их фоне. Во-первых, он старше, можно сказать, что он уже почти взрослый мужчина. Во-вторых, Роши продолжал обращать внимание на его одежду. Всё чёрное, без лишних деталей, рисунков, узоров и прочих приблуд. Можно ссылаться на то, что Сора всегда старался быть готовым к стычке или драке, ведь если одежда неудобная и сковывает движения, то можно в драке и проиграть. Роши и в самом деле как-то заикнулся об этом и, как оказалось, угадал. В-третьих… А что там было в-третьих?

— Анемон, что ты хотела купить? — Ямарута, всё это время пребывавший в собственных размышлениях, остановился, заставляя детей обратить на себя внимание. Девочка задумчиво почесала подбородок и, после недолгих раздумий, сникла.

— Ну, может что-то из одежды? Не знаю, честно говоря…

Ямарута покачал головой.

— Если ты не заметила, то этот район в городе — товарный, тут куча всего. Пошли, — парень повёл детей за собой в ближайший магазин одежды, расположенный на первых трёх этажах пятидесятиэтажного здания.

Анемон, входя в магазин следом за Сорой, тут же начала обходить и рассматривать всё вокруг. На верхние этажи девочка не пошла, так как уже на первом, спустя пару минут, успела что-то себе присмотреть. Достав одну из вешалок, на которой висел какой-то предмет одежды, она внимательно оглядела светло-голубую джинсовую жилетку с двумя обычными и одним нагрудным карманами, которая и оказалась этим самым предметом. Малышка тут же решила:

— Вот это хочу!

— Ну так иди и примерь, — Сора почесал затылок, усевшись на стул, на котором обычно люди сидят, пока меряют новую обувь. Он изначально не собирался вести детей в более продвинутое место, где одежду могут сшить специальные роботы, выполняющие заказ любой сложности за несколько минут. Почему не собирался? Потому что это довольно дорого, а деньги он зажопил.

Роши, чисто ради ознакомления, прошёлся вдоль полок, ни на чём особо не акцентируя внимание, и, поправив очки, вернулся к Соре.

— А ты не хочешь купить себе что-нибудь новое? — поинтересовался подросток, на что Ямарута посмотрел на него с вопросительным выражением лица. — Ну, ты ходишь в одном и том же… Может, стоит разнообразить гардероб?

— Разнообразить? — переспросил Сора и с сомнением осмотрел себя, искренне не понимая, зачем ему что-то другое. — Вообще-то, я не хожу в одном и том же, — буркнул он недовольно. Лицо Роши вытянулось в удивлении:

— Как это? Ты же постоянно в этой одеж…

— Нет, — перебил его белобрысый, — у меня есть точно такая же.

— Э? Нафига тебе несколько одинаковых вещей?

— Не хочу я другое носить, чё пристал?

— Ну, просто… это странно…

— Эй, засранцы, как я вам? — вновь раздался девичий голос.

Из примерочной показалась Анемон, которая, видимо, решила примерить не только жилетку. Под неё девочка надела белую рубашку с чёрными пуговицами и рукавами три четверти, а вместо её старых, потёртых и, видимо, мальчишеских штанов оказались такие же светлые джинсовые бриджи. Потрёпанные непонятные кроссовки она заменила новыми, но самыми обычными чёрными кедами на белой подошве. Девочка стала выглядеть на свой возраст. Она покрутилась вокруг своей оси, и затем парни заметили, что чёлку бирюзовых волос Анемон заколола по бокам «невидимками», а сзади заплела волосы в косичку, доходящую ей до лопаток. Однако Сора и Роши обратили внимание не столько на причёску, сколько на одну из этих «невидимок». У неё был небольшой круглый жёлтый значок с рисунком улыбающегося своими острыми зубами смайлика, от одного уголка рта которого текла кровь. Довольно бунтарский аксессуар, но девочке это более чем шло. Она широко улыбнулась, повернувшись к парням, и те молча показали большие пальцы вверх, одобрительно качая головами.

Роши тоже не собирался менять свои любимые тёмные толстовки с какими-то психоделическими яркими рисунками и штаны с кедами на что-то другое, поэтому отоварилась лишь Анемон.

У хозяина магазина так же был выходной, но это не означало, что у него не было домашних дел. Мужчина проживал один, поэтому управляться в магазине и по дому ему приходилось самому. По крайней мере, на работе теперь царит некий «детский сад», и старик не чувствует себя одиноко. Более того, теперь там всегда весело. Однако он не собирался просить кого-то из его подчинённых помогать ему в работе по дому — некультурно это, да и вряд ли кто-то, кроме сердобольного Роши, согласится. Хозяин жил в собственном одноэтажном доме на другой стороне улицы, на которой так же располагался его магазин.

Много лет назад старику пришлось в буквальном смысле сражаться не на жизнь, а на смерть, дабы не просто выкупить одноэтажное небольшое здание, но ещё и сохранить его, ведь ему поступало множество угроз, просьб и предложений продать домик, дабы его снесли и возвели на его месте очередную высотку. Мужчина был непреклонен. Поэтому теперь у старика было аж три самых редких дома нынешнего века — два одноэтажных и один двухэтажный. Любил он всё старое и простенькое.

У мужчины имелся скромный дворик перед домом, обнесённый старым невысоким забором, и ему приходилось ухаживать и за ним. Сегодня он решил убрать весь мусор с газона, вроде невесть откуда налетевших на него фантиков и бумажек. Старик уже насобирал небольшой пакет, когда подошёл к дереву, что росло на его участке земли, и с подозрением покосился на странную тень, выглядывающую из-за ствола. Нечто крякнуло и вышло из тени дерева, представ перед мужчиной во всей своей красе и внимательно разглядывая его… тремя глазами.

Сора и дети продолжали гулять по городу, следуя уже в обратную сторону, к магазину, но по другому пути.

Как только Анемон вышла из магазина, в котором она приоделась, то тут же кинула пакет с её старой одеждой в уличный мусорный бак, объяснив свой поступок тем, что она хочет выбросить эти тряпки, в которых она воровала, вместе со своим прошлым. Железный молча улыбнулся ей, а Роши даже похвалил. Они продолжали прогуливаться ещё минут двадцать, нередко перекидываясь дружескими колкостями.

— Только не это, — вдруг заунывно промямлил Ямарута, смотря куда-то перед собой. — Только не ты…

Роши проследил за взглядом беловолосого и заметил стоящего около какого-то закрытого прилавка Томо, а затем тяжело вздохнул. У него появилось плохое предчувствие…

— О, кто это у нас тут, — послышался голос брюнета, когда троица прошла совсем рядом с ним. Томо и сам не понял, почему просто не промолчал, но отступать назад было уже поздно. Сора цокнул языком, повернулся и с самой очаровательной улыбкой, на которую был способен, процедил сквозь зубы:

— Доброго Вам дня, Господин полицейский.

— Не ехидничай, Ямарута, — хмыкнул тот в ответ, сложив руки на груди и облокотившись спиной на стену. — Ты всё ещё добропорядочный гражданин? — ухмыльнулся Томо, играя на нервах парня. Тот, продолжая улыбаться, явно старался скрыть раздражение, так как снова стал чесать затылок.

— Вы только драку тут не начинайте, окружающие не так поймут, — напомнил Роши, дабы успокоить двух взрослых, но те не обратили на подростка никакого внимания. Прохожих-то почти и не было. Анемон же и вовсе плевать хотела на препирательства копа и железного и, сидя на корточках в стороне от них, пыталась подозвать к себе дворовую чёрную кошку, чтобы погладить её.

— Надеюсь, вы удачно отлавливаете железных, — не отставал Сора от брюнета, на что в ответ получил лишь испепеляющий взгляд, но затем оба парня и вовсе замерли, услышав странный звон.

— Только не это… — выдохнул ту же фразу Томо, вводя Ямаруту в ступор. Вслед за громким звоном, доносящимся из узкого переулка, вылетела большая шипастая булава на толстой цепи, которая была брошена явно в сторону Соры с намерением попасть ему куда-то между глаз.

Он легко отклонился назад, избежав удара, и проследил за тем, откуда тянулась цепь. Из темноты переулка показалась фигура человека. Она вышла на свет, подтянув цепь к себе и намотав её на плечо, но какую-то часть держа в руке, из-за чего булава осталась висеть в воздухе на уровне колен.

— Это, что… девушка?! — воскликнул Роши, который, боязно отскочив в сторону, практически спрятался за Сору, что было бы не самой лучшей идеей, если бы тот всё же не увернулся от булавы и не оттолкнул очкарика назад. Анемон оглянулась и фыркнула, заметив фигуристую особу перед собой.

— Ты так это сказал, будто впервые видишь живую бабу, — не удержался от насмешки беловолосый, вгоняя парня в краску.

— Хива, прекрати, — холодно приказал Томо, на что девушка хмыкнула, махнув длинными иссиня-чёрными волосами.

— Это ведь железный, верно? — Хива обернулась на брюнета, а после снова посмотрела прямо в глаза беловолосому. Тот пялился на неё с выражением лица, говорящим «Да, и чё дальше?»

— С чего ты взяла? — коп даже и не старался быть правдоподобным.

— Чутьё, Томо. Я ещё ни разу не ошиблась.

— И то верно, — согласившись, пожал он плечами. — Но у меня с ним свой договор. Людей он не убивает, и мы его не будем…

— Погоди, ты мне обещал вечный мир и взаимную любовь, а ещё то, что никто из полицейских не узнает обо мне. А это что? Она тут же поняла, как только встретила меня? Слабо верится, — Сора одарил Томо недоверчивой ухмылкой, на что тот только терпеливо вздохнул.

— Я действительно ей ничего не говорил.

— Чем докажешь?

— Ничем, — равнодушно отозвался коп.

— Значит говорил. Томо — врун.

— Я не…

— Вру-у-у-ун. Томо — обманщик! — завопил беловолосый, ткнув в сторону полицейского указательным пальцем. Тот нахмурился, прожигая парня взглядом. — Развод и девичья фамилия, понял?! — Сора старался поддеть и вывести брюнета из себя, хотя прекрасно понимал, что тот ему говорил чистую правду.

— Хива…

— Поняла, — девушка встала в боевую позу, готовясь метнуть в Ямаруту булаву, но дорогу ей перекрыла — кто бы мог подумать? — Анемон.

— Она меня бесит, чёрт, — плюнула малышка, глядя в тёмно-красные глаза девушки перед собой.

Томо, посчитав эту ситуацию несколько забавной, деловито пояснил:

— Эй, малявка… Просто чтоб ты знала, Хива твоя одногодка, — он еле заметно ухмыльнулся, наблюдая за тем, как девочку с бирюзовыми волосами начинает трясти от злости.

Сколько страстей за пару минут, а?

— Ей четырнадцать?! — удивление очкарика можно было понять.

Хива выглядела на все восемнадцать. Фигура «песочные часы», красивое аккуратное лицо, светлая ровная кожа, иссиня-чёрные длинные распущенные волосы. Немаловажную роль сыграла и её одежда: белая рубашка, чёрная лента, повязанная вместо галстука или «бабочки», поверх рубашки — чёрный расстёгнутый пиджак. Девушка носила тёмно-синие короткие шорты и чёрные чулки, а поверх них — белые ботфорты с такими же тёмно-синими линиями по краям. В общем, она умела привлечь к себе всеобщее внимание.

— Корова, — презрительно фыркнула Анемон.

— Доска, — резанула девушка по ушам малышки своим тихим сипловатым голосом, заставив девочку заскрипеть зубами от обиды.

— Ну-ну, не ссорьтесь, из вас вышла бы отличная лесбийская пара в будущем, — решил пошутить Сора, за что тут же получил два удара под оба колена от обеих девочек и свалился на землю, поджав ушибленные ноги к груди и шипя от боли.

— Может, пойдём уже домой? — вяло пробормотал Роши, понимая, что если он это не остановит, то никто не остановит.

С горем пополам троице всё же удалось уйти: Сора, как заботливый старший брат, подхватил на руки Анемон, готовую в клочья разорвать эту Хиву, тогда как последняя хладнокровно развернулась к трио спиной и спокойно ушла куда-то вместе с полицейским. Беловолосый протащил малышку на руках пару улиц, а затем всё же отпустил её.

— Я бы ему вторую руку для симметрии оторвал, — ворчал Сора всю дорогу по пути до магазина, бросаясь угрозами в адрес Томо.

— Не понимаю, где вы не поладили? — недоумевал Роши. — Вы же, вроде как, поняли друг друга и договорились обо всём в тот день, так почему вы друг друга так недолюбливаете?

— Вот потом как-нибудь долюблю. Так долюблю!

— Не трать силы на угрозы, Сора-кун, — лениво протянула Анемон, сладко зевая.

— А сама-то с той девкой что не поделила? — тут же ощетинился он.

— Да ты видел её?! Сиськи отрастила и думает, что крутая?! Корова безмозглая, я бы ей!.. Ну, да, блин, ты прав. Точно, — поникла девочка так же, как Сора, и они оба, ссутулившись и помрачнев, продолжили идти молча.

— Вам и так проблем мало, что ли? — возмущался скорее сам для себя Роши. — Одного могут поймать и убить, вторая — малолетняя воровка со стажем, которую тоже за все её кражи по головке не погладят…

— Потеряйся, четырёхглазый, — зло выплюнул Сора, сверкнув ярко-жёлтыми глазами. Ятсуме шумно сглотнул, затих и поспешил за своими друзьями-горе-добропорядочными-гражданами, которые своими разговорами заставляли прохожих шарахаться в сторону от них.

— О, это же дом старика? — уже через минуту подала голос Анемон, ткнув пальцем в сторону одноэтажного дома.

— Да, вроде бы он, — Сора задумался, так же заметив, что тот путь, которым они решили пойти, приводил всегда сначала к дому старика, а уже затем уже к его магазину. — Мы же не пойдём в этот дом престарелых?

Никто из детей не успел ему ответить, так как со стороны этого самого дома разнёсся душераздирающий крик. Анемон и Роши застыли в удивлении, а Сора, не долго думая, тут же бросился искать старика. Не слишком бережно он выбил дверь, которая едва не слетела с петель, и осмотрелся. В коридоре никого не было… Где же старик?

Из кухни донёсся грохот и Ямарута тут же побежал вглубь небольшого помещения, приготовившись к худшему. Но то, что он увидел, на секунду заставило его удивлённо остановиться в дверном проёме, затем, после минуты внимательного исследования взглядом «разрушений» и живого, не раненного старика, Сора обратил внимание на нечто, стоящее на столе посреди кухни.

— Это… что? — просипел он.

— Я не знаю! В душе не ебу, что это! Ой, аж матом заговорил, — выдохнул старик, стыдливо прикрыв рот рукой. Затем он встал на ноги и отряхнулся от пыли, которую он собрал своей одеждой, когда упал на пол. — Эта штука сидела у меня во дворе, я нашёл её, когда мусор убирал. А потом она начала ходить за мной и припёрлась в дом!

— Нет, эм-м… Мне всё равно, как ОНО оказалось здесь… Просто потрудись объяснить… Что это, мать твою, такое?

Существо действительно оказалось невероятно необычным и странным. Если не обращать внимание на всё прочее, то перед Сорой и стариком на обеденном столе сидела обычная утка. Обычная трёхглазая утка. Обычная трёхглазая фиолетовая утка.

— Ты откуда такая взялась, тварь? — брезгливо заворчал старик на утку, будто не услышав вопроса Ямаруты. Та повернула голову в его сторону, смотря на него двумя обычными глазами и одним Необычным, шедшим поперёк её лба и моргающим вертикально. — Фу, блин!

— Кря!

— ЕБАТЬ!!! Оно ещё и крякает! — в конец испугался Сора, хватаясь за грудь в области сердца и искренне веря, что его ударил инфаркт.

— Убери это, Сора, убери! — не отставал от него в испуге старик.

— Ага, оно сожрёт меня! Твой дом — ты и убирай! Я пошёл отсюда!

— Не уйдёшь! УВОЛЮ!!! Уволю, если не заберёшь это с собой!

— Да ты охренел, старый говнюк?!

— О, боже мой! Что это такое?! — воскликнула Анемон, показавшись в дверном проёме, от удивления закрывшая рот руками и смотрящая прямо на странное создание природы… или человека. Было, откровенно говоря, непонятно. — Она… такая…

— Противная!

— Она крякает!

— Милашка!

— Да! Что??? — хором проорали старик и Сора, медленно, но верно теряя всю свою сдержанность.

— Какая это тебе «милашка»! У этой штуки три глаза, и один из них смотрит прямо в мою чёрную прогнившую душонку! — вздрогнул беловолосый, на всякий случай попятившись от утки. У той был действительно злой взгляд.

— Оставим её себе? — заулыбалась девочка, бесстрашно подходя к животному, а затем посмотрела на Ямаруту умоляющим взглядом.

— Нет! Ни за что! Не строй глазки! Это не поможет! Мне плевать, ничего не говори. Ничего не хочу знать! НЕТ! ГОСПОДИ, НЕТ, Я ТЕБЯ ПРОШУ! — прокричал Сора, хватаясь за голову. Только таких монстров ему в жизни для полного кайфа и не хватало!

— Короче, мы оставим её себе, — довольно ухмыльнулась девочка, без всякого страха беря утку на руки. Та удивлённо крякнула и уставилась своими тремя глазами на девочку. Средний глаз животного был больше и скорее похож на человеческий. Анемон осторожно погладила утку по голове, на что та ещё более удивлённо крякнула, а Сора и старик напряглись, ожидая чего-то плохого. — Я буду о тебе заботиться.

Утка снова крякнула и заурчала, начав тереться об девочку. Мужчина едва ли снова не свалился на пол, а у Ямаруты задёргался левый глаз.

— Да что это за ху…

— Ребят, что у вас тут происхо… — послышался голос Роши, приближающегося к кухне. — Йопт, что это такое?! Убери-убери-убери-убери-убери-это, мать твою! Что за хрень!!!

По каким-то непонятным причинам милая, по мнению Анемон, уточка, никому, кроме неё, не понравилась. Но это не означало, что малышка выбросит такое необычное создание на улицу, ведь животные всё ещё такие же живые создания, как и люди, иногда нуждающиеся в заботе и любви, сколько бы глаз у них ни было…

====== Глава 5. Задира и Монстр ======

Прошлое…

Прошло всего несколько недель с тех пор, как Сора стал обучать молодых железных. Ученикам было сложно понимать, что имеет ввиду их маленький учитель, когда говорит, что хвосты — это как руки или ноги, их можно заставить двигаться просто подумав об этом.

«Потом вы уже не будете думать. Вы же не каждый раз говорите себе: „О, надо взять стакан воды, протяну-ка я к нему руку!“ — вы просто это делаете, но мозг отдаёт команду вашему телу. С хвостами будет так же», — объяснял Сора, после чего подопечные лишь смиренно вздыхали и предпринимали новые попытки высвободить и управлять хотя бы одним хвостом.

Когда же у новичков стало получаться, зал, в котором они практиковались, наполнился истошными криками и отборным матом подростков. А ведь Сора предупреждал, что поначалу будет неприятно, потому что железо разрывало ткани изнутри и только тогда высвобождалось, как отдельная конечность или стальные челюсти. Но молодые железные привыкли и к этому.

Сложнее всего для учеников оказалось не путаться в хвостах. У всех железных их было по четыре, каждый из которых в длину около четырёх метров. Однако управлять ими без проблем с самого начала не получалось ни у кого за всю историю, в которой железные имели место быть. Кто-то начинал путаться и двигать не тем хвостом, которым планировал, пугался и иногда раздражался, из-за чего случались некоторые несчастные случаи. Например, в группе у Соры был всего один подросток, который проигнорировал слова маленького инструктора о том, что нос задирать бесполезно и глупо, и всячески пытался идти впереди планеты всей. Беловолосый это, конечно же, замечал, но подростку ничего не говорил, так как считал, что тот на собственном опыте поймёт, что все попытки быть лучше остальных бессмысленны. Так и случилось. Во время очередного урока Сора должен был показывать и практиковать со своими подопечными управление всеми хвостами сразу в трудных условиях. Он бросал что-нибудь в ученика, и тот должен был уворачиваться от этих предметов, а крайние, не летящие прямо в него, ловить хвостами и, при возможности, кидать обратно в Сору. Маленький инструктор нисколько не удивился тому, что Тай прекрасно справился с этим заданием уже с третьей попытки, ведь, будучи соседом по комнате, мальчик уговаривал своего учителя объяснять ему что-то лично, в свободное время. Таким образом, они большую часть свободного времени проводили вместе, дополнительно занимаясь. Тай только благодарно улыбнулся своему инструктору и уступил очередь. Тогда-то и произошёл один из несчастных случаев. Подросток-задира, не справившись с хвостами, сильно изувечил собственное тело и лишился руки по запястье. Он упал на залитый его кровью пол, истошно крича от боли и обливаясь слезами, на что Сора не выказал ни единой эмоции. Остальные ученики хотели и даже порывались помочь раненому товарищу, но инструктор их остановил и сам подошёл к подростку, по привычке сунув руки в карманы.

— Я говорил, что нужно попытаться увернуться, словить предметы, и, по возможности, кинуть их в меня. Ты, конечно, молодец. Ловил их чуть ли не лицом, стоя на одном месте и шмаляя хвостами из стороны в сторону, — послышалась усмешка мальчика. — А теперь ты ранен и истекаешь кровью. Сложно было услышать меня с первого раза?

Парень метался на полу, корчась и шипя от боли. Хвосты он усилием воли убрать смог, но регенеративных таблеток ему никто не давал, хотя у Соры они были при себе на случай, если подобная ситуация произойдёт. Инструктор так и стоял, нависая над глупым учеником и ожидая ответа, но тот не торопился. Нахлынувшая злоба заставила ученика посмотреть прямо в глаза хладнокровному преподавателю, но не получив никакой ответной реакции, парень только разозлился ещё больше и высвободил один хвост, попытавшись им ударить беловолосого мальчика. Сора даже не проследил за движением хвоста ученика и высвободил свой. Двигая им в несколько раз быстрее, чем это делал новичок, он скрутил своим хвостом стальную конечность подростка и потянул её вверх, заставляя ученика, корчившегося и рыдающего от боли, встать на ноги.

— Ты что, правда идиот?

Парень отреагировал на слова инструктора моментально, попытавшись ударить мальчика перед собой вторым хвостом, но и эта попытка была пресечена быстрой реакцией беловолосого. Остальные подопечные с волнением наблюдали впервые так ярко проявившуюся жестокость своего преподавателя. Подросток истекал кровью и явно нуждался в помощи, однако Сора не собирался давать ему таблетку. Во всяком случае, не на виду у всех.

— Выйдите все, — прогремел маленький учитель на весь зал, от чего все его подопечные синхронно вздрогнули и поспешили выйти. Спорить с мальчишкой никто не хотел.

Когда дверь в зал закрылась, Сора отпустил подростка, и тот тут же свалился на колени, продолжая держать уцелевшей рукой безобразную кровоточащую рану, оставшуюся на том месте, где должно было начинаться запястье другой руки. Беловолосый достал из кармана небольшую картонную коробочку, выудил из неё белую таблетку и протянул её ученику. Тот недоверчиво посмотрел на инструктора помутневшим от потери крови взглядом.

— Я дам её тебе, но в следующий раз, если произойдёт подобное, от меня помощи не жди. Давай, — требовательно кивнул Сора на таблетку. — Поговорим потом.

Подросток спешно проглотил пилюлю, поморщившись от того, что та чуть не застряла в горле, а уже через несколько минут он почувствовал, как его начало трясти — повысился уровень норадреналина в крови. У него стало сбиваться дыхание, а перед глазами потемнело, но парень отчётливо видел, как за секунды на том месте, где была рваная рана, ткани начали расти с невероятной скоростью. Мышцы, сухожилия, кости, кожный покров… Рука. Его рука отросла всего за какие-то секунды. Парень чувствовал лёгкое жжение во время процесса регенерации не только на запястье, но и на ранах по всему телу, которые он оставил сам себе хвостами. А теперь всё зажило. Это не укладывалось в голове.

Сора лишь хмыкнул, наблюдая за изменением выражения лица подопечного.

— Так это… обычный случай? — хриплым голосом спросил Рэтт, кутаясь в одеяло, которое дал ему Сора, и глядя куда-то в пол перед собой. Мальчик поставил перед подростком кружку с горячим чаем и с сомнением посмотрел на парня.

— Обычный. Но дальше будет только хуже.

— В каком смысле? — голос Рэтта дрожал не только из-за страха, но и из-за того, что первичное действие таблетки ещё не прошло. Его организм и позвонки ещё не привыкли воспринимать подобные вещества.

— Потом тебя отправят на войну вместе со всеми. Там вам придётся есть эти пилюли почти постоянно.

— Так, а что изменится-то?

Сора поморщился и косо посмотрел на своего ученика.

— Серьёзно ещё не понял?

— Нет… — он опустил голову. Подросток всего за каких-то пару часов превратился из типичного задиры в обычного ученика.

Мальчик немного подумал, прежде чем поинтересоваться:

— Насколько сильно тебе было больно, когда ты оторвал себе руку?

— Конечно ужасно больно! — нервно усмехнулся парень, кутаясь плотнее и буравя взглядом кружку с чаем.

Сора поступил неожиданно по-доброму. После того, как Рэтт выпил таблетку, он отвёл его к себе в комнату и уложил на свою кровать, пока тот приходил в себя. Теперь он в какой-то мере заботился о подростке (чем сделать чай — не проявление заботы?) и даже собирался рассказать о том, что ему предстоит в будущем, хотя обычно старшие таких разговоров избегали.

— А будет больнее, — выдохнул беловолосый после недолгого молчания. Рэтт то и дело пытался что-то сказать, но, видимо, ему всё ещё сложно формулировать мысли, да и к тому же язык еле ворочался.

— Расскажите?

Это прозвучало скорее как просьба, а не вопрос. Мальчик даже удивился. Ведь самый простой аналог этой ситуации, который можно привести, это когда кого-то ведут делать прививку. Человек не боится уколов и лёгкой терпимой боли из-за них, но если во время того, как укол должен быть поставлен, врач неожиданно говорит: «Колю!» — как после такого не начать бояться или хотя бы не вздрогнуть? Вот тут было то же самое. Ну, почти.

Сора решил, что будет лучше объяснить всё так, как он это делал на занятиях — интонацией хладнокровного учителя. Он задумчиво почесал переносицу и начал:

— Ну, во-первых, серьёзных ранений тебе не избежать. Если бы вы были простыми людьми, но вас бы выпускали на поле боя так, как это делают сейчас, то в простонародье это называется «Выставить с голой жопой».

Шутка оказалась неудачной, так как Рэтт поднял на Сору непонимающий взгляд, но продолжал молча слушать.

— Ладно, видимо, надо изъясняться ещё проще… Когда тебе постоянно придётся ощущать подобную или ещё большую боль, твоя психика немножко… изменится, — подобрал нужное слово мальчик, дабы не слишком пугать ученика. — Со временем ты уже перестанешь обращать внимание на боль. Но это со временем. Таблетки же ты будешь съедать каждый раз, когда ранение окажется серьёзным, будь то оторванная конечность, огромный ожог или вывалившиеся внутренние органы. Что-то типа того. Ну, это-то ты понял?

Рэтт кивнул, заметно бледнея и даже не моргая.

— Хорошо. Ты видел воевавших железных, кроме меня?

— Угу, — кивнул головой он, взяв-таки уже слегка остывшую кружку с чаем и начиная потихоньку его пить. Это был уже не кипяток, но парень всё равно вздрагивал так, будто только что обжёгся.

— Видел их глаза? Поведение? Замечал вообще кого-то, помимо самого себя?

— Да, — уже более уверенно ответил Рэтт. — Я видел одного… очень странного. Он постоянно злобно улыбался, а глаза прям блестели! Он, по-моему, тоже инструктор, но до ужаса жестокий…

— А ты понимаешь, почему он такой? — Сора, вроде как, даже признал в этом железном своего знакомого благодаря такому краткому описанию Рэтта, но решил об этой бесполезной для подростка информации умолчать.

Парень задумался, нахмурившись и уставившись в пол, а затем пробормотал:

— Если я правильно понимаю, то всё то, о чём Вы говорили до этого, было связано между собой, — Сора кивнул. — Тогда, возможно, этот железный немного «того»? — неуверенно покрутил он у виска.

— Не немного, — рассмеялся вдруг мальчик, завалившись на соседнюю кровать, улёгшись на бок и смотря на Рэтта. — Все мы такие.

Лицо подростка вытянулось от удивления, и он, уже более привычным ему голосом, возразил:

— Но Вы не такой! У Вас нет этого взгляда и ненормальной улыбки. Да, Вы несколько жесток и холоден, но…

— А вот тут притормози, — перебил его Сора, снова садясь на кровати. — Потом ты поймёшь, о чём я тебе говорю: тут все сумасшедшие. Даже обычные люди, не железные. Ну кто в здравом уме додумается до того, чтобы вживлять в людей железо? А кто создал эту обучающую программу? Ведь очевидно же, что первых железных учили обычные люди, которые просто больше понимали в механике и работе позвонков, но на практике с самими хвостами ничего не умели.

Мальчик верно подметил. Рэтт даже подумать не мог, что кто-то из железных, да ещё и из таких маленьких детей, мог мыслить в таком ключе.

— Даже если забыть о нас и этих людях, само человечество загнало себя в угол, разрушило всё вокруг… Тут нет никого адекватного, люди давно с ума сошли, а мы — просто яркий тому пример.

Парень, услышав это, опустил голову и тяжело выдохнул. Неужели мальчишка прав? Насколько мир сошёл с ума? И когда это произошло?

— Почему всё так? — озвучил свои мысли Рэтт, скорее просто для того, чтобы они не роились в его голове. — А что насчёт Вас? Вы так и не сказали.

Сора протянул задумчивое «Хм-м-м», а затем просто пожал плечами, но так ничего внятного он и не ответил.

Через полтора месяца после этого выучившаяся группа беловолосого была отправлена на войну вместе со своим инструктором. Их отвезли к назначенному месту в военных фургонах. Дети и подростки, облачённые в чёрную военную форму, во время поездки старались отбросить все ненужные мысли. Они — солдаты. Они — убийцы. Они — железные. Эмоции и сострадание будут мешать. У этих детей нет другого выбора.

Сора, наблюдая за тем, как меняются и мрачнеют взгляды у его подчинённых, прислонился спиной к стене фургона и закрыл глаза, абстрагируясь от окружающей его напряжённой атмосферы. Мальчик уже не первый раз выйдет на поле боя, но его подчинённые — впервые. Да, их долго обучали, да, они знают свою задачу, но… Беловолосый знает, какого это — первый раз оказаться в бою. Ты боишься, не знаешь, что нужно делать, опасаешься задеть своих и не добить врагов, а затем вспоминаешь, что все вы — живые люди, и ты отнимаешь чужую жизнь, лишая кого-то отца или сына. Это страшно. И если бы у учеников не было наглядного примера перед глазами, объясняющего, что и как нужно делать, то они бы совсем растерялись и совершенно не выполняли бы свою задачу. Тут-то до мальчишки и дошло. Он всё ещё их учитель.

Настоящее…

Чертовщина в магазине старика никак не хотела прекращаться. Неожиданно для постоянных клиентов старика, магазин закрылся на остаток дня, но из него доносились приглушённые крики и грохот. Кто-то явно выяснял отношения.

Томо уже десять минут стоял напротив закрытой изнутри двери магазина, зачем-то вслушиваясь в чьи-то вопли и беготню по небольшому залу. Будь это обычное заведение, в котором он бы никого не знал, но услышал такой шум, то брюнет тут же бы ворвался в заведение, возможно, пафосно выбив закрытую дверь и, тыча своим вездесущим полицейским Я, стал бы наводить порядок, говорить о том, что шумные работники заставляют волноваться прохожих и доставляют неудобства. Но, вопреки всему, Томо отлично знал, что за люди здесь обитают, поэтому, постояв ещё минут пять, он неохотно, но настойчиво постучался в дверь. Грохот затих сию секунду. Спустя ещё пару минут кто-то осторожно подошёл к двери и приподнял жалюзи. Коп дёрнулся. На него смотрела пара ярко-жёлтых глаз. Почему-то мужчина был уверен, что тем, кто подойдёт к двери, будет именно Сора. Но беловолосый продолжал удивлять полицейского, начиная косить под дурака:

— Кто?

— Угадай, — сдержанно процедил Томо.

— Чего тебе надо? — промямлил Сора равнодушно. Будто он вместе с детьми и стариком на самом деле не шумели на весь район. Будто никаких неудобств не создавали. Будто Сора только что проснулся от того, что Господин полицейский наглым образом разбудил его стуком в дверь.

— Ты открываешь, или я выбиваю дверь? — раздражённо прошипел брюнет, на что Сора как на зло не выказывал никаких эмоций.

— Зачем? Собираешься протестировать эту дверь на податливость? Так я тебе сразу скажу, она не выдержит даже твоего пронзительного взгляда и вот-вот из-за него потрескается, что уж говорить про удары, — деловито пояснил белобрысый, нарочно действуя копу на нервы.

— Ещё слово и…

— Но открыть её я могу, да, — криво улыбнулся парень, таки щёлкнув замком и распахнув дверь, пропуская полицейского внутрь. Томо критично оглядел Ямаруту с ног до головы, а затем прошёл в зал и сразу разместился за барным столом. И тут же испуганно отскочил, едва не схватившись за пистолет, который он прятал под кожаной курткой.

— Что это за ёбаный в рот?! — выдохнул он, рассматривая нечто очень странное.

— Это утка, — как бы между прочим пояснил Сора, садясь рядом с объектом всеобщего страха. Перед Томо на этом самом столе сидела тёмно-фиолетовая утка и смотрела на нового гостя со всей своей звериной злобой. И откуда её столько в таком маленьком создании?

— А почему эта штука фиолетовая? — поморщился коп. — И какого хрена у неё три глаза?

— Какая разница? — насупилась Анемон, появившаяся из-за спины Томо. Тот взглянул на девочку и обнаружил, что та держит в руках огромный шмат мяса. — Она же очень милая!

— И плюётся кислотой, — недовольно фыркнул Сора, подперев щёку рукой.

— Кислотой?.. — приподнял бровь полицейский, вновь посмотрев на Ямаруту.

— Кря!

— Пиздец… — не найдя более подходящих слов, выдохнул брюнет. Белобрысый посмотрел на него с самым искренним сочувствием и пониманием.

Тем временем Анемон швырнула на стол сырой кусок мяса перед уткой и та, обнажив внушительного размера острые зубы, наличие которых уже никого не удивляло, стала откусывать от шмата мяса по небольшим кускам и сразу их проглатывать.

— И откуда такая фигня только взялась? — втянулся в обсуждения утки и старик, расположившийся около кассы по другую сторону стола, имея ввиду само животное, природа которого была до сих пор непонятна. Он искренне изумлялся этому созданию.

— Есть она и есть, — недовольно буркнула в ответ девочка, с умилением глядя на своего домашнего питомца. — Вам не всё ли равно, откуда она?

Томо, поняв, что подобное слишком сложно для его восприятия, вернулся за барный стол, опасливо косясь в сторону животного.

— Я поговорить пришёл, — обратился он к Соре, на что беловолосый повернулся к нему и удивлённо вскинул брови, приготовившись слушать. — У полиции проблемы появились, твоя помощь не помешала бы.

— Что за дело? — прозвучало не слишком заинтересованное от Ямаруты, но этой интонации никто не различил. Парень по собственной неосторожности забыл один важный момент…

— Три с лишним месяца мы гоняемся за одним железным и поймать его всё никак не можем… — коп несколько стыдливо почесал переносицу. Томо хотел было продолжить, но Сора, опомнившись, пнул его ногой под колено, намекая на то, чтобы брюнет замолчал.

Мужчина поднял взгляд на беловолосого, который заметно побледнел, а блеск в глазах знаменовал страх. Но брюнету было сложно понять, откуда он взялся. Дети, быстро сообразив, в чём дело, тут же стали пытаться перевести тему, вновь заговорив про утку.

— И что там с этим железным? — хитро прищурившись и широко улыбаясь, протянул старик, смотря на Томо и вводя его в замешательство. Коп откровенно не понимал, стоит ему продолжать или нет. Если, исходя из его недавней встречи со всей троицей на улице, дети знали, кем являлся Сора, и спокойно к этому относились, то вот по поводу старика теперь появлялись сомнения.

— Не надо таскать нам сюда свою работу, Томо-сан! Если Вы сегодня на выходном, то забудьте о работе, раз пришли проводить своё свободное время здесь! — Роши со всем своим актерским мастерством пытался выразить недовольство, активно стараясь перевести тему.

— Да пусть рассказывает, не перебивай, — продолжал добродушно кивать хозяин.

В зале повисла гнетущая тишина. Томо был сбит с толку, дети взволнованно уставились на полицейского и Сору, а сам беловолосый старался не выдать своих настоящих эмоций, молча сверля взглядом пол.

Он выкинет тебя, как только поймёт, кто ты.

Тебе с самого начала следовало отказаться от его помощи.

Ты — Монстр. Он правильно сделает, если прогонит тебя.

— Что-то не так? — вопрос старика был адресован Ямаруте. Парень отрицательно мотнул головой. В ушах у него зазвенело, а перед глазами поплыли разноцветные пятна. Уж чьей реакции он точно не хотел знать, так это старика. — Плохо себя чувствуешь? — в интонации хозяина слышалось ехидство, однако причина его наличия была не ясна. Хотя, если задуматься, Сора и сам говорил, что не держит старика за дурака… Неужели он всё-таки знает?

— Сора-Сора, — после недолгого молчания покачал головой старик, складывая руки домиком. — Ты правда думал, что если сразу после того, как несколько сотен железных сбегут из тюрьмы, а у моего магазина через пару дней после этого окажется человек без имени, весь в крови и ничего не знающий о нынешнем мире, то я не пойму, кто он такой? — улыбка мужчины продолжала быть добродушной, а взгляд хитрым, как у лисы.

Сора чувствовал, как земля буквально уходит у него из-под ног, как внутри у него всё похолодело, а по спине течёт холодный липкий пот. Давненько он не испытывал такого страха.

— Тогда почему, — сипло начал он, — ты до сих пор разрешал мне здесь оставаться?

— Я тебе ещё тогда ответил, — хмыкнул старик, недовольный тем, что беловолосый забыл его слова. Тот сразу вздёрнул голову и уставился на мужчину широко раскрытыми глазами. — В мире есть добрые люди.

— Но я! Я же… — Ямарута едва не сорвался на крик. Сказывался только что пережитый стресс. Его действительно всё это очень волновало, и нужно быть слепым и глухим, чтобы не понять этого.

— Монстр? Не смеши, — отмахнулся старик. Дети уже уселись за свободные места и молча с интересом слушали их диалог. Томо понял, что его опасения подтвердились, и теперь мог лишь наблюдать, чем обернётся эта ситуация. — Многие понимают, что железные — обычные люди, которых Заставили делать то же, что заставляют и любых других военных делать. Война есть война, в ней не вы виноваты, — пожал плечами старик. — Да, вы убивали, вы несколько отличаетесь от обычных людей, но что с того?

— Твоего сына убил железный, разве ты не зол? — процедил сквозь зубы Сора, чувствуя, что дыхание начинает сбиваться. От такой неожиданной новости Анемон и Роши удивились ещё больше, захотев тут же забросать мужчину сотней вопросов, но вслух лишь сдержанно синхронно охнули, переведя взгляды на старика.

— Это произошло уже давно. Я Был зол, — нахмурился хозяин, сложив руки на груди. — Но ты-то тут причём?

— А вдруг это был я, а? — горько усмехнулся Сора, буравя пол взглядом. Он боялся посмотреть в глаза старику. Тело парня пробил лёгкий озноб. — Вдруг это я… лишил его жизни, будущего? Отнял у тебя сына? Что… т-тогда? Ты был бы… таким же добрым, как сейчас? Что-то я сомневаюсь… — Ямарута стал чаще дышать короткими вдохами, а его голос задрожал.

Старик напрягся, посерьёзнев, а Томо, забеспокоившись, положил руку на плечо парня и попросил его успокоиться.

— Не трогай! — рявкнул он в ответ, начиная задыхаться.

Однажды убьют и тебя.

Ты заслужил это.

— Ямарута, у тебя паническая атака, — со знанием дела заметил брюнет, придвинувшись к парню вплотную и вглядываясь в ненормально поблёскивающие глаза. Тот вздрогнул, подняв ничего не видящий взгляд на копа. — Успокойся, слышишь? Приди в себя.

Сора вяло отрицательно мотнул головой. Чужие голоса доносились до него, будто из-под толщи воды; ему казалось, что сердце вскоре проломит грудную клетку. Парню не хватало кислорода, озноб усилился.

— Сора, эй! Всё нормально, мы тебя не бросим! — тут же подскочила Анемон, прокричав это так громко, как только могла, с надеждой на то, что беловолосый её услышит, но он не отреагировал.

— Она права, успокойся, — старик внезапно оказался перед железным. Тот, заметив его, опешил и вовсе задержал дыхание. — Не прогоню я тебя, перестань себе накручивать, балда! — он отвесил Соре лёгкий отрезвляющий подзатыльник, который каким-то чудом подействовал, ибо парень, смотря на мужчину снизу вверх, через минуту выровнял дыхание, а его сознание наконец-то прояснилось.

Дети облегчённо выдохнули, а Томо расслабился. Для него подобная ситуация с железным была в новинку, хотя с другой стороны он уже готов был признать, что Сора тоже человек, и его, как любого другого человека, тоже многое беспокоит.

— Извините, — буркнул Сора, отворачиваясь от старика и привычно ударившись лбом об лакированный стол. Хозяин понимающе улыбнулся и вернулся за своё место у кассы.

— Раз мы с этим разобрались, то можем спокойно выслушать твою просьбу, — подытожил ситуацию мужчина. Коп, пусть и с сомнением, вернулся к мысли.

— В общем… Этот железный убивал сначала бывших учёных и работников того самого центра, затем тюремщиков, некогда охранявших железных в «дырах». А потом перешёл на простых людей. Несколько раз он убивал среди бела дня, — Томо почесал затылок, стараясь не потерять нить своих мыслей. — Поэтому камеры видеонаблюдения засняли его, опознать можем, но вот выйти на него всё никак не получается. Где скрывается — тоже не знаем. Я подумал, что ты мог его знать, тогда, возможно, нам было бы проще его поймать.

— Говоришь, засняли? — Сора всё ещё лежал, уткнувшись лицом в стол, но уже полностью придя в себя.

— Да, я принёс распечатку снимков с камеры, — Томо достал из внутреннего кармана куртки несколько фотографий и разложил их перед Ямарутой.

Беловолосый поднялся и стал разглядывать фото. С каждой просмотренной фотографией на его лице всё ярче отражались недоумение и шок. На снимках были отчётливо видны окровавленные хвосты железного, его безумная улыбка и труп его жертвы. Но шокировало парня не это. Последнюю фотографию Сора дольше остальных держал в руках, с некоторой грустью во взгляде всматриваясь в знакомое лицо, крупным планом запечатлённое на снимке.

Томо, замечая все изменения в лице парня, решил удостовериться:

— Ты знаешь его?

— Да… вроде того, — тихо ответил беловолосый и отложил фотографии, но продолжил смотреть на них, снова ощущая лёгкий озноб. — Его зовут Тай.

====== Глава 6. Грех цвета бирюзы ======

— Жители города Тэрроз! Все вы знаете о событии, произошедшем чуть меньше полутора года назад! — прохожие на ходу стали озираться на звуки голоса, который принадлежал какому-то мужику, стоящему посредине парка. При маломальском уточнении даты события, все вокруг стали глядеть на неизвестного с нескрываемым презрением в глазах. Вот от чего от чего, а от Такого прошлого они ещё не оправились. — Наш прекрасный город первым претерпел нападения железных. И даже спустя время, большая их часть осталась здесь! В Тэррозе!

Кто-то из толпы даже крикнул: «Заткнись, мудак!» — и пошёл дальше, но оратора это никак не смутило.

— Я из тех немногих, кто считает, что мы сами виноваты в нападениях железных, ведь это наше правительство посадило их в «дыры» и оторвало от всего остального мира на целое десятилетие! Они разозлились. Они не заслужили такого отношения! Если бы вы побывали на месте железных, то поняли бы их злобу на людей, эгоистично считающих, что они пережили больше боли и страданий, чем сами железные. Мы Можем жить с ними в мире! Мы Можем искупить свою вину перед этими солдатами! — спустя какое-то время на мужчину совсем перестали обращать внимание. Но и это его нисколько не останавливало. Он явно без комплексов. — Я призываю вас не игнорировать их, но и не убивать! Я призываю вас Понять железных, извиниться перед друг другом, помогать друг другу! Ведь все мы люди! И мы с вами, и железные!

— Скажи это моему сыну, который погиб во время облавы!

— Железные — люди?! Этот мужик совсем ебанулся!

— Ты сам-то с этой планеты, придурок?

— Вы ещё вспомните мои слова!!! — тут же отреагировал он, начав оглядываться и искать людей, осмелившихся высказать несогласие. — Если мы не исправимся — все мы — то однажды на Земле появится Бог! Он уничтожит всё человечество! Вы злите его! Вы злите Бога!!! Многие ли из вас помнят, что железных считали полубогами? Это не так, ведь железные созданы искусственно, из Людей! А Бог явится в теле человека, но будет рожден Железным! Вы понимаете?! Рожден! Железным! И тогда наступит ад для вас! Но сейчас вы ещё можете всё исправить и…

— Да как тебя самого ещё в психушку не упекли, — пробормотал Сора, расположившись на единственной свободной скамейке в парке и наблюдая, как какой-то умалишенный — не то бомж, не то просто нищий (такое впечатление складывалось из-за грязной рваной мешковатой одежды) — вещает всем свою речь, стоя посредине парка.

— Ты так говоришь, будто тебе туда дорога далека, — фыркнул брюнет, стоявший неподалёку от Ямаруты. Парень только одарил его в ответ ангельской улыбкой и ничего не сказал. — Убери эту фальшивую улыбочку с лица, я знаю, что твой гнилой язык хочет мне сказать.

— О, правда? Так это же замечательно! — наигранно обрадовался беловолосый. — Пиздюк, — тут же добавил он холодно, вновь обратив внимание на субъект в центре парка.

— Допиздишься сейчас!

— Дописьдиссья сейсясс, — Сора продемонстрировал копу свой в буквальном смысле длинный язык. Брюнет скрипнул зубами и уже было собрался что-то ответить ему, но тут же откашлялся и сдержанно процедил:

— Нет, так у нас ничего не получится…

Сора решил доконать полицейского.

— У нас? Что-то не получится? — ахнул он, разыгрывая удивление. — А должно было? Ты имеешь ввиду отношения? Отношения не получатся? Ну, я про те самые отношения. Если хочешь развивать их дальше, чем они есть между нами сейчас, то, может быть…

— Заткнись! Веришь — нет, ты мне надоел, так что прикрой варежку, — Томо на секунду показалось, что от плоских приколов Соры у него начинает болеть голова. — Ты, вроде как, должен был помочь мне найти этого Тая. Так что если ты передумал, то съёбывай с глаз моих, будь так любезен, иначе мне придётся выдрать твои позвонки.

— Вроде полицейский, а матом кроешь, как быдло, — презрительно фыркнул беловолосый, проигнорировав угрозу. Ему доставлял удовольствие тот факт, что Томо бесился каждый раз, когда Сора с ним заговаривал. Отличный повод продолжить это делать! — О, кстати!

Брюнет вздрогнул и чуть не сломал дощечку спинки скамейки, на которую опирался левой рукой.

— До меня только сейчас дошло… Тебе не нравится, что я с тобой говорю?

— Мне не нравится то, Что ты говоришь, — злобно прошипел коп, испепеляя парня взглядом. — Ты каждый раз бесишь меня, когда открываешь рот, — уже тише добавил он, глянув куда-то в сторону.

— А в какие моменты тебе бы могло понравиться, что я его открываю? — хихикнул белобрысый, заставляя Томо поперхнуться воздухом и медленно перевести на него взгляд. Сора многозначительно облизнулся, и коп тут же покраснел. От злости.

— Вот педрила! Тебя в детстве об батарею башкой били?

— А-а! Гомосятские напевы в моей фразе услышал? Сам такой, — нисколько не обиделся парень и тут же отвернулся.

Повисло молчание.

Долгое, неловкое.

Первым не выдержал Томо, который успел к этому моменту успокоиться:

— Так как ты собираешься найти Тая? — выговорил он, стараясь не смотреть на железного. Сора, немного помедлив, выдохнул:

— Я слишком хорошо его знаю. Мне надо всего лишь появиться там, где он совершил одно из убийств. Он заметит меня рано или поздно и сам придёт.

— И что тогда? — коп даже и не пытался скрыть интерес, отчего-то веря в то, что есть причина, по которой железный точно захочет встретиться с Ямарутой.

— Убью его.

И снова молчание.

Ещё более неловкое.

Томо не подозревал, что Сора собирался Так охотно ему помогать.

— Это не обязательно, просто вытащи его куда-нибудь, а я…

— Нет, — мотнул он головой. — Этот орешек слишком крепкий. Или ты это плохо понял? Вы три месяца за ним бегаете и все безрезультатно.

— Не за ним одним, — вздохнул полицейский, потирая виски. — Но дело этого железного скинули на меня, поэтому я ответственен за всё, что с ним связано. И я очень хочу швырнуть боссу позвонки Тая на стол, но… — тут он задумчиво посмотрел на беловолосого. — Вы с ним были друзьями?

Ямарута поморщился. Ему не было тяжело или больно говорить об этом, прошлое — это прошлое, но он засомневался в том, как лучше было бы ответить на этот вопрос. Друзья? У Соры? В те времена?

— Не то что бы друзья… Скорее, учитель и его ученик, — пожал парень плечами, не найдя более точного объяснения взаимоотношений в прошлом между ним и Таем.

— Как это?

— Ну… нас ведь обучали контролю железки, находящейся в спине, не забывай, — развел он руками и вдруг повернулся к Томо с усмешкой. — Знаешь такую фразу «ученик превзошел учителя»?

Коп кивнул.

— Так вот, это про нас.

— И кто из вас учитель, а кто — ученик? — брюнет не мог толком определиться, какой бы из вариантов он хотел услышать больше. Что тот, что другой — кошмарные, ведь в любом случае, это — двое железных, безусловно, очень сильных, и их драка не пройдёт бесследно, если заранее всё не подготовить. Ведь если Сора понимает, что драться на какой-нибудь жилой улице города будет опасно для жителей — а, главное, его самого быстро обнаружат другие полицейские, — то Таю на это плевать. Расклад в любом случае неприятный. Но кто говорил, что в жизни будет легко? Терпи, мужик.

— Я — учитель, — сухо бросил Сора и сразу сник, опустив голову и смотря себе куда-то в боты. — Он стал сильнее меня ещё тогда, на войне. Я уже год не пользуюсь позвонками, расслабился, сел на шею старику и свесил ножки. Я проиграю, если не буду внимателен, — усмехнулся он, будто бросая вызов самому себе.

Томо не торопился отвечать, глядя на Сору с… пониманием? Он даже хотел поначалу отговорить его от драки с Таем, но понял, что это бесполезно, так как, видимо, Ямаруте было что сказать этому сбрендившему железному. Да и какая ему, собственно, разница, что станет с этим беловолосым? Главное — самому остаться в плюсе.

— Да и к тому же, — вдруг продолжил Сора, поднявшись и начав потягиваться, — это будет неплохой встрясочкой для такого старика, как я, а то того и гляди ржавчина со спины посыплется, — усмехнулся парень, делая вид, что ему абсолютно наплевать на будущую стычку.

Томо был бы и рад выдавить скупую улыбку, дабы как-то приободрить Ямаруту, но он был не из тех людей, что прикрываются фальшивыми эмоциями. У него всегда всё на лице написано.

По словам Соры, Тай должен был заметить беловолосого на одном из тех мест, где совершил убийство, и выбор пал на этот самый парк. Здесь был найден один из первых трупов, оставленных Таем, и спустя несколько месяцев люди уже и забыли о том страшном инциденте, спокойно возвращаясь в это злополучное место. А дело было всё в том, что железный не просто убил, а в буквальном смысле вывернул наизнанку свою жертву, переломав бедняге абсолютно все кости и разорвав мышцы и ткани. Вывернутая куча внутренностей, ставших «внешностями», была нанизана на того самого тёмно-синего дельфина в фонтане, как шашлык на вертел. Кто-то из зевак, оказавшихся утром на месте убийства, даже пошутил про «дельфина под шубой». Не сказать, что это нападение как-то сильно обеспокоило окружающих, скорее те просто стали немного волноваться за собственные жизни. Убитым же оказался продавец детских игрушек — невзрачный мужичок сорока лет, с одним слепым глазом и козлиной бородкой, что постоянно носил один и тот же тёмно-синий костюм в белую полоску и шляпу, частично закрывавшую его глаза своей тенью. Однако этот мужчина пугал детей своим видом, и у тех пропадало всякое желание покупать себе что-нибудь в его магазине, поэтому раздражённые сим фактом родители облегчённо выдохнули, узнав о его смерти.

Сора взглянул на гордого дельфина, поморщившись и невольно вспоминая фотографии, которые ему показывал Томо. А ведь парень недавно голову окунал в воду из этого фонтана… Фу-у-у…

Сам же брюнет отправился на крышу одного из зданий, дабы наблюдать встречу двух железных сверху. На самом деле, это Ямарута попросил его взобраться туда, аргументируя это тем, что Томо будет мешать, если Тай внезапно нападёт и если коп окажется слишком близко, а так же предупредил его: «Вмешаешься — умрёшь. Я не Тот Самый Главный Герой, который может спасти пару лишних задниц, помимо своей, поэтому сгинь и не выёбывайся». И он, скрипя зубами, расположился у края крыши одного из невысоких зданий, находящихся неподалёку от парка, вооружился тонкой пластиной, крепящейся за ухо, как наушник, с парочкой миниатюрных токсично-зелёных лампочек — и стал выжидать.

Но мужчине следовало запастись ещё и терпением, так как ждать пришлось до позднего вечера. Людей на улицах уже практически не было, из-за заходящего за горизонт солнца всё вокруг окрасилось в приятный оранжевый цвет, но вместе с этим на город наползли устрашающих размеров тени высоток. Томо практически заснул на своем посту, когда расфокусированным взглядом то и дело закрывающихся глаз заметил приближающуюся к парку фигуру. Он, моментально проснувшись, тут же нацепил пластину и стал разглядывать на развернувшемся голографическом маленьком экране человека, идущего прямо к сидящему на скамейке Соре. Ссутулившийся парень был одет в кожаную куртку с глубоким капюшоном, накинутым на голову, что не позволяло разглядеть даже его затылка, а так же в узкие тёмно-коричневые джинсы и чёрные кеды, а из-под недлинной куртки виднелась тёмная мятая футболка. Томо напрягся, стоило Таю остановиться в паре метров от Ямаруты.

Беловолосый пристально смотрел прямо в светло-карие глаза Тая, излучавшие какое-то нездоровое веселье.

— Давно не виделись! — с задором пропел тот, снимая капюшон и улыбаясь во всё лицо. Теперь Томо хотя бы знал, что у Тая короткие каштановые волосы. На снимках с камер видеонаблюдения это было непонятно. Да здравствует прогрессивный двадцать второй век!

— Да уж, — обречённо выдохнул Сора, вдруг поняв для самого себя, что еле узнает старого приятеля. Он помнил Тая низким маленьким худым мальчиком, зато искренне и ярко улыбающимся, с какой-то наивной детской верой в людей в глазах. А теперь от этого мальчишки осталась лишь оболочка, хотя и та едва ли узнаваема.

— Ты хотел меня видеть? — всё с той же улыбкой спросил Тай, разведя руки в стороны, как бы говоря этим «Вот он я!» — Вы бы вряд ли стали столько ждать меня, чтобы просто поболтать. У Вас какие-то проблемы? Нужна помощь? Я могу помочь своему сэмпаю, — закивал шатен, изображая саму серьёзность.

Сора вздохнул, натянуто улыбнувшись.

— Хватит этого спектакля, ты всё прекрасно знаешь. Кое-что прояснить надо…

Странная улыбка тут же сползла с лица Тая, а острый взгляд его карих глаз вцепился в беловолосого. Он опустил руки и встал в какую-то неустойчивую позу, накренившись немного вбок и склонив голову.

— Да, точно. Ты, сэмпай, бросил нас, ушёл к людям и жил среди них полтора года, а теперь захотел со мной встретиться. Явно не из-за того, что соскучился, — последние слова шатен буквально прорычал, нахмурившись и вновь встав прямо. — Ты бросил меня! — внезапно закричал он, заставляя Ямаруту поморщиться в очередной раз, а Томо вздрогнуть. — Бросил… Я думал, мы друзья, — почти прошептал парень дрожащим голосом, демонстрируя всё своё неустойчивое эмоциональное и психическое состояние. — Ты должен был пойти с нами… Но… почему же ты не пошёл?..

«„Вы“, „ты“ — определись уже!» — раздражённо буркнул Сора, но решил не провоцировать парня и не говорить этого вслух.

— Тай, — сухо окликнул парня Сора, решив всё-таки обойтись без своих едких комментариев. — Ты стал таким же, — с горечью заметил он, не позволяя себе даже самой вялой улыбки. Беловолосый всё ждал подходящего момента, чтобы как-то заставить шатена послушаться и пойти с ним в другое место, дабы там и подраться.

— Каким? — удивился Тай, вытирая ладонями только что выступившие у уголков глаз слёзы. И вдруг его словно осенило:

— Слушай! Слушай-слушай! — вновь его лицо разорвала кривая улыбка до ушей. — Ты так вырос! Твои волосы стали ещё белее, ого! А глаза-то какие красивые! — восхищённо делился своими наблюдениями железный, едва ли не тыкая пальцем в Сору. Но тут его радость снова исчезла, а голос стал грубее:

— Так бы и вырвал их.

— Ты хочешь вырвать мои глаза? — изумленно ахнул Сора, затем всё-таки ухмыльнувшись. Теперь можно было спровоцировать бывшего ученика на драку. — А давай. Только… Уединимся на стройке неподалёку. Это моя к тебе просьба как учителя, — парень поднялся со скамейки и с вызовом посмотрел прямо в безумные глаза Таю.

— Ты думаешь, что справишься со мной, старичок? — тот хмыкнул. — Ты меня недооцениваешь, а сам… Какой же ты самоуверенный! Всегда таким был! Ох, стройка… Ну что ж, давай, — повёлся парень на провокацию, полностью уверенный в себе. Сора в ответ удовлетворённо хмыкнул.

Томо уже пулей летел вниз по лестнице здания, на которое так неохотно взбирался, дабы успеть найти и занять место на той самой стройке.

«Слишком просто тебе удалось его вызвать на бой! Он, конечно, сразу видно, — псих, но что-то мне подсказывает, что дело не только в этом! Короче, дерьмом всё это попахивает, Ямарута!» — мысленно выругался брюнет, добегая до кривого замызганного железного забора, обнесённого вокруг недостроенного семнадцатиэтажного здания.

Уже спустя пару секунд мужчина сильно жалел о том, что у него не было возможности как-то связаться с Сорой на расстоянии и предупредить его о своих экстрасенсорных способностях. Потому что, оказавшись за забором и увидев, что, или, точнее, Кто заранее ждал на этой стройке беловолосого, Томо уверовал в существование своего невероятного дара окончательно.

Сора и Тай шли пусть и вместе, но сохраняли расстояние в десять метров друг от друга. Беловолосый шёл с невозмутимым выражением лица, всем своим видом демонстрируя нечеловеческое спокойствие, тогда как шатен скакал впереди него по дороге, размахивая руками и лучезарно улыбаясь. Он был самым типичным психопатом, вечно улыбающимся и веселящимся, с какой-то детскостью совершая все свои поступки и свято веря, что лишь играет так.

Тай остановился около замызганного забора и протянул заинтересованное: «Ого-о-о! Зрители!» — что, конечно, без внимания Соры не осталось, и парень тут же поспешил к нему, дабы увидеть то, на что смотрел он. Парень ожидал увидеть всё, что угодно: группировку железных, поджидающую его на стройке и желающую вспомнить былое; безымянную полицию, которую привёл нетерпеливый Томо; инопланетян или рептилоидов — и всё это его бы нисколько не удивило. Но на стройке не оказалось иллюминатов или каких-либо группировок, зато посреди неё стояли Анемон, Роши и, видимо, только что пришедший на стройку и охреневший не меньше Соры коп. Тот, вроде как, даже успел начать ругаться с детьми. Ямарута только спустя полминуты вспомнил про нестабильного железного у себя за спиной.

— Какого хрена вы тут забыли?! Сваливайте!.. — прокричал он во всё горло за секунду до того, как пара железных хвостов Тая просвистели по обе стороны от Соры. Те с глухим ударом врезались в землю, образовывая в ней две глубокие борозды, от которых расползлись длинные толстые трещины, и поднимая столп пыли.

Дети ошалело воззрились на беловолосого, чудом уворачивающегося от двух хвостов, которые целенаправленно метили проткнуть ему голову или живот. Томо схватил обоих подростков за запястья и помчался к бетонным блокам, за которыми, как ему показалось, можно спрятаться, при этом буквально волоча детей за собой.

— Последний раз вас спрашиваю, какого хера вы тут забыли? — прошипел коп, от чего те поёжились, но не ответили. — Языки отсохли? Что вы здесь делаете?

— Не ори, мля! — встрепенулась Анемон, сев прямо на песок и опираясь спиной на бетонные блоки, сваленные друг на друга. — Нашу детскую площадку заняли, и мы, после долгой кровопролитной войны с малявками, решили найти место, где никого не будет, — грустно вздохнула она, опуская голову, но тут же испуганно вздрагивая от нового грохота, доносившегося со стороны, где был Сора и Тай. — Откуда нам было знать…

Томо вздохнул, не найдя нужных слов, какими можно было обругать детей, и выглянул из-за блоков, дабы понаблюдать за дракой. Он понимал, что участвовать в ней не будет, потому что в этой ситуации он отвечал за жизни двух детей, прячущихся за его спиной.

Тем временем Сора постоянно то и дело лишь пятился спиной вперёд от заливисто смеющегося Тая, швыряющего в беловолосого стальные толстые балки и размахивающего хвостами. Было непонятно, то ли он специально гоняет Ямаруту, чтобы тот устал, то ли он просто следует инстинктам и старается попасть в белобрысого хоть раз, хотя отлично знает, что парень от таких простых выпадов легко увернётся. Сора же старался заставить мышцы вспомнить давно забытые движения, заставить проснуться рефлексы, но тело позорно уставало: появилась одышка, а глаза от попавшей в них пыли заслезились. Парень быстро вытер пыль и выступившие слёзы закатанным до локтя рукавом свитшота и, открыв глаза, тут же отскочил в сторону, спотыкаясь, но успевая сгруппироваться в падении и сделать кувырок, сразу встав на ноги и обернувшись. Тай медленно шёл на Сору, плавно двигая всеми четырьмя хвостами и улыбаясь так, словно без этого элемента его гримасы он бы умер.

— Почему ты не достаёшь хвосты, Сора? — остановился вдруг шатен, продолжая безумно улыбаться, широко распахнув глаза. Только сейчас Сора заметил, что зрачки Тая сильно сузились и стали практически невидимы, если не разглядывать их целенаправленно.

— Достану, — пообещал он, сплёвывая. Пыль попала ещё и в рот. Замечательно, вот и поужинал.

— Так делай это! — прорычал Тай неестественным, пропитанным металлическим скрежетом голосом.

И это не метафора — скрежет действительно был скрежетом, так как на лицо Тая стала наползать маска, скрывающая всю нижнюю и верхнюю челюсти.

— Доставай! — он хлестанул хвостом рядом с Сорой, запугивая его, но безрезультатно. — Доставай! Доставай!!! Ненавижу тебя! Доставай чёртовы хвосты!!! — Тай стал с бешеной скоростью лупасить землю искусственными конечностями по обе стороны от беловолосого, выглядя при этом, как капризный ребёнок, который в порыве своей детской истерики начал топать ножками.

Однако Сору долго уговаривать не пришлось. Он кратко кивнул, надевая таким образом серо-серебряную зубастую маску и резко высвобождая все четыре хвоста. Тай, заметив это, прекратил свою истерику и снова стал выглядеть безумно довольным.

— Да-а-а-а, так-то лучше, — активно закивал тот, подпрыгивая вверх и цепляясь одним хвостом за башенный кран, тем самым поднимая себя в воздухе ещё выше, а другие три конечности нацелил на Сору и вбил их в то место, где только что стоял парень. — Проснулся, наконец, — ухмыльнулся шатен, приземлившись рядом с пробитой тремя железными хвостами землёй и глядя на отскочившего в сторону Ямаруту, который, пусть и выглядел спокойным, но на самом деле ужасно нервничал.

«Рефлексы у меня всё ещё работают, но вот скорость реакции и контроль железа сильно упали. И это всего за год… Хотя, нет, в этом всё же есть заслуга „дыры“…», — размышляя об этом, парень кинул хмурый взгляд в сторону Тая и снял стальные челюсти.

— Ты, конечно, давно чокнулся… Но зачем ты убивал ни в чём неповинных людей? — решил он отвлечь железного разговором, дабы хоть чуточку его ослабить и не дать сконцентрироваться на себе.

Тай удивленно уставился на беловолосого и вдруг залился звонким смехом, смешанным со скрежетом железа. Отсмеявшись, парень так же снял маску:

— Тебя правда, что ли, волнуют эти муравьи? — в ответ на это взгляд у Соры помрачнел, вызывая у шатена новую порцию раздирающего смеха. — А-ха-ха-ха! Ой… Не могу… Пха-ха-ха! Нет, правда? Я ожидал от тебя всего, что угодно, но…

— Отвечай, — приказной холодный тон Соры заставил Тая сначала удивиться, затем задуматься, а после, пожав плечами, всё-таки ответить:

— Так ведь моя работа — убивать, я создан для этого.

— Не для этого! Совсем идиот? Ты... Ты прекрасно знаешь, что этих людей мы должны были защищать, а не убивать...

— Что ты прям, праведник, — Тай показательно поковырялся в ухе, говоря этим незатейливым действием «бла-бла». — Спас пару обезьян и рад… Сэмпай, помните, нас отправили в лес? Ну, который уже давно единственный живой лес в этой умершей стране… Там ещё часто встречались частные дома, — он задумчиво почесал подбородок, смотря куда-то вверх и будто вспоминая то, о чём сам же и говорит.

— Допустим, помню. И как это сюда относится? — сдержанно процедил парень, не совсем понимая, к чему клонит шатен.

— Как? — изумился Тай, вновь посмотрев на бывшего учителя. — Мы тогда нашли несколько этих частных домов. Там были люди на тот момент, когда мы пришли, — серьёзно закивал он. — И мы их убивали. Возможно, мы неправильно поняли задание, а возможно, слова: «Убивайте всех, кого встретите», — действительно означали смерть этих людей, — он развёл руками, широко улыбнувшись. — Ну не мог же Никто не знать, что в этом лесу столько жилых построек. Так явно было задумано.

Сору передернуло. По спине пробежал холодок. Он вспомнил это. Как они пошли в тот лес. Как нашли дома. Какие крики разносили по округе, когда железные заходили в них. Как Сора и сам зашёл в один из домов…

— И причём здесь это?

Хотя он уже отчасти понимал, причём. Если железные и должны были что-то защищать, то только свои позвонки. Создали их не для защиты невинных, хоть всех вокруг и уверяли в обратном.

— Ну, Вы же всё понимаете, Сора, — раздосадовано нахмурился Тай, а затем вновь весело заулыбался. — Знаете… Я видел, что Вы нашли себе… друзей… среди людей, — хмыкнул он. — Какой-то старик, девочка, очкарик и полицейский… Но я бы хотел заострить внимание на девочке.

— И что с ней? — беловолосый напрягся, вглядываясь в лицо Тая.

— Я не зря вспомнил тот лес, — хихикнул он. — Сэмпай, Вы много видели девочек с бирюзовыми волосами?

Сначала Ямарута не понял, но уже через пару секунд его словно ледяной водой окатило. Воспоминания нахлынули неожиданно резко, заставляя парня даже пошатнуться. Он будто только что посмотрел хоррор в быстрой перемотке со своим участием в качестве главного злодея. Парень медленно повернул голову в сторону, искоса глядя на блоки, за которыми спрятались ребята, одними только пересохшими губами шепча:

— Не может такого быть…

Что же ты натворил…

Сора в шоке. В шоке от осознания того, что не кто-то, а именно он убил родителей Анемон. В шоке от того, что она не помнит его с того времени. Ямаруту начинает трясти. Лёгкий озноб и прошедший по спине холодок сковывают тело, глубоко внутри начинает зарождаться липкий страх.

Боишься, что девочка вспомнит тебя? Вспомнит то, что ты сделал?

Сора оборачивается, замечая лишь выглядывающего из-за бетонного блока Томо. Тихо шепчет себе под нос, всё ещё не веря в слова Тая. Но воспоминания говорят ему о том, что это правда.

— Да-да, Сора! — продолжал шатен весело. — Ты совершил такой грех… Да ты много грехов совершил. Да и я. И мы все…

«Это я сделал?»

— Но ты, — он ткнул пальцем в сторону Ямаруты, все ещё пребывавшего в глубоком шоке, заставляя его вздрогнуть. — Именно ты будешь мучиться больше всех, ведь этот грех куда тяжелее простого убийства.

«У меня не было выбора! Ни у кого из нас не было! Я не хотел, но…»

Тай откровенно издевался над шокированным Сорой, даже не думая затыкаться:

— Убил её родителей, а саму девочку оставил на произвол судьбы. Думал, что она справится с обидой и злобой, которые имеют место быть в её душе? Что каким-то чудом малявка выживет и сможет жить с этой болью дальше? Она забыла твоё лицо! Ты урод, Сора!

Выбор?

— И только по этой причине ты до сих пор не видел в глазах потерпевшего горе ребёнка ярости и жажды мести!

У тебя всегда Был выбор. И ты его сделал.

Тай продолжает свой монолог, выбивая парня из колеи и раззадоривая его совесть, что действительно накинулась на душу и разум, истошно завопила и стала рвать Сору в клочья изнутри, царапая своими когтями его внутренние органы. Тай умело провоцирует беловолосого. Сора это понимает, но не может сдержаться. Злоба берет своё и перерастает в гнев. Даже если он прав, даже если Сора оказался тем ублюдком, лишившим Анемон родителей, даже если он умрёт, поддавшись эмоциям, он всё равно не справится со жгучим желанием убить этого уёбка, стоящего перед ним.

Это больше не его друг. Не его ученик.

Это даже не его товарищ.

И уж тем более, это не тот самый Тай.

— И не только она забыла, — внезапно фыркнул шатен, с презрением глядя на уже пришедшего в себя парня, которого выдавала мелкая дрожь, бьющая его по всему телу и поджатые бледные губы. — Ты ведь тоже забыл её. Как тебя совесть ещё не покусала, а? Ты сделал её сиротой, оставив без семьи, дома и нормального детства. М-м, Сора? Ничего не скажешь? На твоём мес…

— Закрой рот, сука! — взревел парень, резко надевая маску и кидаясь на Тая, начав бешено хлестать его хвостами, но шатен моментально среагировал и с лёгкостью заблокировал искусственными конечностями все удары Ямаруты.

— Так-то лучше, сэмпай! — весело пропел железный, ловко уворачиваясь и замечая невероятную ярость вперемешку с чем-то необъяснимым во взгляде беловолосого.

Когда парень спрашивает Сору, собирается ли он что-то ему ответить, парень действительно это делает, но так тихо и сипло, что даже сам себя не слышит. После того, как Тай получил уже более громкий ответ, у него не было причин пытаться поговорить с Ямарутой ещё. Сора же решил, что первоначальная идея о том, что, заболтав Тая, он выиграет немного времени и сэкономит силы, была лишена всякого смысла с самого начала. Он просчитался. Тай мастерски использовал тактику Соры против него самого с целью взбесить и заставить драться всерьёз. Что ж. У него отлично получилось.

Парень кидается на него, яростно хлеща хвостами, но ни разу так и не попав по Таю — он умело уворачивается. От атак толку мало. Ученик бесцеремонно обвивает конец хвоста вокруг ноги Соры и со всей дури швыряет его в противоположную от бетонных блоков сторону, как тряпичную куклу. Беловолосый пробивает своим телом несколько балок, словив плечом тонкий стальной прут, который упал откуда-то сверху и вонзился в эту часть тела, пробив практически насквозь. Железный шипит от боли и кашляет из-за столпа пыли, машет рукой перед собой, дабы развеять его. На него тут же из облака пыли летит огромная бетонная плита. Он быстро выдирает прут из плеча и успевает отскочить в сторону, прежде чем плита догоняет его. Но передохнуть Соре не дают: Тай навис сверху над ним, снова зацепившись хвостом за башенный кран, а другими двумя собираясь разрезать парня на три части, махнув железными конечностями, как огромными ножницами.

Каким-то немыслимым образом беловолосый уворачивается, проскакивая между этими «ножницами» и тут же отвечая Таю ударом тяжёлого ботинка по лицу. Парень отлетает в сторону и спиной проезжает пару метров по земле, но затем резко встаёт на руки, прижимая колени к груди, а после отталкивается руками от земли и вновь оказывается на ногах. Но и Сора решил не давать ему времени на ответ, и в шатена спустя секунду полетела бетономешалка, увы, не работающая. Тай без проблем разрубает полый шар, не дав ему долететь до себя, и ищет железного взглядом. Сора ухмыляется. Ученик замечает его стоящим далеко впереди, он не решается нападать, будто бы видя сквозь железные челюсти скрытую ухмылку. А затем по стройке разносится поистине ужасающий скрежет и вой металла. Тай оборачивается на звук, но не успевает среагировать.

Ямарута зацепился хвостами за кран и потянул его вбок, накреняя и в итоге заваливая огромную махину на землю. Звук удара такой тяжёлой машины практически оглушает всех находящихся на стройке, заставляя поёжиться. Кран впечатался в то самое место, где стоял Тай. Сора не шевелится. Даже не дышит. Ждёт, ведь наверняка эта тварь успела увернуться. И он оказался почти прав: Тай выполз из-под обломков крана, пробитый насквозь большими кусками стекла, вылетевшими из разбитой кабины водителя и упавшими как раз туда, куда Сора хотел — на Тая. Куски проткнули ноги, спину и живот парня. Двадцати сантиметровые острые окровавленные осколки торчали в разные стороны, явно мешая своей жертве передвигаться. Так же Сора замечает, что левую руку Тая полностью размозжило, она стала похожа на свежую отбивную с кусками костей, торчащих так же, как и стекло — в разные стороны. Невольно Сора улыбается. Так ему и надо. Или… надо ещё больше, верно?

Тай, видимо, так же, как и Сора не имел при себе таблеток. Свои Ямарута по глупости оставил в магазине, а у шатена, похоже, их не было вообще, хотя не факт. Однако то, что сейчас он был в том же положении, что и беловолосый, и не мог регенерировать, Сору, несомненно, порадовало. Тай, переваливаясь с ноги на ногу, пошёл в его сторону, выпрямляя хвосты и смотря себе под ноги. Стоило ему сделать ещё несколько шагов вперед, и Ямарута заметил безумную, устрашающую улыбку на его лице. Губы от напряжения потрескались и стали кровоточить, делая эту улыбку ещё более отвратительной и пугающей.

Не отвлекайся.

Сора не сразу заметил, что перед ним маячат только три хвоста, но в ту же секунду что-то резко потянуло его вниз. Тай пробурил наконечником четвёртого хвоста землю позади себя, сверля её достаточно глубоко, чтобы его учитель ничего не заметил. Хвост добрался до того места, где тот стоял, и вновь обвился вокруг его ноги, разрывая кожу и мясо острыми отростками позвонков и утягивая вниз. Но куда ниже? Если Тай будет тянуть его вниз со всей силы, то Ямарута, вполне вероятно, мог остаться либо без ноги, что в данной ситуации очень не выгодно, либо без головы — потому что Тай продолжал идти на него.

«Да какая голова, когда ему нужен позвоночник?» — невесело хмыкает он, сопротивляясь и пытаясь освободиться из мёртвой хватки.

Лишиться ноги или жизни?

Хруст.

Этот звук сменяется на отвратительный громкий треск вперемешку с влажным чавканьем. Поистине мерзко.

Если парень не хочет, чтобы пострадали эти трое идиотов, не додумавшиеся сбежать со стройки, то его выбор должен пасть на первое.

Он нелепо отскакивает в сторону, умудряясь при этом столкнутся хвостами с Таем два на два, а третьим он пронзает ему живот и начинает вкручивать гарпун по часовой стрелке. Затем — концы гарпуновидного наконечника резко раскрываются, словно цветок, пронзая и сдавливая внутренние органы шатена, а Сора дёргает хвост обратно, выдирая эти органы из живота парня наружу. Ямарута опирается на четвёртый хвост как на протез, обвив его вокруг раненой ноги и втыкая его в землю, поэтому он до сих пор стоит. Тай, спустя пару секунд оцепенения после такого маневра, выблевывает кровавые сгустки на землю и падает на колени. Хвосты парня стали судорожно дрожать и извиваться, словно угри на сковороде, сталкиваясь друг с другом и издавая душераздирающий вой металла. Беловолосый понимает, что если Тай отступит, у него будет шанс подготовиться к следующей встрече лучше. Но если нет — быть тебе мёртвым, Сора.

Тай поморщился и брезгливо вытер рот рукавом разодранной куртки, вставая и немного пошатываясь, вглядываясь в лицо противника абсолютно трезвым взглядом. Тот таким похвастаться не мог. Тело ноет, суставы выворачивает; парень то и дело сплёвывал кровь, но сглатывал подступающую к горлу желчь. Перед глазами всё замылилось и поплыло, хоть он и пытался сосредоточиться, Соре раз за разом приходилось замечать рядом с Таем собственную ногу, которой он решил пожертвовать, дабы не умереть.

Ободряла лишь мысль о том, что если Ямарута выживет, то в магазине его ждут таблетки, регенерировать он сможет. В таком случае проблема казалась ему совершенно незначительной. Однако… Что же собирался делать Тай?

— Мы никогда раньше с тобой не дрались, не так ли? — отдышавшись, хрипло выдохнул Сора, решив снова отвлечь шатена разговором, но уже более осторожно.

— Да. И я очень жалею об этом, — удовлетворённо улыбнулся он в ответ. Беловолосый замечает, что его тоже колотит. — Что ты так смотришь? Я переполнен энергией! Я так хочу продолжить… — с каким-то странным придыханием выговаривает он слова, вводя парня в некий ступор, но при этом его слова дают надежду на возможность улизнуть на этот раз. Ведь хотеть продолжить и при этом чего-то ждать — не логично, не правда ли? — Но ты же уже выдохся?

Сора слышит досаду в его голосе и сдержанно кивает. Он никогда не брезговал признаться в своей слабости. Сейчас у него есть шанс уйти живым и подготовиться к следующей стычке, но тогда задевать гордость неадекватного железного не стоит, иначе придётся продолжить. А его собственная гордость не боялась оказаться ущемлённой.

— Ка-а-ак жаль, — с нескрываемой обидой вздохнул Тай, совсем не обращая внимания на то, что стоит на собственных кишках, печени и желудке. Мелочи, ей богу! — Но ты на это и рассчитываешь сейчас, я ведь прав? Хочешь уйти, чтобы быть готовым к следующему разу?

Сора напрягся.

— Без проблем, — внезапно пожимает тот плечами, вновь и вновь удивляя Ямаруту. У Тая слишком неустойчивое состояние. — Я уважаю тебя, поэтому ничего страшного, если перед смертью ты ещё немного походишь рядом со своими друзьями-людьми, — с каким-то отвращением выплюнул последнюю фразу парень, убрав хвосты и зашагав по влажной земле в сторону выхода со стройки. — До встречи! — шатен махнул парню рукой, улыбаясь так широко, что теперь Соре начинает казаться, будто этот «улыбальник» вот-вот порвётся.

Стоит только парню пропасть из поля зрения Соры, как тот тут же валится с ног на землю, падая лицом прямо в лужу крови, которую сам же до этого наплевал. Перед тем, как отключиться, он успевает убрать хвосты и маску и даже услышать отдалённые взволнованные голоса детей. Осознание того, что они живы, успокаивает, и сознание любезно покидает его на ближайшие два-три часа.

«Убейте всякого, кто попадется вам на пути».

Фраза вновь и вновь прокручивалась в голове Соры, вызывая сомнение в приказе. Впервые. Впервые он хотел воспротивиться и отказаться от такого жестокого задания, но что-то внутри него кричало и билось, вынуждая подчиниться.

— Я болен, — делает вывод мальчишка, выходя на крохотную полянку в гуще леса. Посреди полянки встал небольшой двухэтажный деревянный домик, сделанный, видимо, из местного дерева. В окнах горит свет, мелькают тени. Сора осматривает округу и замечает в нескольких сотнях метров отсюда ещё один дом. С другой стороны — ещё один.

Сердце ухает куда-то вниз.

Внешне мальчик остаётся непоколебим. Он так и стоит, вслушиваясь в звуки леса и ловя при этом еле различимое знакомое ему пощёлкивание. Железные уже нашли эти дома.

Крики.

Сора зажмуривается, отвернув голову от той стороны леса, где виднелся один из домов, из которого доносились невероятно громкие вопли.

Так надо.

Терпи.

Это приказ.

Он стиснул зубы, собираясь с силами. Раньше у него с этим проблем не было. Раньше он не колебался. Ему нельзя было начинать делать это и сейчас, но…

Сглатывает образовавшийся в горле ком, слыша вскрики и вопли с другой стороны, из другого дома. Время неумолимо бежит. Тени в доме зашевелились активнее. Сора даже слышит приглушённые взволнованные голоса.

Он тяжело выдыхает и разжимает кулаки, делая медленные шаги к дому.

— Мама, это же не те страшные люди пришли? — малышка подняла на женщину плаксивый взгляд, теребя ручками край своего кукольного бело-голубого платья и переминаясь с ноги на ногу.

Та добродушно улыбнулась, погладив дочь по голове.

— Нет, солнышко, это не они.

Мальчишка остановился у двери, разглядывая трещины и узоры на гладко обструганном дереве.

Сердце пропустило удар, когда суета за дверью стихла.

— А почему тогда соседи так шумят… — девочка почти проглатывала слова, изо всех сил стараясь не плакать. Мамины слова её нисколько не успокоили.

Отец малышки сел на диван напротив двери и прожигал её взглядом. Мужчина видел тень от ног стоящего за дверью, так как снизу была небольшая щель.

Он зацепился рукой за ручку двери и, постояв так с минуту, несильно толкнул её от себя. Она оказалась не заперта. Рука безвольно вернулась на уровень бёдер мальчишки, а дверь распахнулась так широко, что ударилась о стену. На Сору уставились три пары глаз.

— Мама… — захныкала девочка, вжимаясь в ноги матери и прячась за неё. Женщина еле сдерживала слёзы, на секунду закрыв глаза и стараясь выровнять дыхание. Отец ребёнка продолжал сидеть, излучая решимость.

Сора пустым взглядом смотрел будто бы сквозь пол.

Сердце больше не болит. Разум не кричит. Совесть не рвёт и не мечет. Но что-то внутри него всё же сломалось.

Он поднял безжизненный взгляд на мужчину, затем перевёл его на жмущуюся к матери девочку и вновь — на мужчину. Отец девочки едва заметно кивнул.

Мать могла лишь догадываться, о чём был их немой диалог, но на самом деле тут и гением быть не надо. От мужчины поступила просьба, а от Соры — обещание.

Мальчишка плавно и медленно поднял правую руку вверх, и будто бы следуя за ней, вверх поднялись два железных хвоста по бокам от беловолосого. Его губы сложились в извиняющуюся улыбку, а спустя секунду он разрубил воздух ладонью, опустив руку вниз.

Глухой стук двух упавших на пол тел, а затем — давящая тишина.

Он стоял так минут пятнадцать, глядя в испуганные глаза четырёхлетней девочки, с застывшими на них слезами. Сора убрал хвосты, почувствовав, как запах крови резко ударил по его слизистой. Два огромных кровавых пятна под телами родителей малышки ознаменовали то, что это не глюк затуманенного разума. Он действительно уже убил их. А девочка…

Мальчик достал один хвост и, обходясь без жестов рук, быстрым движением собрался пронзить ребёнку голову, но остановил его в паре миллиметров от переносицы малышки. Ужас, застывший в её глазах, должен был заставить Сору кричать от осознания того, что он наделал. Но он молчал. Так же, как и девочка. Конечно, она могла потерять дар речи после только что пережитого ею шока, но почему-то Сора был уверен — она точно может кричать, но не делает этого.

Хвост с тихими щелчками ушёл куда-то за спину мальчика. Игра в гляделки не заканчивалась ровно до тех пор, пока мальчишка не развернулся на тяжёлых ботинках и не закрыл за собой дверь.

Стоило гулким шагам стихнуть вовсе, и девочка обессилено упала рядом с трупом матери, потеряв сознание.

«Убейте всякого, кто попадется вам на пути», — гласило задание. Сора убил в этом лесу четырёх человек, но двумя разными способами.

Четвёртым был он сам.

Ямарута резко подорвался в кровати, жадно хватая ртом воздух и держась за футболку в области груди. От резкой смены положения в пространстве у парня закружилась голова, а перед глазами заплясали тёмные пятна, и он свалился обратно, болезненно морщась и выравнивая дыхание. Ну и приснится же.

— Ну наконец-то! Я уж думал, что ты реально помер! — всплеснул руками хозяин, вставший у изголовья кровати Соры и смотря на него с укором.

— Что? — просипел тот с непоколебимым выражением лица.

— Что? Ты спрашиваешь меня Что?! — ахнул мужчина и замахнулся, дабы ударить белобрысого, но остановил ладонь на середине пути и просто упер руки в бока. Выглядел он довольно грозным.

Только теперь Сора заметил, что помимо старика вокруг его кровати буквально летали Анемон и Роши, то и дело спрашивая, умер ли Ямарута. А после заметил и Томо, вставшего у стены с отстранённым видом.

— Ты — идиот! Тупая блондинка!

— Кого ты назвал блондинкой, лысый?! — тут же ощетинился Сора, приподнимаясь.

— Я не лысый! У меня есть волосы!

— Да, на твоей геморройной заднице!

Повисло молчание. Копу было откровенно плевать на бестолковую ботловню, а дети замерли с широко распахнутыми глазами, взирая то на мужчину, то на беловолосого.

Тут старик, наклонившись к Ямаруте совсем близко, прошептал так тихо, что услышали это все:

— Откуда ты знаешь о Нём?

— О ком? — нахмурился парень.

— О геморрое…

— Блять! — в сердцах выругался Сора, схватившись за голову. Он хотел было начать переругиваться со стариком снова, но отвлекся. И даже не на смех детей, которых развеселил хозяин и дал им новый повод подшучивать над ним, а на свою правую ногу. Ободранная чуть ниже колена штанина — и Сора вспоминает, что пару часов назад он буквально оторвал себе эту конечность. А теперь она снова на месте. Точнее, не совсем снова. А если совсем начистоту: это вообще не та же часть тела, которая была оторвана у Соры какое-то время назад самим же Сорой. Ту ногу, возможно, ребята додумались спрятать или даже сжечь — что пугало бы и радовало одновременно. Радовало — потому как шанс нарваться на проблемы разительно сводился к минимуму. Однако, согласитесь, мысль о сожжении кем-то твоей собственной, пусть и оторванной, конечности не вселяла доверия к подобным людям. Поэтому логично, что это — отросшая, регенерировавшая, функционирующая бледная волосатая нога! Получается, что парень, оказавшись в магазине старика, дорвался-таки до таблетки, и затем, снова вырубился. — Чтоб я лысым стал, я отхерачил себе ногу! — именно столько времени понадобилось, дабы информация об оторванной и вновь регенерировавшей конечности дошла до мозга Соры и обработалась.

— О, да неужели, ты вспомнил! — прыснул старик. Сора глянул на него с ухмылкой:

— Неужели, — мужчина аж отклонился назад от такой смелой интонации парня и удивлённо вскинул брови, а затем снова нахмурился. — Долго ещё будешь сердитые бровки делать? Ты похож на злую сморщенную мошонку!

— Чё ты сказал, скотина?! Моё лицо — не мошонка! И чем тебе мои брови не угодили! Нарываешься на то, чтобы я тебе твои брови повыдергивал?! Дебил! Сора!

— Так Сора или Дебил?

— Дебра.

— Дебра?

— Я буду звать тебя Деброй, что будет не просто именем, а симбиозом этих синонимов — Сора и Дебил!

— С чего бы этим словам быть синонимами? — поморщился парень от несильной головой боли, но продолжая вести диалог.

— Потому что вызваться помочь убить стеганутого железного и просрать ему, переоценив себя, может только Дебил или ты, Сора! — продолжал распаляться мужчина, из-за чего беловолосый морщился всё больше и практически был готов пожаловаться на то, что у него свело мышцы лица.

— Я не просрал…

— Да?! А что же ты сделал?

— Оценил силы Тая…

— Да ну! А мне…

— Хватит, — вдруг рявкнул брюнет, явно уставший от этой болтовни и решивший начать другую, менее его раздражающую. — Не оправдывай свой проигрыш, ты всего-навсего спас свою задницу, Дебра.

— Я тебя ударю, — предупредил Сора.

— А ты, — Томо проигнорировал беловолосого и повернулся к старику. — Заканчивай кричать, голова от тебя болит. Да, и кстати, уже вечер, ты мешаешь соседям. Для полноты картины вам тут только городской полиции не хватает, да?

«Да клал я большой и толстый детородный на эту ёбанную полицию!» — хотел ответить старик, чем продемонстрировал бы свою всё ещё бурлящую молодую кровь. Ну, или скорее, скверный характер. Но тактично промолчал, желая остаться мудрым хозяином своего заведения.

— Выйдите все. Кроме Томо, — вдруг попросил Сора ледяным тоном. Хотя на просьбу это было похоже мало, скорее на приказ.

— Но… — хотела возразить Анемон, явно волнуясь за парня, но тот выразительно посмотрел ей прямо в глаза. Выразительно и замучено.

— Идите, — уже менее грубо повторил Ямарута, при этом дотянувшись рукой до девочки и потрепав её по волосам.

Дверь закрылась и Томо, встав перед кроватью Соры, ожидал начала Очень Серьёзного Разговора, ведь тот так грубо выгнал своих близких из комнаты явно не потому, что был не рад их видеть.

— Что-то ты слишком раскомандовался. Ах, ну да, ты же полицейский, тебе типа можно… А вообще, мне просто нужен был повод сказать тебе кое-что… И-ва-са-ки, — губы железного растянулись в издевательской ухмылке, отдалённо напоминающей улыбку Тая. Коп моментально побледнел. Желудок будто подпрыгнул и больно ударился о внутренние стенки брюшной полости мужчины. Его прошибло на холодный пот.

— Что ты сказал? — он попытался сделать голос привычным, слегка раздражённым и хриплым после нескольких лет курения сигарет, но звучал он всё равно неровно. Сора удовлетворенно хмыкнул.

— Ты прекрасно слышал. Что? Думал, ты один умеешь копать под людей? Ошибаешься, — он усмехнулся. Теперь-то Томо понял, почему этот железный казался ему странным.

Дело даже не том, что он не нападал на людей и не вёл себя агрессивно, а в том, что от него веяло какой-то безнадёгой, безразличием к самому себе, хотя, судя по тому, что видел полицейский, при всём этом безразличии Сора старался выжить, уцелеть.

В чём же причина? В этих детях? В старике? А до них? Что держало парня на этом свете?

Сегодня Томо чётко видел в этих ярких, но мёртвых жёлтых глазах искорку того самого ненормального веселья.

Он всё это время боролся с собой? Боролся с тем, что сошёл с ума? Разве такое может быть?

— Что-то не так? — нарочито медленно и по слогам произнёс Сора. Коп брезгливо поморщился, услышав этот тон.

— Откуда ты узнал об этом? — угрожающе зарычал брюнет, помрачнев.

— Так я тебе и сказал, — кивнул беловолосый, добродушно улыбаясь. — Я никому не расскажу. Просто хотел поделиться знаниями.

Томо зло уставился на улыбающегося парня, но теперь в глазах беловолосого была усталость и залёгшие под глазами тени.

— Даже не думай шантажировать меня этим, — хмуро кивнул он.

— Не буду, это так избито, — продолжал улыбаться Сора.

Брюнет почему-то верил словам железного, пусть теперь даже усилием воли не мог расслабиться в его присутствии. От беловолосого веяло опасностью ещё больше, чем обычно, хоть он и выглядел как большой комок безразличия, постоянно находился в какой-то нирване и часто косил под дурачка, раздражая всех вокруг. Недолгое молчание, повиснувшее в комнате, действовало на полицейского похуже LSD, поэтому он виртуозно сменил тему:

— В следующий раз не проиграешь?

— Не имею права.

====== Глава 7. Сломанная драгоценность ======

Доверие — та драгоценность, которую просто так невозможно получить. И речь не о бутафорском доверии, вроде, на самом деле, далеко не самой крепкой дружбы подростков или доверии в отношениях между коммерческими компаниями, а о том самом доверии, когда человек действительно готов вверить другому не только какую-то информацию и ресурсы, собственную жизнь или тело, но и душу.

Если верить религиозным течениям, душа — нематериальная сущность, природа человека, дающая начало способности ощущения, мышления, сознания, чувств и воли. Некогда существовавший иудаизм, к примеру. В Талмуде говорили, что душа создана Богом, она одухотворяет тело и управляет им; подобно тому, как Бог наполняет Вселенную, но остаётся невидим, так и душа наполняет тело человека, сама оставаясь незримой.

Если подумать о Боге, то его внешность описывается практически в любой религии, хоть и в каждой по-разному. Если подумать о душе, как подобной Богу, то тогда и у неё должно быть что-то вроде внешности, или точнее — «начинки». Той самой начинки, которая является изначальным психо-эмоциональным скелетом для будущего характера человека, это то, что не изменится с простым течением времени и после смерти человека останется прежним. А ведь когда говорят о переселении душ, то почему-то умалчивают о том, почему же человек не помнит состояние своей души до её «смерти». У неё же был предыдущий хозяин, он же наверняка пытался корректировать свою душу, или та как-то менялась под воздействием каких-либо обстоятельств. Так почему её новый владелец не помнит об этом?

С другой стороны, многие утверждают, что каждая живая душа — уникальна. Если так, то зачем такая грубая экономия, основанная на переселении душ? У природы человека не хватает фантазии создать что-то новое? Возможно, правда — экономия. Но тогда количество душ ограничено, а разве это звучит так же возвышенно и убедительно? Не особо. Выходит, что душа — нечто иное, действительно уникальное и своё собственное у каждого, а что ещё более вероятно, душа — это совокупность характера, скрытых качеств, мышления, психики, эмоций и внутреннего мира человека. Это что-то гораздо более сложное, что-то, что раскрывать каждому было бы просто-напросто глупо. Жизнь можно дать или отнять, а душу можно искалечить, изуродовать до неузнаваемости, сломать и, в конце концов, бесследно уничтожить. Поэтому доверить кому-то свою душу гораздо более важно, чем жизнь. Но жизнь, разумеется, всегда ошибочно ценилась намного больше.

Сора мог бы с уверенностью сказать, что если бы у него был выбор между «лишиться жизни» и «жить со сломанной душой», он бы выбрал первое. Но тогда он бы не узнал, что такое «сломанная душа». Он с лёгкостью готов доверить свою жизнь малышке Анемон, старику, Роши, даже Томо. Да даже той странной, явно не с этой планеты, утке! Но растерзанную, порванную в клочья, истоптанную душу он прячет, хоть и готов себе признаться, что, по крайней мере, с первыми тремя людьми он чувствует себя в безопасности. К Томо у него было несколько иное отношение. Он замечал некоторое понимание, умом знал, что мог бы подружиться с брюнетом, а не просто общаться по совместной работе и бросаться угрозами, подъёбками или низкосортными шутками. Но что-то ему не давало этого сделать. Томо не был плохим парнем, наоборот, отличался от многих — как-никак он не стал делать поспешных выводов о Соре, дав тому время доказать, что не опасен.

Перед ними будто стояла стена.

Коп тоже понимал это. Если бы Сора не копал под полицейского, то, возможно, шансов попытаться начать общаться, как цивилизованные люди, стало бы больше. Ямарута, конечно, не был в курсе всех подробностей, но знал достаточно много, чтобы осознавать — когда-то давно Томо доверил другому человеку свою душу и обжёгся. Раньше об этом знал только сам брюнет, но теперь знал и Сора, хотя последний наотрез отказывался говорить, откуда выудил столь личную информацию о брюнете.

Томо ещё в тот раз, когда совсем близко столкнулся взглядом с Сорой, как бы случайно выбив из рук парня поднос, увидел что-то знакомое. Он заинтересовался, хоть сам этого до конца не понимал, так как его больше заботил тот факт, что Ямарута — железный, гуляющий на свободе. Когда же он узнал о нём чуть больше, интерес не утих, но всё так же не был замечен. Холодные, грубые, редкие встречи парней заканчивались обычно руганью.

А после драки Соры и Тая, Томо понял, что что-то его… привлекало. Ему было интересно понаблюдать за дракой двух железных воочию и раньше, но теперь это желание возросло в разы. Когда железные договорились о том, где они смахнутся, полицейский на секунду занервничал, вспомнив слова беловолосого.

«Я был учителем»

«Он превзошёл меня ещё тогда, на войне»

«Я проиграю, если буду невнимателен»

Если Томо чувствовал определённую опасность от Соры, то Тай его откровенно пугал.

Мужчина, оказавшись на стройке, был, мягко говоря, в шоке, увидев там детей из магазина старика. В это же время, как нельзя кстати, подоспели железные, и незамедлительно началась драка. Наблюдая за ней уже из-за бетонных блоков, Томо даже начал злиться на Сору.

«Какого чёрта ты сдерживаешься?! Ты же подохнешь! Дерись с ним, нехер там танцевать!» — возмущался он мысленно, видя, как беловолосый просто уворачивается от мощных ударов, способных разрубить его тело на две части.

Когда же Сора почувствовал угрозу от Тая в адрес спрятавшихся детей и копа, то стал более серьёзен. Томо облегчённо выдохнул, замечая и это.

«Я ещё за такого идиота, как ты, волноваться должен…» — ворчал полицейский в собственной голове, нацепив на ухо пластину и наблюдая сквозь круглое прозрачное стекло увеличенную картинку драки, улавливая все детали.

Сора как-то нелепо отскочил в сторону, заливая всё вокруг себя кровью, брызжущей фонтаном из безобразной рваной раны на правой ноге — последствия того, что парень сломал себе эту конечность и разорвал ткани, оставшись без ноги, и спасая себе этим жизнь. Томо совершенно забылся, решив, что перед ним самый обычный человек дерётся против монстра.

Когда же бессознательное тело белобрысого свалилось на землю в лужу крови, первыми к нему, конечно же, рванули дети, начав взволнованно звать его, затем тормошить и стараться привести в сознание. Томо появился рядом с ними словно из ниоткуда, взвалил обмякшее, но вполне живое тело парня на себя, и бросил детям:

— Скажете ему — головы откручу.

Он понёс его до магазина на своём горбу. Там же Сора, на минуту придя в себя — если так можно сказать — словно бы на автомате нашарил в тумбочке около кровати небольшую коробку размером чуть больше ладони, выудил оттуда белую таблетку и, съев её, снова отключился. Нога моментально отросла заново, прочие ранения парня так же затянулись буквально за секунды. Лишь тогда брюнет спокойно выдохнул, стараясь не думать о том, почему же он так беспокоился за Сору, и, приняв приглашение хозяина магазина, отправился перекусить за счёт заведения. Заслужил, как-никак. А уже после Ямарута пришёл в сознание.

Если бы только Томо мог объяснить, ради чего он вернулся в это странное заведение на следующий день, тогда, когда ему ничего по работе спросить не нужно было, то он бы объяснил это, прежде всего, самому себе и не съедал собственный мозг размышлениями.

Вот перед ним маячит малышка Анемон, улыбающаяся своей светлой и по-детски доброй улыбкой, принимает заказы и отдаёт их старику. Вот добродушный неконфликтный Роши ушёл разносить посылки, взяв с собой сумку Соры. Вот старик маячит на кухне и готовит свои шедевры, что-то насвистывая. А вот Ямарута, который говорит, что улыбается где-то в душе, и с недовольным лицом разносит готовые заказы или тащит пустые тарелки и стаканы старику. Вся посуда висела на хозяине. И как он справляется?

— На, — Сора со стуком поставил кружку с кофе перед Томо, из-за чего часть содержимого выплеснулась на стол. Полицейский как-то вяло перевёл взгляд на кружку, а затем на парня. Стоило ему увидеть эту ухмыляющуюся физиономию, как он тут же пришёл в себя:

— Ещё раз так сделаешь, и я сломаю тебе руку.

— Ой ли? — оскалился белобрысый.

Томо скрипнул зубами, решив на этом закончить разговор. Он взял кружку с кофе и начал пить его так, будто напиток причислялся к алкогольным. Сора, не дожидаясь ответа, уже более радостно ушёл на кухню к старику.

— И ради вот этого я пришёл сюда в свой выходной? — спросил у самого себя коп, безнадёжно вглядываясь вглубь помещения кухни. Ямарута выскочил оттуда, сопровождаемый летящими в него тряпками и бранью старика, и на редкость гаденько смеющийся. Парень скинул с себя матово-черный фартук, повязанный на бедрах, взял со стола упаковку зефирок и направился к Томо, закидывая сладости себе в рот с периодичностью в пару секунд.

— У мефя к вефе вопхоф, — Сора плюхнулся на небольшой полукруглый диван, закрывающий своей спинкой соседние столы, напротив брюнета. Тот сразу как-то сник и расстроился.

— А у меня нет желания болтать с тобой, — пробормотал он в ответ.

— Значит, нам точно надо поговорить! — кивнул беловолосый, проглатывая сладость, и наклонился ближе к мужчине, спрашивая уже тише:

— Раз вы как-то собираетесь найти Тая после нашей с ним стычки, значит, ты явно мне напиздел, — взгляд Соры помрачнел, но его ухмылка принадлежала древнему роду садистов, поэтому коп понял, что врать этому человеку бесполезно. А уж вопрос о том, что же имеет ввиду парень, не вставал вообще — брюнет прекрасно понял белобрысого.

— Не совсем. Я обещал не вмешиваться, но о слежке и речи не было, — хмыкнул он. — Хива и так знает, кто ты, потому я попросил именно её после вашей драки проследить за Таем. Мы знаем, куда он ходил, что обсуждал, с кем обсуждал и прочее, — Сора скептически вглядывался в лицо Томо и пытался понять, почему же сей очевидный факт слежки от него скрывали.

— Не доверяешь мне? Мы же договаривались.

— Ты не так понял… И чё я тут оправдываюсь перед тобой! Конечно, я тебе не доверяю! — на повысившего голос Томо стали оборачиваться другие посетители. Он сник ещё больше и попытался вести себя более сдержанно. — Каждый раз бешусь, как твою рожу вижу, — Сора совершенно не обиделся. Наоборот. Он заинтересовался.

— Отличный пейринг бы из нас вышел, — усмехнулся он, вводя брюнета в некую мыслительную кому. Тот не знал подобных терминов и сейчас вовсю излучал вселенское непонимание, а затем, видимо, просто забил:

— Давай хотя бы сегодня не будем о работе, ладно? Выходной, — он ткнул на себя пальцем. Сора оценивающе оглядел его, и, придя к выводу, что коп действительно выглядел уставшим, пожал плечами, продолжая жевать зефир.

— Фто зе фы туф забыл?

Томо и сам себя об этом спрашивал уже целых двадцать минут. Он съехал по сидению немного вниз и посмотрел куда-то вбок.

— Понятия не имею, — спустя минуту послышалось недовольное бормотание.

— Неужели просто повидаться пришёл? Как это мило!

— Не пытайся меня выбесить, а, — перевёл он взгляд на лыбящегося, как кот, Сору. Вот незадача: если бы Томо пришёл просто повидаться и поболтать, он бы это и делал, но все следующие двадцать минут парни молча наблюдали за Анемон. Та на них своего внимания не обращала совершенно, игнорируя двух вечно ругающихся, вроде бы взрослых, людей.

В то время как Сора всё ещё пялился куда-то в сторону, брюнет пялился уже на него. Разглядывал, улавливал детали внешности парня. У Ямаруты, не сказать что бы яркая внешность, но вот жёлтые глаза точно были яркими. Эктоморфное, спортивное телосложение; ровная светлая кожа; точёные черты лица; белые, как снег, волосы. Будто с древних японских мультиков сошёл. Он определённо привлекал внимание. Но всем этим могли похвастаться и многие другие люди. Чем-то он всё же притягивал к себе. Аура какая-то? Харизма? Нет, не совсем. Аура была несколько бунтарская, но не враждебная. Харизмой парень если и обладал, то какой-то весьма своеобразной. Он, безусловно, привлекал людей, но чем-то таким, что Томо описать не мог. Он лишь понимал, что привлекало это не всех. Характер же на редкость противный и грубый, хотя было что-то благородное в нём. Или остатки чего-то благородного. И парень был умным. Это отрицать бессмысленно. Но и это — не то. Всё-таки, что же в нём такого…

— Долго ты ещё собираешься меня разглядывать, стеганутый? — Томо вздрогнул от насмешки Соры. Может, дело в голосе? Да вроде обычный… Хрипловатый, в меру низкий… Нет, не то.

— Сколько захочу, столько и буду разглядывать, — не смутился полицейский, тем не менее снова переключив внимание на девочку.

Они промолчали ещё минут двадцать. Сора даже и не думал уходить. Но наступил тот момент, когда зефир кончился, кружка с кофе опустела, а из-за стола так никто и не встал. Время ли начать бить тревогу? Объект раздражения брюнета продолжал сидеть напротив него, гипнотизируя взглядом пустую упаковку из-под зефира и явно прибывая в своей привычной прострации.

— У тебя что, работы нет? Уселся тут, — беззлобно фыркнул Томо, заставив Сору оторваться от разглядывания розовато-прозрачной упаковки.

— Нет.

— Ты же только что работал? — недоумевал брюнет, а затем вдруг ухмыльнулся. — Погоди-ка, ты что, отпросился с работы у старика ради того, чтобы со мной посидеть? Какой ты романтик, Ямарута, я херею!

— Ну, а фиг ли, — парню удалось скрыть лёгкое смущение. Полицейский отчасти был прав. — Вообще-то я хотел узнать, что именно вы нарыли о Тае. А по большей части, это был отличный повод взять отгул на денёк, — нашёл-таки парень себе оправдание и, заметив, как коп закатывает глаза и собирается повторить, что не хочет обсуждать работу на своём выходном, добавил:

— Мне плевать. Рассказывай.

Томо удивлённо вскинул брови от такой наглости и так же, как и Сора полчаса назад, наклонился к нему ближе и так же тихо прошипел:

— Хватит забывать своё положение, Ямарута.

— И ты своё помни, — в тон ему кратко ответил парень, не моргая и совершенно не пугаясь угроз полицейского.

— Я-то помню, — фыркнул он, снова облокачиваясь на спинку дивана. — Несколько лет тюрьмы для меня и смерть для тебя — разные вещи.

— О, ты прав, — оскалился вдруг Сора. — Уж тебе ли об этом рассказывать. Тебе сколько лет? Восемь? Или всё-таки двадцать восемь? Так почему же ты ведёшь себя как глупый ребёнок? — Ямарута резко перегнулся через стол, схватив одной рукой Томо за грудки куртки и притянув его к себе так близко, что опешивший брюнет даже почувствовал дыхание железного на своих губах, и продолжил вкрадчивым голосом:

— Я бы лучше умер, чем просидел в тюрьме десять лет.

Он бухнулся обратно и вперился раздражённым взглядом в копа. Повисло очередное молчание, длившееся еще пятнадцать минут. Брюнет смотрел куда угодно, лишь бы не встречаться взглядом с Сорой, хотя отлично понимал, что тот смотрит на него, только на него, прямо на него и никуда больше. И это бесило. Потому что Томо в очередной раз проиграл Соре. Может, он этим его привлекал? Парень мог побороться с копом? Вот только почему, если Томо почти всегда проигрывал, это надо называть борьбой, а не избиением младенцев? Пусть и словесно. Нет, не могло ему нравиться это. В конце концов, брюнет не замечал за собой мазохистских замашек. А вот от ощущения, что он буквально поскользнулся на собственных словах, после чего его припечатали к земле слова парня, он отделаться не смог, так как стал понимать — угрожать Соре смертью бесполезно и действительно глупо.

— Хива сказала, что после драки Тай отправился на заброшенную фабрику по производству каких-то упаковочных коробок. В цеху было около трёх десятков железных, — решил перевести тему мужчина на лишь одну из доступных и действительно способных унять раздражение Соры. Тот мгновенно изменился во взгляде, а злость сменилась интересом. — Ему дали таблетку.

— Значит, у кого-то к ним есть доступ. Я так и знал, — фыркнул парень. — И что дальше?

— Тай рассказал им о том, что встретил тебя, подрался с тобой и был… очень рад тебя увидеть, — с каким-то сомнением в собственных словах пробормотал Томо.

— Ага, на радостях вынудил меня себе ногу оторвать.

— Помолчи, а? Короче, у них есть «крыша», Гиро, как он выглядит — не знаю, Хива даже пытаться описывать его не стала, сказала, что тот постоянно в маске и капюшоне был.

— У них фетиш на капюшоны, что ли?

— Не исключено, — усмехнулся Томо пусть и едкому, но резонному замечанию парня. — Все эти железные в курсе, где ты живёшь и с кем общаешься, но Тай предупредил их, что если они навредят тебе или твоим знакомым, то он их всех поубивает.

— Много на себя берёт. И, если они знают, то давно пришли бы.

— Так почему до сих пор не пришли?

— Очевидно, Тая боятся! Бу-у-у, жуткий тип, способный завалить три дюжины железных! — утрировал Сора.

— Прекращай, я серьёзно.

— Ладно. Меня боятся. Не знаю… А в чём ещё может быть причина? Хотя, если они нападут всем скопом, вы меня со стен соскребать будете. Или не будете, тебе, может, вообще наплевать, — пожал Сора плечами. Томо обрадовался, ведь, очевидно, беловолосому никто так и не сказал, кто именно нёс его до магазина. Да что там до магазина, вплоть до кровати.

— Не то что бы наплевать… Отчасти я был бы им даже благодарен.

— Ты очень злой коп.

— И очень честный.

— Я ведь уже готов был признаться, что практически влюблён в тебя! А ты пытаешься мне сердце разбить…

Томо передёрнуло от такой мастерски сыгранной серьёзной интонации. Однако, он же сам совсем недавно думал, что его что-то в Соре привлекает, заинтересовывает… или даже нравится.

Точно не этот низкопробный способ подшутить над ним.

— Между прочим, — вспомнил брюнет, как-то странно поморщившись. — Ты знал, что у Тая с головой не всё хорошо от слова «совсем»?

— Ну, я догадывался.

— А ты знал о том, что половину своих жертв Тай изнасиловал? А если вдаваться в подробности, то он делал это после их убийства?

Сора и бровью не повёл.

— Среди людей обычное дело, в чём Тай отличился?

«Этот парень непробиваем», — вздохнул брюнет, но вслух сказал иное:

— Да ничем, собственно. Именно в плане изнасилования вряд ли можно придумать что-то новое, — к удивлению Соры, Томо согласился с ним. — Но, спрошу прямо, ты знал, что он влюблён в тебя?

— Прости, что? — выдохнул парень обескуражено. — С чего ты взял? — недоверчиво вздёрнул он левую бровь, пытаясь убедиться, что правильно всё услышал.

— Для начала — видимо, это своего рода платоническая односторонняя любовь… Во-первых, его ненормальное отношение к тебе. Сначала он вроде бы правда был рад тебя видеть, а потом решил убить на полном серьёзе. Что-то мне говорит о том, что он заядлый некрофил, мечтающий повторить с тобой то же, что и с теми бедолагами, — фыркнул Томо, поморщившись. На лице Ямаруты отразилось неподдельное отвращение. — Во-вторых, ты не заметил тогда, на стройке, как он немного изменился под конец? После того, как ты ему кишки выпустил. Он будто пришёл в себя.

Сора задумался.

— Я про зрачки, — Томо обрисовал в воздухе около своего глаза маленький круг. — Я-то издалека из-за этого разглядел, — тут он достал из кармана тонкую тёмно-серую пластину, показав её Соре и убрав обратно. — А ты рядом с ним стоял. Не заметил?

— Мне было не до этого, — закатил глаза парень, всё ещё не слишком веря в доказательства брюнета.

— Ну, и в-третьих, его запрет на твоё убийство другими.

— Может, дело и не в…

— Вот сам потом и убедишься. Ямарута, в конце концов, кто-то недавно говорил о доверии, разве нет?

Беловолосый скептически оглядел полицейского, сложив руки на груди.

— Я бы верил тебе, если бы ты не ошибался в людях, — парень явно задел самолюбие брюнета, так как тот уже буквально испепелял его взглядом. — Но… допустим, ты прав. Что с того? Убьём его — и нет проблем.

— Ты слишком легко рассуждаешь для того, кто проиграл своему ученику, — мужчина склонил голову вбок, так же нащупав больное место Соры. Ещё с минуту парни молчали, лишь прожигая друг друга взглядами.

— Прошлый Я был слишком слабым, теперь я другой, — закивал железный, придуриваясь.

— Вчера мы тащили твою полудохлую тушу до магазина, а сегодня ты сильный и отличаешься от себя вчерашнего?

— Именно так.

— Ну, ахуеть теперь, — подвёл итог Томо.

— Именно так, — повторил Ямарута. — А теперь о нас с тобой, дорогой мой! — внезапно громко воскликнул Сора. Коп вздрогнул и побледнел, а посетители заведения начали оборачиваться на парней, периодически шумевших словно по очереди. Беловолосый стал активно выковыривать из-под ногтей несуществующую грязь, смотря на свои руки, и продолжил уже с интонацией жены, ждущей мужа на пороге поздно ночью:

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— В смысле? — просипел брюнет, действительно не понимая, о чём спрашивает Сора. Но, учитывая его собственные мысли и фразу парня «о нас с тобой», Томо впервые искренне понадеялся, что Ямарута банально начнёт его стебать на тему отношений.

— В прямом, — кивнул он. — Вот скажи, изначально ты не планировал со мной разговаривать, правильно?

Томо непонимающе вскинул брови, но кивнул.

— Так чего ради ты припёрся сюда? — улыбнулся Сора. И какая же это была улыбка!

«Бинго», — в очередной раз вздохнул брюнет, вложив в этот вздох всё своё разочарование в себе же. Он снова сполз по сидению вниз, закрыв нижнюю часть лица ладонью и, слегка улыбаясь, промолчал.

Роши вернулся в магазин после полудня, к своему удивлению обнаружив всю неадекватную компанию в полном составе, мирно сидящую за барным столом и что-то живо обсуждающую. Мирно? Хм, это что-то новенькое! Парень повесил сумку на крючок на стене около входной двери и незаметно сел на единственный свободный стул, стараясь вникнуть в суть беседы. Услышав недвусмысленные слова вроде «железные», «Тай» и «хвосты», подросток даже оглянулся, ища в зале нежелательных слушателей, но, к счастью, в магазине никого, кроме самих работников и копа, не оказалось. Ввели обеденный перерыв? А ведь это удобно, если и правда ввели.

— О, посыльный, — добродушно фыркнул старик, приметив явившегося Роши. Тот в ответ скромно улыбнулся, стараясь не отвлекать остальных от разговора. — Сора, в двух словах повтори всё, — хозяин кивнул на подростка. Беловолосый наклонился, встретившись взглядом с опешившим Роши.

— Короче, Тай, я, стычка. Помнишь? — парень кивнул. — Хорошо. Ситуация такая: Тай, судя по всему, шестёрка одного железного, который подмял под себя три десятка подобных Таю психов и создал из них группировку. Теперь эта группировка угрожает мне и вам, но пока Тай жив, они не двинутся с места. Но осторожность не помешает, поэтому чуть что — говори мне или Томо, понял? — Сора многозначительно посмотрел подростку в глаза и, получив в ответ его утвердительный бодрый кивок, сел прямо, прекращая давить на парня взглядом.

— Но если он шестёрка, то почему его боятся аж тридцать железных? — Анемон подняла глаза на Сору, держа при этом на своих коленях фиолетовую утку и бережно поглаживая её по мягким перьям. Животное довольно урчало, прикрыв глаза. Девочка служила неким барьером между Томо и Сорой, не давая им лишний раз даже пересекаться взглядами, поэтому-то Роши и не услышал ругани, зайдя в магазин. Но больше, чем гнева языкастой девочки, оба взрослых мужика боялись именно утку.

— Он слишком непредсказуем и с головой у него совсем всё плохо, — объяснил Сора, почёсывая подбородок. — Если те лишь немного «того» и делают упор не только на физическую силу, но и стараются при этом думать и анализировать, то Тай не такой. Он, как Халк, которого напичкали стероидами и наркотиками. Поэтому есть риск того, что он правда может завалить сразу тридцать железных. Хотя мы с Томо заметили один момент…

— Тай периодически будто приходит в себя, — продолжил полицейский, увидев недопонимание Роши.

— Это значит, что с ним ещё возможно поговорить, как с нормальным человеком? — встрепенулся очкарик.

— Вот ещё! — тут же фыркнул Сора. — Таю со временем будет лишь хуже. Лучше уж убить его, чтобы не мучился, — спокойным тоном проговорил он, подперев щеку кулаком. На него молча уставились три пары глаз. Парень даже не почесался.

— А потом я ему говорю: «И как же ты это сделаешь?» — а он только глазами хлопает и плечами пожимает, — не выдержав, зло усмехнулся Томо. — И этот разговор повторяется уже третий раз, а Ямарута всё никак не решит, как же убьёт своего ненаглядного Тая.

— Без ругани, — не терпящим возражений тоном пробасил старик, заставив Сору, открывшего было рот, дабы ответить, подавиться на полуслове и промолчать.

— Ну, вам же надо заставить его открыть спину? — неуверенно пробормотал Роши.

— Ну типа того, — кивнул Ямарута.

— У Тая должно быть что-то, на что он бы отвлёкся, забыв о своей безопасности, — рассуждал подросток и, в принципе, был прав. Томо с Сорой переглянулись и обменялись усмешками.

— Он о своей безопасности и не думает, но хвосты автоматически будут защищать его слабое место, то есть — спину, — критично заметил беловолосый. — Однако кое-что может заставить его использовать все четыре хвоста, оставив спину без защиты. Не могу обещать, что что-то получится, но попробовать провернуть это дело можно. Мне нужна будет помощь… Но об этом я поговорю уже с Господином полицейским, который и будет мне помогать, — тут же добавил он, на корню пресекая все последующие вопросы. — Ваша задача: в случае чего сообщить о железных или о Тае. А взрослые дяденьки разберутся, — гордо заявил он тоном царя.

— С каких пор ты — взрослый дяденька? — съязвил Томо, косясь на белобрысого.

— Намекаешь на разницу в возрасте?

— Я старше всех вас, и если вы двое не прекратите, обоим жопы надеру! — взревел старик, ударив кулаком по столу и заставив копа и железного подскочить на месте.

— Извините, — синхронно буркнули они и вновь обменялись злобными взглядами.

Анемон, всё это время продолжавшая поглаживать утку, старалась абстрагироваться от происходящего, глядя в одну точку и терпеливо слушая то крики старика, то ругань железного и полицейского, ловя сочувствующие взгляды со стороны постоянно поправляющего очки Ятсуме, который в свою очередь тоже, по большей части, решил помалкивать.

Парень присел на корточки рядом с разодранным окровавленным трупом, пачкая белую подошву кед красной, пахнущей металлом, влагой. Лужа крови медленно растекалась, завораживая Тая, который смог разглядеть в ней собственное отражение, спустя мгновение улыбнувшееся ему. Он ткнул пальцем в щеку трупа, будто бы проверяя, правда ли лежащий перед ним человек мёртв. Тело было ещё относительно тёплым, поэтому Тай боязливо отпрянул, чуть не свалившись на залитый кровью бетонный пол цеха.

Мужчина в железной маске, полностью скрывающей нижнюю часть его лица, наблюдая всю эту картину с каким-то смирением, вздохнул, начав затем разглядывать раскуроченный труп: вспоротое брюхо, вывернутые и поломанные рёбра мужчины, застывший ужас в глазах, широко открытый, почти беззубый рот. Так же он приметил, что часть внутренних органов отсутствуют, и снова тяжело вздохнул, окинув взглядом безнадёжных непослушных железных в углу цеха, что встали совсем рядом друг к другу и, видимо, распределяли, кому какой из органов достанется.

— Босс, — тихо позвал мужчину подошедший к нему молодой парень в самой обычной хирургической маске. Он, мягко говоря, выделялся на фоне остальных, ибо был более адекватен и сдержан. — Нам всё же стоит поскорее решить проблему с Сорой.

Мужчина перевёл хмурый взгляд на парня в маске, заставляя его под своим взором виновато опустить голову.

— Не вижу никакой проблемы, — пробасил железный босс, снова вперившись взглядом в спину Тая, увлечённого изучением трупа.

— Тай дал нам понять, что не будет терпеть нарушения его условий, — учтиво кивнул парень в хирургической маске, будучи единственным, кто не боится своего босса, а уважает его.

— Этот придурок всё равно был бесполезен, — равнодушно пожал плечами мужчина, имея ввиду тот самый труп. — Как ты думаешь, кто из них сильнее?

Железный, не моргнув и глазом, с готовностью ответил:

— Сора.

— Почему ты так уверен в этом?

— Я ведь был его учеником.

Повисла тишина, разрываемая лишь невнятным шептанием железных в углу, всё ещё более-менее мирно делящих органы бывшего товарища, и свистом несильного ветра за стенами.

— Если стоишь между Годзиллой и Мотрой — натрави их друг на друга, — злобно усмехнулся босс, одарив Тая очередным многообещающим взглядом, вот только парень, к сожалению или к счастью, не слышал мужчину, всё так же будучи в десятке метров от него и ковыряясь в трупе с какой-то детской непосредственностью и энтузиазмом.

====== Глава 8. Не вылови рыбку бумагой, а вылови человека из пасти акулы-мутанта ======

Когда объявили о том, что один из районов города полностью обустроят и подготовят, дабы у людей, пришедших туда, был некий дух праздника, все задались вопросом: «А нахрена это надо?» Дело оказалось в повышенном уровне нервного напряжения среди населения. Нападения железных были нередкостью и до этого, сейчас же эти случаи участились. Стало ходить множество абсурдных, но обсуждаемых в обществе слухов, что лишь усугубляло и без того плохую ситуацию. Горожане переживали сильный стресс, кто-то отказывался выходить на работу, а детям строго-настрого запрещали покидать дом их же родители, беспокоясь. Однако школы и институты на этот период времени не закрывали, объясняя это тем, что таким образом дети в плане образования не будут стоять на месте. Что, по мнению людей «сверху», важнее: жизнь или образование? Похоже, что второе. Но зато они решили вспомнить былые праздники и фестивали, устроив один такой в Тэррозе, тем самым думая, что от этого кому-то станет легче дышать! Нет, только вдумайтесь.

Район действительно преобразился за день: от серых высоток и старых, но продолжающих резать глаз ярких рекламных стендов не осталось ничего. Дома преобразили своими рисунками нынешние молодые стрит-артеры; всё увесили бумажными фонарями и обустроили прилавки. Набежали торговцы, хозяева развлекательных лавок, заведений и пабов. Развлекательный район был столь огромным, что заскучать не смог бы никто — развлечение можно было найти для любой души. Естественно, если вы желаете кинуть дротик не в воздушный шарик, а, скажем, кому-нибудь в глаз, и получить за это не сладкую вату, а деньги, то нужно знать, куда именно стоит направляться.

Пригласить всех жителей города собраться в одном районе — всё равно, что устроить своего рода шведский стол для железных. Однако, при всей глупости проведения этого действа, органы правопорядка согласились оцепить район, понатыкав тут и там своих сотрудников. Была поднята как городская, так и безымянная полиция, поэтому жителей смогли убедить в безопасности мероприятия. А суть его заключалась лишь в том, чтобы снизить напряжение в городе, дать людям отдохнуть и расслабиться. Развлекательный район обещал работать круглые сутки. Но если повсюду копы, как тут расслабишься? Здесь сыграло на руку то, что безымянная полиция не имеет специальной формы из соображений собственной безопасности. Не хватало ещё, чтобы железные вмиг узнавали, кто перед ними стоит. Но из-за этого и обычному человеку узнать, что перед ним именно «Охотник» — так нередко называли тех полицейских, что отлавливали железных — невозможно. Безымянная полиция самостоятельно, незаметно для других, наблюдала за порядком и людьми, выискивая железных, а обычная городская полиция, отличавшаяся формой и нашивками на ней, оказывала помощь в случае, если кому-то станет плохо, или же кто-то начнёт устраивать беспорядки. Людям было к кому обратиться. Посему расслабиться всё же была возможность, что, несомненно, радовало.

— Я не пойду туда, — с готовностью хмыкнул Сора, не отвлекаясь от ноутбука. Сегодня, естественно, посетителей в магазине даже и быть не могло — все ринулись в тот самый развлекательный район.

— Почему? Сходил бы, развеялся. Мы все собирались, — расстроился старик, поправляя юкату Анемон. Где девочка достала такую древнюю вещь, никто даже спрашивать не стал, боясь влипнуть в неприятности, но всё было более чем безобидно: у Роши две младших сестры и одна старшая, и именно старшая увлекается историей Японии, её культурой, а ещё обожает красивую одежду женщин бывшей страны. Штопала она её себе сама ещё детстве, опираясь на воображение и знания. Благо ей повезло с тем, что её мать отлично умела шить и вязать, хотя надобности в подобном умении в нынешний век нет. Самостоятельно создавать одежду из гор ткани и ниток сейчас было чем-то из разряда странных хобби, которые нравились не всем и понимали это, естественно, тоже не все. Роши, найдя старую, но всё ещё очень красивую юкату сестры, решил отдать её малышке.

— Тай, — сухо бросил Сора. — И группировка. Тут даже полиция не поможет, если они в тот район явятся.

— За кого ты нас держишь? — тут же рыкнул разозлившийся брюнет, стоявший в стороне. Ему вообще не нравилась эта идея с «праздником» и будь его воля, он бы никуда не пошёл. Однако Томо нужно было присутствовать на мероприятии в силу того, что он — Охотник безымянной полиции и должен следить за порядком, осознание чего его угнетало.

Ямарута развернулся к копу с таким лицом, что ни у кого не осталось сомнений — настроения у парня нет.

— Сора, ну пойдём с нами! Там же столько всяких мега-офигенных крутостей будет! Когда ещё мы попадём на что-то подобное?! Пошли-пошли-пошли-и-и-и! — тут же заныла малышка, после чего так же не осталась без раздражённого взгляда беловолосого.

— Хочешь сказать, что не справишься с Таем, если он придёт? — попытался старик задеть гордость железного, лукаво улыбаясь. Тот даже не дёрнулся.

— Не справлюсь. И он, — Сора кивнул на всё ещё злого брюнета, — и любая другая полиция. А если решат прийти три десятка железных? Они ведь разнесут весь город за пару дней. А всё почему? Потому что вы хотите вытащить меня туда, — продолжал фыркать парень.

— Затворником решил стать? Из дома теперь не выйдешь, Сора? — усмехнулся мужчина, обратив внимание на то, что беловолосый говорил очень спокойно. — Сходи с нами хотя бы на пару часов, всё хорошо будет.

— Ты мне мама?

— Я твоя смерть, если хочешь.

Сора тяжело вздохнул и закрыл ноутбук, вставая из-за стола.

— Если что, я вас предупреждал, — сдался наконец парень, уволакиваемый девочкой на улицу. Роши хотел было последовать за ними, но остановился, посмотрев на старика и копа. Те никуда не торопились, провожая уходящих взглядом.

— А вы идёте?

— Да, но позже.

Парень, не придумав ничего лучше, просто улыбнулся, кивнул и покинул заведение, догоняя Сору и Анемон.

Хозяин уселся за барный стол около кассы — практически его личное место для отдыха на работе, если не брать во внимание тот факт, что наглый Ямарута периодически посягал на стул старика. Томо сел напротив него.

— По поводу Соры, верно? — добродушно улыбнулся мужчина, на что брюнет кратко кивнул. Когда они успели незаметно для других договориться о том, чтобы обсудить что-то о Соре наедине, остаётся загадкой.

— Мне же не одному кажется, что он намеренно приуменьшает свои силы?

— Возможно, — расплывчато ответил старик, склонив голову вбок. — Почему же ты так решил?

— Взять те же его слова о том, что железные разнесут весь город, если мы сейчас вытащим Сору на улицу и между ним и группировкой произойдёт драка. Он не имел ввиду их желание банально уничтожить Тэрроз, — нахмурился брюнет, размышляя, — иначе они бы давно попытались это сделать. Значит, эти железные разнесут весь город, пока будут драться с Сорой, пытаясь его убить.

— А Вы проницательны, Господин полицейский, — рассмеялся мужчина, пародируя обращение беловолосого к копу. — Я тоже много об этом думал в своё время. Странно, что он считает, якобы ты ошибаешься в людях, Томо.

— Я начинаю ошибаться только тогда, когда нахожусь рядом с ним, — тихо пробубнил он и осёкся. — Бесит меня, — тут же добавил брюнет, услышав язвительный смешок со стороны хозяина. Тот заулыбался.

— Я даже, кажется, понимаю, почему так. Он же нравится тебе? — не стал ходить вокруг да около старик, из-за чего Томо поперхнулся воздухом и охреневшим взглядом уставился на мужчину. — Да это видно сразу! Вы, кстати говоря, и цапаетесь так, потому что похожи.

— Близнецы, хули, — сдержанно выдохнул брюнет, закатив глаза. Хозяин посмотрел на копа с хитрым прищуром, немного помолчав, и полицейскому оставалось только терпеть этот прессинг.

— Думаю, ты тоже ему чем-то нравишься, — кивнул старик со знанием дела.

— Кажется, теперь я понимаю, от кого Ямарута подхватил привычку пиздеть не по делу, — вновь разозлился коп, не желая больше слушать предположения и догадки мужчины. Последний, собственно, не растерялся.

— Тогда вернёмся к изначальному разговору. Как думаешь, зачем он приуменьшает свои силы?

Томо задумался, потерев переносицу. Ему было сложно понять Сору. Тот в одно время выглядел как человек, всем своим существом желающий умереть, а в другое — как человек, который скорее сам всех вокруг поубивает, поддавшись спрятанным ото всех желаниям. Спокойствие является для парня состоянием перманентным, хотя чаще всего со стороны это выглядит, как равнодушие. А ведь если подумать…

— Он слишком много притворяется, — выразил свою мысль коп, сложив руки на стол и глядя на чёрную кожаную перчатку на своей правой ладони. — Но, мне кажется, делает он это не для окружающих, а для себя.

— То есть? — искренне удивился старик.

— Он же железный, а все они «того», — покрутил он пальцем у виска. — И он борется с этим. Правда, я не очень понимаю, возможно ли такое вообще… Но он пытается. По крайней мере, это моё предположение, — вздохнул Томо, на самом деле ни на секунду не сомневаясь в собственных догадках. — Он даже подавляет черты характера, сформировавшиеся уже давно и не подходящие ему сейчас, здесь. Все железные, которых я видел, испытывают ненависть ко всему человечеству, их постоянное состояние — ярость и злоба, а всё это только подпитывает их сумасшедший разум. Обратное всему этому — спокойствие. А Сора спокоен. Всегда.

Старик понимающе кивнул, почёсывая подбородок.

Пару минут они помолчали, будто обдумывая слова брюнета. Могло ли это предположение быть правдой, например.

— А где же он притворяется? В чём это выражено? — всё же спросил мужчина, заинтересовавшись мнением копа всерьёз.

— Выказывает эмоции здесь, пытается, пусть и хреново, шутить… Он старается стать тем человеком, которым он мог бы быть, если бы его не сделали железным. Но он не знает, каким бы он был в таком случае, тогда логично, что он пытается стать тем, кем сам хочет быть. Но его мозг под это не заточен, — хмыкнул брюнет, начиная невольно сжимать и разжимать протезированную ладонь в кулак. Старик продолжал внимательно слушать полицейского, слегка хмурясь и всё чаще вздыхая. — Он может лишь притворяться, пусть и не слишком умело, и скрывать то, кем он является. По его мёртвому взгляду это притворство становится очевидным. Сора не может «починить» себя после всего, что с ним было.

— То есть, его психика, сознание и мышление навсегда останутся, как у железного? — мужчина почти физически ощутил тяжесть ноши своего помощника.

— Да. Этого уже никак не изменить. А он пытается, — как-то странно усмехнулся Томо, чувствуя примерно то же, что и хозяин. — Старик, ты знаешь, что произойдёт, если он поймёт, что это бесполезно?

— Догадываюсь, — горестно улыбнулся мужчина.

Периодически Сора начинал думать, что он — социопат, ибо находясь в месте большого скопления людей, он переставал ориентироваться в местности, внезапно превращаясь в топографического кретина, внимание его рассеивалось, раздражительность резко увеличивалась, а настроение в целом стремилось к минус бесконечности. Сейчас, шествуя следом за детьми, он прятал руки в карманах штанов, сутулясь и глядя на окружающих затравленно-злым взглядом, пребывая в состоянии лёгкой дисфории. Особенно сильно парня раздражали парочки, направляющиеся в развлекательный район, держащиеся за руки и о чём-то мило воркующие, глупо шутящие или влюблено улыбающиеся. А ещё — маленькие шумные дети. Вот этих он бы с огромным рвением придушил, познакомив с тишиной.

Чем ближе троица подходила к району, тем больше людей вокруг становилось, и тем сильнее раздражался Сора. Но, на данный момент, он был похож на того, кто будто бы кого-то напряжённо выслеживает или же терпеть не может праздники. Хотя, в силу специфики нынешнего века и равнодушия людей к подобным мероприятиям, Ямарута не мог любить или не любить праздники, потому что так же, как и все, ни разу на них не был. Ни ему, ни кому-либо ещё не было дела до того, станет ли кто-то праздновать что-то помимо Нового года или собственного Дня Рождения. Вот только интерес жителей к этому давно забытому мероприятию, призывающему людей просто расслабиться, пересилил все их страхи и опасения, и все ринулись туда, где, как им обещали, можно будет вдоволь насладиться свободным временем и провести его с пользой для себя, забыв обо всех проблемах.

Троица остановилась перед огромной входной аркой в район, увешанной светодиодами и старыми японскими фонарями с какими-то надписями. Их сейчас тоже мало кто умел читать. Даже с этого места слышались самые разнообразные звуки, исходящие из улиц развлечений. Приятно удивлённые возгласы пришедших взрослых; весёлый смех детей; голоса зазывал; не слишком громкая, похожая между собой, музыка из небольших прилавков с играми вроде «попади дротиком в воздушный шарик» или «вылови ртом яблоко из воды», игрушками, какими-то подобиями самодельных, но довольно качественных сувениров и масок. Всё было очень ярким, привлекающим к себе клиентов. Продавцы широко улыбаются, эмоционально подзывают и привлекают к себе людей, что-то рассказывают, делятся новостями и, конечно же, предлагают сыграть или купить что-нибудь.

Пройдя внутрь района, все трое увидели, что и этим разнообразие развлечений не ограничивалось: каким-то немыслимым образом в район перенесли огромное колесо обозрения, установили горки, комнаты страха и прочие большие аттракционы. Справа от детей и Соры нашлось место даже для людей, увлекающихся таким древним занятием, как акробатика. Большую площадь земли обустроили таким образом, чтобы зеваки могли наблюдать, как на очень длинных полотнах красной ткани исполняет трюки безумно красивая длинноволосая блондинка-акробатка, заставляя наблюдающих восхищаться плавными изящными движениями её тела. А главное, она делала это без страховки! И ведь зрителей у неё было немало! Даже играла какая-то волнующая музыка, смесь из волынки и скрипки, что только подогревало интерес и внимание людей. А неподалёку от акробатистки и её публики обустроился местный фаерщик, решивший воспользоваться моментом и подзаработать лишних денег здесь. Сейчас он выделывал какие-то немыслимые трюки, жонглируя десятком горящих стаффов и активно собирая собственных зрителей, при этом «случайно» переманивая какую-то их часть у блондинки.

Слева от троицы одетые в юкаты молодые девушки танцевали что-то не слишком замысловатое, но это пропитывало атмосферу духом бывшей страны Восходящего Солнца. Вот только они оказались голограммами, и действовали для привлечения внимания к одному из пабов. То, что данные субъекты — не живые люди, можно было понять, попробовав тронуть часть проекции — та начинала светиться токсично-зелёным или голубым цветами и мерцать, периодически пропадая.

Тысячи людей сейчас толпились у прилавков, наблюдали за какими-то шоу, составленными специально, дабы продемонстрировать, что упустило человечество, забыв о таких простых, ни к чему не обязывающих праздниках. Хотя, конечно, не обошлось без тех, кто, наплевав и на атмосферу, и на скромные развлечения, отправился в кабак или пивную лавку и там же налакался, или же тех, кто предпочитал развлечения пожёстче.

— Кстати говоря, почему твой протез без искусственной кожи? Ну, я имею в виду, что так тебе можно бы было обойтись без перчатки. В ней наверняка неудобно, — без стеснения задал вопрос старик, недвусмысленно посмотрев на аксессуар, надетый на правую руку Томо. На его левой руке никакой перчатки, естественно, не было. Коп лишь спрятал протезированную ладонь в кармане куртки, показывая этим действием, что мужчина лезет не в своё дело, но на вопрос всё же ответил:

— Будет мне вечным напоминанием.

— Так ведь разве это не должно быть напоминанием только тебе? Если действительно хочешь спрятать факт того, что рука искусственная, то зачем было отказываться от кожи? Это глупо, — критично заметил мужчина, после чего был одарён раздражённым взглядом брюнета.

— Я так захотел, — выдохнул он, продолжая путь к развлекательному району вопреки своему нежеланию появляться там. Хозяину ничего не оставалось, как просто смириться и последовать за полицейским.

Детей привлекало всё и сразу, потому что это Всё слишком яркое, красивое, необычное, и нуждающееся во внимании. Сору же, отвлёкшегося от давящего на него количества людей, но остававшегося спокойным при виде всего того, что окружало его, привлекла только лавка масок, к которой он не преминул подойти, и начал без стеснения брать товар в руки и разглядывать. Анемон и Роши, потеряв парня из виду, на секунду испугались, причём сами не поняли, чего же они испугались больше: того, что потерялись они или того, что потерялся, возможно, Ямарута. А затем, приметив его у того самого прилавка, подбежали к беловолосому. Анемон даже хотела начать выказывать недовольство по поводу поведения Соры, но тоже отвлеклась на маски, поэтому лёгкого срача удалось избежать.

Парень повертел в руках белую с красными полосами маску, исполненную в виде морды лисы.

— Это же, типа, кицунэ? — спросил он у продавца, повернув маску лицевой стороной к мужчине.

— Если точнее, Кьюби но кицунэ, — учтиво поправил он. — Маски кицунэ, ногицунэ и кьюби пусть и похожи между собой, но всё же они очень разные. Знающему человеку тяжело их спутать, — решил деловито пояснить продавец, чьим хобби являлась мифология духов Японии и японский фольклор. Заметив, что беловолосому понравилась данная маска, судя по тому, как он стал в неё вглядываться и тщательно изучать взглядом, продавец продолжил:

— Кьюби но кицунэ — символ бесконечной проницательности, дух-хранитель и защитник.

— Витиевато ты загнул, мужик, — без интереса к данной информации фыркнул Ямарута, разочаровывая продавца и, напялив на себя маску лисы, повернулся к зеркалу, висящему на стенке прилавка. — Я просто красавчик, — критически осмотрел себя Сора, не упустив возможности саркастично высказаться по поводу своего внешнего вида. А затем он заметил в отражении позади себя две знакомые фигуры, приближающиеся к этому же прилавку, и обернулся.

Старик и Томо пусть и пришли сюда, вот только никаким праздничным духом, по крайней мере, от копа не веяло. Брюнету было будто бы совсем наплевать на красоту и необычность всего вокруг, хотя оно и понятно — ему же надо работать здесь, следить за порядком, быть внимательным, а не слепо восторгаться непривычным, крутым и красивым штукам. Хозяин же не стеснялся восхищённо пялиться на всё вокруг с каким-то детским восторгом и восхищением в глазах, пребывая в экзальтации.

Сора пару секунд беззастенчиво вглядывался в лицо вечно угрюмого полицейского, прежде чем снова обратиться к продавцу, показывая на одну из масок:

— А можете про вот эту страшненькую маску рассказать?

Продавец оценивающе глянул на беловолосого в маске лисы и, тряхнув головой, натянуто улыбнулся:

— Это маска Инугами, собаки, проще говоря. Считалось, что с помощью Инугами человек мог навести порчу или разбогатеть, но, как правило, для хозяина это добром не заканчивалось. Когда-то люди верили, что эти собаки могли превращаться в сильных мужчин, преданных, отличных воинов, но несколько обиженных умом и легко впадающих в гнев.

— О! То, что надо! — радостно воскликнул Сора, на что обернулись не только его компания, но и прохожие рядом. Парень выхватил маску в виде собачьей морды с открытой пастью из рук продавца и не без удовольствия нацепил её на опешившего от таких активных действий Томо.

— Ты не ахуел?! — коп тут же снял маску и зло уставился на Ямаруту. Тот заулыбался, хотя из-за лисьей морды этого не было видно, зато было слышно по голосу.

— Легко впадающих в гнев, — процитировал парень продавца, расплываясь в злой усмешке. — Тебе определённо идёт эта маска!

— Я тебе точно скоро в морду дам!

— Даже не думай! У меня морда милее твоей! И что скажут твои коллеги, если ты начнёшь драку со мной — добропорядочным гражданином?

— Да мне похуй, — огрызнулся брюнет, бросив маску собачьей морды обратно в руки ржущему Соре. — Наденешь на меня это гавно ещё раз — руку отстрелю, — уже более спокойно предупредил он.

Почему же Томо постоянно одёргивал себя от удара или выстрела в белобрысого? Потому что если кто-то из его коллег заметит, что Томо — Охотник безымянной полиции — дерётся с Сорой, то к ним обоим будут вопросы. Если в таком случае белобрысого оправдают, то копа, за некомпетентность и драку с гражданским, в лучшем случае лишат работы. А если Ямаруту не получится отмазать и правда о нём вскроется, то Томо по факту не сдержал своё слово, а осознания этого было достаточно, чтобы задеть его, разозлить, заставить скрипеть зубами и всё же сдержать это долбанное слово, данное Соре.

— О, Ками! Мне угрожает полицейская шавка! Что, сменил профессию? — начал провоцировать его беловолосый, сложив руки на груди и совсем не беспокоясь об угрозах Томо. Брюнет лишь заметил, что Сора, отчасти, действительно похож на лису — наглый, хитрый, нахальный, красивый, но, сука, хищник. А ещё он бесит. Ужасно бесит!

— Как бумага («Бог» и «Бумага» по-японски звучат одинаково: «Kami») поможет тебе справиться с полицейской псиной? И какая это должна быть бумага? Туалетная? Если да, то использованная? Использованной туалетной бумагой ты можешь справиться не только с собакой, но и со всем своим окружением, напрочь отогнав у них мысли о продолжении общения с тобой и… — забормотала Анемон, начав изливать поток бреда и тем самым специально подливая масла в огонь. Сора, не дослушав и трети озвученных мыслей малышки, заткнул ей рот ладонью, прерывая близкий к параноидальному бред девочки, вздумавшей приколоться, и великодушно решил дать копу, которого уже трясло от гнева, отдохнуть от себя какое-то время. Часика пол, может.

— Не устаёте вы ругаться, — одарил очкарик их лёгкой улыбкой, призывая парней к временному перемирию. Почему временному? Потому что постоянное стоит наравне с невозможным.

В ответ на это Роши услышал только раздражённые фырканья молодых мужчин и, смирившись, решил и себе присмотреть маску. Выбрал он весьма странный вариант. Маска скорее была похожа на лицо какого-нибудь злого духа или демона, не предвещающего ничего хорошего, но продавец по инерции начал рассказывать про этот атрибут, разбивая вдребезги все догадки и сомнения.

— Цуру, журавль. В человеческом облике — очень добрые, милые, красивые существа со всепонимающим взглядом. Принимают облик странствующих монахов и путешествуют в поисках нуждающихся в их помощи. Они ненавидят насилие, — продавец протянул маску подростку и улыбнулся. — Судя по ситуации, невольным свидетелем которой я стал, Вы, молодой человек, неконфликтный, верно? Вам подойдёт эта маска.

— Спасибо, — пролепетал парень, нервно улыбаясь, то краснея, то бледнея, и совершенно не зная, как себя вести. Но мялся подросток не долго. Он спустя секунду несильно дёрнул Сору за локоть, тихо проговорив:

— А платить кто будет?

— Сначала я думал, что старик, но раз ты у нас такой весь из себя неконфликтный пай-мальчик, то плати ты, — пожал беловолосый плечами, намекая на то, что если он заставит платить хозяина, то произойдёт новая ругань. Вот только он и не подозревал, что может поругаться ещё и с Роши.

— В смысле?! Да, я такой весь из себя! Но это не значит, что я злиться не умею! Я заплачу только за самого себя! — прокричал подросток, зло нахмурившись и сжав ладони в кулаки. Сора удивлённо вскинул брови, на секунду даже растерявшись от подобной реакции.

— Не повышай на меня голос, мелкий, — спокойно выговорил Ямарута, но по спине Роши всё равно пробежали мурашки. Единственная его проблема сейчас была в том, что он злился на беловолосого больше, чем боялся его.

— А то что?! — и его понесло. — Надоел из себя крутого наглого парня строить! Взрослый человек уже, а ведёшь себя как…

— Ещё слово — и я тебя в оригами скатаю, журавлик, — беззлобно предупредил Сора, вырвал из рук подростка его маску и нацепил её тому на лицо, из-за чего Роши на минуту растерялся и замолк. — Потом расскажешь, почему у тебя нервы шалят.

Неловкость и стыд за собственное поведение выбили Ятсуме из колеи. И ведь при всей нелепости ситуации, ни одна скотина не попыталась угомонить обычно всегда спокойного и даже несколько незаметного Роши или дать Соре очередной подзатыльник под затылок или подсрачник под сраку. А, может, вечные перипетии в компании всем уже настолько надоели, что разнимать ругающихся никто даже пытаться не собирался, и нужно было действительно отвлечься, расслабиться, отдохнуть и набраться новых сил для новых срачей. Потому вся братия молча, но дружно направилась прямиком вглубь района.

Уже спустя каких-то пять минут Роши не выдержал угрызений совести, догнал ушедшего вперёд всей компании железного и начал извиняться за свои слова и поведение. Сора выдал многозначительное: «Э-э-э», — а затем добавил: «Херня, забей». А, как оказалось, всё дело было в том, что очкарик изначально хотел пойти в этот район не со своей привычной компанией, а с девушкой, которая ему очень сильно нравилась. Знал бы кто о безграничной всепоглощающей любви подростка к механике и железу, и тот факт, что парню понравилась какая-то живая девушка, а не, скажем, андроид, стал бы для других чем-то из ряда вон. Роши лишь обмолвился с Сорой о том, что не знает эту даму от слова «совсем», ни разу с ней не разговаривал и понятия не имел, как же с ней связаться, а от того был несколько зол и расстроен. Описывать же её внешность парень почему-то наотрез отказался.

— Ты видел её всего раз, но уже влюбился? Такое вообще бывает? Это нормально? — железный даже оглянулся на старика, будто спрашивая его мнение на этот счёт, но тот лишь пожал плечами. — Ну, в любом случае, срываться из-за этого на мне или ком-то ещё тебе явно не стоит.

— Да, я понимаю, просто забылся, — виновато опустил голову подросток, пряча глаза под маской, всё ещё надетой на его лицо.

Тем временем, компания прошла мимо тира, который первым делом привлёк внимание Томо. Он на минуту задумался, остановившись напротив пятиэтажного небольшого дома с большой зазывающей яркой вывеской и исходящими из глубин помещений глухими выстрелами. Мужчина будто бы сомневался, можно ли ему на какое-то время отвлечься от работы, пока вокруг тихо.

Железный, заметив это, по-кошачьи тихо и медленно подошёл к нему, прослеживая за взглядом.

— Хочешь пострелять? — поинтересовался он, понимая, что Томо, видимо, успокаивает это занятие. Или даже помогает думать. Зависит это, конечно, от отношения брюнета к стрельбе.

— Не отказался бы, — отрешённо ответил коп, дёрнув плечом.

— Так вперёд и с песней! Эй, пойдёшь с нами? — кивнул Сора подростку. Очкарик сначала хотел было отказаться, но потом вспомнил, что если эти двое останутся наедине, да ещё и в тире, то попробуют убить друг друга пластмассовыми пульками, начав пальбу из бутафорского оружия.

Старик взял на себя ответственность экскурсовода для Анемон. Он знает этот район, пусть даже сейчас тот и выглядит иначе, поэтому мужчина вместе с девочкой отправился изучать его дальше. Мельком он предупредил парней о том, что в конце обхода по району он придёт в один из баров на входе, где и подождёт троицу, если та задержится, вместе с девочкой.

Придя в тир и оплатив развлечение, Томо, позабыв о своих приятелях, тут же взялся за пистолеты. Причём за два, и стрелял ими одновременно по одной мишени, попадая точно в центр. Каждый выстрел сопровождался не только громким хлопком, но и отдачей в обе руки копа, который пребывал в некой эйфории от подобных ощущений, хоть и умело подавлял любое физическое проявление оной. Да вот только длилась она до обидного мало, ибо сейчас всё портило расстояние до мишени, не превышающее пятнадцати метров, что казалось полицейскому до смешного нелепым.

Сора внимательно наблюдал за брюнетом, улавливал любое его движение и изменение во взгляде, делая только одному ему понятные выводы. На самом деле парню изначально было понятно, что Томо легко выходит из себя, импульсивен, им довольно просто манипулировать, но он умеет контролировать себя и свои эмоции в нужные моменты. Вот только спустя какое-то время после начала общения с белобрысым и компанией, мужчина, будучи тем, у кого всегда все намерения и мысли написаны на лице, научился скрывать их. Но ему выходило это боком — он становился раздражительнее к следующему своему походу в злополучный магазин. Сора иронично исключал тот вариант, что у брюнета агрессивная реакция бывает только на него.

— Попробуешь? — вопрос вырвал железного из раздумий, хоть и был адресован не ему. Томо протянул один из пистолетов Роши, предлагая выпустить пар, постреляв по мишеням.

— Я никогда не стрелял до этого, эмм… не уверен что получится…, но ладно! — глупо засмеялся парень, смутившись. Он закатал рукава светло-серой толстовки и забрал пистолет из рук копа, силясь прицелиться. — Я правильно его держу?

— Да.

— А вот это — прицел?

— Да.

— А отдача сильная?

— Привыкнешь.

— А сколько здесь метров?

— Пятнадцать…

— А что, если…

— Да йоптвоюмать стреляй уже!

Сора заулыбался аки Мона Лиза, видя, что брюнет и впрямь раздражается не только на самого беловолосого. Ну, если сказать честно, Томо повысил голос на подростка совершенно беззлобно и даже шутливо. Подумаешь, он совсем не зол на Роши за его глупые вопросы. Ну, умеет эта угрюмая собака улыбаться, и что? Кому какое дело, что полицейского действительно выбешивает только Ямарута. Тут уж лёгкую ухмылку беловолосого сменила гримаса недовольства и обиды.

У Роши всего раз получилось попасть точно в десятку, а до этого он попадал куда угодно, но не по мишени. Случайность? Парня знобило от непривычных ощущений, отдающих в руку и распространяющихся по всему телу. Ему понравилось это, но ещё больше ему доставило радости прямое попадание в десятку — жирную точку по середине небольшого листа, висящего на уровне глаз на противоположной стене.

Затем пострелять предложили и Соре.

Сначала парень отказывался, но коп взял его, как говорится, на понт, и Сора, ощутив, что его гордость не станет терпеть подобных манипуляций от этого человека, выхватил из рук брюнета второй пистолет и занял место Роши.

Конечно, он знает, как обращаться с оружием. Его учили и этому.

Вот только ни одно из всех видов оружия ему ни разу так и не пригодилось Тогда.

Помедлив и прицелившись, Ямарута глубоко вдохнул и произвёл пять выстрелов под разным углом на расстоянии вытянутых рук, попадая в центр каждой из пяти мишеней. Владелец тира был занят другими клиентами в соседнем помещении, а в этом, благо, никого, кроме самих парней не оказалось.

Роши от удивления раскрыл рот в попытке что-то сказать, но не зная, как правильно выразить свои эмоции. Даже Томо, до того стоящий со скрещенными на груди руками и расплывшийся в ехидной усмешке, выпрямился и нахмурился.

Сора, почувствовав на себе испытующие взгляды, повернулся сначала к Охотнику, а затем и к Роши.

— Что? Вы же знаете, кто я, чего удивительного в том, что я по пяти мишеням попал?

— Не в этом дело…

— А в чём?

Томо помедлил с ответом, ещё не до конца придя в себя.

— Ты стрелял с закрытыми глазами, — закончил он свою мысль, всматриваясь в лицо Соры. Тот напрягся, но сделал вид, что так было задумано:

— Ну, да, с закрытыми… И что?

— Да ничего, — немного подумав, выдохнул коп, решив отложить очередной разговор с белобрысым на потом.

Анемон успела покататься и на горках, и на «Рейнджере», который раскачивался, словно маятник, и делал полные обороты, на несколько секунд зависая в самой высокой точке. Она даже попрыгала на гигантском батуте в виде многоэтажного замка, обманув смотрителя и сказав, что ей двенадцать лет. И ведь тот ей поверил, ибо она выглядела немного младше своего возраста. Девочка также вдоволь наелась сладкой ваты, купила себе брелок с маленькой резиновой жёлтой уточкой, которая, если на неё нажать, мастерски имитировала кряканье настоящей утки. Его она, кстати, надела на палец благодаря специальной круглой железке, и теперь забавная игрушка болталась туда-сюда при ходьбе девочки. Ей вроде бы больше ничего и не хотелось, поэтому малышка вприпрыжку следовала за стариком, ведущим её по району ближе к тому самому бару. Даже мужчина, невзирая на свой возраст и социальное положение, не отказался от сладкой ваты, ведь её найти сейчас — та ещё проблема!

По дороге до бара хозяин и девочка много разговаривали, вместе восторгались красотой района и количеству и разнообразию собравшихся здесь людей. Старик потерял счёт времени, но, подняв глаза на небо, понял, что близится вечер. Наверняка мужицкое трио уже ждёт их в нужном заведении.

Бар скорее был похож на японское кабаре: большое помещение, множество столов, окружённых мягкими диванами с декоративными подушками, дорогие люстры, яркие краски внутри зала, красивые мужчины и женщины — сотрудники заведения — составляющие компанию тем, у кого её попросту не было. И море, море алкоголя.

Трио нашлось удивительно быстро, ведь, как и ожидалось, парни уже давно нагулялись, не слишком задерживаясь где-либо.

— Может, ты снимешь маску наконец? — послышалось раздражённое бормотание Томо, сидящего напротив Соры.

— Она тебе что, мешает? — брюнет получил не менее раздражённый ответ.

— Хочу видеть твою глупую морду.

— Извини, я не смогу удовлетворить твоё желание, потому что у меня не морда, а лицо, и оно не глупое, — упирался Ямарута. Коп ему не ответил, и следующие несколько минут эти двое обменивались не самыми дружелюбными взглядами.

— Смотрю, вы успешно отдыхали весь день, да? — усмехнулся старик, присаживаясь рядом с Охотником. Анемон решила продолжить своё времяпрепровождение с понимающим её мужчиной и бухнулась рядом с ним, но всё своё внимание всецело посвящая брелоку с уточкой. Рядом с Сорой сидел Роши и то и дело отдёргивал его, когда тот предпринимал попытку встать и навалять пиздюлей копу.

— Наотдыхались, — огрызнулся брюнет, не сводя глаз с белобрысого. Старик разумно проигнорировал это и решил не распалять полицейского ещё больше, боясь попасть под раздачу.

Очкарик всё то время, что прогуливался в компании двух неугомонных взрослых, маску напялил набекрень, чтобы не мешалась, но была на виду. Томо, после того, как кинул маску с собачьей мордой Соре, больше её не видел, однако та находилась в сумке очкарика по просьбе Ямаруты. Объяснил железный это тем, что ещё хочет поиздеваться над брюнетом, а Роши оставалось только подчиниться воле беловолосого.

— Вы чё, пьяные? — осекся вдруг старик. Парни одновременно комично икнули и потупили взгляды. — Ну, молодцы! Я-то думаю, чё рожи красные, а вы уже пьяные в салат!

— Мы… чуть-чуть, — пробурчал Сора, скрещивая руки на груди и съезжая по сидению вниз. Парень, очевидно, пропустил тот момент, когда маска лисьей морды свалилась с его лица на сиденье дивана.

— А-а-а, ну я вижу, — издевательски протянул хозяин, ухмыляясь.

Роши не выдержал:

— Они устроили соревнование, кто больше выпьет. Пили на время. И пили много. А меня сделали секундантом. У них ничья, но в то же время проиграли оба, напившись за полчаса до тако-о-о-ого свинского состояния… Чтобы было понятно: эти двое разломили стол в попытке подраться, и затем кто-то из них заехал в глаз охраннику, который пытался их разнять. Да! Мы сначала сидели не в этом баре. Перепутали названия. И вот нас выгнали. А затем они на брудершафт блевали за углом. Хоть где-то поладили. Затем, пройдя пару прилавков, Сора целеустремлённо нырнул в мусорный бак, опрокинув его вместе с собой. А Томо в это время неподалёку от нас пытался снять семидесятилетнюю проститутку. Даже знать не хочу, почему ей семьдесят, а она всё ещё в строю! И только когда за нами погналась толпа трансвеститов с во-о-о-от такенными резиновыми хуями, — Роши развёл руки в стороны, демонстрируя орудие «совращения», — до них дошло, что пора закругляться с прогулками и идти сюда. И вот мы тут, — подросток сдал с поличным Томо и Сору, заставляя их стыдливо опустить головы и таким образом спрятать растерянные пьяные взгляды. Парень получил дозу неописуемого удовольствия от этой картины.

— Вы гуляли в каком-то нехорошем месте, — критично глянул старик на двух пьянчуг и вздохнул. — Сора, послушай. Пусть ты пьян и весел, но тебе лучше знать кое-что. Да и тебе, Томо, тоже, — привлёк он внимание к себе, вмиг став серьёзнее. — Мало ли что может случится, поэтому я лучше испорчу ваш настрой, чем потом буду испытывать угрызения совести. В общем, когда мы с Анемон гуляли, то я заметил, что за нами следит какой-то человек.

Девочка подняла взгляд на мужчину, искренне недоумевая. Ей он об этом не говорил, решив не портить ребёнку день своей, возможно, простой паранойей.

— В смысле? Ты уверен? Как он выглядел? Тай? — встрепенулся Сора, смаргивая и начиная трезветь.

— Я не уверен в том, кто это, потому что он был в маске. Но по пути сюда я подошёл к тому продавцу, описал маску и… знаешь, что он мне сказал? Что это маска Они.

— И что мне это должно сказать? — нахмурился беловолосый.

— Они — демон-людоед.

— Ты шутишь, — выдохнул парень тихо, откидываясь на спинку дивана. — Он всё-таки пришёл. Я же говорил…

— Поднимать полицию? — трезвым голосом спросил брюнет у Соры. Беловолосый, пусть и всего лишь на одну секунду, на какое-то короткое мгновение, заметил во взгляде Томо доверие.

— Пока не надо, — вдумчиво пробормотал железный, тряхнув головой.

— Ты же в магазине паниковал по этому поводу. Уверен, что не надо?

— Уверен. Он просто следит. Если бы Тай хотел навредить, то уже давно сделал бы это. Да-а-а, и как теперь тут расслабиться? — наигранно расстроился парень, на самом деле ощущая необъяснимое чувство тревоги. Он понимал, что железный не будет сейчас нападать, а лишь следит, но… Перед глазами мелькнули фотографии убитых шатеном. Если на месте тех людей окажется кто-то из друзей Соры… нет, лучше ему не думать об этом.

— Никак. Уже вечер, пора расходиться, — улыбнулся ему старик, понимая состояние парня.

Не успели они обменяться ещё парой-тройкой фраз, как с улицы послышался такой шум, будто кто-то многократно стрелял из пушки или взрывал тонны тротила. Вся компания быстро переглянулась и бегом ринулась на улицу, однако ни опасных для чьей-либо жизни взрывов, ни выстрелов не было. Яркие цветные вспышки на пару секунд ослепили выскочивших из бара людей, многие поначалу закрывали глаза ладонями, а кто-то затыкал уши от громких взрывов в небе.

Фейерверки — тоже часть забытого прошлого, но теперь, для людей, которые ни разу в жизни не видели такой примитивной, но красивой картины, они были столь необычными и завораживающими, что тысячи прохожих, словно зомби, уставились в небо. Яркие разноцветные вспышки, вырисовывающие в небе самые разные узоры и картинки — которые, к слову, ещё и двигались какое-то время — сопровождаемые либо громким звуком взрыва, либо свистом, вызвали невероятную волну приятного удивления в толпе народа.

Компания Соры расслабилась, поняв, что ничего плохого не случилось. Да и сам Сора, вмиг окончательно протрезвев, всё же выказал эмоции, близкие по родству с детским восторгом. А уж о том, как радовалась и восхищалась впечатлительная Анемон, можно вообще умолчать.

До магазина компания дошла в приподнятом состоянии.

Чему больше всего изумились Роши, старик и Анемон, так это тому, что Сора и Томо ушли вперёд них и что-то между собой обсуждали. Спокойно. Без криков и ругани. Без активно-агрессивных жестов. Они даже обменивались улыбками. Не ухмылками, не ехидными смешками, не звериными оскалами, и даже не саркастичными усмешками, а самыми обычными лёгкими улыбками.

Анемон перекрестилась, чем вызвала смех Роши и старика.

====== Глава 9. Тай ======

— Прости, прости меня, — шептал Он на ухо совсем свежему трупу молодого парня, поглаживая его по затылку и обнимая так бережно, будто ещё тёплое тело рассыпалось бы, примени тот чуть больше силы. — Я должен… должен объяснить тебе, почему я так поступил…

Прошло всего несколько часов, а кажется, будто целая вечность. Та самая неизмеримая вечность — без времени, без намёка на его отсчёт, мучащая разум и душу. Если бы в этом месте было что-то, издающее хоть какие-нибудь звуки: будь то протекающая труба, с которой бы медленно падали капли воды и, по которым можно примерно посчитать, сколько минут прошло; гул ветра, который, банально, не давал бы давящей тишине поглощать всё пространство вокруг, — мальчишке стало бы легче. Но, ни трубы, с падающими на бетонный пол каплями воды, ни гула ветра где-то «сверху» не было. Если в «дыре» что-то и шумело, то только лифт и только в случае, если кто-то в нём спускается к заключённому или же покидает его. Хотя, не стоит забывать про цепи, сковывающие руки, ноги, хвосты и шею мальчика. Дёргался он — звенели тяжёлые цепи, возвращая железного в стойку на коленях с широко раскинутыми руками. Эхо звона оков замолкало очень быстро, а вскоре мальчик и вовсе перестал его различать, слушая лишь собственное тихое дыхание и ровное сердцебиение. Он готов был поклясться, что слышит, как циркулирует его кровь.

Лифт заработал, из-за чего мальчишка невольно дёрнулся и затем повернул опущенную голову вбок, прислушиваясь к тихому гудению. Ознаменовало это гудение лишь одно — у молодого железного гости. Пусть его посадили на цепи всего несколько часов назад — к этому времени он успел вдоволь покричать проклятий в адрес всего человечества, поплевать в пустоту под ним и порыдать над несправедливостью, — но мальчик уже понимает, что самое интересное впереди.

Красная лампочка над входом в лифт теперь загорелась зелёным, двери кабины раздвинулись, и из неё послышался хохот двух мужчин.

Паника.

Дыхание ребёнка участилось, сердце забилось в бешеном ритме, а глаза лихорадочно заблестели. Он зажмурился и сжал ладони в кулаки, стараясь успокоиться.

— Сколько ему? — послышался мужской голос совсем рядом с мальчиком. Слишком грубый, явно прокуренный.

— Десять, может, одиннадцать лет — не знаю, — отмахнулся второй мужчина, изучая заключённого взглядом.

— Мелкий ещё. Что-то мне не хочется огребать потом, — хмыкнул он как-то расстроено.

— Да ты посмотри на него, — усмехнулся второй, подойдя совсем близко к мальчишке и, сдавив своей огромной клешнёй его нижнюю челюсть, заставил заключённого поднять голову. — Какой взгляд дерзкий, а? Не пожалеешь.

Они обменялись ещё парой фраз, но Он их не слушал. Он понимает, что с ним собираются сделать. Он понимает, что не может это предотвратить. Но Он не собирается с этим мириться, ведь у каждого заключённого, будь он человеком или железным, в душе теплится надежда на освобождение. Он уверен, что ещё выйдет отсюда. Нужно только потерпеть.

— Я бы и рад, но надо подождать какое-то время. Они там этих таблеток нажрались… — махнул говорящий рукой, нахмурившись. — Я бы на твоём месте не подходил к нему так близко, — критично заметил мужчина и второй тут же отошёл от мальчишки. Он, потеряв единственную опору — ладонь гостя — вновь обессилено опустил голову. — Выветриваться долго будет. Недели полторы, не меньше.

— Если мы не поможем, — засмеялся тот, пнув мальчика в плечо и выплюнув:

— Мы ещё вернёмся, куколка.

Боль? Обида? Унижение? Я ничего не чувствовал.

Даже когда меня пытали, просто «по приколу» ломая мне больше половины костей и просовывая в места переломов раскалённые спицы, прожигая ткани и нервные окончания внутри.

Даже когда на мне, как на подопытной крысе, испытывали какие-то яды, смертельные для человека. Я чувствовал лишь, как горит каждая клетка моего тела, как выкручивает суставы и ломит кости. Как кровь сворачивается и перестаёт циркулировать; как лёгкие раздирает изнутри; как, в прямом смысле слова, варятся в кашу мышцы и органы. Как плывёт сознание, но не отпускает меня, не давая провалиться в болезненную дрёму.

Даже когда эти уроды стали меня насиловать один за другим, пуская по кругу. Ни одна проститутка не похвастается таким богатым разнообразием половых партнеров, какое было у меня. И ведь у каждого моего «клиента» были свои вкусы и предпочтения. Кто-то просто любил грубо и без смазки, одаряя меня лишь скромными оплеухами и укусами на шее или плечах. Кто-то любил сначала — или во время процесса — побить, сломать что-нибудь, вырвать пару лишних вскриков из моей глотки, а, может, и просто что-нибудь вырвать. Один даже решил не трахать меня самостоятельно, а притащил стальную трубу. Округлую по краям такую, блестящую. Ты даже не представляешь, что это — ощущать внутри себя раскалённый докрасна кусок железа. А как это больно — не передать словами. Я не мог дышать из-за гнойных язв в опухшей глотке. Иногда казалось, что у этих ребят совсем нет понятия «мерзко». Вот меня рвали, били, ломали — я весь в собственной крови, рвоте, иногда — дефекации, одежда грязная и рваная, пол во всём этом склизком и отвратительно липком месиве. Убийственный запах желчи вперемешку с запахом крови и сожжённых частей тела вообще стоит отдельных описаний. И меня — такого грязного и противного, несколько уставшего за часы, проведённые вместе с ублюдком, который сделал это со мной — приходит выебать другой, которого ни капли не смущает обстановка вокруг и мой внешний вид, несоответствующий таким «свиданиям».

Даже когда я часами выслушивал гневные монологи моих надзирателей, старающихся меня задеть за самое больное место, разозлить меня, обидеть, высмеять, опустить на самое дно.

Я ничего не чувствовал.

Ни-че-го, понимаешь?

Хотя, помню, был один парниша. Он знал, что со мной делают остальные, и тайком носил мне мизерные отколотые от таблеток крошки. Этого хватало, чтобы излечить себя хотя бы наполовину. Этот надзиратель был ещё совсем молодым парнем, хотя, конечно, вдвое старше меня. Сам он со мной ничего из такого рода вещей не делал, изредка пытался поговорить разве что, но я молчал, как партизан.

Через пару месяцев о его снисходительности ко мне узнали. Что с ним приключилось из-за этого — одному Богу известно, если он, конечно, существует.

И каждый день всех следующих долгих десяти лет повторялось одно и то же. Я даже научился получать удовольствие от этого. Мыслей сопротивляться у меня изначально не было, ведь я бы только усугубил своё положение.

А потом — вой сирены. Паника, но уже чужая. Тяжёлые толстые цепи слетели с рук, ног, хвостов и шеи. И, знаешь, я не растерялся так, как, наверняка, растерялся Ты.

Наверное, дело в том, что я уже давно не самый адекватный среди железных.

Я искал тебя в том комплексе, попутно убивая всех, кто попадётся. Даже других железных. Это оказалось легче, чем я думал.

Внутри мы так похожи на людей, ты знал? Все одного цвета.

И я так хотел тебя увидеть.

Ты не представляешь…

Даже на улице я не смог разглядеть тебя в толпе железных. Может, просто не туда смотрел. Ты всегда был, как тень, которую сложно заметить.

Интересно, что бы ты сказал, узнав, через какой ад я прошёл и кем в итоге стал?

Наверняка, тебя бы это огорчило.

Мы так долго не виделись…

Тэрроз, в каком-то смысле, дал мне надежду на спасение. Среди людей нас найти если и возможно, то очень тяжёлым трудом, поэтому я мог спрятаться, залечь на дно, а затем — стать для всех, как бы… обычным человеком? Жить, как обычный человек? У меня был великолепный и единственный шанс начать новую жизнь.

Я это понимал, но хотел не этого.

Больше всего я хотел найти Тебя.

Любой ценой.

Но я находил лишь похожих. Тогда я это ещё осознавал, сильно огорчался, что вновь ошибся, злился. Сначала я не трогал этих людей, не причинял им вреда, ведь они ни в чём не виноваты. А потом всё почему-то пошло наперекосяк. Я нашёл очередного Похожего и не удержался. Что-то внутри перевернулось от нахлынувшей на меня обиды. Я убил его. Тогда, глядя на его раскуроченный свежий труп, чувствуя запах крови и внутренностей, и внимательно изучая то, что получилось из-за моего такого вот порыва, я понял. Нет, то, что мне всё это нравится — убивать, разглядывать, иногда — ковыряться, я знал и до этого. Но то, что я хотел бы повторить это же с тобой, было для меня открытием.

«Спасибо тебе, несчастный. Теперь я знаю, что хочу выпотрошить своего любимого. Если бы я не смотрел на твой труп, то не понял бы этого», — усмехнулся я мысленно, осознавая начавшуюся внутри меня войну.

Я люблю тебя.

Я убью тебя.

Примерно так это можно описать.

Следующий Похожий стал точкой невозврата. Сначала я поймал его, отвёл в заброшку и изнасиловал. Да, я подумал, что мне станет легче. Но не стало. Он так громко орал, что я снова взбесился и убил его. В буквальном смысле размотал бедного парня по недостроенной бетонной коробке, которая изначально должна была стать комнатой. И затем, сидя на полу, утопая в его крови и красно-серых кишках, глядя на оторванные и сломанные конечности, разбросанные по полу, я понял, что это меня ещё и заводит. Мне чертовски нравится смотреть на органы, кровь… Я перевёл взгляд на его голову. Она была отделена от туловища, но сама по себе не так изуродована. Даже кости лица и черепная коробка целые. Остекленевший взгляд, устремлённый вверх, и широко раскрытый, почти беззубый рот, меня никак не смутили. Как ты думаешь, что я сделал? Выебал голову трупа? Именно. И я не много потерял от этого. Мне очень понравилось. Трупное окоченение ещё не наступило, и, когда я вставил ему в пищевод, его челюсть безвольно заболталась вверх-вниз, закрывая и открывая рот, из-за чего я мог разглядеть собственный член, измазанный в его крови. Это даже немного позабавило, но больше — доставляло удовольствие. Кровь быстро становилась очень липкой, а затем и вовсе засыхала, стягивая кожу и даря более острые ощущения.

Следующего я не рвал на куски. Убил, но отрезал хвостами от него только руки до плеч и ноги до коленей, стараясь не уродовать нужные мне части. Я не понимаю, в чём кайф трахать живых? Мёртвые не кричат, не пытаются убежать и не сопротивляются. По-моему, идеально.

Но, знаешь, после этого я перестал видеть разницу между другими людьми и Тобой. Похож — нет.

Ловил, убивал, насиловал, иногда даже пробовал есть. У взрослых людей мясо гораздо жёстче. А ещё оно казалось мне сладковатым.

Я находился в Тэррозе уже довольно долгое время, когда, наконец, нашёл здесь и тебя. Точнее — заметил. Случайно. Это точно был ты. И я так обрадовался, но… Ты был не один. Ты всё ходил с каким-то стариком, работал на него даже. Я точно знаю, что он не железный, так зачем же ты это делаешь? Зачем водишься с человеком? Помогаешь ему. Улыбаешься. Зачем?

Мне пришлось принять это. Ты же тоже хочешь отомстить всем тем, кто стоял за нашей поимкой, кто был в тюрьме? Всем тем людям? Именно поэтому ты устроил бойню в Тэррозе самостоятельно? Ведь так? Я знаю, что это был ты. Те трюки больше никто вытворять не умеет. Наверняка, у тебя есть какой-то свой вариант развития событий. Я доверяю тебе. Даже когда ты стал общаться с какими-то глупыми детьми, я стерпел и это.

Но прошло время, а после той резни ты больше ничего не предпринимал. Вообще. Никого из тех сволочей не искал, никого из нас. Меня. Меня ты тоже не искал. А им… Почему ты так улыбаешься всем им? Почему помогаешь? Неужели тебе со временем стало всё равно?! Этого не может быть! Не верю!!!

И, знаешь, Сора, последней каплей стал тот коп.

Когда он представлял для тебя угрозу, я даже подумывал убить его. По какой-то неясной причине я не приходил к тебе, а ведь так хотел. Теперь был повод. Я мог освободить тебя от слежки, о которой ты прекрасно знал, но почему-то игнорировал. И ты был бы мне благодарен. Но что-то пошло не так. Ты умудрился заболтать его раньше, чем я добрался до него, вывести на диалог и договориться. Он отпустил тебя, но заставил подчиняться. Ты согласился. А я не понимаю. Не понимаю, тебе разве не противно снова быть в подчинении у людей? Снова делать то, что тебе говорят? Это отвратительно!

А затем — вы стали видеться всё чаще. Пусть вы постоянно ругались и хотели перегрызть друг другу глотки, но вы были ближе друг к другу, чем когда-то мы с тобой. Даже я, при всей своей неадекватности, это видел.

Мне так обидно, понимаешь?

Я очень зол на тебя.

На него.

Меня стали мучить головные боли. Ужасные. Казалось, будто две стены сдавливают мой череп, и он вот-вот лопнет, как арбуз.

Зная, что у тебя не совсем стандартный образ мышления, я сразу понял, что, придя в тот парк, где я убил одного мужика, и просидев на скамейке весь день без дела, ты хочешь увидеться со мной. Тебе не обязательно было прочёсывать весь город, спрашивать информаторов, железных, людей. Достаточно выразительно намекнуть, тогда тот, кого ты искал, осознавал это и сам шёл к тебе.

У меня не было никакого желания вредить твоим насекомоподобным друзьям, хотя копу я бы вырвал сердце и съел его, пока оно билось, дабы он почувствовал то, что чувствую я. Но сначала бы мучил его. Долго. А потом, как и всех, расчленил и трахнул, спустив ему на лицо. Но всё это — не сейчас. Сейчас передо мной ты. Сознание снова уплывает. Веришь — нет, я почти не помню, как мы дрались. Помню лишь, что стоял на собственных органах, которые всё ещё были связаны между собой венами и артериями, тянувшимися к другим внутренностям в моём брюхе. Увидев тебя в похожем состоянии, ком встал в горле.

Я не мог себе простить этого.

Но я хотел ещё.

Мне становится всё хуже.

Всё то время, что я жил в Тэррозе, за мной приглядывал Гиро. Он подобрал меня, взял к себе под крыло и обещал, что теперь мне есть, куда вернутся. Дом, что ли. Да, как-то так. Хотя наш дом — любая свалка или заброшка, где нас какое-то время не смогут найти. Я должен был работать на него и, в общем-то, с этим справлялся. Он узнал о моей маниакальной фанатичности к тебе, предпринимал меры, пытался остудить меня. Ничего не помогало. Тогда он решил, что если умрёшь ты, то с тобой умрёт и моя проблема. И я оскалил клыки на него, на своего босса, на своего спасителя. Для профилактики даже убил одного из его группировки. Гиро ничего с этим не сделал, но стал ещё более уверен в том, что тебя стоит убрать с дороги. Мне тогда показалось, что дело не только в том, что из-за тебя я перестал ему подчиняться. У вас ведь были свои счёты. Вы оба — инструкторы, хоть он и старше тебя лет на десять, так что между вами могло быть всё, что угодно. Я продолжал убивать его железных одного за другим. Меня откровенно боялись.

А потом этот развлекательный район… Гиро, конечно же, сразу понял, что я однозначно появлюсь там. Предупреждение даже сделал, мол, натворю дел — спустит на меня своих железных шавок. А те послушные — кошмар, хоть и не сильно отличались от меня. Только они ещё и каннибалы.

Среди железных подобное было чем-то… необычным. Хоть мы и люди с железками в теле, но, когда мы ели обычных людей — это называли людоедством, а когда ели других железных — каннибализмом. Странно, правда?

Всё-таки, я следил за тобой по пути в тот район. И там я всюду следовал за тобой.

А этот коп зря пришёл. Я не могу терпеть это лицо больше. Не хочу знать, что тобой опять кто-то управляет и заставляет подчиняться. И не могу принять тот факт, что он к тебе ближе, чем я.

Зачем он тебе?

Зачем ты ему?

Ты совсем не боишься поворачиваться к нему спиной?

Говорят, что у железных есть такой рефлекс или привычка. Они никогда не встанут спиной к тому, кто мог бы навредить им. Любой железный становится очень нервным, стоит кому-то зайти к нему за спину. Касания к этой части тела — табу.

А ты… Как ты можешь вот так легко идти впереди всей своей своры псевдодрузей? Неужели ты доверяешь им? Или просто не боишься? Или же… ждёшь?..

Вы разделились на две группы, и, конечно, я пошёл за той, где был ты. И этот чёртов коп. Меня бесит в нём абсолютно всё! Это до отвращения красивое лицо, на которое, возможно, ты и повёлся; этот характер, надменный взгляд, голос, жесты, привычки, даже его одежда. Тебе, возможно, не понять…

Когда вы, пьяные и устроившие какой-то дебош, тащили друг друга до какого-то бара, мне еле хватило сил оставаться на месте. Я не могу смотреть, как вы касаетесь друг друга. Как он касается тебя. Ещё сложнее было сдержаться тогда, когда вы вдвоём ушли вперёд, постепенно приближаясь обратно к магазину того старика, и общались до противного дружелюбно. Все эти взаимные улыбочки, не сквозящие пренебрежением взгляды… Возможно, это наигранно, лишь ради того, чтобы не раздражать своё окружение ссорами. Я так хотел рвануть к вам, вырвать глаза этой твари, чтобы он больше никогда на тебя не смотрел, но…

Меня осторожно похлопал по плечу этот парень в хирургической маске. Я до сих пор не знаю его имени. Гиро всегда зовёт его на Ты. Я точно знаю только то, что этот парень — любовник Гиро. А ещё я знаю, что мы были знакомы когда-то очень давно, но не могу заставить себя вспомнить, кому принадлежит этот голос.

— Гиро тебя предупредил. Держи себя в руках, — холодно заговорил тот, кивая на толпу людей, идущих вдоль перекрытой от машин дороги. Я всмотрелся в толпу и стал замечать, что через каждые десять-пятнадцать метров находятся странные, похожие между собой, люди. В примерно одинаковой одежде, с масками каких-то духов. Они, словно в какой-то игре про роботов, синхронно остановились и уставились прямо на меня. Всего их было около десяти. А через минуту они продолжили идти, прячась в огромном потоке народа. Теперь я понял, что следил не только я. Следили и за мной.

— Но он… Я не могу терпеть этого… Что мне делать?.. — я чувствовал, как под моей маской по щеке течёт слеза, как меня потряхивает и срывается дыхание. Мне было ужасно больно.

— Держи себя в руках, — повторил парень, глядя куда-то вглубь толпы.

Мне оставалось лишь до хруста сжимать ладони в кулаки и тихо скрипеть зубами от обиды.

А сегодня… сегодня я нашёл тебя…

— Я нашёл тебя… — прошептал парень, всё ещё прижимая уже охладевший труп к себе. Он гладил мертвеца по белым волосам, зарывался в них носом, выглядя, словно фанат, дорвавшийся до своего кумира и обнимающий его, как самое дорогое, что у него было в жизни. — И убил. Я сделал то, чего мне так давно хотелось… Но теперь у меня есть оправдание, Сора! Во всём виноват тот брюнет! Тот тупой коп! Ненавижу его. Я ненавижу его, слышишь!!! Этот ублюдок! Эта сука отняла тебя у меня! И я решил отнять тебя у него… — проговорил он последнее совсем тихо, укладывая голову мёртвого парня к себе на колени и продолжая его гладить по бледной холодной коже и белым волосам.

В цеху сегодня было довольно мирно, если не обращать внимания на шатена, обнимающегося с трупом на полу. Подчинённые железного босса сейчас исследовали город, заодно ища что-нибудь полезное или выискивая себе подходящих жертв. Гиро сидел на «вставшей» конвейерной ленте и с каким-то особенным скептицизмом наблюдал разворачивающуюся перед ним драму, а рядом, по правую от него сторону, стоял парень в хирургической маске, который так же молча смотрел.

— Сора… теперь мы вместе… теперь… навсегда… — продолжал он шептать какой-то бред, плача и улыбаясь, прижимаясь к трупу и не веря своему счастью. Ведь не каждый день исполняются мечты, не правда ли? Вот только труп не мог ему ответить или хотя бы кивнуть. Остекленевшие, широко распахнутые глаза смотрели в пустоту.

— Тай, — сухо позвал шатена парень, не выдержав душераздирающей картины «воссоединения» двух старых друзей. На самом деле, человеку в маске было всё равно, но он не умел понимать чужие чувства, поэтому, если ему что-то казалось странным или неправильным, он говорил об этом в лоб. — Этот труп — не Сора, — всё тем же металлическим голосом сообщил он, с сожалением глядя на Тая.

— Не Сора? Я не ослышался? — встрепенулся удивлённый таким заявлением шатен, выпрямившись и вытирая слёзы.

— Не ослышал…

— Как это может быть не Сора?! — проорал мгновенно разъярённый Тай и развернулся к парню, прожигая его взглядом. Железный даже вздрогнул от неожиданности и проглотил конец своей фразы. — Это он! Смотри! Двадцать лет, белые волосы! Его лицо! Телосложение! Это он! У тебя с памятью проблемы? — оскалился шатен на товарища, и тот по-старчески и особенно устало вздохнул. — Смотри, какой он красивый… — поразительно быстро успокоился Тай, вновь обратив внимание на труп и аккуратно смахивая отросшую белую челку с открытых глаз мертвеца.

— Тай, ты мучил этого человека живым. Он поседел за несколько часов, проведённых с тобой, а затем ты убил его. Это не Сора, — продолжил непоколебимо настаивать на своём парень, не до конца понимая, что, если шатен осознает, что труп перед ним действительно не Сора, то Тай распрощается со своим рассудком окончательно.

Но тот не обратил на слова железного никакого внимания, всецело посвящая его только трупу несчастного, которому не посчастливилось стать жертвой шатена.

Гиро лишь зло ухмыльнулся, дёрнув железного в маске к себе, и тихо проговорил ему прямо на ухо:

— Пусть развлекается. Скоро это будет не нашей проблемой… А ему теперь поможет только смерть…

====== Глава 10. Барахло и Трудности на работе ======

Кто бы мог подумать, что Сора в очередной раз возьмёт себе отгул без веской на то причины? Старика это уже давно не удивляло, поэтому спорил он с парнем недолго, тоном царя освобождая того от работы. Вот только железный всё равно маячил на горизонте, то и дело приставая к подростку в очках или обмениваясь добродушными фырканьями с малышкой Анемон. Хозяин же терпеливо продолжал ковыряться в коробках, которые они с Сорой не успели распаковать вчера вечером, и недовольно бурчал себе что-то под нос.

Пока посетителей не наблюдалось, Анемон достала из кожаной сумки, которая когда-то принадлежала лично Соре и которая с недавних пор стала считаться общей, небольшой блокнот и ручку. Усевшись за барный стол, девочка начала что-то чиркать, от усердия даже высунув язык и нахмурившись.

— Что делаешь? — бухнулся рядом с ней Ямарута, не сразу заметив, что на листке блокнота появился какой-то силуэт. — Рисуешь? А что это?

— А разве не видно? — искренне изумилась малышка, оторвавшись от увлекательного занятия и подняв глаза на Сору. — Присмотрись!

— Ну, это… — парень в замешательстве склонился над рисунком и стал рассматривать линии, мысленно стараясь соединить их в общую картинку, но, пусть он и прилагал как можно больше усилий, дабы понять, что изображено на листке, у него ничего не вышло. — Это… Это же… торнадо?..

— Да ну? Это то, что ты увидел? — выдохнула девочка, ухмыльнувшись и совсем не обижаясь. — Это Утка! Да-да, та самая Утка! Она крутая, правда? — гордо заявила Анемон, уперев руки в бока. Вся горькая правда была в том, что, то, что нарисовала она, и Та Самая Утка были совсем не похожи. Сора не хотел оскорбить малышку, но после этих слов он был возмущён.

— И ЭТО Утка? Это, максимум, жирный кабан в латексе на кривой двуногой табуретке. Или всё-таки торнадо, — с долей презрения фыркнул парень. Да он бы и сам лучше нарисовал! Животных вообще легко рисовать! Это же как два пальца об жопу!

— Прям самого себя описал, — не отставала девочка от тона Соры. — Ну, раз ты такой умный, то давай, сам рисуй, — она вручила парню ручку и развернула перед ним чистый лист, жестом призывая его приступить к творчеству. Беловолосый опешил, растерялся, затем испугался и вдруг начал отнекиваться:

— Не, я не умею рисовать, извини.

— А критиковать, получается, умеешь? — усмехнулась Анемон. Ямарута цокнул языком, признавая своё поражение. В ответ на это девочка пожала плечами. — Вот ты, Сора, ничем не занимаешься, когда не работаешь. Берёшь отгулы просто так. Нашёл бы себе хобби какое-нибудь. Например, почему бы тебе не попробовать себя в рисовании?

— Серьёзно, что ли, — только и смог выдохнуть железный, воспринимая слова девочки, как издевку.

— Ну да, — вновь пожала она плечами. — Если будешь занят чем-то достойным, то и старик к тебе будет более снисходителен, это же хорошо.

— Откуда ты такие слова умные знаешь? — изумился больше прежнего парень, подавляя гаденький смешок. Анемон, искоса глядя на белобрысого, только тяжело вздохнула и несильно стукнула его ладонью по животу.

— Можешь к Роши прогуляться, у него куча всякого древнего барахла, вроде даже графические планшеты есть. Ну те, где сам рисуешь, а не те, что просто сканируют картинку в твоей голове и выводят её на экран, — спешно пояснила девочка в ответ на недоумённый взгляд Соры. — А если не понравится — отдашь мне!

Парню пришлось немного подумать над этим предложением, но в итоге он всё же согласился.

— Роши! Это к тебе! — сообщила женщина сыну, оповещая о новости весь дом в придачу.

Подросток моментально подскочил со стула, при этом ударившись рукой об столешницу, и, тихо шипя от боли, направился в коридор. Парень отпросился на пару часов с работы, как раз тогда, когда шуточки Соры зашли слишком далеко, поэтому, в принципе, догадывался, кто мог прийти к нему в гости, хотя всем сердцем желал ошибиться! Но, то ли судьба у подростка такая ехидная и жестокая, то ли он сам накаркал, пока мысленно молился увидеть у входной двери кого-то незнакомого. В дверном проёме стоял широко улыбающийся Сора, машущий очкарику рукой.

— Привет!

— Здрасте… — проблеял подросток.

— Какой симпатичный молодой человек! Это твой…, а кто он тебе, Роши? — залепетала мама пацана, без стеснения разглядывая гостя и вмиг расцветая, а заодно вгоняя сына в краску. Мамы, они такие.

— Он друг! Просто друг! Не выдумывай! — тут же забормотал Роши, активно жестикулируя руками и стараясь отгородить женщину от продолжающего странно лыбиться Ямаруты. Тот, в свою очередь, нашёл новый повод для приколов. Парень подошёл к очкарику со спины и, наклонившись к его уху, почти прошептал, но достаточно громко, чтобы его услышала и женщина:

— Да ладно тебе, чего тут стесняться, скажи ей правду, — и один только Роши уловил в голосе железного нотки насмешки. Парня затрясло от гнева, и он, развернувшись, ядовито прошипел:

— Ты что тут забыл? Подоставать некого? Вали отсюда! — вперился он злым взглядом в Сору, но это никоим образом на того не подействовало. Тот лишь выпрямился, сохраняя улыбку на лице, и многозначительно приподнял брови, а затем перевёл взгляд на недоумевающую женщину.

— Вообще, я хотел у Вашего сына кое-что Взять, — ухмыльнулся беловолосый, доводя подростка до полуобморочного состояния.

— Взять? — раскраснелась маман, всецело уверовав в то, что она правильно всё поняла. Ну, а как же?! Её сыну всего шестнадцать лет, он не популярен среди девушек, значит, он наверняка популярен среди парней! А если так, то этот беловолосый красавец пришёл взять не что-то…, а кого-то! Ну, логично же! Всё сходится!

— Взять, — утвердительно повторил железный, ухмыляясь ещё более пугающее для Роши и прекрасно понимая, о чём подумала женщина. В следующую секунду он получил сильный удар от очкарика локтем под рёбра. Сей трюк парень проделал незаметно для матери, зато ощутимо для самого Соры, так как тот подавился воздухом и улыбался уже, очевидно, натянуто. После минутного молчания, женщина вдруг всплеснула руками и, молниеносно удаляясь на кухню, взволнованно залепетала самой себе:

— Что это я! Мой мальчик уже взрослый! Не лезу не в своё дело! Я хорошая, понимающая мать!

— Да ма-а-а-ам! Мы просто работаем вместе! Ра-бо-та-ем! — с кухни послышалось дребезжание посуды, которая, видимо, выскользнула из рук женщины. — В магазине! НЕТ, ЭТО НЕ СЕКСШОП! МАМ!!!

Сора, пронаблюдав разворачивающийся перед ним семейный концерт наигранным меланхоличным взглядом, одарил Роши подзатыльником.

— Ай! Сдурел?!

Ещё одним.

— Да прекрати! Больно же! Что я сделал?!

— То, за что я должен сломать тебе руку, но, так и быть, я не стану этого делать, — как ни в чём не бывало, пожал парень плечами и отправился в путешествие по квартире семьи Ятсуме, не слишком заинтересованно изучая её и заодно ища комнату подростка.

— Ты невыносим, ты знаешь об этом? — недовольно ворчал Роши позади Соры, стараясь не обращать внимания на своевольное поведение железного, свободно и беззастенчиво расхаживающего по чужому дому.

— Это ещё не предел.

— Куда больше…

— Мне ещё расти и расти до асов невыносимости, так что ты только зря воздух сотрясаешь, — фыркнул он, открывая дверь в очередное помещение и отмечая про себя, что та оказалась довольно тяжёлой.

Серые тона комнаты, в которую так нагло и по-свойски вломился Сора, его сразу несколько насторожили. А ещё здесь было довольно прохладно. Ямарута с минуту оглядывался, окидывая своим пучеглазым взором серое просторное помещение и каждый находящийся в нём предмет.

— Мне кажется, или здесь реально всё из железа? — дабы удостовериться в собственном предположении, он даже постучал кулаком по стене. Та оказалась почти ледяной, а глухой звук всё же подтвердил теорию парня. Сора, с глазами по пять копеек и немым вопросом на лице, повернулся к подростку, на что тот только хмыкнул и не упустил возможности нагло толкнуть парня плечом, проходя мимо него вглубь комнаты. Очкарик уселся на стул и повернулся к Ямаруте с самым недовольным выражением лица, на которое был способен.

— Так что ты там хотел Взять? — процедил он сдержанно, поправляя очки.

— А, точно, — будто пришёл в себя железный, встрепенувшись. — Анемон порисовать приспичило… Она сказала про какие-то графические планшеты у тебя, типа древние такие. И вообще, откуда она знает, что тут у тебя есть?

— О, не поверишь, мы общаемся и вне магазина. Хотя откуда тебе знать, О Великий и Могучий Самодостаточный Железный Полубог, — закатил парень глаза, кивая каждый раз, когда делал особое ударение на последние слова. Сегодня он выглядел слишком уж самоуверенно и не излучал привычного добродушного, терпящего чьи-либо выходки, настроя.

— Во дела, — не обрадовался этим словам беловолосый, почёсывая затылок. Сорваться? Припугнуть мальца? А стоит ли? — До уссачки меня боишься, а так со мной разговариваешь. Чьи-то яйца себе пришил, задрот? — Сора поднял на Роши взгляд, который грозил заморозить подростка и покрыть инеем и без того холодную комнату. Ятсуме сразу как-то вздрогнул, проглотив образовавшийся в горле ком, и суетливо пробормотал:

— Прости! П-правда! Я немного не в себе… всё пос… последнее время… Правда, извини! Я дурак! — стал оправдываться он, заикаясь и начиная нервно теребить края расстёгнутой толстовки с каким-то параноидальным, токсичных цветов, рисунком на ней. Парень всего на пару секунд представил, как Сора надевает железные челюсти, не спеша достаёт хвосты и, обвивая ими его руки и ноги, выкручивает запястья и щиколотки до такой степени, чтобы из образовавшихся открытых переломов торчали сломанные кости, а по рукам и ногам Роши текла ещё тёплая кровь и… Брр… С фантазией у него всё было в порядке.

Сора смерил парня взглядом, пытаясь понять, извиняется ли Ятсуме из вежливости или действительно сожалеет о своих словах. Наблюдая, как тот меняет цвета с бледно-серого до зелёного, Ямарута всё же решил не портить настроение подростку и дальше, и перевёл тему:

— Так что? Есть у тебя этот планшет?

Роши резко подскочил на месте, мысленно радуясь, что разговор удалось сменить, пусть и не его силами, а затем тут же выпалил:

— Да! Сейчас!

И вылетел из комнаты, как пробка из бутылки шампанского. Сора только проводил его взглядом и пожал плечами своему отражению в небольшом зеркале, висящем на стене рядом с дверью. Через десять минут Роши, запыхаясь и спотыкаясь о собственные ноги, что выглядело довольно комично, ввалился обратно в комнату, держа в одной руке небольших размеров тонкий планшет с кучей кнопочек по краям, а в другой — толстую ручку для него.

— Держи, — с улыбкой протянул парень чёрную пластину Соре, вальяжно развалившемуся на стуле очкарика.

— О, ништяк! Спасибо, — железный принялся вертеть и рассматривать необычное приспособление. Выглядело это разглядывание так, словно пещерному человеку всучили самый простенький телефон, и он из интереса начал тыкать на кнопки, хмуриться и не понимать, как работает эта фигня.

— Его надо к компьютеру подключать, но ноутбук тоже сойдёт. Рисуешь этой ручкой на поверхности планшета, и всё воспроизводится на мониторе. Думаю, ты разберёшься. Эта штука о-о-о-очень древняя, но ещё работает, так что будь с ней по-ласковее!

— Окей, капитан, — ухмыльнулся Сора, решив для себя во что бы то ни стало выяснить, как же рисовали люди на подобных, с виду весьма неудобных, вещах. Он, немного помолчав, ещё раз окинул взглядом необычную комнату Роши, пока что стараясь ничего детально не разглядывать, и, как-то странно хмыкнув, вновь повернулся к нему. — Железки любишь, значит?

Подросток заметно побледнел, практически сливаясь с серой стеной позади себя, и замахал перед собой руками.

— Не то что бы… Ну… увлекаюсь, да, — честно признался он в итоге, не выдержав тяжёлого взгляда железного. Настолько тяжёлого, что парень буквально физически ощущал на себе его давление.

Ямарута явно никуда не торопился, с особой иронией разглядывая железную мебель, железные пластины вместо обоев на стенах, железную оправу зеркала, железные подлокотники железного стула… Ещё немного, и парня охватит самая настоящая паника. Железный ссыт кипятком при виде железа — ну разве не восхитительно?

Он одёрнул себя от разглядывания необычностей и странностей этой комнаты, одаряя своим изучающим взглядом и очкарика.

Подросток, в свою очередь, размышлял о том, что за последние полчаса и он, и Сора, показали себя друг перед другом не с самых лучших сторон. Роши чувствовал себя грызуном, трясущимся перед голодным питоном, и отделаться от этого чувства никак не мог. Ятсуме подозревал, что старик и Анемон вряд ли видели Сору таким. Обычно тот ведёт себя, как безответственный придурок, что по какой-то причине не вызывает ничего, кроме неприятной горечи. Для себя он осознал, что, когда рядом с ним не только белобрысый, но ещё и Томо, то он чувствует себя в безопасности — такое уж влияние оказывал на него коп. Тот был на полголовы выше Соры, немного шире в плечах, с более хищными чертами во внешности и более твёрдым и грубым, пусть отчасти подавляемым своим хозяином, характером, и всё это говорило Роши о том, что Томо способен поставить Ямаруту на место или, при желании, сделать что-то ещё хуже. Поэтому рядом с Охотником очкарик чувствовал себя, как за каменной стеной. Вот только вопрос о том, сможет ли каменная стена противостоять железной, на самом деле, остаётся спорным.

— Хотел бы поковыряться в позвонках железного? — с прищуром Сора глянул на Роши, перекатывая по костяшкам пальцев ручку от планшета. Очкарик вздрогнул.

— Хотел бы, — тихо пробубнил Ятсуме, внимательно следя за перемещениями ручки. Стоило той замереть — и парень вздрогнул вновь, сглотнув. — Мне хотелось бы узнать, как работают ваши позвонки, — скованно прошелестел подросток, глядя куда-то в пол и опасаясь реакции железного.

«Это же был простой вопрос, кто тебя за язык тянул, идиот?!» — взвыл парень мысленно, стараясь унять мелкую дрожь.

— Ты единственный железный, которого я знаю и который… вот… прямо здесь, на расстоянии вытянутой руки! Но я не смог бы изучить твои позвонки, потому что для этого… ну… Надо убить тебя…

Сора лишь сдавленно усмехнулся и сделал вид, что просто закашлялся.

— Все меня убить хотите, изверги, — прыснул белобрысый наигранно.

— Нет-нет! Ты не так понял! Я не хочу тебя убивать! Да я и не смог бы…

— Ага, тебя только это и останавливает, четырёхглазый.

— Не злись, пожалуйста, — вяло улыбнулся Роши. Он не был уверен в том, осознаёт ли Сора то давление, которое оказывает на пацана. — Я хотел сказать, что и тебе, и мне, и Томо… — при упоминании имени полицейского Сора скривил гримасу, полностью объясняющую его отношение к копу и рассмешившую подростка. — Ну хватит, правда, дай договорить! В общем, нам было бы полезно узнать о позвонках побольше, разве нет? Ты мог бы как-то достать для меня позвонки железного… Во всяком случае, было бы неплохо.

— Ну, пока что в доступе только мои, но я отказываюсь быть главным участником в твоих исследованиях. А вот Тай вполне подойдёт. Хотя, думаю, Господин полицейский не очень обрадуется тому, что его трофей потрепают, да и полиция учёт ведёт. Этому тупому копу — выговор, а пиздюлей вкрутят мне, причём вкрутит сам-знаешь-кто, — подросток понуро опустил голову, почти смирившись с тем, что не сможет поковыряться в железных позвонках. — Поэтому я обязательно достану для тебя позвонки Тая! Если это доставит нашему красавчику проблем, то я только За! — воскликнул вдруг Сора, и улыбка снова вернулась на лицо Роши, испытавшего за последние полчаса с десяток разных эмоций.

— Что по поводу того парня? Сора, кажется. Узнал что-нибудь?

— Нет, — нагло соврал своему начальнику Томо, хоть и прекрасно понимал, чем для него обернётся вскрытие правды о белобрысом. И увольнение — наименьшая из проблем, которые могут возникнуть. — Он обычный человек.

Мужчина окинул копа скептическим взглядом, а затем его губы сложились в злую ухмылку, отдалённо напоминающую звериный оскал.

— Уже больше месяца прошло с того момента, как ты начал следить за ним и вдруг резко прекратил. Ты абсолютно уверен в правдивости той информации, которой о нём располагаешь? — начальник Томо сам по себе пугал: под два метра ростом, широкий, несомненно, очень сильный как физически, так и психически, но что куда более важно — он умён и проницателен. Это вкупе с жутким оскалом способно изрядно напугать, надавить на сидящего перед ним человека, вот только его подчинённый не был тем, кто испугался бы подобного. Он даже не брал во внимание тот факт, что мужчина старше его и по возрасту, и по званию, из чего можно сделать вывод, что наличие именно этой работы его не сильно беспокоило. Скорее, парню она просто больше всего подходила, но на этом его тёплые чувства к собственной работе заканчивались. К людям он относился ещё проще, не смотря ни на их возраст, ни на социальное положение или что-либо ещё.

— Уверен, — кратко кивнул брюнет, выглядя совершенно спокойным, даже бодрым, и вовсе не чувствуя себя принуждённым к чему-либо.

— А в той информации, которую предоставляешь? — ещё шире заулыбался начальник, опираясь на стол локтями и немного наклоняясь в сторону копа.

— Моя обязанность немного иная, — уверенно заявил Томо, чувствуя себя в своей тарелке. Мужчина напротив него нахмурился, удивляясь такому наглому тону, а оскал сошёл с его лица.

Повисло недолгое молчание, в ходе которого начальник, внешне больше напоминающий медведя, пристально всматривался в лицо полицейского, стараясь уловить хоть что-нибудь, хотя бы малейшее изменение, трещину в этой фальшивой маске, изображающей непоколебимое, спокойное выражение лица. Но — безрезультатно.

— Возможно ли, что… — босс сделал короткую паузу, сузившимися глазами рассматривая копа и будто стараясь прочитать его мысли. — …у тебя есть другая причина продолжать ходить туда?

— Что?.. — обескуражено выдохнул Томо, зависнув.

— Тебе приглянулся этот пацан? — вдруг заулыбался мужчина, комично играя бровями. Начальник был проницательным, как уже говорилось ранее, и о многом он догадывался сразу. Однако, он даже и не подумал о том, что его подчинённый мог что-то от него скрывать по поводу железных. Упаси боже! Кто в здравом уме станет прикрывать железного будучи полицейским?! Зато мысль о том, что брюнету, возможно, понравился парнишка из того самого заведения, всё-таки пришла, а точнее почти вломилась в его голову. Вся ирония была в том, что босс в любом случае оказался бы прав, к какому бы из этих двух выводов он не пришёл. Третьего и вовсе, кажется, было не дано. Усугубляло ситуацию ещё и то, что этот мужчина был не только боссом Томо, но и его другом. На работе, естественно, по-дружески особо не поболтаешь, но когда выдаётся минутка вроде этой, когда нет посторонних слушателей, можно было и побеседовать о чём-то обыденном.

В ответ на испепеляющий взгляд Томо, начальник театрально всплеснул руками:

— А какая ещё может быть причина?! Вряд ли ты педофил или, что ещё хуже, дрочишь на стариков! Так что, вероятно, это тот белобрысый пацан! Ведь он же? А он и правда ничего так…

— Эй! — тут же среагировал коп на последнюю фразу, но осёкся. — Сдался он мне! И не дрочу я на него! — уже менее разъярённо заявил он.

— Нет? А с чего тогда такое критичное мнение о нём? — подловил брюнета начальник на нужной ему фразе, выглядя, как кот, измазанный в сметане.

— Я же следил за ним… — процедил коп.

— Долго и внимательно, — издевательски закивал мужчина. — Ну, если ты ходишь туда не из-за того, что тебе приглянулся этот Сора, то зачем же ещё?

Томо поморщился, мысленно начиная рвать на себе волосы и орать благим матом. Не рассказывать же боссу о том, что он работает вместе с железным? Нарушать договор с Сорой ему не слишком хочется. Сотрудничать с Ямарутой выгоднее, чем сдать его полиции, а значит, надо как-то его отмазать, иначе начальник действительно заподозрит неладное и хрен его знает, чем всё это обернётся. Томо, помедлив пару секунд и выбирая между всеми возможными вариантами отговорок самую правдоподобную, всё же решился вколотить пару гвоздей в крышку собственного гроба, куда и запихнул свою гордость:

— Ну, может и за этим, тебе-то что? — процедил он сквозь зубы, перейдя на “ты”, желая влепить себе оплеуху и сам не веря в то, что говорит подобную херню. Наверняка он теперь выглядит в глазах начальника как ёбаный сталкер-романтик! Этого ещё не хватало! Лучше уж как педофил…

— Просто уже весь отдел начал искать тебе невесту, — хмыкнул мужчина. — Ну или жениха. На твой вкус, — расплылся он в улыбке. Томо уже еле сдерживался, чтобы не взвыть в голос от абсурдности происходящего. — Что ж, дело твоё, — наконец, решив отойти от темы и снова став серьёзным и грозным начальником, выдохнул начальник, откидываясь на спинку кресла. — А как на счёт этого Тая?

— У меня есть планы на его счёт, — снова кивнул брюнет, медленно остывая и старательно избегая лишних слов.

— Хорошо, тогда он на тебе. А его группировка?

— Группировка не его, а железного по имени Гиро. Приблизительно тридцать железных под его началом, поэтому мы бессильны против всех сразу, — объяснил Томо. — Но мы можем отлавливать их по одному. Это и удобнее, и выгоднее.

— Согласен. Вот только… — он сделал длинную паузу и достал из ящика стола несколько небольших бумажек, которые оказались фотографиями. Мужчина бросил несколько фото на край стола перед Томо и кивнул на них, складывая руки в замок. — Эти по одному не ходят.

На снимках с разных ракурсов был запечатлён обезображенный окровавленный труп молодого парня в каком-то переулке. Полицейский напрягся, еле узнав в нём своего коллегу.

— Если эти ребята куда-то и выходят, то как минимум по двое-трое, а это уже проблема, — вздохнул начальник, устрашающе нависнув над фотографиями. Он всмотрелся в глаза Томо, уловив во взгляде что-то весёлое. Мужчина тут же ощетинился. — Что тут смешного?

— Ничего, забудь, — отмахнулся Томо, взяв себя в руки. — Каким образом его загнали в переулок? Для него там вряд ли было что-то интересное.

— Ты прав, — тяжело вздохнул начальник, забыв о странном поведении копа секунду назад. — Драка была двое на двое. Труп приволокли в переулок специально, затем оба железных сбежали, а из наших только один и смог передать всю информацию о напавших железных нам.

— Он в норме? — на автомате спросил брюнет. Мужчина окинул Томо критическим взглядом и невесело усмехнулся.

— Ему всю нижнюю часть тела отрубили. Переломали рёбра, зубов почти не осталось, сотрясение мозга и ещё куча всего. Умер той же ночью в больнице.

— Понятно, — спокойно ответил коп, не слишком переживая из-за случившегося. — Если на одного железного нам нужно не меньше пяти человек, чтобы хотя бы был шанс его завалить, то на двоих нужно десять, а на тридцать — сто пятьдесят, — рассуждал вслух брюнет, несколько пугая своим хладнокровием начальника. Тот отчасти понимал, что трезвый и холодный рассудок вкупе с логикой — это то, что делает Томо незаменимым в его работе, посему возмущаться по поводу его равнодушия к смерти товарища было бессмысленно. Но парень слишком выделялся на фоне других Охотников. У тех присутствовала хоть какая-то мораль, а Томо пользовался ею лишь когда ему одному это выгодно.

— У нас не хватит ни рук, ни ног, ни методов…

— Мы сможем их выкурить, босс, — зло улыбнулся Томо, подняв взгляд на мужчину.

— Выкурить-то да, а вот убить…

— И это не проблема. Предоставь это мне.

Лицо мужчины вытянулось от удивления, смешанного с недопониманием.

— А не много ли ты на себя берёшь?

— Полиция лучше других знает, что железные не бессмертны, ведь так? — самоуверенно улыбаясь, фыркнул коп. Начальник, как и всегда, растерялся от этой улыбки.

— Ты прав… — повторил он смиренно, потирая виски. — Ладно, если что, предоставим помощь. Рад, что у тебя такой настрой.

— Ну ещё бы, — почти прошептал Томо себе под нос перед тем, как выйти из кабинета, за дверью которого его уже ожидала Хива.

— Полиция лучше других знает, что железные не бессмертны? — послышалась усмешка девушки, на что в ответ Томо недоверчиво вздёрнул бровь.

— Подслушивала?

— Само собой, — кивнула она, следуя за копом по длинному коридору. Томо выглядел взволнованным и будто куда-то торопился, но постоянно себя одёргивал, дабы замедлить шаг. Девушка это, разумеется, не пропустила мимо.

— Пойдёшь к этому железному? — пришла Хива к неутешительному выводу, одаряя брюнета укоризненным взглядом.

— Пойду. Надо кое-что узнать, — кивнул он и, скорее на автомате, чем из интереса, спросил:

— А ты куда собираешься?

— На свидание, — расплылась в улыбке девушка, от чего Томо, устав от подобных тем, театрально закатил глаза. Зря спросил.

====== Глава 11. Стилус и Три удара ======

Притащив свою добычу в магазин, Сора отправился в свою комнату, дабы унять нарастающий интерес и выяснить, способен ли он Творить! Создавать шедевры! Вкладывать душу в какое-то дело! Рисовать, короче.

Удобно расположившись на кровати, парень нашарил под подушкой ноутбук и, немного поковырявшись с проводами, таки подключил к нему планшет. Он быстро смекнул, в какой программе ему стоит рисовать, поэтому дело оставалось за малым, вот только возникла одна немаловажная проблема. Сора провёл стилусом по глади планшета, рвано, но осторожно, однако на экране ничего не появилось. Он трижды проверил, правильно ли всё подключил, прежде чем заметил на конце стилуса небольшую кнопочку. Ткнув на неё, беловолосый повторил «чиркаш», и рваная линия отобразилась на экране чёрной полоской.

Парень воодушевился и стал активно, старательно, пусть и неумело, что-то вырисовывать. Одному только художнику было известно, что он собирался изобразить, но вот то, что получалось, больше напоминало карикатуру, которую, между прочим, тоже нужно было Уметь рисовать. А Сора не умел. Совершенно.

О чём-то задумавшись, Ямарута не заметил, как стал давить стилусом на планшет слишком сильно, и в какой-то момент стержень не выдержал напора парня и выскочил из основания ручки. Это стало неприятной неожиданностью, но Сора не отчаялся. Какая-то старая рухлядь не возьмёт над ним верх! Он взял стержень и попробовал вставить его обратно. Не держится. Выскакивает.

И тут в нём будто бы закипела кровь истинно русского человека, ибо Сора, не став долго мучиться и трепать себе нервы, оглянулся назад и приметил на своей тумбочке скотч. Откуда он там взялся — не важно! Важно, что он Есть! А что делает любой нормальный человек со сломанной вещью? Чинит скотчем! Логично же.

Однако Сора сразу отогнал эту мысль прочь. Скотч можно было подогнать под нужный размер, но тогда стержень был бы неподвижен. А он не должен быть таким. Значит, скотч — не вариант. После беловолосый пошарил в ящике прикроватной тумбочки и обнаружил там невероятную находку, а именно — тюбик клея. Название оного парень прочитать не смог, ибо язык был каким-то малознакомым, но это и не важно. Важно то, что по какой-то странной логике, ему показалось, что клей-то точно подойдёт для той ювелирной операции, которую собирался провернуть Сора, и стержень, в итоге, должен остаться подвижным.

Итак, клинический дебил, он же Сора Ямарута, вооружившись тюбиком и сжимая во второй руке стилус, начал осторожно заливать прозрачную жидкость в отверстие, а затем, быстро попытался вставить туда стержень. Вот только, поторопившись, он ничего так толком и не добился, ещё и с клеем изрядно переборщил, заляпав им руки, постельное бельё, одежду и даже лицо.

— Ёпта, он же засохнет, а стержень криво стоит! — запаниковал парень, пытаясь вытащить стержень. Не поддаётся. — Да ла-а-а-адно, уже засох?! — в конец расстроился Сора, насупившись. Клей затвердел лишь внутри отверстия, потому-то стержень и косил вбок. Однако снаружи, по поверхности стилуса, он оставался жидким ещё какое-то время. Всё дело было в количестве — чем больше клея, тем дольше сохнет. Пока тянулось то самое время, в течение которого клейкая масса оставалась жидкой, в голову парня ворвалась очередная гениальная мысль. Он понял, что ухватиться за малюсенький кончик стержня пальцами не получится, поэтому он решил попробовать это сделать… зубами.

Как бы Томо не одёргивал себя и старался не спешить, до магазина старика он дошёл всего за сорок минут. Он всячески тянул время: наворачивал круги вокруг зданий, делал длинные крюки или вовсе разворачивался в противоположную сторону… Брюнет также не исключал того, что мог прийти не вовремя — в полдень, обычно, Сора ещё гулял по городу с заказами. А может у них перерыв. Или спонтанный выходной. Или метеорит упал у входной двери. Или День Рождения фиолетовой крякающей херни. Он ожидал всего. Но ему в любом случае стоило попытаться зайти и самому узнать, был ли какой-то смысл идти сюда вообще.

— Этот даун здесь? — бесцеремонно и крайне недовольно проворчал коп, вводя старика, что до того увлечённо протирал бокалы, в мыслительную кому. О котором дауне из всех он говорит?

— Ты про Сору-то? — наконец, определился хозяин, и в ответ на кивок Томо, пальцем ткнул в сторону дверного проёма напротив входной двери. — Направо и прямо по коридору, не ошибёшься.

— Спасибо, — сухо бросил брюнет, тут же исчезая в тёмном коридоре.

Дверь в комнату Соры была приоткрыта. Значит, не дрыхнет, уже неплохо. Томо без стеснения вломился в обитель Ямаруты, обнаружив того сидящим на кровати спиной к двери, и занятого чем-то, наверняка, очень интересным в допотопном ноутбуке. Беловолосый отвлёкся на скрип двери и поднял голову, но так и не повернулся. Коп не заподозрил неладное.

— Слыш, консерва, — беззлобно фыркнул коп, заставляя Сору обратить на себя внимание. Тот дёрнул головой, поёжился, но так и не повернулся. И молчал… — Оглох, что ли? — послышалось уже раздражённое.

Сора всё ещё делал вид, что игнорирует полицейского. На самом деле он вот-вот должен был сгореть от стыда! А вот куда бежать — не знал.

Томо, не выдержав, в пару шагов преодолел расстояние между ним и Ямарутой и силой развернул его к себе за плечо. Уже спустя секунду, увидев лицо парня, он закрыл рот и забыл, что хотел сказать. Коп медленно выпрямился и застыл, разглядывая беловолосого.

— Потрудись объяснить, — из последних сил стараясь не заржать, просипел Томо.

Сора раскраснелся, выставив ладони перед собой и утыкаясь в них лбом.

«Какого чёрта ты припёрся ИМЕННО СЕЙЧАС!!!» — вопил внутри собственной головы железный, сгорая от стыда. Томо прыснул, сдавая позиции. Он, используя свою хвалёную логику, дедукцию полицейского и поразительную наблюдательность, сдавленно посмеиваясь, спросил:

— Ты… хуйнул на ручку клей, а потом решил её съесть? Экзотическое блюдо, не находишь?

— Иди на хуй! — старательно выкрикнул Сора, едва не разорвав тем самым себе губы и, ойкнув, начал осторожно мять их пальцами. Стилус приклеился к внутренним сторонам губ парня, затрудняя его способность говорить и лишая его всякой серьёзности. Аура опасности? Исходит от белобрысого? В данный момент, разве что, Аура Безграничной Глупости.

— Нет, всё, не могу, — сдался коп, сгибаясь пополам от раздирающего его смеха. — Ну ты придурок! Пиздец!

— Офъебись, — беззлобно брякнул железный, из-за чего брюнет залился новой порцией смеха. От столь выразительного хохота у него даже выступили слёзы на глазах, а щёки начали болеть. Беловолосый лишь прожигал его взглядом.

— Не разговаривай, — ещё не до конца отсмеявшись и вытирая выступившие у уголков глаз слёзы, простонал Томо, но столкнувшись взглядом с Сорой, снова начал сдавленно гоготать, пусть уже и не так сильно. — Давай-ка… Ахаха, давай помогу, — вдруг ухмыльнулся брюнет, потянувшись рукой к стилусу, безвольно висящему на уровне подбородка парня. Тот сразу отшатнулся в сторону, словно испуганный котёнок.

— Аха, выхвешь вместе с кхелюстью…

— Так ты же регенерируешь, — заметил Томо, продолжая ухмыляться, и снова потянулся рукой к стилусу.

— Тойко незно!

— Да заткнись ты уже! — на сей раз сдержав смех, брюнет с силой дёрнул стилус в сторону, оторвав вместе с ним добротный кусок кожи. По разодранным губам и подбородку железного тут же хлынула кровь, а сам он болезненно заныл, жмурясь. — Такой хуеты я от тебя никак не ожидал, Ямарута.

— Садюга, блин…

Тот лишь фыркнул, не без удовольствия наблюдая за тем, как Сора расправил рукава свитшота, и без того уже запачканного кровью, и стал вытирать им шею и подбородок, по которым заструилась красная влага. Нет, белобрысый не настолько свинья, но полотенца или салфетки рядом не оказалось. Томо так засмотрелся на железного, пусть и не сильно, но перепачканного в крови, что даже не заметил, как начал кусать собственную губу с внутренней стороны. Только когда до него дошла страшная мысль о том, что картина перед ним ему жутко понравилась, мужчина вздрогнул и мотнул головой.

«Хотеть поцеловать железного! Да ты совсем ебанулся, Томо! Это всё-равно, что говорящую микроволновку облизывать!» — нервно подумал он про себя, надеясь, что железный не заметил этого пристального взгляда.

Но Соре было не до этого от слова «совсем». Он достал из уже знакомой копу коробки таблетку и, отломив от неё микроскопический кусочек, больше напоминающий по размерам хлебную крошку, положил его на язык и проглотил. Через несколько секунд не самая лицеприятная рана с внутренней и внешней стороны губ парня затянулась.

— Рожу умой, — посоветовал коп, так же закинув что-то в рот. По характерному движению челюстью полицейского, Сора понял, что это была жвачка, и, пожав плечами и так ничего не ответив, удалился в соседнее помещение. Вышел он уже через минуту, переодевшись и умывшись.

— Так ты чего-то хотел, раз припёрся сюда? Из-за Тая? — сделав вид, что ничего не произошло, спокойно спросил Сора, усаживаясь обратно на кровать. Томо даже и не подумал спрашивать разрешения, а просто уселся с другой стороны. Впрочем, возмущённых возгласов в его адрес не последовало.

— Не совсем. Хотел узнать, чему же такому невероятному тебя учили в том центре.

— О-о-о… И зачем? — равнодушно протянул Сора, вовсе ложась на спину и впериваясь взглядом в выбеленный потолок.

— Интересно, как ты тогда с закрытыми глазами попал по пяти мишеням.

Сора, подумав, стоит ли разглагольствовать на эту тему, сложил руки под головой и вздохнул.

— Это не так невероятно, как может показаться. Нас, как проклятых, силой заставляли доводить рефлексы и органы чувств до таких ненормальных планок. Лично я особенно хорош среди тех, кто тренировался не видеть, а ждать и слушать, — от будничного, спокойного тона Соры на полицейского словно свалилась какая-то неприятная тяжесть. Он ожидал, что парню будет неприятно вспоминать прошлое, связанное с отвратительным отношением к нему, сумасшедшим тренировкам и, наконец, убийствам. Но тот снова, не осознавая этого, стал доказывать разницу между железными и людьми. Он не испытывал горечи от этих воспоминаний, а обычному человеку, в большинстве своём, свойственно обратное. — Если мишень движется, а зрения я лишён, то тут рефлексы и остальные органы чувств обостряются, что помогает определить, где находится цель. А если она неподвижна, но до этого я её местонахождение видел, то попасть по ней не трудно. А в тире я закрыл глаза непроизвольно, по привычке.

— Тогда всё логично. Я ожидал чего-то более сверхъестественного, — хмыкнул брюнет, немного расстроившись, что секрет поразительной меткости Соры оказался настолько очевидным и простым.

— А чего ты хотел? — приподнявшись на локтях и с нескрываемым скептицизмом уставившись на копа, возмутился парень. — Ты думал, что я или любой другой железный по щелчку пальцев может…

— Не закипай, ничего я не думал, — выдохнул Томо, и Сора больно уж легко остыл и затих.

Железному не понравилась следующая за этим тишина. Он ожидал ещё вопросов, едких замечаний или продолжения обсуждения ситуации со стилусом, но полицейский молчал, хоть и продолжал сидеть на кровати Соры и не слишком торопясь куда-то уходить. Почему-то он казался до жути уставшим.

— А чему учили вас?

— А?

— Ну, вы же супер-мега-охеренные-сильные люди, обученные Специально, чтобы отлавливать таких, как я. Чему вас… Чему тебя учили? — Сора встретился с Томо взглядом. Оба чувствовали себя не в своей тарелке, ибо привычной накалённой атмосферы не было, а ведь она уже стала такой близкой сердцу, а матюки в адрес друг друга такими родными!

— Тому же, — беззаботно пожал плечами коп. — Из чего-то «супер-мега» могу рассказать только про три удара.

— Три удара? И как они работают?

— Они убивают, — ухмыльнулся Томо. Сора несколько удивился подобной информации.

— Покажешь? — спустя минуту спросил беловолосый, заинтересовавшись.

— Предлагаешь мне убить тебя? Это я с радостью, — тут же как-то приободрился брюнет, разведя руками. Железный в ответ на это ощетинился, но раздувать скандал и портить непривычную, более-менее мирную обстановку не стал. Во-первых, ему эта обстановка отчасти даже нравилась. А во-вторых, пусть Томо расслабится! Тогда Сора с утроенным рвением начнёт действовать ему на нервы!

Парень поднялся с кровати и жестом призвал копа к тому же.

— Давай-давай, мне интересно знать, как ты меня грохнешь в случае чего, — хмыкнул он, почёсывая затылок. Брюнет же смиренно вздохнул, замечая привычку парня всё чётче.

Полицейский встал напротив Соры, окидывая его оценивающим взглядом. Парень выглядел расслабленным, кажется, полностью доверяя копу.

То, что подобный вид доверия между ними сам по себе странен, понимают оба. Сора — железный, Томо — Охотник, и, по логике вещей, оба должны бояться друг друга или хотеть убить, ведь они обязаны видеть друг в друге не столько врага, сколько злодея. Но ни тот, ни другой, не относились к этим стереотипным образам а-ля «злодей-герой», где злодей — только Сора, а герой — Томо. Они в равной степени являются и злодеями, и героями, и оба это отлично понимают. Если между двумя людьми, которые должны по мнению всех прочих, убить друг друга, сложились какие-никакие доверительные отношения, то это что-то да значит. Хотя, узнай кто из полиции или других железных об этих непростых отношениях, обоих парней попытались бы убить за нелогичность исполнения отведённых им ролей.

И эта ситуация — отличный шанс проверить, насколько же доверие между железным и копом искреннее, ведь если Томо не врёт, и эти три удара действительно способны убить железного, то Сора должен был как минимум насторожиться и приготовиться защищаться, если вдруг полицейский решит не просто показать, а Использовать эти удары на белобрысом.

Томо, наконец, сдвинулся с места, начав медленно обходить Сору вокруг.

— Эти удары работают только в том случае, если получается зайти за спину железного, — полицейский остановился позади Ямаруты. — Говорят, вы этого очень не любите, — ехидно заметил Томо, видя, что Сора опустил голову и слегка повернул её, дабы слышать голос копа лучше и по нему определять, где конкретно тот находится. Для Охотника стало очевидно, что парень сделал это по привычке. В ответ на слова Томо Сора дёрнул плечом.

— Вспоминается старая шутка про мужскую душевую и мыло на полу, — невесело усмехнулся железный, но, по сути, он подтвердил слова брюнета.

— Первый удар приходится между искусственными позвонками, — тоном учителя продолжил он, а затем произвёл этот удар нижней частью правой ладони.

Со стороны могло показаться, что удар был несильным, скорее даже похож на обычный толчок. Однако Сора тут же ощутил невероятную слабость, тело резко потянуло вниз, а перед глазами всё поплыло и стало двоиться. Усилием воли парень остался стоять на ногах, немного покачиваясь, но был шокирован настолько, что даже слова из себя выдавить не сумел. Томо намеренно ударил гораздо слабее, чем нужно, но и этого оказалось достаточно, дабы продемонстрировать Соре, что ждёт железного, который пропустит такой удар в полную силу.

— Первый удар лишает тебя координации на короткий промежуток времени. Тело перестаёт тебя слушаться, а достать хвосты ты если и сможешь, то двигать ими станешь хаотично. В результате этого, у тебя не получится себя защитить. Учитывая то, как мыслит железный, после этого удара ты и не подумаешь достать хвосты, понимая, что можешь ранить самого себя, поэтому дальше следует второй, — пояснял свои действия коп, говоря предельно чётко, так как Сора его ещё полминуты будет еле слышать. Томо произвёл второй удар, вложив в него чуть больше силы, чтобы железный неожиданно для самого себя свалился на колени, ощутив жгучую боль, распространяющуюся по всей спине. — Он приходится чуть выше верхнего искусственного позвонка. Тот отламывается от следующего выше него твоего собственного позвонка. Ты полностью парализован ниже пояса.

Сора, охватываемый шоком и паникой, постарался успокоиться и выровнять резко сбившееся дыхание. Он пытался пошевелиться, но его будто полностью сковали цепями. Ни ног, ни рук он не чувствовал, хотя прекрасно осознавал, что Томо не сломал ему позвонки, но ударил достаточно сильно, чтобы увеличить эффект от предыдущего удара. Острая боль в спине, казалось, только продолжала нарастать, но парень старательно отгонял её от себя, вслушиваясь в голос полицейского, запоминая то, что он говорит.

Томо опустился на колени на том же месте, на котором до этого стоял. Он подождал, пока беловолосый сможет хоть немного сосредоточиться, и продолжил:

— Нервы позвонков частично разрываются, связь между ними и мозгом становится очень плохой, поэтому при всём желании, теперь ты не сможешь достать хотя бы один хвост, — Томо окинул взглядом сидящего на полу Сору, безуспешно пытавшегося выровнять дыхание. Брюнет не почувствовал удовлетворения от того, что Ямарута был напуган действием этих ударов на него, хотя ожидал от себя самодовольных смешков — как минимум. Время шло, а едких комментариев Томо так и не выдал, лишь снисходительным взглядом буравя спину парня. Брань в собственный адрес на сей счёт он решил отложить на потом. — Третий удар приходится на стык между нижним искусственным позвонком и твоим собственным, — мужчина едва ощутимо надавил на то место, куда должен был нанести последний удар, а затем его ладонь плавно соскользнула со спины Ямаруты. — Он окончательно отламывает оба искусственных позвонка. Нервы полностью разрываются. Достать хвосты — невозможно. Регенерировать — невозможно. Ты мёртв, — холодно подытожил брюнет, продолжая сидеть позади Соры и ожидая его реакции. Сам же парень не торопился отвечать. От последних слов Охотника по спине прошёл холодок, а внутри что-то сжалось.

«Мёртв, да?» — тоскливо усмехнулся железный, выровняв-таки дыхание и снова почувствовав своё тело «живым». Он, всё ещё сидя на полу, повернулся к Томо лицом и, сделав глубокий вдох-выдох, посмотрел брюнету в глаза. Во взгляде беловолосого ярко загорелись азарт и то самое нездоровое веселье, от которых копа нехило передёргивало, а на губах застыла измученная сухая усмешка.

— Я знаю, как нам поступить с Таем.

— Почему-то я так и думал, — выдохнул коп, недоверчиво вздёрнув левую бровь и пытаясь прочитать в горящем взгляде Соры хотя бы малую часть того, что он затеял. Ничего особо грандиозного на ум так и не пришло, и Томо, забив на всяческие догадки, поднялся на ноги. А вот Сора так и остался в позе полусидя-полулёжа, упираясь спиной в кровать, но постепенно обессилено съезжая вниз. Коп лишь закатил глаза.

— Да не может быть, чтобы ты до сих пор себя настолько хреново чувствовал.

— Так ведь… ты же постарался, — вяло улыбнулся ему беловолосый, чувствуя, что засыпает.

Брюнет меланхолично проследил за тем, как Сора с глухим стуком окончательно бухнулся на пол и тихо засопел. В позе эмбриона беловолосый казался невероятно беззащитным. Свитшот задрался к верху, оголяя поясницу парня и, разумеется, привлекая внимание копа. Он что-то невнятно прошипел себе под нос и несильно пихнул носком кеды парня в бедро, проверяя, правда ли тот спит. Лишь какое-то сонное мычание — всё, чего добился этим Томо.

— Да и хер с тобой, — сдался он, матеря себя мысленно, и с видом, будто его заставили, осторожно взял белобрысого на руки и, отметив про себя, что тот гораздо тяжелее, чем кажется, уложил его в кровать.

Спящим это чудовище оказалось очень милым, и тот факт что это безжалостный убийца, обманщик и просто противный, не в меру наглый и надоедливый парень, куда-то магическим образом испарился из головы полицейского. Томо, не удовлетворившись простым разглядыванием, легко потрепал Сору по волосам, забавно взъерошивая их и еле сдерживая улыбку от увиденного. А затем осёкся, вздрогнув.

— Надеюсь, что ты всё-таки спишь, иначе я тебе шею сверну, — скорее просто чтобы успокоить самого себя, прошептал Томо и таки заставил себя отойти от кровати железного, не позволяя себе больше уже сделанного. Действительно спящий Ямарута, разумеется, никак не отреагировал.

«О чём ты только думаешь, идиот! Он опасен. Опасен… — вертелось в голове копа, спешно покинувшего заведение старика. Опасным он Ямаруту, конечно же, не считал. Иначе убил бы его на месте. Но он пытался хоть как-то предупредить самого себя о том, чего делать не стоит, именно этими словами. Чего же Томо пытался не допустить? Своей слабости. Он не хотел поддаваться собственным эмоциям, тем, которые были им давно забыты. Он думал, что больше никогда к ним не вернётся. Буря противоречивых чувств бушевала так сильно, что даже отдавалась тупой болью в искусственной руке полицейского. Впервые за долгое время брюнет действительно испугался. Испугался того, что привязался к этому парню. — На те же грабли, Томо, на те же…».

====== Глава 12. О чём плачет железный ======

Комментарий к Глава 12. О чём плачет железный Негласное название главы: О вере, надежде и отчаянии

Если вдруг кому интересно, то флешбэк писался под песню: Digimortal – Те, кто спаслись

Прошлое…

— Скажите, чтобы все вышли на улицу и выстроились вдоль главной дороги, — отдал свой холодный приказ маленький инструктор, сидя на огромном, тёплом — из-за уходящего солнца — валуне и крутя между пальцев дымящуюся сигарету.

Сам мальчик не курил, но отчего-то выудил из кармана своего старшего ученика помятую никотиновую палочку, зажёг и сделал всего одну затяжку. Он не закашлялся, как это бывало у впервые попробовавших закурить ребят. Лёгкие приятно раздирало пару секунд, голова слегка закружилась, но на этом - всё. Дальше сигарета просто тлела между пальцев Соры, роняющего пепел на песок.

Через пятнадцать минут к склонившему голову к сигарете мальчику подошёл Рэтт и сообщил, что люди выстроились вдоль дороги по обе стороны от неё, как тот и приказал.

Группа Ямаруты должна была убить живущих в малюсенькой деревушке людей, где они сейчас и находились. Сам жилой объект располагался на берегу огромного озера, не так далеко от трущоб Тэрроза. Это не было поселением военных, и люди здесь жили самые простые. Но приказ был отдан чёткий и ясный.

«Зачем же нам убивать своих, а главное — мирных людей?» — мучился этим вопросом мальчик, сделав вторую — и последнюю — затяжку и, что-то для себя решив, выбросил окурок в сторону. Он с трудом встал на ноги и пошёл ближе к деревянным двухэтажным домам, приближаясь к той самой дороге.

Почему люди не бегут?

Железные нагрянули внезапно, хотя уже давно было известно, что их отправляли убивать мирных жителей. Люди знали, что их именно Отправляли убивать. А знали они это благодаря тому, что железная армия делала это, в большинстве своём, с трудом убеждая себя, что так надо — это отражалось в их мёртвых глазах, это доказывала мелкая дрожь в руках, об этом же говорили и тяжёлые вздохи за секунду перед самым трудным. По крайней мере, это испытывало большинство железных. Убежать до того, как железные придут, всё равно бы не вышло — людей бы легко нашли. Приказ о погоне всегда был в силе.

Почему они не бежали сейчас?

Потому что отчаялись. И даже не из-за того, что железные оцепили деревушку по периметру, а единственная сторона, куда можно бы было попробовать убежать — это озеро. Этот чёртов водоём был словно такая же железная стена, преградившая путь. Но люди отчаялись ещё раньше. Они и не собирались бежать. Они ждали неминуемой смерти, потеряв всякую надежду и веру вместе со страхом.

— Зачем это Вам? — Задал вопрос Тай, встав рядом с остановившимся напротив жителей деревни Сорой, глядя на две длинные шеренги из людей по обе стороны от дороги. — Выстраивать их так…

Беловолосый проигнорировал вопрос, делая шаг вперёд. Взгляды людей обратились к нему. Они смотрели исподлобья, затравленно. Мальчик ощущал всё недоумение своих подчиненных, стоявших за спинами каждого из жителей. Он также ощущал холодную, почти угасшую ненависть, еле-еле исходящую от людей. Но он медленно начал идти между ними, отвечая каждому взгляду своим.

«Я запомню все ваши лица, потому что вы никогда не забудете моё», — сглотнул он образовавшийся в горле ком, остановившись около воды и ощущая на себе взгляды десятков человек за своей спиной, которые пронзали его не хуже ножей.

Слабый кивок. В ответ — скрежет металла и отвратительный хруст ломающихся костей. Мальчик вздрогнул, но не обернулся, рукавом спецодежды вытирая мокрые щеки.

— Когда-нибудь всё это закончится, — послышалось где-то сбоку, и Ямарута поднял голову, увидев стоявшего рядом с собой Тая. Сказанное им было настолько серьёзным, что теперь Сора взглянул на ученика другими глазами: перед ним не наивный глупый ровесник, слепо верящий в разумное человечество. Нет, мальчик верил не в давно потерявшее разум человечество. Перед Сорой — сильный, волевой человек, сохранивший в себе веру и надежду всех железных. — Когда-нибудь, — уже тише повторил он, нахмурившись.

Сора, сидя на песке и глядя на мальчишку снизу вверх, видел этот взгляд, полный уверенности. Тай верил в то, что говорил. Верил, что однажды им больше не придётся убивать. Верил, что их перестанут использовать, как оружие. Верил, что клеймо «железный» однажды оставит каждого, кого к таковым причисляют сейчас.

Но беловолосый не верил.

Глядя на трупы людей, убитых его группой, видя среди них беременных женщин, младенцев, детей, мужчин и пожилых людей, он не верил, что это когда-нибудь закончится.

Он не испытывал горечи от убийства как такового. Он не видел в этом ничего особенного. Сору злило лишь то, что его используют для того, чтобы позже сделать козлом отпущения, как и всех остальных железных. Поэтому он стал противиться бессмысленным убийствам, а приказы выполнял с неохотой — точнее, причину собственного сопротивления он понял только сегодня. Ему было плевать на этих людей, но он понимал, зачем те погибли. Их смерть будет приписана к бесконечному списку «жестоких нападений железных», якобы отбившихся от рук.

«Мы же такие сильные, мы можем сопротивляться всему этому. Просто убить этих мразей „сверху“ и тогда точно… Все закончится. Но… Это невозможно. Мы точно так же, как и эти люди, хотим жить, поэтому нам приходится выполнять эти приказы. Откажемся — убьют всех. А будем повиноваться — для одной трети появится шанс спастись. Каждый хочет быть в числе спасшихся, поэтому приказам следуют все. Всё дело в том, что мы такие же люди, как и вы. И мы тоже ничего не можем сделать. Мы, как и вы, отчаялись уже давно», — Сора прошёлся вдоль дороги в обратную сторону, рассматривая трупы и вслушиваясь во влажное чавканье под ногами. Его группа на сегодня закончила зачистку, можно было возвращаться на базу и слушать омерзительную похвалу от старших по званию.

Настоящее…

Томо и сам не понял, куда он так нервно и быстро идёт, но от магазина он удалился уже достаточно далеко. На пару километров так точно, и это всего за полчаса! Полицейский лишь недавно пришёл в себя, отогнав навязчивые мысли, и сейчас хотел только одного…

«Но я же бросил…» — пронеслось в его голове обречённое, пока он пялился на автомат с сигаретами на углу улицы и остервенело чиркал зажигалкой в кармане куртки.

Курить хотелось до одури. Челюсть сводило от желания засунуть сигарету в рот, а нос уже щекотал фантомный запах никотина… Чёрт возьми, как же хотелось курить!

Но Томо демонстрировал самому себе всю свою силу воли и выдержку, и стойко прошёл мимо автомата, так и не купив себе отравы, которую так желал. Она, конечно, действовала на парня чудеснейшим образом: успокаивала, помогала думать, приятно жгла и раздирала лёгкие изнутри, но так же и отравляла организм, поэтому он и бросил курить всего год назад. Тянуло постоянно, и тянуло сильно, но он держался.

Томо медленным, уже более похожим на прогулочный, шагом просто околачивался по самым людным улицам, бесцельно, особо ничего не разглядывая и явно погрузившись в свои мысли. В какой-то момент парень почувствовал толчок в плечо и вернулся к реальности, остановившись на месте и поняв, что с кем-то столкнулся.

— Простите, — послышался тихий знакомый голос, и Томо обернулся. Он встретился взглядом с уже давно известным ему очкариком, который, видимо, тоже был поглощен своими мыслями настолько, что не заметил, в кого врезался по пути.

— А, это ты, — выдохнул коп обескуражено. Да, он точно не ожидал встретить Роши. Вроде такой большой город, а подобные «совпадения» всё равно не редкость. — Ничего. В магазин идёшь?

— А Вы, так понимаю, оттуда же? — кивнув, решил удостовериться парень. Ятсуме, в отличие от копа, был рад встретить именно его.

— Да, — хмуро ответил брюнет, почесав переносицу. — И, давай на «ты».

— А, ну, без проблем, — неуверенно пробормотал парень. — Небось, опять поругались с Сорой?

— Нет, просто… — Томо пытался подобрать нужные слова, но безуспешно. — Спит он, короче.

Роши, по-своему расценив слова копа, встрепенулся.

— Пойдём обратно, я его разбужу! Вы… Ты же что-то хотел узнать у него? Просто так вряд ли бы пришёл.

— Не-не, я узнал, что хотел, — размыто ответил полицейский, не имея ни малейшего желания возвращаться в магазин сегодня. Вот только наивный взгляд паренька стал каким-то озорным, начиная тревожить копа, у которого желание покурить увеличилось трёхкратно.

— Тогда, я бы сам хотел поговорить с тобой, но мне нужно идти на работу. У тебя выходной, это я точно знаю, так что — пойдём! — Роши едва ли не на буксире потащил за собой растерянного, всё ещё витавшего в облаках брюнета. Это его состояние было необычным, странным, не свойственным ему, но очкарику сейчас на то было совсем наплевать!

Роши пытался взбодрить копа всю дорогу, но каких-либо значительных результатов это не дало. Томо не выглядел нелюдимым и злым, как это обычно бывало. Скорее, он был просто недовольным и расстроенным. Копаться в этом Роши не решился, посему и подумал сменить тему.

— Скажите, а та девушка — Хива — она ведь тоже из полиции? — поинтересовался он.

— Да.

— А как так вышло? Ей же всего четырнадцать лет…

— Долгая история, — лишь отмахнулся Томо.

— И всё-таки, — настаивал на своём подросток. Полицейский вновь нервно защёлкал зажигалкой, но Роши этого не услышал.

— Я… дрался с железными одиннадцать лет назад, — решил начать издалека коп, чтобы парню было понятнее. Сам подросток хотел что-то удивлённо воскликнуть, узнав, что Томо воевал с железными, или даже что-то уточнить, но брюнет невозмутимо продолжил, лишая парня этой возможности:

— После войны с железными я пошёл в городскую полицию. С моими навыками больше и некуда было податься. А уже после появилась безымянная полиция. Туда меня и перенаправили, как бывшего... хм... военного, и стали обучать.

— То есть, это был приказ? Вы пошли туда не добровольно?

— Да. Хотя, мне кажется, не будь это приказом, я бы всё равно перевёлся, — пожал плечами Томо. — Следом, к нам стали приходить спятившие от горя родители или, наоборот, дети тех, кто пострадал от рук железных, и напрашивались, чтобы их обучили убивать железных или же вовсе взяли на работу. Мы разумно отказывались, но нехватка рабочей силы всё-таки имела свой вес, и начальство стало рассматривать особые случаи, из-за которых некоторых добровольцев всё-таки стали обучать. Среди вот таких была и Хива. Только она оказалась оригинальнее и страннее, — весело усмехнулся Томо, предавшись воспоминаниям. — Она пришла на порог участка в свои неполные четырнадцать лет, закинув на плечо труп железного и держа в руке его позвонки, — Томо не смог сдержать ухмылки, видя, как округляются глаза подростка. Ещё бы! Кого бы такое не поразило? — Знаю, о чём ты думаешь. Я и сам тогда охренел.

— А потом что? — в нетерпении почти вскрикнул Роши, оглушая копа. Но тот лишь поморщился, понимающе улыбаясь, и продолжил:

— Ну, пришло начальство. Стали разбираться, что к чему и каким, блять, образом. Оказалось, Хива не лишилась родителей, она просто ненавидит железных. Или, скорее, ей тупо нравится убивать, а с ними это дело законно, — развел мужчина руками. — В общем, дело чуть до драки не дошло. Никто не хотел верить, что обычная малолетка завалила железного и сама почти не пострадала. Ей даже разрезали спину, дабы позвонки проверить.

Роши передернуло от одной только картины в голове, которую нарисовало его собственное воображение. Холодная, просторная операционная. В ней обязательно должна быть светло-серая кафельная плитка на полу и стенах и выбеленный потолок. Вот девушка разделась и легла на операционный стол на живот. Вокруг неё около пяти врачей в этих жутких белых марлевых повязках, в длинных блекло-синих халатах и в тонких резиновых перчатках. Один из врачей — главный хирург. Тот начинает делать лазером глубокий надрез в области поясницы вдоль позвоночника, рассекая мышцы и ткани… И никакого наркоза. Способ проверки был слишком жестоким, но, как ни странно, самым верным, а фантазия очкарика была всё такой же безудержной.

— Хива — обычная девушка. Очень и очень сильная, как выяснилось. Она изобрела три удара, которые выламывают железному позвонки, и поэтому для неё сделали исключение и взяли Охотником. Уважают, ценят и хвалят, — последнее Томо произнёс весьма небрежно, хоть и в шутку, от чего подросток невольно засмеялся.

— Круто, — наконец, выдохнул очкарик, лениво улыбаясь. — Я бы тоже хотел к вам в полицию…

— Зачем? — пришло время удивляться Томо.

— Вы постоянно контактируете с железными, а я хочу изучить их! — смело заявил он.

— Не сказал бы, что прям Часто, — скептически хмыкнул брюнет, вздернув бровь. — У нас смертность выше, чем в местном онкологическом отделении, где ты заведомо мёртв.

— Это я тоже знаю, — кивнул парень. — Но, согласись, вам бы не помешало поймать железного живым.

Томо задумался. А ведь пацан прав. Живого железного им никогда не удавалось поймать. Чертов парень натолкнул копа на мысль о том, что у брюнета есть один знакомый железный, которого можно обездвижить, вырубить и приволочь в участок… Нет, не вариант. У него с Сорой свой договор, и нарушать его Охотник не собирается ни под каким предлогом.

«Глупо, опасно и… не хочется», — подумал коп, и тут его передёрнуло. Не хочется? Ему и самому очень не понравилось, как это прозвучало. Благо, прозвучало это лишь в его собственной голове.

Не хочется.

Не хочется, йопт.

Ещё через пять минут парни уже приближались к магазину, за стеклянной дверью которого маячил Сора. Коп клацнул зубами, но на вопросительный взгляд Роши ничего не ответил. Беспокоил его сейчас точно не подросток.

— В общем, если ты захочешь к нам попасть и серьёзно на это настроен, то найди, чем убедить в этом начальство. Тогда всё решится, — посоветовал Томо, заходя в магазин и на автопилоте занимая уже давно примеченное им место за барной стойкой. Давно — в смысле, он по какой-то причине постоянно садился на один и тот же стул.

— О, так ты меня не бросил, Томо! Чудесно! А то я уже заволновался, что ты серьёзно свалил после того, что сделал со мной! — бухнулся на стул рядом с копом Сора, сразу же начиная действовать ему на нервы и не обращая внимания на охеревшие взгляды старика, Ансунемон и Роши.

— Я вот что подумал, — тяжело вздохнув, обратился брюнет к очкарику, — мы же по пути сюда успели все обсудить, верно? Мне нечего здесь делать. Я пошёл, — Томо встал из-за стола и направился к двери, как вдруг почувствовал чью-то (чью же?) ладонь на своём плече. Он остановился и, немного помедлив, небрежно скинул чужую ладонь с себя, словно пыль, и обернулся.

— Не торопись уходить. Мы ещё не закончили с Таем, — ухмыльнулся железный, выглядя более серьёзно. Томо лишь вздохнул. Потёр глаза. Посмотрел на Сору. Снова вздохнул. В итоге он уставился в одну точку в глуби зала, абстрагируясь от происходящего и стоически игнорируя весёлый взгляд железного. Вероятно, его раздражало даже само лицо Ямаруты.

Сора и Томо забрели в трущобы города, подальше от заполненных людьми улиц, оказавшись в каком-то полузаросшем зеленью пустом районе. Полуразваленные высотки покрывал густой слой зелени, а сквозь вздувшийся, испещрённый толстыми трещинами асфальт росли худощавые деревья и полноценные кусты. Кажется, будто именно с этих мест рисовали постапокалиптические арты. Дополнял эту картину закат, оранжевый свет которого падал на пустую заросшую улицу и приятно радовал глаз.

«А с сигаретами было бы вообще заебись», — мысленно вздохнул Томо, облокотившись на дверь машины, так же исполосованной тоненькими зелёными веточками.

Ямарута, со скрещенными за спиной руками, вприпрыжку и не торопясь расхаживал по дороге, перескакивая через трещины на асфальте и внимательно разглядывая всё вокруг. Он выглядел, словно ребёнок на детской площадке.

— Красиво тут… — будто прочитал мысли полицейского Сора, взглянув на него. — Даже портить этот район не охота.

— Так пошли в жилые районы, где вы и убьете кучу народа, и тебя во всей красе вместе с твоим железом увидят, — фыркнул Томо, закатив глаза. Настроение было более чем хреновым. Чиркаши зажигалкой возобновились.

— Не вредничай, Господин полицейский, — улыбнулся Сора, делая медленные шаги в сторону копа. Тот не обращал на железного никакого внимания, упорно смотря куда-то в сторону.

— Ты уверен, что у тебя все получится?

— Абсолютно, — Сора растягивал гласные, будто пробуя слово на вкус и оставаясь довольным им.

— И ты уверен, что Тай за нами беспрерывно следит?

— Сейчас точно следит.

— И где же он, гений?

— Сейчас узнаем, — послышался шёпот у самого уха копа.

Томо был бы и рад отшатнуться в сторону или машинально ударить Ямаруту, дабы увеличить расстояние между ним и собой, но сделать ему этого не дали руки Соры, обвившие его шею и последовавший за этим поцелуй…

====== Глава 13. Ничья ======

— Простите, мы сегодня рано закрываемся, приходите завтра, — улыбнулся старик, предприняв попытку закрыть дверь, но парень, которого хозяин принял за клиента, остановил манёвр мужчины, преградив путь двери до косяка ногой.

— Мне нужно с Вами поговорить, — серьёзно кивнул он, тем не менее не вламываясь в заведение, а терпеливо ожидая разрешения зайти внутрь. Старик нахмурился и окинул незнакомца взглядом, задержав его на хирургической маске, надетой на лицо сивого. Он не знал этого человека, но на вид ему было примерно столько же, сколько Соре.

«Сора… Дайте-ка подумать… Я его не знаю, но он хочет поговорить… Маска на лице… Маска! Этот парень… железный, что ли?!» — мужчина подавился воздухом, попятившись спиной вперёд от двери. Парень расценил это как разрешение зайти. Хозяин лишь ещё больше напрягся.

«Глаза такие же. Ну точно, железный», — выдохнул старик мысленно, глядя парню прямо в глаза и чувствуя, как от страха трясутся все поджилки.

— Кто это? Клиент? Мы же закрываться собира…

— Назад! — выкрикнул мужчина, преградив девочке путь рукой и толкая её за свою спину. Анемон уставилась на хозяина, непонимающе хлопая глазами, а затем на гостя.

Спокойное выражение лица, отсутствующий взгляд, одежда в чёрных тонах и похожие на боты Соры берцы. Парень стоял прямо, не прятал руки в карманах, не выказывая ни единой эмоции и не выдавая своих намерений. Точнее, старику показалось, что раз уж человек перед ним — железный, то он собирается убить, или, вернее, даже покалечить старика, вот только об этом ему не говорило ничего, кроме собственного разума.

— Кто ты такой? — хмуро пробасил мужчина, смотря на сивого исподлобья. Тот даже и не подумал скрывать правду:

— Я железный, Вы не ошиблись, — голос без эмоций, тихий и ровный. Старика передернуло. В паре метров от мужчины, без преувеличения, стояла сама Смерть. — Я хотел бы вернуть долг Соре.

— Ищи его где-нибудь в городе, здесь его нет, — прорычал хозяин, ощетинившись. Он, конечно, не относился к железным предвзято, но из-за последних событий в Тэррозе, связанных с этими самыми железными, он начал менять своё мнение. — Нас ваши дела не касаются!

— Я знаю, — кивнул парень. — И не собираюсь вредить вам, — сивый скользнул взглядом по перепуганной малышке, словно раскалённым ножом по маслу. Анемон снова ощутила тот животный страх, прям как тогда, на стройке, и невольно вцепилась в руку старика, ища защиты. — Если есть возможность, свяжитесь с Сорой и скажите ему, чтобы он не убивал Тая, — объяснил железный в ответ на отразившееся во взгляде старика недоумение.

Немного подумав, мужчина просипел:

— Почему он не должен этого делать, ты, конечно, не скажешь?

— Драка между Сорой и Таем — это ловушка для них обоих. Кто бы ни умер, выжившего придёт убить мой босс. Пожалуйста, предупредите Сору об этом, — спокойно попросил парень, и, когда старик, немного помедлив, кивнул, сивый развернулся и бесцеремонно ушёл прочь.

Старик, на минуту выпавший из реальности, на подкашивающихся от страха ногах отошёл к стене, съехал по ней вниз, сев на пол и вытирая капли пота со лба. От ужаса даже в глазах потемнело. Анемон так же села рядом с хозяином, дрожащими руками всё ещё цепляясь за него и глотая подступающие слёзы.

— Успокойся, — прохрипел мужчина, старательно улыбаясь, и потрепал девочку по волосам. — Всё хорошо, он ушёл.

— Да, — кивнула она, глубоко вдохнув, а затем медленно выдохнув и, наконец, успокоившись, вспомнила последние слова сивого. — Старик! Сора! Его надо предупредить!

— Надо бы, но… у этого придурка телефона нет! Да и вряд ли он способен сейчас разговаривать, наверняка, драка уже началась. Мы даже не знаем, куда он пошёл, — протянул мужчина задумчиво, поднимаясь с пола и по-старчески кряхтя. — Будем надеяться на то, что он выживет. Нет, этот засранец точно выживет, и когда он вернётся, мы всё ему расскажем. Да не волнуйся ты так, Анемон, он обязательно вернётся! — добавил старик, замечая сомнение во взгляде девочки.

Она мастерски подыграла старику, улыбнувшись и якобы подтверждая его слова, однако оба понимали, что разыгрывали дешёвую показуху, дабы им обоим было чуточку спокойнее. Они настроились на худшее.

«Тихо, спокойно… Не психуй. Мелкий тролль просто хочет тебя выбесить… Дыши ровно… Блять!»

— Блять! — повторил вслух свою мысль Томо, брезгливо отплевываясь.

Минуту назад Сора неожиданно втянул копа в поцелуй, повиснув на его шее и вжимаясь в него так, что брюнет не сразу понял, как он собирался с этим поступить. Отвечать на поцелуй он точно не собирался — железного это, в общем, не смутило, и он, улыбаясь, беспрепятственно изучал языком рот копа. Оттолкнуть его Томо банально не смог — Сора вцепился в него так крепко, а вжался так сильно, что, кажется, между ними даже лезвие бы не прошло. Ударить парня не вышло из-за заминки и невозможности вывернуть руку таким образом, чтобы попасть аккурат между глаз Ямаруты. Всего пара секунд, но за это время внутри полицейского пронёсся калейдоскоп разнообразных эмоций. А ещё он заметил, что от железного пахнет чем-то сладким. Да и сам поцелуй был каким-то сладким… Сколько же сахара в этом белобрысом чудище?!

Только когда Сора отошёл от копа, облизнувшись и выглядя ну очень уж довольным, Томо смог дать волю эмоциям:

— Ты! Сука! Совсем! Охуел! — проорал он, сплёвывая и вытирая рот. И где же сигареты, когда они так нужны?

— Я же сказал — не вредничай, — как ни в чём не бывало пожал плечами парень. Томо поднял на Сору такой злой взгляд, что Ямарута воздухом подавился. — Что такого-то?..

— Нахера ты это сделал?!

— Захотелось! Нравишься ты мне! — сложил он руки на груди, наигранно возмущаясь тому, что очевидной причины для подобного поступка коп не понял. Вот только полицейский в ответ выпрямился и, улыбаясь особенно жутко и хрустя кулаками, стал надвигаться на Ямаруту. Тот попятился назад. Так, на всякий случай. — Стой! Злодей, йоптэ! Чё за реакция! Ты меня пугаешь!

— Правда, что ли? — продолжая улыбаться, Томо медленно, но верно приближался к Соре, который спустя секунду наткнулся спиной на стену здания. — Я УБЬЮ ТЕБЯ!

— В очередь встань, — прыснул парень, но осёкся. Коп швырнул в железного небольшой камень, попав ему прямо в живот. Затем ещё один в плечо, а ещё один — снова в живот. — Успокойся! — сдавленно простонал Сора, согнувшись пополам и стараясь отползти от брюнета. Полицейский занёс ногу над головой парня, готовясь впечатать её в бетон. — Успокойся! Правда, погоди! Послушай… Просто дай сказать…

— Валяй, — терпеливо фыркнул коп, остановив манёвр и глядя на парня сощуренным взглядом.

— Помнишь, ты говорил, что Тай влюблен в меня? — Сора поднялся, отряхнулся от пыли и уставился на полицейского. Тот, уже смирившись с тем, что наступить на эту светлую голову не получится, отошёл от парня, привычно нахмурился и кивнул. — После прошлой стычки просто так его не вытащить, но я подумал, что если я тебя поцелую, то он разозлится и выйдет. Ну, это если ты окажешься прав на его счёт.

— А предупредить не мог?

— Зачем? Чтобы договориться «без языка»? — ухмыльнулся Сора, за что получил мощный удар под дых. Боль пронзила его всего на секунду и тут же отступила. Парень всё ещё умело контролировал её.

— Здесь нет свидетелей, так что я могу спокойно тебя пиздить сколько душе угодно, — хмыкнул коп, видя, как Сора, ни капли не обидевшись, потирает солнечное сплетение сквозь ткань свитшота.

— Наша с тобой проблема в том, что я не мелкий дрищ, не способный махаться, — резонно заметил Ямарута. — Надоешь — ударю.

— Ой, нарываешься! А вообще, это же отлично! Сейчас придёт твой возлюбленный, а мы тут как раз отношения выясняем! На кулаках!

— Ну, хочешь, скрестим «мечи»?

Копу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о каких «мечах» говорит парень.

— Как же ты…

— Что?

— БЕСИШЬ!!!

— Да ты что, как я могу?! — расплылся в хитрой улыбке Сора.

Помолчали.

— И где он? — раздражённо выдохнул брюнет, изучая взглядом улицу и особое внимание уделяя полуразрушенной пятиэтажке.

— Где-то рядом, — нахмурился железный, прислушиваясь и также вглядываясь в то же здание. Окна были без стекла, а внутри помещений непроглядная тьма. По логике, это идеальное место для слежки.

Спустя минуту до парней стали доноситься неразборчивые звуки. То ли кто-то что-то ломал, то ли кричал, то ли всё и сразу. Сора различил лишь последнее: «Тварь… Тварь. Тварь!» — прозвучавшее где-то сверху. Он поднял голову и встретился взглядом с обезумевшим от ярости Таем, кинувшимся на парней с крыши дома позади них.

— В сторону! — Ямарута толкнул опешившего копа от себя, сам же отскочив в противоположную сторону. Железные хвосты Тая врезались в асфальт как раз там, где до этого стоял Томо.

Всё произошло словно в замедленной съёмке. Брюнет даже успел встретиться взглядом с Сорой и понять, что тот удивлён не меньше.

«Меня бы убило… Если бы не он… меня бы точно убило!» — подумал коп, глядя на хвосты, разрубившие старый асфальт и врезавшиеся глубоко в землю.

Хотя Сора ожидал от Тая именно такой реакции. А ещё он знал, что Тай кинется на Томо. И сделает это не один раз.

— Я из тебя душу выгрызу, — металлическим голосом прорычал шатен, вцепившись взглядом в копа. Хвосты нацелились на брюнета, впавшего в оцепенение.

Ходили слухи о том, что жертва железного впадала в некий транс при виде хвостов, поэтому убежать было нереально. Смыться хотелось так быстро, как только возможно, но тело не слушалось, предательски не отзываясь на команды.

— Беги, мудак! — отрезвляюще прокричал Сора, ловя своими хвостами хвосты Тая и не давая ему закончить удар. Томо встрепенулся, придя в себя, и кинулся к той самой полуразваленной пятиэтажке, спрятавшись за стеной на первом этаже и судорожно перебирая варианты своих дальнейших действий. Мысли скакали, словно блохи, но нужно было что-то решать.

— Я убью его! Убью!!! — взревел Тай, пытаясь вывернуть хвосты из цепкой хватки бывшего инструктора, но те лишь напряжённо дрожали, скрежеща на всю улицу. — Пусти меня! Пусти! Урод! Ненавижу тебя! — продолжал беситься железный, но, поняв, что хвосты освободить не удастся, он кинулся в рукопашную.

Сора с лёгкостью уворачивался от ударов, не предпочитая их блокировать. Один такой приёмчик сломал бы Ямаруте кость — блок бесполезен. Но и избегать ударов долго в любом случае не вышло бы: хвосты железных ограничивали расстояние вокруг, сковывая многие движения, поэтому беловолосый не удивился, когда пропустил удар ногой в колено и сразу же заработал себе открытый перелом. Чтобы ходить, нужна была опора, в качестве которой парень частенько использовал один из хвостов. Но тогда, если он так сделает сейчас, Тай сможет атаковать освободившимся хвостом.

«Да простит меня Томо», — пронеслось в голове парня, прежде чем он отпустил все хвосты Тая и, быстро обвив сломанную ногу одним из своих хвостов и используя его в качестве опоры, отскочил в сторону, продолжая пятиться назад от обезумевшего железного.

Шатен, не задумываясь, бросился к пятиэтажке, ища копа взглядом.

Сора опустился на колени и буквально вбил торчащую из ноги кость на место, поморщившись от жгучей боли. Затем он нашарил в кармане штанов таблетку и закинул её в рот, сразу же глотая. Если Томо продержится эти мучительно долгие пол минуты наедине с разъярённым железным, Ямарута поверит в существование супер-способностей.

— Где же ты? Выходи, полицейский пёс! Я с тобой поиграю! Ну же, — наигранно улюлюкал Тай, обходя весь первый этаж того подъезда, в котором скрылся Томо. Куда брюнет делся потом — Тай не знал. Он, скорее, даже и не думал об этом. Слепая ярость — всё, чем железный на данный момент был поглощён.

Шатен стал подниматься по лестнице на второй этаж, проводя по стене острыми гарпунами хвостов и гортанно рыча сквозь железную маску. Облупившаяся, покрытая пузырями штукатурка посыпалась вниз вместе с «крошками» бетона, покрывая слоем пыли одежду парня.

— Эй, я на крыше! Давай, поднимайся! Поиграем! — послышалось с верхних этажей.

Тай, скаля зубы в безумной улыбке, в пару шагов преодолел одну серую лестницу, вторую, третью… На пятом этаже парень случайно заметил шевеление в глуби помещения. Незначительное, но этого хватило, чтобы он решил-таки проверить пятый этаж, а уже затем вернуться и подняться на крышу. Железный не спеша прошёлся по коридорам, осматривая недостроенные пыльные бетонные комнаты.

«Избито, но должно сработать», — выдохнул Томо, опустившийся на колени и слушающий негромкие шаги. Нужно ближе. Ближе…

— Нашё-ё-ё-ёл! — весело пропел железный, увидев за небольшой стеной, разделяющей два помещения, край кожаной куртки и, не задумываясь, лупанул по этому месту хвостом. — Обманул? Так не интересно, — расстроился Тай, подождавший, когда облако пыли уляжется и, глядя на порванную ткань, понявший, что та просто безвольно висела на вбитом в стену гвозде. Полицейский где-то в другом месте.

— Лови, — ухмыльнулся Томо, находящийся, как ни странно, на крыше, и через сквозную дыру скинул Таю в ноги зажженную зажигалку.

Коп в считанные секунды пробежал до другого конца крыши, но уже на середине пути прогремел взрыв позади него. Здание затряслось, напоминая своей хрупкостью карточный домик.

— Что там за хуйня происходит, вашу мать?! — Сора отскочил от летящего в него куска стены, взглядом ища в поднявшемся облаке бетонной пыли полицейского. Парень уже собирался вбежать в здание, когда что-то нехило так бабахнуло и разнесло половину правого крыла дома.

— Он не сдох? — послышался знакомый голос брюнета, и Сора тут же приметил его, выглядывающего с крыши. Беловолосый глянул на часть здания, которая только что была разрушена взрывом, пытаясь разглядеть среди плотного серого полотна пыли силуэт, движение — хоть что-нибудь. Тая нигде не было, но Сору не покидало чувство тревоги.

— Ты не умер… Но, где же ты, собака? — прошипел себе под нос парень, прежде чем его словно поразил разряд тока. Когда Тая загоняли в ловушку или сильно ранили, он нападал… — Снизу!!!

Томо каким-то чудом успел отскочить в сторону. Всего в каких-то миллиметрах от его лица просвистели два хвоста, пробившие крышу насквозь и устремившиеся вверх на два метра. Затем, рядом с ними крышу пробила ещё одна пара хвостов, и те начали разрубать бетон по кругу. Кусок плиты обвалился вниз, а Тай ловко запрыгнул на крышу, встав перед Томо.

— Херово выглядишь, — нервно усмехнулся брюнет, видя, как «покоцало» парня взрывом. Ему оторвало руки, которыми он, видимо, пытался закрыться. Руки регенерировали, что можно было понять по ободранным краям толстовки железного. Заметив, как та обгорела, коп только сейчас почувствовал жжение в собственной спине. Кажется, тонкая рубашка не спасла его от ожога, однако Таю было ещё хуже. Пусть руки у того и отросли, но обгоревшие лицо и шея не восстанавливались.

«Значит, таблетку он пил уже давно… Но если у него с собой есть хотя бы одна…» — выдохнул коп мысленно, надеясь, что ошибается. И, кажется, он действительно ошибся, потому как Тай не торопился шарить по карманам обгоревшей одежды в поисках пилюли, а просто стоял перед копом, хрипел и истекал кровью. Хвосты железного двигались без проблем, но что-то явно было не так. Плохая связь позвонков с мозгом? Или просто медлит?

Сора в пару движений не без помощи хвостов поднялся на крышу, встав между парнями и сверля взглядом бывшего товарища. Он тоже чувствовал, что что-то не так.

— Я просто… — прохрипел вдруг Тай, от чего парни невольно вздрогнули, готовясь к драке. — Просто хотел увидеть… тебя, Сора… — шатен убрал маску, под которой была скрыта его вымученная улыбка. Ямаруту словно холодной водой окатило. — Зачем ты… так со… мной…

— Я не… — последние слова застряли в глотке беловолосого, затравленно смотрящего на Тая. На того самого Тая. На его друга, готового на всё ради Соры. На того самого Тая. На парня, покрытого свежими, кровоточащими ожогами, поломанными, торчащими из-под продырявленной одежды рёбрами, улыбающегося так до боли знакомо. — Тай…

Это не Тай.

Хватит, Сора. Это не он.

Пойми это.

И убей его.

— Сора, — железный протянул трясущуюся руку к растерявшемуся Ямаруте, не знающему, как нужно поступить. Он же хотел прикончить шатена и был серьёзно настроен на это, так почему он колеблется из-за какой-то улыбки?!

Беловолосый, поддавшись минутному порыву, словно заворожённый, сделал шаг в сторону Тая. Он проглотил образовавшийся в горле ком. Нужно успокоиться. Нужно успокоиться и понять, что за человек перед ним стоит. Необходимо действовать, но как?

Парень всего на пару секунд погрузился в свои мысли, не веря своим глазам. Но этого хватило, чтобы улыбка Тая превратилась в жуткий оскал, и он хлестанул хвостами прямо по Соре. Копу едва не оторвало руки по запястья, когда он собирался оттолкнуть беловолосого, не слышащего никаких предупреждений. Крыша снова частично обвалилась, и Ямарута пропал из поля зрения Томо. Зато перед ним вновь стоял Тай.

— Ну что, шавка? Я хорошо играю? — парень расплылся в безумной улыбке и начал хлестать хвостами крышу под ногами копа.

Брюнет каким-то немыслимым образом избегал смертельных объятий хвостов, увеличивая между собой и парнем расстояние.

— Долго ты скакать не сможешь, даже не пытайся! — рассмеялся шатен, ловко изловив одним хвостом щиколотку копа, с силой швыряя его в чердачную стену так, словно бы мужчина не весил ни грамма. Она обрушилась на копа, заваливая своими обломками его вмиг ослабевшее тело. Брюнет не мог даже пальцем шевельнуть. Из-за вспыхнувшей во всём теле боли Томо на секунду показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Он не мог даже вскрикнуть, сплюнуть кровь или заставить себя сфокусировать взгляд. Уши заложило ещё после удара об стену, поэтому копу оставалось только гадать, что говорит идущий на него железный.

«Двигайся…»

Тай встал всего лишь в каком-то метре. До жути смешное расстояние. Железный всё ещё что-то говорил, никуда не торопился.

«Двигайся!»

Хвосты плавно поднялись вверх. Томо закрыл глаза и, глубоко вдохнув, превозмогая боль, замер совсем.

«Это всё? И вот здесь я умру? На какой-то свалке, среди обломков здания, в обнимку с трупом Ямаруты?» — ядовито усмехнулся мужчина, всё же открыв глаза и, к своему счастью, обнаружив за спиной Тая белобрысого.

Сора целился стальными конечностями точно в два искусственных позвонка шатена, но тот, в самый последний момент, услышав за спиной его приближение, успел извернуться, одним хвостом размахнувшись так широко, что даже попал по Соре. Бывший инструктор не обратил внимания на боль, но замер, прислушиваясь. По его щекам стекала прозрачная вязковатая жидкость, смешанная с кровью. Парню разрезало глаза.

Коп, поняв, что от подобной картины ему неожиданно резко захотелось расстаться с обедом, нашёл в себе силы и стал выбираться из-под груды камней, отвернув голову в сторону и сглатывая подступающую к горлу желчь.

Таблетка сделала своё дело, глаза восстановились быстро. Сора посмотрел на Тая ярко-жёлтыми глазами, в холодном взгляде которых не отражалось ровным счётом ничего. Ни гнева, ни разочарования, ни обиды, ни отчаяния, ни смирения. Ему будто бы было всё равно, кто перед ним стоит.

Беловолосый проигнорировал шипевшего от боли полицейского, считая его достаточно сильным, чтобы тот в данный момент мог обойтись без посторонней помощи, и стал надвигаться на Тая, уводя его в сторону от копа.

Драка продолжилась на хвостах. Томо, сев около уцелевшей стены и переводя дыхание, наблюдал, а точнее, Пытался уследить за движениями хвостов, но кроме солнечных бликов, отражающихся от железа, он ничего не разглядел. Слух резал свист и лязг металла, заставлявший морщиться от столь неприятных звуков.

За следующие сорок минут брюнет не успел только поспать, вполне уверенно и твёрдо встав на ноги и ища взглядом смертоносную парочку. За чуть больше, чем полчаса, железные полностью разрушили всю правую часть здания, на котором дрались изначально, затем перекинулись на соседнее, сделав одну из его стен похожей на дуршлаг, и в конце концов продолжили на земле. Сора неоднократно ломал кости, лишался рук — ноги он берёг, не брезгуя «сдать назад» и немного побегать — или ловил собой гигантские бетонные плиты, древние, поросшие мхом машины и вырванные из земли фонарные столбы. Действие таблетки Тая закончилось уже давно, поэтому парень, невзирая на многочисленные переломы и открытые рваные раны, продолжал драку. Однако количество ран, полученных Сорой, также имело свой вес. Регенерировать он сможет, но лишь в крайнем случае. Ему стоило беречь собственную жизнь чуточку трепетнее.

— Такими темпами они там до утра протанцуют, — фыркнул себе под нос коп, ощущая собственную бесполезность и решаясь на отважный шаг. Не обращая внимания на переломанные рёбра и сотрясение мозга, он спустился с крыши на первый этаж, а затем и вовсе вышел на улицу.

Сора всячески пытался изловить все четыре хвоста Тая и удержать их своими двумя, дабы оставшимися скрутить парня и лишить возможности двигаться, но это было не так просто. Беловолосый уже почти выдохся и еле соображал, что происходит, силой удерживая себя в сознании и стараясь закончить начатое, тогда как Тай из-за собственной злобы был переполнен энергией. Томо понял, чего добивается Сора, и решил спровоцировать Тая, отвлекая его на себя.

— Эй, жестянка! Ты меня не убил! Эй, я тут! Да-да, иди сюда, — старательно выкрикнул он, превозмогая жгучую боль в рёбрах.

Шатен задохнулся от ярости, начиная вырываться из хватки хвостов Соры, крича и откровенно ломая себе руки в попытке вырваться. Тай не мог дотянуться до копа хвостами, но он отчаянно рвался к нему, желая убить.

— Давай же! Слабо? Иди и убей меня!

— УБЬЮ!!! Я УБЬЮ ТЕБЯ, СУКА, СТОЛЬКО РАЗ, СКОЛЬКО ПОТРЕБУЕТСЯ! — взревел железный, таки отрывая собственные руки и кидаясь в сторону копа. Томо, ожидая подобного, остался стоять на месте, хотя всей душой желал рвануть прочь. Инстинкты вопили ему об опасности, но он стоял на месте. От проснувшихся, но подавляемых рефлексов сводило мышцы, но он стоял на месте.

Сора, не долго думая, последовал за Таем и, дождавшись, пока тот замахнётся хвостами для удара, скрутил их двумя своими хвостами, другими двумя обвивая тело и ноги парня и тем самым лишая его возможности сдвинуться с места. Тай обессиленно упал на колени, хотя всё ещё старался освободиться.

— Отпусти меня!!! Тварь! Тупая сука! Пусти!!! — он дёргался, но безрезультатно. Коп расслабленно выдохнул. — Сора! Пусти меня!

— Не пущу, — спокойно ответил парень, без проблем удерживая Тая, находящегося на последней стадии истерики. По его щекам градом полились слёзы, он ещё минут пять поливал грязью и Сору, и копа, и всё человечество, обвиняя жизнь в несправедливости и жестокости, продолжая попытки вырваться.

— Сора, ну хватит, пошутил, ну пусти, — отчаялся Тай, с трудом поворачивая голову к беловолосому и умоляюще прося того отпустить его. — Пожалуйста, Сора! Прошу! Прости меня! Прости! Это же я… Тай… Твой друг, ты помнишь? А, Сора?

— Нет, не помню, — холодно ответил железный, не проникшись игрой шатена. — Томо, у меня хвосты заняты, а он даже без рук сможет что-нибудь выкинуть. Я был бы весьма благодарен, если бы ты мне помог, — хмыкнул парень, глядя, как брюнет наблюдает за стенаниями железного. Так равнодушно, хоть и с детским интересом. Он будто смотрел не на человека.

— Сора! Не надо! Я не хочу умирать! Не хочу!!! — Тай разревелся в голос, окидывая наполненным страхом взглядом то железного позади себя, то копа, всё ещё надеясь, что те передумают. Но оба парня были предельно спокойны, ведь драка закончилась. Как только Тай оторвал себе руки, исход драки был предрешён. — Я не хочу…

Томо наклонился к стоящему на коленях железному и поднёс руку к его спине.

— Сора… Эй, слышишь… Я любил тебя… — послышался тихий всхлип Тая. Сора ничего не ответил. — Даже не смотря на то, что ты делаешь… Я и сейчас люблю…

Брюнет всё же произвёл три удара по позвонкам железного. Быстро, точно. Тай даже не сразу понял, что произошло. Громкий хруст ломающихся костей эхом отдавался в голове железного, проясняя мысли. Перед глазами потемнело, а сознание стало куда-то уплывать. И так легко на душе, так легко…

«Спасибо… Спасибо».

Томо поднялся на ноги, едва не потеряв равновесие из-за резкой жгучей боли в рёбрах, и посмотрел на Сору. Парень больше напоминал мраморное изваяние, лишь исполненное в виде человека. Коп хотел бы что-то сказать, но беловолосый вдруг свалился на колени, сплёвывая кровавые сгустки.

— Эй… Ямарута… — заволновался брюнет, подойдя к парню и начиная его тормошить. — Ямарута, блять!

— Мне… херово… — судорожно выдохнул железный, выблёвывая кровь и моментально бледнея.

— Я вижу, что тебе херово, и мне, между прочим, не лучше, но приди в себя! Мы что, зря сюда тащились? Сдохнуть тут решил?

Беловолосый поднял трясущуюся руку, дабы затормозить копа и что-то ответить, но силы покинули его слишком резко, и парень свалился на перепачканный кровью асфальт.

— Взрыв… как… ты…

Полицейский, не задумываясь, перевернул парня на спину и положил его голову к себе на колени, пытаясь заставить беловолосого посмотреть на него и привести в чувства.

— Нашёл, о чём спросить! Лучше скажи, как тебе помочь. Может у вас, железных, есть какие-то хитровыебанные способы быстро вернуть себе силы?

— Взрыв… объясни…

— В заброшках часто валяются баллоны с газом. Всё? Доволен? Теперь открывай моргала и поднимайся! — коп осторожно встряхнул парня, но тот лежал неподвижно, закрыв глаза и, кажется, почти перестав дышать. — Эй… — Томо нащупал на похолодевшей шее парня артерию и попытался отследить хотя бы самый слабый намёк на пульс, но и его не было. Брюнет решил, что от испуга просто не заметил, что сердечный ритм всё-таки есть и проверил ещё раз. Нет, его не было. — СОРА, НЕ СМЕЙ ДОХНУТЬ У МЕНЯ НА РУКАХ! — проорал он из последних сил, беря Ямаруту под руку и взваливая его себе на спину, кусая губы до крови от нестерпимой боли в рёбрах.

Есть только одно место, куда Томо мог отнести этого придурка и попытаться ему помочь.

====== Глава 14. Грин Трейн ======

Прошлое…

— Уезжаем! Быстро, твою мать!

Четверо парней резво запрыгнули в чёрный военный пикап, пятый сел за руль, и машина рванула с места, оставляя за собой облако пыли.

— Только бы не догнали, долбанные чудища, — шипел водитель, выкручивая руль до упора на резких поворотах, смахивая со лба пот и мысленно перебирая варианты доступных для отступления дорог.

В бою с железными они проиграли, причём вдобавок к этому потеряли много людей. Из ста двадцати выжило всего пятеро — они. Водителем был мужчина двадцати семи лет, все остальные — младше, намного младше. Рядом с ним сидел восемнадцатилетний, не менее перепуганный, но разительно отличающийся от остальных, парень. Спустя три месяца на войне с железными он всё ещё был жив, а это о чём-то да говорит. Молодой военный был хорошим стратегом, умел держать себя в руках и не паниковал. Боялся, как и все, но умело сдерживал страх. В отличие от него, трое парней, сидевших позади, мёртвой хваткой вцепились в поручни и еле сдерживали слёзы и крики ужаса. Осознание всего произошедшего пришло не сразу, а теперь оно буквально разрывало молодых военных изнутри. Но они живы, а этому нельзя было не радоваться.

— Хейз, как думаешь, по той дороге на горе проехать можно? — обратился водитель к парню, сидящему рядом с ним, кивая влево.

Тот судорожно выдохнул, от напряжения слишком крепко сжимая поручень, и пробормотал:

— Нет, из-за взрыва произошёл обвал, дорога завалена. А остальные дороги перекрыты железными, поэтому…

— Блять! — от обиды вперемешку со страхом мужчина скрипнул зубами. Ехать по грязи вместо дороги, да ещё и в лесистой местности было опасно, но другого выбора просто не было. Куда ехать дальше, если все пути отступления перекрыты? — Знаю! — вдруг встрепенулся водитель, выкручивая руль вправо. — По склону никого не должно быть! Опасно, конечно, но главное не свалиться вниз. Железных там точно не должно быть. В противном случае… — он кивнул на бардачок.

Брюнет пошарил в нём и выудил небольших размеров шарик, вполне умещающийся у него на ладони.

— Что это? — просипел он, протирая маленький экранчик на шарике и, в принципе, уже зная ответ.

— Взорвём этих ублюдков, — зло ухмыльнулся мужчина, прибавляя газу.

— Всех убили? — Сора кинул придирчивый взгляд в сторону железных, расхаживающих по местности и разглядывающих свежие трупы в попытках высмотреть кого-нибудь выжившего или воруя у мертвецов сигареты.

— Не… Там пятеро ссыкливых девок в тачку сиганули и смылись! Во-о-он туда поехали, — быдлятским тоном пояснил высокий паренёк, рукой показывающий направление и жующий при этом жвачку, удобно усевшись на спине мёртвого парня.

Сора проследил взглядом за рукой железного, посмотрев в сторону, в которую поехали военные. Он мысленно прикинул, есть ли вероятность того, что какая-нибудь из групп железных окажется там, и если нет, то, сколько сотен гневных слов в его адрес полетит со стороны старших, и, вздохнув, скомандовал:

— Я за ними, а вы зачистите территорию. Потом на базу. Поняли?

— Да, — дружно отозвались тридцать железных и затем разбрелись кто куда.

Сора неспешно дошёл до места, на котором стоял тот самый пикап. Он запомнил, как выглядят отпечатки шин этой шайтан-машины, и побежал в лес.

Из-за толстого слоя грязи понять, куда двинулись сбежавшие военные, было не трудно, так как следы шин отчётливо распознавалась на этой самой грязи, но Сора ни за что бы не догнал машину даже будучи железным. Нужно было понять, куда они поехали и, сократив собственный путь, подрезать пикап.

— Двадцать третья внизу, шестая — слева, наша — позади, десятая где-то в лесу, но далековато… — рассуждал мальчик вслух, оглядываясь по сторонам и создавая в голове что-то вроде карты, пытаясь понять, куда стоит двигаться. — По горе не проедут…, но пешком им нельзя… А справа только склон и река… Ну, конечно! — мальчишка рванул вперёд, ловко отталкивая ветки деревьев от себя и высвобождая два хвоста.

Где, если не по склону, могла проехать машина? И где, если не у реки, на свободной от леса местности, мог приземлиться вертолёт? Зря Сора сначала решил, что охватывать ту территорию бессмысленно, ведь эти пятеро всё-таки выжили и направлялись именно туда, где как раз никого из железных не было.

Мальчишка в спешке стал хвататься хвостами за дальние деревья, рывком отправляя себя в полёт на добрый десяток метров вперёд, что значительно ускоряло его и приближало к склону. Уже через минуту железный увидел просветы между самыми дальними деревьями, а это означало, что он практически добрался до склона.

Пикап стремительно приближался к тому месту, где его должен был подрезать мальчишка. Сора, побеспокоившись, что не успеет и, зацепившись хвостами за последние два дерева, особенно сильно «катапультировал» себя вперёд.

— Хейз, осторожно!!! — из последних сил выкрикнул водитель, хватая парня за плечо и притягивая его к себе, тем самым уберегая его голову от смертельного поцелуя с ногой железного. Мощный удар с правого бока оглушил сидящих в пикапе военных. Машина накренилась в сторону крутого обрыва и с громким скрежетом таки сорвалась вниз.

Сора, тенью свисая с обрыва и плавно двигая хвостами в воздухе, внимательно следил за тем, как машина кубарем катится по склону, подскакивает вверх на огромных камнях и в итоге с грохотом падает на берег речушки. Мальчишке стоило убедиться, что уж теперь-то умерли все, поэтому он, скользя по склону, словно сёрфер по воде, спустился к пикапу.

«Восстановлению не подлежит», — хмыкнул он, не без интереса разглядывая машину, которую скомкало, словно бумагу. Из-под неё разлилась небольшая лужа бензина. Троих парней, до этого сидевших в кузове, буквально размазало по склону, а водитель неподвижно лежал внутри раздолбанной машины. Сора проверил его пульс и, на всякий случай, перерезал ему горло хвостом. Затем он обошёл пикап с другой стороны и заметил, что с местом около водителя никого нет, но в небольшой лужице из крови лежит чья-то рука, оторванная по локоть.

— Интересно, — выдохнул мальчик сквозь железную маску, ткнув свою находку пальцем. — Очень интересно, — повторил он, нахмурившись и невольно прислушиваясь. И, похоже, не зря. До Соры донёсся чей-то хрип сзади. Железный обернулся и увидел молодого парня, сидевшего у склона и заканчивающего накладывать жгут на собственную руку — или, точнее, на то, что от неё осталось.

Брюнет почувствовал на себе заинтересованный взгляд и дёрнулся. Мальчик всё ещё сидел на корточках рядом с пикапом, но отказать себе в разглядывании подростка не смог. Тот, в свою очередь, будто ждал, когда же железный решит его убить, но, как оказалось, это был всё тот же гипнотический транс при виде хвостов мальчика. Брюнет мотнул головой, приходя в себя, и, опираясь левой рукой на стену и скрипя зубами от боли, попытался встать.

«Видимо, ему руку машиной придавило. Да так, что та оторвалась, — пришёл к выводу Сора, вставая и делая шаг в сторону военного. — Молодой ещё. На пару лет старше меня. Живучий парень, однако».

Брюнет, тяжело и хрипло дыша, упёрся спиной в стену, шаря уцелевшей, но предательски дрожащей рукой по карманам и ища заветный шарик. Ему казалось, что он уже не выживет, а потому лучше заберёт этого крысёныша вместе с собой.

— Это ищешь? — голос железного отличался скрежетом металла, что только устрашало его звучание. Но ещё страшнее — когда детский голос пропитан железом, отвратительным устрашающим скрежетом. Любого, кто сталкивался с подобным впервые, ужас пробирал до костей, а волосы на затылке вставали дыбом. Но, как говорят, человек способен привыкнуть ко всему.

Брюнет вздрогнул и посмотрел на мальчика, подбрасывающего шарик вверх над собой и ловящего его той же ладонью.

— Вот же мразь, — выплюнул парень, кашляя кровью на землю. Неужели у него ничего нет против этого железного? Что он может ему сделать? Да ещё и с одной рукой. Смех, да и только.

Сора выбросил довольно тяжёлый шарик в речку, засунул руки в карманы штанов и сделал ещё один шаг в сторону военного. Брюнет вспомнил, что у него есть нож, сделанный из того же сплава, что и хвосты мальчика, вот только… разве от этого будет какой-то толк? Он не смог бы двигаться быстрее хвостов железного, хоть ты тресни. Но если он хотя бы не попробует, то умрёт, позорно прижатый к стене.

Хоть парню и хотелось в голос рассмеяться из-за абсурдности собственных мыслей, но он сдержался и, невзирая на большую кровопотерю и плывущее сознание, достал из-за спины большой нож и тихо усмехнулся. Беловолосый не остановился, продолжая медленно надвигаться на военного. Когда расстояние сократилось до метра, подросток, глубоко вдохнув, предпринял попытку воткнуть нож в живот мальчика, ибо его длинны вполне хватило бы, чтобы попасть по позвонкам и вывести их из строя. Мальчик легко увернулся, а затем, присев на корточки, взял парня под колено и с силой дёрнул его на себя, заставляя военного упасть туда, где он до этого накладывал себе жгут.

— Играешь со мной… маленькая сволочь? Только не говори, что… убивать передумал, а то я… расплачусь от счастья, — сдавленно прохрипел брюнет, сверля беловолосого взглядом. Он впервые видел железного так близко, но сейчас был не самый подходящий момент, чтобы восторгаться его блестящей серебряным цветом маске или хвостам, до которых можно было дотянутся рукой. Одной единственной рукой.

— Послушай, — выдохнул мальчик после недолгого напряжённого молчания, в ходе которого он что-то обдумывал и решал для себя. — Я не из тех, кто ловит кайф от убийств, но я и не герой, который смог бы прекратить всё это. Но помочь могу. Даже я на что-то годен, — Сора взял нож парня и вложил его тому в руку, крепко сжимая его в своих ладонях и пристально глядя подростку в глаза. — Попробуй жить дальше.

На его последних словах сознание стремительно покидало брюнета, но он запомнил сказанное и, прежде чем отключиться, успел слабо кивнуть. Он не понял, зачем это сделал, но главным для него было то, что мальчик его оставил.

— Ты бредил.

— Да? — парню не интересно.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Это хорошо, — выдавил седой мужчина сухую улыбку, хотя он отчётливо понимал, что вместо «нормально» должно было прозвучать «никак». Парень вообще не желал кого-либо сейчас видеть, сгорбленно сидя в кровати и буравя взглядом блеклых карих глаз одеяло. — Есть какие-нибудь жалобы, Томо? — мужчина старался быть предельно осторожным.

— Нет.

Доктор вздохнул.

— Когда мне присобачили Это? — парень посмотрел на протезированную правую ладонь. Врач ясно различил в голосе брюнета нотки подавляемого гнева.

— Когда ты был без сознания, — честно ответил мужчина, также рассматривая протез руки.

— Кто дал право?

— А ты хотел бы остаться без руки совсем?

— На подобное нужно было моё согласие…

— А как бы ты дал согласие, будучи без сознания?! Мне очень интересно это знать! — цинично заметил врач, рассмеявшись. Но веселье его покинуло сразу, как только Томо кинул на него злой взгляд. — И кстати говоря…

— Что ещё?

— Я тебя сегодня покину.

— Очень на это надеюсь.

— В том смысле, что насовсем. Твоим врачом будет кое-кто другой. Я ухожу на пенсию, так сказать.

— О как… Кто же мне Вас заменит? — усмехнулся брюнет, на самом деле не особо заинтересовавшись этой информацией.

— Она, — кивнул мужчина в сторону двери, из которой через секунду вышла высокая зеленоволосая девушка в чёрной рваной футболке, накинутом поверх неё белом врачебном халате, в потёртых чёрных джинсах и кедах. Изо рта у неё торчала зубочистка, а по палате уже через минуту распространился стойкий запах перегара, выветрить который надо будет ещё постараться.

— Ахуеть, — хмыкнул Томо, без стеснения разглядывая девушку с ног до головы и морщась от резкого запаха, ударившего в нос. — А-ху-еть, — повторил он по слогам, не слишком-то обрадовавшись.

— Её зовут Грин Трейн. Она очень хороший врач, пусть ей всего лишь девятнадцать и она слегка чудаковата, но…

— Только слегка? — продолжал фыркать парень.

— Хлеборезку прикрой, кисуль, я могу тебя лечить, а могу и калечить, — развязным полупьяным голосом предупредила девушка, сунув руки в карманы халата и перекатывая зубочистку по бледным губам. Три чёрных колечка в брови и одно в носу девушки Томо заметил в первую очередь, но, из-за длинных токсично-зелёных волос мадмуазель, он не сразу разглядел несколько десятков украшений и на ушах.

— Я, пожалуй, оставлю вас. Знакомьтесь… — пробормотал мужчина, понимая, что эти двое друг другу мгновенно не понравились. Между ними едва молнии не сверкали. Он быстро ретировался с территории палаты в коридор, оставляя подростков наедине.

Девушка тут же заняла место на стуле, на котором сидел седой врач, вальяжно усевшись на нём и широко расставив ноги. Парень сник и вздохнул, вновь переключая внимание на протез руки. Грин изучала парня взглядом помутневших — из-за значительной дозы горячительных напитков — зелёных глаз, грызя зубочистку и начиная этим бесить Томо. Следующие несколько минут он сдержанно молчал, стараясь не обращать на дерзкую бабищу внимания, но давалось ему это с большим трудом.

— Какой умник дал тебе лицензию врача? — ядовито усмехнулся парень, не выдержав.

— А нахуй она мне? — удивилась девушка. — Я — подпольный врач, здесь я чисто из-за связей.

— И как тебя подпускают к живым? Ты, походу, больше по мертвецам тащишься.

— А то. Продолжишь базарить в том же духе, станешь таковым, — в тон ему ответила Грин, размяв шею. Томо поморщился от усилившегося запаха перегара, на что девушка, довольная собой, улыбнулась. — Вообще-то мне сказали, что я буду работать с чуваком, который от железного пизды получил, а это всяко интереснее, чем просто в трупах ковыряться или кости кому-то вправлять. Я и прихерачила тебе эту малышку, — девушка кивнула на протез Томо. — Не благодари.

— И не буду, — мгновенно отреагировал парень, мрачным взглядом посмотрев на неформала. — Он сделан из того железа, да?

— Правильно. А если точнее, он сделан из переплавленных позвонков железных. Считай, что твоя рука сделана из твоих же трофеев! Правда круто? Кто ещё может таким похвастаться? — начала откровенно издеваться Грин, ведь Томо явно не был рад факту того, что искусственная рука сделана из того сплава. Но после её слов он и вовсе побледнел, а во рту у парня пересохло.

— Как это?

— Я переплавила их, — хмыкнула врач, накручивая на указательный палец зелёную прядку волос. — Я же говорю, я подпольный врач, а значит, у меня полная свобода! Я сама выбираю себе работу. А ещё у меня много разных хобби, так что я могу себе позволить переплавить позвонки железных и делать из них что-нибудь вроде этого. И да, как-то раз я вскрывала железного, ковырялась в позвонках, в искусственно выращенных ими же нервах… Позже увлеклась и вскрывала каждого из них, кого мне притаскивали потом. А ещё позже мне дали доступ абсолютно ко всему, что здесь есть. А ты думал, вы их трупы просто утилизируете? — спросила она, видя, как округляются глаза брюнета. — Короче, это, — она ткнула пальцем на протез, — моя работа. Его не сломать и не раздробить, он будет эффективен против железных.

— И он сделан из них же… — обречённо выдохнул Томо, сжимая и разжимая протезированную ладонь.

— Заладил! Да! Из них же! Живи теперь с этим!

«Попробуй жить дальше», — прозвенело в его голове, заставляя поморщиться. Брюнет глубоко вдохнул, будто собираясь с силами. Моральными, вероятно, так как физические ему сейчас ни к чему. Из постели раньше срока всё равно не выпустят.

— Тебе осталось только кожу на него натянуть и…

— Не надо.

— Чего?

— Она не нужна. Пусть будет так.

— Э-э-э… Твоё дело, конечно, но почему нет?

— Не хочу забывать кое-что.

— А-а-а, ваниль всякая, да? — раздосадовано пробубнила девушка, но, так и не услышав ответа, вздохнула и встала со стула, выпрямляя спину. — Короче, браток, выпишу тебе парочку лекарств и снотворное на случай, если будешь плохо спать. А то у вас, тех, кто дрался с железным, это частое явление. Проваляешься здесь месяц, потом гуляй. Понял?

— Ага, — отстранённо ответил Томо, думая о чём-то своём. Когда девушка была уже около дверей, он неожиданно даже для самого себя окликнул её:

— Грин! Я… это… — он мотнул протезом, замявшись. — Ну…

— Не за что, — улыбнулась девушка и, сладко зевнув, вышла.

Настоящее…

— Помогите ему, — прохрипел Томо, переступая порог магазина и обессилено падая на колени. Мужчина не дал Соре упасть со своей спины, придерживая его протезированной рукой, сам корчась от боли.

— Что с ним такое?! А что с тобой?! Ёб твою мать! — обеспокоенный старик тут же подскочил к полицейскому, мельком оглядывая еле живого Ямаруту и подхватывая его на руки. — Дети! Не стойте столбом! — выкрикнул он, вырывая Анемон и Роши из оцепенения. Те стушевались, прекращая просто разглядывать перепачканных в крови и грязи парней в рваной одежде, и, подбежав к копу, помогли ему встать на ноги.

Старик не успел даже подумать о том, что в его возрасте таскать на руках такую тяжесть может быть чревато, но радикулит или грыжа — последнее, что его волновало. Он осторожно, почти бережно, опустил Сору на кровать и вгляделся в его мертвенно-бледное лицо. Внутри будто что-то завыло, взмолилось о том, чтобы этот наглый хитрый лис выжил, но мужчина лишь глубоко вздохнул, сжимая кулаки, и взял себя в руки. Паника сейчас будет лишней.

Напротив кровати послышался глухой стук, и старик едва не подскочил на месте, подняв взгляд. Это Томо устало свалился на стул, съехав по нему немного вниз и откидывая голову назад, хрипло дыша. Дети хранили молчание, стоя в стороне и украдкой поглядывая на почти не дышащего Ямаруту.

— Он же не…

— Тихо, — коп поднял ладонь, Приказывая старику замолчать. — Ему помогут, — процедил мужчина, поморщившись. Каждый вздох давался ему тяжело и сопровождался жгучей болью в груди.

— Кто? — вместо старика продолжила Анемон.

— Я, — в комнате раздался грубый хрипловатый женский голос, привлёкший внимание старика и детей к своей обладательнице. Девушка с токсично-зелёными волосами, такими же глазами, в рваной мятой чёрной одежде и накинутом поверх неё белом врачебном халате, спокойно и по-свойски прошла в комнату, в упор глядя на Томо.

— А Вы ещё кт…

— Врач я, блять, по халату не видно? А ты, гавно, что натворил на этот раз? И долго мне тебя с того света вытаскивать? — взорвалась девушка, с особым усердием закатав рукава и надевая тонкие резиновые белые перчатки. Она грубо схватила брюнета за подбородок и повернула его голову сначала в одну сторону, затем в другую, вглядываясь в его глаза. — Наркоту эту ебаную не пил, правильно?

— Не пил, — выдохнул он, уже давно привыкнув к причудам этой мадамы. Сейчас ей уже целых двадцать девять лет, а она осталась прежней как по характеру, так и внешне. Да и аромат перегара был таким же стойким, судя по тому, как Анемон поморщилась, принюхиваясь, а парень в очках буквально позеленел.

Грин в своё время едва не воткнула брюнету скальпель в черепушку за то, что тот принимал некий врачебный наркотик. Он являлся аналогом таблеток железных, но действовал только на обычных людей. Появился он всего пару лет назад, но уже стал известен благодаря своим свойствам. Примесей в этом аналоге всегда было достаточно, а последствия применения этих таблеток были слишком плачевными. Если человек с ними переборщит, решив быстренько залечить серьёзные раны, организм может не справиться с избытком такого лекарства, и регенерировать начнут не только повреждённые клетки, но и здоровые. Их беспорядочное деление приводило к тому, что человек превращался в огромную бесформенную мясистую массу, а если препарата было слишком уж много, то эта самая масса — она же человек — взрывалась, оставляя после себя множество ошмётков и гигантские чёрно-красные пятна. Вернуть же «мясистую массу» обратно в человеческий облик было уже невозможно, к тому же, само «превращение» проходило стремительно быстро, а потому и невероятно болезненно. Человек мучился, чувствуя себя так, будто он находился внутри взрыва и каждую клетку его тела разрывает на части. Аналог был хорош, потому как у простых людей без железного устройства в спине могли отрастать утраченные конечности, вот только был в этом ещё один минус: отрастать могли только те части тела, которых человек лишился недавно. Если утрата конечности произошла уже давно, а рана зажила, то вещество не распознавало отсутствие части тела, а потому она не могла отрасти заново. Правда, если человек употребил слишком мало этого препарата, то его раны могли затянуться не до конца. Но лучше уж так, чем быть взорванным.

Эту чудо-вещицу изобрели врачи, подобные Грин, опираясь лишь на доступную информацию о таблетках железных, и сделали они это, дабы приблизить регенеративную способность людей к той, что была у железных. Трейн, досконально изучив аналог, уже заранее знала о неприятных последствиях, а лицезрев их воочию, запретила Томо использовать данное «лекарство». С появлением безымянной полиции сомнительные пилюли назначали именно ей, как один из способов противостоять железным, а уже затем их можно было купить в любой аптеке. Вот только нужную дозировку выявить было слишком тяжело, следовательно, встал вопрос о запрете производства и распространения данных таблеток. Подпольные врачи, чьим детищем являлся аналог, настояли на том, чтобы им позволили лекарство доработать, и никто с этим спорить особо не стал, позволив это. Таблетки такого рода в полиции всё же имели место быть, вот только признаваться в том никто не хотел.

Грин, тем временем, выпрямилась, окинула Томо колючим взглядом и, выплюнув зубочистку куда-то на пол, вздохнула:

— Сотрясение и парочка сломанных рёбрышек. Что ещё? — ядовито ухмыльнулась девушка, доставая из-под врачебного халата маленький пакетик с белым порошком. Уместны ли здесь шутки про наркотики? А шутки ли это будут?

— Тебе виднее, — пробормотал коп вяло, не имея никаких физических сил злиться на Грин. — Лечить меня будешь или ещё поболтаем? А ещё этим займись, — кивнул он на беловолосого парня, лежащего на кровати.

— Подождёт, — фыркнула она, высыпая часть содержимого пакетика в урну, а остальную часть отдав вместе с пакетиком мужчине. Она сама расстегнула копу рубашку и стала осматривать грудную клетку, изредка прикасаясь к местам переломов, а затем вновь выпрямилась. — Вправлять ничего не нужно, глотай пилюлю.

Томо высыпал содержимое пакетика на язык, а затем, поморщившись от странного привкуса, проглотил. Через минуту он смог вдохнуть полной грудью без этой порядком надоевшей боли.

— Что это? — решил он спросить ради приличия.

— Репликаторы, если проще, — ухмыльнулась девушка. — Улучшенный аналог таблеток железных. Сама сделала. Хотя ещё не доработала… Но это всё же лучше, чем ничего.

— Подробностей знать не хочу. Лучше бы ты сделала что-нибудь с этим придурком, — Томо вновь кивнул на Сору, и девушка незаинтересованно окинула того взглядом.

— А с ним что?

— Он железный.

— Так какого хуя ты молчал?! Вокруг тебя, как фея, порхала тут, а надо было сразу к нему идти! Ничего, лапочка, я здесь, — защебетала Трейн, подскочив к кровати парня и начиная поглаживать его по белым волосам, разглядывая уже более детально.

— Без фанатизма, — зло прорычал брюнет, которому не пришлись по душе действия девушки.

Дети уже давно ретировались из комнаты, не выдержав запаха перегара, а старик ловко изображал статую, стоя около двери и молча наблюдая происходящее перед ним.

Грин повернулась к копу и хитро улыбнулась.

— Не волнуйся за своего мальчика, никто его у тебя не отнимет, — промурлыкала она.

— Делом займись, Трейн.

— Злюка какая, а, — расстроилась девушка, без особых усилий переворачивая беловолосого на живот. — Он таблетки принимал?

— Да.

— Странно, почему же…

— Простите, а что Вы с ним будете делать? — всё-таки поинтересовался хозяин магазина, испытующе глядя на врача и не до конца понимая, чем она может помочь его железному работнику.

— Бля! Напугал! Ох, ёпт, — тихо выдохнула она, схватившись за футболку районе сердца. — Ты его папаша или кто? Хотя вряд ли, никто из них своих родителей не помнит или не знает, — сама ответив на свой вопрос, девушка уже стаскивала с железного свитшот. Коп сверлил мадам взглядом, стараясь убедить себя в том, что девушка выполняет свою работу, а не просто так лапает парня. — Железные никогда не болеют и не могут чувствовать себя Плохо, если принимают таблетки, и если те действуют. Их таблетки работают таким образом, что вирус ещё не успел ничего сделать, а уже оказался повержен. Так же и с ранами: они только образовались — и уже моментально исцелились. И всё это благодаря штуке, которая находится здесь, — она положила ладонь немного выше поясницы Соры. — И если он, съев таблетку, находится в таком состоянии, значит проблема кроется в позвонках.

— Погоди! А если их работа нарушена, он умрёт? — встревожился старик сильнее прежнего.

— Естественно, — кивнула Грин. — Если разорвались некоторые нервы или позвонки немного сдвинулись с места, я могу это исправить. Но если они отломились от остальной части позвоночника, то вызывайте катафалк.

— Как много ты знаешь о железных? — просипел старик, находясь в крайней степени удивления. Девушка обезоруживающе улыбнулась.

— Гораздо больше, чем кто-либо ещё.

То, что происходило в течение следующих двух часов, не поддавалось никакому объяснению со стороны старика. Он так сильно переживал за Ямаруту, что, в какой-то момент не выдержав, покинул помещение и припал к бутылке виски.

Сначала Грин не смогла ничего сделать с позвонками железного — стоило ей поднести скальпель к спине парня и оставить на ней даже не порез, а маленькую царапинку, как хвосты, разрывая ткани, вырывались наружу и нацеливались на девушку, готовясь атаковать. И всё это притом, что он находился без сознания!

— Он слишком хорошо отточил свою защиту, зараза такая, — насупилась девушка и стала успокаивать Сору, неразборчиво для Томо что-то нашёптывая ему на ухо. Хвосты через какое-то время медленно ушли обратно в тело парня, предоставляя Грин возможность вылечить настрадавшегося железного.

Девушка вновь провела острым скальпелем чуть выше поясницы парня, аккурат вдоль позвоночника. Хвосты не вырвались наружу. Отлично, значит, железный почуял, что реальной угрозы для его жизни нет.

Грин стойко игнорировала уже давно существующие лазеры, больше доверяя именно скальпелю и своим прямым рукам. По её мнению, лазер был непрактичен.

Разрезав спину Соры, девушка откуда-то вытащила зажимы, ватки и ещё кучу всего. Дорвавшись-таки до двух искусственных позвонков, Грин проверила их положение. Не шатались. Значит, порвались нервы. Девушка вздохнула, приготовившись к поискам. Самое плачевное в порванных нервах было даже не то, что их невозможно разглядеть невооруженным глазом, а то, что порваться они могли не рядом с позвонками, а рядом с мозгом, подобная операция на котором являлась куда более сложной штукой. Благо, у Трейн за ухом была тонкая серая пластина, которая могла помочь ей разглядеть нервы и понять, где разрыв. Перед левым глазом девушки развернулся маленький полупрозрачный зелёный экранчик, с помощью которого можно было без проблем разглядеть искусственные нервы железного. Грин потратила полчаса на то, чтобы осмотреть каждую часть позвонков, ища разрыв нервов и, наконец, нашла его, обрадовавшись тому, что лезть к парню в мозг за этим же не придётся. Нервы припаивались друг другу только специальным лазером, поэтому девушка, с явным недовольством, достала небольшой, похожий на лазерную указку, инструмент, и быстро соединила нервы. На всё про всё у неё ушёл час, и большую часть этого времени заняли поиски разрыва.

— Что-то как-то пиздец, — устало выдохнула Трейн, отойдя от кровати железного.

Пока длилась сия процедура, Сора морщился от боли, рычал в подушку и иногда сильно брыкался, заставив врача изрядно попотеть, но в сознание так и не пришёл.

— Жить будет? — коп всё это время будто сидел на иголках, пытаясь скрыть собственное волнение.

— Конечно, — кивнула она. — Вот только…

— Только что?

— Их позвонки не долговечны. Это же механизм, его иногда нужно латать, чинить или вообще заменять, — вздохнула Грин, склонив голову вбок. — И срок его позвонков истекает.

— Как это истекает?! — брюнет вдруг оказался рядом с девушкой и, схватив её за ворот халата, приподнял её над собой, испепеляя злым взглядом.

Грин даже не подумала испугаться, лишь разведя руками.

— Такое рано или поздно должно было случиться. На данный момент фактический срок его жизни — год, может, полгода.

— Полгода, значит? — повторил Томо, отпуская девушку. То есть, через год, а может и полгода, это белобрысое чудовище умрёт? Просто из-за устаревшей, барахлящей железки в позвоночнике? Немыслимо. — А продлить его срок жизни что-нибудь сможет?

— Ну, если прикинуть, то да. Новые позвонки. Без них его организм уже не сможет нормально функционировать, а нервы, оставшиеся без механизма позвонков, умрут и положат начало разложению. Интоксикация, все дела. Но, Томо, это невозможно.

— С чего ты взяла? — процедил он сквозь зубы, сжав ладони в кулаки.

— Новые позвонки надо будет срастить со старыми нервами, а это очень сложно сделать и не факт, что они приживутся. Это всё равно, что неправильно подобранная донорская кровь. Отторжение его убьёт, — Грин положила руку на плечо копа, продолжив уже тише. — С этим ничего не поделать, Хейз. Поэтому не теряй времени попусту. У вас обоих нелёгкая судьба, но вы можете помочь друг другу её скрасить. Конечно, у вас, похоже, агрессивные отношения, но всё-таки.

Томо осёкся, осознав, как вёл себя минуту назад.

— Не собираюсь я с ним…

— Томо, перестань. Не мне будешь сказки расска…

Грин прервал протяжный хриплый болезненный стон Соры. Коп и врач, не поняв, что случилось, сначала просто посмотрели на парня, но увидев, как тот мечется в кровати, будто упав на горящие угли, бросились к нему, предпринимая попытки привести его в чувство. Бесполезно. Парень начал истошно кричать, пугая и без того взволнованных его состоянием Грин и Томо, и отчаянно пытался ухватиться за что-нибудь.

— Что с ним происходит?.. — еле выдавил из себя Охотник, бледнея и совершенно не зная, что делать. Девушка быстро закрыла дверь в комнату и вернулась к кровати. Подобное она видит, можно сказать, в первый раз…

— Отойди от него.

— Что?

— Отойди, говорю. Это паническая атака, но не совсем обычная. Должно само закончиться, — нахмурилась девушка.

Коп, не смея сомневаться в столь опытном человеке, переборол себя и смиренно отошёл от железного. Неожиданно для самого себя, Томо понял, что ему было ужасно тяжело наблюдать за агонизирующим Сорой. Он почувствовал себя жалким.

Потому что не мог помочь этому железному.

Потому что не мог продлить его жизнь.

Потому что не мог прекратить то, что происходит сейчас.

«Бесполезный коп», — пронеслось в голове брюнета, после чего по комнате раздался очередной душераздирающий крик железного, срывающий ему голос.

Трейн хладнокровно наблюдала за муками беловолосого, изучая его взглядом и делая мысленные пометки. И, нет, от собственного равнодушия ей было не противно.

Следующие полчаса казались каким-то кошмаром. Комнату наполняли крики и болезненные стоны железного, иногда смешанные с какими-то короткими фразами. Сора будто бы из последних сил пытался освободиться от чего-то, задыхался, плакал, вновь и вновь срывая голос, царапая себе лицо, шею, вырывая клоки волос со светлой головы, высвобождая хвосты и начиная бить ими кровать и, в том числе, самого себя. Раны заживали, но всё это раз за разом повторялось. Больше всего Томо хотелось, чтобы всё это закончилось, в момент, когда железный издал протяжный вой, напоминающий вой смертельно раненого зверя. И будто бы услышав мысли брюнета, Ямарута затих.

— Кажется, всё, — расслабленно выдохнула врач, взглядом оценивая состояние железного.

— Что это было? — холодно спросил коп, сверля девушку взглядом. От такого тона даже она поёжилась.

— Трудно сказать, — честно призналась она. — Скорее всего, это что-то психологическое. Сам у него спроси, что он видел, — Грин кивнула на Сору и направилась к двери, в которую в течение всего этого времени, на удивление, никто не долбился в попытках узнать, что творится в комнате. — Счёт за услуги вышлю лично тебе, а то из-за кругленькой суммы в участке будут вопросы, Кого же я лечила, — хмыкнула девушка и, не дожидаясь ответа Томо, ушла.

Мужчина пропустил это мимо ушей и просидел рядом с парнем ещё полчаса, прежде чем тот начал просыпаться. Брюнет не отказал себе в детальном разглядывании голого торса парня и отметил, что у него с Сорой очень похожие типы телосложения, только сам Томо был выше и шире белобрысого. Ему это даже нравилось, вот только лапать замученного парня брюнет не стал, просто смотрел.

Железный то и дело жмурился, дёргался или фыркал сквозь сон, на что полицейский беспокойно реагировал, вздрагивая и мысленно молясь, чтобы так называемая паническая атака не повторилась.

Сора таки разлепил глаза и выдохнул удивлённое, но сонное: «Ого», — увидев перед собой брюнета. Тот в упор смотрел на парня, казалось бы, будто собираясь его ударить.

— Поговорить не хочешь? — сдержанно процедил полицейский, мило улыбаясь.

«Мило? Мило?! Мило, как типичный МАНЬЯК!» — простонал внутри собственной головы железный, не предпринимая попыток подняться с кровати.

— Ну, давай поговорим, почему бы и нет, — буркнул парень, отводя глаза.

Томо хотел бы узнать, в курсе ли Сора о своём сроке жизни, хотя, предчувствие было такое, будто железный знал об этом уже давно. Хейз также хотел бы узнать, что движет белобрысым, зачем ему сохранять хорошие отношения с полицией, молодым робототехником и людьми в общем. Нет, всё это точно не из-за того, что Сора хотел бы жить, как обычный человек. У него была цель. Причина. Вряд ли эта причина была в Тае, но она точно была связана с железными, коп это понимал.

Коп теперь также понимал, почему Сора не спит по ночам. Дело не в его желании узнавать что-то новое, нет. Об этом увлечении парня копу поведали дети. Парень страдал такими паническими атаками постоянно, поэтому в неделю спал всего несколько часов. Правда теперь Охотнику было не слишком интересно, что в такой момент Сора видел в столь тревожном сне. А то, как белобрысый сейчас отводит глаза, говорит о том, что он знает, что Томо наблюдал за ним, видел, что творилось с Ямарутой. То есть, по мнению Соры, коп видел слишком много, из-за чего железному было сейчас неловко или даже стыдно.

— Сегодня вечером вспомнил кое-что, — брюнет решил узнать у железного то, что ему было интереснее больше всего на данный момент. Реакцию. — Я вспомнил, кто лишил меня руки.

— Мне не интересно, — закатил глаза беловолосый, но Томо не обратил на его слова внимания.

— Жестянка, — ухмыльнулся брюнет, — это ты сделал.

— Не смешно, — фыркнул тот, слабо веря услышанному.

— А я и не шучу.

Сора тяжело вздохнул.

— Допустим. И что? Хочешь отомстить? Вперёд и с песней! — парень даже руку поперек бёдер копа положил, говоря абсолютно серьёзно. — Только расстрою сразу — я этого никогда не вспомню даже если ты не действительно не шутишь, так что извини.

— Не вспомнишь?

— Э-э-э…

— Ну-ка поподробнее.

— Ну… я…

— Ямарута, — коп был сдержан, но одарил парня таким взглядом, от которого беловолосый почувствовал что-то странное. Такое далёкое и давно забытое.

Страх?

— Уходи, — просипел Сора спустя минуту, вжавшись в кровать.

— Почему это? — Томо не сдержал победной ухмылки. — Неужто боишься?

— Нет, — соврал беловолосый, затравленно смотря на брюнета исподлобья. Тот, пожав плечами, демонстративно встал с кровати парня и направился к выходу. — Хотя, нет, стой! Я… боюсь.

Коп повернулся к нему, изогнув бровь.

— Хм, и чего же?

— Кого, — вяло улыбнулся парень. Томо без труда понял, что Сора имеет ввиду самого копа, но сказать что-либо ему не дали. — Вернись, — железный отодвинулся, освобождая чуть больше места на кровати для копа. — Расскажу, что знаю, и, может быть, в дальнейшем тебе это поможет. Мы ведь вместе работаем, так? — в голосе парня звучала определённая лукавость, и брюнет насторожился, не торопясь подходя к кровати парня. Когда Хейз подошёл достаточно близко, Сора схватил его за запястье и притянул к себе, заставляя наклониться, и еле слышно зашептал ему прямо на ухо:

— Цена бессмертия железных… Знаешь, это жестоко, — железный тихо усмехнулся, щекоча кончиком носа висок мужчины. — Да, у нас отрастают конечности. Даже головы. Вот тут самое интересное. Как думаешь, что будет, если отрубить железному голову? Она отрастёт, правильно. С учётом того, что он принял таблетку до этого. Так вот, она отрастёт… Но будет ли это его голова? Его разум? Память? Нет. Тогда железный, у которого отрастёт новая голова, по интеллекту и уровню развития должен быть младенцем, способным только есть, спать и ковыряться в носу. То есть, такого железного пришлось бы заново всему обучать.

Сопротивляться? Томо даже и не думал об этом. Он, конечно, обалдел от того, что делал беловолосый, но услышав его шёпот, при этом чувствуя, что парень всё ещё держит его за руку, плотно прижимая её к себе и не давая копу отстраниться, брюнет будто впал в какой-то расслабляющий транс. Голос железного казался до странного… приятным.

— Но это каким-то образом обошли? — всё же спросил Томо более хриплым, чем обычно, голосом.

— Верно, — выдохнул железный, намеренно растягивая гласные. — В этих позвонках есть что-то вроде флэшки, которая, на протяжении всей жизни железного, копирует всю информацию его мозга себе. То есть, вообще всю. Информацию о носителе — самом железном: его характере, обычной манере поведения, любые его предпочтения в еде, сексе, хобби и прочем. И всю информацию, полученную железным в течении жизни: что с ним происходило, с кем он тогда был, что изучал, словарный запас и так далее. Если железному отрубить голову, то вся информация с этой флэшки закачивается в новый мозг, и только по этой причине железный, как человек, считается тем же, что и до обезглавливания. Но это не так, — Сора, будто сам пьянея от того, что делает, еле ощутимо прикусил мочку уха брюнета и, услышав, как шумно вдохнул мужчина, и почувствовав, как тот напрягся, улыбнулся и продолжил. — Идеальных флэшек не бывает. В мозгу у человека слишком много информации, чтобы какая-то флэшка могла запомнить Всё без исключения.

— Получается, — Томо облизнул пересохшие губы, — тебе отрубали голову?

— Именно, — парень снова стал растягивать гласные, свободной рукой зарывшись в чёрные волосы копа и начиная гладить его так, будто старался успокоить. Или он так, скорее всего, извинялся. — Мне отрубили голову всего один раз. Это было за пару месяцев до того, как нас упекли в «дыры». До этого я иногда, так сказать, спасал простых людей и военных, не убивая их, а отпуская. Их лица я обещал себе не запоминать, но вот тех, кого убил, я помню. Каждого, — добавил он ещё тише. — Раз ты до сих пор жив, но лишился из-за меня руки, значит, я тебя отпустил. Мои позвонки скопировали моё желание запоминать и не запоминать определённых людей, поэтому после того, как я лишился головы, я стал другим человеком в прямом смысле. Если говорить в процентах, то я тот Сора, которого ты встретил примерно одиннадцать лет назад, лишь на девяносто процентов из ста. Остальную информацию обо мне позвонки запомнить не смогли в силу своей несовершенности. Я плохо помню, каким был раньше, именно из-за этого. И тебя я… тоже не помню, — парень продолжал гладить Томо по волосам, крепко сжимая его собственную, здоровую руку. Он намеренно не смотрел ему в глаза.

Страх.

— Вот как, — произнёс коп, всё же немного приподнимаясь над Сорой и вглядываясь в мутные жёлтые глаза.

— Угу, — только и смог выдавить из себя беловолосый, ёжась под этим взглядом. Спустя минуту игры в гляделки он, собравшись с силами, всё же выдохнул:

— Мне очень жаль.

— Не ври.

— Я не вру!

— Ну да, разумеется, тебе не посрать! Тебе, убившему сотни людей!

— Ради приличия это нужно было сказать, — пробубнил парень недовольно, а затем вдруг сжал волосы на затылке копа и притянул его к себе так близко, что даже почувствовал его тяжёлое дыхание на своих губах. — Может я и не помню тебя и того случая…

«…но теперь я точно никогда тебя не забуду», — хотел сказать Сора, но осёкся.

— …но это не важно, так? — закончил вместо него коп, уже чувствуя определённую неловкость. Изначально он хотел вмазать Ямаруте за то, что тот ведёт себя слишком нагло, но в то же время и не хотел вовсе…

— Да, не важно, — улыбнулся парень, радуясь, что его поняли.

— Как ванильно.

— Да.

— Ужасно.

— Понимаю.

— Мне противно.

— Согласен.

— Больше такой мерзости никогда не скажу.

— Зато я скажу, — расплылся белобрысый в своей фирменной ухмылке и обвил шею копа руками. — Ты очень красивый, Томо.

— Заебись, — фыркнул он.

— Ты мне нравишься.

— Ахуительно.

— Я тебя л…

— Давай без этого! — огрызнулся брюнет, перебивая Сору. Но тот лишь улыбнулся ещё шире, чувствуя, что счёт сравнялся.

Белобрысый, немного подумав, но всё ещё не отпуская копа, предпринял вторую за этот день попытку вовлечь Томо в поцелуй. И какого же его удивление было, когда брюнет ему ответил! Да ещё как ответил! Поцелуй был жарким, жалящим, а Хейз откровенно кусался. Сора, кажется, получал от этого ещё больше удовольствия, к удивлению копа оказавшись довольно умелым. Целовался с кем-то ещё? И когда? Стоило копу подумать о том, что Ямарута в далёком детстве мог с Таем… Нет, такого точно не было! Во всяком случае, думать об этом было бессмысленно, да и всё равно Тай уже мёртв.

Сора откровенно жался к Томо, шумно выдыхая в перерывах между поцелуями и явно находясь на взводе, а затем одна из его рук быстро перекочевала на грудь копа, затем заскользила вниз по животу, в итоге почти добираясь до ширинки.

— Хватит, — коп резко, пусть и очень неохотно, разорвал поцелуй и перехватил шальную ручонку парня. Не то что бы ему не хотелось продолжить… Было одно Но.

— Почему? — искренне удивился железный, забавно хлопая глазами.

— Просто не надо, — хрипло выдохнул мужчина, сам расстраиваясь тому, что говорит.

— У тебя же стоит! — Сора кивнул на ширинку копа. Тот даже не стал прослеживать за его взглядом, клацнув зубами. — Ты же хочешь, хер ли ломаться? — он был возмущён подобным. Да и самому парню тяжело было терпеть настойчивый зуд ниже пояса. — Это из-за того, что я железный? — предположил он.

— Нет, не в этом дело.

— А в чём?

— Ты сам знаешь. Ты же копал под меня, — хмыкнул брюнет, встав с кровати и морщась от неприятных ощущений в паху.

— Ты про Ивасаки? Допустим, я знаю. Но не детально, — серьёзно сказал Сора, всё ещё надеясь на продолжение.

— А тебе и не надо, — зло хмыкнул коп напоследок, покидая комнату парня.

Сора печально вздохнул и бухнулся обратно на подушку, провожая удаляющегося мужчину взглядом, и, скорее для самого себя, тихо пробормотал:

— Значит, в другой раз.

====== Глава 15. Крыша и Смертник ======

Прошлое…

В возрасте четырнадцати лет всецело чувствовать себя особенным — нормально для любого подростка.

«Ты выиграл генетическую лотерею и просто удачно родился в богатой семье, чем здесь гордиться?! Сам ты ничего в этой жизни не сделал!», — после моих пропитанных возмущением слов я сильно отхватил по лицу. Это была моя первая драка, и пусть я в ней проиграл, но был доволен. Мне разбили губу, рассекли бровь, а на теле осталась целая россыпь разноцветных синяков. Но я был почти счастлив. Понимаете? Я, в отличие от других, ощущал себя Живым.

Я хотел жить, проходя все жизненные трудности одну за другой, стремясь к чему-то, добиваясь чего-либо. Я — вдохновленный — вы удивитесь — людьми.

Идиот.

Надо было меньше думать об этом.

Жалею ли я? Возможно.

Ещё лет с пяти я понимал, что что-то не так. Что мне плевать на окружающих, на семью, на немногочисленных друзей, на будущее и, как ни странно, на себя. Но, знаете, пятилетний пессимист — это не столько грустно, сколько страшно. В этом вся моя особенность. Всего-навсего в безграничном безразличии. У взрослых, замечавших мою реакцию — или точнее её отсутствие — на, скажем, трагедию вроде сбитого насмерть котёнка, складывалось такое впечатление, будто я заранее разочаровался в человечестве, ещё до рождения, а смерти как таковой не боялся вовсе. Сострадание и жалость — а что это такое? Может, это звучит абсурдно и смешно, но это чистая правда. Рос я, в принципе, как все. С матерью и отцом, обеспеченный, не обделённый вниманием; и друзья у меня были, и в песочнице я ковырялся, и горшок на голову в два года надевал. Последнее, возможно, стоит причислить к списку моих «достижений», потому что проделывали ли вы подобное — я не знаю, да и у своих друзей я постеснялся спросить столь интимную вещь. Было также множество перспектив на будущее, выстроенных заранее моими же родителями. Суть вы должны были уловить. Что-то в те годы просто пошло не так. Или я родился таким? Таким… дефектным?

Я мог хладнокровно наблюдать за избиением слабых более сильными, запоминая жестокие моменты, что раскалённой сталью врезались в сознание, и лишь равнодушно пожимал плечами, когда меня удивлённо спрашивали: «Почему же ты ничего не сделал?!»

Природу людей понять не сложно. Мы — те же животные, но умеем говорить, фантазировать, чётче что-либо анализировать и ещё кучу всего! Именно этим я и был вдохновлён. Ведь человек, своего рода, нечто удивительное в этом мире. Он столько всего может! Он столько всего создал и придумал! Любимые книги, фильмы, музыка, картины — всё это придумано вашими ненавистными двуногими! Они удивительные.

С другой стороны, человек — это колоссальных размеров бездонная кладезь добротного дерьма. Причём дерьмо это не первой свежести, хоть и обновляется регулярно. Ведь люди эгоистичные по своей натуре, жестокие, бессовестные и тупые. Тупые до омерзения! Если бы это было не правдой, тогда не было бы экологических катастроф, не вымерли бы сотни видов животных, радовавших глаз куда больше самих людей. Не было бы войн. Мы бы жили в утопии. В мире. Блевали бы радугой, не сомневаюсь. Но этого никогда не будет, слышите? И не мечтайте! Никакой вам радуги! Люди — тупые! И нас даже можно было бы назвать истинными хищниками, но вы только вдумайтесь: даже хищники ведут себя умнее и не берут больше, чем им надо. А мы подобны паразитам. Плодимся в геометрической прогрессии, всё вокруг засираем, уничтожаем и при этом мы находим в себе силы ещё и жаловаться на что-то. Планета сделала свою прививку против нас. Уверен, следующая сотрёт с лица этой планеты всех людей. До единого.

К чему я это говорю? К тому, что я не стеснялся своей человечности. Да-да, я всегда думал, что человечность — это не доброжелательное отношение к миру и людям, а совокупность наших особенных, отличительных положительных черт, которых нет у других живых существ, с нашей жестокостью, глупостью и равнодушием. Подобным сочетанием похвастаться можем только мы, поверьте.

Трудно любить таких непроходимых идиотов и одновременно их же ненавидеть, но я сумел. И ведь самое ироничное в этом то, что люди отрицали и продолжат отрицать всё вышеперечисленное. «Мы не жестокие!», «Мы финансово обеспечивали тех, кто нуждался!», «Мы спасали животных!», «Мы спасали окружающую среду!», «Мы спасали людей!». Как думаете, что из всего этого — правда? Всё правда. Именно поэтому наше поколение барахтается в грязи, оставленной нашими предками, догрызает остатки другой жизни на этой планете и, в конце концов, всё-таки вымирает! В нашем веке людей осталось меньше миллиарда, но даже при таком раскладе мы продолжаем срать под себя и топить в этом дерьме всё вокруг! Вы! Меня! Бесите! Отрицайте всё это и дальше! Вас это от вашей природы не спасёт.

В четырнадцать лет нормально чувствовать себя особенным. К тому моменту, как мне исполнилось четырнадцать, я был достаточно умён, чтобы понимать очень и очень многое, но, разумеется, не всё. Например, я не сразу понял, что в этом возрасте почти все считают, что они особенные по той или иной причине. Моим объяснением собственной необычности стало то, что я не отрицал своей этакой «человечности» и даже в какой-то степени ею был горд. Многие подростки под давлением собственных мыслей совершали что-нибудь глупое: кто-то начинал курить, пить, кто-то лез в драку, кто-то ссорился вообще со всеми, с кем только мог, кто-то совершал нечто более смелое. Я и здесь отличился. Ну, точнее, так думал только я один.

Однажды ночью я долго размышлял над тем, что я овощ. Что? Не ожидали? Да, я овощ. Эмоциональный овощ. А как ещё назвать человека, которому на всех и на всё насрать? А ещё я думал о том, что я — бесхребетный безвольный мудак, всё время лишь плывущий по течению и не имеющий личных целей и стремлений. Мне ничего не было нужно. Зачем, спрашивается, мучить себя этой бессмысленной пустой жизнью? Тогда я от всей души смачно плюнул на входную дверь, вложив в этот плевок всё своё подростковое пренебрежение и разочарование, ушёл из дома и отправился гулять по трущобам. На крыше старого заброшенного двадцати трёхэтажного здания мне неожиданно полегчало. По самому зданию я перемещался с опаской, ибо жадные до чьих-нибудь органов наркоманы или голодные бомжи, по закону жанра, поселялись именно вот в таких зданиях, но, благо, здесь их не оказалось. Поднявшись на крышу и встав у самого края, я посмотрел вниз, ощущая сумасшедший ветер, норовящий сбить меня своим порывом, и лёгкое головокружение. Осознание того, что один шаг вперёд решит все мои проблемы, стало роковым, и приятно грело душу. Но вместе с тем появился липкий страх смерти, которого раньше я не знал, и это-то меня и медлило.

Я всегда был прямой, как лом. О таких говорят: «Думай, прежде чем сделать или сказать!» — и обычно под этой фразой скрывалась обида. Своими словами я мог сильно задеть кого-либо. Так вот, чистосердечно заявляю — я думал. Я правда всегда думал прежде чем что-либо сказать или сделать, и постоянно приходил лишь к одному выводу: мне всё равно. Обидел? Хрен с тобой. Разозлил? Шикарно. У меня нет будущего? Какая жалость. Серьёзно. На-пле-вать!

«Идите вы к чёрту, сраные люди! И все ваши мечты, и планы, и обещания, и достижения… И хоть от одной смерти какого-то жалкого паренька ничего не изменится, но…» — я не стал заканчивать собственную мысль, выставляя ногу вперёд и чувствуя, в каком неустойчивом положении я оказался, пытаясь, по сути, наступить на воздух.

Но именно тот шаг мне не дал сделать Он.

— Эй, если хочешь умереть, сделай это где-нибудь ещё. Это здание я присмотрел себе ещё три месяца назад, — хмыкнул мужской голос где-то позади меня и, я бы точно упал, от испуга подпрыгнув как нельзя кстати вперёд. Но некто успел схватить меня буквально за шиворот и оттянуть от края крыши, спасая мою шкуру. — Совсем сдурел?!

— Ты кто такой? — только и смог выдохнуть я, взирая на парня перед собой. Кажется, он мой одногодка. И внешность какая-то знакомая. Мы учились вместе в начальных классах… Или нет. Или я просто его где-то видел. А фиг с ним! — И что значит «присмотрел себе»?

— Какая разница? — усмехнулся парень, оттолкнув меня от себя и усаживаясь на тот же самый край крыши, свешивая ноги вниз. — Уходи отсюда.

Как ни странно, но я молча ушёл.

Правда, ненадолго. Через неделю вернулся. Этот странный пацан был там. Я, поймав на себе его недобрый взгляд, пулей вылетел из здания, почему-то сильно испугавшись.

Самоубийство уже давно является той самой неизменной вакциной от всех недугов. Сейчас каждый пятый думает о том, что самовыпил — не такая уж плохая идея, если дела совсем плохи. И каждый восьмой совершает этот поистине смелый, пусть и глупый поступок. Именно глупый. Невероятно глупый. Можешь бороться? Делай это! Глупо сдаваться на полпути! Но эта мысль не мешала мне не видеть в самоубийстве ничего низкого, эгоистичного или неправильного, наоборот. Низко — лишать человека выбора и своего собственного мнения. Эгоистично — заставлять его жить так, как удобно тебе. Неправильно — убеждать себя в том, что всё это делается лишь во благо того самого человека. Люди всегда считали себя лидерами. Человечество, если хотите, считает себя лидером.

Да что вы можете знать, глупые люди?

Ничего.

Вы ничего не знаете.

И ваше завышенное самомнение бесит как ничто другое.

Я всегда думал, что миру будет лучше без людей, хоть и с горечью признавал это. Потому что если бы мне дали выбор, кого убить, а кого оставить, я, разумеется, оставил бы в живых тех, чья деятельность мне нравится. Это была бы парочка любимых писателей, мангак, актёров, мужик из пиццерии напротив моего дома… Но подобное не честно, а поэтому если уж убивать, то всех. Себя тоже. И как бы сильно я не любил хотя бы этих людей, я бы всё равно предпочёл уничтожить их вместе с остальными. Мне как-то подумалось, что природа разрулит эту проблему сама, а вот свой «срок годности» я решил выбрать себе сам. Вот такой я самостоятельный.

— Опять ты?

— Угу, — буркнул я, вновь придя на эту крышу и встретившись с уже знакомым мне — хотя бы внешне — парнем. На минуту показалось, будто он с этого места на краю крыши ни на миллиметр не сдвинулся за все эти недели.

Парень тяжело вздохнул. Я робко присел рядом с ним. Мы молчали минут сорок. То ли у него не было настроения, то ли он всегда такой — хрен его знает! Но этой игры в молчанку я не выдержал и, бросив на прощание сухое: «Пока», — ушёл.

Когда я сбегал из дома, а затем возвращался как ни в чём не бывало, родители в ярости кричали на меня (особенно мама), а отец бил, используя посторонние предметы. В восьмой подобный раз я дал ему сдачи, назвал мудаком и снова ушёл. И вот я здесь. На этой проклятой крыше. И этот парень снова тут, в упор смотрит на меня и не моргает. Ну почему я до сих пор не спрыгнул?

— Что у тебя на лице? — взгляд парня скользнул по моей подбитой отцом скуле. Я поёжился и сглотнул ком в горле.

— Да так…

— Подрался с кем-то?

— Нет, блин, родился с подбитой мордой! — огрызнулся я, впрочем, беззлобно. Парень никак не отреагировал, просто сверлил меня колючим взглядом. А ведь я уже почти привык к нему, между прочим. Правда, обычно мы мало разговаривали. Я, чаще всего, молча и незаметно следил за ним, улавливая жесты, изучая мимику, следя за взглядом, примечая какие-то мелкие детали — вроде небольших ссадин на локтях и коленках парня или же разноцветных напульсников, которые менялись на новые, не менее яркие и цветастые, с каждой нашей с ним встречей. Сегодня, например, это был чёрно-красный клетчатый напульсник с какой-то непонятной вышитой надписью. Сам парень сидел на краю крыши, облачённый в широкую красную футболку, свободные чёрные шорты с красными полосами по бокам и чёрные кроссовки. Рядом с ним лежал совсем новый воздушный скейтборд. Так вот откуда у него ссадины!

— Долго ты собрался пялиться на меня? — кажется, я слишком долго размышлял. Он смотрит на меня, как на идиота!

— С отцом подрался, — всё же выдохнул я, присаживаясь рядом. Злоба на вышеупомянутого родственника взяла верх и меня понесло. — Потому что он сраный мудак! Терпеть его не могу! Обращается со мной, как с малолеткой! И мама тоже… Я же не тёлка, чтобы за меня беспокоились, когда я ночью сваливаю! Хочется…

— Сдохнуть? — закончил он вместо меня. Я воззрился на него удивленным взглядом, а затем, грустно вздохнув, кивнул. — Именно поэтому они и волнуются. Потому что ты хочешь сдохнуть. Ты ведь наверняка не один раз говорил им об этом, я правильно понимаю?

Я шумно сглотнул. Ты психолог, что ли, парень?!

— Отец — еблан, мать — истеричка… Ты так думаешь только сейчас, это пройдёт. А суицид — это не выход, — спокойно проговорил подросток, вглядываясь вдаль. Солнце постепенно уходило за горизонт, окрашивая все вокруг в оранжево-красные цвета, и пусть уже вечер, но на улице было всё ещё тепло, даже на такой высоте. Парень тем временем взглянул вниз. — Там ничего нет.

— Где «там»?

— Внизу. Там ничего нет.

— В этом всё и дело. Я хочу, чтобы у меня было Ничего.

Он вдруг рассмеялся. Заливисто, долго. Смех оказался таким заразительным, что я, после того, как минуту с явным недоумением смотрел на парня, почему-то тоже засмеялся.

— Ты хочешь ничего? — выдохнул он, наконец, отсмеявшись и вытирая слёзы. — Как это?

— Ну, вот так. У меня есть слишком много всего, и жить было скучно с самого начала. А если бы у меня было Ничего, то у меня бы появилась какая-нибудь цель, мечта… Смысл…

— А-а-а, вот оно что.

— Да.

Помолчали.

— Знаешь, а ведь у меня тоже было всё. И я это всё потерял. Точнее, отказался, — он говорил об этом легко и почти весело, немного покачиваясь в стороны.

— Отказался?

— Да, поверь мне, можно и так, — на губах подростка заиграла злая усмешка. — Тебе не нужно уходить из жизни. Ты можешь уйти от Всего.

Я понял. Я понял, о чём он мне говорит. Я мог уйти не из жизни, а из семьи. Попробовать жить самостоятельно, попробовать подняться на ноги сам, как все. Но, наверное, этому странному парню не обязательно знать, что моя истинная проблема кроется в ином.

— Зачем ты мне помогаешь? Мы ведь незнакомые друг другу люди, — я действительно этого не понимал. В этот момент мне показалось, что рядом со мной сидит вовсе не подросток, а невероятно уставший взрослый человек. Но спрашивать его о чём-то личном мне было стыдно. Возможно, пришло осознание того, что кому-то может быть ещё хуже, чем мне, но ведь и эти люди живут.

Он посмотрел на меня, как на умалишенного, а затем, болтая ногами в воздухе, улыбнулся и пожал плечами:

— Кто знает.

С того момента, как я начал приходить на ту крышу, в голове роились мысли об этом парне, а не о том, как бы устроить апокалипсис, имея при себе лишь пару сотен сейн на карте, зажигалку и цветной пластилин.

— С этой крыши хотели спрыгнуть тридцать два подростка. Пятнадцать из них я успел отговорить, — он нахмурился, а взгляд его резко потяжелел. Меня передернуло.

В этот раз мы молчали всего двадцать минут. Я уже подумывал уйти, решив, что сегодня мой собеседник на общение не настроен, как подросток вдруг сказал эти слова.

— Я верю в людей. Верю, что они могут измениться в лучшую сторону. Можно сказать, я верю в наше человечество. Если бы мы только не были такими паразитами, мы были бы… Лучше. И если бы мы были умнее, то, возможно, не оказались бы на грани вымирания. Все эти новые болезни, полувойны, массовые самоубийства… Всего этого не было бы. Земля делает прививки против человечества, и это правильно. Потому что те, кем мы являемся сейчас, не заслуживают всего этого, — он широко раскинулся руки, оглянувшись. Я смотрел на него с нескрываемым интересом и, кажется, восторгом. Потому что он меня понимал. Он говорил то, о чём думал я в своё время. Хотя на секунду я был шокирован столь откровенным признанием с его стороны. — Те люди, которыми мы являемся сейчас, не заслуживают жизни. Но я верю, что мы ещё можем исправиться. Спасти хоть что-нибудь. И чтобы спасти это «что-нибудь», нужно начать с самих себя.

Я слушал его так внимательно, будто от его слов зависело что-то очень важное для меня. Отчего-то до ужаса хотелось кричать. Парень был абсолютно прав во всём, пусть и наивен. Вся эта вера в людей — глупости. В отличие от него, я свою веру утратил. Пелена его взрослости куда-то испарилась после этой мысли, и я стал смелее.

— Может, ты и помог пятнадцати подросткам, но ты не можешь помочь миллионам, — заявил я вполне серьёзно и хмуро. Он махнул рукой, ничуть не расстроившись из-за моих слов.

— С каждого понемногу, и мы станем лучше, — парировал он, ухмыляясь и выглядя очень гордым и довольным. — Вот я спас пятнадцать подростков, а ты?

Я растерялся.

— А что я могу?..

— Ты можешь всё, что захочешь! Хочешь убиться? Ты найдешь способ! Хочешь спасти кого-то? Подбери одноглазого кота с улицы! Тебе ничто не мешает, кроме тебя самого! — возмущался мой собеседник и, в общем-то, снова оказался прав.

— Ты не ответил на вопрос, — буркнул я недовольно, багровея от стыда и чувствуя, что меня, как говорится, сделали. Он немного подумал, кажется, над тем, стоит ли вдаваться в подробности, и выдохнул.

— Я хочу помогать людям. Спасать их, чего прибедняться. Героем каким-нибудь стать, что ли. Помочь им стать лучше.

Пришло время смеяться мне. Теперь казалось, будто я говорю с мечтательным ребёнком, не осознающим невозможность того, о чём он говорит. Он лишь смерил меня взглядом и терпеливо улыбнулся. Меня это, в общем, успокоило.

— Иди в полицию, — пожав плечами, предложил я. — Будешь спасать, помогать, переучивать…

— Я думал об этом, — кивнул он. Я аж воздухом подавился. — И, наверное, это то, что мне нужно. А там, глядишь, заберусь куда повыше, — улыбнулся он своим словам, сверкая глазами.

Я лишь выдавил хилую улыбочку.

— Ты же хочешь убежать, да? Давай со мной, — звучит серьёзно. Но как-то слишком похоже на сказку. На одну из тех, где в конце кто-то из хороших ребят умирает.

Если бы я знал…

Я бы ни за что не согласился…

— Мне? С тобой? Куда? В полицию? — с каждым новым вопросом моё лицо становилось всё более удивленным.

— Ну да. А почему нет? — беспечно пожал он плечами, видимо, не понимая, что для меня это звучит странно. — Я вот обычный человек с необычной мечтой, — и это правда, парень, — но один я, возможно, не справлюсь. Будешь моим… напарником? — он усмехнулся. — Нам с тобой нечего терять.

В последнем он был прав. Но всё это будто не по-настоящему, будто меня разыгрывают, а где-то рядом находится скрытая камера, крупным планом наезжающая на мою растерянную физиономию. Или очень похоже на злую шутку или банальный обман. Или я вообще сплю. Но это оказалось реальностью, причём какой-то азартной, насмешливо веселой, похожей на вызов. Естественно, я согласился.

Если бы я только больше думал…

Я бы никогда не пришёл туда.

На эту крышу.

К этому парню.

К этой чёртовой жизни.

Настоящее…

Твоя фобия — цепи.

Ты думал, что избавился от них раз и навсегда.

Это не так.

И теперь ты снова скован, Сора.

Но не теми цепями, что сковывают твоё тело.

А теми, что сковывают твою душу.

— Ты знаешь, кому принадлежат эти цепи? — мужской голос был словно искусственным, неживым и отдавался лёгким эхом в пустом безразмерном белом пространстве, но его интонация была весьма странная. Робот бы точно не смог её повторить. Да и вряд ли вообще кто-либо смог бы.

Разве что…

— Сора, ты знаешь, чьи это цепи? — повторил голос. Настроение у говорящего совсем не изменилось.

Беловолосый, промычав что-то невнятное от сильной головной боли, разлепил глаза и поднял голову. Перед ним стоял скелет человека, вот только кости его были железные, на каждой из которых была выгравирована какая-то резьба и непонятные знаки, а вместо человеческих челюстных костей была железная маска с огромными острыми металлическими зубами, больше похожими на ряды клыков. Пустые глазницы скелета заполняло что-то чёрное, поэтому задней стенки железного черепа не было видно. Сора шарахнулся от него назад, но не так далеко, как хотелось бы. Что-то сковывало движения.

— Сора, посмотри на свои руки, — по голосу можно было понять, что скелет разговаривал так, будто пытался не улыбаться.

Беловолосый моргнул, придя в себя, и, почувствовав, что стоит на коленях, а руки его широко раскинуты в стороны, медленно перевёл взгляд на свои запястья. Их скрывали толстые кандалы, а цепи от них тянулись к полу.

— Нет… Нет! Нет!!! Этого не может быть! НЕТ!!! — закричал Сора, в панике пытаясь освободиться, начав сильно дергать руки к себе, но безрезультатно. Дыхание парня резко участилось, а сердце, того и гляди, должно было выпрыгнуть через глотку. Только через пятнадцать минут тщетных попыток Сора понял, что вырваться бесполезно. — Какого… Я не… Как же так… — судорожно выдохнул парень, еле подавляя желание заорать от ужаса.

Цепи. Снова эти цепи. Снова эта вечная тюрьма. Снова этот персональный ад.

Как ты сюда попал?

Почему?

За что?

— Сора, — вновь заговорил скелет, воткнув два железных хвоста, позвонки которого также были с какой-то резьбой и знаками, в белый бесконечный пол и, усевшись на их изогнувшиеся основания, завис в воздухе на уровне головы парня. Парень из последних сил сдерживал рвущуюся наружу истерику, с нескрываемым страхом взирая на это Нечто. — Чьи же это цепи?

— Чёрт!!! — Ямарута подскочил в кровати, хватаясь за футболку в районе сердца, тяжело и быстро дыша. — Мне… приснилось… Просто приснилось… — постарался он успокоить себя, выравнивая дыхание и смахивая со лба капельки пота. Тело колотило так, будто парень провёл два часа на тридцатиградусном морозе без намёка на одежду. — Просто приснилось…

Парень ещё с минуту сидел в кровати, приходя в себя, а заодно вспоминая, что случилось накануне и, мягко говоря, охреневая. Не настойчивый тихий стук, правда, немного отвлёк его, а затем из-за двери показался старик, с виду чем-то взволнованный.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил он, так и не сделав ни шагу внутрь комнаты. Спрашивать парня, проснулся ли он, было бы крайне глупо.

— По еблу будто кувалдой съездили.

— Аналогично, — вяло улыбнулся мужчина. Он достал из кармана чёрных штанов маленькую тонкую пластину и кинул её Соре прямо в руки. — Это чтобы с тобой можно было связаться в любое время, идиот! — привычно стал ругаться старик на железного.

Тот даже не знал, радоваться этому или нет, поэтому он просто закатил глаза.

— Вчера какой-то железный пришёл. Не спрашивай, как я понял, кто он! Сам не знаю. Но он хотел «вернуть тебе долг» и отговорить от драки с Таем, потому что какой-то другой железный изначально хотел натравить вас друг на друга, а затем убить выжившего… только вот этот должник опоздал, а ты… — старик пытался подобрать не матерное, но очень обидное слово в адрес недоумевающего беловолосого. — А с тобой связи не было! Упрости себе жизнь, пользуйся телефоном!

— Ла-а-адно, — пробубнил он, цепляя пластину за ухо. Как пользоваться этой вещью он прекрасно знал, вот только не хотел, а причины объяснить не мог — её просто не было.

— Остальное спросишь у Томо.

— Почему у него?

— Потому что у меня похмелье! Не беси меня! — рявкнул старик и исчез из дверного проёма, на прощанье громко хлопнув дверью.

— Похмелье? — переспросил у самого себя парень. Старик пил очень редко и в очень малых количествах, но в этот раз он явно перебрал. Что же Сора не мог вспомнить? — Спросить у Томо… — нахмурился парень, к которому воспоминания стали постепенно, почти неохотно возвращаться. — Ах, у Томо… АХ У ТОМО! СПРОСИТЬ! СУКА!!!

Железный вскочил с кровати и, заметив, что, очевидно он уснул в одежде, на надевание которой сейчас тратить время не придётся, стал нервно и быстро ходить из одного конца комнаты в другую. Томо! Эта тварь! Он что, издевается?! Возбудим и не дадим! Ещё и свалил, как ни в чём не бывало, ублюдок! Нет, ну точно, эта собака издевалась над Сорой!

Злость Ямаруты стремительно росла и парень, не выдержав, ударил кулаком в стену. По той моментально побежали длинные трещины, а Сора отпрянул назад, поняв, что не рассчитал силы. Он медленно выдохнул и даже немного остыл. Но лишь немного.

— А знаешь, какая сейчас самая обсуждаемая новость, дорогой мой старый друг? Нет? Не знаешь? — мужчина изобразил удивление, сквозь которое промелькнула ядовитая усмешка. Он коснулся пальцем полупрозрачного голографического экрана, развёрнутого перед ним, и плавно повернул его в воздухе, показывая его содержимое Томо. — «Железный, совершивший суицид!» Нет, ты слышал что-нибудь подобное? Видел? Я тоже нет! Но это — самый натуральный Пиздец.

— Я понимаю, — обескуражено выдохнул брюнет, пребывающий в тихом шоке от случившегося и виртуозно этот шок скрывающий. — Но это действительно… странно…

— Странно? Странно, ты сказал? — начальник сделал вид, что не расслышал, нахмурившись и даже придвинувшись к копу. Тот лишь вздохнул. Он понятия не имел, что делать с этой информацией! — Это ЕБАНУТЬСЯ КАК СТРАННО! Просто Немыслимо, понимаешь?! Хорошо, что понимаешь, — в ответ на кивок Томо, мужчина несколько остыл и бухнулся в кресло.

— Это же вчера произошло? — удостоверился парень.

— Да. А СМИ уже со всех сторон обсосали эту ситуацию! Нас выставили говном, не способным разобраться с железными, а людей нихуёво напугали. Весь отдел кирпичами срёт. Железный, совершивший суицид… Да где такое видано? — обессиленно пробормотал начальник, в конец озадаченный сложившимися обстоятельствами, взъерошивая волосы на голове и недоумевая, как подобное можно объяснить.

Томо, со смирением пронаблюдавший развернувшуюся перед ним картину, выждал, пока мужчина успокоится, и ровным голосом спросил:

— Уличные камеры что-нибудь засекли?

— Ну да… На, смотри, — устало вздохнул мужчина, выводя на полупрозрачный экран видео, длившееся меньше минуты, и включил его.

Железный находился в самом людном месте Тэрроза. Очевидно, что сначала он пришёл туда незаметно, притворяясь обычным прохожим, а затем, встав посередине перекрёстка, высвободил хвосты, распугивая тем самым людей. Те не торопились бежать прочь, потому что железный не спешил нападать, а потом люди лишь отбегали от него на небольшое расстояние, прячась друг за друга. Звука в видео по какой-то причине не было, но, по словам очевидцев, железный говорил о том, что устал от погони за ним, устал жить, как преступник без права на человеческое отношение к себе. Затем он, дождавшись полиции, встал на колени, скидывая с себя толстовку, возвёл голову к небу, закрыв глаза, и воткнул все четыре хвоста в собственный позвоночник. На его лице не отразилось ни единой эмоции: он не морщился и не шипел от ужасающей боли, и не произнёс больше ни слова. Он не улыбался, хотя все ожидали именно этого, и не скрежетал зубами. Хвосты рывком выдернули позвонки из тела железного, и тот позволил себе тихо сдавленно охнуть, а затем упал на асфальт и больше не двигался. После этого видео оборвалось.

Томо так задумался над увиденным, что начал усердно кусать губы, почёсывая подбородок и вглядываясь в последний кадр из видео. Ну не поддавался этот поступок железного никакому объяснению! Не поддавался и всё тут! Хотя… Может, он принадлежал одной из группировок, и его использовали как смертника, чтобы таким образом замедлить работу полиции? Или он и впрямь по собственной воле сделал это? Тогда зачем? Сора же прячется и нормально, вроде, живёт, так почему этот железный так не мог? В чём была его проблема?

— У меня слишком много вопросов, башка сейчас лопнет, — в отчаянии прохрипел коп, потирая переносицу и морщась. Начальник понимающе кивнул.

— Я не буду вешать на тебя это дело, но я бы хотел, чтобы ты был в курсе всего этого. И если вдруг что-то узнаешь, сообщи. Свободен.

Томо кивнул, в последний раз с интересом взглянув на кадр из видео, и незамедлительно покинул кабинет.

Мужчина откинулся на спинку кресла, тяжело вздыхая.

— Он действительно ничего об этом не знает, — пробормотал начальник, вглядываясь в потолок. Из динамика пластины за ухом мужчины послышался печальный вздох.

— Жа-а-а-аль. Но! Если ты считаешь, что он водит дружбу с тем железным, Сорой, то, возможно, сможет что-нибудь разузнать у него. Ведь если это правда, то железный обязательно расспросит нашего Томо о произошедшем, а тот, чтобы не потерять доверие железного, попробует-таки что-нибудь всё-таки узнать. Или наоборот, — лениво рассуждал голос по ту сторону телефона, уверенный в том, кем является беловолосый. Начальник сразу расстроился. Мужчина-то всего лишь предположил, кем мог быть Ямарута, а Он уже строго подтверждал эту теорию, как неоспоримый факт.

— Будет обидно, если Томо всё же…

— Да, не спорю, будет обидно. Но с его помощью мы сможем убить сразу двух зайцев.

— Извините, эм-м… — пробубнил мужчина, поёжившись в кресле. — Я отвлекусь от темы, но… Когда Вы собираетесь приехать к нам?

— А что, это важно?

— Ну, Вы всё-таки куда более уважаемый человек, чем, допустим, я, и по званию выше… Конечно, это важно!

— Тогда тем более не парься! — весело пропел голос, а следом послышались лишь размеренные гудки.

«Мне срочно нужно в магазин. Немедленно! Стоп… А Ямарута вообще знает, что произошло? Вряд ли, даже я только сегодня днём узнал… Узнал и нихрена не понимаю! А этот и подавно!» — распалялся коп по пути до злополучного магазина. Именно Не Понимать он не любил больше всего. Мало просто знать! Надо было разобраться, докопаться до мелочей, понять, в конце концов!

Брюнет зашёл в магазин, как к себе домой, мельком бросая взгляд на Анемон и, не обратив внимание на то, что Роши отсутствовал, повернулся к старику, привычно находящемуся за барной стойкой. Вот только он не протирал бокалы или стол, и даже не собирался готовить, а держался за голову и тихо завывал. Томо на секунду забыл, зачем пришёл.

— И Вам доброе утро, Господин полицейский, — вяло и весьма замучено промычал старик, морщась от нестерпимой головной боли и глядя на брюнета. Тот встрепенулся, выдохнул, и, наконец, пришёл в себя.

— У тебя похмелье, старик? — осведомился коп, без стеснения разглядывая мужчину.

— Не дави на больное! Ой-ой-ой, — скривился хуже прежнего хозяин магазина от собственного, неожиданно громкого, голоса, вызвавшего у него новую порцию головной боли.

— Видимо, да, — пришёл к выводу парень. — Сора живой?

— Живее меня будет…

— И он, я надеюсь, здесь?

— Здесь, солнышко, — послышался наигранный заботливый тон Ямаруты где-то сбоку. Томо уже в который раз за день охренел, только теперь причиной этого был Сора.

— Солнышко?.. — на автомате переспросил коп, готовый вот-вот впасть в мыслительную кому.

Беловолосый, вышедший из коридора, угрожающе надвигался на полицейского, расплывшись в широкой хищной ухмылке, и сжимая кулаки до побелевших костяшек — чего Томо как раз не заметил.

— Ты с утра пораньше головой где-то пизданулся? — пришёл в себя брюнет, привычно ухмыльнувшись, но всё ещё выглядя немного растерянным. Он и не подозревал о том, что спустя секунду не добро улыбающийся Сора наградит его одним из своих самых сильных хуков с правой…

====== Глава 16. Как человек ======

— Ты что творишь! — взвизгнул мужчина, подскочив на месте и тут же забыв о жуткой головной боли, округлившимися от неожиданности и удивления глазами взирая на своего работника.

— Заткнись! — огрызнулся Сора, ощетинившись. Выглядел он растрёпанным, помятым и очень злым.

Взглядом Ямарута вцепился в брюнета, что растянулся на полу, сжимая кулаки и усердно пялясь в небо — тот будто уговаривал себя не продолжать драку на людях, а потому и вставать с земли вообще не торопился. Сора не пожалел своих сил, и удар вышел столь мощным, что мужчина верхней частью тела оказался на улице, а вот нижней всё ещё находился в помещении, не давая дверям закрыться. Прохожие спешно обходили странное заведение и не менее странного парня, лежащего на бетоне и смотрящего куда-то вверх.

Когда Сора в первый раз предпринял дерзкую попытку ударить Томо, тот, пусть и был растерян, но успел увернуться и даже поймать запястье парня. Вот только железный и не думал останавливаться на попытке ударить, а решил всё же завершить действие. Поэтому когда из-за спины уже не скрывающего своей злобы Ямаруты показались два хвоста, у старика и Томо, наблюдавших это, будто земля из-под ног ушла. У Томо, по правде говоря, она действительно «ушла», так как беловолосый сначала наступил на изящно изогнувшиеся хвосты, плавностью своих движений напоминавшие кошачьи, затем третьим хвостом ударил копа по бионической руке — которой Томо поймал его за запястье — а после, ловко развернувшись, мощным пинком в грудь отправил мужчину в полёт до двери.

— Сора, ты совсем обалдел?! Просто сошёл с ума! — завопил старик, подбегая к парню, но, когда тот кинул на него злобный взгляд, непроизвольно отступил назад и проглотил готовые вырваться слова. Анемон, что до этого спокойненько кормила мясом Утку, присела на край стола, расположив животное у себя на коленях, и стала заинтересованно наблюдать за развитием событий. Благо посетителей не было.

— Сошёл с ума? — прошипел парень себе под нос, вновь взглянув на копа, приподнявшегося на локтях. В голову брюнета всё же пришла успокаивающая мысль о том, что если бы Ямарута действительно хотел навредить ему, то таким ударом он вполне мог сломать копу и без того настрадавшиеся за последние дни рёбра, а то и вовсе пустить в ход хвосты. Но он не сделал ни того, ни другого.

— Что это было? — ехидно улыбнулся брюнет Соре, всё ещё не торопясь вставать с пола.

— Что было? Что было, ты спрашиваешь?! Это я у тебя узнать хочу, гнида ты полицейская! — на орущего, чем-то разгневанного парня, а точнее — на заведение, из которого доносились его ласковые речи в адрес Томо, стали озираться немногочисленные прохожие, но никого из самих работников это пока что особо не беспокоило. — Сука! Томо, я убью тебя!

— Не сможешь, — спокойно заявил брюнет.

— О, ты уверен в этом?

— Тебе со мной ещё трахаться, — обезоруживающе улыбнулся парень, у которого теперь и в мыслях не было бить Сору.

Он ведь железный: к боли давно привык, да и свидетелей вокруг полно. Тогда как Сора остро реагировал на любую необдуманно кинутую ему фразу и коверкал её, искажая изначальный смысл и выводя собеседника из равновесия, Томо научился обходить это. За месяцы общения с белобрысым, полицейский понял, что бить, угрожать и пытаться словесно бороться с Ямарутой бессмысленно и бесполезно, ведь парень всегда и везде чувствовал себя в своей тарелке и, кроме как удовольствия от подобной реакции на его вызывающие слова или поведение в целом, ничего больше не получал. Однако Сору легко можно было смутить вот такой фразой. Прямой, точной, резкой, а главное — неожиданной.

Томо всё ещё не понимал, каким образом мог так разозлить железного, но, улучив нужный момент, расплылся в загадочной улыбке и наблюдал за тем, как беловолосый парень заикается в попытках что-то сказать, как вместе с тем его начинает потряхивать, а лицо приобретает бардовый оттенок. Был ли коп доволен собой? Ещё как! У многих ли получалось заставить железного смущаться? А кто-то вообще пробовал?

— Ты! ТЫ!!!

— Я, — кивнул полицейский, поднимаясь на ноги и продолжая улыбаться.

— Так, голубки, заткнулись нахер! Идите сраться между собой где-нибудь ещё, а не то на обоих эту тварь натравлю!

Пришло время злиться старику. Он ткнул пальцем в сторону Утки, лежащей у девочки на коленях и увлечённо жующей кусок сырого мяса, как бы угрожая странным животным. Оба молодых парня синхронно вздрогнули и даже несколько побледнели.

— Да пошли вы все, — спустя минуту беззлобно выдохнул Сора, спешно выскочив из заведения и исчезая среди прохожих. Томо лишь проследил за ним холодным взглядом.

— Ну и что у вас случилось на этот раз? Ты снова сделал с ним что-то ТАКОЕ, а потом свалил, оставив Сору в гордом одиночестве? — старик упёр руки в бока, укоризненно глядя на копа. И хоть мужчина говорил это шутливо, но Томо всё же недовольно фыркнул и закатил глаза. — Чё, реально? Ничего се…

— Блять! Всё, хватит! Я эту консерву по запчастям разберу! И тебя, старик, тоже, если продолжишь в том же духе! — раздражённо пообещал коп и, не долго думая, так же, как и Сора, покинул заведение, скорее всего отправившись на поиски беловолосого.

— Детский сад какой-то, — обречённо вздохнул старик, проводив парня взглядом и обернувшись с этой фразой к Анемон. Та лишь понимающе кивнула, поглаживая довольно урчащую фиолетовую утку по её мягким перьям.

Прошлое…

«Мама, смотри, что я сделал!» — мальчик одарил женщину широкой светлой улыбкой, с гордостью показывая своё «творение».

Ему было два года, когда появился первый в его жизни четвероногий друг. Щенок какой-то непонятной породы сразу понравился ему. Го — так мальчик назвал щенка — был своему хозяину верным другом и всегда понимал, хорошо ли тот себя чувствует. Пёс постоянно рвался играть и гулять, резвился, иногда жалобно скулил, если ребёнок нехотя его игнорировал, вынуждая мальчишку, в конечном итоге, поддаваться порыву и радостно забывать о своих детских делах, тратя куда больше времени на развлечения со своим четвероногим другом.

Однажды Го спас своего хозяина от ребят постарше, которым чем-то не приглянулся мальчик. Тогда, будучи ещё небольшим щенком, Го достаточно было просто громко залаять на обидчиков и оскалить зубы, чтобы те, перепугавшись, убежали в другой двор и больше близко не подходили к ребёнку.

— Спасибо, Го, выручил, — улыбнулся псу мальчик, потрепав его по загривку. Щенок довольно заскулил, виляя хвостом и подставляя хозяину свой бок, чтобы и его погладить не забыли.

В четыре года мальчик воспринимал собаку уже иначе. Не как своего друга, а как обычного питомца, за которым он должен был всего лишь ухаживать: кормить и выгуливать. Игры ему наскучили, а щенок, превратившийся во взрослого пса, перестал быть интересным. Мальчика стали куда больше интересовать те игры, в которых ему не нужна была компания в роли сверстников или же животных.

Нередки случаи, когда чьи-либо питомцы впадали в депрессию из-за чего-либо и отказывались от таких естественных и важных вещей, как еда и вода. Го не смогла накормить даже мать ребёнка, понимая, что собака сильно схуднула и добровольно отказывалась от еды. Когда женщина обратилась к ветеринару, тот согласился прийти к ним домой и осмотреть Го. Но пса дома не оказалось, а мальчик сообщил, что выпустил собаку на прогулку. Разумеется, врач сильно отругал мальчика за такое отношение к живому всё понимающему псу, но мысли ребёнка были больше поглощены новой его поделкой, а не какой-то там собакой. Го не вернулся в тот день. Не вернулся и на следующий. А ещё через неделю мать мальчика поняла, что пёс уже никогда не придёт домой, и лишь бросала разочарованные взгляды в комнату сына.

И вот спустя ещё полторы недели…

— Мама, смотри, что я сделал!

Ребёнок, радостно скача вперёд, отвёл мать в свою комнату. Он обежал вокруг Этого один круг, встал рядом и, глядя на женщину блекло-карими глазами, прошептал:

— Го вернулся, мама.

Женщина еле подавила рвущийся наружу вопль ужаса, закрывая рот ладонями, и, смотря на это существо, попятилась назад.

— Что… Это?.. — просипела она, беззвучно плача.

— Это Го! Мамочка, ты что, забыла? Он же гулять ушёл! И вернулся! — кивнул сам себе мальчишка, гладя стоящий на четырёх гниющих лапах труп собаки.

Пёс вдруг резко дёрнулся, поднимая голову. Гниющая пасть немного приоткрылась, и из неё раздался некачественно записанный собачий лай. Женщина остекленевшими не моргающими глазами взирала на труп некогда любимой собаки, часто и громко дыша и отчаянно стараясь подавить нарастающую истерику, граничащую с паникой.

Запах гнили и несколько опарышей, вывалившихся из открывшейся пасти мёртвого Го, заставили женщину тихо всхлипнуть и осесть на пол, продолжая закрывать лицо. Мальчик счастливо улыбнулся псу, и тот, рывкообразными движениями, медленно зашагал в сторону матери мальчика, так же медленно пытаясь вилять хвостом и издавая при этом странный негромкий скрежет. Когда женщина открыла глаза, морда пса была в каких-то сантиметрах от неё, а вместо глаз на мать мальчика смотрели две яркие красные лампочки. Шерсть сыпалась с собаки, словно пыль, жирные черви падали на пол, а из пасти распространялся такой едкий запах гнили, что у женщины вновь потекли слёзы, и к горлу подкатил рвотный комок. Но она не смогла ничего сделать, сказать и просто как-нибудь отреагировать, неотрывно смотря в эти две красные точки, полуоткрытую пасть с вываливающимся сухим языком, жёлтыми зубами и прожорливыми червями, вслушиваясь в тихое гудение, издаваемое механизмами, которыми мальчик напичкал труп, похожее на то, будто собака урчала.

— Ну что, мамочка?! Ты счастлива? — подскочил мальчик к женщине, пребывающей в глубоком шоке. Она должна была потерять сознание, закричать, убежать, но почему-то всё ещё вглядывалась в эти красные лампочки и испытывая по-настоящему животный ужас. — Я думаю, он голоден! Ты же голоден, Го? — обратился мальчик к трупу пса, поглаживая его по гниющей спине. Пёс издавал рандомные звуки, записанные мальчиком на старенький диктофон, но почему-то записи удачно следовали за словами мальчика, ибо после его предположения, пёс заскулил, вяло вильнув хвостом. Тогда мальчик взял маму за руку и попытался помочь ей встать. — Ну же, пошли, покормим Го! А то у него будет болеть живот, если он не поест, — на губах ребёнка застыла жуткая улыбка, а взгляд блеклых глаз вцепился в родительницу.

Пытаясь заставить себя не смотреть на мёртвого пса-киборга, женщина тихо пробормотала, смиренно следуя за сыном:

— Да, Роши, пошли, покормим его…

Настоящее…

Очкарик два часа просидел на скамейке около полицейского участка, обнесённого высоким железным забором, нервно теребя рукава толстовки и тяжело вздыхая. Он сильно переживал, ведь именно за этим забором, именно в этом здании он точно мог встретить ту девушку. Для парня, чьим увлечением всей его жизни было бездушное железо, хладнокровная загадочная девушка не могла не стать интересной. Его легко можно назвать помешанным, но ту девушку он мог ассоциировать именно с железом: холодная, несгибаемая, твёрдая, красивая… Логика в этих суждениях если и прослеживалась, то минимальная.

— Ты следишь за мной? — послышался знакомый голос слева от парня. Он подскочил на месте.

— Ч-что?! Нет! Я просто… Ты… Ты… — он пытался подобрать нужные слова, даже не думая смотреть девушке в глаза. Хива же разглядывала помятого неказистого паренька с ног до головы, на секунду задержав взгляд на психоделическом рисунке, изображённом на тёмно-серой толстовке парня. Изо рта нарисованного мужика вытекали разноцветные реки, превращающиеся в непонятные силуэты с лицами, изображающими насмешку. В голову мужика были вбиты кривые гвозди, а левый зрачок имел форму сердца. На заднем фоне — множество разноцветных мелких деталей и надписей, непонятных и странных. Слишком яркая раскраска рисунка заставила девушку поморщиться. — Ты мне… Эмм… Ну… Как же это?!

— Тебе что-то от меня нужно? — предположила она спокойно, демонстрируя поистине ангельское терпение. Любой другой человек на её месте посмотрел бы на Роши, как на идиота, не способного правильно формулировать свои мысли и занимающегося таким неблагородным и эксцентричным делом, как сталкерство.

— Да! То есть… Не совсем, — глупо улыбнулся Роши, поправляя очки. Как же сложно признаться незнакомому человеку в том, что он тебе нравится! — Ты. Ты же… Хива, да? — парень спросил это скорее всего потому, что такой вопрос проще сформулировать. Имя этой красивой девушки он бы ни за что не забыл.

— Да, — кивнула она. — А ты друг того железного, правильно?

— Какого же… железного? — поперхнулся парень, забыв, что Хива обо всём в курсе. — А! Сора-то? Ну, да, друг, — добавил он уже более хмуро.

Несмотря на двухлетнюю разницу в возрасте, Хива была немного выше Роши — здесь сыграли роль её ботфорты на высокой подошве — но на деле рост у них был почти одинаковый. Красноглазая подошла к парню ближе, вглядываясь в его то краснеющее, то белеющее лицо, и еле слышно усмехнулась.

— Так чего же ты хотел, друг железного Соры? — странная улыбка девушки на минуту вернула парня в реальность. Пусть полицейская и знала о том, кем являлся Сора, но парню лишний раз об этом не стоило говорить.

— Я, эмм… Я по личному делу! Как бы… — вновь стал запинаться Роши. — Просто… Ну, ты мне… Ну… нра… шься…

— Что делаю? — нахмурилась она, не расслышав. Парень поднял на девушку бегающий туда-сюда взгляд и попытался сосредоточиться. То ли у девушки действительно безграничный запас терпения, то ли эта комичная ситуация ей безумно доставляла, а может — всё и сразу, — но говорить парню о том, что он попросту тратит её время, Хива не торопилась.

«Она даже когда хмурится — такая красивая!» — подумал Роши, но практически тут же, спустя секунду, мотнул головой. Не совсем это парень хотел сказать!

— Ты мне… нравишься! — выпалил он.

— О как… — выдохнула Хива, почти не удивившись. — А ты уверен в этом?

— В смысле?

— Мы с тобой не знакомы.

— Но можем познакомиться!

— Я даже не знаю, как тебя зов…

— Ты же из полиции, ты знаешь! Меня зовут Роши.

— Ну, а что скажет твой железный друг?

— Да плевать, что он скажет, не его дело!

— Ладно, убедил, — пожала девушка плечами, вздохнув.

Роши счастливо улыбнулся, вот только… А дальше-то что делать? У парня никогда не было серьёзных отношений, но Хива, скорее всего, легко примет страсть парня к железу, а значит у их отношений есть перспективное будущее! Однако сейчас! Сейчас-то ему что делать?!!!

— У меня как раз сегодня нет никакой работы. Прогуляемся? — предложила Хива, подмигнув парню.

Тот покраснел, чуть не впал в кому, всё-таки в неё впал, вернулся, едва не запищал от восторга, расплылся в улыбке, и, излучая счастье, кивнул.

Томо выдвинулся за Сорой всего спустя минуту после того, как сам беловолосый ушёл, и думал, что найти парня в толпе будет легко, плюс к этому, он видел, в какую сторону направился железный. Но, выйдя на улицу и пройдя быстрым шагом несколько десятков метров, светлая голова даже не маячила на горизонте, и, куда делся Ямарута, было, откровенно говоря, непонятно. Копу оставалось либо спрашивать прохожих (чем заниматься он никогда не любил), либо просто бродить по огромным улицам и высматривать Сору.

Магазин старика находился далеко от центра города, поэтому, когда двадцатиэтажки сменились устрашающими высотками и небоскрёбами, машин на дорогах стало больше, а в толпе прохожих приходилось лавировать, словно по волне, Томо окончательно замедлил шаг и через несколько минут вовсе сменил направление в сторону собственного дома. Но коп решил пройти мимо парка с печально известным фонтаном, ибо Сора частенько там околачивался. Как брюнет и ожидал, Ямарута нашёлся именно в этом парке. Парень сидел на скамейке, запрокинув голову назад и закрыв глаза, выглядя довольно расслабленным.

— По дороге сюда, я вспомнил одну интересную вещь, — усевшись рядом с беловолосым, ухмыльнулся Томо. Сора вздрогнул от неожиданности и, взглянув на копа, проворчал что-то невнятно-матерное. — Твоё имя со старого японского переводится как «Небо». Небо голубое. Ты голубой?

— Шутки про геев уже два века не актуальны! Ты не в том поколении родился, увы, — ехидно заметил железный.

— Это не шутка, это вопрос.

— Самый глупый вопрос, который можно задать в наше время! — продолжил огрызаться Ямарута.

— Но я же нравлюсь тебе.

Сора промолчал, пытаясь заставить себя не заливаться краской. Не Томо должен был говорить такие вещи! У Соры в голове не укладывалось, почему именно коп, а не сам Сора, пытается его смутить?! Когда они ролями-то поменялись?

— Да, гений, у меня круглосуточно стоит на тебя, — раздражённо прошипел Сора, всё-таки не сумев проигнорировать Томо. — Ты вот только скажи, на кой-чёрт ты вчера свалил? Поиграться больше не с кем?

— У тебя с головой всё хорошо, Ямарута? — брюнет вздёрнул бровь, искоса глядя на парня.

— С головой? У меня? Второй самый глупый вопрос, который можно задать в наше время! — Сора театрально всплеснул руками и сел прямо, не пытаясь прятать взгляд от Томо. — А если серьёзно, давай разложим всё по полочкам! Я тебе нравлюсь, ты мне тоже. А вчера ты меня кинул! Урод! Ушёл, будто нихрена не было! Да ещё и не объяснил ничего! Ответственность на себя бери, ты же коп!

— Даже не пытайся, я не поведусь на твои провокации, — хмыкнул парень, не оценив пламенную речь Соры. Беловолосый, конечно, был расстроен тем фактом, что вчера Томо наглым образом ушёл от него, но не настолько сильно, насколько сам он об этом говорит.

— А ведь почти получилось, — снова откинулся Сора на спинку скамейки, вздохнув.

— В магазине-то? Ты бы видел свою глупую рожу.

— Замолчи, а?

— Сам заткнись, — беззлобно фыркнул коп.

— Зачем ты приходил? — виртуозно сменил тему Сора.

Брюнет, немного помедлив, посмотрел на парня и всё же спросил:

— Ты что-нибудь слышал про железного, который совершил суицид?

— Суицид? — удивился Ямарута, взглянув на Томо и сначала не поверив в услышанное. — Без понятия…

— Тогда проехали, — вздохнул коп, вставая. — А зачем ты из магазина убежал? — на губах парня заиграла злая усмешка.

Ямарута сначала фыркнул и сделал вид: «А что я? Я ничего…», но затем всё же ответил:

— Захотелось.

— Захотелось? — переспросил полицейский, изобразив удивление.

— Ты что, глухой?! Хватит переспрашивать! И вообще, заколебали меня твои вопросы! — в ответ на это усмешка Томо сменилась оскалом. — Просто отъебись от меня, — выдохнул парень устало и, встав со скамейки, снова направился в сторону толпы, но Томо поймал его за локоть и дёрнул к себе, не давая уйти.

— Я у тебя ещё не всё спросил, железный, — брюнет расплылся в садистской ухмылке, видя, как лицо Соры искажает гримаса злости при слове «железный». Во взгляде парня чётко отразилось сильное желание ударить Томо, благо он себя контролировал.

— Мне похуй! И руку отпусти. Ты же не хочешь подраться со мной при свидетелях?

— Я живу здесь неподалёку, пошли, — Томо всё же отпустил его, но кивком указал на одну из высоток.

Сора моментально остыл, заметив восьмидесятиэтажное здание и только теперь почувствовав себя муравьём рядом с ним, непроизвольно раскрыв рот и запрокидывая голову наверх, дабы разглядеть небоскрёб. Он не сразу понял, что на автопилоте медленно шагал вслед за Томо, пока пялился на высотку, а когда заметил — разворачиваться и уходить было уже поздно. Беловолосый не стал спрашивать у копа, зачем тот ведёт его к себе домой. Допрос, драка, секс — парень был согласен на всё. Хотя, нет, допрос ему как-то не улыбался. То ли дело допрос во время секса! Совсем другой разговор. А вдруг они просто придут домой к Томо и в тишине попьют чай? Кошмар!

За своими размышлениями Сора не заметил, как уже зашёл в круглую прозрачную кабинку лифта, а Томо нажал на кнопку с цифрой сорок два.

«Вот это да, — промямлил он в своей голове. — Каково это — жить на такой высоте? Этот дом выглядит так, будто тут живут одни богачи… А какая там зарплата у безымянной полиции? Томо, купи мне квартиру!!!» — парень будто пытался прожечь взглядом дыру в затылке копа, но тот либо не чувствовал на себе его взгляда, либо делал вид, что не чувствует. Во всяком случае, на протяжении всей дороги вплоть до серой стальной тяжёлой двери с четырёхзначным номером никто вслух и слова не обронил.

Томо провёл тонкой пластиной по небольшой панели, и дверь с тихим щелчком открылась, пропуская парней внутрь. Брюнет жестом пропустил Сору вперёд, и тот, не долго думая, прошёл внутрь коповского дома.

— Жидяра, — не сдержал свой едкий комментарий Ямарута, пройдя коридор и оказавшись в большом зале, смежным с кухней. У парня создалось такое впечатление, будто любая, даже самая маленькая, вещь в этой квартире стоит шесть зарплат Соры — а ведь парень на доход никогда особо не жаловался. Теперь будет.

Особый интерес у Соры вызвала двухместная кровать. И как это понимать? Объяснить парень и сам мог, но понять… Зал и кухню разделяла лишь средних размеров барная стойка, под которой расположилась полка с самыми различными видами алкоголя, а над ней блестели бокалы, наверняка не менее дорогие, чем всё остальное. Сама кухня оказалась небольшой, но обставлена была так же щедро. Сора на минуту задержал взгляд на встроенном в стену высоком холодильнике и, отогнав мысли о голоде, стал изучать окружающие его предметы дальше.

Томо не беспокоился за то, что белобрысый мог что-то стащить — а он был уверен, что парень действительно это мог — или сломать, и спокойно скрылся за дверью слева от зала. Там он снял кожаную куртку, закатал рукава чёрной шёлковой рубашки, после чего незаметно для железного вернулся в зал и стал наблюдать за Ямарутой. Зная, что тот видит многие вещи в первый раз, Томо решил не упускать момент и подольше полюбоваться его изучающей, несколько удивлённой физиономией, расположившись в мягком кресле.

Сора же, тем временем, дорвался до широкой тонкой пластины, лежащей на барном столе. Он невольно прикоснулся к похожей, только серого цвета и меньших размеров, штуке за его ухом и понял, что этот «зверь» на столе — нечто подобное. Парень с немым вопросом на лице посмотрел на брюнета.

— Компьютер, — кивнул мужчина. — Современный. А тот, которым пользовался ты, сохранился из XXI века. Видимо, старик любит держать у себя всякую рухлядь, — пожал он плечами.

— Рухлядь, — повторил за ним увлечённый разглядыванием пластины Сора, проведя по её глади указательным пальцем. Вдруг перед ним вспыхнул и развернулся прямо в воздухе голографический экран, заставив парня от неожиданности вздрогнуть. Он, придя в себя, нахмурился и наклонился ближе к экрану. — Ого! Я сквозь эту хрень вижу тебя.

— Я в шоке, — закатил глаза коп.

Сора буркнул что-то нечленораздельное, потеряв всякий интерес к компьютеру и теперь просто блуждая по кухне и залу взглядом. И только спустя несколько минут Томо, усмехнувшись, спросил:

— Всё рассмотрел?

— Ты для этого привёл меня сюда? Чтобы я полюбовался на то, в какой роскоши ты живёшь? — с той же интонацией ответил ему парень, скользнув взглядом и по чёрному кожаному, с виду — очень мягкому креслу, в котором сидел коп.

— Драка не при свидетелях, ты сам так сказал. От центра до развалин далеко идти, почему бы здесь не выяснить отношения? — мужчина развёл руками, имея в виду свою квартиру. Видимо, за своё имущество Томо не сильно беспокоился, а вот Сора напрягся.

— Махаться, значит? Тебе за сегодня мало досталось? — самодовольно хмыкнул парень, и реакция брюнета не заставила себя ждать.

В руках Томо откуда-то появился большой острый нож, а уже через секунду тот полетел Соре прямо в голову. Ямарута успел отклониться в сторону, избежав удара, но стоило ему повернуться обратно, как Томо уже стоял перед ним. Живот парня пронзила ужасающая боль. Сора пошатнулся назад, замешкавшись, сдавленно шипя и пытаясь понять, что произошло.

«Какого хрена мне так больно? Протезом ударил?» — пронеслось в его голове при виде широкой, не предвещающей ничего хорошего, улыбки брюнета.

Перчатка с бионической руки полетела прочь. Томо показательно размял шею и, взяв беловолосого за горло, ударил парня прямо в лицо. Затем ещё раз. Ещё… До тех пор, пока железный не понял, что угроза драки была не шуточная. Кровь с лица Соры стекала по его подбородку на шею, капала на пол, и только она смогла дать понять беловолосому, что пора бы встать и навалять этому говнюку!

Сора резко упёрся руками в пол, а ногами пнул копа от себя. Мужчина отлетел до барной стойки, больно ударившись затылком об столешницу. Мощный прилив адреналина помог брюнету быстро оклематься, но перед глазами всё равно плыло, а голова взорвалась тупой болью.

Беловолосый кивком головы надел маску и негромко, но устрашающе зарычал, надвигаясь на копа. Томо, выругавшись себе под нос, успешно заблокировал первые удары Соры, направленные парню в лицо и солнечное сплетение. Беловолосый даже попытался оторвать Томо протез, но и этого у него не получилось сделать: коп заломил парню руку и без особого труда сломал ему плечевую кость, вырвав из глотки железного гортанный рык.

— Дерись со мной, как человек! — зло прорычал брюнет, пиная парня в спину и отправляя его в недолгий полёт до стены. — Хочешь, чтобы я относился к тебе, как к человеку — дерись со мной, как человек! — справедливо заметил полицейский, до боли сжимая кулаки.

Сора помутневшим взглядом уставился на Томо, словно ребёнок, который всё это время не понимал, что поступает неправильно и сейчас его отругали за это, и, шмыгнув сломанным, кровоточащим носом, кивнул, а вместе с тем и убрал маску.

За следующие сорок минут парни чего только не сломали: побили все дорогие бокалы, сломали дверцу тумбы на кухне, от удара спиной Соры на дверце холодильника осталась внушительная вмятина, была также побита вся посуда, которая стояла около раковины. Затем, когда парни плавно продолжили драку в зале, они разбили большое зеркало на шкафу и в хлам разломали телевизор — ещё одну огромную тонкую пластину, висящую на стене. Компьютер, благо, каким-то чудом уцелел.

Томо, в очередной раз, заломил парню руку и опрокинул его лицом на пол, придавливая его сверху своим весом и, пользуясь тем, что Ямарута обездвижен, переводил дыхание. Сам полицейский почти не получил никаких увечий: пара вывихов, растяжение и множество глубоких порезов он ранами не считал. А вот у Соры ко всему прочему теперь были сломаны ещё и три ребра, одно из которых проткнуло лёгкое, и парень сильно заливал кровью светлый ковёр, хрипло дыша и пуская кровавые пузыри.

— Ты проиграл, — победно усмехнулся Томо, видя, как парень пытается вывернуться из его хватки, но безуспешно.

— Похоже, что да, — выдохнул железный через минуту, расслабившись, и Томо моментально его отпустил. Сора полностью оказался на полу, но перевернулся на спину, шаря рукой по карманам штанов. Теперь-то до него дошло, что в драке с Томо как железный, Сора победитель. Но в драке с ним же, как человек, Сора безоговорочно проигравший.

Коп устало сел на кровать, вытерев тыльной стороной ладони кровь с губ и морщась от жгучей боли по всему телу. Сора же демонстрировал брюнету выдержку железного: даже дерясь, как человек, боль для него всё равно остаётся чем-то далёким. Он, конечно, её чувствовал, но давно привык к ней. Переломы парню казались лишь назойливой чесоткой, от которой ему могла помочь пилюля. Беловолосый сам, с хрустом вправил себе кости, и только затем проглотил пилюлю — благо теперь он носил их с собой постоянно, но в небольших количествах.

— Ну, если бы мы не были с тобой знакомы, я бы тебя жалеть не стал, — пожал вдруг плечами белобрысый, делая вид, будто специально поддавался копу. Тот лишь скептически фыркнул. — Я мог тебе столько костей сломать! Но не стал. Знаешь, почему? — он посмотрел брюнету прямо в глаза. — Потому что ты действительно человек, и ты будешь долго и болезненно восстанавливаться после такого даже в том случае, если у тебя есть аналог этой дряни, которая лечит меня. А мне этого не хочется. Поэтому пожалел.

— Да я везунчик просто, — ядовито хмыкнул полицейский, понимая, что отчасти это правда. Но по большому счёту Сора просто сглаживал образовавшиеся из-за этой ситуации углы. Проигрыш для него был весьма неожиданным событием.

— Ещё бы! Молись на меня, — бодро заявил парень.

— Я атеист.

— Ну, блять, Томо, что с тобой не так?!

— На продолжение нарываешься?! — рыкнул коп раздражённо. Сора гаденько захихикал, начиная кататься по полу, что выглядело весьма нелепо и странно. — Пизда тебе, крысёныш! — угрожающе прорычал Томо, спускаясь на уровень Ямаруты и собираясь его хорошенько ударить.

— Лучше хуй, — засмеялся он громче прежнего, видя, как глаза копа округляются. Эта тварь решила соревноваться с ним!

Томо лишь фыркнул, улыбаясь как-то особенно странно и, когда Сора отвернулся к нему спиной, навалился на парня сверху, придавливая того животом к полу. Одну руку он запустил под парня и положил ладонь ему на пах, заставляя вмиг растерявшегося Сору застыть на месте и задержать дыхание.

— Манипулятор хренов, — усмехнулся коп, сжав ладонь. Ямарута выдохнул сквозь плотно стиснутые зубы, вздрогнув.

— Это не то продолжение, о котором я думал, — попытался он усмехнуться дрожащим голосом. От Томо не ускользнуло и это.

— Тебе же было лет десять на момент войны, а потом ты сидел в тюрьме. Ты про секс из интернета узнал? — услышав смешок копа, Сора покраснел до ушей и уткнулся лбом в пол. Это сошло за утвердительный ответ. А ведь парню впервые в жизни стало стыдно! Неприятное ощущение — теперь он это знал. — Я так и думал, — ухмыльнулся брюнет, вжавшись пахом в задницу железного и медленно расправляясь с ширинкой на штанах парня.

— Эй! Не в этот раз! Ты свою возможность упустил, убери ру… — Сора поперхнулся на полуслове и замер, почувствовав тёплую руку полицейского на своём члене, пусть и через ткань трусов. Он шумно сглотнул, боясь пошевелиться.

— Что такое? Непривычно, когда я беру на себя инициативу? — прошептал коп на ухо парню, а затем несильно укусил его. Ладонью он, тем временем, обхватил ещё не вставший орган парня и стал медленно и плавно двигать по стволу.

— Как-то слишком быстро мы к этому… ох… пришли, ты не находишь? — шипел парень сквозь зубы, невольно закрывая глаза и расслабляясь под умелым мужчиной. — И да, мне непривычно…

— Так и надо, — пожал плечами коп. — Иначе ты никогда не заткнёшься, — уже тише добавил он, проведя большим пальцем по уздечке парня и вызывая у того порцию мурашек. Кровь быстро приливала к члену Соры, поэтому уже через минуту Томо ускорил движения, плотно обхватив вставший член кольцом из пальцев и вслушиваясь в тихий скулёж Ямаруты.

Полицейскому безумно нравилось, что Сора смущён и растерян из-за приятных ощущений, хотя, кажется, они ему знакомы. Вполне вероятно, что парень удовлетворял свои потребности самостоятельно, но, может быть, он за это время, проведённое в городе, даже с кем-то переспал. Хотя копу эта мысль показалась нелепой. Не мог он представить этого парня в постели, хоть тресни. Сора же остро реагировал на любое движение мужчины, а значит, опыта у Ямаруты… на лбу написано, сколько его. Поэтому этот скулёж был если не умилителен, то точно потешил самолюбие брюнета, а ещё просто его позабавил. Скулящий от удовольствия железный — одна фраза чего стоит!

К сожалению, слишком долго наслаждаться этим у Томо не получилось. Сора вдруг напрягся всем телом, вцепился пальцами в ковёр и, хрипло выдохнув, кончил в руку полицейского. Не удивительно, что парень долго не продержался, но брюнет всё равно не отказал себе в усмешке.

— Чё ты там ржёшь, псих?! — ещё не отдышавшись, простонал парень не глядя на копа. Тот вместо ответа отстал от Соры и отправился на кухню, дабы вымыть руки и оттереть уже запёкшуюся кровь. — Ненормальный… Избил, а теперь домогался! Нравятся беспомощные железные молодые мальчики? Твои вкусы слишком специфичны, — послышалось тихое бормотание.

— Ещё скажи, что не понравилось.

— А вот не понравилось!

— Проверим? — брюнет повернулся к Соре, изогнув бровь и ухмыляясь. Беловолосый второй раз за этот день стал заикаться в попытке что-то сказать, но его прервало тихое жужжание. Точнее, это у Томо звонил телефон. Он поднял ладонь, приказывая Соре помолчать, и коснулся пластины за ухом.

Сора не услышал того, что говорил собеседник Томо, но по посерьёзневшему, или даже слегка мрачноватому лицу копа и его коротким фразам понял, что тому звонили, скорее всего, с работы.

— Что-то важное? — поинтересовался беловолосый, разлёгшийся на огромной кровати и сверлящий мужчину взглядом. Он уже приготовился к тому, что день будет действительно тяжёлым, а заодно мысленно проклинал того, кто посмел испортить ему всю малину! Ну почему кто-то позвонил копу именно сейчас?

— Да, и мне нужна будет твоя помощь.

====== Глава 17. Чипы ======

Прошлое…

Страшно подумать, сколько всего мы прошли вместе. Когда он предложил мне всё это безумие, то я подумал, что он шутит, или что, в крайнем случае, со временем его навязчивая мысль изживёт себя, и каждый из нас сам будет искать своё место в этом мире. К всеобщему удивлению, идея продолжала жить, а он толкал меня вперёд, вдохновлял, поддерживал. Благодаря этому парню, в моей голове уже сформировалось чёткое осознание того, чего я хочу от всего этого: пройти все будущие преграды рука об руку с этим идиотом. Без него, казалось, я бы свихнулся.

В восемнадцать лет мы должны были закончить учёбу, сдать последние экзамены и отправиться в полицию. В наше время туда очень легко попасть в силу того, что работа всегда есть, а вот голов у самой полиции, обычно, не хватает во всех смыслах этого слова.

Очень давно, ещё примерно век назад, люди переживали тот период, когда почти каждый третий — в основном, это были подростки — приписывал себе несуществующие диагнозы: шизофрению, расщепление личности, психоз и прочие душевные расстройства. Тогда появилась своего рода мода на психические заболевания. В итоге любой желающий обратить на себя внимание смело заявлял о своей якобы страшной болезни. Разумеется, всё это — жалкие потуги выделиться из толпы таких же «неуравновешенных» и сделать себя наиболее необычным и странным, привлечь к себе внимание посредством своей неординарности. Практически ни у кого и никогда этого не получалось. Исключения составляли разве что члены кругов таких же модников. Представляю, каково было тем людям, что действительно страдали от подобных недугов и знали, что кто-то добровольно и почти с гордостью вещает о себе, как о психически нездоровом человеке. В этом никогда не было ничего весёлого или крутого. Это всегда страшно и мучительно. Хотя страх и муки не отменяют того факта, что разнообразные болезни такого рода на самом деле были интересны, и о них хотелось узнать больше. Но на этом всё. Те, кто каким-то образом умудрялся находить в подобном нечто весёлое, примеряя заболевания на себя, словно одежду, оставались лишь глупыми выпендрёжниками, не имеющими ни малейшего понятия о том, что же такое психическое заболевание, и с чем его едят. Никто даже и подумать не мог, что однажды человечество будет в таком расчудесном и загадочном мире жить.

Не в том смысле, что в нынешний век улицы заполняют сплошь те, кто лишь притворяется больным. Наоборот! Психически нездоров по умолчанию практический каждый. И люди это прячут. Как же так вышло? Я, честно говоря, обо всех деталях не в курсе. Знаю только, что в середине или даже в конце XXI века количество подростков с такими вот отклонениями неумолимо росло. Из-за чего — сказать сложно. Это произошло незаметно. Сначала одной семье казалось, что только их ребёнок такой злой, жестокий, замкнутый или равнодушный, а потом оказывалось, что таких, на самом деле, очень и очень много. И их становилось всё больше. С каждым новым поколением эти ярко выраженные черты характера превращались в самые настоящие психические расстройства. Простая агрессивность родителей передавалась ребёнку, как неконтролируемый гнев и необычайная вспыльчивость. Дети равнодушных чаще всего не доживали до пятнадцати лет, ибо заканчивали суицидом, а дети жестоких быстро становились искусными маньяками, и так далее. И они жили среди остальных, привыкали к себе, к своим болезням и тому, что их сопровождало на протяжении всей жизни — это я о минутных порывах какого бы там ни было рода, разнообразных галлюцинациях и так далее. В конце концов, они прятались, ведь никому не хотелось побывать в лечебном заведении, где отношение к больным было такое, что, спустя какое-то время, состояние больных ухудшалось в разы, а лечение становилось невозможным. Психическое здоровье нынешних людей может пошатнуть буквально что угодно. То есть, если раньше у человека могла поехать крыша от вида крови и чьих-то кишок, растянутых на несколько метров вдоль дороги, то теперь эта самая крыша съезжала даже когда, скажем, ему просто урезали зарплату. Наиболее популярными же, если можно так выразиться, у людей нынешнего века стали различные проявления психоза.

Те, кто доживают до двадцати лет и старше, умело скрывая все свои нездоровые наклонности, позже совершают такое, чего и врагу не пожелаешь. А, как известно, человек может привыкнуть и приспособиться абсолютно ко всему. Поэтому-то такие люди мастерски заметают следы и, при необходимости, волшебным образом растворяются в толпе, будто становясь одним целым со всем этим гигантским городом. И город весьма гостеприимно принимает таких людей.

О том, что происходило на протяжении прошлого века, я узнал, разумеется, из далёких глубин интернета, ища нужную литературу и видео. Как я понял, в то время были и такие люди, которые яростно боролись с человеческой жестокостью и равнодушием, что разрастались, словно раковая опухоль. Они сражались за нравственный и моральный облик людей. Ясен-красен, ничего у этих дебилов не вышло! Спустя десятки лет — постепенно, конечно — люди перестали играть на публику ненужные чувства и эмоции в попытках доказать, что уж мы-то добрые и понимающие, нас-то шокируют всякие теракты, войны и смерть, и уж мы-то, люди, точно не бездушные твари. Так вот, заявляю: мы бездушные твари. И нам совсем не стыдно.

Разумеется, до сих пор есть те, кто боится, скажем, вида крови, трупов и чего-то подобного, и кто на самом деле добр и способен сочувствовать, но их меньшинство. Хотя в таком-то большом городе, как Тэрроз, слово «меньшинство» приобретает немного иной смысл. Но сейчас не об этом.

Для чего вообще была создана городская полиция? Она не столько боролась с преступностью и старалась сохранить довольно блёклый «светлый» облик человечества, сколько банально держала в узде всех тех, кто когда-либо задумывался о чём-то незаконном или противоправном. Господствовать над хаосом, конечно, интересный опыт, но едва ли осуществимый. Ведь если ты держишь на коротком поводке миллионы психопатов — разве это хаос? Фактически всё под контролем. Это скучно. Но если эти самые миллионы сорвутся с цепи и начнут творить всё, что вздумается, вряд ли тебя, горе-Господа, спасёт несчастный драный кусок поводка и безграничная мания величия. Сожрут вместе с тобой и не подавятся.

И на какой же стадии мы находимся? Верно, на первой. Большую часть людей успешно контролируют. Поэтому существует полиция, так называемый «поводок».

Но, когда нам с ним исполнилось по шестнадцать лет, все планы на будущее, связанные с полицией, осыпались, словно пыль. А всё из-за железных.

Над этими тварями работали ещё десятки лет назад: ставили опыты на животных, а те почему-то — действительно, почему? — почти сразу умирали. Наука, техника и медицина были уже достаточно хорошо развиты, киборгизация так же прогрессировала полным ходом. Но то, что хотели создать те учёные, для того времени было чем-то непостижимым. Однако их последователи продолжали экспериментировать, позже ставя опыты на бездомных людях. Для чего это делалось? Если история не врёт, третья мировая длилась примерно полвека. Что? Внезапно? Казалось бы, запустили бы свои ракеты друг на друга и помирайте себе на здоровье. Но после нескольких ракет, уничтоживших на планете почти всё живое, были подписаны несколькими выжившими государствами куча бумаг, в которых говорилось о том, что атомное и ядерное оружие должно быть отправлено в космос — там его уж точно никто не достанет — потому как последствия от его использования были ужасающими. По идее, сразу после этого главы государств должны были подтереться этими самыми бумагами, наплевав на договор, но хрен там! Видимо, осознав, что следствием подобной войны станет самый настоящий геноцид с полным вымиранием всех людей, а вместе с ними и вообще всех живых существ на Земле, война продолжилась то ли на палках, то ли на водных пистолетиках — я, честно говоря, не знаю, чем могли воевать в то время. Суть в том, что был двадцатидвухлетний перерыв, в ходе которого страны латали себя, разрабатывали что-то новое и изощрённое, а затем снова бросились воевать. Вот тогда-то и появился проект с говорящим названием одного старого фильма «Железный человек», смысл которого вам уже должен быть известен. Но, чтобы воплотить проект в реальность, требовались: время, деньги, люди, ресурсы, знания… В военное время это было, естественно, неосуществимо.

Но, спустя тринадцать с лишним лет с момента начала войны, как раз когда наступил тот самый перерыв, ситуация в мире плавно начала сглаживаться. Ещё лет через десять война и вовсе прекратилась, но победитель так и не определился. На тот момент людей осталось нереально мало, как, в общем, и всего живого вокруг. Практически все страны превратились в безжизненные пустыни — тут ещё постаралось так называемое глобальное потепление, которое, пусть и было не таким уж «глобальным», но на фоне войны оно прекрасно дополнило пейзажи умерших городов и стран, превратив их в пустынные дюны с еле-еле торчащими из-под песка крышами высоток.

Именно тогда за проект железных людей и взялись. О деталях неизвестно ровным счётом ничего. Есть лишь парочка фактов: первый успешно законченный эксперимент с людьми был всего лишь пять лет назад. То есть, когда мне было лет десять. И, когда железных стало достаточно много (о том, перенаправляли ли их в другие города-государства, ничего неизвестно), произошёл конфликт между учёными, в который затем втянули и железных. Как итог: железных стали использовать по их прямому назначению, заставляя нападать на семьи неприятелей. Не знаю, как правильно это назвать и как объяснить, но тем безумным учёным, кажется, этого было мало, и они пошли против мэра Тэрроза — а может, они вообще поставили против себя всё мировое правительство. И произошло всё это как раз к нашему с Ним шестнадцатилетию.

Год нас обучали самым разным видам борьбы, учили пользоваться оружием, в том числе — своим телом и мозгом. А затем отправили в неравный бой с железными.

Честно говоря, я думал, что хуже людей никого не бывает. Ох, как же я ошибался. Хуже людей были только железные люди. Чего я там только не увидел… А о том, как приходилось выживать, вообще промолчу.

И уже через две недели после того, как начался весь этот кошмар, когда я и ещё несколько уцелевших ребят спасались от целой группы этих чудовищ, один из преследовавших нас железных проткнул своими хвостами мои ноги, чтобы я не смог убежать, третьим хвостом пробурил в моей груди дыру и швырнул меня в протекающую неподалеку реку. Я даже не успел подумать о том, что могло случиться с остальными. Я думал лишь о том, как же мне повезло, что моё сердце находится справа, а не слева, и на этой мысли потерял сознание.

Таким вот незатейливым образом я, в бессознательном состоянии проплыв пару километров по вонючей холодной речушке, добрался до одной нашей базы. Меня вытащили, подлатали. А ещё сказали, что Он не вернулся.

Я не понимал. Нет, не хотел понимать. Это не укладывалось в голове.

Не вернулся?

Он?

Этот парень, будучи в разы сильнее и умнее меня, не вернулся?

Больше всего я не хотел в это верить.

Поэтому через какое-то время я снова отправился туда, где мы с ним разошлись. Искал, по пути сталкиваясь с отделившимися от своей группы железными. Двоих из них мне удалось убить, а ещё с одним мы мирно разошлись. У того железного были какие-то проблемы с позвонками и кончились таблетки, а у меня — сломана рука и разрезан живот. Мы лишь обменялись тяжёлыми взглядами и, каждый хромая на обе ноги — при этом я придерживал рукой вываливающиеся кишки — разошлись в разные стороны. Но я так и не нашёл Его. Не нашёл даже спустя два месяца.

Потом выдался как-то спокойный день. Я сидел на базе, курил, пил казавшуюся мне вязкой, противной на вкус воду. А чего ещё ожидать? В наше время чистой живительной водицы ещё поискать надо. Но в природе такой больше нет, а очищенная вода требует больших денег на её использование. Мы, в общем, экономили. Тогда ко мне подошёл знакомый и неуверенно сообщил, что Он в больнице. Раненный, но живой.

Отпускать меня не хотели, поэтому пришлось ждать около месяца, прежде чем случилось, в буквальном смысле, чудо. Железных отозвали. К этому моменту я уже не был таким рассудочным, как раньше, а скорее… страдал от психоза. Но когда дали разрешение, я тут же ринулся в Тэрроз, нашёл ту больницу, направился к Нему.

Сколько там прошло с того момента, как мы виделись в последний раз? Полгода? Нет, месяца четыре…

Я стоял напротив двери в его палату. Сердце бешено колотилось, желая вырваться из груди. К горлу подкатил ком. Меня всего трясло, а ладони вспотели. Я так не нервничал даже тогда, когда стоял напротив железного совсем один. Чертовски страшно подумать, что будет, когда я зайду. Может, он парализован? Или большая часть его тела осталась там, на поле боя? Или он превратился в овощ, не справившись с тем, что выпало на его долю? Или у него просто крыша поехала? Или…

Нет, с ним всё нормально! Просто зайди в чёртову палату, никчёмный паникёр!

И я, поглубже вдохнув, зашёл…

Первое, что бросилось в глаза — какое-то зелёное пятно рядом с Ним. Оказалось, это зеленоволосая девушка, а точнее — врач. На неё я плевать хотел. Но когда Он поднял на меня взгляд, я застыл, как вкопанный, с открытым ртом, не смея издать и звука.

Теперь мой мозг отказывался понимать, что парень, сидящий передо мной в больничной койке, мой друг.

У него всё те же взлохмаченные чёрные волосы, бледная кожа, привычно хмурое и слегка недовольное, но красивое лицо. Но этот взгляд… Не его. Слишком тяжёлый. Слишком колючий. Слишком незнакомый.

— О… Ивасаки? — его губы растянулись в неприятной, холодной ухмылке.

Я почти физически ощутил, как меня будто ударили по голове чем-то тяжёлым. Апогеем моего шока, щедро приправленного страхом, стал бросившийся в глаза протез руки. Почему-то я перестал дышать, глядя на искусственную руку, кажется, немного пошатываясь — перед глазами заплясали пятна, а в ушах зазвенело. Железные? Смерть? Физическая боль? Херня это всё. То, что я видел перед собой в этот момент, стало последней каплей. Это уже слишком.

И, похоже, мой организм, полностью со мной согласившись, предложил мне расстаться с обедом, но от этой идеи я отказался, сдержав позыв. Однако обморок на нервной почве я предотвратить не смог и, уже через пару секунд после того, как меня начало плавно пошатывать, а перед глазами всё поплыло, даже не почувствовав боли от удара головой об плитку, растянулся на холодном полу.

Да и, кажется, это к лучшему. Я всё равно не знал, что сказать Томо.

Настоящее…

— А что случилось-то? — проворчал Сора, недовольный тем фактом, что у Томо вдруг появилась работа, к которой, между прочим, он собирался припахать и белобрысого.

Томо вздохнул, закрыв глаза, потёр переносицу, посмотрел на Сору, снова вздохнул и лишь затем ответил:

— Ты не знаешь, но после драки с Таем тебя лечила одна моя знакомая. Она никому ничего не расскажет, это не в её интересах, — Сора недоверчиво нахмурился, продолжая лежать на кровати копа, подперев голову рукой. — У неё какие-то проблемы… И она сказала тебя привести.

— Зачем я ей понадобился, она, конечно же, не сказала? — скептически фыркнул железный.

— На месте разберёмся, — сухо кинул коп и скрылся за дверью, ведущую в комнату, в которой Ямарута побывать не успел.

Сора по-кошачьи тихо подкрался к двери и, из праздного любопытства, собирался заглянуть внутрь помещения, дабы оценить и его. Но дверь резко распахнулась ещё шире, а Сора от испуга сдавленно вскрикнул, отскочил назад и, напоровшись на препятствие в виде кресла, свалился в него. Коп лишь театрально закатил глаза и фыркнул.

Томо быстро облачился в новую, чистую одежду. Это были чёрные узкие джинсы, красная шёлковая рубашка с небрежно повязанным чёрным галстуком и накинутая поверх очередная кожаная куртка без капюшона.

Сора без стеснения и даже с интересом оглядел копа, на секунду задержав взгляд на растрёпанных чёрных волосах парня, и отметил про себя, что Томо выглядел просто ахриненно и, кажется, сам об этом прекрасно знал.

— Приоделся-то, — фыркнул парень, по-старчески кряхтя и слезая с кресла. — Будто идём к этой твоей знакомой для «особого» рода помощи. Лямур-де труа, чтоб тебя!

— Ты, блять, ебанутый?

— Только не говори, что ты понял, что я только что сказал?

— К твоему сожалению, я прекрасно понял, что ты, блять, сказал. Какая ещё нахер любовь на троих?!

— Вот и я спрашиваю! Даже не думай у меня за спиной с этой бабой заигрывать! Кем бы и какой бы она ни была! Я убью тебя! Понял?

— Я тебя, сука, сам щас убью, если не прекратишь пороть хуйню! — пообещал взбешенный коп, прожигая Сору взглядом. Тот, как ни в чём не бывало, пожал плечами и спокойно выдал:

— Я заткнусь, если ты дашь мне одежду.

— Что, прости?

— Прощаю, — тоном царя ответил парень. Томо затрясло от гнева. — Мы в порыве страсти, пока дрались, разодрали друг другу одежду, если не заметил. Смотри, я похож на решето! — с этими словами парень оттянул низ кофты, и на растянутой ткани показались все дыры, образовавшиеся из-за побитого стекла, на которое парень был не единожды опрокинут.

— Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка, — неожиданно спокойно выдохнул Томо, пожав плечами, и снова зашёл в неизведанную белобрысым комнату. Вернулся он оттуда с чёрной рубашкой и тёмно-синими джинсами и грубо кинул их парню прямо в руки.

— Ты чудо, — улыбнулся Сора, дразня копа, но тот, как назло, проигнорировал железного, закидывая в рот никотиновую жвачку и, встав около барной стойки и облокачиваясь на неё, кажется, собирался наблюдать за тем, как Сора переодевается.

Ямаруту это никак не смущало. Он забавно хмурился, пытаясь застегнуть пуговицы на рубашке, с которыми в жизни сталкивался редко, а затем сделал вывод:

— Если с рубашкой всё вроде бы нормально, то пердоносы твои мне велики, — выдохнул он, усмехнувшись и одной рукой придерживая джинсы, боясь, что те свалятся с него. Рубашка, естественно, была так же велика ему в плечах, но Сора на это внимания почти не обратил. Говоря про джинсы, он преувеличивал, однако Томо, даже понимая это, всё равно зло прорычал себе что-то под нос, и уже через минуту в руках Ямаруты покоился ремень. — Во! Другое дело, — улыбнулся парень, смотря на десятки своих отражений в разбитых кусочках зеркала, разбросанных по полу.

— А теперь тащи свою задницу на улицу, пока я не помог, — подарил парню коп очаровательную улыбку, и Сора не стал особо спорить, буркнув себе под нос нечленораздельное ругательство и вылетая на лестничную площадку.

Сора даже не подозревал о том, что добираться до неизвестной ему женщины придётся пешком. А ведь Томо ему сразу об этом сообщил, добавив, что идти придётся далеко. Когда же беловолосый спросил: «Почему пешком? Не дружишь с надземным метро?» — коп лишь бросил на него злой взгляд, и Ямарута, фыркнув, притих. Но самым страшным для Соры оказалось даже не расстояние, которое необходимо было пройти, дабы добраться то ли до дома той девушки, то ли до её лаборатории, а скорость, с которой шёл с Томо. Железному первые пятнадцать минут, пока он то и дело лишь догонял копа, казалось, что тот сильно торопится, но затем отказался от этой мысли, вспомнив, что сам он добрался до парка как раз с помощью надземного метро, к которому Томо, судя по всему, не питал нежных чувств. Сора решил, что, стало быть, мужчина всегда ходил именно так. Быстро. Слишком быстро. Хер догонишь! Сора, естественно, хотел уточнить, использовал ли брюнет средства передвижения, пока искал парня в городе, но чтобы его спросить, нужно было его, для начала, догнать. Ну, вы поняли.

За каких-то сорок минут парни добрались — пешком! — до нужной части города.

Район, в который Сора попал впервые, был полностью окутан туманом, больше походящий на серый смог, а всё, что находилось дальше двух метров, терялось в нём. Однако путеводителем служили многочисленные яркие вывески, маячащие размытыми пятнами где-то неподалёку.

Ходили слухи про небольшое токсичное озеро, расположившееся неподалёку от района. В особенно жаркую погоду вода, испарявшаяся из этого водоёма и способная разъесть любую органику, пышным грязно-серым, с зеленоватым оттенком, облаком, надвигалась на близлежащие улицы. Поэтому раз в неделю на улицах этого района появляться было нежелательно: попав под дождик из вот такой тучки, с человека слезала кожа смачными ошмётками уже через пару минут после контакта кислоты с телом. Через полчаса, если человек не успевал, или же не имел желания скрыться от вредных капель, можно было лицезреть омерзительный труп, а ещё через час от живого некогда существа не оставалось даже костей.

Туман, окутавший город, это, скорее, лишь лёгкие испарения того озера, почти не причиняющие вреда здоровью. Если, конечно, не находиться на улице несколько часов подряд, ибо после подобной прогулки верхние слои кожи начинали шелушиться, неприятно зудеть и нередко кровоточить.

Если хоть одна живая неместная душа попадала в этот холодный, с пустующими улицами, район, решив изучить его в одиночку, то живой она оставалась недолго. Либо оставалась, но всем своим существом желала себе смерти, ибо большая часть обитателей района — обычные психопаты. И закон здесь — пустой звук.

Сора мысленно отметил мёртвую тишину, застывшую на улицах этого странного района. Машин тут, естественно, не было. Туман — хоть глаз выколи, как Томо вообще понимает, куда идти?! Шагов или разговоров других людей тоже не было слышно, но вряд ли это означало, что парни на улице одни.

Спустя пятнадцать минут они завернули, как показалось Соре, в какой-то переулок, где, в самом его конце, находилась огромная замызганная, не вызывающая никакого доверия, железная дверь.

Ямарута даже думать не хотел о том, что могло за ней оказаться: по древнему обустроенная пыточная камера, какой-нибудь жуткий склеп, скучный склад с безграничным запасом старого барахла или, что ещё хуже, подпольный клуб.

Но когда Томо без особого труда открыл перед парнем казавшуюся такой тяжёлой и неприступной дверь, душераздирающим скрежетом возвестившую всю улицу об их приходе, за ней оказалась самая обычная серая лестница, идущая глубоко вниз.

— Что-то мне не хочется туда идти, — промямлил Сора, с подозрением поглядывая вглубь тёмного помещения. Ни намёка на свет. Будто в каменном веке.

— А тебя никто и не спрашивает, хочешь ты или нет, — хмыкнул в ответ брюнет, спускаясь вниз.

Только сейчас Сора понял, что в самом низу лестницы есть ещё одна дверь, пусть и не такая огромная и тяжёлая. Вот только беловолосый остановился на средней ступеньке, наблюдая за тем, как коп дёрнул ручку, потянул на себя дверь, открыв её и застыв, вздохнул.

— Долго тебя ждать, консервная банка? Всю дорогу плетёшься, как умирающая черепаха!

— Они вымерли двадцать девять лет назад, — закатил глаза парень.

Томо оглянулся на Сору, собираясь ему сказать что-нибудь максимально грубое, но встретившись с ним взглядом, проглотил слова и сразу передумал. На секунду брюнету показалось, что жёлтые глаза Ямаруты светились в полумраке.

— Остряк хуев, — выплюнул парень, заходя в длинный коридор, в котором на сей раз свет присутствовал, пусть и тусклый. Сора лишь присвистнул, оглядываясь, но промолчал.

Ещё десять минут у парней ушло на то, чтобы добраться до нужного места, по пути пройдя несколько дюжин дверей. И наконец, зайдя в одну из таких, они оказались в огромной серой комнате. Точнее — серо-серебряной, ибо стены и пол были выложены белой плиткой — в лучших жанрах фильма ужасов — а на потолке, сквозь слой старой побелки, пробивались небольшие серые водяные пятна. Также присутствовали и холодные металлические столы, вычищенные до блеска, которые первым делом и ослепили вошедших. Соре сразу пришла в голову мысль, что на этих столах обычно лежат отнюдь не еда и столовые приборы.

У дальней стены стояло нечто вроде древнего шкафа со стеклянными дверцами, которые не скрывали стоящие на полках различные маленькие коробочки, прозрачные и разноцветные пробирки и банки. У левой же стены красовался ещё один стол, вот только отличался он толстыми кожаными ремнями по обоим бокам, снизу и у изголовья.

В помещении было невыносимо холодно, но именно по этой причине крышесносный запах перегара ударил беловолосому в нос не сразу. Сначала парень странно поморщился, принюхиваясь, а затем начал фыркать, пару раз даже закашлявшись.

— О! Ну, наконец-то! Не прошло и ста лет, — раздался радостный, чуть хрипловатый женский голос из-за той же двери, через которую сюда попали железный и коп. Сора со свистом втянул воздух в грудь, еле удержавшись, чтобы не подпрыгнуть от испуга. Томо лишь усмехнулся, заметив это. Зеленоволосая прошлась по комнате, бросая на один из металлических столов ключи, и затем подошла к Соре.

— Я Грин, рада и так далее, — подарила она парню ухмылку, протягивая руку. Тот, растерявшись, выдавил высокоинтеллектуальное: «Э-э-э…», — затем, неуверенно пожав-таки руку девушке, представился:

— Сора, — попытался он улыбнуться. Грин кивнула, добродушно фыркнув.

— Я уже очень многое повидала, но ты будешь первым железным на моей памяти, который подружился с копом и свободно гуляет по улицам, — она расплылась в довольной улыбке, взглядом как бы говоря: «Я всё о тебе знаю». — Жаль, изучить тебя мне не дадут.

— Что, не наизучалась ещё? — насмешка парня не прошла бесследно. Девушка скользнула по парню холодным взглядом, но уже через секунду снова заулыбалась.

— Не придумывай слова, мальчик.

— Мальчик? Мне двадцать один год, женщина!

— А мне двадцать девять. Хочешь помериться чем-нибудь ещё? А то я могу.

Сора аж воздухом подавился, кашляя, морщась и фыркая. Томо, ещё три минуты назад занявший единственный свободный стул в помещении, закатил глаза и тяжело вздохнул.

— У тебя, вроде, дело было. Если нет, то мы пойдём, — хмыкнул парень, смерив Грин взглядом.

Та насупилась, кинула сухое: «Ща, погоди минуту», — и скрылась за широким столом, под которым скопилась мини-версия какого-то личного архива девушки. Достав что-то и спрятав за спиной, Трейн выпрямилась и посерьёзнела.

— Я не хотела об этом говорить вот так, но… — она сделала короткую паузу, смотря то на напряжённого железного, то на раздражённого полицейского, а затем выдохнула. — Меня девушка бросила! Это пиздец, товарищи! Меня! Бросила! Меня!!! — проорала она на всё помещение, оглушая парней. — Томо, найди эту суку! Не прощу эту тварь! Никто и никогда меня не бросал! А она! Она!.. А ты, Сора… убей её нахер!!! Самым жестоким способом, на который только способен!

Повисло минутное молчание. Парни уставились на девушку глазами по пять копеек, переглянулись, и снова вперили охреневающие от такой пламенной речи взгляды в девушку.

— Жаль, что у меня рак юмора, — первым придя в себя, хмыкнул брюнет, вставая и кивая парню на дверь, собираясь уходить.

— Ты даже не осознаёшь всю серьёзность того, о чём я говорю! — выкрикнула Грин ему в спину, делая шаг в сторону парней. Томо остановился, вновь окинув свою знакомую скептическим взглядом. — Ладно, ты прав, я пошутила…

И эта интонация ему не понравилась.

Грин расплылась в какой-то жуткой полуулыбке-полуоскале, и резко бросила то, что всё это время держала в руках за спиной, в беловолосого. Парень отскочил назад, но всё же поймал длинный моток толстой цепи, и, взглянув на него, впал в оцепенение.

— Я просто хотела проверить, — довольно заявила Грин, наблюдая за стоявшим как вкопанный железным.

— Проверить что? — скорее на автомате спросил брюнет, не зная, к чему готовиться.

Дыхание Соры резко участилось. Руки затряслись, а ноги стали подкашиваться. Глаза лихорадочно заблестели, но парень не отрывал взгляда от тяжёлой, до боли знакомой цепи.

— Его реакцию, — самодовольно усмехнулась врач, прикусив нижнюю губу и даже не моргая. — Ты же боишься цепей, Сора? — в голосе девушки звучало ехидство, смешанное с нескрываемым интересом.

Почему-то этот вопрос раздался в голове белобрысого словно гром среди ясного неба. Он тут же отбросил цепь подальше от себя, словно бы та была раскалена докрасна. Кивком головы парень надел маску и, озираясь то на особенно злорадно ухмыляющуюся Грин, то на обескураженного Томо, немного сгорбившись, попятился спиной вперёд к стене, утробно рыча.

— Я так и думала, — подытожила девушка, сложив руки на груди. В ответ на вопросительный взгляд брюнета, в котором сквозила открытая злость и беспокойство, она пробормотала:

— Мне всё было интересно, что же ему приснилось. В тот момент он раздирал себе шею, руки… Преимущественно — запястья. Первое, что пришло на ум, это кандалы и цепи. А я-то знаю, что железных держали на вот таких цепях, — с этими словами она наклонилась, дабы поднять цепь с пола, но Сора, испытывая неконтролируемый страх и слепую ярость, громко рыкнул, хлестнув по полу одним хвостом. Поняв, что слегка перестаралась, Грин вздрогнула и уже более медленно и плавно выпрямилась, держа цепь в руках.

Железный реагировал на любое резкое движение и изменение во взгляде Томо или девушки, начиная бить хвостом плиточный пол, сразу же его ломая, щетинясь и утробно рыча сквозь железную зубастую маску.

— Как его можно будет после этого успокоить ты, конечно, не подумала? — в голосе брюнета отчётливо слышалось осуждение, перекрывающее растерянность и легкий испуг. Томо не испугался при виде железа Соры, и даже не думал о том, что вполне мог пострадать. Напугал его странный взгляд Соры, напоминающий взгляд загнанного в угол зверя, который будто перед страхом смерти стал совсем другим…

А может, Сора действительно в такие моменты менялся?

— Издеваешься? Мне казалось, он себя контролирует. Вроде так ты сказал, — прыснула оскорблённая Грин, в принципе, уже осознав свою ошибку. Сора гортанно зарычал, вновь хлестанув хвостом совсем рядом с девушкой, тем самым заставив её отскочить назад.

Зеленоволосая медленно попятилась от Соры к металлическому столу, дабы хоть как-то обеспечить себе защиту. Но стоило ей занести дрожащую руку назад и коснуться холодной столешницы, как с неё полетели те самые ключи, которые девушка небрежно бросила несколько минут назад на самый край.

Громкий звон удара ключей об плитку стал спусковым курком для беловолосого.

Железный, быстро переведя взгляд с копа на Грин и оглушительно зарычав, ловко запрыгнул на ближайший стол. После этого перескочив на соседний, он замахнулся ногой для удара, способного снести врачу голову.

Томо, оказавшись позади железного, быстро среагировал, смело взяв парня за хвост, словно дворового кота, и с силой потянул на себя, не давая ему закончить действие и роняя на пол. Естественно, падать у парня и в мыслях не было, поэтому, сделав головокружительное сальто назад, Сора, приземлившись на пол и стоя спиной к Томо, пнул его в живот, впечатав в стену.

Грин, тем временем, уже рылась в шкафу, судорожно перебирая маленькие коробочки и шипя себе под нос что-то про транквилизатор, вздрагивая от каждого громкого звука удара, раздававшегося позади неё и изредка оборачиваясь. Осознание того, что ситуацию, ровно как и безумие железного, не удалось бы контролировать с самого начала, пришло слишком поздно.

Томо сполз по стене вниз, сев на пол и стараясь сфокусировать взгляд на разъярённом железном, надвигающимся на него. Когда же у парня это всё-таки получилось, Сора уже занёс над ним ногу и со всего размаха нанёс мощнейший удар.

— Томо! — ахнула перепуганная Грин, моментально бледнея. Желудок будто сделал сальто и бухнул куда-то вниз.

В самый последний момент мужчина успел выставить искусственную правую руку перед собой, блокируя ею удар парня. И пусть боли он не почувствовал, но рука всё равно предательски дрожала, пока что выигрывая в схватке против мощи и силы железного.

— Ну, давай, сука! Слабо? — сдавленно прошипел коп, ухмыляясь и глядя прямо в глаза Соре.

— Сдохни уже, — раздался глубокий, отчего-то холодный, пропитанный скрежетом железа, голос Соры. Томо встрепенулся, и с силой оттолкнул парня от себя, так как тот собирался использовать хвосты в качестве опоры и таки раздавить копу какую-нибудь часть тела.

Брюнет хрипло выдохнул, переводя дыхание, а когда Сора вновь предпринял попытку нанести смертоносный удар хвостом, нырнул вниз, преодолевая расстояние в два метра и ударяя по сухожилиям парня. Железный издал сдавленный рык, упав на колени, а затем был грубо поднят вверх за волосы и следом прижат левой щекой к холодной глади металлического стола.

— Ну и рожа у тебя, Ямарута, — презрительно фыркнул Томо, ухмыльнувшись, имея ввиду железную маску. Сора на секунду будто пришёл в себя, застыв. — Я вырву тебе позвонки быстрее, чем ты снесёшь мне голову, уж поверь, — почти прошептал брюнет на ухо Соре, вглядываясь в его широко распахнутые, с суженными до размера еле различимой точки зрачками, глаза.

Грин так и застыла посреди помещения с широко раскрытым ртом, взирая на парней и держа в руке небольшую колбу с какой-то полупрозрачной голубоватой жидкостью.

— Ну? Пришёл в себя? — Томо всё ещё прижимал Сору к столу, поставив его в недвусмысленную позу. Вместо ответа беловолосый медленно убрал железо, а взгляд его стал спокойнее. — Да неужели, блять, — фыркнул коп, отпустив парня и отойдя от него к стулу, тут же падая на него и проводя рукой по волосам. Кажется, адреналин всё ещё не давал ему отойти от этой ситуации.

— Больше никогда так не делай… — послышалось тихое со стороны Соры в адрес Грин. Парень смотрел в пол, видимо, осознавая, что именно он полминуты назад собирался сделать, и явно не испытывая радости по этому поводу.

— Извини, перестаралась чутка… — выдохнула обескураженная девушка, сглатывая. — Чисто врачебный интерес…

— Врачебный? Врачебный, ты сказала? — ощетинился Сора, чувствуя, что снова злится. Брюнет бросил в парня зажигалку, попав ему прямо в висок, тем самым делая ему предупреждение. — Томо, блять, ну хоть ты не беси меня!

— Губу закатай, — зло ухмыльнулся мужчина.

— Так, парни, стопэ! Давайте я лучше кое-что вам всё-таки расскажу, — выдохнула девушка, стараясь развеять вновь образовывавшуюся нагнетающую обстановку. — Вашего дружка, Тая, передали мне. Я его вскрывала, — внимание копа и железного вмиг переключилось на Грин. Та, убедившись, что они заинтересовались услышанным, продолжила. — Раньше, когда я вскрывала других железных, то находила кучу необъяснимой хуиты в их позвонках. Одну из таких штук мне удалось понять благодаря трупику этого молодого мальчика, — девушка скрестила руки на груди, прикусив губу и задумавшись. — Не буду утверждать, но помимо того, что у каждого железного выгравирован индивидуальный номер, им ещё и присобачили микроскопические чипы.

— Чипы? — переспросил брюнет, вздернув бровь. — Чтобы отслеживать железных?

— Скорее всего да. Помимо этого, в чипе есть не только устройство слежения, но и взрывчатка размером с заусенец, — ядовито усмехнулась девушка. — Поэтому они не могли сбежать. Их запугивали этим, грозя смертью.

— Помнишь что-нибудь? — Томо обратился к Соре. Тот лишь отрицательно мотнул головой, удивляясь услышанному не меньше копа. — Ну, тогда всё встаёт на свои места…

— Эй, — Грин окликнула впавшего в собственные размышления Сору. — Не хотел бы узнать свой номер?

— Меня не вдохновляет мысль о том, что кто-то, кроме Томо, ковыряется в моём теле, — пожал он плечами. Стоило это сказать хотя бы ради того, чтобы увидеть Такой взгляд брюнета! Сора не удержался от ехидного смешка.

— Ну, что ж, дело твоё, — также пожала плечами и Грин. — Одно только интересно, кто был ответственен за мониторинг чипов?

— О чём ты?

— Как о чём?! — возмутилась девушка. — Не понимаешь? Серьёзно? Ох… — она устало потёрла виски, собираясь с мыслями, и лишь спустя минуту объяснила:

— За чипами нужно было кому-то следить, чтобы знать, что кто-то из железных уклоняется от заданий или вовсе сбежал. Тогда, вычислив одного такого, можно было взорвать чип в его позвонках. А взрывная мощь в нём будь здоров! — серьёзно заявила девушка, уже который раз заставляя парней недоумевать. — И когда железные таки сбежали полтора года назад, можно было просто взорвать все чипы и железные умерли бы! Но этого не сделали. Чипы деактивированы, поэтому отследить и подорвать вас не могут.

— Погоди, то есть… Кто-то сделал это специально? Кто-то, кто следил за нами, деактивировал чипы, чтобы мы смогли освободиться?

— Это единственный вывод, к которому можно придти. Но кто? И зачем? Хуй знает, ребят…

— А жизнь-то налаживается! — саркастично высказался по поводу всего услышанного беловолосый, всплеснув руками.

То ли ещё будет…

====== Глава 18. Тот, кто... (Часть 1) ======

— Теперь я буду только с тобой.

— Звучит интересно, — ухмыльнулся брюнет, встретившись взглядом со своим другом.

Ивасаки, как обычно, выглядел слегка напряженным. Он поправил сумку, сползающую с его плеча под тяжестью собственного веса, и смахнул огненно-красную чёлку с глаз. Томо критично оглядел его с ног до головы.

— Боишься?

— Немного, — пробубнил парень, ёжась под взглядом брюнета и сильнее сжимая ремень сумки. Ещё бы он не боялся! Ивасаки навсегда ушёл из дома, прекрасно понимая, что ждёт его на улицах Тэрроза. От этого ему и было страшно.

— Всё уже решено, Ив, не веди себя, как девчонка, — посоветовал Томо, жестом призывая друга следовать за ним.

Подросток встрепенулся и стал догонять брюнета. Если точнее, Ивасаки в прямом смысле шёл за Томо, наступая туда, куда, по его мнению, угодили кеды парня, буквально идя по его следам.

— Нынешние девчонки кому хочешь фору дадут, — буркнул Ив себе под нос.

Томо, остановившись, оглянулся. Ив не заметил этого и, уже спустя секунду, угодил лбом между лопаток парня, ойкнул и отскочил назад. Хейз лишь усмехнулся и продолжил идти.

— Железные?! Те самые железные? Я думал, это миф! — фальцетом воскликнул удивлённый Ив.

— Издеваешься? — вздёрнул бровь Дан — двадцатисемилетний парень, у которого Ивасаки и Томо были в подчинении. — То, что ты их не видел, не значит, что их нет!

— Это как с Богом, да? — съязвил Томо, понимая, что Дан серьёзен, но не придавая этому никакого значения. Мужчина наградил подростка укоризненным взглядом, и тот, фыркнув, затих.

— Парни, слушайте… Я изначально говорил вам, что вы слишком рано пришли в полицию, но с этим уже ничего не поделать, — вздохнул блондин, потирая переносицу и стараясь сосредоточиться на мысли. — Я тоже сначала не поверил, что железные существуют. Слухи о них ходили, но ведь на то они и слухи! А теперь это… сраная реальность.

— Почему сраная? — не понял встревоженного Дана Ив.

— Потому что… Сам посмотри, — вздохнул мужчина, коснувшись глади стола указательным пальцем.

На столешнице развернулась объёмная голограмма, созданная благодаря видео, которое кто-то из полиции успел заснять.

Голограмма показывала одну из улиц трущоб Тэрроза и два десятка людей на ней. Они куда-то бежали. Дан несколькими движениями пальцев приблизил изображение, а затем откинулся на спинку кресла. Голографические люди рассредоточились, и двое из них забежали в ближайшую двадцатиэтажку. После нескольких секунд, в течение которых на голограмме ничего не происходило, из окна восьмого этажа что-то вылетело, разбив собой стекло, а затем, пролетев несколько десятков метров вниз, ударилось о землю. Томо и Ивасаки не сразу признали в трупе какого-то человека, так как тот был изувечен до такого состояния, что кашеобразную массу назвать «человеком» язык не поворачивался.

— Ещё, — Дан запустил следующую голограмму.

На той отчётливо был виден человек, стоявший на краю крыши небоскрёба, с жуткого вида маской на лице и тяжёлым, злым взглядом. — И ещё, — после запуска третьей голограммы, парни увидели, как в центре Тэрроза, хватаясь хвостами за крыши высоток, словно герой древних комиксов — человек-паук, подбрасывает самого себя и взмывает вверх некто в похожей маске. Затем он, зацепившись длинным хвостом за угол высотки, с такой силой дёрнул себя к нему, что хвост вырвал часть стальной балки здания, а сам же человек на огромной скорости протаранил собой пуленепробиваемое стекло, оказавшееся таким хрупким.

— Вы всё ещё верите, что они – миф? — выключив голограмму, хмыкнул Дан.

— Нет, — синхронно выдохнули шокированные подростки.

— То-то же, — Дан сложил руки на груди, всё ещё выглядя немного отстранённым и погрузившимся в свои размышления. — И теперь остальным полицейским, военным, прочим секретным подразделениям… мне… и вам… придется иметь с этим дело.

— Тук-тук, красавица! — послышалось противное хихиканье за дверью. Из-за неё показался лысый щуплый парень в белой майке и широком грязно-сером балахоне. — Чё, как отдыхается? — ухмыляется он, подходя к парню, закованному в наручники и стоящему на коленях.

— Пошёл ты, — хрипло выплёвывает тот, ничуть не испугавшись. Лысый хмыкнул, а затем одарил брюнета мощным ударом колена в солнечное сплетение. Парень сгибается настолько, насколько это возможно, и сдавленно кашляет. Из глаз вновь летят искры.

— Не забывай, теперь ты — наша личная игрушка. Как и твой дружок, — скалится в улыбке лысый, хватая парня за волосы и приподнимая его, дабы посмотреть прямо в глаза. — Уж поверь мне, мы подарим тебе самые незабываемые впечатления. А если ты выживешь, будет чем похвастаться внукам, — шипит он почти в самые губы брюнета, за что тут же получает плевок в лицо. — Ах ты сука!!!

Лысый хотел было со всей дури врезать молодому копу, но его окликнули из коридора. Он клацнул зубами, смирившись с тем, что сейчас поиздеваться над пленником не дадут.

— Ладно, хуй с тобой, я ещё отыграюсь, — злобно рычит лысый перед тем как закрыть дверь и вновь оставить брюнета наедине с самим собой.

Что хуже: полнейшая изоляция от любого звука, окружающая темнота и собственные тревожные мысли, разрывающие сознание своим количеством, или компания вот таких отморозков, вроде этого лысого? Томо не смог бы ответить себе на этот вопрос.

— Я... я устал! Не могу… больше…

Ивасаки распластался на полу, переводя дыхание. Сердце отколачивало бешеные ритмы, иногда заглушая все прочие звуки, доносящиеся до парня из окружающего мира.

Иву всегда тяжело давались всякого рода тренировки. Он не был самым худшим из подчинённых Дана, но доставлял ему массу незначительных, но при этом довольно назойливых проблем. Ив не мог похвастаться выносливостью, что было главным его недостатком.

— Вставай, — спокойно сказал Томо, сев перед парнем на корточки и смотря тому в глаза. — Или я наступлю тебе на лицо, — ухмыльнулся он.

— Валяй, — выдохнул Ив, видя вместо одного Томо сразу трёх и не совсем соображая, что парень не пошутил.

Ивасаки так же легко, как и Томо, осваивал различные виды единоборств, вот только в драке его хватало минут на десять. Затем его силы моментально исчезали, словно бы их выкачали из парня; тело тяжелело, движения становились настолько медленными, что даже ребёнок смог бы разглядеть их и увернуться, а сам парень пропускал большую часть ударов противника. В данном случае им был Томо. Ив лишь отшучивался на эту тему и рукопашному бою предпочитал оружие.

— Я предупреждал, — равнодушно пожал плечами брюнет, выпрямляясь и занося ногу над головой Ива.

— Ты что, серьёзно?! Убери но...! Ай-яй-яй-яй!!!

Ив действительно боялся. Он боялся потерять этого злого, но такого родного парня, ставшего ему семьёй, научившего жить самостоятельно, нашедшего Иву смысл жизни — а точнее, не осознавая этого, став этим самым смыслом. Ивасаки уже не мог точно вспомнить, когда же он понял, что влюбился в Томо, да и самому брюнету признаться в этом до дрожи в коленках боялся. Ив не блещет красотой, какими-то выдающимися талантами и навыками, у него нет огромных денег или же чего-то ещё. За что же его мог бы полюбить такой парень, как Томо? Высокий, бесспорно красивый, сильный, умный, слегка высокомерный, жестокий, но честный и… Ив мог бы сутками напролёт описывать Томо, но сейчас это не то, о чём ему стоило задуматься. Завтра у Томо День Рождения. Восемнадцать лет. Ив, считая это отличной возможностью показать парню, насколько он дорог ему, пришёл и уселся под дверь квартиры брюнета, чтобы после полуночи постучаться, разбудить его и быть первым, кто его поздравит. И плевать на тумаки, которыми Томо обязательно наградит Ива! Главное, что Ив будет первым.

Время тикало безумно медленно, однако когда на наручных часах Ива высветилось «00:00», он, глубоко вдохнув, постучал в дверь. Сначала послышалась какая-то возня, громкий топот явно недовольного брюнета, затем сонное бормотание и, наконец, щелчок замка.

— Ив? — выдохнул Томо. — Тебе заняться нечем? Двенадцать часов но…

— С днём рождения! — обезоруживающе выпалил парень, наблюдая за реакцией друга. Да и не только реакцией. Ивасаки лишь спустя пару мгновений заметил, что Томо стоял перед ним по пояс голый, в наспех натянутых джинсах, с забавно растрёпанными чёрными волосами и какой-то особенно недовольной, но не злой физиономией.

— С днём… чего? — сонно забормотал Томо, не замечая пристального взгляда Ива.

— У тебя сегодня день рождения, Томо! Тебе восемнадцать лет! Целых восемнадцать! Ну, включай мозг! — уже более оживлённо прояснил Ивасаки, светясь от радости.

Парню потребовалось несколько минут, чтобы понять, о чём всё-таки говорит этот придурок.

— А… Ну, здорово, — пожал плечами Томо, не испытывая такой же щенячьей радости, и, смирившись, жестом пригласил Ива зайти. Тот, просияв, прошмыгнул внутрь квартиры, разулся и влетел на кухню брюнета.

Томо, передвигаясь по помещению ме-е-едленно и печа-а-ально, добрался до кухонного стола и меланхолично заварил себе кофе. После чего он сел напротив Ива и, не обращая внимания на то, что кофе был ужасно горячим, так же медленно стал его отхлёбывать. Ив не выдержал:

— И ты даже не спросишь, почему я ночью припёрся? — возмутился он, смахивая лезущую в глаза отросшую чёлку.

Томо вновь пожал плечами, что можно было понять как: «Мне не особо интересно», — но ради приличия спросил:

— И зачем же?

— Потому что хотел быть первым! — тут же выпалил Ив, оглушая друга своим громким возгласом.

— Поздравить меня первым хотел? Так ты зря торопился. Кроме тебя этого больше некому делать, — напомнил ему брюнет, но Ив был непробиваем:

— Есть ещё Дан! Вы хорошо с ним общаетесь, почти как друзья.

— Ну да! Германский суплекс он отрабатывал на мне из-за большой дружеской любви! Конечно же, — всплеснул руками парень. — А я воткнул ему нож в ладонь… по дружбе!

— А мне на лицо наступил и ногу сломал, но мы не об этом, — насупился парень, забирая у Томо кружку с кофе и делая большой шумный глоток. Брюнету пришлось сильно постараться, чтобы не показывать степень своего охреневания, поэтому он пронаблюдал посягательство Ива на свой честно купленный кофе и промолчал. — Я хотел быть первым, потому что…

И тут он замолчал. Может, это случилось из-за того, что он сильно нервничал, смущался и боялся признаться Томо в своих чувствах: из головы Ива вылетела основная мысль, будто пробка из бутылки шампанского. И он завис, глядя в одну точку где-то на полу, с открытым ртом и пустым взглядом.

— Потому что…? Ив? — забеспокоился брюнет, испугавшись такого «залипательного» состояния друга.

— А! Так! О чём я? — пришёл в себя Ивасаки, встрепенувшись. И, вспомнив, о чём же он хотел сказать, покраснел и снова затих.

— Так о чём ты? — начал раздражаться брюнет, постукивая указательным пальцем по столешнице барной стойки. — Не тяни кота за яйца, я бы не отказался ещё поспать.

— Я… Н-ну… Так… Это! С-слушай… Я хо-хо-хо…

— Ты «хо-хо-хо»? — вздёрнул бровь парень, ухмыляясь. — Кажется, я знаю одного древнего персонажа, который издаёт такие звуки. Как вспомню его имя, сразу же тебе скажу!

— Томо! Я хо… хотел… ска-азать… Чёрт! — парень ровно до этого момента не знал, что может заикаться. Причём так нелепо и смешно со стороны! Стыд какой! — В общем… ты… м-мне…

«Знаешь что, забудь!» — хотел сказать Ивасаки, но, подняв голову и встретившись с наглым хитрым взглядом, не свойственным Томо, поперхнулся на полуслове и застыл, изображая статую.

— Нервничаешь? — улыбка брюнета стала ещё шире. Ив, поняв, что его состояние выдавало ещё и размеренное быстрое постукивание ногой по полу, кивнул, багровея всё больше. Тогда Томо перегнулся через стол и подарил парню лёгкий поцелуй в губы, а затем уселся обратно, расплывшись в довольной ухмылке. — А так?

— Нет…

— Ну, тогда говори.

— Я уже не знаю, есть ли в этом смысл, — честно признался Ивасаки.

— Почему же? — изобразил саму бесстрастность Томо, внимательно наблюдая за другом.

— Ты же поцеловал меня, — Ив цветом своего лица больше напоминал спелый помидор.

— Ага, — Томо кивнул, допивая кофе и пряча за кружкой улыбку.

— Ну… Это… Я… Я пойду, наверное, — просипел Ив, решив, что неправильно понял поступок брюнета. Но Томо был готов и к такому. Он резко схватил вставшего из-за барной стойки парня за запястье и, потянув на себя, заставил его плюхнуться к себе на колени.

— Далеко собрался? — брюнет расплылся в улыбке, способной отнять дар речи у Ива, и тот, шумно сглотнув, отрицательно мотнул головой.

— Я устал не понимать, что происходит, но если ты не против… — Ивасаки перекинул одну ногу через бедра парня, усаживаясь к нему на пах, обвивая руками его шею и втягивая брюнета в глубокий поцелуй.

Ив уже давно подозревал, что такой человек, как Томо, любил грубость и по поводу себя вообще не имел комплексов, да и, говоря начистоту, совершенно ничего не стеснялся. Парень не слишком церемонился, и уже через минуту откровенно лапал Ивасаки за задницу, прижимая к себе, задирал вверх его чёрно-красную футболку, кусался и дразнил парня. Ив моментально возбудился, начиная тереться стояком о пах брюнета, тяжело и часто дыша.

Благодаря сильным укусам Томо, поцелуй показался Иву с каким-то металлическим привкусом, а когда горячий язык парня едва коснулся маленьких ранок на губах Ива, тот лишь убедился в том, что его другу такое нравится. И, судя по стоящему колом члену самого Ивасаки, он тоже был в полном восторге, но подобного ему было мало. Слишком мало.

— Сделай уже что-нибудь, хватит дразнить, — заскулил Ив, жмурясь от приятной тяжести в паху. Томо позволил себе лишь расстегнуть ширинку парня и больше к ней не прикасался, губами уделяя внимание шее и ключицам Ива, а пальцами пересчитывая рёбра парня и слегка щекоча его.

— А сам что? Не можешь? Или ты не на столько раскрепощённый? — ответом на насмешку брюнета был хлопок ладони по его затылку.

— Я с парнями не спал... Не знаю, как себя вести… — пробубнил Ив, стараясь спрятать раскрасневшееся лицо от Томо. Тот, вздохнув и проворчав что-то нечленораздельное, рывком подхватил Ива на руки и уложил его на широкую столешницу, подминая под себя.

— Уж с членом-то ты должен справиться, — фыркнул брюнет. — Остальное я тебе покажу, — усмехнулся он прямо в губы Ивасаки, вовлекая его в очередной поцелуй и настойчиво стягивая с него джинсы.

Дверь резко распахнулась, и ворвавшийся в подвальное помещение свет ослепил парня в наручниках, заставляя отвести взгляд и поморщиться. Следом послышалась насмешка, тихое бормотание двух мужчин и чьи-то шаги.

— Томо, правильно? — совсем близко раздался приятный, почти ласковый голос, по которому можно было без труда понять, что его обладатель слегка улыбается. Но всё это ненастоящее. Ответа не последовало, и рука неизвестного легла на затылок молодого копа, сжав его волосы, после чего дернула голову вверх, вынуждая его смотреть говорящему в лицо. — Я спрашиваю, Правильно?

Его интонация совсем не изменилась, но тёплая улыбка сразу же показалась жуткой. Томо глубоко вдохнул и прошипел:

— Правильно.

— Есть контакт, — присвистнул мужчина, отпуская парня и садясь перед ним на корточки. Он с минуту скользил заинтересованным, раздевающим взглядом по брюнету, продолжая улыбаться. — И как такую милашку угораздило попасть в подобную ситуацию? — наигранно вздохнул мужчина, качая головой. Томо нахмурился.

— Актёр погорелого театра, — ухмыльнувшись, выплюнул брюнет, умудрившись в полумраке разглядеть хищные черты лица сидящего перед ним мужчины, которому на вид было немного больше тридцати лет, а так же толстый шрам, рассекший его левую бровь, и слепой глаз. Мужчина был облачён в чёрную майку, накинутую поверх неё того же цвета ветровку, штаны с военным раскрасом и, наверняка очень тяжёлые, берцы.

— Ещё и смелый! Или просто глупый? Впрочем, мне с тобой знатно подфартило! — не смутился мужчина под этим пристальным взглядом, рассмеявшись и даже хлопнув парня по затекшему плечу. Затем он, вдруг успокоившись, резко сдавил своей рукой челюсть Томо и, наклонившись к нему совсем близко, тихо зашептал:

— Про тебя ходили слухи, цыпа. Но тебя никто не боится. Я не боюсь. И здесь… — он оглянулся, встретившись взглядом со своими соплеменниками, — тебя никто не найдёт. Запомни это хорошенько: теперь ты — моя сучка. Делаю, что хочу, и ничего мне за это не будет.

Томо проглотил фразу, сводившую весь его лексикон к мату и ядовитым смешкам, понимая, что это может обернуться для него лишь ещё большими неприятностями. Парень со шрамом, увидев, как коп борется с собой, дабы промолчать, ухмыльнулся и слегка чмокнул его в щеку, попутно подарив брюнету ещё одно ласковое прозвище, издеваясь над его гордостью.

— Где Он? — прорычал брюнет, сверля мужчину взглядом. Тот задохнулся от восторга. Давно у него не было настолько интересных «клиентов»!

Наскучившие: «Отпустите меня! Я сделаю, что угодно!», «У меня семья, работа, я хочу к жене и детям!», или «Лучше убейте меня!» — отбивали у Криса всякое желание продолжать заниматься его когда-то бывшим любимым делом.

Крис прожил в наркопритоне под крылом одного мафиозного босса чуть больше двенадцати лет, с детства легко вливаясь в преступный мир и наслаждаясь своей жизнью, а также найдя себе развлечение, которое действительно ему подходило. Он любил мучить людей. По-всякому. Не сказать, что бы он хорошо проделывал это с психикой человека словесно, зато умело и с фантазией подходил к физическим пыткам. Крису банально доставлял удовольствие тот факт, что его жертва страдает, что ей больно, плохо и хочется умереть. Он это обожал. Опекун мальчика поощрял интерес к истязанию чужой плоти и даже «спонсировал» его. Слухи о малолетнем изверге распространились так быстро, что вскоре Крис смог позволить себе покинуть привычное место жительства, собрав вокруг себя таких же жутких подростков, и даже привлёк к себе более старших и опытных, чем он, людей.

Он отличался от многих своих знакомых тем, что никогда ничего не делал на заказ. Ловил и пытал он лишь тех, с кем он сам хотел бы подобное делать. В большинстве случаев это были мужчины. Когда Крис вонзал нож в брюшную полость своей жертвы и поворачивал его по часовой стрелке внутри, слыша протяжный болезненный хрип, видя, как от невыносимой боли закатываются глаза, он чувствовал своё превосходство, силу. Власть. С женщинами совсем не то: визжат, бьются в предсмертной агонии, плюются матом и умирают. Скука. А мужчины — другое дело. Они более выносливы, горды, и в их глазах огонёк надежды на освобождение горит немного дольше. Поэтому к двадцати годам Крис чётко определился со своими предпочтениями, хотя экспериментировать не отказывался.

Он также не испытывал проблем с деньгами, а связи позволяли ему не волноваться о себе, о своём будущем и о том, что однажды его поймают. Нет, его бы не поймали, более того — его бы и искать никто не стал, потому что даже в полиции были свои кроты.

К двадцати девяти годам надежда Криса на то, что ему попадётся самый выносливый, самый агрессивный и самый смелый «клиент» стала стремительно гаснуть. Ему всегда было мало, а чужие жизни обрывались слишком легко и быстро, совершенно не утоляя его жажду чужих страданий.

Этот парень, Томо, в свои двадцать два года был именно тем, кого так желал Крис. По взгляду брюнета было понятно, что он до последнего будет сопротивляться, не желая проигрывать и подчиняться Крису. Эта борьба мужчине и была нужна, поэтому сейчас он не мог сдержать улыбки.

— Он? — переспросил Крис после долгого молчания. — Ты про своего дружка? — ухмыльнулся он злобно. — Сидит в такой же комнатке, кукует, но не жалуется. Пока что. Вы здесь уже… Ого! Полтора дня. Но ты не беспокойся, вам не придётся просто стоять на коленях с закованными в наручники руками, о нет! Во второй половине дня начнётся самое весёлое. Да и потом тоже, — пообещал взбодрившийся мужчина, будто бы не замечая на себе этого колючего цепкого взгляда. — И даже не вздумай мне тут молиться! Ангелы тебя не услышат, – выплюнул напоследок Крис и, не дожидаясь ответа, покинул помещение.

— Слухи о так называемых Железных подтвердились сегодня. Обычно монстры нападали ночью на определённых людей, очевидно, по особым причинам, однако теперь это происходит в более хаотичном порядке средь бела дня, — вещала молоденькая пышногрудая блондинка, мастерски имитируя возмущение, на фоне горящего восьмидесятиэтажного дома. На заднем плане полицейские и врачи только и успевали, что выносить раненых и оказывать им первую помощь. Где-то неподалёку кто-то истошно кричал. — Около десяти железных ровно в одиннадцать часов напали на здание школы Тэрроза, убивая всех на своём пути. Полиция отказывается как-либо комментировать…

Дан выключил телевизор, выглядя пугающе злым и одновременно напуганным. Ивасаки инстинктивно вжался в стул, стараясь слиться с ним. Томо же отстранённо наблюдал за старшим, не слишком разделяя его эмоции.

— На следующей неделе, — не стал ходить вокруг да около блондин, нервно постукивая пальцами по столу, — нас с вами кинут в пасти этих… — он запнулся, поморщившись. — Я даже не знаю, как их назвать.

— Суть в том, что нам всем пиздец, — развёл руками брюнет. — Тебе, мне, Иву, ещё нескольким тысячам полицейских и прочим «супер-героям» Тэрроза, — с явным пренебрежением выплюнул парень, шокируя этим, как минимум, Ивасаки. — Пушечное, блять, мясо!

— Томо! Не говори так, — выдохнул Дан, на самом деле отчасти соглашаясь с подчинённым и сам этому не слишком радуясь.

— Ещё скажи, что нас не убьют, не выебут и не сожрут!

— Томо…

— И только не говори, что из реалиста ты превратился в оптимистичного наивного идиота, верящего в мир во всём мире. Об этих тварях было известно уже очень давно, а простых людей о таких страшных вещах, конечно, никто информировать не будет! Зачем?! — распалялся брюнет, усмехаясь. Иву отчего-то показались его слова пропитанными разочарованием и страхом. — Зачем кому-то сообщать его примерную дату смерти? Хотя, простых горожан это касается чуть-чуть меньше, чем нас. Мы-то будем драться с ними! Понимаешь? Драться с бессмертными! Это смешно! И будут наши органы собирать по всей пустыне! Сложи, блять, паззл из полицейских! А что, клёво, мне нра…

— ТОМО, ХВАТИТ, ПРОШУ ТЕБЯ! — проорал Дан, ударив кулаками по столу и сильно зажмурившись. — Серьёзно, хватит… Ты лучше не делаешь, говоря всё это, — уже тише, дрожащим голосом просипел блондин.

Томо осёкся и тяжело вздохнул, замолчав. Дан ещё минут десять стоял упершись кулаками в стол и жмурясь с такой силой, что перед глазами вспыхивали яркие искры, и лишь затем, прошипев себе под нос что-то матерное, собрался уходить. Но перед тем, как дверь за ним закрылась, до парней донеслось тихое:

— Мне жаль, что всё это выпало на ваше поколение.

====== Глава 18. Тот, кто... (Часть 2) ======

— Где ты был всё это время? — с какой-то горечью в голосе спросил Ив, взглянув на брюнета.

Томо, после стольких месяцев разлуки с Ивасаки, выглядел совсем иначе. Не столько в плане внешности, сколько эмоционально и психически. Вокруг парня сгущалась какая-то особая аура опасности, и, хоть у него и не наблюдалось проблем с психикой после всего пережитого, что-то в нём будто бы сломалось. Это особенно хорошо видел Ивасаки.

— Выживал, — сказал, как отрезал, Томо. Ему порядком надоела больничная койка. Скрипучая, твёрдая. Одна из пружин матраца впивалась парню в бедро, из-за чего сидеть было крайне неудобно. Если парень ложился на спину, та самая пружина впивалась ему чуть ниже лопатки, а приятного в этом мало.

— И это всё? — на самом деле, Ивасаки ожидал такого же вопроса в свой адрес, но его не последовало. — А что я делал? Не хочешь спросить?

— Мне похрен, но если хочешь излить душу — валяй, — пожал плечами брюнет, пренебрегая психическим состоянием парня.

Ива затрясло от гнева.

— Я искал тебя! Всё это время! Искал и не нашёл! Я думал, ты умер!

— Все так думали.

— Томо! Ты… невыносим! — взорвался красноволосый, хватаясь за голову и начиная бродить по палате туда-сюда. Томо незаметно подоткнул одеяло под левое бедро, создавая между ним и беспощадной пружиной преграду, и не заинтересованно наблюдал за бесившимся другом. — Знаешь, что со мной было? А я тебе расскажу! Меня чуть не убили Сто Сорок Шесть раз! За чуть больше, чем три месяца, Томо! — Ив начал нервно посмеиваться, эмоционально размахивая руками и стараясь выровнять голос, но безуспешно. — А ты в курсе, что половина моих органов теперь — имплантаты? А в моей крови циркулируют наниты, без которых я бы просто умер? Нет? Не в курсе? — изобразил парень удивление, вытирая струившиеся по щекам слёзы. Томо совершенно не растрогался, спокойно наблюдая за Ивом. — Мне продолжать?!

«Про то, что случилось с твоим разумом и психикой, я уже, предположим, догадался», — вздохнул Томо мысленно, но вслух решил сказать иное:

— Хватит, я тебя понял, — кивнул он, не желая мериться с Ивасаки ранениями. — Кто знал, что так получится?

— ТЫ ЗНАЛ! — проорал Ив, рыдая в голос и размазывая слёзы и сопли по рукаву серой кофты. — Ты знал! И я, и Дан! Все знали, Томо, — всхлипнул парень, усаживаясь на стул рядом с кроватью брюнета и стараясь успокоиться. — А знаешь, что стало с Даном? — парень поднял покрасневшие из-за лопнувших капилляров глаза на Хейза. Тот нахмурился. — Это было после того, как ты исчез. Дан должен был привести нас на базу, но нас окружили железные. Тогда Дан сказал нам спрятаться за валуном, а сам вышел к этим уродам… Те понеслись на него, как стая бешеных собак. А он орал им: «Ну же! Давайте! Что встали, суки!» — когда железные были совсем близко, он снял жилет… А под ним, вокруг всего торса Дана, была напичкана взрывчатка. А потом… Сам понимаешь, — тихо выдохнул Ив, шмыгнув носом.

Томо тяжело вздохнул, мысленно вычеркнув очередного человека из своей жизни.

— Он нёс на себе ответственность за ваши жизни, поэтому так поступил.

— А знаешь, что самое ироничное? Этим взрывом он убил не всех железных. А тех, что выжили, хватило, чтобы перебить половину наших ребят. Лучше бы он этого не делал.

— Не тебе решать, что лучше, а что — нет, — настаивал на своём брюнет. — Это был его выбор.

Ивасаки уставился на парня, словно впервые в жизни его увидел. Дыхание снова стало сбиваться, к горлу подкатил ком.

Неужели этот человек — действительно тот Томо Хейз, которого знал и любил Ивасаки?

— Да что с тобой случилось? — просипел парень еле слышно, ужасаясь холодному взгляду брюнета.

— О чём ты?

— Ты не был таким жестоким… И отношение к чужой жизни у тебя было другое…

— Ив, — брюнет тяжело вздохнул, утомившись от этого разговора, — люди меняются. Мнения меняются. Взгляды на мир тоже. Всё меняется, и ничего невероятного в этом нет, — он посмотрел парню прямо в глаза, еле заметно ухмыляясь. — Как же так вышло? Что меня изменило? Хорошо, я скажу. Осознание. Раньше я верил в людей, я, будучи глупым подростком, хотел приносить пользу и быть героем. Сейчас я герой и приношу пользу, но что я получил взамен? Урок, благодаря которому я сделал два вывода. Первый — если этих железных чудовищ создали люди и натравили на невинных их тоже люди, значит, есть смысл задуматься над тем, а стоит ли чего-то моя вера и помощь. Второй — некоторые чудовища куда более человечны, чем сами люди.

— Ну что-о-о? Нравится? — весело пропел Крис, разрезая длинным ржавым тесаком межрёберные мышцы парня и с нескрываемым удовольствием вслушиваясь в его болезненный крик. — Будем надеяться, что я не поцарапал твоё лёгкое, — наигранно грустно вздохнул шатен, вынимая тесак из тела Томо и вытирая с лезвия кровь об его джинсы. Коп хрипло выдохнул, безвольно повиснув на цепях.

Несколько часов назад брюнет предпринял попытку освободиться, пытаясь сломать бионической рукой наручники. Но быстро осознав, что изготовлены они из того же сплава, что и рука парня, он стал ломать трубу, к которой эти самые наручники крепились. Будь у Томо чуть больше времени, и он бы освободился, но в помещение к нему как нельзя «кстати» зашёл тот лысый и, увидев столь дерзкую попытку сбежать, вернул копу должок, подарив ему пару десятков ударов. Следом навестил его Крис и, одним ударом отправив брюнета в нокаут, заковал запястья парня в кандалы, цепи которых тянулись к верхней части стены, из-за чего Томо мог стоять на полусогнутых ногах. Сломать цепи или же стену у него бы уже точно не получилось.

— Не молчи, а то мне начинает казаться, что ты потерял сознание, — расстроился Крис, сдавив ладонью челюсть копа, и приподнимая его голову, вглядываясь в его помутневшие тёмно-карие, почти чёрные, глаза.

— Отсоси, — выплюнул он, превозмогая невыносимую боль. Крис развёл руками.

— Я бы и рад, но вряд ли у тебя сейчас встанет. То ли дело у меня, — хищно ухмыльнулся шатен, приблизившись к брюнету вплотную. Коп, почувствовав стояк мужчины своим бедром и его горячее дыхание у своего уха, инстинктивно попытался отстраниться, морщась от омерзения.

«И почему я не удивлён?» — закатил глаза парень, не решаясь комментировать эту ситуацию вслух.

— Так что там про отсос было? — начиная тереться членом об бедро Томо, зашептал Крис. Одежда никак не портила ощущения, ведь на этого человека у мужчины стоял колом, а желание было таким сильным, что ему вполне хватало пары движений, чтобы кончить. Но он не торопился насиловать своего любимчика, нет. Это испортило бы ему всё впечатление. Сначала он хотел помучить его, а уж потом…

Томо сглотнул подкатывающий к горлу желчный ком и прошипел:

— Метнись к своим дружкам. Мне кажется, они с радостью обслужат тебя.

— Чёрт! Умеешь портить момент! — мгновенно разозлился Крис, ударив парня под дых. — Ты, конечно, прав… Но лучше я пойду к этому… как его… Ивасаки! Во! До встречи, — махнул рукой мужчина, направляясь к двери.

— К Ивасаки?! Нет! Стой!!! НЕ НАДО! НЕ ТРОГАЙ ЕГО! КРИС!!! — придя в себя от первоначального шока, заорал Томо, но шатен даже не обернулся, щёлкнув пальцами и тем самым выключая свет в помещении, а затем и вовсе покидая его.

Полгода Ив избегал встреч с Томо, испытывая необъяснимые приступы страха при виде него. Он даже сменил напарника в полиции, сводя встречи с брюнетом к минимуму. Однако, страх стал со временем утихать, и парень даже изредка обменивался с Томо парочкой фраз в день или бросал на него беглые взгляды, пока тот курил около участка. Но узнать в парне своего старого друга у него до сих пор не получалось.

Вот только он всё ещё любил его.

Когда Эд — начальник обоих парней — устроил массовую попойку в одном дорогущем баре, Ив в панике попытался отказаться от заманчивого предложения напиться за чужой счёт. Эд, конечно, отказов не принимал, поэтому в буквальном смысле под руку тащил бедного парня до самого бара. И уже через каких-то сорок минут Ивасаки, изрядно подшофе, скромно разместился рядом с Томо, начиная расспрашивать его о каких-то глупостях. Брюнет улыбался ему немного более трезво, зато выглядел не таким злым, как обычно, а скорее даже расслабленным.

Ивасаки вдруг понял, что очень уж хотел поцеловать его. Губы просто чесались от желания сделать это, но парень одёргивал себя, мысленно повторяя себе, что он в течение полугода никак не контактировал с Томо и, вероятно, не имел права вот так открыто набрасываться на него. В какой-то момент обида накрыла его такой сильной волной, что Ив отправился в туалет и, вдоволь насмотревшись на своё раскрасневшееся лицо, опухшие, покусанные им же губы и мутные глаза, умылся ледяной водой. Раза четыре. И только затем позволил себе вернуться за общий стол. Однако, приблизившись к нему, он никак не ожидал увидеть, как один из его коллег — а что самое важное, его нынешний напарник — откровенно пристаёт к Томо! Этот самый напарник был выше и шире брюнета, пользовался популярностью как у девушек, так и у парней, хотя, конечно, у Ива он никакого желания не вызывал. Настоящий альфа-самец, как говорят. И, судя по его плотоядному взгляду, он хотел подмять красавца Томо под себя.

Ивасаки ещё несколько минут простоял позади, подальше от стола и диванов, на которых расположились полицейские, наблюдая, как его напарник, положив руку на спинку кресла за плечами Томо, что-то нашёптывает ему на ухо, а тот терпеливо улыбается и кивает.

— Эй! — неожиданно даже для самого себя, громко воскликнул Ив, вперившись взглядом в своего товарища. — Руки убери от него, — зло прошипел он, помрачнев.

Парень удивился, даже не думая подавить гадкий смешок.

— С чего бы это?

— Я сказал, Руки Убери, гавно! — прорычал Ив, привлекая к себе всё больше внимания посторонних.

— Я что-то не понял, что ты сейчас…

— Замолчите оба, — спокойно выдохнул Томо, скидывая со своего плеча руку парня и вставая из-за стола. — Пошли, — уже тише добавил он, обратившись к Ивасаки, и направился к выходу.

— Куда мы идём? — полупьяным, но встревоженным голосом решил осведомиться Ив, уже, в принципе, осознав, что сотворил в баре, и не совсем понимая, что об этом думает Томо.

— Ко мне, — сухо бросил он. — Пошевеливайся.

— Пф, это ещё зачем?

Томо остановился и повернулся к парню с таким лицом, будто собирался его ударить.

— Или ты идёшь, или я вырубаю тебя здесь и сейчас и сам волоку до квартиры. Что выбираешь?

— Иду. Сам, — буркнул Ивасаки, поёжившись.

Уже через полчаса парни стояли напротив двери в квартиру Томо. Брюнет пропустил парня первым, зайдя следом, закрывая за собой дверь на замок и протяжно выдыхая.

— Ты чего-то хотел? — невинно поинтересовался красноволосый, повернувшись к Томо. Парень собирался выдвинуть ещё какое-нибудь предположение, но его остановил грубый толчок в грудь, впечатавший Ива в стену, и не менее грубый поцелуй.

— Эй! Ты что! — еле выдохнул Ив, стараясь отодрать от себя копа и уворачиваясь от новых попыток брюнета поцеловать его. Такого он точно не ожидал! Да и вообще Ив полагал, что Томо был зол и собирался избить его.

— Не дёргайся, — прошипел брюнет прямо в губы Ивасаки, сжав его волосы на затылке и не давая вертеть головой, вжимаясь в него своим телом, а второй рукой задирая бардовую футболку парня и совсем не обращая внимания на неубедительные попытки сопротивления.

— Томо! Прек… рати… М-м-м-ф-ф! — выдохнул сквозь новый поцелуй Ив, против воли возбуждаясь от действий брюнета. Ответственность за отзывчивость собственного тела он переложил на алкоголь, и уже через пару мгновений мыслей оттолкнуть парня от себя у него будто бы изначально не было.

Томо, почувствовав, как руки Ива обвили его шею, самодовольно усмехнулся и наклонился к шее парня, сначала лишь слегка прикусив кожу, а затем оставив пару бардовых засосов, и вновь буквально впился в его губы. Ив, спустя пару секунд, нехотя разорвал поцелуй, и, дрожащими от возбуждения руками, снял с себя футболку окончательно. После чего принялся за, оказавшиеся такими неподатливыми, пуговицы на рубашке Томо.

— Заебал от меня бегать, — прошипел брюнет в губы Ива, ловя его горячее, сбившееся дыхание. Ответить ему, правда, Ив не смог, поэтому Томо, не церемонясь, ловко закинув ноги парня себе на бёдра и придерживая его руками, переместился в зал и, уложив Ивасаки поперёк широкой кровати, удивительно легко расположился между его ног.

— Вау, — только и смог выдохнуть Ивасаки, наблюдая за тем, как Томо, сняв рубашку и отбросив её куда-то в угол зала, расстёгивает собственные джинсы, скользя взглядом по разгорячённому телу Ива. Он не первый раз видит Томо таким, но… учитывая полугодовую разлуку, создавалось впечатление, будто этот раз первый. Вот только смущения и нелепых действий Ива не было.

— Вау, — передразнив, усмехнулся брюнет, нависая над парнем и проделывая с его штанами то же самое, поглаживая ладонью вставший член.

Через пару минут, не выдержав, Ив начал стягивать с себя джинсы вместе с нижним бельём, одной рукой отодвигая резинку трусов копа и начиная водить дрожащей ладонью по стволу члена Томо, размазывая большим пальцем выступившие капли смазки по головке. Хриплый выдох брюнета подействовал не хуже наркотика, и Ив тихо, но очень жалобно простонал от нетерпения.

Конечно, нельзя было утверждать, что в течение этого полугода Томо ни с кем не переспал, но именно Ивасаки был для него чем-то особенным. Другой вряд ли смог бы удовлетворить молодого копа. А Ив мог. И в плане секса брюнету с ним нравилось всё.

Томо, освободив Ивасаки от ненужных тряпиц, наклонился ближе и провёл указательным и средним пальцами левой руки по его губам, настойчиво раздвигая их и проникая в рот парня. Язык Ивасаки послушно облизал пальцы копа, обильно смачивая их слюной, самому же красноволосому казалось, что он вот-вот кончит только от этого, хотя изо всех сил сдерживался.

— Хороший мальчик, — прошептал ему на ухо Томо, опустив руку вниз и, без труда нащупав нужное место, сначала мягко погладил узкое отверстие подушечками пальцев, а затем медленно ввёл в него сразу два пальца.

Предельно расслабленный Ив, почувствовав в себе пальцы брюнета, прикусил нижнюю губу и запрокинул голову назад, для удобства сгибая ноги в коленях. Томо не пришлось слишком много времени тратить на подготовку, ибо тело Ивасаки помнило эти руки, движения, и уже через пару минут Ив, судорожно ловя губами воздух, заёрзал под копом, намекая на более активные действия. Дважды просить не нужно. Зуд ниже пояса был слишком требовательным, чтобы его игнорировать. Что ж… Томо одним движением перевернул парня на живот, навалившись на него сверху и начиная тереться стояком о промежность парня, дразня ради того, чтобы вырвать из него ещё парочку тихих всхлипов и стонов, и затем, наконец, стал медленно проникать в него. Ив зажмурился от забытых, но сейчас таких ярких ощущений, на пару секунд даже перестав дышать и удостоившись пусть и подавленного и тихого, но очень возбуждающего стона Томо. Парень, сорвав все преграды, что мешали ему столько времени, наконец, выдохнул, приподнимаясь, вставая в знаменитую позу «рака» и начиная самостоятельно насаживаться на член брюнета. Последнему проявление инициативы понравилось, но желание доминировать было сильнее, поэтому он, нависнув над Ивом, положил искусственную ладонь на его плечо и, пристроившись, стал набирать темп. Из глаз Ива тут же посыпались искры, а из глотки вырывались громкие пошлые стоны, которые наверняка оценят все соседи брюнета. В помещении стало невыносимо жарко, а собственное горячее дыхание раздирало лёгкие. Во рту красноволосого пересохло, а член болезненно пульсировал. Но ни Томо, ни сам Ивасаки к нему не прикасались. Томо этого не делал из вредности, а Ивасаки просто знал, что брюнету нравится его мучить, дразнить, больно кусать его до крови, изменять темп, то двигаясь невыносимо медленно, то буквально вколачиваясь в тело парня, ведь после этого оргазм был куда ярче, чем обычно.

Не прошло и пятнадцати минут, как Ив, не удержавшись на руках, верхней частью тела свалился на кровать, успев повернуть голову на бок, и затрясся всем телом, сминая пальцами одеяло, громко простонав имя копа, кончил. Впрочем, Томо от него не отставал и через пару особенно сильных толчков замер, судорожно выдыхая и кончая внутрь парня.

— А-фи-геть, — по слогам выдохнул Ив спустя несколько минут, пялясь на то, как брюнет, отдышавшись, садится на край кровати и закуривает сигарету. — Ты — пиздец…

— Это как понимать? — ощетинился коп, повернувшись.

— Пиздец ахуенный, — сладко зевнув, улыбнулся Ив.

— Ах, ну раз так… — Томо хотел было засмеяться, но почему-то подавил это желание.

— Томо?

— Что?

— Я люблю тебя.

Брюнет промолчал, отвернувшись и выдыхая серый сигаретный дым, хоть и очень хотел ответить Иву то же самое. Смущали его эти телячьи нежности, но Ив знал, что у них всё взаимно.

«Он не выдержит всего этого… Почему? Почему он должен проходить через это?—  крутилось в голове молодого копа в течение восьми часов, проведённых наедине с самим собой. Он не слышал криков, которые могли бы доноситься из коридора, но точно знал, что если бы дверь была открыта… он бы просто сошёл с ума. —  И я снова бесполезен. Я не могу помочь… Пусть… Пусть этот ублюдок соврал мне, и с Ивом всё в порядке! Пожалуйста… Кто-нибудь…»

— Добрый вечер, ласточка моя! — дверь распахнулась, и свет автоматически включился. Сердце Томо пропустило удар, потому что первым, что он увидел, были окровавленные руки Криса.

— Что ты… с ним сделал? — не моргая, просипел брюнет.

— С Ивасаки-то? По душам поговорили! Он, знаешь ли, очень интересный собеседник, — вдохновлёно поделился впечатлениями Крис, выуживая из-за двери стул и, протащив его поближе к Томо, сел напротив парня с каким-то мечтательным видом. — Да ты не волнуйся так, живой он. Пока что.

— Это ты Пока Что живой, — угрожающе прорычал брюнет, прожигая мужчину взглядом. Тот вновь задохнулся от восторга при виде таких эмоций и даже театрально схватился за сердце.

— Ты так мил, мне это нравится, — он вытер несуществующие слёзы умиления и вдруг посерьёзнел. — Слушай, дружище, такой к тебе вопрос.

— Я тебе не дружище, мудак.

— Как скажешь. Такой к тебе вопрос, Мудак, — «исправился» Крис, веселясь с реакции доведённого до крайней стадии злобы и ненависти Томо. — В силу сложившихся обстоятельств, кого бы ты хотел отпустить: Ивасаки или тех пятерых несчастных, которых вы разыскивали столько времени?

Томо задохнулся от шока, взирая на парня округлившимися глазами.

— Они живы?

— Разумеется. Скажу даже больше, все их части тела на месте. Покоцаны, конечно, но на месте, — Крис не врал. — Я просто подумал, что у меня нет времени сразу на всех, и я должен оставить из вас кого-то одного. Ну, как бы сказать точнее… Если бы ты и Ивасаки сбежали или заключили со мной договор и мирно ушли, то тех пятерых я бы не отпустил. Так что… Кого-то одного или пятёрку невинных бедняжек.

— И ты предлагаешь мне выбрать? — парень недоверчиво вздёрнул бровь.

— Я им всем предложил выбор. Они уже решили. И нет, тебе я об их решении пока что не скажу, — развёл руками мужчина, вставая со стула и вновь направляясь к двери. Теперь в помещении рядом со стулом красовалась аккумуляторная батарея, пара спиц и ножей. — Я… хрен знает, сколько здесь вольт, но убить не должно, — почесал затылок Крис, вздыхая.

— И это всё мне? — язвительно усмехнулся Томо, уже ничему не удивляясь и заранее зная ответ.

— Да, сладкий, это всё тебе, — улыбнулся Крис, радуясь, что его поняли. — Поэтому пока мы с тобой будем развлекаться, хорошенько подумай над своим решением, — серьёзно кивнул ему шатен, вертя в руках одну длинную тонкую спицу. — Что бы ты не решил, обещаю… я не стану тебя долго держать здесь. Я отпущу тебя. Честно. Правда. Отпущу.

— С какой такой радости? — недоверчиво фыркнул коп, готовый стерпеть всё, что угодно, лишь бы слова Криса не были ложью.

— Ты мне нравишься. И только поэтому. Но, — он оказался совсем близко, прошептав парню в самые губы:

— Если ты будешь плохо себя вести, я отпущу тебя только мёртвым.

— А я-то думал, почему всё так просто!

— Во-во, — понимающе вздохнул Крис, вонзая спицу в бедро парня. Томо вскрикнул, запрокинув голову назад. Волна невыносимой боли пронеслась по его телу и, кажется, не собиралась отступать. Бедро свело судорогой, острая боль отдавалась в висках.

— С-сука… — прошипел брюнет сквозь плотно стиснутые зубы, косо смотря на Криса и понимая, что перед глазами всё плывёт. Тот махнул рукой.

— Это нервы, чувак! Ахахаха, нервы, ты понял?! — захохотал шатен. — Нет? Ты нервный! И я воткнул тебе спицу в нерв! Клёво, да?

— Замечательно… — продолжил шипеть коп, жмурясь и чудом заставляя себя не кричать.

Дверь была открыта.

Крис взял вторую спицу и начал жонглировать, крутя её между пальцев, а свободной рукой выудив из пачки, покоящейся у него в заднем кармане штанов, сигарету, засунул её в рот, следом выудил зажигалку, прикурил и крепко затянулся.

— Хочешь? — предложил он Томо.

— Обойдусь, — выдохнул парень, опустив голову.

— Ты плохо подумал, господин Хейз, — осуждающе цокнул языком Крис, бросив спицу к ногам и снова сдавив рукой челюсть брюнета, поцеловал его, вместе с тем выдыхая дым ему прямо в рот и всё-таки заставляя затянуться хотя бы им. Коп закашлялся, мотнув головой, и начал брезгливо отплёвываться.

Через секунду спица вновь покоилась в руке шатена, а затем была воткнута во второе бедро Томо, всё же вырывая из его глотки болезненный, пусть и недолгий, крик.

— Так-то лучше, — удовлетворённо хмыкнул Крис, облизнувшись, присаживаясь на стул и наблюдая, как красивое лицо парня искажает гримаса, казалось бы, нестерпимой боли. Но он-то терпел. — Ты помнишь, о чём мы с тобой говорили несколько минут назад?

— Нет…

— О том, кого ты хочешь отпустить. О! Забыл сказать. Ты можешь выбрать самого себя.

Это подло. Просто подло. Давать такой выбор…

«Я бы очень хотел выбраться отсюда», — признался самому себе Томо, ненавидя себя за эту мысль.

«Если вам удастся найти пропавших людей, незамедлительно сообщайте нам и попробуйте освободить их, если они попали к каким-нибудь уродам. Если же кто-то из вас попался, а другой или другие стоят перед выбором, спасти невинных или коллег, не раздумывая спасайте граждан. Они гораздо важнее нас», — раздались, словно гром, слова Эда в голове копа, заставляя его зажмуриться и судорожно выдохнуть. Боль становилась всё невыносимее.

«Если бы я не предложил ему всё это хрен знает, сколько лет назад, он бы жил нормальной жизнью! Это же я виноват! И я бы очень хотел всё исправить, но…», — парень скрипнул зубами от обиды, глотая слёзы и подкативший к горлу ком. Нельзя было давать слабину на виду у этой мрази!

— Ты слишком долго думаешь! — проорал взбешённый мужчина, подсоединив провода аккумуляторной батареи к спицам, воткнутым в бёдра парня, и включив её.

Томо ещё никогда раньше не прилагал столько усилий, чтобы не кричать от боли. Он так сильно сжал челюсти, что, казалось, зубы не выдержат и сломаются; все мышцы парня резко напряглись, тело затрясло. В ушах стоял настолько мощный шум, что брюнет даже не слышал едких комментариев Криса, обращённых к нему, а перед глазами стремительно темнело. Копу казалось, что это длится безумно долго. В этот момент для него время остановилось.

— Эй! Открывай глаза, гнида! — хлёсткая пощечина привела брюнета в чувства. Зря… Он тихо захрипел от боли, но, осознав, что ток больше не пронзает его тело, постарался успокоиться. Силы словно выкачали из тела, а в голове была пустота в реальном её размере. — Я тебе говорю! Ну? Живой?

— М-м… — попытался кивнуть коп. Память стала постепенно возвращаться, обрушиваясь на парня, словно камнепад.

— Кто должен выжить? — наигранно терпеливо спросил Крис, поглаживая Томо по скуле костяшками пальцев и внимательно вглядываясь в его лицо. — КТО! ДОЛЖЕН! ВЫЖИТЬ! — резко буквально проорал он на ухо парню, заставляя его вздёрнуть голову вверх.

— Пя… те… ро…

— Громче.

— Пяте… ро…

— Громче!

— Пятеро, — прохрипел брюнет, еле ворочая языком и не в силах даже открыть глаза.

— Ты уверен?

— Да…

Повисло молчание. Крис отодвинул батарею в сторону, осторожно, почти бережно и удивительно безболезненно вытащил спицы из тела Томо и снова уселся на стул.

— Хочешь знать, что решили остальные?

— Не хотелось… бы… врать… само… му… себе…

— То есть, да? — Томо кивнул, проклиная себя в очередной раз. — Пятёрка долго совещалась, но они решили освободить вас и одну девушку из них. Она беременна. Так что, фактически, их там шестеро, а не пятеро, — Крис вздохнул. Томо встрепенулся, старательно вслушиваясь в слова мужчины и пытаясь отогнать боль на второй план. — Да, соврал чутка. А Ивасаки… проголосовал за себя. Сразу же, как я предложил. Орал о том, чтобы я отпустил его.

— Ты врёшь…

— Мне правда жаль, солнышко, но это так, — и с этими словами мужчина достал из переднего кармана штанов телефон, и через несколько секунд из динамика раздалась аудиозапись, в которой отчётливо слышался голос Ива.

« — Отпусти меня! Я не хочу больше… Не могу! Пожалуйста!

— Вот так сразу? Ты хорошо подумал?

— Да! Господи, да! Хватит, умоляю! Выключи это, я не могу! Крис… Выключи…

— А как же Хейз?

— Плевать мне на него, я жить хочу!»

Какая-то часть Томо понимала, что именно так оно и должно было быть. Ивасаки не выдержал. Молил о спасении. Наверняка, соглашался на всё ради этого. А ведь прошло всего дня три, может, четыре. Другая же часть разочаровалась. Разъярилась. Возненавидела.

Брюнет, тихо усмехнувшись, опустил голову, пряча глаза за отросшей чёлкой.

— Ты уверен в своём решении, Томо? — неожиданно спокойным голосом спросил Крис. Копу послышалось, или в этом голосе прозвучало сожаление?

— Уверен.

Решение было окончательным.

— Отпустил их?

— Да, как и обещал. Включить передачу? Убедишься, что не вру…

— Я верю тебе.

Крис аж воздухом подавился.

— Ты не перестаёшь меня удивлять!

— А то.

— Ну, чего ты такой хмурый?

— Я? Хмурый? Я, блять, хмурый, сука?!

— Ой, всё! Не ругайся. На, лучше, поешь…

— Чё?

— Есть, говорю, хочешь?

Внезапно.

Томо поднял взгляд на Криса и заметил в его руках поднос, на котором расположилась тарелка с каким-то мясным рагу, овощами, стакан сока и даже пачка сигарет с зажигалкой, видимо, на случай, если Томо приспичит покурить.

— Ты шутишь, что ли? — обескуражено выдохнул брюнет. — Мучил меня неделю, а теперь покормить решил?

— Ну, я же не изверг какой-нибудь! — возмутился Крис.

— Действительно…

— Я не понял, ты есть будешь или нет? — нахмурился мужчина. Томо, задумавшись о том, что не ел чуть больше недели, вздохнул и слабо кивнул. — Чудненько! Вот только… Придётся кормить тебя, как ребёнка.

— Я как-нибудь переживу, — коп закатил глаза.

Крис встал поближе к брюнету, держа тарелку одной рукой, а второй ковыряясь в еде и кормя парня с ложечки. Ну, или точнее, с вилочки. И сам же умилялся этому. Томо вообще старался не думать ни о чём, практически привыкнув к ненормальному палачу.

— Я тебя ещё денёк тут подержу.

— А?

— Думаю, ты бы никогда мне не надоел, но… у меня ещё столько дел не сделано! А просто так держать тебя здесь — ниже моего достоинства. Поэтому завтра я тебя отпущу.

— Сколько я уже тут?

— Тринадцать дней.

— Замечательное число, — фыркнул коп, научившись за это время курить без рук таким образом, чтобы дым не попадал в глаза и те не слезились, прямо сейчас и демонстрируя своё умение заботливому извергу.

— Перекусим? — подмигнул Крис, выуживая из-за двери очередной поднос. Правда, содержимое было таким же, что и до этого.

— А у меня есть выбор? — усмехнулся брюнет.

— Не-а, — ответом была наимилейшая улыбка Криса.

Шатен не спеша накормил парня, взяв на себя роль заботливого… кем бы он ни был. Затем мужчина оставил поднос с пустой посудой на излюбленном стуле, а сам закурил.

— А Ивасаки ты тоже кормишь? — решил поинтересоваться брюнет, пользуясь случаем.

— Ивасаки? — удивился Крис, будто впервые слыша это имя. Он размышлял ещё минуты две, прежде чем выдохнул:

— А, ты о нём… — и затем его взгляд медленно упал на пустую тарелку.

Томо нахмурился и в недопонимании уставился на Криса, а затем проследил за его взглядом. Шатен смотрел на тарелку. Почему он смотрел на тарелку? Почему он смотрел на тарелку, сказав: «А, ты о нём…»? Почему? Почему же…

Сердце бешено застучало, а руки затряслись, звеня цепями.

— Нет… Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! ЭТО ЖЕ ШУТКА, ДА?!

— Самому бы хотелось в это поверить…

— ТЫ ПАСКУДА! ГРЁБАНЫЙ ПСИХ! СУКА, НЕТ! НЕ МОЖЕТ ТАКОГО БЫТЬ!!! — орал коп, дёргаясь в безуспешных попытках вырваться из цепей и стирая запястья до мяса.

— Я, может, и псих, зато ты съел своего Ивасаки, что, кстати говоря, куда более мерзко. Тебе разве не противно? — как ни в чём не бывало, пожал плечами Крис.

Томо вырвало прямо на стоящий перед ним стул с лежащим на нём подносом. Он долго кашлял, сплёвывая желчь, и кричал от разрывающей боли в груди. Горячие слёзы полились по острым скулам к шее, сливаясь со старой, запёкшейся кровью.

Больно?

Не представляете, насколько.

Крис пришёл, кажется, рано утром. Парой ударов он вырубил и без того обессиленного копа, чтобы тот не сопротивлялся, и с помощью одного из своих друзей, выволок его в гараж. Там парня крепко зафиксировали на заднем сидении машины с помощью тех же цепей, на которых он провисел столько времени, и, подготовив всё необходимое, отбуксировали машину чуть ближе к более оживлённым улицам Тэрроза. Крис стал дожидаться, когда Томо придёт в себя, заглянув через окно и рассматривая черты лица копа.

— Доброе утро, страна! — пропел весёлый Крис, оглушая начавшего просыпаться парня. Тот поморщился, ибо его будильником служила боль во всём теле, а вовсе не радостные визги этого мудака. — У тебя, наверняка, возник вопрос: а где же ты, собственно, находишься? А я тебе отвечу. На одной из главных трасс, выводящих из трущоб. Ты в машине. Прикован, да. И сейчас ты прокатишься с ветерком.

— С ветер… ком? — пробормотал брюнет, постепенно приходя в себя.

— Да, — мужчина наклонился к копу совсем близко и еле слышно прошептал:

— Я же обещал тебя отпустить. Я отпускаю. По-своему, — улыбнулся он как-то особенно жутко.

И тут до Томо дошло…

— Погоди… А те пятеро… Их ты так же отпустил, да? Угробил всех? — зарычал брюнет и, получив в ответ утвердительный кивок и ещё более широкую улыбку, ударил парня лбом прямо в нос. — Вот же мразь!

Крис сдавленно зашипел от боли, покидая салон и попутно ударившись ещё затылком об крышу машины. Из разбитого носа хлынула кровь.

— Передай Ивасаки привет, засранец, — ядовито усмехнулся Крис, нажимая что-то в передней части салона. Загудел мотор. После того, как он нажал что-то на голографическом экране своего телефона, машина рванула с места, за несколько секунд набирая бешеную скорость.

Последнее, что Томо успел увидеть, это бетонную стену, в которую он непременно врежется, если как-то не вывернет руль. Но руля-то не было.

«Ну и пусть»

«Я устал»

А тело парня было припечатано цепями к сидению. Томо, на самом деле, не смирившись, но понимая, что сделать ничего не сможет, глубоко вдохнул и в самый последний момент закрыл глаза.

Мужчина, немного помолчав, хмуро пробасил:

— Говорят, что, возможно, нас переведут.

— Куда это?

— Ходят слухи, что собираются создать отдельный спецотряд или что-то вроде того. В общем, люди, попавшие туда, будут иметь дело с железными.

— То, что надо, — с готовностью выпалила девушка.

Эдисон решил больше не продолжать тему, о которой мало что мог сказать.

— Как он?

— Жив, — судорожно выдохнула девушка, прижимая к груди маленькую флэшку. Впервые она настолько переживала за этого парня.

— Это чудо какое-то, — с облегчением выдохнул начальник Томо, упираясь руками в подоконник и сквозь толстое стекло всматриваясь в лежащего на кровати парня. Он был без сознания.

— Не спорю, это действительно так, — девушка прикусила нижнюю губу — она всегда так делала, когда нервничала. — Его пытали тринадцать дней, а на четырнадцатый отправили в смертельную поездку. Мало ранений, полученных от пыток, так в аварии… Как бы тебе объяснить… При столкновении со стеной, передняя часть машины была просто-напросто впечатана в эту же стену, а вот переднее сидение вдавило Томо в то, на котором он сам сидел, переломав ему ноги. И ладно бы только это. Его тазобедренные кости воткнулись ему в лёгкие! Ты понимаешь? Его «гармошкой» сложило, а у кого-то из врачей хватило ума посмеяться над этим. У него раздроблено огромное множество костей, внутренне кровотечение — я ещё долго перечислять могу, что с ним случилось… Мы в буквальном смысле собирали его по кусочкам, Эд. Такое ощущение, будто кто-то не даёт ему умереть, но я даже не знаю, хорошо ли это.

— В каком смысле?!

— Эдисон, подумай! Столько всего перенеся на себе, разве с таким грузом захочется жить?! — возмутилась Грин, осуждающе глядя на мужчину. Тот поник под её взглядом. — Я ещё не доработала аналог таблеток железных, но даже бета-версия смогла помочь. Наверное, я просто удачно подобрала дозу. У него не останется большей части шрамов, а кости уже срослись. Главное, чтобы с психикой всё было…

— Грин, это же Хейз. Он справится, — успокоил девушку Эдисон, взглянув на неё. Та кивнула, тяжело вздыхая.

«Он единственный не знал, что, даже включая самого Томо и Ива, их было не семь, а четырнадцать. И каждый день тот урод убивал их по одному, мучая остальных», — снова вздохнула девушка, даже не представляя, насколько тяжело пришлось её другу. Но она искренне надеялась, а точнее верила, что он переживёт этот кошмар.

====== Глава 19. Нормальные ненормальные и Шесть Альф ======

Представьте на минуту, что вы уже очень давно нашли свой объект воздыхания. Предположим, это девушка. Красивая, с шикарной фигурой, потрясающим необычным голосом, твёрдым характером и холодным, пронизывающим взглядом… Этакая мисс неприступность. Представили? Даже если вам сложно — представьте. Это всего лишь минута. Итак, всё последнее время ваши мысли заняты только этой особой и ни чем больше. Вы постоянно думаете, каково было бы поговорить с ней напрямую, банально прогуляться вместе по гигантскому городу, взять её за руку. Может, даже поцеловать! Да любой от переизбытка счастья впал бы в кому после подобного, возможно, даже просто видя сон про своё будущее, обязательно связанное с объектом любви. Там, во сне, совместная жизнь в собственной квартире, у обоих — прекрасная работа, идеальные взаимоотношения, всецелое понимание друг друга. А ещё там точно должно быть домашнее животное. Какой-нибудь небольшой пёс, например. И крышесносный секс. Без этого никуда. Возможно, со временем, к общей картине прибавились бы ещё и дети. Обязательно двое. Мальчик и девочка. И тогда вы и ваш любимый человек стали бы не просто успешными счастливыми людьми, но ещё и замечательными родителями, воспитавшими не менее замечательных детей…

Так вот. Реальность — это не кома, не сон, она и рядом с вашим воображением не стоит. Как всем известно, серая и скучная реальность порой бывает жестока, так же как и вся реальная жизнь, которая щедро забрасывает вас своими выходками. А выходки эти многочисленны, тщательно отобраны ею специально для вас, как когда-то негры отбирали листья на чайных плантациях. И уж к этим самым выходкам жизнь подходит со всей своей ненормальной фантазией и не устаёт иметь вас в иллюзорное дупло вашего сознания, приговаривая: «Включай мозги, дебил! Я, Реальная жизнь, отличаюсь от всей этой зеленоватой вязкой хуеты, которая пломбирует твою тупую башку уже столько времени!».

Роши был именно тем человеком, который витал в облаках, врезаясь в свои фантазии и отчего-то веря в их правдивость. Глупым подросток не был, но наивным — да, да, и ещё раз, да. Именно сейчас, прогуливаясь с Хивой — своим объектом обожания — по городу, он воображал о том, как было бы чудесно последовать следующему пункту и взять девушку за руку. Но он был слишком застенчив. Немного боялся. Ладно: много, много боялся. Но даже не это его главная проблема. Что самое сложное в прогулке вместе с любимым человеком? Разговор! Банальный разговор, который никак не хотел завязываться. Роши не намеревался говорить о работе Хивы, ссылаясь на то, что обычно люди сильно устают после трудового дня, и никаких моральных сил на разговоры о работе больше нет. Попросить девушку рассказать что-нибудь о себе он тоже не мог. Он примерно представлял её реакцию, а именно: девушка сначала воззрится на него с удивлением или даже непониманием, затем задумается, а после начнёт вспоминать, скажем, какую еду она предпочитает, и сообщит, что у неё вообще аллергия на собак. Иллюзия с домашним животным сразу же рассыплется, а ведь она одна из самых ламповых! Нет, Роши должен был как-то узнать её поближе, но вот так прямо спрашивать… Не то. Идея начать рассказывать что-либо о себе ему показалась слегка эгоистичной. Поэтому главная проблема для него в данный момент — разговор. А точнее, его отсутствие.

И тут взгляд парня упал на большой шипастый шар, спрятанный сейчас в специальный твёрдый чехол, дабы не ранить обладательницу оружия, и покоящийся на уровне бёдер девушки. Немного подумав, парень выдавил:

— Хива, я, конечно, может быть, лезу не в своё дело, но зачем ты носишь с собой булаву?

Девушка проследила за взглядом парня, замедлив шаг.

— Ну, кто-то же носит с собой ножи, гуляя по улице, — пожала она плечами. — К тому же, не исключено, что я могу встретить железного. Одних пистолетов мне мало.

— Пистолетов? — встрепенулся очкарик. Что-то внутри парня загорелось от воспоминания, связанного со стрельбой. — А… расскажешь о них?

Хива кратко кивнула и жестом предложила парню подняться по лестнице на площадку повыше и сесть на скамейку около станции надземного метро. Когда парочка заняла единственную свободную скамейку, Хива провела указательным пальцем по небольшой, еле заметной панели, расположенной на подлокотнике. Прозрачный навес, предназначенный для того, чтобы дать людям возможность скрыться от дождя, стал чёрным и будто бы уплотнился, создавая тень, тем самым становясь преградой для губительных солнечных лучей, норовящих иссушить всё живое.

Хива достала из чёрной кобуры, сделанной из дорогого кожзаменителя и скрытой под белым пиджаком, выглядящий самым обычным пистолет, и удобно расположила его в ладони, демонстрируя подростку.

— Голыми руками драться с железным можно, но очень и очень сложно, а шанс выжить практически нулевой. Поэтому нужно было что-то, что смогло бы стать инструментом, помогающим одолеть монстра, — Хива говорила спокойным, ровным тоном, словно учительница младших классов. Роши сразу сделал мысленную пометку: пусть девушке всего четырнадцать лет, но мыслит она, как человек более зрелый и взрослый, и ведёт себя соответствующе. — Пистолеты были пусть и примитивным решением, зато действенным. Мы используем экспансивные пули.

Хива вытащила обойму и продемонстрировала парню маленькие, размером с фалангу пальца, серо-серебряные пули:

— Они, при попадании в цель, раскрываются, словно цветок. Естественно, если попасть такой крошкой в человека, он умрёт на месте… Вероятно, — чуть подумав, добавила она. — Но этого оказалось мало для того, чтобы было возможно убить железного. Тогда пули подверглись небольшому изменению, и теперь, при попадании в цель, они не только безжалостно рвут ткани, мышцы и дробят кости, но и взрываются. Взрывная мощь у них не слишком большая, но её хватает, чтобы оторвать конечность.

— Дай угадаю. Вы стреляете либо в живот, либо в спину железного? — пробормотал Роши, сглотнув. Интерес парня к стрельбе стал расти с утроенной силой.

— Именно, — подтвердила Хива, кивнув. — Каждый полицейский носит с собой, как минимум, один такой пистолет.

— Даже Томо?

— Особенно Томо, — эта интонация вызвала у очкарика порцию мурашек. В глазах этого подростка Хейз был достаточно сильным, чтобы суметь справиться с железным голыми руками, поэтому пистолеты казались каким-то скучным дополнением к образу копа. Но раз даже Томо пользуется ими, значит парень его просто переоценил? Он хотел бы спросить что-то про брюнета, но… кажется, это было лишним.

— Томо рассказывал про то, как ты попала в полицию, — начал мямлить подросток, не зная, как подойти к интересующей его теме. — А можно как-то эту систему обойти? То есть… я хочу попробовать себя там. У меня есть парочка талантов! Может, пригожусь…

Девушка изумлённо выдохнула, приподняв брови.

— А ещё ты «скромный», — протянула полицейская, ухмыляясь. — В чём ты хорошо разбираешься?

— В робототехнике! — с готовностью выпалил подросток. — На моём счету огромное множество починенных и собранных с нуля роботов, а также пара десятков андроидов! Возможно, поковырявшись в позвонках железного, я найду что-нибудь…

— У нас есть люди, занимающиеся этим, — не воодушевившись, грубо перебила его девушка. Роши, заметив некое пренебрежение со стороны Хивы, расстроился и замолчал. Та, ещё пару минут полюбовавшись на огорчённое лицо подростка, слегка разочаровавшегося в собственных талантах и их надобности, тяжело вздохнула и сладко потянулась. — Но попробовать можно. Вот только, если получится, ты будешь под постоянным присмотром нашей местной фурии, зато твоё желание сбудется.

— Правда? — огонёк надежды загорелся в глазах подростка. Хива усмехнулась.

— Правда.

— Я… я рад, — пролепетал парень, выдыхая.

Девушка нахмурилась, размышляя о чём-то, а затем всё же спросила:

— Но как ты будешь совмещать учёбу и работу, если тебя всё-таки возьмут?

— О, не волнуйся об этом! Школу я закончил ещё в четырнадцать лет, а сейчас я учусь в институте. Заочно, — улыбнулся он, пожимая плечами. Хива удивлённо вскинула брови, окидывая парня критическим взглядом и пытаясь понять, не врёт ли он.

— Тогда сегодня я поговорю со своим боссом по поводу тебя, а завтра вместе пойдём в участок. Идёт?

— Конечно! Ты супер! Спа…

Парня прервал зазвонивший телефон девушки. Та подняла ладонь, приказывая парню замолчать. Он слышал только произнесённое Хивой: «Да», «Разумеется», «Поняла», — но не её собеседника. Роши с немым вопросом на лице уставился на полицейскую. Та, вздохнув как-то особенно тяжело, пробормотала:

— Мне нужно идти… Работа… Спасибо за компанию.

«А жизнь-то налаживается!» — после этой саркастичной фразы, произнесённой Ямарутой, Томо одолел необъяснимый приступ смеха, но усилием воли мужчина, лишь улыбнувшись, смог подавить его.

«Я, как оказалось, в прошлом чуть не был убит железным, которого в будущем так же пожалел. Затем нас обоих чуть не грохнул Тай, объявился Гиро, а помимо него, есть ещё дохуя железных, которых только Всезнающий Хрен знает, где их искать. Ямаруте вообще жить недолго осталось… — мужчина скользнул взглядом по парню, задержав его на жёлтых глазах, и вздохнул. — Обычные люди сходят с ума всё чаще… А я курить бросил. Заебись ахуенно. Действительно, жизнь налаживается. Что дальше? Может, мэр нашего города тоже железный? Я бы не удивился!»

Коп мысленно распалялся ещё минут пять, прежде чем его взгляд упал на цепь, валяющуюся на полу. Томо склонил голову к плечу и нахмурился, что-то вспоминая, прежде чем обратил внимание на беловолосого.

— Сора, — позвал он парня слегка охрипшим голосом, — помнишь, как Хива накинулась на тебя с булавой?

— Ну, да, помню. Ты к чему это?

— Булава была на цепи. Тогда ты так не среагировал.

Сора слегка побледнел, но сделал вид, что ничего не знает.

— И на Арене были парни с цепями. Ты так не бесоёбил при виде них, — резонно заметил брюнет. Сора вздохнул, глядя в потолок.

— Наверное… Я не уверен… Забей, не твоё дело.

— Нет, Сора, это Наше дело, — влезла в разговор Грин, заинтересовавшись такими подробностями. — Мне в любом случае нужно знать, почему ты так реагируешь, судя по всему, только на это железо, ибо это может помочь в дальнейшем…

— Ах, тебе нужно знать, говоришь? — ядовито хмыкнул парень, всплеснув руками. — Уходи, — обратился он уже к копу. Тот, мягко говоря, охренел. Да и Трейн тоже. — Давай! Постой на улице, позвони кому-нибудь, покури, — добавил он спешно, замечая, как парень сжимает кулаки и еле-еле подавляет желание хорошенько ударить беловолосого.

Полицейский смерил его взглядом, немного подумав, затем нацепил на ухо маленькую пластину, видимо, действительно собираясь кому-то звонить, и напоследок сухо кинул:

— Через двадцать минут не выйдешь, и из этого района будешь выбираться сам.

Сору передёрнуло. Вот жуть! Нет, незнакомый район — это не страшно! Туман, способный разъесть тебя за несколько часов, пока ты пытаешься выбраться из района — тоже фигня! Маньяки — фуфло! Но этот тон… Какой-то больно уж властный. Соре сразу захотелось подчиниться, но своего внутреннего мазохиста парень всё же решил притормозить и, мотнув головой, занял стул, на котором до этого сидел полицейский.

Грин облокотилась на один из металлических столов, сложив руки на груди.

— Так значит, подобная реакция у тебя бывает только на цепи, сделанные из того же сплава, что и хвосты с позвонками? — предположила девушка, нахмурившись. Сора провёл рукой по затылку, взъерошивая белые волосы.

— Видимо, да. Я будто чувствую, что эти цепи сделаны из того железа… Не понимаю как, но чувствую… Честно говоря, я не сразу заметил это. И вообще об этом не задумывался раньше.

— Во-о-от как… То есть, только при виде этого железа у тебя начинается такая… хм-м-м… паническая атака, назовём это так. А ты осознаёшь, что делаешь в такие моменты? Помнишь их потом?

— Осознаю, но… мои действия кажутся мне такими… правильными, — девушка подняла на парня удивлённый взгляд, но промолчала. — То есть, на самом деле, я бы вряд ли стал предпринимать попытки убить тебя или Томо, но тогда мне казалось, что я должен это сделать. И всё случилось так быстро, что потом я ещё минуты полторы вспоминал, что делал и что хотел сделать, — чистосердечно признался парень, сложив руки на спинке стула и опустив на них голову.

— Хорошо… Нет, на самом деле, плохо. Очень, блять, плохо! Но то, что ты мне это рассказал — хорошо, — махнула она рукой, словно пыталась отогнать назойливую муху. Учёный откровенно не понимала, насколько Сора вменяем. — А сон? Что именно тебе снилось?

— Ничего.

— Не ври мне.

— Я не вру.

— Ты очень не умело врёшь, — хмыкнула она.

— Ну, так попробуй вытянуть из меня правду, — парень вдруг поднялся со стула и сделал два медленных шага в сторону девушки. Та напряглась, но не отступила в сторону. — Ты же можешь вколоть мне эту дрянь, и я вырублюсь, — зло ухмыльнулся Сора, кивая на левую руку Грин, в кулаке которой она сжимала ту самую маленькую ампулку с голубоватой жидкостью. — А после этого ты сможешь пристегнуть меня цепями и поковыряться в позвонках. Ну, так что? Не хочешь?

Парень встал совсем близко к девушке, практически касаясь её лба своим и еле ощутимо проводя костяшками пальцев по острой скуле зеленоволосой. Грин изо всех сил старалась не закричать, вцепившись острыми ноготками в металлический стол, и заворожено наблюдая за парнем.

— Боишься меня? — он удивлённо вскинул брови, немного склонив голову вбок. — Это хорошо. Это правильно. И запомни раз и навсегда: если я отказываюсь что-либо говорить — значит, тебе эта информация не нужна.

На лицо парня медленно стали наползать железные пластины, издавая при этом тихие щелчки. Грин чувствовала, как сердце бешено колотится от страха, ноги подкашиваются, а на глаза почему-то наворачиваются слёзы. Дыхание сбилось, но она старалась не дышать вообще.

— Не нужна… — сипло выдавила врач, мысленно зовя Томо на помощь. Вблизи эти челюсти, да ещё и на живом железном, вкупе со спокойным, трезвым взглядом, пугали до ужаса! Будто парень перед ней в любую секунду вонзит огромные клыкообразные острые зубы в её глотку и разорвёт на кусочки!

— Вот и хорошо, — выдохнул парень холодно, убрав маску и отступив назад. Девушка старалась устоять на месте и придти в себя.

— Я, кажется, поняла, — криво усмехнувшись, выдохнула она спустя минуту. — Томо рассказывал мне о тебе, говорил, что ты отличаешься от других железных, что ты не сумасшедший. Ха! И как же он не заметил? — всплеснула она руками, вновь усмехнувшись и посмотрев на Сору. — Ты притворяешься вменяемым! Причём довольно умело. Я сначала даже поверила.

Сора смерил её насмешливым взглядом. Она, что, совсем глупая? Сора ведь только что показал Грин, что с ним ей нужно вести себя осторожнее, а она делает ровно противоположное. Ну не идиотизм ли?

— Актёр из тебя, конечно… Вот скажи мне, тебе дорог Томо?

— Да, — с готовностью подтвердил Сора, не совсем соображая, к чему она ведёт.

— Ну так вот, слушай… Теперь, когда я поняла, что ты вовсе не такой адекватный, каким кажешься, я могу с точностью тебе сказать, что однажды ты навредишь Томо. Понятия не имею, будешь ли ты сожалеть об этом, но… Заканчивай притворяться тем, кем не являешься.

— Ты сама-то хоть понимаешь, что несёшь? — неубедительно фыркнул Сора, поморщившись. — И кем я, по-твоему, не являюсь? Человеком? Адекватным? Кем, блять?

— И тем, и другим. Ты не человек, ты киборг, — уже более спокойно заговорила девушка, обняв себя руками и впервые почувствовав холод, стоявший в её лаборатории. Ямарута, услышав слово «киборг», склонил голову к плечу. — И ты не адекватный, а сумасшедший… Такой же, как и многие, если не хуже.

Сора демонстративно засмеялся, откровенно веселясь со слов девушки. Та скользнула по нему косым взглядом, терпеливо дожидаясь, когда приступ смеха отступит.

— Но ведь я всё осознаю и понимаю, в каком же месте я сумасшедший? — уточнил он, смахивая выступившие у уголков глаз слёзы, всё ещё посмеиваясь.

— Глядя на тебя, создаётся такое впечатление, будто внутри тебя идёт борьба между «правильным» и «неправильным» в твоём понимании. Тебя сделали железным в далёком детстве, а, значит, навязывали тебе очень и очень многое, и, скорее всего, вбивали в голову только то, что от тебя требовалось, и что тебе было запрещено. Твоей работой, смыслом твоего существования, стало убийство, приказы, война между теми учёными и Тэррозом. Но теперь, часть тебя не хочет убивать, не хочет знать своего прошлого, а желает быть нормальной и жить нормально. Тебе кажется, что раз ты не потрошишь всех направо и налево, то ты адекватен. Нет. То, что выпало на твою долю, сломало тебя, создав эту внутреннюю борьбу. Ты всё ещё на войне, понимаешь? И из-за этого диссонанса ты не можешь осознать, чего же тебе в нынешнее время хочется больше всего: жить, как железный, или как человек.

Грин постаралась сказать всё это на одном дыхании, дабы у Соры не возникло мысли заткнуть её во время короткой паузы между объяснениями. Зато теперь Сора выглядел озадаченным и обозлённым. Парень и сам прекрасно осознавал тот факт, что учёный права, но признаться ей в этом? Ни за что! Да и что от этого изменится? Сора хотел съязвить: «То-то, я смотрю, вас всех, таких нормальных и адекватных, от себя не тошнит!», — но вслух произнёс совсем иное:

— Говоришь ты, конечно, красиво, — фыркнул он с насмешкой. — А Томо? С ним ведь тоже многое случилось.

— Он с этим справился, в отличие от тебя, — хмыкнула девушка. — И он прекрасно понимает, чего хочет.

— Ох, каков герой, я хуею! А даже если ты права, и я сломан, что ж… Я всё равно чётко знаю, чего я хочу и только поэтому буду продолжать жить.

Трейн скептически улыбнулась.

— Твои позвонки сломаны и нуждаются в замене, которую никто сейчас не может сделать. Ты умрёшь в течение года, понимаешь?

— А мне большего и не надо, управлюсь за год, — вздохнул беловолосый, потеряв всякий интерес к беседе и направившись к выходу. Грин задохнулась от возмущения и сделала два шага в сторону железного.

— С чем управишься?! Парень, ты через пару месяцев начнёшь гнить заживо! И я не шучу!

— Не волнуйся, я попрошу Томо передать тебе моё тело.

— И это вот так ты относишься к тому, кто тебе дорог? — решила она надавить на больное, впрочем, безуспешно.

— А что? Я ведь не человек, а значит, когда я умру, никому хуже от этого не будет. Я ведь киборг!

— Томо тоже киборг, по сути. Рука-то бионическая, — резонно заметила девушка, разводя руками. Сора закатил глаза.

— Ахуенно. Великолепно, ёптэ. Ладно… Слушай… Как ты и сказала, я неадекватен и не контролирую себя… — он посмотрел на неё через плечо, косо и враждебно. — Так что прекращай бесить меня, иначе я докажу твои слова прямо здесь и сейчас и превращу тебя в пюре из мяса, расфасую по тем колбам, что стоят на полке, и отправлю их твоим родственникам. А, поверь, мне не очень хочется драться с пол сотней полицейских и не успеть закончить то, что я начал, — беззлобно пробормотал парень, и, не дожидаясь ответа, дёрнул ручку двери на себя, торопясь уйти.

Грин удивлённо воззрилась на беловолосого, а затем, опомнившись, во весь голос окликнула его:

— О чем это ты?! Что ты начал?!

Но ответом ей служил громкий хлопок дверью.

Томо, скрипя зубами, разумно выкинул из головы произошедшее, не желая лишний раз трепать себе нервы, и, выйдя на улицу, быстро набрал нужный номер. Незамедлительно из динамиков раздалось учтивое:

— Господин Хейз! Хорошо, что Вы позвонили!

— Так ведь ты сам мне полчаса названивал, Яно…

— Да-да, потому что мистер Эдисон попросил Вас предупредить кое о чём.

— А сам он, что, сильно занят был? — огрызнулся коп. Яно — парень двадцати девяти лет — был архивариусом, но иногда выполнял подобные поручения, призванные «предупредить» или «рассказать» что-то сотрудникам полиции.

— Честно говоря, мистер Эдисон действительно был занят, — хмыкнул парень. — В общем, буду краток. Скоро приедет господин Дайлер… — Яно замолчал после того, как практически промямлил последнюю фразу.

Томо завис, сохраняя каменное выражение лица и пытаясь проанализировать услышанное. Но услышанное ни анализироваться, ни пониматься не хотело! Скоро приедет тот, в чьём праве до сих пор остаётся лишить кого-то из полицейских не то, что звания, но и жизни! Чудовищно! Нет… Это тотальный беспросветный пиздец!

«Больно уж „пиздато“ всё складывается. Если Он узнает, что я прикрываю железного…», — мысленно усмехнулся брюнет, всё-таки совладав с информацией, которую ему сообщили, и невероятно расстроившись из-за неё.

— Хорошо, — выдавил он из себя, потирая виски. — Когда?

— Этого мне не сообщили, так что будьте готовы Всегда, — Яно имел ввиду проверку, ради которой Дайлер приезжал раз в два месяца. На его счету уже шесть убитых полицейских, которые не выполняли свою работу должным образом и ошибочно или умышленно убивали простых людей. Томо же, как полицейскому, спрятавшему под своё крыло железного, светило нечто куда хуже, чем смерть.

Томо не успел ответить, как в динамике наушника послышались противные гудки. Он скрипнул зубами, вздохнул, облокотился спиной об стену, закрыл глаза, подумал. Мысли оказались не самыми приятными, так как содержали в себе предположительные сценарии того, что будет, когда приедет Дайлер. Тогда он мотнул головой, отгоняя неприятные мысли о старшем по званию, который в любое время может нагрянуть и, в худшем случае, узнать о связи Томо с Сорой, который является никем иным, как железным.

Стоп… Связи? Какая ещё нахуй связь? Они просто работают вместе, вот и всё! Вся связь парней построена на работе и ни на чём больше! Вот же ж…

Из собственных размышлений брюнета вырвали глухие шаги, приближающиеся к двери. Ещё через пару секунд из-за неё показался Сора, который, не сразу заметив копа, стоявшего у стены дома напротив, быстренько натянул привычную улыбочку и приветливо махнул рукой.

«Давно не виделись, ага», — снова хмыкнул коп, закатив глаза.

— И двадцати минут не прошло! — пропел беловолосый.

— Действительно, — фыркнул брюнет, кивком призывая парня следовать за ним, и вышел из переулка на окутанную туманом улицу. Сора спешно последовал за ним, не желая заблудится в столь неприятном месте.

Всю дорогу идти молча Ямарута, разумеется, не смог, и уже через десять минут, заискивающе улыбаясь, решил поинтересоваться:

— Злишься на меня?

— Чё бля?

— Ну, я тебе нагрубил…

— Ахуеть событие.

Сора насупился и, немного подумав, снова разорвал тишину:

— И тебе совсем не интересно, о чём мы с той ненормальной бабой говорили?

— Поебать, — послышалось раздражённое.

«Стоит ли ему рассказывать про Дайлера именно сейчас? Мало ли…» — пронеслось в голове копа за секунду до…

— Слушай, тебе не одиноко? — брюнет чуть на месте не подпрыгнул, но оглянулся на парня с невозмутимым видом. Сора осёкся и слегка побагровел. — Что?

— Ты совсем головой тронулся, да?

— Ничего я головой не трогал… — промямлил он, потупив взгляд, а затем снова приободрившись. — Я просто подумал, что… Не, не так. У тебя ведь больше нет работы на сегодня, Томо?

— Нет, — сухо ответил мужчина, продолжая изображать невозмутимость и, в принципе, догадываясь, к чему идёт разговор.

— И у меня нет, — как бы между прочим уточнил беловолосый. — Может, я зайду к тебе? Если я приду в магазин в твоей одежде, старик и дети доведут меня до суицида своими расспросами, — добавил он, услышав, как коп медленно выдыхает, стараясь не беситься.

— До суицида, говоришь? Тогда точно иди в магазин! Я тебя даже проводить могу!

— Эй! Ты так сильно хочешь, чтобы я умер? — возмутился Сора, мимолётно замечая, что они с Томо покинули странный район, и теперь перед ними предстали обычные городские улицы.

— Не то что бы я сильно расстроился в таком случае… Нет, я бы не расстроился.

— Томо! Не смешно же!

— Да? А по-моему, очень даже смешно.

— Ты же любишь меня, а, значит, не хочешь, чтобы я умер.

Полицейский остановился, протяжно выдохнул и развернулся к Соре. Во взгляде читалась откровенная насмешка.

— А ты точно ничего не путаешь, Ямарута? — зло ухмыльнулся Томо, смотря на парня сверху вниз. Железный почему-то именно сейчас выглядел до жути наивным. — Ты единственный из нас двоих постоянно говорил: «Ты мне нравишься!», «Я тебе нравлюсь!». Мы с тобой работаем вместе, но не больше.

«Из нас двоих… А что говорят другие?» — хихикнул Сора мысленно.

— Ну, а как же поцелуй? После драки с Таем. Ты мог меня оттолкнуть. Хотя позже ты именно это и сделал… А дрочил мне? По долгу работы, что ли?

— Тебя по-другому не заткнуть! Бить тебя — бессмысленно, убивать — не выгодно, поэтому приходится терпеть. А пытаться заткнуть тебя другим способом невозможно! Ты же ебанутый. На всю голову, — буквально взорвался брюнет, прожигая Сору взглядом. Тот шумно сглотнул, стараясь справится с обидой, и хрипло, но бойко выдавил:

— Не оправдывайся! Мог бы и сразу сказать, что тебя просто смущает тот факт, что я правда тебе…

Томо сильно толкнул парня в грудь, припечатав его к стене дома, и грубо поцеловал. Беловолосый сначала замер, силясь понять, что только что произошло, и, почувствовав, как горячий язык копа беспрепятственно изучает его рот, а сильные руки сжимают бока, ответил на поцелуй. Но стоило ему это сделать, как коп тут же отстранился и, брезгливо вытерев рот тыльной стороной ладони, посмотрел на парня с открытым презрением.

— Я же сказал, по-другому тебя не заткнуть.

Сора выдохнул, не моргая глядя на копа.

— Ты прикалываешься, да? Скажи, что прикалываешься, я даже посмеюсь! Ха-ха, смешно, Томо, очень смешно! — Сора действительно начал смеяться, будто бы не замечая копа, равнодушно наблюдающего его начинавшуюся истерику. — Ну ты шутник, я почти поверил! А говорил, рак юмора!

— Успокоился? — холодно удостоверился Томо, многозначительно приподняв брови. Ямарута, выровняв дыхание, поднял взгляд.

— Не шутишь, да? — вяло улыбнулся он. Брюнет кивнул. В груди беловолосого неприятно закололо, глупая улыбочка снова налезла на лицо, но выглядела уж слишком вымученной, вызывая у Томо лишь снисхождение. — И я не шучу… Ты ведь правда мне нравишься.

— И?

— И… я тебя, может быть, даже люблю.

— И что, ёб твою мать, дальше?! — прошипел брюнет. — А, хотя, знаешь, мне плевать! Прекращай ебать мне мозг и вали домой. Понадобишься — найду, — выплюнул он напоследок, разворачиваясь и уже через минуту исчезая из поля зрения беловолосого.

«Прости, жестянка, но мне сейчас совершенно не до тебя и твоих невъебительно глубоких чувств, — мысленно ворчал брюнет, не особенно понимая, куда идёт. Да и не важно. Такая себе вечерняя прогулка должна была хоть немного отрезвить рассудок после такого бурного денька. — О Дайлере ему знать незачем… Сложно представить, что случится, если эти двое встретятся… Стоит быть осторожнее и держать обоих поближе к себе, иначе…»

Все люди рано или поздно оказываются в такой ситуации, когда необходимо соврать. Это не обязательно задача жизни и смерти, это может быть конкретно поставленный вопрос от одного из двух друзей: «Кто твой Лучший друг?» — или, скажем, недоверчивое учительское: «Надеюсь, ты не списывал на контрольной?» Но однажды это должно случиться, так или иначе. Хива, например, солгала Роши о том, что ей срочно нужно на работу. Девушке звонили отнюдь не из полиции.

Уже через пять минут, проехав полгорода на метро и затем, пройдя пешком несколько улиц, она зашла в подъезд двадцатиэтажного кирпичного дома и стала подниматься на одиннадцатый этаж.

Хиву забавлял этот очкарик. Да, она прекрасно осознавала, что нравится ему, что у парня это, возможно, даже впервые. Такие вещи слишком очевидны. И ей стоило бы относиться к назойливому мальчишке более холодно, а, может, вообще игнорировать его существование. Но садист в душе начал скрести когтями, оставляя на двери, служившей барьером, тонкие бороздки. Всё-таки жажда крови в этой девушке слишком сильно бушевала, однако пока что это поддается контролю. А раз уж подвернулся такой случай, и можно поиздеваться над кем-то, не проливая кровь, почему бы им не воспользоваться?

Проведя пластиной по панели и услышав щелчок, Хива зашла в коридор квартиры. Она, не разуваясь, прошла в просторный, с голыми кирпичными стенами, но зато с двумя шикарными кожаными креслами и небольшим журнальным столиком, зал.

— А вот и моя девочка пришла, — послышалось гордое. В кресле, стоявшем полубоком к полицейской, расположилась шикарная, с аристократичными чертами лица, брюнетка, которая по обычаю привлекала своей красивой внешностью, а сама награждала всех и каждого презрительным, высокомерным взглядом. Хива учтиво кивнула ей, демонстрируя своё уважение.

— Хочешь сказать, нам как-то сможет помочь какой-то… ребёнок? — поморщившись, недоверчиво выплюнул мужчина, сидящий во втором кресле, широко расставивший ноги и сложивший руки на подлокотниках. Рей полоснула по нему взглядом, словно ножом по маслу, и одарила мужчину полуулыбкой-полуоскалом.

— Этот ребёнок работает в безымянной полиции.

— Тогда тем более нельзя ей верить!

— Она спасла мне жизнь, — Рей неотрывно смотрела Гиро прямо в глаза, отчётливо читая в его взгляде лёгкую тревогу. Эта женщина была единственным человеком, которого боялся Гиро. И это верно. Мало того, что в зале помимо них присутствовали ещё четыре железных, так ещё и группировка Рей была гораздо больше, а связи — ценнее. — Не смей сомневаться во мне и моих подчинённых, — уже более грозно прошипела она.

Гиро вцепился пальцами в подлокотники, стараясь подавить злобу.

— Гиро-сан, прошу, успокойтесь, — на плечо железного босса легла рука его помощника в хирургической маске. Мужчина встретился с ним взглядом и, вдохнув поглубже, взял себя в руки.

— Хорошо собачку воспитал, — криво усмехнулась Рей. — Но, ближе к делу… Хива.

Полицейская, до этого спокойно наблюдавшая, как накаляется обстановка между двумя железными, кивнула Рей в ответ.

— Когда врач безымянной полиции вылечила Сору, она отправилась в участок, где мне удалось с ней встретиться и поговорить. Она сообщила мне, что позвонки Соры сломаны и нуждаются в срочной замене. Срок его жизни — год, либо меньше, — доложила девушка холодно и строго. В зале воцарилась мёртвая тишина.

Гиро захлестнула радость. Необъяснимая, сильная. Уголки губ поползли вверх, образовывая на лице мужчины жуткую улыбку, а взгляд был отстранённым.

В отличие от него, Рей начала показательно скрести тоненьким ноготком малюсенькое пятно на своих обтягивающих чёрных кожаных штанах, лишь тихо вздохнув и цокнув языком.

— Тогда, это многое облегчает, — ухмыльнулся Гиро ещё шире. — Убьём Сору вместе с тем копом.

— Нет, двоих не получится, — возразила Рей. — Тот полицейский не простой человек. А Сора, даже будучи в таком состоянии, сможет сильно нам навредить.

— Но ведь нас целых две группировки! Сколько у тебя железных?! Двадцать? Двадцать пять?

— В моём подчинении тридцать шесть железных, а у тебя всего двадца… хм, семнадцать. У тебя их всего семнадцать. Стоит отдать должное Таю, который поубивал половину твоих железных, — чётко выговорила она, сверля Гиро взглядом. Как он посмел пренебрегать её достоинствами? Все знают, что у Рей одна из самых больших группировок железных! Не знать численность её группировки — проявление неуважения. А такое не прощается. — Но одним лишь количеством победить Сору не получится. Его не зря назвали Синдромом.

— Я знаю… — прошипел себе под нос мужчина, лихорадочно обдумывая ситуацию. — И что мы имеем в итоге? Безымянная полиция, которая вот-вот наступит нам на хвосты; Сора, сдружившийся с одним из их копов. Другие группировки, в конце концов.

— У нас гораздо больше проблем, чем тебе кажется, — пожала плечами брюнетка, накручивая длинную прядку волос на палец. — Хотя, у тебя их ещё больше, ведь твои собачки тебя не слушают. Ты больше не авторитетен, друг мой.

— Замолчи, — ещё более ядовито прошипел мужчина, тихо зарычав. Железная этого не оценила по достоинству, но и ставить парня на место не собиралась.

«Всё рано тебе недолго жить осталось. Ты такой же глупый мальчишка, как, впрочем, и многие другие, — фыркнула она мысленно. Да, Рей с самого начала знала, что Гиро рано или поздно будет убит именно железным. Она будто чувствовала, что так должно быть. Становиться тем, кто замарает руки об такого никчёмного придурка, она не хотела, плавно переложив всю задачу на плечи других железных. — Либо Сора оборвёт твою жизнь, либо кто-то из твоей группировки предаст тебя и убьёт. Старый король больше никому не нужен. Этим, — она имела ввиду железных, — нужна свежая, молодая кровь. И даже если бы я пришла тебе на замену, то долго бы это не продлилось. А вот Сора — идеальный вариант».

— Хотя, ты прав, — вздохнула Рей. — Ситуация постепенно выходит из-под контроля. У тебя, — добавила она, ухмыльнувшись. — Но наша общая проблема кроется не в Соре, а в четырёх Альфах, не согласившихся работать вместе.

В Тэррозе образовалось целых шесть больших группировок железных, за каждой из которых стоял один из сильнейших — Альфа. Самая большая группировка насчитывала более пятидесяти железных, но за кем они следовали, кому подчинялись и кто, в конце концов, был их истинным Альфой, неизвестно никому. Скорее всего, даже члены группировки Первого сами не знали, кто их Альфа, и к чему он их ведёт. Но то, что ими командовал, наверное, самый сильный, умный и жестокий из всех железных, было ясно как день. Первый ни с кем из других главарей группировок не поддерживал контактов, а взять под крыло чужих подчинённых для него было чем-то вроде кражи. Однажды, лишь однажды, он явился на сбор, одетый во всё чёрное, пряча лицо под глубоким капюшоном и железными челюстями, и искажённым металлом голосом заявил:

«Я никогда не возьму ваших железных к себе. Я считаю это неправильным, как люди считают неправильным воровство. Ваши железные останутся вашими до самой их смерти, дабы у пяти Альф было хоть какое-то преимущество, если они пойдут против меня».

Сначала это показалось нелепым, напыщенным и высокомерным заявлением, но Рей, вторая Альфа, уже тогда поняла, что остальные четверо и она сама играют с огнём.

Железная, будь её воля, навсегда бы выкинула из головы этого мальчишку, Сору, простив ему всё то, что он сделал. Но некогда задетая им гордость девушки, подстёгнутая обидой и разочарованием, напомнили ей, что стоит поквитаться с беловолосым. И когда железной поступило предложение убить его, она слепо пошла на поводу у своих эмоций и приняла его, но уже позже поняла, что сотрудничество с Гиро ничем хорошим не закончится. Гиро, несомненно, сильный и находчивый, но часто недооценивает противника, а с Сорой этого допускать никак нельзя. Поэтому Рей предложила обратиться за помощью к другим группировкам. Шестой Альфа отказался потому, что ему были неинтересны распри между железными. Хотя, наверняка, за этой фразой крылось ещё и осознание того, что самая маленькая из шести группировок пострадает больше всех. Естественно, Шестому такая сделка была просто не выгодна. От Первого ответа так и не последовало, а Третий и Четвёртый Альфы отказались, аргументируя это тем, что сами расправятся с Сорой, если очень сильно этого захотят. В подобные доводы Рей, разумеется, не поверила, ибо они больше походили на банальный страх. Хотя, Третий сомнений не вызывал и, скорее всего, говорил правду.

В результате всех этих отказов, Рей решила следовать плану Гиро и натравить двух железных друг на друга, сама же в этом участвуя лишь для вида. Как железный поступил с Таем и Сорой, так Рей поступит с Гиро и Сорой, а уже затем она решит, что будет делать дальше.

— Я не понимаю. Не понимаю, почему они отказались? Слабаки! — презрительно выплюнул Гиро. — Сора — бродяга, такой же, как и десятки железных, не вступивших ни в одну группировку! Самый обычный бродяга! А Альфы… боятся его? Глупость, — поморщился он. Рей внимательно следила за мимикой Четвёртого, лишь слегка улыбаясь и буквально чувствуя, сколько гремучей ненависти к Синдрому накопилось у Гиро.

— Он не просто бродяга, он бродячий кот. А коты всем нравятся, уж поверь мне, — улыбка стала шире, а в зелёных глазах девушки мелькнули непонятные для мужчины искорки веселья. — Именно поэтому он подружился с людьми, даже с тем парнем из безымянной полиции, и прожил с их помощью больше года. Понимаешь? Он смог адаптироваться и зарекомендовать себя у людей! А мы не можем между собой поладить! Как дети, дерущиеся в песочнице за то, в чьём праве будет закидать камнями кота!

— Ну и пусть, — махнул он рукой, откидываясь на спинку кресла. Крыть эту карту ему было нечем. — Проверим, сколько жизней у этого бродяги. На него уже давно открыта охота.

Двое подчинённых Рей, стоявших за её спиной, тихо засмеялись. Даже Хива не удержалась от лёгкой улыбки, так как наслышана о беловолосом.

— Охота? — железная вскинула брови, изобразив удивление, а затем, наклонившись ближе к мужчине и нависая над журнальным столиком, нахмурилась и почти прошептала:

— Это война.

====== Глава 20. Пьяный герой ======

«Чёртова женщина», — донеслось до Рей злое шипение Гиро, но она не обратила на это никакого внимания, выводя четырнадцатилетнюю девочку из квартиры, в которой проходили переговоры.

— Свободны, — кинула она двум железным, что следовали за ней. Те, учтиво поклонившись, через секунду будто исчезли.

Оказавшись на улице, Хива вдохнула полной грудью. Запах алкоголя и сигарет, витавший в закрытом помещении, явно не пришёлся ей по вкусу. А потому пропитанный выхлопными газами и огромным количеством других разнообразных примесей городской воздух казался полицейской таким приятным. К вечеру, правда, стало заметно прохладнее, и девушка поёжилась, вздохнув.

— Хива, радость моя, замёрзла? — забеспокоилась Рей, снимая с себя куртку и накидывая её на плечи подростка. — Будет очень плохо, если ты простудишься, — улыбнулась она.

— А вы разве не простужаетесь? — Хива просунула руки в рукава куртки и спрятала замёрзшие ладони в карманах.

— Мы — железные? — Рей задумалась. — Ну-у-у… мы можем болеть чем угодно, если не пьём пилюли. Так что и простудиться тоже можем, — пожала она плечами. — Хотела бы я тебя проводить и сегодня, котёнок, но у меня есть для тебя задание.

— Слушаю, — девушка подняла взгляд на железную, готовая выполнить всё, что угодно.

— Мне нужно, чтобы Сора почувствовал свою вину. За что-нибудь из прошлого. Пусть он прочувствует всю атмосферу недоверия к нему, исходящую со стороны людей. Если ты располагаешь подходящей информацией, то сможешь обеспечить меня маленьким шоу.

— Будет сделано.

Чувствуешь себя брошенным?

Оскорблённым?

Непонятым?

А что ещё чувствовать, когда человек, которого ты любишь, говорит, что ему плевать на это, и ему от тебя нужна только выгода?

«А если её от меня не будет, он убьёт меня? — проскакивает в голове парня пугающая мысль. Сора уселся на землю, съехав по стене вниз, и, поджав колени к груди, сложил на них руки и уткнулся в них носом. — Нет… Он в любом случае убьёт меня… Есть от меня польза или нет, он сделает это. Рано или поздно…»

Сора начал глупо хихикать, сидя на холодной сырой земле в каком-то переулке. Тихое хихиканье быстро сменилось неистовым гоготом, отдающим болью в рёбрах. Минут десять парень только и делал, что истерически смеялся, сгибаясь пополам и не обращая внимания на шушуканье случайных очевидцев.

Какая ирония: знать, что тебя убьёт тот, кого ты, внезапно даже для самого себя, полюбил. Ухохочешься.

Беловолосый вытер выступившие из-за безудержного хохота слёзы, отдышался и, выйдя из злополучного переулка, направился в сторону магазина.

Парню впервые было так гадко на душе. Но он успокаивал себя мыслью, что игры разума, безответные чувства и неприятные слова в его адрес не настолько болезненны, как выкрученные в два оборота конечности или циркулирующий в теле вместе с кровью яд, превращающий органы и мышцы в кашу. Да, физическая боль куда мощнее. Так что нечего сопли размазывать из-за какого-то там Томо. Подумаешь, послал и ушёл.

А может этот тупой полицейский воспринял всё, как очередную шутку? Если так, то и обидно становится куда меньше!

«Неудачник»

«Монстр»

«Посмотри на себя!»

 — Чего? — оглянулся парень, поморщившись, ища источник звука. Но прохожие продолжали идти по своим делам, не обращая на беловолосого никакого внимания. Фразы прозвучали довольно тихо, но слышимо и отчётливо для Ямаруты. А вот снующие туда-сюда прохожие, видимо, были слишком поглощены собственными мыслями, чтобы расслышать нечто подобное. — Показалось, — пришёл он к выводу и, вздохнув, отправился дальше.

Спустя ещё минуту до парня вновь донеслось тихое бормотание: «На что ты рассчитываешь? Придурок».

— Да чё за нахуй?! — прошипел Сора себе под нос и, не поднимая головы, стал оглядываться по сторонам, но так и не найдя того, кому принадлежали эти слова.

«Это просто твой внутренний голос, успокойся… — забормотал парень мысленно, приближаясь к нужной улице. — Ты слишком много себе накручиваешь. Давай! Лыбу до ушей и тупое веселье в глазах, ты же можешь!» — парень мотнул головой и это, кажется, даже помогло.

— Эй, Сора. Подойди на минутку, — раздался женский голос откуда-то сбоку.

Сора вздрогнул и, зажмурившись, ускорил шаг.

— Это просто твоё воображение! Забудь! — забормотал парень вслух.

— Сора Ямарута!

Парень встал, как вкопанный, и, тщательно обдумав услышанное, выдал:

— А по фамилии-то зачем? Какая вежливая галлюцинация…

— К твоему сожалению, я не галлюцинация, — возмущённо хмыкнула девушка. — Может всё-таки подойдёшь? Нужно поговорить.

Сора обернулся, встретившись взглядом с уже знакомой ему черноволосой высокой красивой девочкой. Неожиданная встреча вызвала у парня лишь протяжный тяжёлый вздох.

«Всё правильно, Сора, нечего расслабляться! Сутки ещё не закончились, впереди весь вечер для того, чтобы случилась какая-нибудь херня! Вот она. Вот она — эта херня. Зовёт тебя за угол. Поспеши и добей уже, блять, этот день! Ну или пусть он добьёт тебя… Какая, собственно, разница…» — именно с этими мыслями беловолосый последовал за Хивой, ведущей его в заброшенный полуразваленный двухэтажный домик — тот самый, который вместе с магазином старика образовывал маленький переулок.

— Если ты горишь желанием узнать, почему я вырядился в одежду Томо, то я сам сейчас всё расскажу! Я не убивал его и не ел, и даже не насиловал, — «хотя не отказался бы», — просто моя одежда стала непригодна для ношения, и он одолжил мне свою, — пробормотал парень, почему-то посчитав, что полицейскую будет интересовать именно этот вопрос. Но Хива лишь остановилась у дальней серой стены и окинула парня скептическим взглядом.

— Впервые вижу железного, страдающего от словесной диареи, — хмыкнула она. — Мне плевать, почему ты в его одежде. Меня больше интересует другое, — губы девушки сложились в неприятную ухмылку. Сора практически подвывал от желания поторопить Хиву. — Нет, не только меня… Во всяком случае, тебе лучше обернуться.

Сора нахмурился, предвкушая, что же хочет узнать эта малолетняя стерва, и кто же мог оказаться за его спиной. Парень, ещё пару секунд не сводя глаз с Охотника, медленно обернулся и застыл, уже трижды за прогулку до магазина пожалев, что не заночевал в малознакомом переулке.

— Может всё-таки выпьешь?

— Нет.

— Дава-а-а-ай! Я тебе уже налил! — мужчина пододвинул стакан с чем-то горячительным к брюнету и, взяв его руку, вложил в его ладонь стакан, заставляя сжать пальцы покрепче. — Давай, говорю! За меня!

«И как я здесь оказался?» — вздохнул коп мысленно, мельком окидывая бар взглядом. Сначала Томо бесцельно бродил по городу, остывая и приводя скачущие, словно блохи, мысли в порядок. В какой-то момент он понял, что забрёл в район, находящийся недалеко от магазина старика, но разворачиваться и уходить было уже поздно: парня буквально под руку поймал начальник — Эдисон — и бесцеремонно поволок его в бар, сетуя на отсутствие компании. Удивляться столь неожиданному совпадению брюнет уже не стал и, конечно, пытался выказать недовольство, попробовал отказаться и, в конечном счёте, тупо сбежать, но начальник пресёк все его попытки улизнуть и таки завёл в злополучное заведение. Полумрак, запах дешёвых сигарет и такой же выпивки, после которой блевать кровью и ошмётками собственных органов — вполне нормально. Освещалась лишь барная стойка, и та — совсем немного. Непонятный скрежет и свист, который местные зовут музыкой, сперва оглушил двух своих новых посетителей. А Эдисон, будучи хорошим другом бармена, имел доступ к приличному, но, разумеется, жутко дорогому алкоголю.

— Я не хочу, — вновь отказался парень, буравя взглядом жидкость. Мужчина вздохнул.

— Томо, я, может, не друг тебе, но точно и не враг. Можешь рассказать мне, что случилось, а я попробую помочь.

Брюнет усмехнулся, через секунду всё-таки осушая стакан.

— Что-то не хочется душу изливать.

— Если я слишком много работы на тебя свалил, то так и скажи, я передам некоторые дела другим полицейским…

— Не в этом дело. Хотя отчасти… Бля, нет. Забудь, ладно? Ты ничего не слышал, — недовольно проворчал коп, выхватывая из рук своего начальника бутылку коньяка, наливая себе сразу полстакана и сразу же отпивая половину.

— Хочешь — не хочешь, но я слышал, — пробормотал Эдисон, следя за действиями подчинённого и искренне сожалея о том, что не может ему помочь. Спустя десять минут Эд предпринял ещё одну попытку:

— Может, тебя вообще в отпуск отправить пора?

— Сдурел?!

— А что? — возмутился начальник. — Ты выглядишь уставшим и замученным. Томо, тебе стоит отдохнуть и развеяться…

— Тогда лучше сразу в крематорий пойду, — хмыкнул коп уже более развязным голосом. — Я не умею и не хочу отдыхать.

— Да все мы знаем, что ты долбанный трудоголик, — не стал спорить начальник. — Но это не значит, что ты не устаёшь. Ты-то, может, и не замечаешь, но я вот, например, вижу, что ты устал. У тебя мозги, прости, не варят! Как ты собираешься работать головой, которая забита хрен пойми чем?

— И откуда у тебя такие выводы, Эд? — ухмыльнулся брюнет, сделав ещё один глоток. — У меня голова забита… не работой.

— А чем? Объясни мне!

— Я не обязан.

— А я хочу помочь!

— С чем тебя и поздравляю…

— Хейз! Ты же знаешь, я не отстану! — настаивал Эдисон. Томо лишь повёл глазами и фыркнул. — Будешь молчать, как дебил, и я оближу тебе шею, — предупредил Эд.

Брюнет вздрогнул и рефлекторно прикрыл шею ладонью.

— Ладно, давай начнём издалека. Значит, голова забита не работой?

— Отчасти, — исправил он, на самом деле не желая продолжать диалог.

— Но то, что тебя беспокоит, видимо, куда важнее работы?

— Нет, конечно! Это… личное. Не суйся, куда не просят, — пробормотал Томо, чувствуя, что пьянеет.

— Это касается… м-м-м… Того парня? Сора, вроде, — пришло в голову Эда удачное предположение. Томо медленно перевёл на него пьяный взгляд, пытаясь внушить мужчине мысль о том, что тот откровенно лезет не в своё дело. Но, увы, это не возымело никакого эффекта. — Похоже, что да. Что случилось? Не ладите?

Коп вздохнул.

— Я… не знаю. Не ладим, наверное.

— Что значит «наверное»? — удивился Эдисон.

— Он бесит меня одним своим видом! Так и хочется в табло дать — а нельзя!

— Но…?

— Но… кажется, он в меня влюбился…

— Так это же хорошо, — расплылся Эд в улыбке. — Я одобряю любые твои отношения. Любовь никогда никому не вредила.

— Да что ты говоришь, — усмехнулся коп, окончательно забирая бутылку с коньяком у своего начальника и начиная пить из горла. Эдисон попробовал притормозить Томо, но тот показательно отвернулся и таки сделал ещё несколько глотков, морщась от неприятного, раздирающего горло привкуса. Обычно парень не налегал на спиртное.

— Я имел в виду, что, возможно, если у тебя с тем парнем что-нибудь получится, то тебе станет легче. На душе там… И в жизни, — коп не ответил, предоставив Эду возможность поразглагольствовать и дальше. — На самом деле, я плохой советчик, но смотря на то, как ты лакаешь алкоголь, должен сказать, что у этого Соры чувства взаимны, — подытожил он, подперев голову рукой. Томо поперхнулся и закашлялся.

— Нихера!

— Да не спорь, бесполезно же, — махнул он рукой. — Если вы не ладите, то это нормально. У людей так бывает, — рассмеялся Эдисон, хлопнув парня по плечу. — Ну, подумаешь, вы посрались. Да даже если вы постоянно готовы грызть друг другу глотки, разве это мешает образоваться какому-то более светлому чувству? По-моему, ваши ссоры это чувство лишь укрепляют…

— Ебать мою жизнь, просто заткнись, — выдохнул коп, прикасаясь холодными пальцами ко лбу. — Пофилософствуй о жизни вон с тем парнем, который сидит один и лакает бренди за двоих. Может, у вас тоже образуются светлые чувства, — усмехнулся он, вставая из-за стойки и, пошатываясь, направился к выходу.

«Неужели этому парню правда так не везёт в любовных делах? — с грустью подумал Эд, невольно вспоминая прошлый опыт Томо. — Влюбился в железного… И ведь все понимают, что ничем хорошим это не кончится. Посмотрим. Может быть, уже завтра с Сорой будет всё кончено» — Эдисон, ещё с минуту поразмыслив над чем-то, бросил беглый взгляд в сторону того паренька, о котором говорил Томо и, настроившись, ринулся к нему.

— Анемон? — беловолосый уставился на девочку, вошедшую в пустую бетонную коробку-квартиру первого этажа. — Почему она… Так, нет, стоп! Я ничего не понимаю, — обескуражено выдохнул парень, вновь воззрившись на Хиву.

— Я побеседовала с ней полчаса назад. Она хочет кое-что у тебя спросить, — девушка едва заметно улыбнулась.

Сердце Соры забилось чаще. К горлу подкатил ком.

— Догадываюсь, что, — нервно усмехнулся парень, буравя полицейскую взглядом. — Анемон, иди в магазин, я приду чуть позже, и ты спросишь…

— Нет! Сора, я спрошу здесь и сейчас! — сорвалась девочка на крик. Парень вздрогнул и сжал ладони в кулаки.

— Анемон, пожалуйста, иди в магазин.

— Нет! Скажи мне… — она невольно захныкала, вытирая слёзы ладонями и всхлипывая.

«Пожалуйста, замолчи…»

— Это же правда, верно?

«Прошу тебя»

— Ты убил моих родителей?!

Поздно, Сора.

Сердце будто взорвалось внутри, не давая парню продохнуть. Он пошатнулся, хватаясь за рубашку в области груди. В ушах зашумело, а перед глазами стало стремительно темнеть, поэтому он зажмурился. Но железный продолжал стоять на ногах.

«Не бьётся… — пронеслось в голове Соры. — Я только что умер, но… Таблетка ещё должна… действовать…»

И уже спустя секунду пульс отдался в его висках, а боль в груди исчезла словно по щелчку пальцев. Сора выпрямился, протяжно выдохнув. Он не слишком удивился остановке сердца, ведь не на шутку переживал об Анемон. А, если точнее, это случилось из-за того, что парень долгое время мучился от угрызений совести, хоть по нему этого не было видно. И сейчас он просто не выдержал.

— Отвечай ей, — раздалось властное над самым ухом. Сора вмиг оказался на коленях, успев лишь упереться руками в пыльный грязный пол и почувствовав, как к спине приставили что-то холодное. Послышался щелчок. — Иначе я прострелю тебе позвонки на месте.

Железный медленно поднял голову, встретившись взглядом с заплаканной девочкой. Она сжимала маленькие кулачки, плотно стиснув зубы, дабы подавить желание разрыдаться в голос. Лицо девочки раскраснелось, а глаза опухли. Кажется, она плакала и до этого… Затем его взгляд невольно упал на кулаки Анемон. Она сжимала их так сильно, что маленькие ноготки впились ей в кожу, по которой заструилась кровь.

— Смотри мне в глаза! — прокричала девочка охрипшим голосом. Сора вздрогнул и, почувствовав толчок в спину, подчинился. — Ты убил моих родителей?!

— Да, — он сглотнул образовавшийся в горле ком. — Это был я.

Анемон, не выдержав, всё-таки зарыдала. Она упала на пыльный пол, закрывая лицо руками и практически крича в голос.

Сора тяжело вздохнул.

— Анемон…

— Заткнись!

— Послушай…

— Я ничего не хочу от тебя слышать! Ты… ты убил их! Из-за тебя я…

— Да, я мразь, убившая твоих родителей. На моём счету тысячи загубленных жизней.

— И ты, что, гордишься этим?! — завопила малышка, вытирая слёзы и сопли ладонями.

— Нет, конечно! — спохватился парень. — Я просто… понимал, что встречусь с теми, кому навредил…

— Ты знал! Ты знал и молчал всё это время, Сора! Как после этого тебе можно верить?! Ты ведь ничуть не лучше других железных! Решил, что правда не вскроется?! Ты ошибся!

— Я знал, что такой разговор произойдёт. И не был к этому готов, — добавил Сора, опустив голову. — Прости меня, — выдохнул он тихо.

— Одних извинений тут мало, — хмыкнула Хива. — Анемон, — окликнула она малышку. Та подняла на неё заплаканный взгляд мутных фиолетовых глаз. — Хочешь отомстить ему? Я могу убить его, если ты так определишь его судьбу.

Девочка застыла, переводя взгляд на Сору. Он смотрел на неё исподлобья, выглядя удивительно спокойным. Однако Хива чувствовала, как парень напрягся, ожидая решения Анемон. Но та не торопилась. Она не знала, как ей стоит поступить. В её возрасте простительно не понимать многие вещи и действовать, повинуясь эмоциям. Это было понятно и Соре, а потому он был более чем уверен, что девочка захочет его смерти. Нет, она будет Желать его смерти, считая, что смерть — наиболее подходящее для него наказание за то, что он сделал.

— Всего лишь одно слово, Анемон. Я сделаю это, если ты захочешь, — напомнила Хива, выводя Анемон из ступора.

Малышка, ещё с минуту вглядываясь в жёлтые глаза парня, еле слышно выдавила:

— Я хочу, чтобы он…

Звонкий удар стекла о стену заставил вздрогнуть всех находившихся в помещении.

Хива перевела взгляд на левую стену, на которой теперь красовалось свежее пятно от какой-то жидкости, а затем на осколки какой-то бутылки, валяющиеся на полу.

— Ба-а-ам, — послышался знакомый, хрипловатый, самодовольный голос справа. Томо стоял в дверном проёме, облокачиваясь плечом на косяк и улыбаясь. У присутствующих на минуту пропал дар речи. — Ещё бы чуть-чуть и эта бутылка разбила бы тебе голову, — кивнул он Хиве.

— Что ты тут…

— Мимо проходил, — сухо бросил Томо, делая несколько медленных шагов в сторону Хивы. — Это Мой железный. Не смей больше прикасаться к нему, — еле слышно, но вполне чётко и не менее убедительно проговорил он. Девушка моментально отступила назад, бледнея, и спрятала пистолет.

— Кто тебя звал вообще? — тут же начал возмущаться Сора, подняв голову.

Томо взглядом скользнул по парню, а затем, зло усмехнувшись, схватил его за воротник рубашки и приподнял, заставляя встать на ноги. Брюнет резко ударил Ямаруту в челюсть, отбрасывая того к стене, и, приблизившись, нанёс ещё несколько мощных ударов по лицу и печени парня. Сора закашлялся, согнувшись пополам от вспыхнувшей боли. Из разбитой губы заструилась тёплая кровь.

Томо, ещё с минуту полюбовавшись видом железного, всё ещё немного пошатываясь, подошёл к девочке и присел перед ней на корточки, легко смахнув её слёзы указательным пальцем левой руки.

— Можешь злиться на этого придурка. Можешь ненавидеть его. Ты имеешь на это полное право. Но месть — занятие глупое, которым промышляют только глупые дети. Ты же не глупая? — он многозначительно приподнял брови, вглядываясь в лицо обескураженной малышки. Она слабо кивнула, шмыгнув носом. — Пусть живёт и мучается осознанием того, что наделал. Можешь его даже не прощать. Заслужил.

— Ты так говоришь… будто хочешь, чтобы ему было плохо. Но ведь ты защитил его сейчас, — тихо всхлипнула девочка. Томо улыбнулся.

— И буду защищать. Кроме меня этого некому делать, — он помог девочке подняться на ноги. — Только ему об этом знать незачем, — подмигнул он ей и окликнул Хиву. — Отведи её в магазин и скажи тому старику, что Ямарута ушёл со мной.

— Слушаюсь, — отозвалась девушка, уже через пару секунд исчезая из двухэтажного здания вместе с Анемон.

Сора, всё это время сплёвывавший кровь себе под ноги и шмыгавший носом, с немым вопросом на лице уставился на копа. Тот вздёрнул левую бровь, ухмыляясь.

— Слышал?

— Слышал, но не понял…

— Что тут непонятного? — наигранно удивился он. — Ты переживал по поводу того, как твои друзья отнесутся к тому, что ты притащишься в магазин в моей одежде. А она теперь ещё и в крови. Так что мы идём ко мне.

— А если я передумал? — осторожно поинтересовался парень.

— А меня это не волнует.

Соре пришлось подчиниться. Он не хотел лишний раз отхватить по лицу, а посему смиренно последовал за копом, отметив про себя его развязную походку и слишком уж расслабленный вид.

— Я вот чего не понимаю… Как ты там оказался вообще? — не выдержав натиска собственного интереса, спросил Сора. Перед ним маячила только спина Томо, и его лица он не видел, но парню не нужно было обладать никакими экстрасенсорными способностями, чтобы понять, что копу этот вопрос не понравился. А от того интерес только разрастался!

— Сказал же, мимо проходил, — сухо ответил полицейский.

Сора, разумеется, не поверил.

— Да ну-у-у? — протянул Сора, ухмыляясь. — И ты решил, что погорячился, наговорив мне всю ту херню в переулке, и пришёл к выводу, что хочешь видеть меня у себя дома?

— Глупостей не говори, — вздохнул коп удивительно спокойно. — Шмотьё вернёшь и гуляй.

— А домой я как пойду? Голым? — тут же возмутился парень.

— Это уже не мои проблемы, — послышалась откровенная насмешка Томо.

Сора проворчал что-то невнятное и насупился.

— А ты не подумал о том, что я, вернув тебе твою одежду, в любом случае останусь без своей, и мне снова придётся заимствовать твою? — резонно заметил беловолосый.

— Разбежался! — начал злиться брюнет. — Хотя… Ладно. Без проблем. Можешь даже себе её оставить. И сжечь, — добавил он, пожав плечами.

«Тогда на кой-чёрт мне идти к тебе и возвращать эти тряпки, если ты всё равно дашь мне други… Секундочку! — начал было недоумевать Сора, как вдруг его осенило. — Томо, палишься!»

— Сжигать точно не буду, а вот периодически надевать…

— Оставь подробности своих фетишей при себе.

— Почему? По-моему, когда в паре кто-то начинает носить одежду второго, это очень заводит!

— Мне плевать!

— Смотрите-ка, мастер спорта по плевкам, — ехидно фыркнул Сора.

Томо лишь тяжело и протяжно выдохнул, промолчав, и уже открывал знакомую парню дверь, ведущую в коповскую квартиру. Сора прошёл внутрь, стянул боты и только теперь осознал, почему на него так странно пялились на улице. У него же всё лицо в крови! И рубашка!

Брюнет, проследив за тем, как железный начинает прикасаться к собственному лицу и морщиться от того, что запёкшаяся кровь неприятно стягивает кожу, кивнул ему на дверь справа.

— Там душ, — пояснил он.

Сора аж просиял.

— Вау! Какой ты добрый! А может, ещё и накормишь?

Коп вздохнул. У него не осталось сил вести беседу с беловолосым, поэтому он, немного подумав, всё же пробормотал:

— Если умеешь готовить, то флаг тебе в руки и кастрюлю на шею. Кухня в твоём распоряжении.

— Окей, тоже неплохо, — пожал плечами Сора. Но так просто отставать от полицейского он не собирался. — Не знал, что ты такой собственник, — ухмыльнулся он.

Томо и бровью не повёл, не поняв белобрысого.

— «Мой железный». Миленько, — ухмылка стала шире. Брюнет нахмурился, приготовившись к едким комментариям. — «Не смей прикасаться к нему»… Вроде так ты сказал.

— Блять, я завалю тебя раньше, чем твои позвонки прекратят работать! — мгновенно взвился коп.

— Завалишь? В смысле, трахнешь? Я не против.

— Да пошёл ты…

— Куда? — улыбнулся Ямарута. Томо затрясло от злости.

— Скажи, тебе тупо нравится, когда я злюсь? Нравится бесить меня? — прошипел брюнет, угрожающе надвигаясь на парня. Тот на всякий случай начал пятиться к входной двери. — По лицу нравится получать, да?

— Нет, — выдавил Сора, упершись спиной в дверь, и замер, приготовившись к пиздюлям.

— Тогда какого хрена ты ведёшь себя, как баран?

— А ты себя ведёшь, как козёл! Побадаемся? — пропищал Сора последнее слово, видя, что Томо не намерен шутить и перебрасываться колкостями. Впрочем, резко сдавившая его горло искусственная ладонь вмиг лишила Ямаруту всякого желания продолжать выводить брюнета из себя.

— Так и быть, в этот раз я сделаю вид, будто не слышал тебя, — наклонившись ближе к Соре, выдохнул он. Беловолосый застыл, тихо хрипя от недостатка кислорода и широко распахнув глаза. — Собственник? Хм, отчасти, — усмехнулся он прямо в губы парня. — Я — Охотник, а ты — дичь, которую я уже давно выследил и подстрелил. Ты — мой. И если у кого-то хватит ума попытаться отнять что-то моё, я убью его.

От этих слов у Соры по спине побежали мурашки. В серьёзности копа он не сомневался.

— Я понятно говорю? — Томо многозначительно приподнял брови, всматриваясь в глаза парня и слегка ослабив хватку.

— Понятно, — хрипло, но бойко выдавил он, схватившись за запястье копа.

— Замечательно, — презрительно фыркнул коп. — И запомни: другие полицейские, железные, люди — всё это херня. Твой единственный повод испытывать страх — это я. И, надеюсь, мне не нужно объяснять, почему.

Сора буквально почувствовал, как внутри него действительно зарождается этот самый страх, заставляя сердце отбивать бешеные ритмы. От холодного гнева во взгляде копа у парня даже ноги подкосились. Подобное не вызвало у Ямаруты никакого восторга, и он, сделав два коротких вдоха, прохрипел:

— Я всё… понял… отпусти у… же…

Брюнет, убедившись, что отбил у Ямаруты желание забрасывать его вопросами, хмыкнул и таки разжал ладонь, после чего, как ни в чём не бывало, ушёл в зал.

Сора, морщась и фыркая, прошмыгнул в ванную. Спустя две минуты, придя в себя и успокоившись, он вспомнил, что весь вымазан в собственной крови, которую стоило бы смыть, и подошёл к ванной. К удивлению парня, из крана полилась не только холодная, но и горячая вода. Он даже негромко присвистнул такому открытию, пока стягивал с себя одежду. Кровь с лица и рук отмылась очень даже легко, но Сора решил на этом не останавливаться и вовсе забрался в ванну, повесив душевую лейку на специальный крепёж на стене. Мочалка нашлась быстро, и, пока парень осваивал водные процедуры в чужом доме, он успевал беглым взглядом изучать близлежащие предметы, особое внимание уделяя бритве. Минут десять он пялился на станок, а после, уже выбравшись из ванны, уставился в зеркало. И впал в двухминутную депрессию.

«Мне, блин, двадцать один год, а на лице ни намёка на волосы… Где борода? Ну или щетина? Я чё, недоразвитый? — с обидой подумал он, рассматривая собственный подбородок и линии челюсти, после чего его взгляд упал намного ниже. — Ну, по крайней мере, с остальным всё вроде в порядке… Хотя светлые волосы выглядят не так брутально… Какого хуя у меня комплексы развиваться начинают?!» — взвыл он мысленно, мотнув головой. Бурчащий желудок окончательно вывел парня из собственных размышлений и вернул в реальность.

Беловолосый выскочил в коридор, ёжась от вмиг окутавшего его холода, и без стеснения прошёл в зал. Брюнет сидел за барной стойкой, в одной руке держа стакан с какой-то жидкостью, а другой смахивая голографические экраны-страницы одну за другой, будто бы не мог найти среди них что-то интересное, а те сразу исчезали в воздухе.

— Одежда, — почти выкрикнул Ямарута.

Томо чуть не подскочил на месте, повернувшись. Он открыл было рот, чтобы послать парня куда подальше, но взгляд непроизвольно стал скользить по голому телу Соры. Спустя несколько секунд такого беззастенчивого разглядывания коп поймал себя на мысли, что ему понравилось то, что предстало его взору. Его передёрнуло.

— На что уставился?

А вот насмешка Соры даже немного отрезвила брюнета.

— Скройся, — привычно огрызнулся он. — Вон шкаф, — кивнул он, — бери что захочешь. Возвращать не надо.

— Нифига себе! Спасибо, — присвистнул парень, улыбаясь.

Сора даже и не надеялся увидеть брюнета в домашней обстановке, скажем, в старой потёртой футболке, вытянутых штанах и тапочках-зайчиках, занятым чем-то вроде уборки в квартире. Однако сама картина чего-то подобного, составленная воображением, вызывала гаденькую ухмылку на лице парня. Но, наверняка, в этом здании была и прислуга, вроде тех же уборщиц или поваров.

— Кстати, — нахмурился белобрысый, таки отрыв в закромах шкафа самую обычную белую футболку. — Хотел узнать. Тут есть прислуга? Или ты сам себе готовишь, стираешь, убираешь? — ухмыльнулся он, глянув на копа через плечо.

— Спустись на первый этаж и узнай, если тебе так интересно.

— Ага, ты дверь запрёшь и мне придётся ночевать в подъезде, — мгновенно среагировал парень, вздыхая.

Нижнее бельё заимствовать у копа он не стал, боясь, что оно будет банально спадать. А зачем носить трусы, которые и так с тебя спадают? Сора не жаловался на себя, и в действительности никаких комплексов у него не было, однако бесить (а может всё-таки провоцировать?) брюнета видом своего члена и задницы не решился, и уже спустя минуту облачился в собственные тёмно-серые трусы, которые он додумался закинуть в стиральную машинку. Не сказать, что ходить в мокром белье — высшая степень удобства и комфорта, но что поделать? Правда, белая футболка, оказавшаяся довольно-таки большой, доходила парню до бёдер и успешно закрывала всё то, что Томо мог в порыве злости оторвать или надрать. Смотря на что пал бы его выбор.

Сора приблизился к копу и, наклонившись к его шее, принюхался. Томо, разумеется, шарахнулся в сторону, выдав смущённое: «Ты ахуел, пизданутый?!» — и, подавив желание врезать железному, уставился на него, как на умалишённого.

— Так ты пьяный? — усмехнулся беловолосый, лыбясь во всё лицо. — А я сразу и не заметил. Знаешь, бухай почаще! Таким ты мне ещё больше нравишься.

— Да ну нах…

Сора с ещё более довольным выражением лица стал рыться в холодильнике.

— Так ты скажешь, почему заступился за меня?

— Ты мне нужен. Для работы, — тут же добавил он, залпом осушая стакан.

— И всё? — спокойно спросил Сора, не поворачиваясь. Через пару секунд молчания до Томо донёсся режущий звук.

— Так значит, ты действительно умеешь готовить? — наигранно ахнул брюнет, не отрываясь от экрана и едва ли вчитываясь в высветившийся на нём текст.

— Сначала я у старика был единственным помощником, поэтому мы иногда менялись обязанностями. Для этого ему пришлось научить меня и готовке, — будничным тоном объяснил Сора. Полицейский хмыкнул. Так этот придурок и диалог нормальный вести может при желании? Удивительно.

— Так что когда начнём жить с тобой вместе, то тебе не придётся волноваться о том, кто будет готовить. А ещё у меня голова не болит, — послышалась усмешка, направленная на то, чтобы побесить копа.

Нет, Томо поспешил с выводами. Вести нормальный диалог? Этот белобрысый? Определённо не умеет. Но брюнет только в очередной раз вздохнул, еле-еле заставив себя не язвить в ответ.

Ещё через сорок минут Ямарута уже уплетал приготовленное. Томо лаконично отказался, наливая себе очередной стакан.

— Я так понимаю, ты не отказался бы предложить мне поспать на полу, но мы оба понимаем, что я так или иначе нагло заберусь в кровать. Ковёр у тебя, конечно, очень мягкий… Я оценил! — кивнул Сора для большей убедительности, задумчиво почёсывая подбородок. — Но пятно моей крови на нём как-то отталкивает. Поэтому ничего не говори! А я, так и быть, сделаю своё дело и нагло заберусь в кровать, — парень, заметив, как коп закатывает глаза и прикрывает лицо ладонью, ухмыльнулся и залез под одеяло, удобно расположившись на одной из сторон кровати и моментально подмяв под голову одну подушку.

«Как же ты меня достал…» — единственная фраза, крутившаяся в голове копа весь вечер. Он то и дело бросал беглые взгляды в сторону мирно сопящего железного, и только через час, убедившись, что тот спит, посмотрел на список пропущенных вызовов в телефоне.

«Эдисон»

«Эдисон»

«Эдисон»

Коп вздохнул и набрал номер начальника. Спустя два гудка раздался спокойный, удивительно трезвый голос мужчины:

— Не разбудил?

— Не-а.

— Как ты там? В порядке? — поинтересовался Эд.

— Такое чувство, будто по мне трактор проехался…

— О-о-о, понимаю… Представляешь, тот паренёк из бара меня отшил! Сказал, что я слишком стар для него, — расстроился начальник. — А ты лучше прекращай пить и ложись спать. Тебе нужно отдохнуть. И да, по твоему невнятному бормотанию и дураку понятно, что ты всё ещё пьёшь! Так вот нехер! Заканчивай!

— Ага, — вздохнул брюнет, не желая слушать столь неинтересную болтовню. — Ты мне лучше скажи, когда Дайлер приедет.

— Я не знаю, Томо. Честно, не знаю. Он никогда не сообщает об этом, — Томо промолчал. Эдисон, спустя ещё пару минут, спросил:

— А чего ты так беспокоишься о нём?

— Ты же сам сказал, что я на нервах, так что ничего удивительного, — начал оправдываться коп. — Ладно, у меня тут… одна белобрысая прЫнцесса кровать оккупировала… Пойду отвоёвывать.

— Вау! Я же правильно всё понял?! У тебя там тот парень из магазина? Принцесса… как мило! Погоди, а что отвоёвывать? Кровать у принцессы или принцессу у кровати?

— До завтра, Эдисон.

— Не бросай трубку, скотина!!! Ты же помирился с тем парнем, да?!

Брюнет, услышав последние слова, скрипнул зубами и таки сбросил трубку. Вот уж точно надоедливый начальник. Лучше бы работой нагружал и придирался к мелочам, чем вёл себя, как супер-заботливый старший брат.

«Жуть», — пронеслось в голове копа при одной только мысли о таком старшем брате. Взгляд вновь невольно упал на железного, плотно закутавшегося в одеяло. Парня почему-то передёрнуло.

Он заботливо поставил бутылку воды себе на утро у изголовья кровати и осторожно лёг рядом с железным. Только вот спать совсем не хотелось. Тогда Томо лёг набок, разглядывая белые пряди волос Соры. Необычно. Людей с настолько белыми волосами много и в этом не было ничего странного: кто-то просто их красит в подобный цвет, кто-то рождается с седыми или чисто белыми волосами вследствие небольшой мутации генов. У вторых также обычно были красные или серые глаза. А вот у Соры жёлтые. Без крапинок любого другого цвета. Вот это уже считалось редкостью. Томо, не справившись со жгучим желанием, подстёгнутым алкоголем, еле ощутимо провёл ладонью по мягким светлым волосам, и уже спустя минуту зарылся в них носом, приобняв крепко спящего парня за талию.

«Признаю, спящим ты мне определённо точно нравишься, хотя бы потому, что молчишь», — нашёл он подходящее оправдание собственному поведению и, наконец, провалился в сон.

====== Глава 21. Контроль ======

Прошлое…

Первый день в школе всегда самый сложный. Для родителей это скорее приятная печаль и радость за своё чадо, которое почти мгновенно перешло из садика в школу. Для самих же детей это самый натуральный стресс. Многие из малышей боятся идти в школу, так как знают, что там их ждут незнакомые люди, которые постоянно будут чего-то хотеть от них. Вставать рано утром будет всё мучительнее, количество уроков очень скоро начнёт вызывать тяжёлые вздохи, а эти бесконечные домашние работы стоят отдельных непечатных эпитетов…

Томо тоже нервничал в этот день. Мать разве что пылинки с него не сдувала, переживая за сына. Она то и дело поправляла его школьную форму — мини-версию классического костюма — и постоянно что-то переспрашивала. И лишь когда линейка окончилась, ей пришлось покинуть мальчика, так как у того начинались уроки в первый же день.

К счастью для Томо, в его классе оказались сразу несколько знакомых ему ребят. Они потрудились сесть как можно ближе друг к другу и, когда наступало время для перемены, оборачивались и обсуждали свои детские темы для разговора. Томо обычно помалкивал, участвуя в беседе лишь как слушатель, изредка кивая или односложно отвечая. Впрочем, двум девочкам и одному парню однокласснику — его соседям по двору — он нравился, и для них малыш был полноценным участником всех бесед и обсуждений. Подобное не прошло мимо их учительницы Демиры Стар — молодой симпатичной девушки, только-только начавшей свою карьеру преподавателя. Она, немного подумав, осторожно подсела к детям, которые не вышли на перемену в рекреацию, чтобы поиграть со всеми, а остались в классе и живо обсуждали немаленькие размеры школы и своих новых знакомых среди других детей.

— А я хотела сесть за первую парту, но их уже все заняли, — вздохнула рыжеволосая девочка, подперев щеки руками.

— Я могу поменяться с тобой, — предложил Томо, глянув на подругу. — Мне нужна парта побольше… А то коленями в стол упираюсь.

Дети засмеялись. Брюнет среди всех мальчиков, да и девочек тоже, действительно был самым высоким.

«Та-а-ак, как же его зовут… — Демира начала судорожно вспоминать имя этого очень красивого мальчика, дабы завязать с детьми разговор. — Томо… Хейз, если не ошибаюсь…»

— Томо у нас такой джентльмен, — улыбнулась Стар. Мальчишка покраснел и отвёл взгляд, а его друзья, не до конца понимая, что значит это слово, всё равно звонко засмеялись. — Если хочешь, садись за третью парту около окна, там как раз одно свободное место.

— Угу, — буркнул он, глядя куда-то в пол.

Демира почему-то не могла оторвать взгляд от мальчишки. Она не первый раз работает с детьми, и особых сложностей у неё с ними никогда не возникало. Девушка даже не могла сказать, был ли у неё любимчик среди всех детей, но сейчас… Томо, отдалённо напоминавший своей внешностью маленького аристократа, молчаливый и скрытный мальчик заинтересовал её не на шутку. «Не бывает таких красивых детей!» — говорила она себе мысленно, отгоняя слишком взрослые размышления с участием ребёнка.

Прозвенел звонок, ознаменовавший начало урока, и Демира, одновременно обрадовавшись и расстроившись этому, с трудом оторвала взгляд от Хейза и отправилась в рекреацию, дабы проследить за тем, чтобы все дети вернулись в класс.

Первый учебный день закончился, и у Томо осталось довольно-таки много противоречивых впечатлений по поводу школы, которыми он как можно скорее хотел поделиться с родителями. До дома брюнет практически бежал, благо ему нужно было преодолеть всего пару улиц.

Самостоятельно открыв замок, мальчик приложил немало усилий, дабы «оторвать» тяжелую дверь от косяка и прошмыгнуть внутрь. Скинув сумку и обувь, Томо с победным кличем: «Я дома!», — побежал в зал.

— Уже вернулся? — послышалось бормотание отца. — Как в школе?

— Всё отлично! Представляешь, в мой класс попали Ник, Лия и Кира! А ещё у нас очень молодая учительница, она всё так понятно объясняет и… — мальчик запнулся, осознав, что матери дома нет. В ином случае она бы уже давно вышла в зал, дабы встретить его. Он нахмурился. — А где мама?

Отец промолчал, неотрывно глядя мальчику в глаза. Мужчина сидел на диване перед журнальным столиком, заваленным какими-то бумагами, со слишком уж расслабленным видом, а взгляд его нездорово поблёскивающих глаз словно бы смотрел на что-то сквозь Томо. Но ребёнок в силу своего возраста не увидел и не понял, что с его родителем что-то не так, и терпеливо ожидал ответа.

Мужчина достал из-под рукава рубашки шприц с полупрозрачным желтоватым содержимым и покрутил его между пальцев, разглядывая. Сначала он думал прятать эту вещь от сына, но затем изменил своё решение. В нетрезвую голову пришла безумная идея.

— Мама на работе, Томо, — отрешённо ответил мужчина пересохшими губами. Отец мальчика не отрывал взгляда от шприца, не обращая внимания на лезущую в глаза чёлку, и касался холодной пластмассовой колбы подушечками пальцев. — Подойди.

Мальчик сглотнул. Он помнил, как ему ставили прививки и брали кровь на анализы. Жуткий вид игл здорово пугал его, но Томо успешно подавлял страх, подсознательно вспоминая мамины слова о том, что ничего страшного в уколах нет, а боль после них быстро проходит.

Но сейчас ему стоило бояться.

Он несмело приблизился к дивану и сел рядом с отцом, немного поёрзав на месте и устроившись поудобнее. Мужчина снял колпачок с иглы и взглянул на сына. Мальчишку даже не насторожили необычайно широкие зрачки родителя.

Отец минуты две вглядывался в лицо ребёнка. Как же они похожи. Томо полностью унаследовал внешность отца. От матери ему достались лишь некоторые черты характера, но и те быстро заменялись его собственными, не похожими больше ни на отцовские, ни на тем более материнские.

— Помнишь, тебе доктор лекарства прописал? — поинтересовался Хейз-старший. Томо сосредоточенно кивнул. — Давай руку. Я… поставлю тебе укол.

— Хорошо, — вновь кивнул мальчик, снимая пиджак и по инерции закатывая рукав рубашки. Мужчина откуда-то выудил жгут и, отложив шприц на стол, зафиксировал его чуть выше локтя мальчика. Ребёнок поморщился от не слишком приятных ощущений. Затем последовал укол. Почти безболезненный. Мальчика это удивило.

О том, что такое наркотики, он в столь раннем возрасте, естественно, не знал.

— Не больно ведь? — меланхолично удостоверился отец, откидываясь на спинку дивана и прикрывая глаза.

— Неа! Я почти не почувствовал боли.

— Хорошо. А скоро будет ещё лучше.

Настоящее…

Сора, что-то вяло пробормотав, разлепил веки и постарался сфокусировать взгляд, жмурясь и часто моргая. Белый цвет резал глаз, и парень подумал, что кто-то светит ему в лицо прожектором. Но, опустив взгляд чуть ниже и увидев собственные ноги, согнутые в коленях, он понял, что находится не в лежачем положении, а всё пространство вокруг было белым. Внутри него всё похолодело, когда он дернул руками и услышал характерный звон. Ямарута боялся поднять голову и встретиться взглядом с тем, чего он не мог никак объяснить. С тем самым железным скелетом.

«Я просто сплю, а это мой стабильный ночной кошмар», — попытался он успокоить себя не слишком подходящими словами, а затем всё же поднял голову. Как Сора и ожидал, железный скелет был напротив него. Он сидел на основаниях четырёх хвостов, воткнутых гарпуновидными наконечниками в пол, скрестив ноги и положив на них руки так, что локти соприкасались с коленями. Скелет даже отдалённо напомнил парню Будду.

— Я не твой кошмар, Сора, — проговорил тот, склонив железную голову вбок. Ямаруту передёрнуло.

«Мысли, что ли, читает?» — нервно усмехнулся парень.

— А кто же? — фыркнул он, стараясь выглядеть спокойным. Сора буквально почувствовал, что скелета эта неубедительная попытка скрыть страх заставила улыбнуться. Вот только стальные челюсти, снабжённые острыми клыкообразными железными зубами, всегда выглядели, как звериный оскал.

— Разве ты не знаешь? — искренне удивился скелет. Сора отрицательно мотнул головой. — Тогда ничего не попишешь, — наигранно вздохнул железный.

Парень даже не мог понять, куда смотрит это нечто, из-за отсутствия у того глаз. Однако его внимание привлекло плечо скелета. В этот раз оно не было железным, а состояло из вполне себе человеческой плоти. Оборванной, правда, настолько, что при детальном рассмотрении виднелись даже волокна тканей и мышц, хотя крови почему-то не было, но всё-таки эта часть тела принадлежала человеку, а не этому… Что бы это ни было.

— О, тебя заинтересовало моё плечо? — скелет едва коснулся железными фалангами пальцев человеческой плоти. — А меня заинтересовало твоё.

Сора тут же повернул голову в сторону. Первым делом в глаза бросились, конечно же, закованные в кандалы и цепи руки, но… Время тикало, а страха перед видом цепей парень всё ещё не испытывал. Он, мотнув головой, вспомнил про плечо и обратил на него внимание. И пусть Сора всегда являлся в этом сновидении в своей привычной одежде, но теперь часть его чёрного свитшота была оборвана, из-за чего он мог во всей красе лицезреть собственное плечо. Железное плечо.

— Что за… Что это, сука, блять, такое?! — сорвался парень на крик, инстинктивно начиная пытаться вырваться из цепей. Он испугался мысли, что та человеческая плоть на скелете принадлежала ему, а железное плечо было частью тела скелета. Но подобное не укладывалось в голове. Как такое возможно?

— Эти цепи тебя не отпустят.

— Что? Почему? Это же всего лишь сон! — выкрикнул Ямарута и осёкся. — Сон. Ну, точно, сон! И я могу это контролировать, если очень постараюсь…

— Я в этом сомневаюсь, — покачал головой скелет. — Этими цепями ты управлять точно не сможешь. Ты всё ещё не догадался, кому они принадлежат? — задал он знакомый парню вопрос. Тот вновь обратил внимание на скелет и вдохнул поглубже, приложив немало усилий, дабы успокоиться и подумать.

В этот же момент позади железного скелета произошла яркая вспышка. Сора зажмурился, зашипев от резкой боли в глазах, но из интереса к произошедшему приоткрыл веки и стал наблюдать: вспышка излучала ослепляющее белый свет, который с каждой секундой поглощал всё больше пространства, причём в лучах этого света постепенно начал теряться силуэт скелета, державшегося в воздухе за счёт хвостов. Затем внимание Соры привлекла одна-единственная тень. Её отбрасывал не сам Ямарута и даже не скелет, а кто-то, кто стоял позади парня. Это противоречило всем законам физики, а потому и показалось до жути странным. Фигура приблизилась к Ямаруте настолько, что он мог, глядя на тень, понять, что это точно был человек, а не такой же жуткий скелет, инопланетянин или, скажем, Ктулху. Он даже попытался обернуться, но что-то словно бы дёрнуло его за подбородок, не давая этого сделать. Парень предпринял ещё несколько попыток посмотреть на незнакомца, но безуспешно.

Свет всё ещё был невероятно ярким, но уже не действовал так ослепляюще. Чувство тревоги вернулось к Соре, однако ненадолго. Взглянув на тень ещё раз, разглядывая её уже более внимательно, он заметил стоячий воротник и еле различимые тени растрёпанных коротких волос, а также рассмотрел, что этот некто за его спиной держал руки в карманах, очевидно, куртки.

«А фигура-то знакомая», — ухмыльнулся парень, вглядываясь в неподвижную тень и больше не испытывая ни капли страха. О, нет. Ему было удивительно спокойно.

Ямарута мог лишь совсем немного повернуть голову и увидеть, что цепи были абсолютно чёрными, а не тёмно-серыми, и от пола тянулись как раз таки назад, к человеку, стоящему за его спиной.

— Я знаю, чьи эти цепи. И мне это даже нравится, — не упустил он возможности попробовать пораздражать своими комментариями ещё и этого скелета. Но тот повременил с ответом, опустившись на белый пол и начиная делать медленные шаги в сторону Соры, постепенно выходя из плена света.

— Нравится, значит, — послышался металлический голос. Скелет остановился всего в метре от беловолосого. — Нравится, когда тобой управляют? Сдерживают? Подчиняют? — недоумевал он. Сора вздёрнул левую бровь, усмехаясь.

— Кто? Он? — Ямарута кивнул на тень. — Поверь, дружище, Ему я бы хотел подчиняться.

— Речь не о твоих мазохистских наклонностях, — не оценил юмора скелет, опускаясь на корточки перед парнем и махая хвостами, словно разозлённый кот. Соре то и дело бросался в глаза кусок его собственного тела, каким-то образом оказавшийся не на нём. — Но мне противно слышать даже это, — хмыкнул тот.

— Тебе? А кто ты такой, чтобы меня волновало твоё мнение? — пренебрежительно фыркнул Сора, закатив глаза.

— Ты знаешь, кто я.

— Не знаю.

— Знаешь.

— Сказал же, нет!

— Думай.

— Сдался ты мне.

— Давай, Сора.

— Блять! Я! Не! Знаю! Просто скажи, кто ты, и прекрати ебать мне мозг!

— Это твоя стезя, — спокойно ответил скелет.

— Ох, ёпт, — вздохнул парень. — Интриган из тебя шикарный. Был бы. Вот только мне плевать, кто или что ты такое. И раз уж ты сам не желаешь объяснить, кто ты такой, тогда просто съебись из моей головы, будь так добр.

— Я не смог бы уйти, даже если бы очень захотел, — отрицательно кивнул скелет, — потому что я — часть тебя. Та самая часть тебя, с которой ты столько времени ведёшь войну.

— Да ну? А конкретнее? — не слишком поверил в данное заявление Ямарута. Скелет не ответил. — Какая же часть меня — это ты? — как можно чётче сформулировал вопрос Сора, стараясь разглядеть в пустых чёрных глазницах хоть что-нибудь, но безуспешно. Скелет наклонился к парню ближе, железные челюсти разомкнулись, и по безразмерному пустому белому пространству раздалось рычащее:

— Гнев.

Ямарута подскочил в кровати, почувствовав, как кто-то сдавливает его запястья. Парень опрокинул этого сорвиголову, сам же наваливаясь сверху и утробно рыча сквозь маску. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и понять, что сорвиголовой оказался Томо. Тот скептически разглядывал железные челюсти Ямаруты и его выражение лица, быстро меняющееся с лютой злобы на крайнюю степень удивления.

— Придурок? — выдохнул коп, вздёрнув бровь. Сора, уже осознав, что произошло, тут же убрал маску, но продолжил ошарашено пялиться на брюнета.

— А сам?

— Ебало начищу, — беззлобно пообещал Томо. — Может, слезешь с меня? — предложил он. Сора, опустив взгляд ниже, понял, что уселся копу на низ живота, придавливая того к кровати своим весом. Причём уселся полуголый. На парне были лишь трусы и футболка. А вот Томо был облачён в синие джинсы и тёмно-фиолетовую рубашку с расстёгнутыми у горла пуговицами.

— Тогда руки мне отпусти, — выдохнул Сора, пошевелив пальцами. Спустя пару секунд полицейский невозмутимо, но медленно разжал ладони. Сначала Сора действительно собирался отползти от копа подальше, но вместо этого ловко обвил шею Томо руками и уткнулся носом ему чуть ниже уха. — Мне кошмар приснился, — пояснил Ямарута на всякий случай.

— Мне какое дело?! Слезай! — огрызнулся брюнет, пытаясь отодрать железного от себя, но тот мёртвой хваткой вцепился в копа и, кажется, сдаваться не собирался. — Ямарута, я тебе руки сломаю. Обе.

— Ломай. Я не отстану.

— Ёб твою мать, блять, сука, что тебе от меня надо?! — взорвался брюнет, переворачиваясь и вмиг оказываясь сверху. Впрочем, его и такое положение мало обрадовало: беловолосый всё ещё держался за него и, не растерявшись, скрестил ноги за поясницей Томо, окончательно подтверждая то, что отпускать Хейза не намерен.

— Говорю же, кошмар приснился, — пробормотал парень ему в шею.

— Напомни, сколько тебе лет? — усмехнулся коп. Сора лишь приподнял голову и насупился.

— В душе я всегда молод, — пробормотал он. — А отпускать не буду, — и снова уткнулся носом в шею полицейского.

— Блять, жестянка, не беси меня! Расцепляй корявки и до свидания! — Томо предпринял ещё одну попытку отодрать парня от себя. Ямарута, недолго думая, укусил брюнета за мочку уха и стал ждать, разозлится ли коп ещё больше. Тот замер, видимо, обдумывая действия Соры, вздохнул, попытавшись успокоиться, и неохотно процедил сквозь зубы:

— Ну и что же тебе такого страшного приснилось?

— Я не могу это объяснить, — промямлил Ямарута. — Но было очень страшно, — он явно преувеличивал, но и не упустил возможности прижаться к копу ещё сильнее, явственно чувствуя, как мужчина буравит его взглядом. — А потом там оказался ты. И мне стало спокойнее…

— Ахуеть. Это всё? — без интереса сдержанно пробормотал полицейский, надеясь, что это действительно Всё. — Или мне тебя ещё и пожалеть надо?

— Я бы не отказался, — протянул Сора, но ощутив, как коп начал оглядываться в поисках тяжёлого предмета, которым можно было бы огреть Ямаруту, стушевался:

— Но, если не хочешь, я не заставляю, — спешно добавил он, отстраняясь и вглядываясь в исказившееся раздражением лицо брюнета, и снова не удержался от вопроса. — Что вчера произошло такого, что ты изменил своё решение и привёл меня сюда?

— Ты отъебёшься от меня? С утра решил начать отравлять мне жизнь? — начал увиливать от ответа Томо.

— Я не отравляю. Я же тебе нравлюсь, а значит ты знал, на что идёшь, когда звал меня с собой, — пожал плечами парень, получая от этой ситуации всё больше удовольствия.

— И ты серьёзно в этом уверен? Что нравишься мне? ТЫ? — искренне удивился брюнет.

— О да. Объяснить это иначе ни ты, ни я не могу, — ухмыльнулся Сора. — А знаешь, что мне нравится в тебе больше всего?

— Мне плевать.

— Ты не боишься меня, — продолжал парень не смотря на нежелание копа слушать его. — Даже если я выгляжу вот так, — на его лицо с характерным скрежетом быстро наползла маска, образовав железные зубастые серые челюсти. Томо действительно даже не моргнул, не испугавшись ни громкого резкого звука, ни вида челюстей, находящихся в опасной близости от его лица.

— Я слишком много железных видел, чтобы бояться, — фыркнул коп.

— Не-е-ет, ты знаешь, о чём я говорю, — протянул Сора, и Томо лишь по его голосу понял, что тот почти ухмылялся. — Ты не боишься. И доверяешь.

— С чего бы… — полицейский уже откровенно сдавал позиции. Правда, он по какой-то причине не мог заставить себя отвести взгляд, пусть и понимая, что этот беспрерывный зрительный контакт его и выдаёт.

— Ты ведь знаешь, что мои хвосты сейчас нацелены на твою голову, и я в любую секунду могу превратить её в решето, — объяснил Сора, убирая маску. Томо вздохнул, неохотно соглашаясь с парнем, и искоса глянул в сторону, замечая солнечные блики, отражающиеся от железных конечностей. — Но ты ничего не пытаешься предпринять, потому что…

— Потому что ты этого не сделаешь, — закончил вместо него брюнет, практически прошипев это парню прямо в губы и зло ухмыляясь. Сора глубоко вдохнул и замер от этого зрелища, испытывая самый настоящий восторг. — Да, здесь ты прав. Я не боюсь. И, может быть, даже доверяю… Но если ты продолжишь сверкать железом, вряд ли я сделаю то, чего ты так активно добиваешься, — предупредил полицейский, кусая Сору за нижнюю губу и наваливаясь на него всем своим телом.

Ямарута понял намёк и убрал хвосты, ослабив при этом собственную хватку, и вовлёк Томо в поцелуй, зарываясь пальцами в волосы на затылке копа. Они оба не заметили, как обычный, далеко не первый их поцелуй перерос во взаимные укусы и самую настоящую борьбу за доминирование. По крайней мере, выглядело это именно так. Сора изначально понимал, что доминантом быть не сможет, но побороться с Томо, так, для виду и для придачи ситуации остроты, вполне способен. Впрочем, он быстро сдался, когда брюнет опустился ниже и оставил на шее железного несколько красочных багровых засосов, а руками забрался под его футболку, при этом как бы случайно задев стояк Ямаруты.

— Томо, — протянул беловолосый, притягивая копа к себе и ловя на своих губах его тяжёлое дыхание. — А что тебе помешало в тот раз? — вспомнил он, как брюнет на днях довёл его до похожего состояния и, как ни в чём не бывало, ушёл.

— Ты же знаешь, — нахмурился коп. И почему этот придурок не может просто заткнуться и наслаждаться моментом, когда Томо дал слабину?

— Историю про Ивасаки? Лишь то, что вы встречались, и по какой-то причине он умер, — неуверенно пробормотал Сора. Коп, при упоминании имени своего бывшего, слегка побледнел, и это не ускользнуло от любопытного железного. — И то, что после этого ты убил восемь человек… Что с ним случилось?

— Не важно, — пробормотал полицейский, впиваясь в губы Соры и не обращая внимания на неубедительный протест.

— Не пытайся меня… заткнуть! — спустя минуту выдохнул Ямарута в перерывах между поцелуями. Он упёрся руками в грудь копа и увернулся от его очередной попытки заставить Сору замолчать. — Расскажи о том, что произошло. Я хочу знать, — серьёзно заявил он, смотря Томо в глаза. Того уже откровенно раздражало поведение беловолосого, а кулаки так и чесались вмазать ему по лицу. Тактичность — точно не конёк этого железного.

— Он умер… из-за меня, — подобрал нужные слова Томо. — Я не смог это предотвратить, — признался он уже тише, ощущая нахлынувшее на него чувство горечи и собственной вины. Сора промолчал, решив, что на этом с него новой информации будет достаточно.

«Скорее всего, Ивасаки убили, а ты отомстил за это… И теперь ты не хочешь привязываться ко мне, потому что боишься, что со мной произойдёт нечто подобное, Томо?» — пришёл к выводу парень, проанализировав услышанное, и едва заметно улыбнулся. Он провёл пальцами по скуле брюнета, ловя на себе снисходительный взгляд, а затем притянул парня ближе и прошептал:

— Но сейчас у тебя есть я. И тебе не нужно беспокоиться обо мне, ведь я не умру без боя. Всё-таки я не обычный человек, а железный.

— А железный не хочет заткнуться, пока есть хороший повод? — предложил Томо, криво усмехаясь. Сора с готовностью впился в губы копа, начав расстёгивать его рубашку.

Футболка Ямаруты, вместе с рубашкой полицейского, также полетела в дальний угол. Железный судорожно выдохнул при виде голого торса мужчины, стал исследовать пальцами накачанное тело и откровенно тёрся стояком о пах брюнета. Внизу живота разливалось приятное тепло, а тело парня охотно отвечало на любые, даже незамысловатые, прикосновения копа. Особенно сильно он вздрагивал от прикосновений холодной протезированной руки, которой сейчас Томо пользовался в основном в качестве опоры, дабы не раздавить Сору под собой. Когда брюнет оттянул резинку трусов беловолосого и стал массировать головку его члена, большим пальцем надавливая на уздечку и растирая выступившие капли смазки, Ямарута в конец растерялся в ощущениях и перестал отвечать на поцелуи, лишь тихо постанывая и, то и дело, прикрывая глаза. Томо это даже позабавило. Он наклонился к нему ближе, ощущая жар, исходящий от тела Соры, и поцеловал его в ключицу. Правда губы моментально сменили клыки, на удивление Ямаруты оказавшиеся очень острыми, и оставили на том месте выразительный укус. Беловолосый от неожиданности замычал, жмурясь от терпимой боли, а затем перевёл помутневший взгляд на брюнета. Тот аккуратно зализывал образовавшиеся ранки кончиком языка, из-за чего на нём оставалась кровь, и продолжая при этом двигать рукой на члене парня. Уже через пару минут дыхание Соры окончательно сбилось, а хриплые вздохи всё чаще превращались в откровенные стоны. Томо не дал ему кончить, пережав основание пульсирующего члена, и наблюдая, как парень морщится и шипит сквозь зубы.

— Садюга, — выдавил Ямарута, потянувшись рукой к собственному стояку и умоляюще глядя на копа.

Вот это да.

Таким взглядом он может полностью лишить брюнета всей его выдержки.

Полицейский вдохнул поглубже, понимая, что ещё немного — и оттрахает этого чудика, как последнюю шлюху. Собственный стояк ему на это лишний раз намекал, больно упираясь в грубую ткань джинсов. Вместо того, чтобы дать Соре прикоснуться к себе, он перехватил его запястье бионической рукой и положил его ладонь на свою ширинку, выразительной ухмылкой намекая, что парню стоит делать. Тот подчинился, дрожащими от возбуждения пальцами хватаясь за собачку и расстёгивая молнию. На этом он остановился, лишь немного поглаживая твёрдый горячий член брюнета через ткань трусов. Томо не удержался и вновь поцеловал парня. Грубо, кусаясь, ловя ртом хриплые стоны, и полностью доминируя.

Сора пропустил тот момент, когда оказался полностью голым, а руки копа стискивали его бёдра. На короткий момент он даже испугался, ведь роль «снизу» для него была в новинку.

— Только осторожнее, я без пробега по Тэррозу, — нервно усмехнулся беловолосый, видя, как коп сначала сплюнул слюну на собственные пальцы левой руки, а затем опустил ладонь ниже.

— Восстановишься, — сухо бросил Томо, массируя средним пальцем отверстие парня. Тот, вопреки собственному желанию, напрягся лишь сильнее, руками сжав одеяло под собой. — Расслабься, — посоветовал брюнет.

— А ты попробуй расслабиться, когда тебе в зад что-то пихают! — ощетинился Сора, чувствуя, что один палец уже внутри него, но причинял парню лишь лёгкий дискомфорт. Томо полоснул по нему раздражённым взглядом.

— Я могу прекратить, но тогда и ты отъебёшься от меня окончательно.

— Не отъебусь. И ты не прекращай, — буркнул парень, действительно постаравшись расслабиться.

Сора чувствовал бы себя спокойнее, если бы ему медленно втыкали нож в глаз, но сейчас, именно в этот момент, раздвинув ноги перед Томо и понимая, что тот его вот-вот трахнет, он не испытывал смущения или стыда, а банально боялся того, что ему будет больно или вообще не понравится этот процесс. Но опасения парня не подтвердились. Коп пусть и сделал предупреждение, но был осторожен, разрабатывая вход уже тремя пальцами. Брюнету было всё тяжелее терпеть и сдерживаться, в паху ныло, руки начинали подрагивать, вниз по спине стекали липкие капельки пота — и всё это усугублял вид Ямаруты перед ним. Тот, привыкнув к ощущениям, полностью расслабился. Хотя и до этого он был очень открытым, не стеснялся и не вёл себя, как девственник, хоть наверняка им и являлся. По крайней мере, по его же словам, в роли пассива парень точно не был.

Мужчина начал массировать простату, и Сора хрипло застонал, прогнувшись в спине и невольно насаживаясь на пальцы копа. Беловолосый до этого опасался делать что-либо сам, решив набраться опыта, пока наблюдал за действиями полицейского. Но уже через две минуты после того, как брюнет вытворял что-то немыслимое по мнению Соры, железный и вовсе отпустил все тормоза, застонав в голос, раздвигая ноги шире и стараясь двигаться в такт. Тогда же коп вынул пальцы из тела парня и услышал разочарованный вздох. Он лишь секунду потратил на обдумывание того, понадобятся ли ему презервативы, и пришёл к выводу, что хочет чувствовать Всё. Сначала Томо потёрся головкой члена о разработанное отверстие, нависая над парнем и вглядываясь в помутневшие жёлтые глаза, дразня его. Сора попытался что-то сказать, поторопить брюнета, обвивая руками его шею, но получался лишь невнятный шёпот. Коп, получив неописуемое удовольствие от подобного, мучительно медленно для них обоих вошёл в парня, вырывая из его глотки протяжный хрип.

Ямаруте действительно было практически не больно, и он удивился этому, ведь член полицейского был больше, чем у него самого — комментарии о чём он решил отложить на потом. Стоит поблагодарить Томо за его деликатность. Коп начал делать медленные размеренные движения, упершись руками в кровать по обе стороны от Соры и тяжело дыша ему на ухо. У беловолосого буквально сносило крышу. Подобное он испытывает впервые. Парень хватался за спину полицейского, царапая кожу, прижимал его к себе и ёрзал в попытках ускорить его. Боль присутствовала, но железный её практически не воспринимал, за что мысленно от всей души поблагодарил всех своих палачей, подаривших ему высокий болевой порог.

Брюнет, из-за особенно сильного толчка со стороны Соры, зажмурился, подавляя собственный стон. Давно у него никого не было. Проститутки — не в счёт. Он исключал тот вариант, что Сора мог Настолько сильно возбудить его. Как такой идиот может довести до подобного состояния? Когда хочется просто перевернуть его и жёстко выебать… Впрочем, а зачем эти нежности? Тем более с ним. Томо так и поступил. Резко вышел из парня, перевернул его на живот и снова, уже грубо, вошёл. Тот даже возмутиться не успел, лишь зашипев сквозь зубы. Парой несложных движений коп заставил Сору приподнять задницу и стал набирать темп, с каждым новым толчком всё сильнее вдавливая его лицом в подушку. Ямарута облизывал пересохшие губы, не стесняясь стонать в голос от удовольствия, разливающегося по телу и отдающегося яркими вспышками перед глазами. Он понятия не имел, что может быть Настолько хорошо. Парень лишь еле-еле приоткрыл глаза, дабы посмотреть на полицейского, и одними губами прошептал:

— Ещё…

Какой тут контроль? Сора выбил все его остатки всего лишь одним словом. Томо раньше и не задумывался о том, что кто-то ещё хоть раз в жизни заставит его хотеть кого-то так сильно. Коп не столько любил грубость, сколько любил доводить партнёра до исступления, заставляя кричать от удовольствия, извиваться под ним и насаживаться на его член. Но сейчас он при всём своём желании не смог бы продемонстрировать Соре такой уровень контроля над чужим телом, ведь этот парень, этот железный, это он контролировал ситуацию, он управлял Томо, и именно он всё же сделал то, чего не удавалось никому, кроме одного, уже давно умершего человека.

Сора кончил, стискивая одеяло и содрогаясь всем телом. Он напрягся настолько сильно, что у брюнета на пару секунд перед глазами всё потемнело от слишком острых ощущений. Мужчина вышел из парня и ловко перевернулся, поменявшись с ним местами, из-за чего беловолосый смотрел на брюнета сверху и даже немного пошатывался из-за лёгкого головокружения. Перед глазами плясали тёмные пятна, а в ушах шумело, и Сора не мог понять, чего от него хочет коп. И лишь почувствовав, как полицейский приставил влажную головку члена к его анусу и сделал лёгкий толчок внутрь, Сора кивнул и, упёршись ладонями в грудь мужчины, начал насаживаться на него сам. Поза сверху оказалась очень удачной, ибо спустя уже пару секунд стоны беловолосого возобновились.

«Лучшего утра и придумать нельзя» — пронеслось в голове копа, прежде чем он напрягся, до боли стискивая бёдра Соры, и с подавленным хриплым стоном излился в парня. Вот только Ямарута не остановился после этого, а лишь кратко усмехнувшись, продолжил буквально скакать на члене полицейского, получая неописуемое удовольствие. Об этом говорили тонкие царапинки, оставшиеся от коротких ногтей Соры на груди и животе брюнета. Спустя ещё минуту железный, зажмурившись и вцепившись пальцами в бока полицейского, с протяжным громким стоном кончил, прогнувшись в спине. Оргазм оказался таким мощным, что Сора буквально свалилился рядом с копом, ещё несколько минут приходя в себя и выравнивая дыхание.

— Ковбой, — усмехнулся вдруг Томо. Беловолосый покраснел до ушей и потупил взгляд.

— А сам-то, — фыркнул он спустя минуту, разглядывая голое тело полицейского и отмечая про себя, что оно слишком ахуенное. Особенно хорошо на нём смотрелись белёсые капли спермы Соры, попавшие даже на грудь и шею Томо. Ямарута предполагал, что за подобное ему могут влепить скромный подзатыльник, но его не последовало. — Ёбарь-террорист, — пробубнил он.

— Что ты сказал?! — огрызнулся коп, а затем, подумав, рассмеялся. — Чудик, — простонал он, отсмеиваясь.

— Только если немного, — кивнул Сора, отмечая про себя, что Томо очень идёт улыбка. Жаль, что парень редко её видит. Он, по-старчески кряхтя, поднялся, морщась от тянущей боли в причинном месте, и начал рыскать взглядом по комнате в поисках одежды. Нашлись только трусы и белая футболка. Ямарута, облачившись, повернулся к копу с немым вопросом на лице.

— На столе лежит то, что ты можешь надеть, — кивнул брюнет, застёгивая ширинку. Затем Томо стащил с крючка на кухне полотенце, вытер с себя сперму парня, и кинул тряпицу в раковину, после чего надел рубашку, которой он в ходе постельных игрищ лишился.

— Вау, очередные шмотки Томо, которые я буду носить! — присвистнул парень, начиная рыться в пакете. В нём нашлись чёрные узкие джинсы, на штанинах которых было не по два, а по четыре шва. Два по бокам, как на любых других джинсах, и ещё по одному спереди вдоль каждой штанины. От среднего шва изгибался дугой ещё один, соединяя собой внешний боковой и средний. Подобное с виду выглядело неудобным и несколько странным, но Сора смиренно натянул предмет одежды на себя, и удивился тому, что тот идеально ему подошёл. Затем он выудил из пакета абсолютно идентичный его собственному чёрный свитшот. Это уже больше удивило парня.

— Томо, это… откуда это? — пробормотал парень, рассматривая надетую на себя одежду. Брюнет почесал переносицу, отводя глаза, и промолчал. — Ты ради меня в магазин пошёл и прикупил мне шмоток? — фальцетом воскликнул Ямарута, взирая на копа. — Да это же…

— Ещё слово — въебу, — пообещал полицейский.

— Мне послышалось «выебу»! Всё, молчу, — стушевался парень, поняв, что терпение Охотника не резиновое, и привыкая к странным швам на джинсах. Одежда его вполне устраивала, но ощущение того, как эти два долбанных шва при ходьбе трутся об колени, было раздражающим.

— Наверное, прежде чем одеваться, мне стоило сходить в душ…

— Мм?

— Ты, блин, кончил в меня!

— И?

— Ну, оно это… выте…

— Нет, стоп. Молчи. Просто молчи! Я не хочу ничего слышать по этому поводу, понял?

— Ладно, — пожал плечами Сора, начиная рыться в коповском холодильнике. Молчать он, конечно, не собирался. — Ого! Да ты и плов мой поел. Как давно ты встал? — нахмурился парень, обернувшись на брюнета. Тот как раз собирался включить компьютер, оказавшись для Соры неожиданно близко.

— Часа три… Четыре назад, — исправился он, вспомнив, чем весь предыдущий час он с Ямарутой занимался. Беловолосый обратил внимание на циферблат на голографическом экране. Половина первого дня. — И да, готовишь ты дерьмово. Даже я лучше бы это сделал.

— Ну-ка повтори, что ты только что сказал?! — пришло время злиться и Соре. Впрочем, сухая ухмылка копа и его сощуренный взгляд остудили парня. Он уставился на брюнета, забавно хлопая глазами, и в немом шоке раскрыл рот, а затем всё же еле-еле выдавил:

— Ты… ты типа прикололся?

— Может быть, — не стал отрицать полицейский, довольный собой.

— Ахренеть! Может, ты теперь и в сексе снизу будешь?! А то я не против поменяться! — пришёл в себя парень. Коп сразу же ощетинился.

— Губу закатай, Ямарута! А вообще, я серьёзно, помолчи хотя бы пару секунд, — нахмурился он, повернув голову и словно бы к чему-то прислушиваясь. Сора хотел было что-то сказать, но Томо его опередил:

— Слышишь? Шум на улице.

— Нет, — честно признался беловолосый, и, действительно немного помолчав, быстро изменил свой ответ. — Хотя, погоди… Да, будто… Будто взрывы, — осёкся парень, встретившись взглядом с Томо и в равной ему степени недоумевая.

Брюнет схватил маленькую пластину со стола и закрепил её за ухом. В динамике послышался искусственный голос, оповестивший копа об одиннадцати пропущенных вызовах от Эдисона. Он попытался перезвонить, но трубку никто так и не взял.

— Включи телевизор, — предложил Сора, кивая на компьютер. Томо выругался себе под нос и уже через пару секунд перед парнями развернулся второй голографический экран. Брюнет стал остервенело «смахивать» каналы один за другим, пока не остановился на прямом эфире.

— Это же…

— Пизда, — выдохнул коп, наблюдая на экране, как на одной из самых людных улиц полтора десятка железных кромсают его коллег и в панике убегающих горожан.

Лучшего утра и придумать нельзя, да, Томо?

В это же время…

Утро Ская началось, как и всегда, в шесть часов. Он, ещё толком не проснувшись и еле разлепив сонные веки, поплёлся в ванную и встал под холодный душ. Затем — позавтракал, совмещая это с просмотром новостных лент и заполнением каких-то документов по сети. После, мужчина спустился на шестой этаж дома, в котором проживал, и провёл два часа в спортивном зале, а затем ещё час — на стрельбище. Снова душ, обед, короткие разговоры с соседями. Лифтом он не пользовался вообще, предпочитая подниматься на пятидесятый этаж пешком. У многих от подобного уже давно бы ноги поломались, но не у Ская. Он всего за пару минут преодолел расстояние до собственной квартиры.

На экране вещали о нападении железных на торговый центр почти в самом сердце Тэрроза. Множество убитых и раненых. Безымянная полиция среагировала моментально и уже вела ожесточённую борьбу с монстрами, а Городская полиция эвакуировала людей с той улицы.

Скай буднично заварил кофе и начал не спеша его отхлёбывать, наблюдая, как кромсают друг друга люди и чудища. Конфетти из крови и органов нисколько не отбило у мужчины аппетит, и тот даже принялся за печенюшки, лежащие в вазе.

После этого он выключил прямой эфир и направился к шкафу. Он уверенно вытянул из него синюю рубашку, чёрный пиджак и джинсы, тут же облачаясь в них. Поверх всего этого Скай надел чёрный приталенный плащ, смотря на себя в зеркало. Красные, винного оттенка, волосы, доходящие мужчине до плеч, он собрал в короткий хвостик, оставив распущенной лишь длинную раздвоенную чёлку, щекочущую ему изгибы челюсти с обеих сторон. Затем он слегка оттянул ворот рубашки, касаясь пальцами шеи. Поперёк всего горла Ская тянулся выделяющийся, старый белый толстый шрам. Мужчина провёл по нему подушечками пальцев, ещё с минуту вглядываясь в отражение, и заметно вздрогнул, как если бы его громко окликнули. Скай прервал зрительный контакт со своим отражением, возвращаясь к компьютеру и открывая дело одного из подозреваемых.

— «Сора Ямарута, двадцать один год. Полтора года работает в магазине… Общается с узким кругом людей. Не был замечен как железный, но был подозреваемым Томо». Так, а это уже интересно, — усмехнулся Скай, делая глоток почти остывшего кофе и продолжая изучать текст. — В досье много слепых пятен… А остальное вообще словно высосано из пальца, — нахмурился он, доставая пачку сигарет, вытягивая одну никотиновую палочку и, прикурив, глубоко затянулся, а затем выдохнул молочный дым.

Он сделал ещё пару затяжек, прежде чем продолжил машинально зачитывать текст вслух.

— Хейз заявил, что ошибся, когда решил, что Ямарута — железный, а сам продолжил общаться с ним, и буквально сразу после этого он столкнулся один на один с Таем, но… почему в трущобах, если тот орудовал в центре? Любопытно, — хмыкнул мужчина, в три затяжки расправившись с следующей сигаретой и, в последний раз окинув досье на Сору взглядом, пробил адрес магазина и присвистнул. — Далеко идти, — вздохнул Скай, цепляя за ухо пластину. Из ящика, встроенного в стол, он достал пистолет, и вложив его во внутренний карман плаща, обулся и покинул квартиру.

Метрополитеном или любым другим видом транспорта он также не пользовался, предпочитая прогулки пешком. Его мало кто узнавал на улицах, но если это происходило, с ним вежливо здоровались, на что Скай отвечал учтивой краткой улыбкой и кивком, предпочитая не разбрасываться столь ценными словами. Сегодня он собирался самолично встретиться с этим самым Сорой.

— Мне, пожалуйста, кофе. Без сахара, сливок и прочего, — кивнул он девочке с бирюзовыми волосами, усаживаясь за барную стойку. Малышка подарила ему такую же, как у него самого, располагающую улыбку и уже через пять минут отдала мужчине его заказ.

— Кошма-а-ар, эти твари напали на самый большой супермаркет Тэрроза… — послышалось шептание других посетителей. Старик, вышедший из кухни и мельком услышавший обсуждение, с подозрением уставился на телевизор и начал щёлкать каналы. Стоило ему найти нужный и увидеть уже не драку, а её последствия, мужчина, мягко говоря, удивился. А затем разглядел в толпе на заднем фоне знакомого брюнета, закованного в наручники, и толпу раненных Охотников, прожигающих Томо взглядами.

— Что там такое произошло? — просипел хозяин, роняя полотенце, которым он до этого вытирал руки, на пол. Анемон так же уставилась на экран, в немом ужасе раскрыв рот и не веря своим глазам.

Скай взглянул на циферблат. Тридцать шесть минут второго.

В магазин, словно тайфун, ворвался Сора, едва не падая на месте от одышки. Он безумными глазами уставился на старика и девочку и, более-менее отдышавшись, одними губами прошептал: «Что мне делать?»

Парень предстал перед всеми в рваной чёрной кофте, таких же исполосованных джинсах, не раненный, но частично в крови.

«Что же ты натворил…», — точно так же ответил ему старик, который и сам не знал, чем может помочь парню. Посетители, не понимая, что происходит, начали озираться на беловолосого и тихо перешёптываться.

— Это он! Вы видели, что этот железный там устроил? Такое месилово!

— Я же его знаю! Это Сора. Он здесь работал… Ужас…

— Тихо! А то и нас всех поубивает, если услышит…

Скай поднялся со своего места, оглянувшись на Ямаруту. Тот кинул на него незаинтересованный беглый взгляд и снова обратил внимание на старика. Мужчина без особого труда понял, что те будто бы старались поговорить друг с другом зрительно. И только лишь когда Скай начал делать шаги в сторону беловолосого, тот наградил его своим вниманием:

— Эй-эй, чего тебе? — нервно усмехнулся Сора, вскользь оглядев зал, полный посторонних перепуганных людей. Скай улыбнулся.

— Ты — Сора Ямарута? — парень кратко кивнул, рефлекторно пятясь назад. — Я бы хотел задать тебе парочку вопросов, если ты не против, — продолжал Скай улыбаться, словно ангел.

Инстинкты забили тревогу. Ямарута сглотнул, развернулся и хотел было бежать, но за дверью магазина стояла шеренга Охотников. У каждого из них Сора был на мушке. За ними остановился огромный бронированный фургон. Сора почувствовал два сильных толчка в спину, и спустя секунду растянулся на полу без возможности пошевелиться. Он мог лишь прожигать взглядом улыбающегося незнакомца, вставшего сбоку от него и скрестившего ладони за спиной. Только теперь Сора заметил, что у этого парня были блекло-жёлтые глаза.

В магазин вбежали трое безымянных полицейских, скрутили беловолосого и заковали его руки в толстые наручники, а один из Охотников воткнул ему какой-то шприц в плечо. Старик и девочка хотели было начать вступаться за Сору, но Скай наградил улыбкой и их, предотвращая ненужную болтовню. Он вновь посмотрел на железного, безвольно повисшего на плечах Охотников, вложив в этот взгляд нечто большее, чем простую угрозу, и представился:

— Я — Министр безопасности Тэрроза, Скай. Скай Дайлер. И мне бы очень хотелось с Вами побеседовать, господин Ямарута.

====== Глава 22. Настоящее лицо ======

До встречи со Скаем…

Зычное «Пизда», характеризующее происходящее на экране, казалось бы, даже отразилось от стен. Сора впал в ступор, не особо понимая, как ему стоит реагировать на нападение железных. А вот Томо, уже спустя секунду, сорвался с места. Кобура, в ней — два разных пистолета, поверх — кожаная куртка. Брюнет ещё раз набрал номер начальника. Ничего.

— Ты пойдёшь туда? Будешь драться? — всё же поинтересовался Сора, хотя ответ был очевиден.

— Это моя работа, — сухо бросил Томо, расхаживая по квартире в кедах. Затем он вдруг остановился посреди зала, словно бы о чём-то задумался, и, нахмурившись, посмотрел на беловолосого. Тот, в свою очередь, пялился на дыру в стене, над плитой — следствие метания ножа Хейза — и, почувствовав на себе взгляд, тоже оглянулся.

— Что? — не выдержал Сора. — Я буду бесполезен, там слишком много полиции.

— И то верно, — хмыкнул брюнет, направившись в коридор. Железный последовал за ним.

— Но я бы мог как-нибудь…

— Это вряд ли, — перебил его Томо, быстрым шагом направляясь к лифту. Сора насупился и, когда дверь в кабину закрылась, вздохнул.

— А вдруг понадобится моя помощь? Сколько там железных? Около двадцати, вроде. Многовато, не находишь? — резонно заметил парень. Коп всё ещё предпринимал попытки дозвониться до Эдисона.

— Ты будешь бесполезен сейчас, сам же сказал. И это правда. А если вступишь в бой — будешь бесполезен потом, потому что на тебя сразу откроют охоту, — пробормотал он перед тем, как стеклянная дверь лифта открылась. — Не делай глупостей, — кинул брюнет напоследок, оставляя Ямаруту позади и исчезая на улице среди людей.

Сора облокотился на прозрачную стену кабины, выдыхая. Ситуация действительно была настолько дерьмовая, насколько это вообще возможно. Парень хочет и может помочь Охотнику. Однако его начал окутывать липкий страх перед тем, что обычная человеческая жизнь вот так быстро закончится, и ему придётся скрываться и убегать от полиции. Белобрысый и раньше понимал, что Томо постоянно рискует своей жизнью, впрочем, как и сам Сора. Не то что бы парень сомневался в силах брюнета, но… он лучше всех знает, на что способны железные. И он отчётливо понимает, что Охотники — далеко не супер-герои, а такие же обычные смертные, пусть и очень сильные, люди. Решение всё-таки сделать глупость пришло само собой.

Чем ближе Томо находился к району, на который напали железные, тем быстрее он шёл туда. В итоге коп вовсе сорвался на бег, преодолевая кварталы один за другим и слыша отдалённые крики и грохот. Через минуту он оказался на пустой от горожан улице. Многие побросали свои машины; движение на воздушном метро прекратилось, а дома и магазины опустели. Верхушки стеклянных высоток были разбиты, а некоторые машины дымились или горели. Потрескавшийся асфальт местами вздулся, затрудняя передвижение по дороге, на которую вышел Охотник. Ещё и дневное солнце отсвечивало от небоскрёбов, не давая рассмотреть верхушки домов справа. Томо задрал голову вверх и, прикрыв глаза ладонью, стал оглядывать крыши небоскрёбов. Слева стали доноситься крики и чей-то хохот. Брюнет повернулся на звук, и в этот же момент над его головой, цепляясь хвостами за дома, буквально пролетел железный, подбрасывающий какого-то бедолагу вверх и ловящий его одним хвостом. При очередном таком броске туловище несчастного не выдержало и после столкновения с железным хвостом было рвано разрублено: внутренние органы вывалились на асфальт, заливая его кровью, а верхняя и нижняя части тела уже мёртвого человека упали в нескольких метрах друг от друга. Томо шарахнулся в сторону от трупа, подняв взгляд на железного. Тот, воткнув один наконечник в стену здания и упершись в неё же ногами, находился от земли на расстоянии десяти метров и, тихо рыча, внимательно следил за брюнетом. Следом раздались выстрелы, и железный стал цепляться хвостами за подоконники, передвигаясь по стене в сторону от полицейских. К брюнету подбежал Эдисон. Всё его лицо было забрызгано кровью, а на предплечье из-под разорванной одежды виднелся след от укуса огромных челюстей, но кость, похоже, не была сломана.

— Томо, твою-то мать! Где тебя носило?! — тут же взорвался Эд. Парень уже хотел было ответить, но начальник его перебил:

— Ладно, не важно, ты тут и это хорошо. Слушай. Железных всего было шестнадцать. Троих нам удалось убить, остальные просто так не уйдут, — прохрипел мужчина, сплюнув кровь. Он посмотрел на Томо, выровняв дыхание. — Они сюда идут.

В опустевшей от людей улице было удивительно тихо, только разносившиеся по ней крики Охотников и громкое утробное рычание железных, иногда сопровождаемое грохотом и выстрелами, разрывали тишину. Томо нахмурился, доставая пистолет.

— Я слышу, — кивнул он.

Мужчины обернулись, смотря, как по высоткам, словно жуки, ползут четверо железных, широко раскинув свои хвосты. Они передвигались очень осторожно, так, что даже стёкла не трескались под ними, хотя кровавые отпечатки на окнах от ботинок и кед тянулись вслед за железными. Ещё шестеро гнались за отбившейся группой раненных полицейских, попутно швыряя в Охотников обломки машин и зданий. Остальные железные, судя по всему, были где-то за домами или же в них и вели бой.

— Сверху! — послышался чей-то вскрик, и Томо вместе с Эдисоном, быстро глянув вверх, отбежали в сторону. Железный, который минутой ранее карабкался по стене высотки, хвостами разломал угол дома, и огромные куски стены врезались в асфальт на том месте, где за секунду до этого стояли полицейские.Оба Охотника воззрились на того, кто их окликнул.

У Томо при виде Соры желудок сделал кульбит, а дыхание на минуту сбилось.

— Что здесь гражданский делает? — рявкнул Эдисон, начиная мысленно материть городскую полицию, которая хреново следила за эвакуацией, а потом пригляделся. — Погоди-ка секундочку… ты же… Ямарута? — удостоверился он, хмуро окидывая парня взглядом. Тот вдохнул поглубже и кивнул. На лице появились железные челюсти. Эдисон вздрогнул от неожиданности и тут же направил на него пистолет.

— Всё-таки железный, — хмыкнул Эдисон, беря Сору на мушку.

Томо будто ударили по голове чем-то тяжёлым. «Всё-таки»? Значит, Эд всё это время знал про Ямаруту, но ничего с этим не делал? Он ждал чего-то? Дайлер… Ну, конечно! Дайлер приехал не за проверкой, а за Сорой!

— Ты всё же решил поступить как идиот, да? — зло усмехнулся брюнет, взглянув на беловолосого. Тот беспечно пожал плечами и в следующую секунду рванул с места в сторону полицейских. Эдисон, разумеется, долго думать и ждать не стал, открыв огонь по железному. Но он ни разу так и не попал, не успевая уследить за движениями Ямаруты. Сора оттолкнулся хвостами от земли совсем близко от двух мужчин и, подпрыгнув вверх на три метра, воткнул гарпуны в стену здания.

Железный, устроивший камнепад, находился практически на крыше и с интересом наблюдал происходящее внизу. Когда Сора стал цепляться хвостами за стены, а сам в прямом смысле зашагал вверх по стеклу, словно бы игнорируя силу притяжения, железный вырвал свои хвосты из здания и стал падать вниз, буквально пикируя на беловолосого. Тот успел увернуться и избежать столкновения, но и этот парень, воткнув гарпуны рядом с Ямарутой, рывком поднял себя на его уровень. Он не рассчитал силы и выбил стекло на высоте десятого этажа. Беловолосый не растерялся и нырнул внутрь здания, призывая железного следовать за ним.

Эд оглянулся, ища взглядом коллег. Два десятка охотников остановились в нескольких метрах от него и Томо и переводили дыхание; кто-то шипел от боли, вызванной переломами или рваными ранами. Эдисон проследил за взглядом брюнета обращённым вверх.

— Что, блять, происходит?.. — выдохнул он, взирая на то, как группировка выбивает окна и забирается в то же здание, в котором скрылся Сора вместе с другим железным. — Он не из их группировки? Почему он дерётся против другого железного? — недоумевал начальник.

— Сора — одиночка. Он не причинял вреда людям и помог мне убить Тая, — признался брюнет. Эд аж слова проглотил. — Я понимаю, звучит неправдоподобно, но…

— Парни, сейчас не время! Железные! — донёсся вопль одного из самых молодых Охотников. На полицейских надвигались трое железных, размахивая хвостами и тихо посмеиваясь сквозь стальные зубастые маски.

— О, я его знаю, — послышался голос одного из монстров, смотревшего на Томо в упор и смахнувшего рыжую чёлку с глаз. — Он с Синдромом водился.

— А разве не его Гиро сказал убить? — задумчиво протянул второй — более высокий и худощавый — парень. По неприятному для слуха голосу он казался ещё и намного моложе. Он, как и рыжий, выглядел спокойным, что выражалось в их развязной медленной походке, а их обсуждения звучали так, словно парни были на каком-то совещании и совершенно не замечали своих слушателей.

Третий железный, идущий словно в стороне от этой парочки и не желая участвовать в дискуссии, хвостами поднял брошенную кем-то машину и швырнул её в толпу раненных, не способных драться или бежать, полицейских. Тех с жутким грохотом и чавканьем размозжило по асфальту, а парень самодовольно усмехнулся, отвлекаясь на разглядывание образовывающейся под машиной кровавой лужи. Томо, воспользовавшись заминкой монстра, неожиданно для того оказался сзади. Раз, два. После третьего удара он сжимал окровавленные позвонки железного в бионической ладони, а тот, сдавленно простонав от боли, рухнул на землю и больше не шевелился.

— Эй, человек, тебе не кажется, что это было слишком… просто? — обескуражено выдохнул рыжий, почёсывая железный подбородок. Хейз взглянул на задумчивого железного, хмурым взглядом окидывавшего труп своего товарища, и еле сдержался от ехидного смешка. Рядом с ухом копа просвистела пуля. Эдисон промахнулся, попав задумавшемуся железному в грудь, а не в живот. Экспансивная пуля взорвалась, образовав на месте солнечного сплетения железного огромную дыру, из которой торчали обломки костей и оборванные или обожжённые мышцы. Было видно даже еле бьющееся сердце и больше не раздувающиеся легкие. Железный пошатнулся, отступив назад и разведя согнутые в локтях руки в стороны, и устремил взгляд на зияющую дыру в собственной груди.

— Это, между прочим, ахриненно больно! — поделился своими ощущениями рыжий, взглянув на Эдисона. Тот стал стрелять повторно, но не смог задеть железного. Он спрятался за машиной, закинул в рот таблетку, и рана на груди моментально затянулась.

Из высотки, в которой скрылся Ямарута, вылетели два тела, разбив собой оконные стёкла, и рухнули прямо между вторым железным, ведущим бой с Охотниками, и самими полицейскими. И он, и копы замерли, смотря на два трупа. Те были словно изрезаны бензопилой до самых костей. Многочисленные глубокие раны на их телах обильно кровоточили, а лица мёртвых железных выражали ужас.

«Неужели кто-то способен заставить их испытать такие эмоции?» — пронеслось в голове одного из Охотников, заметно побледневшего при виде этого месива. Он медленно поднял глаза и встретился взглядом с железным, у которого, судя по его взгляду, были примерно схожие мысли. Однако взаимопонимание не отменяло факта драки, и в следующую секунду железный снёс парню голову одним точным рубленым движением хвоста.

Судя по бумагам, разбросанным по полу вместе с осколками разбитого стекла, однотипным столам с идентичными друг другу компьютерами и отсутствию какого-либо намёка на яркие цвета вокруг, Сора понял, что оказался в офисе. Парень по-кошачьи тихо передвигался по бесконечному лабиринту из помещений, окидывая взглядом каждую вмятину или пятно крови на стенах, и покидая ту часть пространства, где он столкнулся с двумя железными и вышел из драки победителем. Беловолосый, прислушавшись и поняв, что другие члены группировки направились к нему, расслабляться не стал. Кто-то бродил совсем рядом. Так же тихо, тоже прислушиваясь. Сора задержал дыхание, прислонившись к белоснежной стене. Короткое мгновение — и стену пронзают два хвоста, а вместе с ней и живот беловолосого. Оба хвоста начали двигаться в противоположные друг другу стороны, разрубая стену и разрывая туловище парня. Он успел понять, что позвонки не задеты, а затем, когда хвосты вернулись за стену, свалился на пол, кашляя кровью. Перед глазами всё плыло. Сора взглянул на рваные, обильно кровоточащие раны, оставшиеся по бокам немного ниже рёбер.

Таблетки. Ему нужны эти чёртовы таблетки.

Услышав приближающиеся осторожные шаги, парень растянулся на полу и закрыл глаза, успев вытянуть собственные хвосты вдоль пола во всю их длину.

— Оп-па, — выдохнул парень, вышедший из-за полуразрушенной стены, дабы посмотреть, кого же он ранил. — Тебя-то я и искал.

— Что ж, поздравляю, в прятки ты играть умеешь, — криво усмехнулся Сора, всё ещё лёжа на окровавленном полу и в это же время обвивая хвостом ногу невнимательного железного. Рывком стальной конечности он впечатал парня в угол двух смежных стен, а затем ещё одним хвостом проткнул его живот насквозь. Железный издал гортанный хрип, затрясшись и широко распахнув глаза, а через секунду замолк и обмяк. Беловолосый выдохнул, поднявшись и хромая на обе ноги, держась за левый бок, разрез на котором был шире, чем на правом, доковылял до уже мёртвого железного. Он с тихим шипением опустился на колени, дабы вывернуть карманы парня и найти хотя бы одну таблетку. К его счастью, именно одна таблетка и нашлась, и Сора, не раздумывая, проглотил её. Раны моментально затянулись, позволяя ему вдохнуть полной грудью.

Парень быстро набрал нужный номер, и в динамике пластины за ухом раздался выстрел и громкий, похожий на взрыв, хлопок.

— Бьёшь как девчонка, — ядовито выплюнул рыжий. Он обмотал двумя хвостами собственный торс, защищая ими свои позвонки. — Смотри и учись, — ухмыльнулся железный, пинком отправляя брюнета в полёт до одной из машин. Мужчина врезался спиной в дверь, образовав в ней огромную вмятину, и закашлялся. В ушах зазвенело, а перед глазами начали плясать пятна.

— А кулаками, значит, слабо? — в тон ему ответил Томо, мотнув головой.

Рыжий хмыкнул, подойдя к Охотнику. Опустившись на корточки и взяв мужчину за ворот рубашки, он угрожающе прошипел:

— Один мой удар кулаком может сломать тебе все кости лица. Второй удар вдавит твою физиономию в черепную коробку, а третий пробьёт голову насквозь. Хочешь это проверить? — удостоверился он, приподняв брови. Томо схватил парня за горло бионической рукой.

— Моя правая рука умеет тоже самое, — усмехнулся он и отбросил железного от себя, а затем поднялся на ноги. Рыжий демонстративно размял шею, сжимая кулаки, а после бросился на брюнета, собираясь размозжить ему голову одним точным ударом. Но его кулак угодил в протезированную ладонь, выполнившую роль блока. Парень отшатнулся назад, болезненно морщась, и медленно разжал пальцы. Послышался противный хруст.

— Руку мне сломал… — удивился рыжий, воззрившись на Томо. — Я сожру тебя, гадёныш, — предупредил он, хлестанув хвостом брюнета под ноги. Тот отскочил в сторону и начал пятиться назад, взглядом ища пистолет, который рыжий выбил у него из рук пять минут назад.

— Отравишься, — фыркнул Охотник.

Следующий удар сбил полицейского с ног. Одним хвостом железный обвил всё тело мужчины и продолжил медленно подходить к нему, выковыривая несуществующую грязь из-под ногтей.

— Я не отравлюсь по двум причинам: первая — меня лечит таблетка, поэтому отравление не успеет даже начаться, а вторая причина куда более интересная, — парень убрал маску, под которой скрывался звериный оскал. Он сел копу на живот, не обращая внимания на попытки вырваться, и провёл наконечником третьего хвоста по линии челюсти брюнета, заставляя того замереть. — Давай с тобой кое-что проясним. Я, пусть и железный, но всё ещё остаюсь человеком как биологический вид, — рыжий ухмыльнулся, наклоняясь ближе и выдыхая парню прямо в губы. Запах был одним из самых отвратительных. Будто гниль и гной смешали в адский коктейль. Томо поморщился, отворачивая голову в сторону. Впрочем, железного это никак не смутило, и он невозмутимо продолжил, слегка улыбаясь:

— Так вот, вторая причина… Ты знаешь, какое мясо усваивается человеческим организмом лучше всего? — он сжал подбородок мужчины указательным и большим пальцами, поворачивая его лицо к себе, и, всмотревшись в его почти чёрные глаза, прошептал:

 — Человеческое.

На его лицо вновь наползло железо, и рыжий уже открыл было широкую зубастую пасть, дабы откусить кусок плоти от шеи копа, но его остановил громкий хлопок и вспыхнувшая нестерпимая боль в животе. Он замер с раскрытыми челюстями, взирая на копа и не смея выдохнуть. Парень успел лишь перевести взгляд на свой продырявленный живот, прежде чем свалился на брюнета.

— Это было бы познавательно, если бы я этого не знал, — выдохнул Томо, спихивая тяжёлое тело мёртвого железного с себя и шипя от боли. Взрыв пули задел и его, но, благо, коп отделался лишь незначительными ссадинами на левой руке. Охотник перезарядил пистолет и оглянулся, а затем прислушался к звукам, доносящимся из динамика.

— Вы закончили? — раздался бодрый голос Соры.

— Какого хрена ты мне звонишь? Где ты вообще мой номер взял? — нахмурился брюнет, ища взглядом беловолосого, но безуспешно. — И что значит «закончили»?

— Я подменил твой телефон на свой, не беспокойся, — хитро усмехнулся Сора. Затем послышался какой-то грохот и скрежет, а после парень снова заговорил:

— Ну, с теми железными, которые внизу.

— Конечно нет! — огрызнулся коп. — И когда ты, мать твою, успел подменить его?

— Это так важно? — буркнул парень. Раздался звук разбивающегося стекла, причём не только в динамике, но и на улице. Томо обернулся и увидел, что из окна пятнадцатого этажа одного из зданий вылетел ещё один железный. Или, точнее, его труп. — Плохо, что не разобрались. Я ожидал от полиции большего, — хмыкнул Сора.

— Ты, блять, объяснишь, на кой-хуй ты мне позвонил?

— Да, хотел спросить кое-что.

В этот же момент в Хейза полетел фонарный столб. Парень успел выругаться себе под нос и пригнулся, а затем разглядел нападающего. На него шёл ещё один железный, только он отличался от остальных огромным ростом и гигантскими мускулами, что лишь дополняло образ «монстра». Он утробно зарычал, широко раскрывая пасть, и Томо смог увидеть целых два ряда клыкообразных окровавленных зубов. В левой руке железный за волосы нёс голову одного из полицейских. С обрубленной шеи капала кровь, а лицо отражало отчаяние и боль. Из разрезанного правого глаза трупа на щёку вытекала прозрачная вязковатая жидкость, которая затем попадала прямо в раскрытый почти беззубый рот.

— Спрашивай, пока я могу говорить. Потому что что-то мне подсказывает, — выдавил Томо, разглядывая верзилу, — что скоро меня лишат этой возможности.

— На тебя там что, Халк надвигается? — не понял Сора.

— А-а… Типа того, — ещё более нервно усмехнулся брюнет, уворачиваясь от импровизированного снаряда в виде головы своего бывшего коллеги. — Только этот Халк — огромный, сука, негр… Железный негр, чтоб его.

— Интересно, — хмыкнул Ямарута, повеселившись с реакции копа. — Но это не то, что я хотел спросить. Сколько всего здесь железных?

— Было шестнадцать, если не считать тебя, — выдохнул брюнет, стреляя в железного. Пуля попала точно в живот огромного парня и взорвалась, но верзила лишь остановился и, немного подождав, усмехнулся. Это было слышно даже сквозь железную маску. — Какого хрена он не дохнет? — выругался Томо, начиная пятиться назад. Рана на животе железного уже затянулась и он спокойно продолжал идти на полицейского, махая хвостами.

— Попробуй попасть в него дважды, пока рана не затянулась. Может, и убьёшь, — вновь подал голос Сора.

— Ох, спасибо за совет! И как же мне это в голову не пришло?! Что бы я без тебя делал, — саркастично фыркнул Томо в ответ.

Железный начал лупить тремя хвостами асфальт под ногами копа, а четвертым вырвал дверь одной из близстоящих машин и также запустил «снаряд» в парня. Томо еле увернулся от огромного куска железа и при этом пропустил удар хвоста, направленный ему в живот. Брюнет свалился на спину, хрипло кашляя и морщась. Гарпун проткнул ему живот и вместе с тем, кажется, задел внутренние органы, причиняя жуткую боль.

— Томо? — раздался обеспокоенный голос Соры в динамике.

Охотник попытался встать, но железный верзила наступил ему на грудь одной ногой и гортанно засмеялся.

— Томо, блядь, сука, тварь, ненавижу тебя! Если ты сдохнешь, я найду твой труп и выебу прямо на глазах у твоего начальника! — отрезвляюще проорал беловолосый, заставляя копа вздрогнуть. Он попытался дотянуться до пистолета, но железный отбросил его в сторону, нацеливая два хвоста на голову полицейского. — Томо!!!

Раздалась череда выстрелов. Железный не успел закончить манёвр, и ему пришлось отступить, оглядываясь назад и прикрывая собственную спину хвостами. Две пули поразили его чуть ниже лопаток, но особого вреда они парню не причинили. Охотник, стрелявший в железного, перезарядил пистолет и повторил череду, при этом подходя ближе к брюнету и давая ему возможность оклематься и встать.

— Спасибо, — сухо пробормотал Томо, стараясь не обращать внимания на боль. Парень, который вовремя подоспел к нему, кратко кивнул, продолжая стрелять по железному.

— Да не за что, — самодовольно фыркнул Сора.

— Я не тебе, — хмыкнул коп. К Охотникам присоединились ещё трое полицейских, старавшихся загнать рассвирепевшего верзилу в угол. — Мог бы спуститься и помочь.

— Я тут свой бой веду, чтоб ты знал, — насупился беловолосый. — Вернёмся к моему вопросу. Я убил троих, а вы?

— Не знаю, — выдохнул Томо, начиная оглядываться в поисках трупов железных, вспоминать и подсчитывать. — Мы завалили девять. Осталось ещё трое. А зачем это тебе?

— Ну, ты сказал, что их было шестнадцать…

— И?

— Двоими сейчас заняты вы…

— Да. Дальше что?

— И ещё двоими занят я…

— Погоди, что? Ты шутишь? — терпеливо поинтересовался коп, надеясь, что у парня действительно случился неудержимый приступ срочно пошутить.

— К сожалению, нет, — вздохнул Сора, связав хвостами одного железного и смотря на второго. На парня в хирургической маске, стоящего перед ним.

Томо замешкался, обдумывая слова беловолосого, а затем всё же пришёл в себя и предложил:

— Значит, их было семнадцать. Или я неправильно подсчитал количество убитых… Просто убей их обоих, в чём проблема?

— Да, ты прав. Никаких проблем. Кажется, — неуверенно промямлил Сора, рассчитывая на то, что сивый в маске не станет атаковать, ведь Ямарута сейчас не мог защищаться хвостами, ведь все они были заняты вторым железным. Беловолосый сбросил трубку, продолжая при этом неотрывно смотреть на парня перед собой.

— Я пытался тебя предупредить, — заговорил железный в маске, вводя Сору в ступор. Уловив его недоумённый взгляд, парень продолжил. — Предупредить о том, что за тобой придёт Гиро.

— Гиро? А кто это? — нахмурился Ямарута, сдавливая второго сопротивляющегося железного хвостами, обвивающими его тело, словно кольца змеиного тела. Парень в маске вздохнул, на пару секунд опустив голову и усмехнувшись, а затем вновь посмотрел на Сору.

— Гиро такой же бывший инструктор, как и ты, Сора. В прошлом вы были знакомы и постоянно дрались. Он всегда проигрывал, если не ошибаюсь.

— Так, дай мне секунду, — задумчиво произнёс Ямарута, начиная двигать шипообразными отростками, идущими вдоль каждого хвоста по всей их длине. Движение шипов заключалось лишь в том, что Сора их быстро убирал внутрь позвонков хвостов, а затем снова доставал, имитируя режущие движения бензопилы. Шипы глубоко врезались в плоть второго железного, добираясь до костей и дробя их. Таким образом Сора разрубил ему искусственные позвонки, выбрасывая мёртвое тело из окна и давая полицейским понять, что ещё один железный убит. — Гиро… Это тот самый парень, который старше меня на девять лет? Тип с жуткой мордой и завышенной самооценкой? — наконец, вспомнил Сора, встрепенувшись. — Он вечно от меня чего-то хотел. Даже теперь, походу, чего-то хочет! Обалдеть, так он тоже выжил?! Несправедливо…

— Про самооценку не соглашусь, но ты правильно меня понял, — кивнул парень в ответ. — Ты, возможно, не замечал, но он всегда тебе завидовал. Тому, как ты быстро обучался; тому, что ты умел; тому, каким ты был. Это не изменилось с тех пор. Он всё ещё тебе завидует, Сора.

— Ладно, это я ещё как-то могу понять, — неуверенно пробормотал беловолосый, чувствуя какой-то подвох. — А ты-то кто? И зачем ты пытался меня предупредить о нём?

— Может быть, когда-нибудь ты это вспомнишь, — спокойно проговорил сивый. — Я изначально не собирался во всём этом участвовать. В этих бессмысленных убийствах и прочем. Но и уйти от Гиро тоже не мог. Как выяснилось, предостеречь тебя у меня тоже не вышло… Поэтому тебе придётся с ним драться.

— Это я и без тебя уже понял, — фыркнул Ямарута, всё ещё стараясь вспомнить этого парня. Металлический убийственно спокойный голос был ему знаком, но имя парня никак не хотело вспоминаться. А судя по его не порванной чистой от крови одежде, он действительно ни с кем не дрался. По крайней мере, сейчас.

— Ты знаешь о ситуации в городе? О том, что здесь обитает большая часть железных? — Сора кивнул. — А о шести группировках железных ты слышал? Видимо, нет. Зато теперь ты знаешь. И многие из их Альф были бы не против тебя убить.

— Альфы? Пафосные же они ребята, раз так себя зовут. Возомнили себя волками? Альфы, блин. Серьёзно? — раздался в ответ злой смешок Соры.

— Сначала их так называли Охотники, а теперь и мы тоже, — невозмутимо объяснил железный. — И последнее, что я могу тебе рассказать, это то, что касается той девочки из полиции. Она помогает группировке Рей.

Сора сначала подумал, что ослышался, но имя прозвучало достаточно отчётливо, поэтому переспрашивать не пришлось. Его не столько удивило то, что Хива — грёбаный двойной агент, а то, что его старая знакомая тоже жива. И она здесь, в Тэррозе. И, судя по словам этого парня, она подмяла под себя десяток-другой железных. Хуже и придумать нельзя! Эта бестия, Рей, здесь! И, вероятно, она тоже жаждет «поздороваться» с Сорой и «мило» поговорить о прошлом на языке сломанных костей.

— Больше я ничем помочь не могу. Мне нужно идти, — голос сивого вырвал Сору из тревожных размышлений, от которых его руки начинали мелко подрагивать, а по вискам стекали капли холодного пота.

— Постой, — просипел беловолосый. — Ты же… Рэтт?

Даже сквозь дрогнувшую хирургическую маску было понятно, что парень улыбнулся.

— Рэтта убили одиннадцать лет назад.

— Понятно, — судорожно выдохнул Сора, медленно приходя в себя. Почему-то он был уверен, что этот сивый — тот самый Рэтт, которого Сора в своё время перевоспитал, превратив его из самоуверенного задиры в своего обычного ученика. Теперь парень вспомнил про долг, о котором ему рассказал старик, когда этот железный пришёл в магазин, но вспомнить его имя и лицо он до сих пор не мог.

Когда Ямарута опомнился, железного в помещении уже не было, и, услышав выстрелы на улице, он выглянул из разбитого панорамного окна, смотря на происходящее внизу. Полицейские тягались с огромных размеров железным парнем, регенерирующим слишком быстро, чтобы его можно было убить парой выстрелов. Сора пригляделся, заметив фигуру человека, выходящую из соседней высотки и не спеша приближающуюся к копам. Он выглядел немного больше, чем парень, с которым Ямарута разговаривал минуту назад, и на простого человека не был похож. Разве всех людей, кроме Охотников, не эвакуировали с улицы? Тогда это…

— У вас ещё остались пульсары? У меня есть идея, как завалить этот хренов броне-танк, — обратился Томо к Рику — одному из раненых Охотников, — кивая в сторону железного верзилы.

Полицейский моментально забыл о боли, вызванной парой переломов, и начал шарить по карманам правой рукой, слегка морщась.

— Вроде бы были… — неуверенно пробормотал Рик, через пол минуты всё-таки выуживая один маленький серебряный шарик.

— Нужно, чтобы все продолжали стрелять, а я попытаюсь подойти к железному как можно ближе. Затем ты бросишь пульсар. Он ослепнет, а я убью его. Предупреди остальных, — кивнул Томо напоследок.

Рик вдохнул поглубже и передал информацию остальным полицейским по общей связи на телефонах каждого из Охотников.

Брюнет стал медленно обходить машины, подбираясь к железному, прижатому к стене здания сбоку. Верзила успел поймать железными конечностями другого Охотника, слишком близко подошедшего к нему, и, обмотав его верхнюю и нижнюю части тела двумя хвостами, начал тянуть их в разные стороны, через секунду буквально разорвав парня пополам. Благодаря этому Томо смог подойти достаточно близко и остаться незамеченным, а затем кратко кивнул Рику.

— Закройте глаза! — выкрикнул тот, подбрасывая маленький шарик в воздух. Все охотники резко прекратили пальбу. Кто-то, зажмурившись, отвернулся, а кто-то закрыл глаза ладонью. Шарик завис в воздухе и издал короткий высокочастотный писк, а затем вспыхнул ярким белым светом. Этот свет поглотил большую часть улицы, в прямом смысле ослепляя огромного железного. Тот зарычал от режущей боли в глазах, начиная хаотично махать хвостами в попытке защититься, но от Томо его это не спасло. Через секунду, когда пульсар выключился, и яркий свет пропал, брюнет, ловко избегая столкновений с хвостами, таки оказался напротив спины верзилы и, приставив дуло пистолета точно к его искусственным позвонкам, сделал два выстрела. Два взрыва образовали небольшую сквозную дыру в теле верзилы, и тот рухнул на землю рядом с трупом разорванного им Охотника.

Все полицейские расслабленно выдохнули.

— Неплохо, — одобрительно хмыкнул Эдисон, взглянув на Томо. Тот кивнул, а затем заметил приближающегося к копам человека.

— Кто это? — брюнет оглядел его с ног до головы. Железа не было, что уже радовало, но само наличие какого-то прохожего на улице, несколько минут назад кишащей железными, настораживало. К тому же, незнакомец странно улыбался, будто смотря сквозь толпу полицейских.

— Это Гиро!!! — послышался выкрик Соры, выходящего из соседней высотки. Ямарута, не зная, чего ожидать от пульсара и не услышав предупреждение «закрыть глаза», так же, как и верзила, ослеп. По какой-то причине именно слепота у железных долго излечивалась, а в данной ситуации эти несколько минут были слишком ценны. Поэтому Сора, переборов себя, вонзил гарпуны собственных хвостов в свои поблекшие слепые глаза, запуская этим правильный и более быстрый процесс регенерации.

Копы лишь перевели на него взгляды, а затем вновь воззрились на улыбающегося парня. В глазах полицейских промелькнуло осознание, но что-либо делать с этим железным они, кажется, совершенно не собирались.

 — Долго вы будете пялиться на него, как девственницы на член?! — недоумённо воскликнул беловолосый.

Томо прикоснулся к уху, и следом в динамике пластины Соры раздалось его тихое предупреждение:

— Они не будут стрелять. Он пришёл за тобой.

Ямарута на секунду растерялся, а после вспомнил, о чём говорил ему сивый. Он заметил, как Гиро медленно переводит на него взгляд. На лицо Альфы стала наползать маска, а показавшиеся из-за его спины хвосты всё же заставили копов напрячься и отойти подальше. Охотники никогда не встревали между дерущимися железными по двум причинам. Первая — банальная выгода. Ведь когда один из железных умрёт, Охотникам останется убить лишь выжившего монстра, затратив при этом меньше сил и потеряв минимум своих людей. Вторая причина — дерущиеся между собой железные пусть и были редкостью, но когда подобное происходило, копам строго запрещалось встревать в это, ведь в подобных стычках крайне взбешённые железные крушили всё на своём пути и не жалели никого, кто по какой-либо причине оказывался рядом. А это значит, что участие Охотников в драке между двумя железными было безрассудно и бессмысленно.

Гиро начал ритмично бить хвостами по и без того испещрённому трещинами асфальту, неотрывно глядя Соре в глаза. Подобное у железных воспринималось, как брошенная в лицо перчатка. Беловолосый, недолго думая, ухмыльнулся и повторил действия Альфы, принимая вызов.

Дальнейшее вынудило полицейских скрыться на первом этаже ближайшей высотки, дабы они и сами не пострадали и могли наблюдать происходящее сквозь панорамные окна.

Железные активно использовали в качестве снарядов машины, брошенные своими хозяевами, которые живописно взрывались, а взрывная волна выбивала стёкла из ближайших домов. Они также вырывали толстые куски из асфальта, швыряли их друг в друга и ломали множество костей при столкновении с окружающими предметами. Гиро закинул в рот таблетку и сцепился с Сорой хвостами, что лишь ограничивало их движение и не давало продолжить драку на железных конечностях.

— Ты пожертвовал всеми своими железными ради того, чтобы снова со мной подраться? И какой же ты после этого лидер? — наигранно усмехнулся Ямарута, провоцируя Гиро. Тот разозлёно зарычал, освобождая один свой хвост и пронзая им живот беловолосого. Задеть позвонки у него не получилось, но Альфа не растерялся и стал тянуть этим хвостом Сору ближе к себе.

— Да что ты понимаешь? — рявкнул он в ответ, двумя резкими движениями заставив Ямаруту подойти к нему почти вплотную, и сомкнул огромные челюсти на горле парня. Он почти сразу же оттолкнул его от себя, вырывая добротный кусок гортани беловолосого.

Сора пошатнулся, издав хриплый булькающий звук. Вниз по его одежде полилась кровь, моментально образовывая под парнем кровавую лужу. Рана затягивалась медленнее, а это значит, что действие его таблетки заканчивалось.

Железные плавно перебирались к одной из высоток. Когда Сора упёрся спиной в стеклянную стену, он, не растерявшись, зацепился одним хвостом за оконную раму второго этажа, а сам наступил на стекло, начиная подниматься вверх по стене спиной вперёд и всё ещё продолжая блокировать удары Гиро. Тот последовал за беловолосым, проделывая тоже самое и так же, как и Сора, поднимаясь вверх по стене. Только в отличие от беловолосого, он поднимался вперёд лицом, а значит, видел, сколько этажей осталось, тогда как Сора мог наблюдать происходящее внизу. На высоте десятого этажа стекло окон не выдержало и разбилось, позволяя парням пробраться внутрь высотки.

Ещё через десять минут железные проломили пол и провалились на этаж ниже, оба закашлявшись от поднявшегося столпа бетонной пыли. Сора, не обращая внимания на плохо заживающие переломы, быстро скрутил четыре хвоста Гиро своими, а сам ударил парня ногой с разворота, впечатывая его в стену. Альфа больно ударился об неё головой, на секунду потеряв ориентацию, а уже в следующий момент его горло сдавливала ладонь Соры.

— Ты недавно съел при мне таблетку, но твои раны всё равно почти не заживают, — нахмурился беловолосый, сжимая пальцы на шее Гиро крепче и пресекая его попытки вырваться. Всего на мгновение в глазах Альфы промелькнул страх. — Так у тебя позвонки сломаны, дружок? И, кажется, это запущенный случай, — парень наклонился к железному боссу ближе и глубоко вдохнул его запах. — От тебя несёт, как от трупа. И что, ты решил в последний раз подраться со мной, чтобы умереть от моих рук? Это я могу. Наслаждайся, — оскалился Сора. В его второй руке откуда-то появилась тонкая железная балка.

То, что там происходило, полицейские, разумеется, не видели. Зато прекрасно слышали. Из высотки доносились рычание, грохот и звуки ударов. Из окон вылетали посторонние предметы: столы, стулья, куски стен и даже толстые балки, на которых держалось здание. В какой-то момент пол под ногами Охотников задрожал, а следом раздалась череда оглушительных взрывов. Теперь часть высотки снизу была разрушена, и здание, с жутким скрежетом и гулом, стремительно стало накреняться вбок. Копы шокировано уставились на лениво падающее здание, а кто-то начал перешёптываться. И лишь Эдисон сверлил взглядом Томо, но не проронил ни слова. Здание всё же рухнуло, но не до конца: высотка с грохотом столкнулась с другим небоскрёбом и так и осталась стоять под углом, поднимая огромное облако пыли. Обломки разлетелись по всей округе, благо не задели то здание, в котором укрылись копы. Им вообще повезло, что высотка упала не на них. Однако сам факт того, что всего лишь двое железных «опрокинули» высоченный дом, пугал, шокировал, не укладывался в голове и вообще плохо поддавался какому-либо объяснению.

Лишь когда плотное полотно пыли улеглось на ближайшие дома и машины, а звуки разрушения стихли, до Охотников вновь стали доноситься удары и лязг хвостов.

Железные перебрались на другой небоскрёб, в который врезалась упавшая высотка, и продолжали драку. Создавалось впечатление, что вся эта улица — их огромная детская площадка, а рухнувшее здание — всего лишь сломанный песочный замок. Копы не были удивлены тому, что железные выжили при падении здания, и никто из них не придал никакого значения выражению лица Соры. Никто, кроме Томо. Он заметил это бесстрастное лицо, холодный надменный взгляд жёлтых глаз и застывшую на губах усмешку. От увиденного в горле пересохло. Брюнет впервые лицезрел Такое лицо Соры. Его настоящее лицо. На языке вертелось всего одно-единственное слово.

Синдром.

Гиро, тем временем, злился всё больше, и при этом увеличивался его страх. Сора вызывал неудержимое желание убить его и в то же время желание бежать от него прочь. Ямарута словно вошёл во вкус, не замечая пропущенных им ударов, и бесстрашно надвигался на Альфу, с каждым новым взмахом своих хвостов нанося ему более глубокие раны. А те не заживали. Сора всё ещё нёс с собой ту небольшую железную балку, ловко крутя её в ладони. Гиро оступился у самой крыши и чуть было не сорвался вниз, но устоял на месте, и тогда беловолосый рванул к нему, начав с утроенной силой лупить по парню железными конечностями. Тот пугливо закрывался и хвостами, и руками, пятясь назад до тех пор, пока не оказался у края. Из-за одного короткого взгляда вниз у Гиро резко закружилась голова. Это, вероятно, было подстёгнуто страхом перед Сорой. Поэтому недо-Альфа и пропустил последний удар Ямаруты. Балка проткнула живот Гиро насквозь, торча окровавленным концом из его спины. Из открытого рта парня потекли вязкие сгустки крови, а глаза широко распахнулись от вспыхнувшей на мгновение боли. Сора тут же отпустил его, и тело Гиро отправилось в долгий полёт до земли, а затем рухнуло на неё с громким шлепком и хрустом ломающихся костей.

Ямарута спокойно выдохнул, тыльной стороной ладони вытирая пот со лба, и начал осторожно спускаться вниз по стене здания. К этому моменту копы уже вышли на улицу, а Томо направился к Соре, но остановился на полпути, лишь сверля его злым взглядом. Беловолосый взял труп Гиро за ворот куртки одной рукой и поволок его к брюнету, а затем бросил тело буквально к его ногам. Охотник не оценил этот жест, ощетинившись и стараясь справиться со жгучим желанием пристрелить Ямаруту на месте. Это выражение лица Соры бесило и пугало одновременно, благо уже через пару секунд, пока беловолосый пялился на мёртвое тело, он словно пришёл в себя и уже более привычно ухмыльнулся.

— Видишь? Я же сказал, что могу быть полезен.

— Браво! Поздравляю! Я ахуенно-невъебенно, блять, счастлив.

— Не похоже, — поёжился Сора, не ожидав от копа такой агрессивной реакции. — А что не так?

— Что не так? Что не так, ты сказал?! — процедил брюнет сквозь зубы. — Я сказал тебе не делать глупостей, а ты пришёл и… И, что ты устроил? КАК вы опрокинули высотку?! Хотя, нет, погоди, меня больше интересует другое. Ты вообще осознаёшь, что теперь твоя жизнь обычного человека безвозвратно просрана? Тебя видели во всей твоей ебаной красе, Ямарута!

Сора осёкся, обескуражено уставившись на копа. Он глянул через его плечо и увидел толпу Охотников, направивших на него и Томо пистолеты. Осознание произошедшего медленно, но верно приходило к парню. Он быстро и часто задышал, а ноги стали подкашиваться. В горле встал ком, мешающий говорить.

— Сейчас их останавливаю только я, так как загораживаю тебя собой, — устало вздохнул брюнет. — Но поверь мне, как только я отойду, они откроют огонь. Будут преследовать. Они убьют тебя, понимаешь? А меня они скрутят, отвезут в участок и будут допрашивать. Может быть, тоже убьют, но не факт. А вот тебя… — Томо критично оглядел напуганного Сору с ног до головы, а затем, взвесив все «за» и «против», сухо бросил:

— Беги.

— Что? Н-но…

— Ты оглох? Беги! — повторил коп уже громче, толкая парня назад. Тот, посмотрев на Охотников и вновь столкнувшись взглядом со злым, но, кажется, смирившимся со всем происходящим Томо, попятился в сторону рухнувшей высотки. Когда же его начали сопровождать выстрелы, парень развернулся и вовсе сорвался на бег, исчезая среди развалин. Оглянувшись, он успел увидеть, как часть полицейских окружает Томо, направляя пистолеты и на него.

В груди беловолосого снова заболело, а дыхание сбилось. Не этого он добивался… Хотя, какого ещё результата ему стоило ожидать? Парень, убегая из улицы, на секунду задрал голову вверх и увидел несколько дронов с маленькими камерами, кружащих над улицей. Значит, всё это: драки, железных, работу Охотников, разрушения и самого Сору — видел весь город? Тогда, куда ему стоит бежать? Вряд ли кто-то из его знакомых, после увиденного на экране, пустит его к себе. Разве что старик. Сначала идея прийти к нему показалась Соре неплохой, но этот вариант оказался не таким уж и удачным…

====== Глава 23. Неизвестность ======

«Будущее — это нечто волнующее, будоражащее наше сознание своей неизвестностью. Каждый из нас, говоря о „будущем“ и представляя „будущее“, воображает что-то своё. Для кого-то будущее состоит в приземлённых мелочах, подобно хорошей работе, крепкой семье и денежном достатке. Для другого будущее — это катастрофа, будь то личная или же для всего человечества. Кто-то мнит идеальное компьютеризированное общество, в котором основную роль играют машины и системы. Четвёртый мыслит полётами к другим планетами и параллельными мирами. Так или иначе, мы всегда по-разному представляли себе „будущее“.

Однако, на минуту, для тех, кто жил сотни, тысячи лет назад — мы и есть будущее. Значит, ты и я живём в чьем-то будущем. Все люди, существующие именно сейчас, живут в чьём-то будущем. Возможно, кто-то представлял такого человека, как тебя или меня. Вполне вероятно, что этот некто жил очень и очень давно, но ведь для него ты и я — это будущее. Ты и я — это люди чьего-то будущего. Задумайся на секунду о том, что мы с тобой жили в чьей-то голове, в чьей-то фантазии, и вот — спустя сотни или даже тысячи лет — мы появились на свет.

Уже сейчас существует та самая зависимость человечества от машин, систем и технологий. Люди сами об этом мечтали.

Но теперь представь, что кто-то мечтал о тех самых железных людях. Кто-то видел в своей голове образ своего идеального человека — или же всего человечества — именно таким. Облачённым в железный скелет, обладающим бессмертием и невероятной физической силой. А, может, он видел идеального раба? Кого же пытался представить тот человек?

За всю историю человечества самое невероятное и волнующее событие, которое могло случиться — это тотальный геноцид людей. Иначе — апокалипсис. Ведь многие, в порыве гнева или осознанно, желали всему человечеству смерти. Некоторые даже и не задумывались о столь масштабных событиях. А иные подобные теории о будущем человечества опровергали. Но кто же мог подумать, что какой-то безумец, в чьём будущем имели место быть железные люди, был тем, кто создал Живой апокалипсис? Не понимаешь? Железные — бессмертные, обладающие огромной силой люди. Таким мог стать не каждый, а лишь тот, чьё тело примет железное устройство. Железных уже очень давно не считают людьми, пусть это в корне неверно. Сейчас железных осталось несколько сотен, но они — главная проблема целого мира. Детища чьей-то больной фантазии стали естественным врагом человечества. Это и есть его будущее? Он хотел именно этого?

Представь ещё кое-что. Ты и я (чьё-то будущее) живём в компьютеризированном обществе — в другом будущем — и выживаем среди железных людей в третьем будущем. Представляешь? Три варианта абсолютно разного будущего сплелись в одно целое. Это сложно для понимания, хотя это самый простой пример, но это для нас с тобой называется реальностью».

«Ятсуме Роши, 8 лет. Тема сочинения: что вы понимаете под словом „будущее“?

Оценка: 2

Объяснение оценки: ученик неправильно понял тему».

— Сегодня я точно встречусь с ней. Я обязан! Она ведь обещала мне, что… — бормотал себе Роши под нос прямо перед зеркалом в своей комнате, когда вдруг услышал, что его окликнула мать. Парень недоумённо взглянул на своё отражение, и то буднично пожало ему плечами в ответ. Очкарик зашёл в кухню, найдя свою маму стоящей напротив голографического экрана. Она выглядела взволнованной. — В чём дело, мам?

— Железные напали на торговый центр. А потом затеяли борьбу с двумя отрядами Охотников на целой улице и… Вот, вон там, — указала она пальцем. — Это не тот беловолосый парень, который недавно приходил к тебе?

Роши вгляделся повнимательнее и действительно узнал Сору, дерущегося против какого-то железного. На секунду шатен впал в оцепенение, и лишь когда мать тряхнула его за плечо, он пришёл в себя.

— Я… я не знаю, мам. Похож. Вроде бы… Не знаю, — неуверенно промямлил он, поправляя очки.

«Это точно Сора! Какого чёрта он там делает?! Там же повсюду полиция! Он что, дронов не видит? Идио-о-о-от!!! — мысленно взвыл парень, рассматривая передаваемую прямую трансляцию детальнее. — А Хива? Она там? Что-то не видно её… Может, она в участке? Пусть она будет в участке, ну пожалуйста!»

— Сынок? Всё хорошо? — нахмурилась мама парня, скрестив руки на груди.

— Да, всё просто замечательно! Я тут вспомнил, что собирался сегодня встретиться кое с кем, так что мне нужно идти, — спешно протараторил Роши на одном дыхании, быстренько улепётывая в коридор. Мать лишь пожала плечами, вздохнув.

Роши натянул серые кеды, затем встретился с собственным отражением в большом зеркале и, решив, что уже не имеет смысла, какой на этот раз психоделический рисунок присутствует на его толстовке, мигом вылетел из квартиры.

Уже через пять минут катаний на воздушном метро парень спустился с платформы и, обогнув двадцатиэтажное стеклянное здание, оказался напротив «дома» Охотников. Он находился совсем рядом с центром Тэрроза: улицы здесь были оживлённые; небоскрёбы пугали своей высотой и отбрасывали гигантские тени, а среди людей было почти не протолкнуться. Благо на широкой лестнице перед входом в полицейский участок не было ни души. Подросток, набрав побольше воздуха в лёгкие, поднялся по лестнице и зашёл внутрь здания.

Первым, что бросилось в глаза, был металлодетектор. Зачем он нужен, если он не распознавал металл железных людей — непонятно. Затем парень поднял глаза и увидел впереди себя большой светлый холл с высоким чёрным потолком и золотисто-чёрными стенами. Холл от пола до потолка пронзали две толстые несущие чёрные колонны с золотыми ордерами. У дальней стены Роши заметил две серые железные открытые кабины лифтов, обнесённые внутри железной сеткой. Слева от холла расположилась небольшая будка охранника. Чёрно-белый, выложенный как шахматная доска, ровный плиточный пол у парня ассоциировался с больницей. И только теперь он поёжился — в помещении было довольно прохладно. Он даже уловил еле ощутимый запах хлорки.

Охранником «дома» Охотников была молодая женщина лет тридцати. Она стояла около будки, а не находилась непосредственно в ней, и лишь по бейджу с надписью «охрана» парень догадался, кем является эта девушка. Он с сомнением усмехнулся, думая о том, как такая красивая и с виду хрупкая девушка может быть охранником в столь важном месте. Но на секунду мелькнувшие воспоминания о рассказах Томо про Хиву сразу лишили парня всего ядовитого веселья.

Роши начал переминаться с ноги на ногу и пытался подобрать слова, которыми мог бы привлечь внимание охранника, но та его словно бы не замечала и смотрела вглубь правого коридора, ведущего из холла в неизвестные парню помещения. Парень не придумал ничего лучше, чем просто прокашляться. Тогда-то женщина и повернулась в его сторону, но была словно удивлена, и стала разглядывать подростка с ног до головы, скрещивая руки на маленькой груди и медленно подходя к нему.

— Ой, а я тебя и не заметила. Заблудился, мальчик? Школа на другой улице, — ухмыльнулась она, на что Роши залился краской и уставился в пол, снова начиная топтаться на месте и нервно теребить края толстовки.

— Я не школьник, а студент. Заочник, — добавил он зачем-то, готовый уже провалиться сквозь землю. Мало того, что парень боялся разговаривать с незнакомцами, его волнение возрастало в сотни раз, когда дело касалось девушек, и в тысячи — когда дело касалось железных. А он сейчас находился в цитадели волнения — в полицейском участке, из которого сегодня вышли полсотни Охотников на железных, в котором его встретила сногсшибательная красавица-незнакомка. Тройное комбо! — Простите, я просто… Мне нужно встретиться с Хивой, я её друг, но я не знал, где мог бы её найти, если не здесь…

— Друг? Друг, который не знал номера телефона своей подруги или её адреса? — девушка ещё более удивлённо уставилась на нелепого очкарика и ухмыльнулась. — Что-то мне слабо верится.

— Но это правда!

— Может быть, — не стала отрицать охранник. — Ты знаешь, что сейчас недалеко отсюда ведётся бой с железными? Знаешь, да? Тогда ты должен понимать, что пришёл не вовремя. Так что шёл бы ты домой, — настаивала девушка. Но парень так просто сдаваться не собирался!

— Но мне нужно увидеться с Хивой! Она мне кое-что обещала, и… вот… — замямлил он. Охранник прыснула и закатила глаза.

— Как тебя зовут?

— Ятсуме Роши, — кивнул подросток.

— Ладно, Роши, подожди, — вздохнула охранник, прикасаясь к пластине за ухом и поворачиваясь к парню боком. Только теперь очкарик позволил себе поднять на неё взгляд, дабы рассмотреть девушку получше: высокая, с короткими каштановыми волосами и симпатичным личиком. Она была одета в белую рубашку с чёрным расстёгнутым пиджаком, в чёрные облегающие её стройные длинные ноги кожаные штаны.

«Раз она — охранник в участке Охотников, значит, она получше многих мужиков будет…» — выдохнул парень, одновременно вдохновляясь и отчасти пугаясь этой мысли.

— Хива, привет. Знаешь парня по имени Роши Ятсуме? Хм, да вот пришёл тут, говорит, что к тебе… Да? Ты уверена? Ну, хорошо. Тогда всё окей, — красавица повернулась к парню и хлопнула его по плечу. — Ну что ж, проходи. Вон лифт. Тебе на десятый этаж, коридор налево, дверь с номером двадцать.

— Спасибо большое! — сразу повеселел очкарик и пулей влетел в кабину лифта, нажимая нужную кнопку.

— Чудик, — добродушно фыркнула охранник себе под нос, смотря на закрывающиеся двери.

Парень нетерпеливо стучал ногой по полу, но стоило ему оказаться на нужном этаже, как нетерпение сменилось очередным приступом волнения. Роши огляделся по сторонам: два длинных широких коридора — налево и направо. В здании было слишком тихо. Так тихо, что парень на секунду задался вопросом: что он вообще здесь забыл?

Он начал не спеша прогуливаться вдоль левого коридора, мысленно считая немногочисленные тёмно-красные двери, в итоге оказавшись напротив нужной ему. Роши робко постучался. Ничего. Ни шагов, ни разговоров за дверью не послышалось. Тогда он дёрнул ручку двери. Мало того, что она оказалась незаперта, так в любопытного парня с ходу полетел какой-то снаряд! Подросток еле успел пригнуться, избежав столкновения с неизвестным ему видом оружия. Благо за то время, что он работает у старика, летающие в него предметы — случайно они были направлены в него или нет — научили парня в большинстве случаев уворачиваться. Он поднял странный предмет с пола и сделал шаг внутрь помещения.

— О, это ты. Извини, я случайно, — монотонно произнесла Хива, подходя к парню и забирая из его рук то, чем запульнула в него секунду назад. — Долго же ты искал нужный этаж, я уж было подумала, что ты ушёл, — насмешливо хмыкнула девушка, возвращаясь к большому столу, расположенному у окна.

— Я потерялся немного, — улыбнулся очкарик. В его голове промелькнула вполне логичная мысль о том, что та странная железяка, покоящаяся в руке девушки, была запущенна в него намеренно… — А что это такое?

— Это? Тонфа. Мне просто заняться было нечем, вот и баловалась, — пожала Хива плечами. — Слушай, сегодня, наверное, не получится поговорить с начальником. У них серьёзная стычка с железными, а ещё там твой железный друг встрял, так что…

— Я-я понимаю! Но это же очень важно для меня… Неужели и правда сегодня никак не получится? — с мольбой в голосе спросил Роши. Да уж, вот это действительно было обидно. Он ведь так близок к своей цели и тут такой облом. — И кстати, а почему ты не с ними?

— Мне запрещают участвовать в масштабных операциях. Я работаю лишь с железными-одиночками, — пожала плечами девушка. — Я даже не знаю, что будет, когда они вернутся, а ты просишь свалить на моего начальника ещё больше работы. Это же грубо, — резонно заметила она, нахмурившись. Роши был готов взвыть.

— Понимаю, — выдохнул он тихо. — А вдруг это мой единственный шанс…

— Ну ты прям как ребёнок, — усмехнулась Хива, откладывая тонфа на стол и подходя к парню. Тот аж выпрямился и затаил дыхание, не зная, чего ожидать. Девушка придвинулась к нему почти вплотную, всматриваясь в его глаза и едва заметно улыбаясь. Она медленно провела острым ноготком указательного пальца по открытой ключице подростка, слегка царапая кожу, и выдохнула ему прямо в губы:

— Посмотрим, что можно сделать.

«Она так близко!!! — буквально кричал внутренний голос Роши. Сердце его забилось с ужасающей скоростью, а ладони вспотели. Даже стёкла очков от его собственного напряжения, кажется, должны были потрескаться. — Какая же она красивая… М-м, у неё изо рта пахнет мятой… Класс», — расплылся он окончательно, прибывая в эйфории.

И, словно бы прочитав мысли парня, полицейская странно хмыкнула и отошла от него, направляясь к двери.

— Мне кажется, Охотники уже скоро должны вернуться, так что стоит спуститься на первый этаж, если ты не хочешь упустить свой шанс, — вновь ровным спокойным голосом посоветовала она. Очкарик сразу вернулся в реальность, просиял и последовал за Хивой.

«Мы едем с ней в лифте! Совсем одни! Молча… Это так неловко… Господи, дай мне сил не умереть от счастья прямо сейчас! Вряд ли ей понравится мой нелепо упавший труп! А нравлюсь ли я ей живым? Я ей вообще нравлюсь?»

— Хива, а я могу задать тебе вопрос? — скромно пробормотал Роши, вновь упираясь взглядом в пол.

— Ты уже спросил, — парировала она.

— А ещё вопрос?

— Уже.

Парень грустно вздохнул и замолчал.

— Да спрашивай. Чего хотел? — усмехнулась девушка, откровенно веселясь с реакции очкарика. — Только не мямли.

— Я попробую, — выдохнул он, собираясь с силами. — Вот скажи… я могу… Точнее… Я… Я нравлюсь тебе? — выдавил подросток, мгновенно багровея. Хива медленно перевела на него взгляд, от которого парню захотелось сжаться до размера молекулы.

— Да, нравишься, — немного помедлив, спокойно ответила полицейская.

— П-правда?!

— Ну, да. Ты забавный.

— Здорово, — протянул парень, расплывшись в улыбке. Он даже и не подозревал о том, что его понимание слова «забавный» сильно разнилось с тем смыслом, который в него вложила Хива.

В холле они просидели на мягком диване ещё минут десять в полной тишине: Роши — витая в розовых облаках, Хива — обмениваясь взглядом с охранником. Затем с улицы донеслось гудение мотора машины, остановившейся прямо около лестницы. Полицейская тут же подошла к стеклянной двери, а очкарик словно на автопилоте повторил за ней. Парень увидел нечто вроде большого бронированного фургона — а, скорее всего, это он и был — задние двери которого тут же распахнулись и из кузова повылезали чуть больше десятка мужчин. Практически все они были ранены.

Перед Роши вдруг пробежали навстречу Охотникам сразу несколько врачей (это он понял по халатам), и те увели за собой троих полицейских. У одного не было левой руки, второго и вовсе понесли на носилках — он терял сознание из-за боли, вызванной множеством переломов, а у третьего вырвана нижняя челюсть, из-за чего окровавленный язык лежал где-то на залитой кровью гортани парня. Плиточный пол сразу приобрёл новый цвет — красный. Роши моментально побледнел, а к его горлу подкатил рвотный ком.

— Эй, смотри. Не твой друг? — Хива дёрнула Роши за плечо, поворачивая его в сторону фургона. Из того оставшиеся полицейские вывели кого-то, кто еле переставлял ноги и заметно пошатывался. Очкарик без труда узнал Сору. Руки того были заведены за спину и сцеплены наручниками, из которых не выбраться ни одному железному. Правда причину такой странной походки и отсутствующего взгляда Роши объяснить не мог.

Один из Охотников ткнул дулом пистолета парня прямо в спину и толкнул его к лестнице, заставляя идти. Остальные полицейские так же направляли пистолеты на Ямаруту, иногда между собой перекидываясь фразами и подгоняя парня словесно. Они не упускали возможности обматерить его, но Сора никак не реагировал, лишь еле-еле переставляя ноги вперёд.

— Тебе лучше сделать вид, что ты не знал о том, кто он на самом деле, — посоветовала Хива подростку. Она заметила, как парня потряхивало, и как он вмиг побледнел. — Роши, приди в себя! — толкнула девушка его в бок, отрывая от разглядывания растекающейся крови по плитке.

— Я в порядке… — вяло пробормотал он, отходя чуть назад.

Стеклянные двери распахнулись, и Сора перешагнул порог полицейского участка. Его вновь стали толкать вперёд, угрожая, но парень остановился, переводя мутный взгляд на подростка. Он выдавил вялую улыбочку, но даже не подозревал о том, как выглядит со стороны. Роши видел в Соре образ «очередного» маньяка-психопата, только что убившего кучу народа. Ямарута был весь в крови, в порванной местами одежде; его нездорово поблёскивающие глаза были полуприкрыты, а на губах застыла эта сухая удовлетворённая улыбка.

— Шагай! Не останавливайся, урод! — пробасил один из Охотников, толкнув беловолосого к лифту.

— Бу-бу-бу, злой полицейский, — хрипло протянул Сора, одаряя того мужчину истинно акульей улыбкой. Коп тут же ощетинился и с уже большей силой стал толкать парня вперёд, едва не сбивая того с ног.

Ямаруту таки завели в лифт, и он, в сопровождении около десятка полицейских, отправился в подземные этажи здания.

— Запри все двери, — послышался у входа безумно приятный голос, на который Роши моментально обернулся. Теперь перед ним стоял высокий красноволосый мужчина в чёрном плаще. Охранник, которой была брошена эта фраза, забежала в будку и спустя пару секунд маленькие зелёные лампочки около дверей загорелись красным.

— Вы поймали железного живым? Невероятно! — восторженно воскликнула охранник, на что Дайлер кратко кивнул, почти не обращая на девушку внимания.

— Именно поэтому сейчас сюда отправят кучу дронов и журналюг, а нам этого не нужно, — выдохнул мужчина, переводя взгляд на бледного перепуганного очкарика, стоявшего рядом с Хивой. — А это кто?

— Это мой друг, Ятсуме Роши. Он здесь из-за меня, — вступилась полицейская, понимая, что подросток сейчас разговаривать не способен. Тот в подтверждение вяло кивнул, на деле всё ещё борясь с желанием проблеваться прямо здесь и сейчас.

— Ятсуме, значит, — с прищуром оглядел Скай очкарика, ухмыляясь. — Вам обоим отсюда лучше уйти…

— Вообще-то, — перебила его Хива, — мы хотели кое о чём поговорить с Эдисоном, но раз Вы здесь, то лучше нам поговорить именно с Вами.

— Ух ты. И о чём же? У меня не так много времени на это, так что поторопись.

— Да. Роши хочет присоединиться к полиции. Он — неплохой робототехник, и хочет работать с железными. Мне кажется, у него есть определённый талант. Он может быть полезен, — коротко и строго изложила девушка. Скай снова перевёл взгляд на мнущегося на месте мальчишку.

«Только с такими сопляками мне возни для полного счастья не хватало…» — вздохнул мужчина мысленно, но этот наивный пугливый взгляд пацана, на дне которого плескалась какая-никакая, а всё-таки решимость, всё же заставил Ская сжалиться над ним.

— Отведи его к Грин. Эдисон к вам скоро присоединится, и вы сможете обсудить это с ним. У меня сейчас есть более важное дело.

— Да, спасибо, Господин Дайлер, — Хива даже слегка поклонилась красноволосому, и только тогда тот позволил себе зайти в кабину лифта. Он тоже поехал вниз.

Роши расплылся в благодарной улыбке, хотя до сих пор чувствовал тошноту, вызванную резким металлическим запахом крови.

— Нам наверх, — напомнила Хива, жестом приглашая парня в лифт. Тот зашёл внутрь кабины, встав поближе к стене, на которую мог облокотиться и прийти в себя. Лифт плавно поехал вверх.

— А что с ним будут делать? — поинтересовался подросток, подняв взгляд на девушку. Та задумчиво нахмурилась, скрестив руки на груди, и вздохнула.

— Без понятия. Это первый железный, которого нашим Охотникам удалось поймать живым. А учитывая ещё и его личную историю… Скорее всего будут вышибать из него информацию, а потом убьют, — предположила она вполне логично. — Или даже опыты на нём проводить станут.

— Опыты?! — встрепенулся парень. — Это же бесчеловечно!

— Ты прав. Но мало кто считает так же. Опыты на людях — это ужасно и бесчеловечно, как ты и сказал. А опыты на монстрах — полезно и познавательно для нас, не так ли? Поэтому железных было проще называть монстрами, чем людьми, и свободно измываться над ними как душе угодно.

— Это жестоко…

— Всё зависит от того, что решит с ним делать Скай.

— Скай? — вновь оживился Роши, буквально впитывая в себя новую информацию. — Это случайно не тот красноволосый смуглый тип?

— Именно он, — кивнула Хива. — Скай тут самый главный и имеет право убить любого, кто хоть как-то отклоняется от нормы. Будь то люди — наши сотрудники, будь то твой друг Сора.

— Подожди-подожди-подожди!!! Я что-то не понял! Он имеет право убить, по сути, кого угодно?! Как это?

— Вот так, — вздохнула девушка, разводя руками. — Можно сказать, что для него создан отдельный свод законов и правил, которые касаются только его. Он жуткий человек, и пусть ему всего лишь тридцать два, но он многого добился в этой жизни. Мы уважаем его. Скай ответственно подходит к своей работе, но делает её… своеобразно. Ход мыслей как у подростка. Не все это понимают, но спорить никто не решается, — последнее она проговорила с лёгкой усмешкой. — Он убил шестерых Охотников. Троих за то, что те якобы ошиблись и вместо железных прикончили простых людей, к которым испытывали личную неприязнь. Двоих за неподчинение приказам и разглашение конфиденциальной информации о полиции. И ещё одного за то, что он сливал информацию одной группировке железных.

— Получается, Томо ждёт участь последнего из тех шестерых? — почти взвизгнул Роши, не на шутку перепугавшись.

— Скорее всего, да.

Сора не знал, на сколько этажей вниз он спустился вместе с целой группой Охотников, но когда его вывели из тёмного коридора в огромное помещение, внешне больше напоминающее арену, Ямарута захотел даже удивлённо присвистнуть: такой же высоченный потолок, яркое освещение, на полу — толстый слой светлого песка. Вот только силы железного иссякли окончательно и парень чуть было не упал на месте, благо его подхватили под руки сразу двое полицейских и тут же поволокли беловолосого ближе к противоположной стене. Сора не мог шевельнуть и пальцем, всё тело ужасно ломило, веки резко потяжелели, и вскоре парень провалился в болезненный сон. Мужчины только усмехнулись и поставили того на колени, широко развели ему руки и заковали в кандалы, цепи которых были туго натянуты и крепились к крюкам, ввинченным в пол. Следом пришёл ещё один мужчина. Он, закатав рукава белой рубашки, присел напротив спины железного и, проделав известные лишь ему манипуляции, смог заставить Сору, находящегося без сознания, высвободить все четыре хвоста, но так, чтобы те не стали защищать своего хозяина, а безвольно легли на песок. Охотники также зафиксировали стальные конечности парня, чтобы тот не смог ими воспользоваться, когда очнётся.

Скай закрыл за собой дверь, оказавшись внутри камеры допросов. Все стены, дверь, пол и потолок здесь были железными, серыми и холодными. Даже стол, стоящий по середине небольшого помещения, был из железа. За этим столом, удобно сидя на самом обычном деревянном стуле, расположился Томо. Его руки были сцеплены наручниками, от которых ближе к середине стола тянулась менее массивная, чем та, что использовалась для железного, цепь. Конец цепи был надет на железный прут, встроенный в стол, что значительно ограничивало движения брюнета. Сам же парень выглядел невозмутимо спокойным. Он, слегка склонив голову набок, исподлобья смотрел на старшего по званию. От этого взгляда даже у Ская на секунду всё внутри похолодело, но он быстро вспомнил, зачем пришёл, и занял стул напротив парня.

— Ну что, хочешь мне что-нибудь рассказать, Томо? Или мне стоит начать задавать конкретные вопросы? — криво усмехнулся Дайлер, без тени страха смотря брюнету в глаза.

— Задавай, — в манеру ему ответил коп.

— Почему ты скрывал Сору от полиции? — мгновенно отреагировал красноволосый, даже не моргнув.

— Потому что он не опасен.

— С чего ты взял?

— Сора не убивал людей, когда сбежал из тюрьмы. Он помог мне с делом Тая. И сегодня тоже, хотя я просил его не приходить, — добавил он тише.

— Значит, просил не приходить? Собирался и дальше скрывать его? — хмыкнул Скай, приподняв левую бровь. Томо лишь нервно дёрнул плечом, подавляя желание язвить и плеваться накопившимся внутри него ядом. — А что на счёт того происшествия чуть больше года назад? Когда некто из железных маниакально вырезал толпы людей в Тэррозе. Это ведь был он?

— Не знаю, — соврал Томо. Улыбка Ская стала шире.

— Знаешь. Ты знаешь, что это был он. Ведь следы порезов на телах убитых людей были такие же, какие были обнаружены на трупах железных сегодня. Эти порезы напоминают результат работы бензопилы, а подобные ранения мы видели всего дважды — в тот раз и сегодня. Следовательно, так умеет только Сора, а значит, он таки убивал людей.

— А когда вы успели осмотреть трупы железных? — резонно заметил брюнет, откидываясь на спинку стула и продолжая буравить мужчину взглядом.

— Я всё просчитал, — спокойно ответил Скай. Томо скрипнул зубами, подавляя рвущийся наружу мат. — У него есть полезная для Охотников информация?

— Так ты не ленись, сходи и узнай, — не удержался брюнет от язвительного смешка, пусть и понимая, что ему за это могло грозить. Скай наигранно устало вздохнул, улыбнувшись, и потёр переносицу.

— Томо, от твоих ответов зависит его жизнь. Я мог убить его на месте, ты прекрасно это знаешь. И только из-за тебя он попал сюда живым, — сдержанно проговорил красноволосый. — Ты же хочешь, чтобы этот железный прожил ещё какое-то время? Так отвечай как подобает, — посоветовал Дайлер, буквально приколачивая своим взглядом Томо к стулу. — Ты был практически самым лучшим среди Охотников, а тут… Что произошло? Что заставило тебя не убивать железного?

— Он другой, — немного помедлив, хмуро ответил брюнет. — Он не причинит вреда простым людям, для них он не опасен.

— Но он опасен для нас.

— А разве мы ведём отдельную от этого города жизнь? Скай, мы убиваем тех железных, которые нападают на людей, а не тех, что мирно с нами сосуществуют, — зло прорычал брюнет, сам не веря, что заступается за этого белобрысого. И лишь спустя секунду до парня дошло, что этой фразой он заступился за всех железных, ведущих человеческий образ жизни. С другой стороны, он действительно не хотел, чтобы Ямарута был убит, а это значит, что ему нужно всеми способами доказать, что Сора полезен больше, чем опасен. Даже если придётся невольно вступаться за подобных Ямаруте железных, на которых Томо откровенно наплевать.

«Дайлеру лучше не знать про то, что Соре остался всего год. Решит, что тот бесполезен и убьёт на месте, или ещё хуже…» — пронеслось в голове копа.

— Так по какой же причине он другой, Томо? — вновь хищно заулыбался Скай, стараясь улавливать все эмоции, проходящие через брюнета. Тот промолчал, переведя взгляд на цепь, и еле слышно вздохнул.

— Он сумасшедший. Хуже любого другого железного. Но он это осознаёт и даже, кажется, контролирует. Нет, он точно это контролирует, — нахмурился брюнет, начиная руками перебирать холодную цепь, легко скользящую у него между пальцев. — Сора борется с собой, чтобы не поддаваться своему безумию и потаённым желаниям. Он старается не превратиться в одного из тех, на кого мы охотимся.

— Но мы же охотимся на желез…

— Нет. Мы охотимся на монстров.

— Не надо! Хватит… Оставь меня в покое! Я устал от тебя.

— Я не могу, я ведь уже говорил тебе…

— Да-да, ты часть меня. Гнев. Я понял. А теперь проваливай из моей головы!

— Сора…

— Иди на хуй!

— Тоже не выйдет.

— Зато войдёт, если ты наконец-то всё-таки пойдёшь на хуй! — выплюнул беловолосый, делая выразительное ударение на каждом слове.

Скелет склонил голову набок и будто вздохнул. Парень стал вырываться из цепей, но, как и все прошлые разы, никакого результата он этим не добился. Железный скелет ещё минут десять молча простоял рядом с парнем, прежде чем снова заговорил.

— Надеюсь, ты не возражаешь? Я забрал себе кое-что важное у тебя.

Сора даже головы в его сторону не повернул, рассматривая цепь на правой руке и пытаясь понять, каким образом он мог бы сломать её. Он даже не придал никакого значения тому, что это Чёртова Цепь и Кандалы, надетые на его запястья, сделаны из того же сплава, что и хвосты. Парню было совсем не интересно, по какой такой причине он не испытывает приступа паники и страха при виде этой цепи, а лишь размышляет о том, как от неё освободиться. Пространство вокруг не было ослепительно белым; Сора узнал помещение, похожее на Арену, и более-менее помнил, как в нём оказался. Но вот скелет, преследующий парня лишь во сне, как-то не вписывался в абсолютно реальную ситуацию, происходящую в реальном помещении недалеко от не менее реальных людей.

— Только не член, ладно? И не яйца. Это кое-что Очень важное и это единственное, что делает меня мужиком, — пробормотал он не заинтересованно. Скелет хохотнул.

— Нет, я забрал не это. Но и до гениталий твоих тоже доберусь, — усмехнулся он.

— Эй, вот это уже звучит как-то неправильно, — нахмурился Сора, всё-таки поворачиваясь к скелету. Его взгляд тут же упал на ногу Гнева. Правая была железной и принадлежала самому скелету, а вот левая была из человеческой плоти. Явно из плоти Соры. Затем парень опустил взгляд на собственную левую ногу и обнаружил, что та выглядела, как очень качественно сделанный железный протез. — Зараза, блять, — выдохнул он недовольно, поморщившись.

— И давно он сам с собой болтает? — пробормотал один из Охотников стоящему рядом копу, на что тот пожал плечами.

— Давно… Сначала он был в отрубе. Когда пришёл Скай, этот придурок начал крыть его матом, орать и даже пытался вырваться из цепей. Потом вроде успокоился. И вот, до сих пор болтает.

— А Скай что?

— А он ни слова не сказал. Всё это время молча стоял над ним.

— Ахуеть, — выдохнул мужчина удивлённо, уставившись на беловолосого.

Ещё через пятнадцать минут Сора стал жмуриться, мотать головой, смаргивая и медленно приходя в себя. Постепенно вместо образа скелета стал вырисовываться абсолютно другой силуэт. Пока что парень видел его размытым, но уже узнал эти красные волосы и чёрный приталенный плащ. Всё ещё не до конца осознавая, что происходит, Ямарута начал тихо рычать себе под нос, сверля Дайлера злым взглядом.

— Пришёл в себя?

— К несчастью…

— А по мне так это замечательно! — радостно возвестил Скай железного. — Честно говоря, я удивлён. Я думал, что это штука подействует быстрее, — вздохнул красноволосый, доставая из-за спины пустой шприц и крутя между пальцами.

— Что это? — нахмурился Ямарута, щурясь и стараясь разглядеть предмет, покоящийся в руке Ская.

— Это? Нечто вроде яда для тебя. Если коротко, то это вещество максимально быстро лишает тебя сил и способности регенерировать, а так же буквально парализует нервы твоих позвонков, следовательно — железом ты воспользоваться не сможешь, — деловито объяснил Скай, откровенно радуясь реакции беловолосого. Лицо того вытянулось в удивлении, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но слов подобрать, кажется, не мог. — Жаль, что действует оно не долго. Ты уже почти пришёл в себя.

— А-а-а, то есть, паралич не навсегда? Замечательно. Выберусь и хребтину тебе проломлю, сучка! Ты знаешь, каково мне было ехать будучи почти полностью парализованным лёжа на холодном полу в фургоне, в окружении дюжины бравых полицейских, всё это время направлявших на меня стволы?! Направлявших на меня стволы… Ужасно звучит… И водила — мудак! Кочки объезжать не мог?! Я себе всю задницу отбил. Да и передницу тоже! — на одном дыхании выпалил Ямарута, ввергая Ская в лёгкую степень шока и растерянности. Красноволосый ещё пару минут стоял и молча придирчиво разглядывал железного, стараясь понять, придурок он или это у него такая психологическая защита интересная.

— Это всё очень увлекательно, но прежде чем я с тобой, наконец-таки, полноценно поговорю, Томо хотел бы сам побеседовать с тобой о чём-то. У вас пять минут.

Сора тут же встрепенулся, удивлённо пялясь на Дайлера. Затем парень увидел, как из коридора, из которого его недавно выводили в это место, вышел Хейз. Его так же, как и Сору, сопровождали полицейские, но всего двое. Скай покинул Ямаруту, встав около двух Охотников, находившихся у самого выхода, и, облокотившись на кирпичную стену, вперился взглядом в спину Томо. С того сняли наручники и позволили подойти к железному без сопровождения других копов. Парень мгновенно сорвался с места и практически подбежал к железному. Он присел перед беловолосым на корточки, одарил его оплеухой и прошипел:

— Доволен, еблан?! Теперь тебя поимеют все, кому не лень!

— Да кому я тут сдался, — фыркнул Сора, морщась от несильной боли. Щека парня аж покраснела. — Щиплет, блин…

— Щиплет ему, йопт! Тебя по органам разберут, идиот! — продолжал распаляться брюнет. Сора насупился и вздохнул. — С тебя информацию трясти начнут, понимаешь? И когда закончат, даже я, блять, не знаю, что с тобой дальше будет!

— Так ты переживаешь? — протянул Сора довольно, расплывшись в хитрой улыбке. Томо осёкся и тут же снова ударил парня.

— Сейчас лучше заткнись и слушай. Скорее всего, Дайлер нацепил на меня или тебя маячок и прослушивает всё это, но похер, уже ничего не поделать, — пробормотал он торопливо, окинув Ская беглым взглядом, и снова повернувшись к железному. — Информацией с ним лучше поделись, иначе ты окажешься абсолютно бесполезным для него. Попробуй убедить Ская в том, что ты можешь работать на полицию и помогать нам, и тогда, может быть, ты спасёшь свою задницу и выберешься отсюда живым, — посоветовал Хейз, на самом деле слабо веря в благосклонность Дайлера, хоть и понимая, что тот совершенно непредсказуем. Брюнет вгляделся в глаза Соры, который на минуту стал сосредоточенным и серьёзным.

— Я понял, — выдохнул Ямарута, нервно облизывая пересохшие губы.

— Что для меня крайне неожиданно, — шутливо хмыкнул Томо. — Если повезёт, оба выживем.

— Томо…

— М-м?

Сора поднял взгляд на брюнета. Серьёзный, мрачный, от которого тут же стало не по себе.

— Я могу сломать здесь всё и убить всех. Ты тоже. Не было бы проще так и поступить?

Томо ещё с минуту молча вглядывался в лицо Ямаруты и с каждой секундой всё чётче понимал, что он не шутит, а предлагает. Коп с удивительным постоянством стал опасливо относится к словам, которые произносит беловолосый Настолько серьёзно. А ведь раньше подобные фразы парня полицейский мог воспринимать действительно за хреновый юмор, а не за то, чем они являлись на самом деле. От этой мысли ему стало даже чуточку жутко. Появилось стойкое ощущение того, что коп всё это время ходил по лезвию ножа, и теперь вместе с ним на том же лезвии балансирует вся полиция.

— Не лучшее время для приколов, — Томо всё же решил вести себя, как обычно. Сора сразу закатил глаза, и брюнет, удостоверившись, что парень в порядке, мысленно выдохнул. — Мне надо идти. Не подохни, придурок, — прорычал последнюю фразу брюнет, поднимаясь.

— Стой, подожди! А поцеловать?

— Чё?

— Ну, подари поцелуйчик на прощание! А то вдруг меня убьют, и мы больше не увидимся? — надул губы беловолосый, хлопая ресницами. Томо уставился на Сору так, будто тот только что обмазался собственным дерьмом и был несказанно счастлив.

— Да ты, блять, издеваешься…

— Пожа-а-а-алуйста!

— Нет!

— Всего разочек!

— Я сказал Нет!

— Но ты стоишь на месте, а не уходишь. Значит Да!

— Блять, заебал! Ладно, — раздражённо выдохнул коп, снова садясь на корточки перед парнем, и, не тратя лишних секунд, впился в губы Ямаруты. Не то, что бы Сора был не прав — брюнет действительно не собирался отказывать ему, вот только мысль об этом его в который раз пугала. Но и целоваться с ним слишком долго Томо тоже не собирался. Однако поцелуй вышел неожиданно чувственным. Без всепоглощающей страсти, без агрессии и попыток перенять инициативу, без излюбленной парнями грубости. Сора действительно целовал Охотника так, будто это было в последний раз. Томо даже не понял, что прошло уже около минуты; ему и в голову не приходило заставлять себя разрывать этот поцелуй. Не то что бы ему не нравилось… Было необычно. И странно. Учитывая, что Так его целовал именно Ямарута. То, что железный умеет и такое, парень ровно до этого момента не знал. И против воли начал возбуждаться! Нашёл время!

Сора усилием воли смог всё же отстраниться от Томо, пусть и не сильно. Он чувствовал на своих влажных губах его горячее тяжёлое дыхание.

— Клянусь, что не подохну здесь, но только если ты дашь мне слово, — тихо проговорил Ямарута, всматриваясь в слегка помутневшие глаза брюнета. Тот склонил голову набок и нахмурился.

— Чего ты хочешь?

— Когда выберемся отсюда, я обязательно снова затащу тебя в постель, — ухмыльнулся беловолосый, облизнувшись. Коп закатил глаза.

— Не проблема.

— И ты будешь трезвый.

— Ну нет!

— Не спорь!

— Я пошёл.

— Томо! Ну куда ты?! Стой! Остановись! Я забыл тебе сказать кое-что ОЧЕНЬ Важное! Э-э-эй! Не делай вид, что не слышишь меня, ублюдок! Не бросай меня! Томо! Вот блин… Скотина черноглазая… — пробубнил парень себе под нос, мгновенно расстроившись.

И пусть парень и пытался расслабиться, найти в ситуации что-то позитивное или весёлое, он оставался реалистом, а потому, встретившись взглядом с не добро ухмыляющимся Скаем, всё ещё стоящим около стены, Сора сразу помрачнел и, утробно рыкнув, вильнул хвостами, словно разозлённый зверь. Дайлер правильно расценил этот жест. Железный бросил ему вызов.

====== Глава 24. Два неба ======

— Останься, — властно, но с улыбкой, произнёс Скай, преградив Томо путь собственной рукой. Коп перевёл недоумённый взгляд на Дайлера и смиренно встал у стены, облокотившись на неё спиной и смотря на закованного в цепи железного.

Из тёмного коридора в Песочницу — так называли это место — вышел невысокий мужчина в белом халате. Он учтиво поклонился Дайлеру и скользнул взглядом по Томо.

— Попробуй узнать его номер, — кивнул красноволосый врачу, продолжая насмешливо улыбаться. Мало кто мог заметить, что Скай играл с Сорой в гляделки.

Кира — врач-специалист по работе с (мёртвыми) железными — вновь кивнул. Он любил свою работу. Более того — он ей гордился. Но не причислял себя к фанатам железных, коей была та же Трейн. Он ответственно делал свою работу, радовался успехам и расстраивался из-за неудач. Однако это касалось его работы с трупами железных. В таких случаях перед работой врач никогда не нервничал. Сейчас же он направлялся к живому и явно не слишком дружелюбно настроенному железному. От страха стали дрожать колени, сердце билось быстрее, а руки мелко подрагивали. Пусть беловолосый и был закован, но вокруг него словно сгущалась аура опасности, а взгляд так и говорил: «ТЫ УМРЁШЬ, ЕСЛИ ПОДОЙДЁШЬ КО МНЕ». Неожиданно для себя Кира понял, что халат жмёт ему в плечах, а резиновые тонкие перчатки, оказывается, слишком неприятно трутся об кожу.

Врач остановился около железного, тихо вздохнув, и поставил небольшой чемодан рядом с парнем. Он глянул на хвосты Соры: гарпуны прочно закреплены специальными клетками, держащимися на крюках, ввинченными в пол так же, как и те крюки, от которых тянулись цепи кандалов на запястьях железного. Выглядит безопасно и надёжно. К тому же, сплав у всего этого железа один, а значит, Сора точно не вырвется.

Кира медленно и осторожно присел перед парнем и облизнул вмиг пересохшие губы. Он, скорее для того, чтобы успокоить железного, а не запугать его, произнёс:

— Не сопротивляйся, тогда мне не придётся причинять тебе вред.

Сора моментально надел железную маску, резко подался вперёд, гортанно зарычав на вдохе, и клацнул челюстями рядом с носом врача. Тот тут же вскрикнул и отскочил назад, плюхнувшись на задницу и испуганно посмотрев на беловолосого.

Никто не двинулся с места, вполне ожидая подобного. Кира так и застыл на месте, взирая округлившимися от сильного испуга глазами на железного. Сора медленно выпрямил спину, снимая маску и позволяя всем присутствующим увидеть его самодовольную вызывающую усмешку.

Врач обернулся на Ская, и тот кивнул ему. Кира выдохнул ещё раз, успокоившись, и, поднявшись на ноги, начал обходить парня со стороны, заходя за его спину. Сделав буквально три шага, мужчина услышал злой смешок железного. Он сглотнул, чувствуя, что тот косо смотрит на него. Врач перешагнул через два хвоста, волной лежавших на песке, и замер, услышав:

— Ну держись.

В этот же момент хвосты железного начали то подниматься вверх, то опускаться вновь на песок. Каждая конечность выполняла это движение, словно скакалка, которую за оба её конца держат два ребёнка и синхронно крутят. Два хвоста быстро поднимались в воздух, тогда как другие два так же быстро опускались, не давая перепуганному растерявшемуся врачу покинуть зону за спиной парня. Чтобы попытаться оказаться за пределами хвостов, Кире пришлось прыгать через них. Тогда Сора ускорил движения, не сильно ударяя хвостами по ногам мужчины — пару раз даже попав в пах — и полностью лишая врача возможности уйти.

Томо удивлённо уставился на происходящее, но уже через пару секунд тихо посмеялся, прикрывая рот протезированной ладонью. Скай, не ожидав подобного, оторвался от стены и хотел было подбежать к врачу, дабы помочь. Но, встретившись взглядом с Сорой и по его снисходительно-весёлому взгляду поняв, что железный банально издевается, не причиняя человеку вреда, застыл на месте. Двое других Охотников стали переглядываться, лишь пожимая плечами.

Ямарута поддел одним из хвостов ногу врача и опрокинул его на песок. Затем, зарывшись всеми хвостами под запыхавшегося Киру, резко дёрнул железными конечностями вверх. Тот, пролетев несколько метров и попутно проделав в воздухе пару оборотов, упал на песок прямо перед Охотниками.

Это напоминало попытку оседлать дикую лошадь, которая, когда на неё залезали, прыгала вперёд и сбрасывала горе-ковбоя с седла.

Сора, вновь надев железную маску, вцепился взглядом в Ская и издал короткий утробный рык, который можно было расценить как издёвку.

Кира поднялся на ноги, сплёвывая попавший в рот песок и отряхиваясь. Он поднял на Ская взгляд, молящий освободить врача от подобной работы.

— Свободен, — холодно произнёс Дайлер, кивая ему. Тот поклонился, выражая свою благодарность, и, забрав свой чемоданчик, покинул Песочницу. Скай, ещё пару минут молча перекидываясь взглядами с Сорой, кивнул одному из Охотников. — Сможешь вырвать его железные челюсти?

— Не вопрос, — ухмыльнулся мужчина, поднимая с земли нечто, похожее на огромный гаечный ключ. Клешни этой штуки были вполне способны раздробить кость.

Охотник смело подошёл к железному и окинул его презрительным взглядом. Сора лишь фыркнул, предвкушая дальнейшее веселье. Перед беловолосым стоял огромный — выше двух метров — мужчина, внешне больше напоминающий бодибилдера с мордой акулы. Лицо у него было на редкость некрасивое и даже страшное: глаза на его лице были посажены очень далеко друг от друга; широкий приплюснутый нос выглядел так, словно по нему ударили чем-то тяжёлым. А ещё был шрам, рассекавший мужчине верхнюю губу с левой стороны, и сальные, зализанные назад чёрные волосы. Он вызывал как минимум отвращение.

— Ну давай, открывай ротик, — начал улюлюкать амбал, поднося стальные клешни к лицу Соры. Парень, немного подумав, челюсти так и не разомкнул, с интересом смотря на «гаечный ключ». — Открывай свою пасть, урод! — рявкнул Охотник, хватая Ямаруту за волосы и запрокидывая его голову назад. Сора рвано выдохнул и широко раскрыл железные челюсти, давая мужчине увидеть, что изнутри его рот и глотка тоже покрыты железом. — Умница, — оскалился коп, смыкая клешни на нижней челюсти железного.

— Зачем тебе пытать его? — ради приличия поинтересовался Томо, не сильно беспокоясь за Сору.

— Пытать? — искренне удивился Скай. — Ты что, какие пытки! Это проверка.

— А если точнее?

— Тебе это знать ни к чему, — хмыкнул Дайлер, а затем улыбнулся, взглянув на брюнета. — Я был весьма озадачен тем фактом, что ты встречаешься с этим железным.

— Я с ним не…

— О, Томо, да перестань. А что тогда это было? Вы только что целовались, да так, что ещё немного — и у меня бы встал, — прыснул красноволосый, всплеснув руками. — Я уже сталкивался с людьми, которые были на стороне железных. Но человека, который влюблён в железного, вижу впервые, — Скай, по взгляду Хейза предугадав, что тот хочет начать плеваться ядом и оправдываться, продолжил:

— Скажешь, что не влюблён? Тогда ты выбрал весьма интересный способ подобраться к железному как можно ближе! И насколько же близко ты к нему подобрался, а, Томо? Вы же уже трахались, да? По взгляду вижу, что да. Понравилось? — начал откровенно давить на парня Скай, усмехаясь. Томо проглотил собственные слова и перевёл взгляд на железного, стараясь игнорировать замечания старшего. — Вот только зачем было подбираться к нему настолько близко, если он даже не состоит ни в одной из группировок? Что-то тут явно не сходится! А ты как думаешь?

— Думаю, что ещё немного, и я совершу кое-что непоправимое, — процедил брюнет, буравя взглядом спину Охотника, находящегося рядом с Сорой.

— Непоправимое? Хм… Ударишь меня? Попытаешься убить? Что ж, удачи, Томо, если действительно попытаешься это сделать. Думаю, многие были бы тебе даже благодарны. Особенно он, — кивнул Скай на железного, говоря ровным спокойным голосом.

— А ты проницателен, — не стал скрывать правды брюнет, усмехнувшись.

В этот же момент со стороны, где находился железный, послышался мат и удары металла об металл. Все присутствующие замолкли и перевели взгляды на Охотника, которому было дано задание вырвать челюсти железного, и который и извергал столь откровенные непечатные слова.

— В чём дело? — нахмурился Скай, делая несколько шагов вперёд.

Охотник отошёл от Соры и взмахнул руками, громко матерясь и тыча пальцем в железного. Ямарута зажал челюстями те самые клешни, словно пёс палку, и не выпускал страшное орудие из мёртвой хватки. Мужчина пытался делать рывки, стараясь вырвать нижнюю челюсть беловолосого, но ничего толком не получалось. Железный лишь подавался вперёд, но инструмент из зубов не выпускал.

— Он! Он не отдаёт мне его! Я, блять, не знаю, что делать!

— Забери свою игрушку, — деловито посоветовал Скай, вновь кивая в сторону железного.

— Так он не отдаёт! — продолжал возмущаться Охотник. От злости его лицо залилось краской, и теперь он напоминал свинью.

Сора тут же опустил голову вниз, а затем резко вздёрнул вверх, выпуская инструмент из челюстей и отправляя его в полёт на пару метров.

Повисла неловкая тишина.

Томо пытался не улыбаться, мысленно одобряя действия Соры и искренне с них веселясь.

Скай задумчиво нахмурился, скрестив руки на груди.

Коп, который всё это время стоял в сторонке и молча наблюдал происходящее, раскрыл рот в попытке как-то прокомментировать ситуацию, но слова застряли где-то в глотке.

Беловолосый снял маску, повернул голову к Охотнику и с упрёком сказал:

— Мог бы просто попросить.

Палач уставился на Сору так, будто он предложил ему сделать минет стальными челюстями.

Томо сдавленно посмеялся.

Скай испепелил брюнета взглядом.

Полицейский, стоящий в стороне, не сдержался и загоготал. И тут все взгляды устремились на него.

— Простите, — пискнул парень, поёжившись от взгляда Дайлера.

Красноволосый тяжело вздохнул, размышляя о чём-то своём. Он откровенно не знал, с какой стороны подойти к железному. Пытки, о которых упомянул Томо, в его планы изначально не входили — но идея хорошая. Скай хотел не поиздеваться над и без того сумасшедшим парнем, закованным в цепи, а узнать его лучше. Выбить из железного информацию — дело не сложное, но после этого пользы от него не будет. Разве что на опыты отдать. А идея о том, что можно работать бок о бок с железным, пусть и казалась абсурдом, но ведь была вполне реальной. Это ему доказывали Томо и Сора. Не то, что бы никто о подобном раньше не задумывался — никто просто не встречал такого железного, который вызывал бы доверие. Все они, как один, желали крови и боли; у них были свои цели; на уме — только месть людям. А Сора жил, как человек, ровно до того момента, пока не встретил Томо. И именно Томо припахал беловолосого к работе. Если бы не он, Ямарута так бы и остался в тени. А, может, со временем, вообще остался бы единственным железным в Тэррозе.

— Томо, ты когда-нибудь задумывался о том, что будет, если железный проглотит не свою «волшебную» таблетку, а нашу, сделанную для людей? — спокойно спросил Скай и нахмурился так, будто о сказанном и сам подумал лишь впервые.

— Нет.

— Хочу это проверить. Том, — окликнул Дайлер Охотника, что стоял рядом с Сорой. — Дай ему таблетку, — скомандовал он.

Том кивнул и, порывшись в карманах коричневых штанов, достал маленький прозрачный пакетик. Из него он выудил одну белую таблетку, а затем взглянул на Ямаруту.

— Рот сам откроешь или тебе помочь?

— Помоги, — протянул Сора, ухмыльнувшись.

Охотник клацнул зубами от злобы и вновь оттянул голову парня назад, крепко сжимая его волосы.

— Попробуешь укусить — вырву позвонки, и мне плевать, что мне за это грозит, — предупредил мужчина. Сора лишь закатил глаза, а затем уставился на него, словно на полного придурка.

Мужчина буквально втолкнул таблетку в рот беловолосого, который безуспешно пытался увернуться от этого. Сора стал морщиться и фыркать. Тогда Том поставил ногу на бедро парня и придавил его нижнюю челюсть к своему колену, а рукой надавил на голову парня, чтобы тот не мог разомкнуть челюсти.

— Глотай, — было брошено железному, и тот повиновался воле Охотника. — Открой рот, — пробасил он, отпуская парня. Сора вновь послушался и даже повертел языком, дабы убедить мужчину в том, что не обманывает его. Том повернулся к Дайлеру и кивнул, отходя от Ямаруты.

Беловолосый вдруг заулыбался, а затем специально начал кашлять, при этом то напрягая, то расслабляя глотку, вызывая рвотный рефлекс. Лицо его раскраснелось, горло заболело, а в животе будто всё перевернулось. Через минуту проглоченная им таблетка была буквально выкашляна на ботинок Тома.

— Ебливая сука! — взревел Охотник, ударяя железного ногой прямо по его довольному лицу. Сора лишь тихо засмеялся, шмыгнув носом, из которого тут же хлынула кровь.

— Свободен, — послышалось со стороны Ская. Том замер, оглянулся на него и, сникнув, но не успокоившись, в последний раз испепелил Сору взглядом и ушёл из Песочницы.

— Что ж, не получилось, — наигранно расстроился красноволосый. — Такими темпами это продлится вечность…

— Ты столько не проживёшь, — не удержался Томо от едкого комментария.

— Не забывай, Томо, мы с тобой повязаны. Я — твой соучастник в поистине отвратительном преступлении, и так уж получилось, что только я знаю о том, что ты натворил, — заулыбался Дайлер, припоминая брюнету кое-что из прошлого.

— Он тоже знает, — ничуть не испугавшись скрытой угрозы, кивнул парень в сторону железного. — Так что мы с тобой оба рискуем.

— Он? Откуда?

Томо лишь пожал плечами, одарив Ская загадочной улыбкой.

«И что это значит?» — усмехнулся красноволосый, насторожившись. Он легко понял, что Томо говорит ему правду, и даже тот факт, что Ямарута владеет губительной для обоих Охотников информацией, не вызывал страха. Лишь небольшие опасения. Ведь никто в здравом уме не поверит словам железного. Никто… Скай окинул Томо взглядом с ног до головы и тихо хмыкнул. Никто не поверит. Почти никто.

— Нужно было взять того парня сюда, — еле слышно пробормотал Дайлер, насупившись. Брюнет косо глянул на старшего, не совсем понимая, о чём тот говорит. Скай прикоснулся к пластине за ухом и чётко заговорил:

 — Эд, Ятсуме ещё с тобой? Здорово! Сопроводи его в Песочницу, пожалуйста, — добро и почти весело сказал он и отключился.

— Что ты на этот раз придумал? — нахмурился Томо.

— Наших Охотников Сора к спине не подпустит. Если хорошо постараться, то нам его разрешение и не нужно. Но я же хочу всё сделать полюбовно, а для такого случая нам нужен кто-то, кому Сора доверяет, и кто-то, кто сможет сделать то, чего я хочу. Иными словами, нужен механик, сдружившийся с Ямарутой. Ятсуме работал вместе с Сорой. Полагаю, он знал, кем тот является. А если нет, то он с удвоенным рвением выполнит то, что мне нужно.

— С чего бы ему помогать тебе?

— Я возьму его в полицию.

— Скай, скажи честно, ты давно с ума сошёл?

— Пару лет назад, когда подчистил твоё личное дело, — развёл руками красноволосый. — Я должен убить тебя за то, что ты водишься с железным. А его я должен пытать и в конце отдать на опыты. Но почему-то я впервые в жизни не хочу следовать своим же обязанностям. Это для меня нечто новое. Сейчас я сомневаюсь в том, правильно ли поступаю, но… Стоит попробовать.

Скай говорил серьёзно, но расплывчато. Томо, в принципе, догадывался, чего хочет добиться Дайлер. По крайней мере, он очень надеялся, что не ошибается.

— Господин Дайлер, я привёл его, — послышался сбоку громкий голос Эдисона. За его спиной маячил невысокий парень в очках, топтавшийся на месте.

Подросток бегло оглянул огромное помещение и заметил закованного в цепи Сору. Роши мгновенно похолодел. Ямарута, заметив шатена, сначала одарил его не менее удивлённым взглядом, а затем натянуто улыбнулся.

— Спасибо, иди, — вмиг оживившийся Скай хлопнул высоченного Эдисона по плечу и взглянул на Роши. Шатен вздрогнул и сделал такой вид, будто вовсе не пялился на беловолосого. — И снова здравствуй! Ты, если не ошибаюсь, хотел к нам в полицию? — парень активно закивал. Томо, стоя позади Ятсуме, буравил красноволосого раздражённым взглядом. — У меня есть для тебя задание, Роши. Если справишься с ним, то я беру тебя на работу. Принимаешь условия? — подмигнул он подростку.

— П-принимаю, — выдавил шатен, начиная сомневаться в том, что действительно хочет работать в подобном месте, да ещё и на этого пугающего странного типа.

— Отлично! — обрадовался Скай. — Итак, твоё задание — узнать номер на позвонках Соры Ямаруты. Справишься?

— Я попробую, — неуверенно выдохнул Роши.

Красноволосый, заранее подготовившись, выудил из внутреннего кармана плаща маленький лазер, тонкие резиновые перчатки и ещё несколько небольших железных инструментов, и протянул их подростку.

— Вообще-то я собирался дать это задание Томо, но затем вспомнил про тебя. Ах, кстати, вот ещё что, — вспомнил Скай, доставая следом заполненный какой-то жидкостью шприц. — Когда закончишь, вколи ему это.

— А что это? — просипел подросток, сглатывая и забирая предметы из рук мужчины.

— Тебе не нужно это знать, Роши, просто сделай. Или, если хочешь, я поручу это Томо…

— Нет, я сделаю, — смело заявил парень, вдохнув поглубже. Он, получив одобрительный кивок Ская, на несгибающихся ногах дошёл до железного.

— Что он сказал тебе сделать? — с ходу начал Сора, смотря Роши в глаза.

— Ну… Мне нужно осмотреть твои позвонки… — промямлил подросток, ёжась. Даже с учётом того, что Сора стоял на коленях и был прикован цепями, у Ятсуме всё равно было ощущение, что беловолосый смотрит на него сверху вниз.

Ямарута на минуту задумался, синхронно вильнув хвостами, а после пожал плечами.

— Что ж, ладно. Тебе я ничего не сделаю.

— Значит, кому-то от тебя уже досталось, да?

— Ничего особенного, я просто прикололся…

— Звучит не убедительно…

— Делай, что тебе велели, и не тяни кота за яйца! — раздражённо фыркнул железный, заставляя подростка в очередной раз пугливо вздрогнуть.

Роши набрал побольше воздуха в лёгкие и надел перчатки, затем обошёл Сору и медленно опустился на колени перед его спиной. Сам Ямарута возобновил игру в гляделки со Скаем. Подросток задрал кофту парня кверху, оголяя его спину. Из-за нервного напряжения руки Роши начали мелко подрагивать, но он попытался справиться с этим. Он проделал всё довольно быстро и осторожно, хоть дрожь и никуда не исчезла; на лбу выступили капельки пота, а всё его тело было крайне напряжено. Роши боялся причинить вред Соре.

— Я всё, — судорожно, но с облегчением выдохнул подросток, вытирая пот рукавом толстовки. Перчатки были вымазаны в крови железного, и он поспешил их снять. — Сора, он сказал мне вколоть тебе что-то…

— Но не сказал, что это, да?

— Да…

Железный вздохнул.

— Делай.

И Роши сделал. Он не знал, куда стоит колоть неизвестное ему вещество, поэтому пронзил иглой вену на сгибе локтя беловолосого и ввёл содержимое.

— Иди, — милостиво разрешил Ямарута. Роши еле сдерживал подступающие слёзы и глотал рвущееся наружу: «Прости меня!» — но вместо этого он подошёл к Соре спереди и уже другим рукавом попытался вытереть запёкшуюся тонкой коркой кровь с лица парня. Беловолосый добродушно фыркнул и вновь отправил парня к Охотникам.

— Узнал его номер? — в нетерпении спросил Скай, глядя на Роши сощуренным взглядом жёлтых глаз.

— Угу. «7п153», — выдохнул он, виновато опустив голову.

— Отлично поработал, ты молодец, — похлопал его по плечу Дайлер, а затем приобнял. — Успокойся, малец, с ним всё будет хорошо. Хочешь остаться и убедиться в этом? Или пойдёшь домой?

— Останусь…

— Хорошо. Тогда сегодня, когда закончим с Ямарутой, обговорим с тобой кое-что касательно работы. Я свои обещания выполняю, так что, считай, что ты уже один из нас.

«И теперь я сомневаюсь, что это того стоило…», — шмыгнул носом подросток, но в ответ лишь кивнул и плюхнулся на песок рядом с Томо, упираясь спиной в холодную кирпичную стену. Брюнет, даже не посмотрев в его сторону, потрепал парня по волосам. Это подействовало на Роши куда лучше, чем если бы коп попытался успокоить его словами. Он поднял взгляд на полицейского и, с минуту так посидев, прислонился виском к его бедру, чувствуя, как внутри всё холодеет от одной только мысли о том, что неизвестное ему вещество могло сделать с Сорой.

И только теперь Скай позволил себе подойти к железному лично. В прошлый раз он лишь стоял рядом с ним и молча наблюдал, как Ямарута яростно материт кого-то (сначала Дайлеру показалось, что именно его и материли) и мечется в цепях, а их разговор не продлился дольше пары минут. Теперь же разговор обещал быть долгим.

— Такс-такс-такс, Всемогущий снизошёл до меня, какая радость, — ехидно фыркнул беловолосый, когда Скай остановился в паре метров от него.

— Всемогущий? Как эксцентрично, — брезгливо поморщился Дайлер. — Хочешь побросаться колкостями, ядовитыми плевками, вбить пару гвоздей в мою гордость? Что ж, я тоже могу.

— Извольте, но Не Всемогущие обычно разговаривали со мной на одном уровне, как человек с человеком, — перебил его Сора и кивнул на песок перед собой, намекая на то, чтобы мужчина присел перед ним. — Задирать голову вверх неудобно, знаете ли.

— Вы далеки от человека, Товарищ Ямарута, — в тон ему съязвил Скай. — Сказать почему? Главная причина — Ваша сила и способность к регенерации, как железного. Но я знаю ещё парочку деталей. Например, я знаю, что при вашем создании учёные опирались на знания о кошках. Если говорить конкретнее, то ваши хвосты сделали такими же гибкими, изящными, красивыми. Ваши движения могут быть плавными или резкими, но всегда точными. У вас блестяще развиты все пять органов чувств. Вас, Товарщ Ямарута, сделали похожим на животное, как и всех остальных железных, — снисходительно улыбнулся Дайлер, замечая, что его слова злят Сору. — Но я никогда не видел схожесть железных и кошек. Я видел схожесть с… Волками. У вас большие, широкие челюсти и острые зубы — и каждый исполнен в виде клыка. Оскал железного напоминает как минимум собачий, рычание — истинно волчье, пусть и искажённое железом, а вой — словно кто-то ранил или очень разозлил оборотня. И я не вижу в этом ничего, что могло бы напоминать человека.

— Ну ты меня прям, ебать, расстроил. Оборотни, кстати, наполовину люди, потому их и зовут Оборотнями. А ещё, они — выдумка. Но это так, на будущее, — добавил Сора, погасив начавшую разгораться внутри него злобу.

— Мы снова на «ты»? Чудесно! А теперь, давай лучше по делу. Твой номер — 7п153. Знаешь, как это расшифровывается? — невозмутимо поинтересовался красноволосый, не обращая внимание на небрежно брошенные слова Соры.

— А если не знаю? — предположил он.

— За каждую твою попытку соврать мне я буду стрелять в Томо. Такое тебя устроит? — всё тем же ледяным тоном сказал Скай. Железный недоверчиво вздёрнул бровь.

— Довольно резкая угроза…

— Это не угроза, это факт, — с этими словами Дайлер откинул полы плаща и продемонстрировал железному кобуру, покоящуюся сбоку на поясе. Он достал пистолет. — Пули здесь самые обычные. Для людей, — деловито пояснил он и оглянулся. — Томо, подойди.

Роши вздрогнул и выпрямился, стараясь вникнуть в ситуацию. Разговора железного со Скаем он не слышал, но последняя фраза прозвучала довольно громко и строго. Брюнет таки отошёл от стены и не спеша подошёл к парням. Он встал немного сбоку, понимая, для чего Дайлеру пистолет.

— Итак, я спрошу ещё раз: Твой номер — 7п153. Ты знаешь, как это расшифровывается?

— Да, — смирившись, выдохнул Ямарута. — «7п» — это номер партии. Знаешь, типа как партия шампанского, шоколада или вообще чего угодно. Нас создавали партиями. По девять партий в год. Я из седьмой партии. В одной партии тридцать железных. В девяти партиях — то есть за год — двести семьдесят железных. «153» — это сам номер. Я сто пятьдесят третий железный за тот год, — на одном дыхании выдал Сора, начиная хмуриться, вспоминая точные цифры.

— Сколько всего было партий? — незамедлительно продолжил допрос Скай.

— Я не знаю.

Дайлер выстрелил под ноги Томо, подняв небольшое облако песка. Брюнет дёрнулся, но, стиснув зубы, стоял на месте.

— Стой! Я понял, понял! Блять… Ладно… Так, дай подумать… Я-я могу ошибаться, потому что я не первый железный, но… Партий было примерно сто, — судорожно пробормотал железный, начиная нервничать. Он не ожидал, что по поводу Факта Скай говорил более чем серьёзно, и Томо подозвал не для угрозы. — Железные из первой партии были прототипами, первыми железными людьми, и их ещё дорабатывали, поэтому их партия выпускалась целых два года.

— Если посчитать, то за всё это время железных было создано… Три тысячи? — вопрос был скорее риторическим, но Сора кивнул. — И если посчитать те тридцать прототипов, то ты, оказывается, сто восемьдесят третий. Но не суть. О группировках в курсе? — Сора кивнул. — Куда делась половина группировки Гиро?

— О, поищи их трупы на заброшенной фабрике «Скотта», там раньше коробки производили, — ухмыльнулся Ямарута. Скай удивлённо вскинул брови. — Не смотри на меня так! Их Тай убил, а не я.

— Кто бы сомневался, — не удержался от ядовитого смешка Дайлер и был удостоен чести почувствовать на себе насмешливый взгляд беловолосого. — Сколько железных было в «дырах»?

— Я не з… Погоди! — спохватился Сора, увидев, что Скай перезаряжает пистолет. — Я не уверен… Но около пяти сотен… Может чуть больше. Я правда не знаю.

— Допустим. Ты знаешь кого-нибудь, кто состоит в одной из шести группировок?

— Знаю… Кода. Он встретился со мной, когда я дрался с железными в одной высотке сегодня. Он, наверное, всегда носит хирургическую маску на лице. По крайней мере, в такой он разговаривал со мной. Кода не дрался с полицейскими сегодня, он вообще против всего этого, — нахмурился Ямарута, вспоминая слова Коды. — Он тоже может быть полезен полиции…

— Это уже мне решать, — сказал, как отрезал, Дайлер. — Ещё кто-то?

— Уф-ф… Рей! — вспомнил парень. — Рей. Это девушка. Нет, это стерва и просто сука! — железный, смекнув, что отвлёкся, и что Скаю это не нравится, вдохнул поглубже и вдруг заулыбался.

— Что смешного? — ощетинился красноволосый.

— О-о-о, да есть кое-что… Думаю, вам обоим это понравится, — хихикнул парень. Томо и Скай переглянулись и с нескрываемым интересом уставились на Сору. Улыбка у того стала шире. — Хива работает на Рей. Она же и приведёт вас к этой бестии.

— Ты врёшь, — нахмурился Дайлер. В его голосе послышались нотки сомнения в собственных словах.

— Охо-хо, не-е-ет, я не вру, и ты сам прекрасно об этом знаешь, — улыбка Соры превратилась в звериный оскал. Скай выдохнул.

— Как интересно-то получилось, — послышалась усмешка Томо.

— Молчи, — пробормотал красноволосый, впав в лёгкий ступор.

— А что? Я и Ямарута, оказывается, не те, с кем тебе сейчас стоит возиться! — сразу же повеселел брюнет. — Тебя обдурила четырнадцатилетняя девчонка! Как последнего лоха, Скай. Что же будет, если об этом узнают остальные Охотники? — ухмыльнулся он.

— Действительно, что же… — выдохнул Дайлер отстранённо, не моргая смотря в глаза Соры.

— Не хотел бы я быть тобой, — издевательски фыркнул железный. На лице Ская не дрогнул ни единый мускул, но он медленно навёл дуло пистолета на Ямаруту и выстрелил. Левый бок парня обдало жаром, и лишь спустя секунду он вскрикнул от боли. На чёрной кофте образовалось большое мокрое пятно, а затем кровь полилась и на джинсы Соры. Он стал рвано дышать, морщась и кусая губы, и хрипло выдавил:

— Прости, язык поскользнулся!

— А у меня рука дрогнула, прошу прощения, — зачем-то подыграл ему Скай, всё ещё выглядя сбитым с толку. Новость о Хиве его неприятно ошарашила. Мужчина буквально чувствовал, как ему воткнули нож в спину.

Сора только сейчас понял, что чувствует себя странно, и дело вовсе не в пулевом ранении. Его начало трясти, словно он находился на тридцатиградусном морозе; тело покрылось холодной испариной, а в душе осело усиливающееся чувство тревоги. Ещё спустя пару минут парень сообразил, что это был страх.

— О, началось, — почти придя в себя, усмехнулся Скай. Томо перевёл на него вопросительный взгляд. — Я попросил Роши вколоть ему сыворотку страха. Просто ты упомянул пытки, и я подумал — почему бы и нет?

— У тебя реально крыша поехала! — тут же отреагировал брюнет, подавляя желание врезать красноволосому. Пистолет всё ещё был в его руке. Можно было бы его выбить и… Нет. Охотник, стоящий около выхода, сразу позовёт остальных. Тогда Томо застрелят не раздумывая.

Тем временем Сора начал задыхаться и пугливо оглядываться. Лица мужчин искажались: глаза почему-то казались огромными, круглыми и чёрными. На их губах словно застыли жуткие оскалы. Парень попытался сморгнуть, тряхнул головой, но лица становились лишь страшнее. А затем между Охотниками встал железный скелет. Сора испуганно закричал, приняв галлюцинацию за реальность. Скелет медленно подошёл к нему и, обхватив его лицо холодными стальными ладонями, стал вести большие пальцы к глазам беловолосого. Ямарута чувствовал, будто на его глаза действительно давят, будто по его щекам действительно течёт тёплая кровь. Когда скелет отошёл, Сора не видел перед собой абсолютно ничего. Темнота. Страх, из-за которого сердце выбивало бешеные ритмы. Грудная клетка болела, а мышцы сводило от напряжения. Вместо непроглядной тьмы стали вырисовываться очертания «дыры» — достаточно большого круглого, но находящегося в полумраке, пространства. И лифт вдалеке. Сора опустил голову и увидел под собой огромную лужу крови, в которой отражалось его собственное лицо с железными челюстями, на которых всегда был изображён лишь звериный оскал. Он снова закричал.

— Это уж слишком. Я не такого ожидал… — Скай и сам испугался того, что происходило с железным. Он рассчитывал на нечто меньшее, ведь был уверен, что Сора принял таблетку во время драки с группировкой, а значит, та должна была быстро вывести из его организма эту сыворотку. И только теперь Дайлер заметил, что рана на боку парня, кажется, совсем не затягивается. — Странно, как же это… — он прикоснулся к пластине за ухом. — Грин, живо сюда! БЕГОМ!

Томо нервно сглотнул и, услышав, как кто-то подбегает сзади, повернулся. Он на автомате перегородил бежавшему к Соре Роши дорогу, буквально обняв его и начав идти к выходу. Перепуганный подросток ревел и вырывался из его хватки.

— Это я сделал, Томо! Я! Пусти меня к нему! — кричал он.

— Успокойся, — непоколебимо произнёс Томо.

— Нет, Томо! Пусти, ну пожалуйста! Это я… — обессиленно зарыдал парень в голос, обмякая в руках копа. Тот прижал его к себе, ни на минуту не забывая, что он —полицейский, и продолжил вести парня к выходу. Томо отпустил подростка только около стены, по которой Роши съехал вниз и осел на песок, закрывая лицо руками. — Это моя вина… Я же не знал…

— Вот именно, ты не знал. Поэтому это не твоя вина, — сдержанно проговорил брюнет, присев перед подростком на корточки. — Успокойся, слышишь? Всё будет хорошо.

— Но…

— Ты понял меня?

— Угу… — шмыгнул парень носом, действительно попытавшись успокоиться.

— Сиди здесь, я разберусь, — обнадёжил он Роши и, получив утвердительный кивок с его стороны, вернулся к Скаю и Соре. Последний всё ещё кричал, вырываясь из цепей. — Где Грин? — почти прорычал брюнет.

— Сейчас придёт, — пробормотал Дайлер, хмурясь и откровенно беспокоясь за Ямаруту. Он на самом деле Не Ожидал такого. И не хотел.

— Парни, что у вас тут… — выкрикнула было Трейн, врываясь в Песочницу, и, увидев уже знакомого ей парня, пулей рванула к нему. — Что произошло?

— Я выстрелил в него и вколол сыворотку страха. Но я был уверен, что его таблетка быстро с этим справится…

— Так ведь у него… — начала девушка, но встретившись взглядом с Томо, который одними губами сказал: «Заткнись», — быстро исправилась:

— Он, может, и не принимал таблетку вовсе…

— Но я был уверен, — не унимался Дайлер. — Скажи лучше, что конкретно с ним происходит, и как это остановить.

Грин выдохнула и присела перед Ямарутой. Она осторожно поймала его лицо ладонями и всмотрелась в затуманенные ничего не видящие глаза парня.

— Сора, посмотри на меня! — требовательно произнесла Трейн, встряхнув беловолосого. Тот не реагировал. — Сора, слышишь? То, что ты видишь, всего лишь галлюцинация. Успокойся, дыши глубже. У тебя получится…

Сора перестал кричать, лишь медленно и хрипло выдыхая, и вдруг обмяк, безвольно повиснув на цепях. Грин сначала растерялась, но тут же коснулась его шеи и прощупала пульс.

— Парни, он это… Умирает, как бы, — нервно усмехнулась она, поворачиваясь к Охотникам. Лицо Ская вытянулось в удивлении.

— Это вообще ни разу не то, чего я хотел! Можешь ему помочь?

— Как ты предлагаешь мне это сделать?! Осыпать его магической пылью? Попрыгать вокруг него с бубном на шее? Помолиться, на крайний случай?

— Таблетку ему дайте, — выдохнул Томо, выглядя куда более спокойным, чем те же Трейн и Дайлер, и засунул ладони в карманы джинс.

— Откуда у нас могут быть таблетки желез…

— У меня есть, — хмыкнул брюнет, вводя обоих в ступор. — Точнее, это не мои, а его. Стянул из его одежды, которую он оставил у меня… Короче, не суть, — не стал ударяться в подробности коп, выуживая-таки из правого кармана таблетку, завёрнутую в фантик конфеты. Именно в таком виде Томо и нашёл её у Соры, но не сразу смекнул, что в фантике далеко не леденец.

— Давай тогда сам. Что-то вы меня так напугали, что меня аж подташнивать начало, — выдавила Трейн, действительно хватаясь за живот и отходя в сторону. Томо долго спорить не стал — уговаривать Ская «оживить» практически мёртвого железного он и не собирался — и присел перед Ямарутой.

В голове сначала промелькнула мысль: «А как заставить его проглотить таблетку? Поцеловать, что ли?», — но та быстро отсеялась. Брюнет приподнял голову Соры и с лёгкостью протолкнул в рот парня два пальца, которыми и зажал таблетку. Та легла точно, куда нужно. Тогда Томо медленно поднял голову Ямаруты ещё выше, из-за чего таблетка скользнула в горло и вызвала кашель. Коп предусмотрительно зажал рот парня ладонью, не давая выплюнуть пилюлю. Железный лишь спустя несколько мучительно долгих секунд всё же проглотил таблетку, а ещё через минуту начал жадно хватать губами воздух.

Первой из ступора вышла Трейн, она же и разорвала тишину:

— Только зря меня позвали, — шутливо выдохнула она.

— Иди, занимайся своими делами, — отмахнулся Скай, словно от мухи. Грин цокнула языком, поняв, что вести с ней беседу никто больше не собирается, и направилась к выходу.

— Пришёл в себя? — громче обычного спросил Томо, смотря на железного. Тот вздёрнул голову вверх и, наконец, выровняв дыхание, выдавил измученную улыбку.

— А ты волновался?

— Вот ещё, — на автомате фыркнул коп. Сора хрипло засмеялся.

— А я волновался, — вступил в их диалог Дайлер. Ямарута тут же перевёл на него ставший злым взгляд. — Нет, серьёзно. Если бы я знал, что так будет, то не стал бы колоть тебе эту дрянь…

— Точнее, не стал бы заставлять ребёнка делать это? — учтиво поправил Сора.

— Гм, да, — согласился Скай.

«А теперь то, ради чего всё это делалось…», — мысленно вздохнул Скай, занервничав. Сейчас он собирался сделать то, что могло либо оборвать его жизнь, либо полностью её изменить. То, что в обычной ситуации он бы никогда не сделал.

Дайлер в очередной раз прикоснулся к пластине и, собравшись, тихо, но чётко скомандовал:

— Снимите с него цепи.

Сора, точно так же, как и Томо, воззрился на Ская, будто не расслышал его слов. Взгляды жёлтых глаз снова встретились. Сора был удивлён, если не шокирован, а Скай будто смотрел сквозь парня. Он одновременно видел перед собой и железного, и нарисованные его воображением сцены того, как Ямарута, избавившись от оков, не раздумывая, кинется на него, вгрызётся в горло стальными челюстями и хвостами разорвёт его тело на части.

Тогда как надевать кандалы нужно вручную, снять же их можно было, нажав на панели управления всего лишь несколько кнопок. Охотник, которому дали приказ освободить железного, замешкался, начиная сомневаться в рассудочном мышлении Дайлера, но всё же отбросил сомнения, взял себя в руки и сделал, что велено.

Цепи слетели с запястий и хвостов. Сора, медленно опустил руки на уровень бёдер и не торопясь размял шею. Хвосты «втянулись» обратно в его тело. Он так и не встал с песка, обдумывая происходящее. Парень ещё в середине этой экзекуции догадался, зачем Скай, так сказать, припугивает его, но не отдаёт чётких приказов своим людям. Если бы он действительно чего-то захотел, Сору бы просто вырубили так же, как и для того, чтобы привезти его в участок, и делая с ним всё, что душе угодно. Но этого не было.

Ямарута взглянул на Ская. Тот внешне был абсолютно спокоен, но воздух вокруг него должен был заискриться от витавшего напряжения.

— Так я прошёл проверку, Господин Министр? — старательно выговорил Сора, будто пробуя слова на вкус.

Дайлер судорожно выдохнул, но постарался сделать это как можно незаметнее для железного. Ещё несколько минут он молча смотрел на желтоглазого железного и вдруг понял, что глаза Соры были ярче, чем у него самого. Вроде бы обычный орган зрения, так зачем же к нему столько внимания? Но как бы хорошо человек не прятал свои намерения, истинные эмоции или реакцию на что-либо, как бы хорошо он не притворялся, правда всегда отражается в его глазах. Почти три часа парни играли в гляделки, стараясь только по взгляду понять, против кого играют, но оба так и не пришли к выводу, который изначально напрашивался сам собой. Ни Сора, ни Скай, не играли друг против друга. Если бы Ямарута действительно захотел, он бы убил Дайлера и сбежал, точно так же, как и сам Дайлер: он убил бы беловолосого вместе с Томо, если бы действительно этого захотел.

— Не подведи, Сора, — холодно бросил Скай. И в этой фразе было отчётливо слышно то драгоценное доверие, которое заработал Ямарута.

Красноволосый не стал дожидаться ответа, решив, что данную новость как-то придётся объяснять прессе, людям и, в особенности, мэру города, и незамедлительно покинул Песочницу, сухо кивнув стоявшему на выходе Охотнику: «Пропусти их», — и увлекая за собой растерянного, но счастливого Роши.

— Ты долбанный, блять, псих, — высказался, наконец, Томо, смотря на беловолосого. Тот широко улыбнулся и поднялся на затёкшие ноги. — И я не скажу, что тебе повезло. Трупам не везёт.

— Тут ты прав, — весело усмехнулся Сора. Для него всё это было большой победой, которая не могла не радовать. Да он был готов кричать от счастья! И от гордости. — Я не первый железный, пойманный полицией*, но я первый железный, который на неё работает.

— Слишком пафосно звучит, не находишь? — ухмыльнулся брюнет, несильно ударяя парня локтём под рёбра. — Спустись с небес на землю.

— Как я могу спуститься с неба, если я — и есть небо? — ещё более гордо и не менее пафосно заявил парень.

С этим аргументом спорить Томо уже не решился.

Комментарий к Глава 24. Два неба * – Сора говорит обо всей полиции в мире. Ведь, как упоминалось ранее, железные добрались не только до Тэрроза. Но, разумеется, большинство обосновалось именно в нём, как в самом ближайшем и большом городе-государстве (бонусом к этому критерию идёт ещё и тот факт, что практически все железные были родом из Тэрроза, но по каким-либо причинам они все были простыми уличными бродягами или “бомжевали” недалеко от самого города).

====== Глава 25. Плата ======

Прошлое…

Мальчик прижимался к матери, сидя у неё на коленях и дрожащими руками хватаясь за платье. Он почти не моргал, глядя затуманенными глазами в одну точку; взгляд выражал страх.

— Я ничего не вижу, мам…

— Тише, дорогой, всё хорошо, это пройдёт, — шептала мать, гладя ребёнка по голове и укачивая его, стараясь успокоить. Её тоже трясло, но больше от злости. От злости на его отца, сотворившего такое с собственным родным восьмилетним ребёнком.

— Ничего не вижу…

— Томо, мальчик мой, это пройдёт, зрение вернётся. Всё будет хорошо, не переживай, — женщина прижала его к себе сильнее, чтобы он почувствовал, что она рядом, что он находится под её защитой. — Он больше не сделает с тобой такого. Обещаю, я не дам ему повторить подобное, слышишь? Ни за что.

Конечно же, мальчик ей верил. Он обнял её за шею, тихо всхлипывая, но не позволяя себе разрыдаться в голос. Ему было страшно, потому что зрение оставило его на добрых семь часов, и вернётся оно ещё не скоро. Он это понимал. Точнее, верил, потому что так сказала мама. А мама уж точно не пожелает ему плохого, не сделает больно и не станет лгать.

Тогда Томо сделал невероятный для своего детского разума вывод: мальчику нельзя верить своему собственному отцу.

— Ты с ума сошёл?! Зачем ты это с ним сделал?! Он же ещё ребёнок!

— Он один из…

— Заткнись, тварь! Я… Я не понимаю, зачем тебе понадобилось это! Как тебе это в голову пришло?! Колоть ему эту дрянь, чтобы он… у него… Да ты сумасшедший! Погнался за мифом! И этот наркотик тебе никак не поможет! — кричала женщина на своего мужа. Она была в гневе. В ярости. Она была готова убить его за то, что он натворил с её сыном.

Однако мужчина был спокоен, как удав. То, что он принимал, действительно имело эффект наркотика, и он стал зависим. На него напала апатия и лишь одно желание — принять дозу. Его лицо стало болезненно-бледным, под глазами залегли тени, а речь была медленной и без намёка на эмоциональную окраску. Все его действия были неспешными, плавными; реакция заторможенная.

— Он Твой сын. В вашем роду были «Боги». Это доказывают твои глаза, — произнёс мужчина, растягивая гласные.

— Опять за своё? — зло прошипела женщина, испепеляя мужа взглядом. — Это миф! Чёрт возьми, «Боги» — это дебильное сравнение, данное нашему роду пару веков назад! И это Миф! Миф, твою мать! — буквально взорвалась она, глотая подкатившие к горлу слёзы, но голос всё равно дрожал. — Шон, зачем ты это сделал?

— Хотел проверить, — спокойно ответил он, садясь на широкий диван. — Все эти «мифы» про ваши глаза довольно интересны… Будто бы вы, приобретая свой истинный цвет глаз, можете видеть в темноте, словно кошки. И убивать взглядом… Я захотел это проверить… А тот наркотик часто использовался для того, чтобы вернуть цвет глаз «Богу».

— Ты — ненормальный! — заорала женщина, всё же зарыдав. — Это долбанные сказки! Шон, мы не живём среди мифических существ и магов, мы живём в РЕАЛЬНОСТИ! А здесь такого не бывает! Не может никто убивать взглядом!

— У тебя слепые глаза, но ты всё прекрасно видишь, — протянул в ответ мужчина, даже не моргнув.

Мать ребёнка, чей отец бесстрастно колол его наркотиками, взглянула в стоящее рядом с диваном зеркало. Она чётко увидела свои слепые поблёкшие бесцветные глаза и судорожно выдохнула. Гнев отступил — на его место пришло разочарование и боль.

— Это генетическая мутация, Шон. И не более, — тихо выговорила она, стараясь прийти в себя. — Я не хочу, чтобы Томо думал, что его отец — наглухо отбитый психопат, а мать — убийца. Но если я узнаю, что ты продолжаешь накачивать моего сына наркотой, я убью тебя. Понял? Убью. Сама. Зарежу кухонным ножом и скормлю твой труп дворовым собакам.

У мужчины не было ни малейшего сомнения в серьёзности этой угрозы, пусть и осознание этого не отразилось на нём внешне.

— Ты понял меня? — повторила она вопрос, выразительно смотря мужу в глаза.

— Да, я понял.

Настоящее…

Оказавшись на первом этаже полицейского участка, Сора первым делом потащил Томо не в сторону выхода, а в сторону двери с рисунком писающего человечка.

— Пошли-пошли! — приговаривал Ямарута.

— Может, было бы лучше, если бы тебя тупо пристрелили? — проворчал брюнет, не понимая, на кой хрен парень тащит его в туалет.

В принципе, когда Сора втолкнул брюнета в одну из кабинок, защёлкнул щеколду, вдавил парня спиной в стенку и буквально навалился на него, начиная целовать, Томо догадался, что беловолосый незамедлительно хочет свой обещанный приз.

— До дома не потерпеть, да? Остальные быстро передумают работать с тобой, если спалят нас здесь, — усмехнулся Хейз, тем не менее пробираясь пальцами под чёрную кофту Соры и прижимая его к себе.

— Не спалят. Мы тихо, — выдохнул он, кусая копа за нижнюю губу. — И ты, и я, можем умереть в любой день: сегодня, завтра, послезавтра… А я не хочу упускать вот эти моменты, — усмехнулся Ямарута, поглаживая ширинку брюнета и начиная тереться стояком об его бедро.

— Это я уже понял, — уже более хрипло выговорил коп, резко поменявшись с Сорой местами. Теперь он прижимал парня к стенке кабины, вдавливаясь в него всем своим телом и опуская ладони на его зад. — Охранник видела, что мы сюда пошли.

— Да-а, она странно на нас посмотрела, — выдохнул Ямарута, запрокидывая голову назад и открывая шею, на которой полицейский тут же оставил несколько красочных засосов-укусов.

— Это она на тебя так посмотрела, жестянка, — пробормотал коп насмешливо, расправляясь с ширинкой беловолосого.

— Ох, ну, может и на меня. Подумаешь, железный в сортир пошёл. С копом. Ничего не обыч… Уф… М-м-м… Томо, я ещё вот о чём подумал, — еле ворочающимся языком пробурчал Сора, толкаясь членом в ладонь копа. — Может, я заслужил что-то более необычное? — облизнулся он, смотря брюнету прямо в глаза.

Тот усмехнулся парню в губы и, немного подумав, отпустил его член, но стал задирать свитшот парня кверху, спускаясь дорожкой из поцелуев вниз по его телу. Сора активно кусал губы, неотрывно глядя на спускающегося к его паху копа, царапая короткими ногтями стену.

Томо опустился на колени и, вновь обхватив стоящий колом член железного, поднял на него взгляд, проводя мокрым языком по тазобедренной костяшке беловолосого и слыша в ответ шумный вдох.

— Хочешь, чтобы я взял у тебя в рот? — ухмыльнулся брюнет, нарочно горячо выдыхая прямо на головку, но не касаясь её ни губами, ни языком.

Сора залился краской, закрывая глаза, дабы спрятать смущённый взгляд, но утвердительно закивал, еле подавляя желание толкнуться бёдрами вперёд.

— Губу закатай, — послышалось фырканье Томо у самого уха, и Ямарута протяжно застонал.

Обычно в безымянной полиции собрания если и проводились, то очень редко, и устраивал их только Эдисон, как начальник. На них присутствовали не все — Эд делал такие собрания лишь за тем, чтобы дать определённой группе Охотников общее задание и информацию, чтобы не беседовать с каждым по отдельности. В этот раз общий сбор устроил Скай, созвав абсолютно всех копов на самом большом стрельбище в участке, ибо ни в один кабинет такое количество людей бы не поместилось, а в полиции ни много ни мало чуть меньше тысячи сотрудников на весь Тэрроз. Все они стояли со стороны, где обычно размещали мишени, а Скай встал у противоположной стены. За его спиной располагался настоящий склад самого разнообразного огнестрельного оружия. В просторном белом зале от стен эхом отдавался шёпот полицейских, их возмущённые возгласы и обсуждения темы собрания:

— Я на такое не подписывался!

— О чём только думает Скай?! Это самая глупая вещь, которую он только мог сделать!

— Действительно.

— Тому парню нельзя верить. Он ведь железный!

— И Томо тоже верить нельзя. Он скрывал его всё это время. Может, Томо вообще стоило убить…

— Замолчали. Все, — холодно, но громко сказал Скай, моментально затыкая протестующих полицейских. — Мне совершенно наплевать, как вы относитесь к моему решению. Я вас понимаю, но мне наплевать на ваше несогласие. Сора Будет работать на полицию, — Дайлер сделал особое ударение на слово «будет», окидывая находящихся в помещении взглядом.

— Тогда я не буду работать на такую полицию, — фыркнул кто-то позади всех.

Скай вздохнул.

— Вы молчите — я говорю. Или кто-то хочет остаться без передних зубов? Нет? Тогда я продолжу. Этот железный Будет работать на полицию. Он будет подчиняться только Моим приказам, а в остальное время он сможет продолжать вести свой привычный образ жизни. Пусть Хейз продолжает находиться с ним. Томо — не предатель, он честно выполняет свою работу, а так как Сора не убивал людей, то и его мы трогать не будем. Но следить за ним — обязаны. Поэтому слежку за ним я оставляю тому, кто хорошо его знает и может находиться с парнем постоянно, иными словами — за Томо. Никаких возражений я слушать не собираюсь, — нахмурился он, вновь окидывая мужчин взглядом. Те откровенно буравили парня злым недоверчивым выражением глаз, но терпеливо молчали. — Не пытайтесь убить Сору или Томо, ибо я сразу же приму меры. На ваши плечи теперь свалилась ещё одна задача — защищать Ямаруту, если тот находится в серьёзной опасности и не может себя защитить самостоятельно. Не мешайте ему работать здесь; не мешайте ему жить обычной жизнью. Не давайте простым людям причинить ему вред, чтобы ему не приходилось давать сдачи. Не распускайте о нём лживых слухов, это может подорвать весь рабочий процесс; как его и мой, так и ваш. Если вы не доверяете ему, не знакомы с его делом и историей, то у вас всех теперь есть доступ к этой информации, так что вам её предоставят по первому же требованию. Это делается для того, чтобы вы не думали, что от вас что-то скрывают. Если захотите узнать о нём Ещё больше, то всегда можете спросить у Томо и Роши Ятсуме. Последний — друг Соры в обычной жизни, поэтому обратиться к нему за информацией вы сможете только в участке. Если парня здесь не будет — что ж, придётся потерпеть. Это понятно?

— Понятно, — синхронно и громко, но крайне хмуро ответили Охотники.

— Дальше. Вам ЗАПРЕЩЕНО приходить к Ямаруте в магазин без моего ведома, общаться с ним и работниками этого магазина в самом заведении или же за его пределами. Вам также ЗАПРЕЩЕНО навещать дома этих работников. Нарушите этот запрет — я быстро об этом узнаю и, опять же, приму меры. Список работников довольно мал: Сора Ямарута, Ятсуме Роши, Ансунемон Суйрен. К хозяину заведения тоже не приставать, не подкатывать, не подходить, не подъезжать и даже не чихать в его сторону. Из Охотников с ними общаться можем только я, Томо, и сам Роши — парень теперь работает с нами. Поясню сразу: Сора работает НА нас, поэтому работником полиции не считается. Это все поняли?

— Да, сэр, — отозвались мужчины, мрачнея всё больше.

Скай скрестил руки на груди, немного помолчав. Это самое сложное дело, которым ему пришлось заняться лично. Теперь на Дайлера тяжёлым грузом свалилась ответственность за Ямаруту, и в случае, если он взбесится и начнёт убивать всех подряд, разбираться с этим будет именно Скай, и отвечать за это тоже будет только он сам. Это риск, но оправданный. А Скай уже всё для себя решил.

— Парни, я понимаю, вы против этого. Вы не доверяете Соре, теперь не доверяете Томо, и, возможно, под прицел недоверия попал и я сам. Я отлично понимаю, что делаю, зачем и для чего. Поэтому и вы постарайтесь хорошенько всё обдумать, взвесить все «за» и «против», прежде чем окончательно придти к какому-то решению, — вздохнул Дайлер, подумав, что некоторые Охотники действительно не готовы к подобному, и придя к выводу, что нужно дать им шанс сделать шаг назад. — Завтра утром я лично буду принимать заявления об увольнениях, если вы всё же не передумаете. Свободны.

Парни вывалились из-за двери, ведущей в туалет, чуть не застряв в узком дверном проёме. Томо застегнул верхнюю пуговицу рубашки, а Сора закатал рукава кофты до локтей. Оба на всякий случай огляделись вокруг, ища нежеланных зрителей этой немой сцены. Приметили они лишь охранника, что продолжала стоять около будки и смотрела в упор на них. Теперь девушка театрально закатила глаза и сделала вид, что ничего не знает.

— Я же говорил, кто-нибудь да спалит, — напомнил Томо. Но от этого факта ему не было неловко.

— Ну, подумаешь. Она же охранник! Какая ей разница, чем мы занимались? Она за входом следить должна. Ну и за тем, чтобы никто тут не буянил. А мы буянили? Думаю, нет. Хотя вот ты…

— Замолчи, блять, пожалуйста, — раздражённо пробормотал брюнет. — Нет, серьёзно, объясни. Ты хочешь успеть за оставшийся тебе год потрахаться даже там, где никто бы не додумался этого сделать? — поинтересовался он, усмехаясь.

— На самом деле… Как только мы выйдем отсюда, ситуация резко изменится. Станет хуже. Потом будет некогда, — кивнул Сора в сторону туалета, намекая на то, что там только что происходило. — Я же говорил: не хочу упускать момент. А в скором времени нам будет совсем не до этого.

— Что это с тобой? Вечно придурковатый железный начал думать о чём-то серьёзно? — наигранно ахнул Томо. — А, нет, погоди. Ты думаешь о том, как бы найти время для секса. Это же такая важная вещь, разумеется, об этом нужно думать серьёзно! — всплеснул он руками.

— Ну вот, видишь, ты же понял меня, — ухмыльнулся Ямарута, скрещивая руки на груди.

— Идиот.

Новость о железном, которого мало того, что не убили, а поймали и допрашивали, и, в конце концов, отпустили на свободу с условием, что тот будет работать на Охотников, разлетелась по всему городу, словно болезнь. Журналисты теперь ночевали у дверей полицейского участка и магазина Соры; самого парня по этой причине подвозили до участка в бронированном фургоне, разгоняя репортёров и операторов, которые моментально и бесстрашно налетали на Ямаруту с миллионами вопросов, словно от этого зависела чья-то жизнь.

Как Скай и ожидал, некоторые Охотники подали в отставку, не собираясь доверять собственные жизни железному. По его подсчётам уволились двадцать три копа. Остальные приняли нововведённые правила и условия и выполняли теперь ещё и их: именно они отгоняли журналюг, катали железного в фургоне и сопровождали по участку, так как сам он там не ориентировался. Но, разумеется, никто не хотел даже разговаривать с Сорой, молча выполняя свои обязанности и лишь изредка задавая вопросы («К кому тебя сказали отвести?», «Сколько времени ждать?») или отвечая на них («Да, Томо сейчас занят», «Нет, в нашей столовой сладкого не дают», «Нет, тебе тоже не дадут», «Хватит со мной разговаривать»). Дайлеру пришлось много раз подумать, прежде чем объясниться перед мэром Тэрроза — Адамом Дитом. Разговаривали они буквально целый день: мэр спешно отменил все свои дела, дабы разобраться с этой весьма необычной, шокирующей и не укладывающейся в голове ситуацией. В итоге Адам, пусть и сильно сомневаясь, всё же согласился с решением Ская. Но теперь Дайлеру придётся два раза в неделю приезжать в участок, а то и вообще работать там какое-то время.

Люди перестали доверять полиции. И сами Охотники, и Скай, и мэр это прекрасно понимали. Но они всё равно решили рискнуть, ведь Сора мог оказаться полезен, и с его помощью можно бы было поймать и убить гораздо больше железных, и спасти собственных людей. Прохожие швыряли банки, окурки сигарет и прочие предметы в бронированный фургон, проезжающий мимо. Они даже могли что-то гневно ворчать и тихо шипеть Охотникам вслед, обзывая их и откровенно ненавидя.

Посетителей у старика практически не осталось — приходили разве что Очень близкие его друзья, и те лишь тогда, когда Ямарута не маячил на горизонте. Сам парень больше, естественно, не работал в магазине, ни посыльным, ни официантом. Он мог разве что мыть посуду или изредка готовить, но, в основном, старик справлялся сам, ведь работы почти не было.

Посылками занималась Анемон, но даже на неё теперь смотрели, как на отброса общества. Ей сильно хамили. Но она, в силу скверного характера, защищалась и остроумно огрызалась в ответ, не забывая заступаться и за Сору, если кто-то при ней поливал его грязью.

Роши тоже бросил работу в магазине, с головой окунаясь в ту, что предлагал ему Эдисон: копался в архивах, попеременно читая об интересных и громких делах, связанных с железными, изучая истории и досье об убитых или живых, но не найденных железных; помогал Грин лаборантом, внимательно слушая её монологи о том, что она знает о железных. Но очкарик не забывал про своих друзей и частенько наведывался в магазин, делился новостями, слушал старика и оказывал моральную поддержку Анемон. Мать подростка с болью в глазах провожала его на работу, а младшие сёстры ещё не понимали, с чем связался их брат.

Томо пусть и приставили к Соре в качестве охраны (защищающей его ото всех и всех от него), но в магазин он приходил редко; чаще брюнет находился в участке, изучая дела и ища что-то подходящее для него и Ямаруты, а остальное время он проводил дома. Обстановка в участке его угнетала. Основная часть коллег с Томо больше не разговаривала. Разве что Эдисон продолжал с ним нормальное общение, ибо был готов к тому, какое отношение у Охотников будет к Хейзу, и твёрдо решил быть его опорой на работе.

Сора и вовсе нигде не светился. Большую часть времени железный проводил в своей комнате, где узнавал все новости из интернета и после очередного ментального камня в голову ложился спать. Периодически ночные кошмары его ещё посещали, но он научился просыпаться без криков. С утра его уже никто не будил, парень просыпался самостоятельно — без будильников, без угроз и криков старика. Раз в два-три дня его вызывал Скай; парень молча забирался в фургон, не ведя бесед с Охотниками, также молча добирался до нужных кабинетов или стрельбищ в сопровождении одного из полицейских, затем слушал подробную обрисовку ситуации от Дайлера — точнее то, как ведут себя горожане и железные. Скай рассказывал парню об этом для того, чтобы тот смог выходить на улицу сам, не боясь, что на него накинется какой-нибудь обезумевший от горя человек, простой сумасшедший, желающий смерти железным, или фанатик, мечтающий, чтобы его прикончили железными хвостами. Но лучше не становилось, и Сора всё так же молча (если Дайлер не задавал вопросов) возвращался в фургон, а затем домой. Парень практически не выходил из комнаты в зал, не желая чувствовать на себе взгляды прохожих за панорамными окнами магазина; он мало разговаривал даже со стариком, а детям и вовсе отвечал лишь кивками. С Томо он если и виделся, то обсуждал лишь всё то же самое: новости о ситуации в городе.

— Люди не поверят тебе до тех пор, пока чётко не увидят, что ты действительно нам помогаешь. В тот раз они могли подумать, что с группировкой ты просто не поладил, — сказал ему как-то брюнет, и Ямарута с этим согласился.

Парень начинал чувствовать себя изгоем. Раньше такого с ним не было. Да, его всегда ненавидели, и на то у ненавистников были причины. Когда Сора был ещё совсем маленьким, когда был ещё «человеком», он чувствовал себя уличным бродягой. Уже тогда в голове отложилось это слово, хотя мальчик бродил скорее по развалинам, граничащим с пустыней. Став железным, на зачистке он чувствовал себя живым оружием, инструментом для решения спора важных шишек. В тюрьме он чувствовал себя ложнообвинённым. А сразу после этого — встретившись со стариком, — первое время Сора чувствовал себя чужаком, находясь среди людей; затем несмело начал называть себя человеком вслух. Теперь у него было стойкое ощущение того, что он изгой. Ведь сами обстоятельства не слишком изменились: его друзья в магазине старика всё ещё хорошо к нему относятся, Томо не отвернулся от него, полиция, пусть и скрипя зубами, приняла его. Даже мэр это одобрил. Простые люди и раньше ненавидели железных — очень многие люди, — всячески старались поливать их грязью, мешать с дерьмом, не боясь, что на них нападут. Просто они не знали в лицо всех тех, к кому испытывали ненависть. Сора единственный железный, которого теперь в лицо знает весь Тэрроз. Поэтому именно на него и свалилась вся накопившаяся словесная гниль людей. Железный чувствовал на себе вину за то, что теперь стало с мечтой старика, ведь в магазин больше практически никто не приходил, а значит, у старика нет прибыли, а хобби вновь превратилось в ежедневную потребность, в роде: «Делаю, чтобы просто поесть самому». Четыре дня в неделю магазин откровенно пустует. Поэтому Соре было стыдно смотреть мужчине в глаза. Беловолосый даже хотел ему предложить, чтобы он ушёл куда-нибудь, но не успел он задать вопрос, как старик, будто по его взгляду прочитав, что ему хочет сказать парень, помрачнел, нахмурился и прогнал Ямаруту обратно в комнату, словно ребёнка. Всё это подорвало веру Соры в себя и свои силы, поэтому он закрылся в себе на какое-то время, пытаясь убедить самого себя в том, что это пройдёт, что когда-нибудь потом он снова сможет свободно идти по улице. И ему полегчало в первую же ночь, когда Скай отпустил парня домой после нескольких часов вынужденного сна, «пыток» и допроса. Но послевкусие от гневных выкриков, доносящихся с улицы, пока он спускался по лестнице и ехал в фургоне, осталось до сих пор. Он бы и хотел давить лыбу дальше и вести себя как обычно, но не мог даже заставить себя говорить больше двухсот слов в день. Он не объяснял своё состояние Томо, старику и детям — они прекрасно понимали. Пусть и не всё, не до конца, но понимали.

Всё это продолжалось мучительно долгие полторы недели.

Сегодняшним утром было на редкость жарко. В девять часов утра на улицах Тэрроза было обычно оживлённое движение, но не в этот раз; из-за жары мало кто выходил из дома, предпочитая просто открыть окно нараспашку, разлечься на кровати и, поковыривая ложкой мороженое, включить кондиционер, бесцельно пялясь в стену.

Стоило старику выйти на улицу, дабы выбросить мусор, как тело мгновенно начало потеть от жары, а одежда стала прилипать к коже. Мужчина поставил мусорный пакет у стены, закатал рукава белой рубашки, и только затем закинул пакет внутрь бака и выдохнул, вытирая пот со лба. Старик окинул взглядом улицу, сам стоя в маленьком переулке, а затем его взгляд невольно упал на кирпичную стену его заведения. На ней чёрным маркером маленькими буквами было выведено кривое робкое «жопа».

— Долбанные дети, — позволил себе выругаться мужчина, фыркнув.

Вернувшись в магазин, он включил телевизор. Шло какое-то интервью-опрос. Женщина задавала случайным прохожим вопрос, касающийся железного — Соры, — а те отвечали ей, что думают по этому поводу. Затем предметом обсуждения становилась полиция.

— Сору этого убить надо было. Он же железный, так почему полиция не выполняет свою работу?

— Чем думала полиция, позволяя такое? Вот когда этот монстр начнёт убивать нас, простых людей, тогда Охотники и поймут, что натворили!

— У меня там муж работал. Уволился. И правильно сделал.

— Сора? Слышал, он работал в одном заведении… Проверьте его сотрудников, может они тоже все железные. Окажется, что они раздавали нам пивко, а мы и не знали, кто они на самом деле. Вот смеху-то будет!

— Мне вообще плевать, пусть делают, что хотят.

И всё подобное в этом же духе.

— Зачем ты это смотришь? — раздался голос Соры слева.

Старик вздрогнул от неожиданности, чуть не выронив пульт.

— А как же? Хочу знать, что эти ублюдки говорят про тебя, чтобы запомнить лица и при встрече в морду дать, — серьёзно ответил мужчина.

— Смешная шутка, — хмыкнул беловолосый, садясь за барный стол.

— И вовсе я не шучу. Ты им жизни спасал…

— Давай не будем об этом.

Старик замолчал. Вместо неприятных разговоров он принёс с кухни завтрак.

— А где Анемон? — прожёвывая жареное мясо, поинтересовался Ямарута.

— У меня дома спит. Ты же, вроде, никогда у неё не спрашивал, где она ночует, раз живёт, как бродяга, — резонно заметил хозяин. — Сразу, как начала работать у меня, в моём доме и жила.

— Вот как, — проворчал Сора. — Жарковато сегодня… — заметил он.

— Да, поэтому лучше бы тебе приобрести что-нибудь помимо чёрных шмоток, — кивнул старик на кофту и джинсы парня. — Из-за них ещё жарче будет.

— Не, они лёгкие, мне и так хорошо. И голову не печёт — волосы светлые, — усмехнулся он, наматывая на указательный палец прядь из чёлки.

— Как там Томо? Мы с ним почти не разговаривали.

— Живой, вроде, — пожал плечами Сора и заулыбался. — Он рассказывал, что… Ну, сразу поясню: в полиции уже все знают, что мы с Томо спали…

Старик подавился.

— Ну так вот. Он рассказывал, что как-то направлялся в архив к Роши, а ему навстречу другой Охотник шёл. Тот ему в спину бросил: «Парашютист», — а Томо нахмурился, продолжая идти, и не понял, что это значило. Только потом он вспомнил, как переводится моё имя. Сказал, что одновременно хотелось и врезать тому парню, и посмеяться.

Старик захохотал, успев проглотить до этого кусок картошки, чуть не застрявший у него в горле. Он отсмеялся, вытер выступившие на глазах от смеха слёзы и простонал:

— Я бы тоже на его месте растерялся.

— Ну, это… — хотел было что-то сказать парень, как вдруг раздался звонок. Точнее, раздался длинный тихий гудок пластины. Он прикоснулся к уху, улыбка тут же исчезла с его лица. Старик напрягся.

В динамике раздался голос Томо:

— Жестяныч, твоя помощь нужна. Тут железный — одиночка, — напал на прохожих, — коп замолк. Послышалась возня, лязг металла и выстрелы, а следом крики людей и сорванное дыхание брюнета. — Скай не стал отправлять Охотников — решил дать тебе шанс. Я здесь с ещё одним копом, но он ранен. Вдвоём мы железного не завалим.

— Говори адрес.

Томо усмехнулся.

— За тобой уже едет фургон. Водитель знает адрес.

И действительно, уже через минуту у входа в магазин остановилась огромная машина. Сора запрыгнул в кузов, постучал кулаком по стене со стороны водителя, и фургон рванул с места. Через десять минут они прибыли на нужную улицу: здесь почти не было высоток, лишь немногочисленные девятиэтажки. Людей на улице практически не было, однако в магазинах сквозь широкие панорамные окна можно было заметить несколько человек, укрывшихся там от опасного гостя этой улицы.

Сора выскочил из фургона, сразу же надевая маску, чтобы абсолютно все вокруг знали, кем он является. За углом двухэтажного длинного здания послышались выстрелы, и парень рванул с места именно туда.

Томо и ещё один Охотник старались отогнать железного от машины, в которой заперлись несколько людей. Они оказались в ловушке, не имея возможности убежать в более безопасное место, а железный словно бы насмехался над этим, шатая машину двумя хвостами, третьим припугивая копов и не давая к себе подойти, а четвёртым обмотав собственный торс, дабы защитить позвонки. Стоило ему заметить беловолосого, как машину с пассажирами пришлось оставить; железный начал пятиться назад, хлестая хвостами и рыча.

Сора окинул одиночку взглядом, пытаясь понять, знаком ли с ним. Бритоголовый, на вид чуть старше Ямаруты. Он не придерживался старых привычек, и в отличие от большинства железных тяжелым ботам предпочёл кеды, а балахону — синие джинсы. Также парень заметил у него два серых колечка в левой брови и, очевидно, очень-очень старый белый шрам, рассекающий ту же бровь на месте проколов.

— Помогите им! — выкрикнул Ямарута, пробегая мимо автомобиля.

Копы жестами объяснили сидящим внутри, чтобы те либо открыли двери и убегали прочь, либо спрятались в одном из магазинов — железный вряд ли бы стал нападать на людей в небольших помещениях, ибо простора для движений хвостов банально не было.

Сора незамедлительно начал лупить хвостами одиночку, отгоняя его на перекрёсток, где не было людей. Тот судорожно оглядывался в поисках какого-нибудь большого и желательно тяжёлого предмета, который бы можно было запульнуть в Ямаруту. Последнему на подобное было плевать — он использовал лишь хвосты и прекрасно с этим справлялся. Беловолосый успел схватить железной конечностью один из хвостов парня и резко дёрнул его к себе, рубленым движением других хвостов разрезая ему торс. К сожалению, Сора не попал по позвонкам — железный, пошатнувшись, быстро восстановился (точнее, нижняя и верхняя части тела моментально срослись обратно) и стал атаковать в ответ.

Охотники быстро вернулись к Соре, пытаясь зайти за спину одиночки — ведь ему нужно отбиваться от четырёх хвостов беловолосого всеми своими, при этом оставляя спину незащищённой. Но и сам парень, прекрасно это понимая, подставляться не стал и, резко прекратив лупить по Ямаруте хвостами, побежал в сторону переполненного магазина.

Стрелять по нему сейчас было опасно — копы могли попасть по людям, — а вот Сора попытался его догнать. И он бы успел, если бы железный не ворвался внутрь, пробив хвостами стекло в огромном окне, и не подхватил на руки какого-то ребёнка. Люди закричали. Мать малышки в ужасе и панике чуть не кинулась на железного, но её быстро оттянули назад. Сора остановился в нескольких метрах от парня, поднимая стальные конечности вверх так же, как и руки.

Гарпун одного хвоста одиночки был направлен на горло плачущего ребёнка.

— Ну? Чего не стреляете? Боитесь малую задеть, да? — зло выкрикнул парень, смотря на Охотников.

Те выругались, опуская пистолеты окончательно.

— Слабаки ебаные, — фыркнул он презрительно, а затем перевёл взгляд на Сору. — А ты, типа, тот, что работает на безымянную полицию? Продажная сука! Лучше бы они тебя грохнули.

— Давай ты отпустишь ребёнка, чувак? — проигнорировал оскорбление Ямарута.

— Нихуя. Трое на одного — это не честно, — усмехнулся железный.

— А, то есть, то, что ты напал на людей — это честно и нормально? — съязвил беловолосый, стараясь заболтать одиночку.

— Зубы мне не заговаривай. Лучше уёбывай отсюда, а то я перережу ей глотку, — предупредил он, покрутив гарпуном у тоненькой шеи маленькой девочки (на вид ей было примерно три года).

Сора напрягся, чувствуя на себе испытующие взгляды копов и людей, спрятавшихся в магазине.

— Нет, давай ты отпустишь девочку, а мы подерёмся с тобой один на один? Это же будет честно? — предложил беловолосый, а затем глянул на копов. — Парни, сдайте назад.

— Пусть лучше пистолеты выбросят, — ухмыльнулся одиночка. — Тогда я согласен.

Охотникам пришлось подчиниться. Они откинули пистолеты к ногам парня — правда додумались незаметно вынуть обоймы, чтобы железный не смог воспользоваться оружием.

— А теперь твоя очередь. Отпусти ребёнка, пусть бежит к маме, — кивнул Сора на женщину, стоящую у дверей выхода из магазина. Она плакала и рвалась к девочке, но её продолжали удерживать два взрослых мужика.

Одиночка медленно опустился на колени, не спуская глаз с Соры, и отпустил малышку. Та тотчас побежала к матери и вцепилась в неё, как в спасательный круг, плача так громко, что, наверняка, её было слышно на другом конце улицы.

Парень без труда растоптал пистолеты копов так, словно они были сделаны из пластика, изначально не собираясь их использовать, зато лишая этой возможности самих полицейских. Драка между железными возобновилась, и в ней Охотники уже не могли участвовать.

Сора ухватился хвостом за фонарный столб, подбрасывая себя высоко вверх, дабы уклониться от летящей в него машины — той самой, из заточения которой он и полицейские освободили троих людей. Вот только она полетела как раз в полицейских. Те успели отбежать в разные стороны: Томо — ближе к магазину, а второй коп — к соседнему зданию. Авто врезалось в угол дома, стоящего напротив того, к которому отскочил незнакомый Соре полицейский. Бросок железного получился таким мощным, что при столкновении машина взорвалась.

Ямарута, понимая, что обломки машины и мощный порыв огня в следующую секунду накроет молодого полицейского, не способного ходить, рванул к нему. Сора закрыл парня своим телом, горизонтально вытягивая хвосты и скручивая их по спирали, а затем стал резко и быстро разматывать их обратно, словно пропеллер. Это напоминало работу лопастей вентилятора. Огонь, сталкиваясь с воздушным барьером, образованным из-за быстрых круговых движений длинных хвостов, так и не коснулся даже спины самого железного, и уж тем более не добрался до полицейского. Обломки машины рикошетили от стальных конечностей, так же не задевая их обоих.

Охотник, впавший в ступор, раскрыл рот в немом шоке, взирая на запыхавшегося железного. Подобный манёвр дался ему с трудом и отнял много сил, ведь ему пришлось со скоростью спринтера добежать до копа, а уж затем спасать его от огня.

— С-спасибо, — неуверенно выдавил мужчина, попытавшись подняться.

Сора улыбнулся ему в ответ, выравнивая дыхание. Следом раздался чей-то крик. Сначала один — крик знакомого парню голоса. А следом короткие вскрики людей.

Ямарута оглянулся в сторону, где был Томо, и сначала не понял, что произошло. Железный стоял на краю крыши двухэтажного дома; скалился, медленно размахивая хвостами на уровне окон. С одного из хвостов капала кровь.

Томо пытался подняться на ноги, опираясь левой рукой на стену и рвано дыша, а правой закрывая лицо. Между железных пальцев стекала кровь.

Его ранили?

Сора даже не успел подумать о том, что начинает злиться. Он мгновенно сорвался с места, в две секунды преодолевая расстояние до железного и с особой яростью нанося ему удары. Тот не ожидал подобного: Сора будто вмиг стал вдвое быстрее, сильнее, жёстче.

Но на самом деле он был зол.

Ни копы, ни люди не видели самой драки, продолжившейся на крыше, но уже через пять минут всё затихло. Ещё через минуту находившиеся внутри магазина услышали глухие шаги. С крыши под ноги второго копа упало что-то маленькое, размером с пачку сигарет. Он бросил на окровавленный предмет взгляд и узнал железные позвонки, а затем воззрился на Сору, спрыгивающего вниз к Томо.

Парень поймал брюнета, чуть не свалившегося на землю, и мягко посадил его у стены. Руки Ямаруты начали дрожать, внутри всё похолодело от вида крови.

— Томо, пожалуйста, убери руку от лица…

И он убрал.

На Сору стала накатывать настоящая истерика. Огромный порез рассёк глаза копа вдоль, от виска до виска; по щекам градом лилась кровь и ещё какая-то жидкость. Железный проглотил подкатывающий к горлу ком, стараясь сдерживать наворачивающиеся слёзы. Он поднёс дрожащие ладони к лицу Томо, едва касаясь его и пытаясь что-то сказать, но слова застревали в глотке, вырываясь наружу лишь короткими рваными выдохами.

— Я ничего не вижу, жестянка. Ничего не вижу…

====== Глава 26. Собака ======

— Ты специально его подставила. Ты ведь изначально не планировала драться с Ямарутой, верно? — послышалась ядовитая усмешка Третьего.

Рей лишь развела руками, улыбнувшись.

— Я же не идиотка, чтобы кидаться на эту малявку поблизости от полиции, на виду у всех людей. Мне выгоднее, когда обо мне думают, как о человеке.

— Тебе просто повезло, что твою группировку прикрывает эта девчонка! — огрызнулся мужчина.

— Ох, да перестань. Ты же знаешь, у меня шаткое положение: в участок приехал Министр Обороны и заставил Сору работать на него. Наверняка, он рассказал ему и про Хиву, и про то, что она меня прикрывает. Вот только они почему-то до сих пор ничего с этим не сделали, — нахмурилась она, расхаживая по комнате.

Третий Альфа — Глот — отличался особой агрессией в разговоре, но Рей на это было совсем наплевать. Сильнее агрессии Глота только его прожорливость и любовь к человечине. Он не мог утолить свой голод и ел почти постоянно. Но Рей-то помнит, как родилась его страсть к человеческому мясу. Тогда они были ещё на войне. Несколько дней вёлся бой, без перерывов, чтобы отдохнуть или поесть. Железные могли не питаться сколько угодно, но если они принимали таблетки, то смерть от голода была им не страшна, но сам голод чувствовался. Поэтому тогда, в том бою, урвав пятнадцать минут на передышку, Глот переступил черту и наелся человечины. Это не было чем-то новым среди железных, да и, если говорить начистоту, среди людей — тоже, но со временем Глот сжирал всё больше, а после тюрьмы, основав свою группировку из собственных железных учеников, он смог реализовать свою маленькую мечту — съедать столько человечины, сколько вообще мог уместить в себе его желудок. Хотя бы раз в день его подчинённые приносили ему свежий труп рандомного человека с улицы, и парень съедал его. Жадно, чавкая, получая неземное удовольствие, пачкаясь в крови и набивая желудок до рвотных позывов. Из его подчинённых — а их тридцать два — было всего три людоеда и один каннибал, но последнего убили сразу после того, как он попытался напасть на члена другой группировки.

Возможно, Глот частично лишился рассудка во времена войны и начала своего обжорства, что выражалось в его агрессивности, но в остальном он был вполне адекватен и рассудителен, да и лидером являлся хорошим — здесь сыграло ему на руку то, что он был инструктором у некоторых железных, а значит, опыт имеет уже достаточно большой.

— Не повезло тебе, — хмыкнул Глот, буравя девушку скучающим взглядом. — Будешь убегать от полиции, как позорная сука.

— Какое смелое заявление, — усмехнулась Рей, совершенно не обидевшись. — Может быть, буду убегать… А может и нет.

— Что это значит?

— Ты думаешь, у меня нет плана? Думаешь, я такая же импульсивная, подверженная собственным грехам, как вы? Это далеко не так. У нас с вами есть лишь одна общая цель — выжить. Иные ваши цели: поедание людей, захваты территории и власти в городе — это всё детский лепет, мне это безразлично. Играйтесь. Вы ставите эти цели превыше выживания, а это означает полный провал.

— Твоя цель — Ямарута. Так не хочешь ли ты сказать, что готова забыть про него, если от этого будет зависеть твоя жизнь? — посмотрел он на Вторую сощуренным взглядом.

Рей вздрогнула и, немного подумав, выдохнула:

— Я готова забыть про него в таком случае. Хотя, знаешь, убивать его было бы глупо, иначе кто же поубивает всех вас? — вдруг заулыбалась она, повернувшись к мужчине. Он ощетинился от этих напыщенных слов. — Возможно, что для нормальных железных ещё не всё потеряно, и Сора сможет им помочь.

— Зачем ему…

— Он делает это неосознанно. Мы ему понадобимся. Точнее… Другие железные ему точно понадобятся. Со временем. Ты же в курсе про Первого?

— Что с ним? — насторожился альфа.

— Он хочет поиграть.

— Поиграть? — удивился мужчина. — Как… Погоди, что? Что сделать?

— Поиграть, — повторила Рей, кивнув. — Он поймал одного из моих парней и сказал передать его слова мне и остальным альфам. Суть в том, что Первый не уточнил, против кого будет играть. Он лишь сказал, что ему интересно, на чьей стороне будем мы.

— Он же говорил, что ему не нужны чужие железные! — тут же вспылил Третий, вскакивая с места.

— Ты неправильно понял его мысль. Хотя… Кто знает, что у него на уме.

— Мы ведь даже понятия не имеем, кто это такой, о чём уж тут говорить, — всплеснул руками Глот, закуривая длинную чёрную сигарету и отходя к окну.

Рей вздохнула, соглашаясь с ним и усаживаясь в кожаное кресло.

В этот раз помимо двух альф в комнате не было железных. Они доверяли друг друг чуть больше, чем в своё время доверяли Гиро, а потому нужда в «охране» отпадала. Сейчас тишину разрывали тихие щелчки старых настенных часов и выдохи Третьего.

У Рей действительно не было ни единой зацепки, ни единой догадки по поводу того, кто может являться Первым альфой. Вопросы о нём забивали её голову немного чаще, чем вопросы о Соре, но она точно знала, что Ямарута не мог быть Первым, и подозревать его в этом было бы глупо с её стороны. В Первом альфе ей вообще ничего не казалось знакомым. Он будто взялся из неоткуда.

— Но он хочет поиграть, — отчеканила девушка тихо, постукивая пальцем по деревянному подлокотнику и вздыхая.

Роши был из тех людей, что любили задавать вопросы. Много вопросов. Очень много вопросов. Он всегда старался узнать как можно больше, впитывая в себя информацию, словно губка. Его любопытство не имело границ, а если дело касалось железных, то он и вовсе терял контроль над своим речевым аппаратом, извергая колоссальное количество вопросов, которые могли быть даже не связаны друг с другом. Грин никак не могла привыкнуть к подобной черте своего протеже. У той было целых две собственных лаборатории — на улице кислотного тумана и в полицейском участке. Конечно, в участке её снабжают всем необходимым, да и условия здесь куда более приятные. Однако девушка не могла оставить собственное хобби, напрямую связанное с лабораторией на той улице, плюс — она питала к ней очень нежные чувства и испытывала приятную ностальгию каждый раз, когда приходила туда. Однако всё последнее время Трейн постоянно находилась в участке, что значительно урезало её времяпрепровождение наедине с собой и собственными опытами, зато значительно увеличило количество встреч с Роши.

— Как он мне дорог, — заунывно выдохнула зеленоволосая, пялясь на железную клетку средних размеров. — Сейчас столько вопросов будет, что легче повеситься…

И действительно, легче. Нет, ей, конечно, импонировала любознательность парня, его знания в области робототехники и программирования, но вот в биологии он мало что соображал — а ведь эти знания были необходимы для того, чтобы понимать и усваивать некоторую информацию о железных.

Лаборатория Грин в полицейском участке имела огромные размеры — ей выделили почти целый этаж левого крыла здания. Один большой кабинет был забит компьютерами, там же работали люди Грин — шесть человек. На компьютерах хранилась вся информация о железных, об опытах, позвонках и прочем. Помимо этого, компы использовали для создания макетов позвонков, масок или чего-либо ещё. Но, в целом, здесь работы почти не было.

Следующий кабинет был оборудован под кладовую, где хранили всяческую технику, на случай, если старая выйдет из строя. А сразу после кладовой располагалась «Комната страха», как её иногда называли сотрудники полиции. Здесь Трейн хранила образцы: это могли быть как хвосты, позвонки и маски железных, так и трупы животных в специальных подсвеченных капсулах с формалином.

Ещё три больших кабинета соединялись в один огромный — в нём работала сама Грин. Здесь было три ряда длинных металлических столов со встроенными ящиками и полками — на этих столах обычно раскладывали трупы железных, а затем Трейн разбирала их буквально по кусочкам, исследуя каждый орган, каждый железный позвонок, каждую косточку. Ещё четыре стола стояли вдоль стены с входной дверью — на этих столах девушка химичила, потому как на них и располагалось необходимое для этого оборудование.

Клетку разместили на среднем столе, рассекавшем большое помещение. Помимо Грин здесь обычно никого не было, ибо она любила тишину, но больше всего она любила работать одна. Теперь эту традицию нарушал очкастый подросток, но пока его не было, столь долгожданную тишину разрывал лишь лай собаки, запертой в этой самой клетке. Животное вгрызалось огромными клыками в прутья, ломая зубы, а её бешеный взгляд был прикован к невозмутимой девушке.

— Я пришёл, — раздалось за спиной Грин, от чего она тут же вздрогнула, а псина залаяла активнее и громче. Роши шарахнулся от испуга обратно к двери. — Что за?! Собака?..

— Что, неведомое для тебя животное? — съязвила учёный, вставая со стула и лениво потягиваясь.

— Нет, просто… Зачем она здесь?

— Долгая история, — отмахнулась Грин.

— Я никуда не тороплюсь, — улыбнулся парень.

«О-господи-боже-сука-твою-мать», — протараторила девушка мысленно, закатив глаза.

Так как история была действительно длинной, работа была отложена на потом. Грин заварила кофе себе и подростку, притащила второй стул, и когда парень уселся поудобнее и стал медленно потягивать горячий напиток, начала свой рассказ.

— Когда учёные только взялись за создание железных людей, проводить опыты сразу на человеке никто, естественно, не стал. Мыши — классический пример первых подопытных. Начальные эксперименты по вживлению в живое тело железных позвонков были неуспешны: мышиные тельца воспалялись и отторгали позвонки. В итоге либо мышки умирали от инфекции, либо сами перегрызали себе тонкие позвоночники, дабы избавиться от невыносимой боли. Миллионами проб и ошибок были разработаны биопозвонки, которые тело принимало, как свою часть. Мышки стали способны к усиленной регенерации.

Роши завис, оставив кружку с кофе у рта, но совершенно забыв его отпить. Он широко распахнул глаза и внимательно вслушивался в монолог учёного. Это выражение его лица изрядно повеселило Грин, поэтому она, передохнув, продолжила.

— Учёные долго думали над тем, как бы им добавить боевой мощи к обычной регенерации железных позвонков. И вот одному из разработчиков пришла идея о тонких пластичных, но мощных хвостах, которые будут не только оружием, но и обеспечат лучшую координацию. Идея появилась, когда он наблюдал за своей кошкой, что прыгала по кипам записей в лаборатории. Она и стала первой подопытной.

— Живодёрство, — прокомментировал шатен, поморщившись.

— Это всё во благо нам. Хотя, живя в нынешнем мире и глядя на результат успешной работы этих учёных, начинаешь сомневаться, во благо ли, — ухмыльнулась Трейн, сделав глоток. — Так вот. Позвонки никогда ранее не использовались ни на ком, кроме мышей. Те, в свою очередь, могли использовать только регенерацию. Позвонки, что были вживлены в кошку, были снабжены дополнительным микросхемами, которые записывали и повторяли движения настоящего хвоста животного. После того, как эту микросхему с информацией извлекли из подопытной, был запатентован чип, позволявший имитировать кошачьи движения. Его начали массово вживлять в других кошек. Вместе с обычным хвостом развивалось от двух, до пяти железных хвостов. Как правило, подопытные кошки жили от трёх до шести лет, а затем погибали.

— Это невероятно! Я слышал о том, что множество идей приходило учёным в голову по чистой случайности! — активно закивал парень, начиная ёрзать на месте.

Грин понимающе улыбнулась.

— А я слышала, что случайности не случайны, — она ввела подростка в ступор и едва подавила приступ смеха. — Но вернёмся к теме… Вдохновившись оскалом волков, их брутальным рыком и мощным прикусом, учёные начали разработку аналогичных челюстей. Для начала проводился отлов и усыпление волков. Под щёки животным вживлялись чипы-анализаторы, которые собирали данные об анатомических особенностях прикуса. Их пичкали в большом количестве транквилизаторами. Данные, полученные в ходе эксперимента не были собраны в нужном количестве, так как животные попросту ничего не ели и никак не контактировали зубами с окружающей средой. Тогда учёные пошли в обход и попросту удалили челюсть волка, разработав огромные железные аналогичные настоящим. После — вживляли на место. По началу животные не могли ими пользоваться: что-то кушать и пить, поэтому попросту умирали от истощения, но позже, когда крепление улучшилось, то можно было проводить бесчисленный сбор данных. Популяция волков стремительно сокращалась из-за этих экспериментов, поэтому их отлов карался законом. А кто был ближайшим и более доступным родственником волка?

— Собака! — почти выкрикнул Роши.

— Ве-е-ерно. Изучив анатомию челюсти волка, в скулы собак начали вживлять нервы, которые могли резонировать только с позвонками, поэтому железная челюсть не выдавала себя, пока животное не впадало в агрессию. Разумеется, всё это дорабатывалось и улучшалось ещё очень долгое время, пока, наконец, в качестве подопытных не стали брать людей. В итоге, у тех учёных получилось создать железного человека, но тот, по какой-то причине, прожил, как и мышь, всего полгода. Тогда уже «конструировали» новых железных, допотопных, не совершенных, но живых и способных пользоваться стальными конечностями. Первые тридцать железных уже давно мертвы, но благодаря им у учёных получилось достичь наилучшего результата. Теперь мы имеем практически идеального железного. Правда, идеальный должен быть бессмертен сам по себе, а не прибегать к помощи таблеток, и не должен умереть после того, как ему вырвут позвонки. Наши железные зависят от таблеток, а позвонки защищают, как зеницу ока, но всё же они невероятно сильные, выносливые и, в конце концов, они —успешно законченный эксперимент.

— Успешно закон… Нет, это не так. Ведь если бы не произошли те разногласия между учёными, и если бы не развязалась война внутри Тэрроза, то эксперименты бы продолжались? То есть, учёные продолжали бы пытаться создать того самого идеального железного. Но это невозможно! Регенерация не от святого духа происходит, а значит и бессмертие — это наука! Точнее… Если железный систематически принимает таблетки, созданные учёными, то он, по факту, обретает бессмертие.

— Ну… Возможно ты прав…

— Я прав! — смело заявил Роши. — Я заметил, что Сора в свои почти двадцать два года выглядит лет на восемнадцать, а то и шестнадцать. Ну, лицом. Оно такое… как бы выразиться правильно… У него детские черты. Или подростковые… В общем, из-за приёма таблеток и из-за того, что каждая клетка его тела обновлялась, «омолаживалась» или восстанавливалась, он не старел. В тюрьме ему таблеток не давали, а значит и время для его организма шло своим чередом. То есть, если бы Сора принимал таблетки постоянно — скажем, раз в две недели, — то он бы не менялся внешне и не имел бы возможности умереть.

— Ты, конечно, прав. Я не спорю. Но напомню, что мало того, что Сора далеко не из последней партии железных, так они ещё и закончены все процентов на семьдесят, — заметив недопонимание парня, Грин задумчиво нахмурилась и постаралась объяснить более доходчиво:

— Позвонки не долговечны, их надо заменять со временем. При частом использовании одних и тех же позвонков срок годности истекает быстрее. Таблетки лишь ускоряют процесс коррозии — позвонки отказывают в работе, нервы погибают и начинают разлагаться, а из-за этого железный человек буквально гниёт изнутри. И вот представь железного, законченного на сто процентов. Одного такого хватило бы, чтобы уничтожить Всех людей на Земле! Поэтому та война сыграла человечеству на руку.

— Кошмар… Хотя я бы на такого посмотрел… — честно признался Роши, потупив взгляд.

— Я тоже, — вздохнула девушка мечтательно. — А! Вернёмся к основной части разговора. Как правило, из лабораторий иногда сбегают подопытные. Да, это случается, это ни для кого не секрет, но все учёные это отрицают. Так вот. Эта псина, — девушка кивнула в сторону лающего пса, — появилась вчера на станции воздушного метро и напала на людей. У неё были железные челюсти. Скай приказал её поймать. Поймали… Приволокли ко мне… Сказали изучить…

— И ты изучила?

— Нет ещё! Её для этого убить надо, — прыснула она, всплеснув руками. — То, что нужно сделать при её жизни, я уже сделала. А вот для остального мне нужен её труп. Вот только убивать я не привыкла, — хмыкнула Трейн, почёсывая переносицу.

— Может, стоит попросить Томо о помощи? — скромно предложил парень.

— Почему именно Томо?

— Я тут больше почти никого не знаю…

— Бля, — выдохнула Грин расстроенно. — Ладно, я пойду за «палачом». Сиди здесь и ни-че-го не трогай, понял?

— Да понял я, иди, — улыбнулся очкарик, вспомнив про кофе.

Собаку убили уже через двадцать минут. Для этого Грин позвала одного из Охотников и рассказала ему, как убить искусственные нервы пса, ибо во время исследований животного при его жизни девушка не обнаружила вживлённых позвонков, лишь нервы.

Охотник выполнил свою задачу и упорхал по своим делам, тогда как Трейн и Ятсуме, после сорока минут, потраченных на изучение тела пса, склонились над столом по обе стороны от трупа и погрузились в свои размышления.

— Вот разве такое может быть? — не выдержала девушка. Она имела ввиду отсутствие железных позвонков.

— Видимо, может, — неуверенно пробормотал парень, разглядывая собаку. Из приоткрытого рта на металлический стол капала кровь.

— Всё равно не понимаю, — выдохнула учёный, выудив откуда-то зубочистку и начав её активно грызть.

— У меня такой вопрос… А железные могут иметь детей?

Грин аж воздухом подавилась, тут же выплюнув зубочистку куда-то в сторону.

— Ну, я не знаю. Чисто теоретически — могут, железо ведь не затрагивает репродуктивные органы, — задумчиво протянула девушка, наматывая длинную зелёную прядь волос на палец. — Но… с этим должна быть кое-какая проблема. Смотри: если мы берём железного мужчину и железную женщину, то у них ничего не получится. Они оба Могут иметь детей, но: биосенсоры в веществе таблетки распознают эмбрион, как паразита, угрожающего жизни носителя позвонков. Поэтому начнётся отторжение плода, как итог — выкидыш.

— То есть, если взять обычного мужчину и железную женщину, то получится всё то же самое?

— Абсолютно верно, — довольно улыбнулась Грин, радуясь смышлённости парня. — А если мы возьмём железного мужчину и обычную женщину, то ребёнок у них будет самым обыкновенным человеком, ведь, как я уже сказала, железо не затрагивает репродуктивные органы. Хотя тут стоит учесть состав крови железного, ведь из-за таблеток он «немного» изменён. А значит и ребёнок скорее всего родится либо мёртвым, либо дефектным.

— А есть хотя бы малейшая вероятность того, что у железной женщины всё-таки может появится ребёнок? — не унимался очкарик.

Грин тяжело вздохнула, стараясь хотя бы предположить, что такое возможно.

— Ну, в теории вероятности я не сильна, но один на два миллиарда — да, такое может случится. И тут у меня самой возникает вопрос…

— Будет ли этот ребёнок обычным? — предположил Роши, встретившись с девушкой взглядом.

— Именно, — кивнула Грин, вновь посмотрев на труп пса, у которого были искусственные нервы, но не было искусственных позвонков. — Предположим, но только Предположим, что этот «щенок» родился от обычного пса и железной собаки, но… Это ж сколько лет прошло с тех пор, как подопытные животные сбежали? Он так долго прожил, или в Тэррозе уже давно орудуют полужелезные пёсики? — нервно усмехнулась учёный, начав кусать губы до крови.

— Ты же тоже не хочешь в это верить, да? — промямлил подросток, понимая, что теория о полужелезных животных звучит достаточно правдоподобно.

— Не хочу. Но верю.

— Тогда как так вышло, что у собаки, рождённой от такого союза, есть стальные челюсти?

— Не знаю! У меня самой одни вопросы! — раздражённо прорычала Трейн, взъерошивая волосы. — У него нет искусственных железных позвонков… Вместо этого — все его кости железные… Так, давай думать. Что мы знаем про железных?

— Я знаю, что пластины позвонков железных во время реабилитации после операции по их вживлению расползались по всему позвоночнику человека, сростаясь с костями.

— Значит, этому псу, когда он ещё был в утробе, досталась львиная доля железа матери? Так, что ли? — нервно усмехнулась Грин. Глаза девушки стали нездорово поблёскивать, давление у неё резко подскочило. — Просто… нервы я ещё могу объяснить. Биосенсеры не распознали плод как паразита, зато позвонки матери распознали плод как ещё одного хозяина и пустили нервы к нему, дабы регулировать его жизненные процессы. Из-за крови матери пёс от рождения имеет великолепную способность к регенерации. Но железо! Чёртово, мать его, железо… Я не понимаю…

— Может оно, как и нервы, просто наползло на плод? — несмело предположил Роши.

— Как? Разрывая внутренние органы изначального носителя? Может быть, может быть… Но звучит всё равно дико!

— Суть в том, что железные могут иметь детей. Вероятность ужасно мала, но…

Парень и дальше бы разглагольствовал, задавал вопросы и участвовал в беседе с Грин, если бы в обитель учёного неожиданно не ворвался Ямарута. Сора едва не выломал дверь. Дыхание у него было сильно сбито, а напуганное выражение лица тут же заставило обеспокоиться и забыть о трупе пса. Девушка подскочила со стула и быстро подошла к железному.

— Грин, там… Нужна твоя… помощь! Срочно! — запинаясь, выговорил беловолосый, так и не выровняв дыхание.

Трейн, осторожно касаясь его плеч и смотря ему в глаза, осипшим голосом произнесла:

— Успокойся, выровняй дыхание и скажи, что случилось.

Сора отрицательно замотал головой.

— Там Томо… Ему глаза… — он провёл ладонью вдоль собственных глаз. — Ты должна помочь ему, Грин!

— Глаза… Ему что сделали? Блять! Да ну нахуй! Ты шутишь! — наконец, поняв парня, буквально взорвалась девушка.

Она потратила всего секунду на то, чтобы найти и накинуть врачебный халат, прежде чем побежать следом за железным, оставляя обескураженного произошедшим очкарика наедине с самим собой. И трупом собаки.

— Тебе туда нельзя! Сора! — Эдисон в одиночку удерживал железного, не позволяя ему зайти в операционную. Остальные Охотники банально боялись даже стоять рядом с парнем. А вот Эд — высоченный широкий мужик — был смелее, но и его сил едва ли хватало.

Ямарута быстро успокоился, обмякая в крепкой хватке мужчины и рвано выдыхая. Эду показалось, что парень плачет, поэтому он повернул его к себе лицом и, обняв, принялся успокаивать. Со стороны других полицейских это выглядело столь же странно, как если бы начальник пытался привести в чувства химеру, но только сам Эд воспринимал сейчас Сору как простого человека, переживающего за своего… друга? Парня? Он не смог подобрать правильное слово.

Беловолосый, частично придя в себя, спешно отошёл от мужчины и свалился на скамейку около двери, ставя локти на колени и утыкаясь лицом в ладони. За его спиной располагалось широкое окно, а за ним — операционная. Белые шторы были завешаны изнутри, не позволяя разглядеть происходящее, потому-то парень и рвался туда, желая знать всё. Томо бы, конечно, не умер, но его глаза… Сора хотел верить, что Грин сможет вернуть брюнету зрение.

В узком коридоре стояли шестеро Охотников — Эд, водитель фургона, который довёз железного и копа до участка, ещё двое парней — те, что тащили Томо в операционную, и ещё двое — те, что Пытались преградить путь Соре до той же двери. Последние со своей задачей не справились из-за страха перед Ямарутой, а потому и без того обеспокоенный Эдисон взял это в свои руки и удержал Сору в злополучном коридоре.

Ещё через час операционная опустела, а в одну из свободных палат заселили раненного. Грин кивнула, призывая Сору следовать за ней.

Помещение оказалось небольшим — всего для одного человека. Больничная койка располагалась изголовьем к правой стене, напротив двери — окно. Справа от кровати стояла тумбочка, а слева — капельница.

Сора на негнущихся ногах подошёл к кровати, разглядывая копа. Его глаза и лоб скрывал толстый слой бинтов, дыхание было ровным, но тяжёлым.

— Чтобы вернуть ему зрение, нужна подходящая доза аналога ваших таблеток, но… Их больше никто не производит, а последние партии уже давно разобрали. Свои таблетки я делала именно из аналога. Но, как я уже сказала, их нет. Поэтому сейчас от меня толку мало, — осторожно заговорила Трейн, подняв взгляд на железного. Он почти не обращал на неё внимание, скользя взглядом по бинтам. — Я смогла лишь обработать раны и…

— А мои таблетки подойдут? — пересохшими губами произнёс парень.

— Что? А… Ну… Возможно… Я не знаю, — растерялась девушка. — У твоих таблеток и аналога разный состав, так что я не знаю, что из этого может получится… Скорее всего, он умрёт от передозировки.

— А он…

— Томо сейчас спит.

Сора вздохнул.

— Но как-то же можно вылечить его? Восстановить глаза? Можно ведь? — не унимался он, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

— Вряд ли, Сора. Прости. Если вдруг появится способ… Безопасный способ… Тогда я сделаю всё, чтобы он снова мог видеть. А сейчас, прости, — выдохнула Трейн, едва коснувшись плеча парня. Он дёрнул им, небрежно скидывая руку девушки с себя, и тихо, но злобно рыкнул. Врач поспешила уйти, позволяя Ямаруте остаться с Томо.

«Должен же быть способ», — повторял железный мысленно, словно мантру. Парень взял стул, стоящий у окна, и расположил его слева от койки, сел и опустил голову на белое покрывало, как в своё время делал то же самое за барным столом в магазине старика. Он закрыл глаза и мысленно стал перебирать все возможные варианты.

Таблетки у него были при себе, и теперь одну из них он перекатывал по костяшкам пальцев, буравя её взглядом. Как-то же может ему пригодиться эта дрянь? Хотя бы раз она может помочь не железному, а человеку? Но как вымерить нужную дозу, чтобы Томо не умер? И как это сделать побыстрее? Ведь когда рана заживёт, предпринимать что-либо будет уже поздно.

«Вещество таблетки очень быстро выводится из моего организма… Кровь у меня другая… Она ведь будет восприниматься организмом Томо не как яд или неподходящая кровь, а как, скажем, глюкоза? Тогда, в моей крови будет нужная доза вещества из таблетки, и его глаза восстановятся!» — обрадовался Сора, выпрямляясь. Его глаза загорелись идеей.

Пришло бы подобное в голову нормального человека? Вряд ли. Никто и никогда не делал переливание крови от железного человеку. Сора был прав — состав его крови немного отличается от человеческого, как и у любого другого железного. Также он прав на счёт того, как воспринимается чужим организмом его кровь. Не обязательно, чтобы группы крови Томо и Соры были подходящими друг другу, как при донорстве у обычных людей, ибо кровь Ямаруты будет восприниматься чужим организмом как лекарство.

Однако, когда железный принимает таблетку, сделать успешное переливание крови невозможно. В его жидкой соединительной ткани всё равно будет слишком большая доза вещества из пилюли, а значит, человек от такой помощи просто-напросто умрёт. Тут-то беловолосому сыграет на руку то, что у него плохо работают позвонки, а препарат из таблетки либо плохо усваивается, либо выветривается из его организма слишком быстро. А это значит, что ему достаточно будет съесть таблетку и дождаться конца её действия — это и будет нужной дозой для Томо.

Сора отломил от таблетки небольшой кусочек и проглотил. Следом он начал ломать собственные пальцы, проверяя действие пилюли. Переломы отлично заживали, а потому он начал ломать всю левую руку. Он повторял это ещё раз восемь, прежде чем скорость регенерации начала снижаться.

Последний перелом парня заживал минут десять, поэтому он уже ковырялся в ящике у окна и, наконец, нашёл проводящую систему для капельницы. Ещё через минуту капельница с глюкозой была отодвинута в сторону, а в вену копа вливалась чужая кровь.

Сора, максимально аккуратно орудуя двумя хвостами и правой рукой, разрезал и снял повязку с головы Охотника, дабы следить за регенерацией тканей и вовремя остановить свою махинацию с кровью.

На лице брюнета не осталось ни шрама, ни царапинки, которые смогли бы напомнить об ужасном порезе. Глаза восстановились, но были закрыты — коп продолжал спать. Сора облегчённо вздохнул, чувствуя лёгкую слабость от незначительной потери крови.

Вот только слишком долго оставаться с Томо парень теперь не собирался. Раз коп в порядке, то ему не о чем беспокоиться, но Сора вспомнил, что на этом этаже множество раненных полицейских, которым он мог бы помочь. Ему только нужно тратить таблетки, дабы восстанавливать собственную кровь, ломать себе кости, чтобы осталась нужная доза вещества, и продолжать заниматься донорством. Это отличный шанс наладить контакт с другими Охотниками.

Ямарута буквально вылетел из палаты. На него уставились десяток пар глаз.

— Я тут закончил, с ним всё нормально. Мне бы…

— Что ты сказал? Что закончил? — переспросила Грин, не понимая.

— Я смог вернуть ему зрение, — спешно протараторил Сора. — Не спрашивай как, я потом объясню! Лучше отведите меня к другим раненым копам, я смогу им помочь.

— Как ты сможешь…

— Хватит! Сука! Спрашивать! — взвился парень, но быстро остыл. — У кого сейчас самое критическое состояние?

Все задумались, растерянно бегая взглядами по коридору и переглядываясь.

— Ну, это… У Тони, вроде… Он уже точно не выживет…

— Отлично! Прям, блять, щас к нему и пойдём, тогда выживет! — оживлённо провозгласил Сора, подхватывая Грин под руку и уволакивая её вглубь коридора. — Какая у этого Тони палата?

— Э-э-э… Тридцать вторая! — выпалила Грин, всё ещё не придя в себя и смиренно следуя за железным.

Эдисон только и мог, что затылок чесать, провожая парочку взглядом. Когда та скрылась в одной из палат, мужчина вздохнул и, подойдя к белой двери, ведущей в палату Томо, несмело дёрнул ручку и заглянул внутрь. Полицейские позади него задержали дыхание, не зная, чего ожидать. Эдисон в немом шоке раскрыл рот и повернулся к мужчинам, выдав: «Э-э-э, ну… Я так-то в ахуе, как и вы». Мужики тут же оттолкнули начальника от двери и, толкаясь и шипя друг на друга, заглянули в палату, не справившись с приступом вселенского интереса.

— Он правда…

— Ахире-е-е-е-еть.

— Это шутка такая, да?! Как он это сделал?

— А вам не посрать, народ? Главное, что сделал…

Сора потратил почти три часа на то, чтобы обойти каждого раненного и поделиться с ними своей кровью. Большинство тех Охотников не спали, поэтому сильно удивились тому, что делает Сора, и не брезговали задавать ему вопросы. Он послушно отвечал, заодно просвещая в детали своего плана и Грин. Та с оглушительными радостными воплями скакала по коридору, словно ей было вновь пятнадцать лет, и обнимала каждого, кто случайно оказывался у неё на пути. Даже те пятеро полицейских, что какое-то время стояли около двери в операционную, не смогли сдержать улыбок, понимая, что Сора очень сильно помог копам. Эдисон просиял от радости, но, благо, не скакал рядом с Грин.

Закончив с последним раненным Охотником, Сора вышел в коридор и довольно выдохнул, гордясь самим собой. Трейн, уже успокоившись, подошла к нему и сообщила, что Томо проснулся. Ямарута поспешил в палату.

Брюнет принял сидячее положение в койке, потирая веки и зевая. Сора плюхнулся на стул рядом и лыбился ровно до тех пор, пока Томо не взглянул на него.

— Ты что, мой врач? — с ходу начал привычно огрызаться коп.

— На самом деле, да, — серьёзно заявил Сора, а затем пригляделся. — У тебя… — он придвинулся ближе, вглядываясь в глаза копа. На его лице с каждой новой секундой отражалось всё более сильное недоумение.

— Что? Третий глаз? Как у той утки?

— Нет, — замотал головой Сора. — У тебя же были карие глаза. А теперь… э-э-э… Серые? Белые? Не могу разобрать цвет.

— Что? — удивлённо встрепенулся коп. — Как это «серые»?

— Ну вот так. Радужка очень яркого серого цвета, — выдохнул Ямарута, отодвигаясь. — Понятия не имею, почему так вышло, но тебе идёт.

Томо откинулся на спинку кровати, уставившись в потолок, и задумался. Взгляд скользил по белой стене, спускаясь на покрывало, а затем упал на протезированную руку. Боковым зрением брюнет заметил, что Сора всё ещё пялится на его лицо, но привычного раздражения это не вызвало. Наверное, потому что мысли копа занимал сейчас вовсе не железный, а старая мамина «сказка».

— Знаешь про Глаза Бога? — вдруг спросил Томо, не отрывая взгляда от стальной ладони.

— Понятия не имею, — честно ответил Сора, склонив голову набок.

— Когда-то давно мать рассказала мне одну историю. Как сказку на ночь. Уже потом я узнал, что это была вовсе не сказка, а вполне реальная история, — начал Томо свой монолог слегка хрипловатым голосом. — В начале двадцать первого века в одной семье родился ребёнок с лёгкой генетической мутацией: его глаза были изначально чёрными-чёрными, а с возрастом они посерели и стали, как у слепого, но он всё прекрасно видел на протяжении всей жизни. И даже больше… Он видел ночью, в темноте. И эта мутация передавалась по наследству. Сначала никто не обращал на это внимания, мутации — обычное дело, а вот какие-то сектанты, появившиеся годах в семидесятых, про людей с таким цветом глаз стали говорить, как про Богов.

Томо усмехнулся, замолкая на минуту. Затем он, набрав побольше воздуха в лёгкие, продолжил.

— Эту мутацию называли «Глаза Бога». Дебильное пафосное название, ничего более, однако со временем смысл такого названия стали активно выдумывать. В итоге ещё через какое-то время, появились слухи, мол, Боги могут убивать взглядом. Разумеется, это глупости, и взглядом никто не мог убить. Мог лишь напугать. Ты же сам видишь, это не просто серый цвет радужки. Она почти белая. А выглядит это… — он замолчал.

— Странновато? — подобрал нужно слово Сора.

— Ну, да, странновато, — пожал плечами брюнет. — Эта мутация причислялась к благородным. Одна способность видеть в темноте чего стоит. Некоторые потомки Богов придумали наркотик, позволяющий пробудить эту мутацию быстрее. Его кололи даже детям.

— Пиздец… А тебе его…?

— Да, кололи. Отец, — уточнил коп. — Мать узнала об этом и пресекла его попытки «разбудить» во мне эту мутацию. Он не был потомком той семьи, зато был безмозглым фанатиком. Он тупо хотел увидеть эти глаза. Вот потом мать и призналась, что «сказка» оказалась вполне реальной.

— Значит, я разбудил в тебе эту мутацию? — удивлённо воскликнул Сора.

— Именно об этом я и пытаюсь сказать, — хмыкнул коп, закатив глаза.

— Я случайненько, — надулся парень, раскачиваясь на стуле. — Мне пришлось влить в тебя свою кровь, чтобы твои глаза восстановились, поэтому теперь я могу смело сказать, что в тебе есть частичка меня! Круто, правда?!

— Не очень, — фыркнул Охотник.

— А ещё я вылечил всех на этом этаже. Надеюсь, это хоть немного поможет мне установить хорошую связь с полицейскими, — пробормотал Сора уже тише.

— Доверять тебе им в любом случае придётся.

— Ты хоть раз можешь меня поддержать? — насупился Ямарута.

— Зачем? У тебя низкая самооценка? — ухмыльнулся брюнет, сверкнув светло-серыми глазами. Беловолосый потупил взгляд. — О, да ладно, не беспокойся, я всё равно не люблю быть в долгу.

— Это значит, что…

— Да, то и значит.

— То есть, ты сделаешь мне минет?! — обрадовался железный, нарочно начиная бесить полицейского.

— Обойдёшься! — рявкнул тот, отпихнув парня от себя.

Грин расплылась в довольной улыбке, наблюдая, как придурошная парочка возится на одноместной койке, а если точнее: как Томо сначала пытается отодрать от себя Сору, а затем опрокидывает его на кровать и подминает хохочущего парня под себя. Столь умилительную картину воссоединения копа и железного наблюдали и все шестеро полицейских, стоящих рядом с учёным. Четверо из них брезгливо позеленели и отвернулись, пятый достал телефон и с интересом записывал происходящее на камеру, а Эдисон протяжно застонал и прикрыл глаза ладонью.

— Кролики, — выдохнул начальник, так и не убрав ладонь с лица. Грин заметила его покрасневшие уши, и её улыбка стала шире.

— Ребята хотят тратить каждую минуту с пользой для себя, — пожала она плечами, думая, что Эдисон — здоровенный медведеподобный мужик, — кажется, становился не в меру стеснительным, когда перед ним разворачивалась подобная сцена.

====== Глава 27. Трагер и Первый Альфа ======

Тэрроз был, есть и будет пристанищем для маньяков, наёмников, наркоторговцев и прочих любителей разнообразной жизни «за кадром». Но в первую очередь этот город принадлежал учёным.

Днём все эти люди такие же случайные прохожие, соседи по подъезду, коллеги для кого-либо на своей второй, обычной, работе. Они так же, как и большая часть горожан, ходят по магазинам за продуктами или одеждой, обедают с семьёй, находят час-другой для своей второй половинки, если таковая имеется, или встречаются с друзьями и прогуливаются по городу, забегают в рестораны или развлекательные центры. Люди уже привыкли грамотно отбиваться от карманников, фыркать в тёмной подворотне при виде насильника и грабителя, подкидывать мячик мальчишке из соседнего двора. А вечером они сбрасывают с себя всё ненужное: маску простого человека, офисного планктона или доброго соседа, — надевают подходящую для их первой работы одежду — будь то врачебный халат, старая одежда в тёмных тонах и сумка с разобранной снайперской винтовкой или даже профессиональный грим на лице — и отправляются в ночную смену.

Конечно, киллером можно работать и днём. А наркотой торговать даже с утра. У учёных всё в разы проще — им совершенно не о чем беспокоиться, ведь о них думают в последнюю очередь, тогда как именно из их лабораторий могут вырваться опасные вирусы, странные и не менее грозные гибриды животных, а то и новые железные. Но подобного ни у кого и в мыслях не было.

«Что могут эти безобидные фармацевты?»

«Это тебе не консультанты в аптеке»

«Ха, они самопровозглашённые учёные. Что они могут без денег, оборудования и…»

«У них всё это есть. Откуда? Они неплохо зарабатывают на своих открытиях и создании чего-то нового, вдобавок ещё и обычной жизнью живут, на более обычную работу тоже ходят. Слышал, что такое работа? Ра-бо-та. Мы с тобой пашем в офисе по шестнадцать часов в день, и только потом торчкам наркоту продаём. И первое, и второе — ра-бо-та, только разная. А знаешь, кто наркоту-то эту делает, а? Те самые „фармацевты“. Так что не пробуй эту дрянь. Никогда. Потом не слезешь».

Большинство местных учёных также работают врачами или робототехниками — в погоне за позвонками железных, их изучением или созданием, нужно знать как можно больше наук, причём знать их практически в идеале. Многие этим похвастаться не могут — откуда им брать эти самые знания? А вот Трагер может. У него с малолетства был доступ к любому из его капризов. Обычной работы у мужчины не было — занимался исключительно тем, что ему нравилось. Почти каждый день он ударялся в образ подпольного врача, и среди прочих на него был больший спрос. В этом амплуа он мог заниматься весьма простыми вещами, вроде хирургических вмешательств в человеческое тело, иначе говоря — мужчина был пластическим хирургом, хотя больше всего ему нравилось оперировать и лечить флору и фауну преступного мира — платят за такое куда больше. Иногда Трагер преображался в учёного, помогая или возглавляя некоторых других, таких же, как и он сам, почти никому неизвестных служителей науки. Они разрабатывали усовершенствованный и менее опасный аналог таблеток железных, а также работали над созданием своего железного монстра, но последнее, пока что, каждый раз заканчивалось неудачей, из-за чего мужчина очень расстраивался. Хотя бы раз в неделю он отбрасывал ненужные профессии и превращался в самого себя — Криса Трагера, обыкновенного маньяка с необыкновенной фантазией.

Тот задор, с которым Крис мог пытать жертву целыми днями, испарялся при виде отчаявшегося человека, которому не повезло стать новой игрушкой мужчины. Десять лет назад ему было веселее. Ему и раньше приходили в голову безумные идеи, но… Десять лет назад он воплотил в реальность, наверное, одну из самых безумных. Тогда, когда железные ещё ходили по Тэррозу, Крис нашёл того, кто стал очередной Любимой игрушкой. Хотя, сначала он искренне хотел о ней заботиться. Трагер подумывал вырастить себе замену.

— Зачем это тебе? Ребёнок… Чей он? Надеюсь, не твой, — хмыкнул приятель Криса, скептически оглядывая мужчину. Тот отмахнулся и расплылся в ленивой улыбке.

— Нашёл, скажем так. Правда нашёл, случайно. А может, это судьба? — отшутился он. — Впрочем, я действительно не такой уж и монстр. Я могу не только калечить.

Тогда это казалось правдой. Удивительной и непонятной, но правдой. Крис хотел Заботиться? Оберегать кого-то? Зачем это ему?

— Ешь, не бойся. Это обычная еда. И мясо не человеческое, — приговаривал он, смотря на запуганного ребёнка, когда тот неуверенно возил вилкой по тарелке. — Я выделил тебе свободную комнату, будешь жить у меня. У тебя ведь нет родителей?

Тогда Крис впервые убаюкивал плачущую девочку, искренне не желая видеть её слёзы по непонятной для него самого причине. Он не был педофилом, зато в нём проснулись отцовские чувства.

Девочка привыкала к нему целый год. Боялась его из-за шрама, рассекавшего слепой глаз, мало разговаривала с ним, а от его знакомых и вовсе убегала. Со временем от этих же знакомых она стала прятаться за Криса, выглядывая из-за его спины и смотря на гостей исподлобья. Трагер умилялся, гладил её по волосам и со всеми знакомил, дабы ей было не страшно. После этого года Крис и понял, для чего ему может пригодиться этот ребёнок. Он стал давать ей мизерные дозы аналога под видом витаминок. Раз в две недели доза увеличивалась, дабы у девочки происходило привыкание к ещё большему количеству вещества. Когда ей исполнилось восемь, она уже спокойно могла проглотить целую таблетку и не умереть от передозировки. Благодаря этому, получив полную дозу, девочка становилась подобной железному — приобретала поразительную способность к регенерации, и пусть та происходила медленнее, но малышка могла навсегда забыть о существовании протезов. Это же и придавало ей сил — в свои восемь лет девочка имела физическую силу взрослого мужчины. С адреналином или норадреналином она и вовсе превосходила по силе многих людей, но всё же не была такой мощной, как железные. Крис знал о том, что последствия от подобного всё-таки будут, но его это мало волновало — ребёнок должен прожить как минимум до двадцати пяти лет.

— Так ты планировал сделать с ней это, или идея спонтанно появилась? — в очередной раз стал допытывать Криса его старый знакомый.

— Я бы сказал, что планировал, но увы, нет, идея пришла сама, — выдохнул шатен молочное облако сигаретного дыма. — Теперь у меня есть небольшая цель… Я хочу узнать, выживет ли она, если съест таблетку железного.

— Какой же ты наглухо отбитый.

— За это меня и ценят.

— А что там по поводу твоего любимчика из полиции? Говорят, их двое.

— Да, двое… Один интереснее другого, — усмехнулся Крис. — Но… я уже знаю, что сделаю с ними.

— О чём вы говорите? — неожиданно в комнату зашла малышка. Она посмотрела на Криса с искренним интересом и даже некоторым удивлением.

— Да так, о своём. О хобби, — подмигнул ей парень слепым глазом. — У тебя ведь тоже есть хобби?

Девочка начала топтаться на месте, стыдливо опустив голову и начав теребить края тёмно-синего пышного платья с рюшками. Это чудесное платье Крис подарил ей на её седьмое День Рождения.

— Я же знаю, что у тебя есть одно интересное хобби, — промурлыкал мужчина, подперев щёку кулаком и тепло оглядывая малышку. — Ты у нас обкрадываешь прохожих, прикидываясь бродягой, ведь так? Не бойся, я не буду тебя ругать.

Приятель Криса отличался чуть большим гуманизмом и теперь сочувствующе поглядывал на девочку.

— Зачем ты это делаешь? — протянул Трагер.

— Ну, я… — она запнулась. — Я не знаю, как ещё отблагодарить тебя за то, что ты заменяешь мне родителей. Вот и подкладываю тебе деньги…

Вот теперь Крис удивился.

— Куда подкладываешь?

— В твою сумку. Чёрную такую, — пробубнила малышка.

— Да? — почти вскрикнул парень. — Я же её сто лет с собой никуда не ношу! Сколько же там накопилось-то! Ансунемон, ну зачем? Не стоит так делать, у меня нет нужды в деньгах.

— Я хотела как лучше, — всхлипнула она, багровея то ли от стыда, то ли от обиды.

Крис встрепенулся, отложив сигарету и поднявшись со стула, и спешно подошёл к девочке, приобнимая её.

— Тише, тише, я не хотел тебя обидеть. Всё хорошо, ну? Ты действительно старалась сделать мне приятно — это главное, — начал он успокаивать ребёнка, поглаживая по бирюзовым волосам и смахивая слёзы с глаз. — Ну? Всё хорошо же? Я ведь не ругаюсь.

— Угу.

— Иди к себе, — улыбнулся он, а затем поцеловал малышку в лоб. Та кивнула и тут же удалилась в коридор.

— Чу-до-ви-ще, — по слогам выговорил второй мужчина, молча наблюдавший эту сцену. Крис фыркнул.

— Я всё так же очень дорожу ею. Она очень ценна для меня. Особенно теперь.

Трагер никогда не пускал Ансунемон за гигантские стальные тяжёлые закрытые двери, расположенные в длинном коридоре и похожие на камеры для пыток — хотя бы внешне. Что таилось за этими дверями, она не знала. Но однажды, проходя мимо одной из десятков похожих друг на друга дверей, она заметила аккумуляторную батарею и пару спиц. Находка была необычной и странной, но девочка решила, что так нужно, и буднично направилась в игровую, где её уже ждал Крис.

Вот только сам Трагер и понятия не имел, что его игра с двумя копами закончится не совсем так, как он планировал. Мужчина искренне верил, что второй коп умрёт в подстроенной автокатастрофе, но парень выжил, и более того — вылечился. У Криса появился шикарный повод начать волноваться за себя, ведь тот брюнет запомнил его лицо. Было бы просто замечательно, случись у копа амнезия, но нет. Тогда Крису пришлось найти другое место для проживания, пыток и исследований. Это помогло лишь отчасти — выжившая жертва начала убивать его людей. Одного за другим. Трагер стал сильно беспокоиться за собственную жизнь и нанял кучу наёмников и охраны, но от разгневанного полицейского его это не спасло. Он почти добрался до Криса, но последний успел вовремя смыться и остался безнаказанным. А коп со временем остыл и прекратил мстить. Но глупо было бы полагать, что он всё забыл.

— Бери свои накопленные деньги и уходи отсюда. Он проводит опыт и над тобой. Он не заменяет тебе родителей, это ты заменяешь ему обычных подопытных. Уходи, — тихо, но вполне чётко и ясно сообщил Ансунемон всю горькую правду тот самый приятель Трагера. Он понимал, что если тот обо всём узнает, Крис убьёт его. Но мужчина слишком не хотел, чтобы ещё такой маленький ребёнок мучился от опытов безумца.

Девочка сбежала, каким-то чудом прожив на улице ещё четыре года. Теперь она действительно была бродягой. А Трагер, скрипя зубами, забыл о ней, как о страшном сне. Теперь у него была другая идея — точнее, она сопровождала мысли Криса на протяжении долгих лет, но теперь он, наконец-то, мог основательно ухватиться за неё и руками, и ногами и ни за что не отпускать. Учёный хотел создать своего железного. Да, пусть его предыдущие попытки и были провальными, но теперь он был уверен, что всё получится. Мужчина соорудил искусственные позвонки железных. Ему действительно это удалось — впервые после предыдущего поколения учёных, все отголоски которого потеряны где-то в этом огромном городе.

— Крис, мы готовы начать, — сообщил вошедший в помещение коллега Трагера. Тот пытался унять дрожь, пробивающую всё его тело — он волновался, потому что был абсолютно уверен, что всё было не зря, что теперь-то он сделает то, чего не могли добиться многие учёные — создать своего железного. Дыхание его было сбитым; он нервно кусал нижнюю губу и сжимал подлокотники кресла так, что, казалось, приложи он чуть больше силы — и те сломаются. Воздух вокруг него того и гляди заискрится. Сейчас Трагер должен отправиться в операционную, дабы вживить подопытному искусственные позвонки.

Ямарута надеялся, что после того, как вылечит своей кровью всех раненных полицейских, доверие к нему среди Охотников станет чуть сильнее, но распространилось это не на всех. Скай и Томо всецело на него полагались и в дополнительной демонстрации надёжности Соры не нуждались; Грин и Эдисон всё ещё опасались парня, но вполне спокойно с ним разговаривали; пара-тройка других полицейских, которых Ямарута лечил, теперь не обходили его стороной и даже улыбались ему в знак уважения, хотя говорить с ним им всё ещё было сложно; ещё двое братьев-Охотников и вовсе приглядывались к парню, но Томо быстро пресёк их более близкое общение с Сорой; прочие же полицейские продолжали помалкивать в его сторону и ходили по струнке. Но были ещё и другие, те, кого не впечатлил поступок парня, и они шушукались за его спиной, нередко открыто бросаясь колкостями, дабы побесить его и вынудить подраться, чтобы доказать остальным копам, что Ямаруте верить нельзя. Но у них ничего толком не получалось: очередное «консервная банка» Сора игнорировал, ибо привык слышать подобное от Томо, а «подстилка Хейза» ему и вовсе льстила — хотя тут он скорее таким образом защищался, делая вид, что ему эта фраза нравится. Ничего конкретного та группа Охотников так и не добилась, лишь однажды получив от парня раздражённое фырканье.

— О, смотри-смотри, идёт, — гаденько засмеялся Тори — один из той группы копов, что очень хотели выбесить нанятого полицией железного. Двое парней рядом с Тори провокационно посмеялись, стараясь сделать так, чтобы беловолосый их услышал.

Сора направлялся к Скаю, казалось бы, подхватив от него же привычку пользоваться километровыми лестницами, а не лифтом. Такой вывод напрашивался из-за того, что парень вышел с лестничного пролёта, а не из стальной кабины.

Помимо Ямаруты и троицы Охотников были и ещё полицейские, которые сновали из кабинета в кабинет — теперь у полиции стало куда больше работы, особенно потому, что Скай очень умело её находил.

— А мне кажется, Господин Дайлер просто использует его. А потом, когда всех железных перебьют, его тоже прихлопнут, — громче нужного пробормотал Тори, расплываясь в улыбке и не отрывая взгляда от Соры. Тот остановился, отчётливо услышав сказанное, и глубоко вдохнул.

«Я знал, на что иду, я знал, на что иду, я знал, на что иду, я знал…» — протараторил беловолосый мысленно, скользя взглядом по коридору в поисках того, что могло бы его успокоить.

— Если ты прав, то его очень легко обмануть. Какой глупый железный, — начал поддакивать второй, буквально копируя акулью улыбку Тори.

Сора повернул голову и посмотрел на троицу, постаравшись сделать взгляд максимально злым. И у него получилось, вот только это не запугало копов — лишь их улыбки стали шире, а от Тори и вовсе послышался гаденький смешок.

— На что уставился, железный? — выплюнул он так, будто был недоволен тем, что Ямарута обратил на него внимание.

Сора, наконец, выдохнул, и вместе с тем его губы тронула лёгкая усмешка. На лицо парня резко наползли стальные челюсти, и он, сделав выпад в сторону троицы, раскрыл широкую пасть и не то гавкнул, не то зарычал. Трио синхронно вздрогнуло и испуганно вжалось в подоконник — Тори инстинктивно ухватился за пистолет, — улыбки тут же исчезли с их лиц. Остальные копы начали озираться на Сору, тогда как он, уже убрав железные челюсти, продолжил путь до Ская и заливисто засмеялся на весь коридор, искренне веселясь с реакции троих придурков. Благо в кабинет Дайлера парень зашёл уже отсмеявшись. Он прикрыл за собой дверь, обнаружив Министра стоящим около открытого окна и курящим сигарету. Дым сразу улетал на улицу, но запах табака в кабинете уже стойко осел, из-за чего Сора поморщился и фыркнул, махнув перед носом ладонью.

— Дело мне нашёл? — с ходу начал беловолосый.

— Не совсем, — выдохнул Скай, даже не обернувшись. Голос его показался парню слегка осипшим. — Грин и Роши выполняли моё сегодняшнее поручение… Ты же знал про подопытных животных, ставших железными?

— Да, знал, — машинально кивнул Сора, хотя Дайлер всё равно бы этого не увидел.

Свет был выключен, из-за чего помещение освещалось лишь дневными лучами солнца, падающими прямо на здание полицейского участка. От соседних высоток отражались яркие блики.

— Их создавали задолго до вас и, по сути, все они должны были уже умереть, но вчера на одну из станций прибежал пёс. У него были железные челюсти. Что думаешь по этому поводу?

Сора тяжело вздохнул, задумчиво нахмурившись.

— Ну, возможно, его позвонки сделаны более качественно, поэтому он столько прожил? Хотя, ему же тоже нужны таблетки, как и нам…

— Именно, — остановил его Скай, всё-таки повернувшись. — Ну да ладно, не буду тебя мучить. Грин и этот очкарик осмотрели пса и не обнаружили искусственных позвонков. Только нервы. А все кости собаки были из железа. Трейн объяснила это тем, что родителями пса были железная сука и обычный кобель. При таких условиях организм матери должен был отторгнуть плод или вовсе его уничтожить, но в одном из пары миллиардов случаев такого могло и не произойти.

— То есть, он рождён железным? — удивился Сора, сглатывая вязкую слюну.

— Так точно, — кивнул Дайлер, потушив окурок в пепельнице и затем сложив руки на груди. — И я спросил у неё, может ли подобное случиться у людей, а не у собак, может ли от подобного союза родиться железный ребёнок? И она сказала: «Да».

— Хорошо, новость довольно интересная, — Ямарута поёжился. — А я тут зачем?

Скай усмехнулся.

— Ну, глупо было бы полагать, что ты рождён железным. У тебя есть искусственные позвонки, а на них выгравирован твой номер. С железными животными поступали так же, но у той собаки никакого номера, как и вживлённых позвонков, естественно, не было, — начал он издалека, будто старался запугать парня. И у него отчасти получилось — тот напрягся. — Вас, конечно, не миллиард и даже не миллион. Но среди трёх тысяч железных, которые когда-то давно свободно ходили по Тэррозу, и сейчас — среди около пятисот сбежавших из тюрьмы железных, прячущихся в городе, мне кажется, должен быть один особенный.

— Думаешь, среди нас есть тот, кто рождён железным человеком? — осторожно предположил Сора. Скай утвердительно кивнул, буравя парня взглядом. — Если… Так, представим, что это правда. Но давай думать логически: если он родился тогда, когда железные сбежали из тюрьмы, то ему сейчас меньше года. Всех младенцев перебьёте, что ли? А если он родился во времена, когда железные ходили по Тэррозу и убивали людей, то этому… человеку?.. в общем, ему сейчас должно быть…

— От одиннадцати до двадцати лет, — закончил вместо него Скай. Красноволосый цокнул языком, вновь поворачиваясь к окну и закуривая сигарету.

Сора услышал щелчок зажигалки словно из-под толщи воды. Ему стало дурно, но парень продолжал стоять прямо и не выказывать свою нервозность, избегая лишних вопросов со стороны Дайлера.

— Может быть, — начал последний, из-за чего Ямарута вздрогнул, — ты даже слухи какие-нибудь знаешь? Вы же должны были с железными общаться не только по… кхм, вашей работе. Или даже имя его знаешь? А может, ты видел его? Говорил с ним? А, Сора?

— Прекрати, блять, прессовать меня, — сдался железный, повысив тон. Это позволило ему выдохнуть и успокоиться. Дайлер никак не отреагировал на грубость. Вот только Полностью успокоиться у парня не получилось: он и сам не понимал — злится он на Ская или боится, что тот начнёт его в чём-то обвинять.

— Ты же помнишь случай с мужчиной, который в парке около фонтана вещал о железном Боге? Он говорил, что этот так называемый Бог родится железным, — невозмутимо продолжал Министр, желая услышать от Соры всё то, что он знает. А он был уверен, что Ямарута о чём-то всё-таки молчит. Сам парень это тоже прекрасно понимал, но не хотел звучать неубедительно или неправдоподобно — Скай периодически намекал на то, что их договор по поводу вранья всё ещё в силе, и если Сора соврёт — пострадает Томо. Но он рискнул пойти окольными путями.

— Опять тема Богов? — наигранно недовольно фыркнул Ямарута. — Тебе ведь уже известно, что случилось с глазами Томо? А историю про его мутацию знаешь? Вот и скажи мне, какого хрена в этом мире так много Богов? Нет, ну, признаю, два — не много, но в обоих верить опасно! Если верить в железного Бога, то он, подпитываясь этой верой, расхерачит весь мир. Апокалипсис — эта заветная мечта подростка, но мне такой вариант по неясной мне самому причине не нравится. А у Томо глаза Бога и Божественная дубина между ног, поэтому в него я верить тоже опасаюсь — вдруг он Приап? Бог, блять, плодородия с огроменным членом! Мне за свой зад уже страшно.

— Прошу, не придуривайся, у меня выработался иммунитет к подобному, — вздохнул Скай, а затем вдруг улыбнулся. — Да и сообщать мне размеры членов моих сотрудников тоже не стоит, мне это пока что без надобности.

— Что значит «пока что»? — возмутился Сора, не понимая, что Дайлер решил разговаривать с парнем на его же языке.

— Ну, знаешь… Если я когда-нибудь вдруг предложу Томо заняться скайдайвингом*, то он вряд ли согласится, да и ты, мне кажется, тоже будешь против.

— Скайдайв… Вот ты сука!!! — ахнул железный, выругавшись. Не ожидал он, что кто-то вроде Ская станет говорить про себя подобное, пусть даже в шутку и мастерски завуалированно. Ямарута был впечатлён услышанным, но словесную брань решил продолжить. — Только попробуй! Я тебя на хвосты насажу и прокручу их внутри тебя по часовой стрелке, завязывая органы в узел!

— Я в ужасе, — Дайлер закатил глаза. — Может, перестанем отвлекаться от темы?

— Может Нет, — усмехнулся Сора. Но играть на нервах красноволосого у него совершенно не получалось — тот был непробиваем, пусть и иногда подыгрывал парню.

— А если хорошо подумать?

— Что, запугивать решил? Не самый лучший вариант, скажу честно.

— Да зачем мне тебя запугивать? Ты и так неплохо был напуган в начале разговора, а большего мне и не надо, — напомнил Министр, хищно улыбнувшись. Вся весёлость Соры моментально улетучилась; лицо его снова выражало сосредоточенность, хотя во взгляде читалось недовольство. — Ну так что там с этим железным… Богом?.. Железнорождённым?

Ямарута вздохнул и обвёл кабинет взглядом, повременив с ответом. Он всё ещё не понимал, как можно было бы ответить максимально правдоподобно — нет, он врать не собирался, но и не знал, как точнее объяснить то, что от него требуют, чтобы ему поверили. Взгляд упал на песочные часы на столе, которые автоматически переворачивались, когда нижняя часть часов заполнялась песком. Это действовало успокаивающе, а потому ещё через минуту беловолосый всё-таки попытался дать внятный ответ.

— Ты наверняка знаешь, что случится с памятью железного, если отрубить ему голову. Так вот, мне отрубали один раз, но я всё же забыл очень многие вещи. Да, я знаю, что такой железный существует, но не помню, почему я это знаю. Возможно, я его видел, знал имя или слышал о нём слухи. Но у меня в голове касательно него отложились две мысли: я знаю, что он существует, и я так же знаю, что очень хочу найти его. Без понятия, зачем. Но когда я думаю о нём, я хочу его убить. Он ассоциируется у меня с ошибкой… Такого, как он, в природе не должно быть! Я уверен, что хотел убить его тогда, но, видимо, не смог. Зато смогу сделать это теперь.

«Значит, железнорождённый всё-таки уже появился. И почему я не удивлён?» — удручённо вздохнул Скай, невольно бормоча последнюю фразу себе под нос. — «Хотя… информация о том, что железным можно родиться, новая, но я всё-равно убеждён в её достоверности. И эта информация, или, точнее, факт, многое объясняет. Например…»

— Так это то, что держит тебя? — пришёл к выводу Скай. — Держит тебя в мире живых? Ты знаешь, что имел неосторожность услышать или даже увидеть железнорождённого, но не смог его убить, а теперь хочешь это исправить? Довольно интересно получается, если кроме тебя из железных больше никто о нём не знает… Благородная цель, впрочем. Ты будешь героем, если убьёшь его, и это желание обоснованно. Но раз он до сих пор жив, не значит ли это, что тот ужасно силён? Сильнее тебя? И ты просто умрёшь при встрече с ним? Ты не думал об этом? Конечно думал. Но ты прав… Исходя из того, что я узнал о той железнорождённой собаке, такой человек должен уметь регенерировать самостоятельно, без таблеток; быть сильнее множества людей и иметь железные кости, вдобавок к которым у него будут такие же челюсти и хвосты, как у вас. Он — ошибка. И эту ошибку надо исправить.

— Скай, — резко почти выкрикнул Сора, уставившись в пол широко раскрытыми глазами. Голос у парня резко охрип. Дайлер даже насторожился и повернулся к беловолосому, и тогда тот медленно перевёл на него взгляд нездорово поблёскивающих жёлтых глаз. — В Тэррозе ведь есть шесть группировок… Нет, шесть Альф — они самые сильные среди всех железных. Шестой самый слабый, а первый… Ты же понял, да? Первый Альфа — железнорождённый.

Комментарий к Глава 27. Трагер и Первый Альфа *скайдайвинг от англ. skydiving — в буквальном переводе «ныряние c небес», но и Скай, и Сора перевели для себя это слово как «ныряние в небо»

Автор хочет отдохнуть за это лето хотя бы недельку, поэтому Скорее Всего следующая глава выйдет чуть-чуть позже. Я попробую написать и выложить её вовремя, но ничего не обещаю. Надеюсь на ваше понимание)

====== Глава 28. Среди твоих друзей всегда должен быть один гений ======

Прошлое…

Никто из моих знакомых и знать не знал, где я работаю. Пришлось скрывать; это единственное место, где платили ровно столько, сколько мне и было нужно, ибо дохода от моей основной работы критически не хватало. Моя жена — прекраснейший и добрейший человек из всех, кого я знаю — сильно болела. Врачи не могли точно сказать, что это за болезнь, но она явно была из новых. Лекарство, конечно, ещё не нашли тогда. И я работал Там, отдавая деньги одному хорошему доктору, чтобы он смог нам как-то помочь. Он действительно хотел, пытался, пробовал. А я лишь работал.

— Зачем ты водишься с ними? Разве тебе хочется работать на сумасшедших и приглядывать за ещё более неадекватными? — говорила мне Элизабет — та, ради которой я и бросил своё хобби, свою мечту, лишь бы у нас были деньги, и она выздоровела. Каждый раз, когда я уезжал по новой работе, она повторяла эти слова. Элизабет не хотела, чтобы я участвовал во всём том ужасе, который мне ещё предстояло узнать. Да и я, честно признаться, не желал. Но у меня не было другого выхода: либо мечта, либо любимая. Конечно, я выбрал Элли. Я так сильно хотел помочь ей, что пошёл работать в эту тюрьму.

Я не знал, что моя работа будет состоять в основном из того, что придётся морально терпеть то давление, которое на меня здесь оказывают. Каждый день напоминают, что моя задача — одна из самых ответственных, что от меня многое зависит, и именно на мою ошибку надеются железные. Я работаю в тюрьме для железных, в «дырах», а если точнее — сижу в гигантском штабе и слежу за тем, чтобы цепи не слетели с этих созданий. Разумеется, чтобы их снять с одного железного, нужно проделать кучу манипуляций за компьютером, и тогда те слетят с его запястий. Одновременно освободить всех не получится — подобное здесь не предусмотрено специально, дабы по чьей-то ошибке или неисправности компьютера не произошло непоправимого. А потому, чтобы освободить каждого из них, нужно проделать одно и то же действие несколько сотен раз. Причём сделать это быстро можно было лишь усилиями пятисот сотрудников, а если ты один, то на подобную вещь ушло бы около часа — этого хватит, чтобы о твоём проступке узнали.

Отвратительное место. Сборище циничных ублюдков и латентных маньяков, дорвавшихся до места, где их желания законны и поощряются. Это ужасно. Хотя… Железные убили моего ребёнка. И я должен их ненавидеть за это, но… Нет. Почему-то не испытывал ненависти. Сочувствовал, жалел, но не ненавидел. Иногда мне удавалось подсмотреть за процессом проведения опытов на железных. И каждый раз я убеждался, что любой другой обычный человек умер бы после трёх секунд чего-то подобного, но не они. Им не давали умирать. Доводили до края своими пытками, до состояния между жизнью и смертью, и возвращали обратно. Железных я видел самых разных, и пусть каждый вёл себя по-своему — кто-то терпел эти пытки, кто-то пытался вырваться, кто-то пробовал подкупить врачей и охранников, кто-то разговаривал с пустотой, а кто-то получал удовольствие от происходящего, — но для меня они оставались людьми. Пускай и сильными, в разной степени обезумевшими, железными, но людьми.

Через пять лет моя любимая умерла. Тот врач вернул мне все деньги, всячески старался выразить свои соболезнования. Я будто потерял частичку себя тогда. Хотелось поменяться местами с каким-нибудь железным — настолько мне было плохо. И я выпросил разрешение провести немного времени с одним из них. С виду он был обычным и даже казался адекватным, не потерявшим рассудок. Я уселся на бетонный пол, забыв о том, что тот вымазан кровью этого подростка. Навскидку ему можно дать лет шестнадцать. Я просидел рядом с ним в полной тишине около десяти минут.

— Эй… — позвал я его тихо и сипло. — Если бы я предложил тебе поменяться местами, ты бы согласился?

Он даже головы не поднял, хрипло усмехнувшись.

— Ты бы умер.

— Так ты бы согласился? — не унимался я. Железный вздохнул.

— Людьми так легко управлять, — начал он внезапно, заставив меня вздрогнуть. — Они подвластны эмоциям и чувствам, а те заставляют их делать невероятные вещи. Когда тебя ложно обвинили — ты обижен до слёз… Когда зол — хочешь крушить всё вокруг… Когда обманули — готов придушить… А когда обещают — ты веришь… Так вот. Я к чему. Ты бы не поменялся со мной. А я, даже если и ответил бы: «Нет», — то всё равно с радостью махнулся бы местами. Я мог бы начать давить на жалость. Ты бы проникся, послушал меня, может быть, даже попробовал бы мне как-то облегчить мою участь. А потом я, как один из безумных железных уёбков, прокусил бы тебе шею, как веточку, потому что ты слишком близко подошёл.

— Я тебя не понимаю… — пробормотал я себе под нос, взирая на подростка. Он таки поднял голову и смахнул чёлку с глаз.

— Да нет, это я не понимаю, — фыркнул он. — Зачем тебе меняться со мной? Сочувствуешь моему положению? Сомневаюсь. Ты чем-то расстроен, и тебе настолько плохо, что ты готов оказаться на моём месте. Я прав?

— П-прав…

— И ты думаешь, что я, зная это, не обманул бы тебя? Ведь ты сейчас на эмоциях, ты следуешь за ними, пытаясь найти что-то более болезненное, чем то, что у тебя недавно случилось. И ты пришёл к выводу, что здесь тебе стало бы… лучше? Хуже? Ты бы тут умер. А-а-а, так ты этого и хочешь. Что ж ты не набрал воды в ванну, не лёг туда и не бросил рядом с собой включённый тостер, м? Плохо тебе? А мне хорошо? Мне хорошо, а?! Посмотри на меня! Тебе плохо, мужик? Хочешь, чтоб стало хуже? Хочешь ведь, да?! Я могу устроить. Сними с меня цепи. Я сделаю. Я устрою. Будет хуже. Будет больнее. Ты чем-то расстроен? Я не понимаю… Тебе стало легче, мужик? Ты поговорил с психом — тебе стало легче?! Стало?! Ты готов оказаться тут, в цепях? Я бы обманул тебя, понимаешь? Не иди на поводу у своих долбанных эмоций! Тебе стало хуже?!

Он действительно сумасшедший — стоило ему начать говорить более эмоционально, как все его фразы начали мешаться между собой и образовывать поток бреда, но… Я смог услышать его, ведь он старался справиться со своим недугом и донести до меня свою мысль, а именно: «Не иди на поводу у своих эмоций, ведь на трезвую голову станешь думать иначе».

— Эй, парень, успокойся, — начал я осторожно, силясь остановить железного. Он замолк, выравнивая сильно сбившееся дыхание. — Скажи мне своё имя?

Он молчал. Молчал ещё двадцать минут, наверняка, пребывая в бреду. Я решил покинуть его, но когда я находился уже возле лифта, до меня донеслось: «Тай».

А потом… Потом, ещё через пять лет пришёл Он. Среднего роста, облачённый во всё чёрное, прячущий лицо под какой-то маской. Голос он чем-то исказил, но это точно был парень. Он сказал, что мне незачем гнить здесь, что я могу найти другую работу и жить среди нормальных людей, позабыв об этих учёных, палачах и железных. Незнакомец говорил немного, но так, что я, наверное, вдохновился, что ли.

— Что тебе от меня нужно? Кто ты такой? — спросил я опасливо.

— Это не важно. Но мне нужно, чтобы ты сделал то, что изменит всё и для всех, — чётко произнёс он, и у меня мурашки по спине побежали. — Освободи их. Отключи маячки. Я помогу тебе: уничтожу всё улики, подчищу досье, спрячу от железных и от полиции. У тебя будет возможность сменить имя и жить, будто заново.

Он так убедительно говорил, что я не смог отказаться. Не сразу, но я отключил то, что он просил, и снял цепи с железных, приготовившись к тому, что всё быстро вскроется, и меня убьют за этот поступок. Но кто-то сказал о неисправности какой-то установки, мол, она задымилась, а потом, что заглючил супер-компьютер. Это глупости, конечно, но я понял — тот парень подстроил несчастный случай, и я смог остаться безнаказанным. Мне чудом удалось остаться в живых — точнее, меня увёл тот незнакомец ещё до того, как железные добрались до штаба. Посадил в машину, и уже другой человек, так же скрывавший своё лицо под какой-то тряпкой, вёз меня по пустыне прямо в Тэрроз.

Я совершил нечто ужасное. Освободил их… Как мне и сказали. Я поддался словам того парня, поверил ему, и сделал то, чего он хотел. Мне не стыдно, не страшно. Он действительно соблюдал наш договор — никто не знал обо мне и о том, что я натворил, и он подчистил мою историю. Незнакомец лишь предупредил: убедившись, что мне ничего не угрожает, оставит меня, и дальше я буду справляться самостоятельно. Так и случилось. Затем, я не слышал о нём ничего. Я не знал кто это, где его можно найти, если он мне понадобится. Но я понимал, что тот задумал нечто глобальное, и что я помог ему в этом. Потому что повёлся.

Ох, если бы слова того железного мальчика всплыли в моей голове в тот момент, я бы, наверное, поступил иначе…

Настоящее…

«Мы не сможем проверить всех людей той возрастной категории, которая нам подходит, поэтому тебе придётся либо вспомнить Его, либо найти. Полиция тебе поможет. Я не знаю, что может произойти, если такое существо будет ходить по Тэррозу, поэтому нам нужно найти и избавиться от Него».

Слова Ская прокручивались в мыслях Ямаруты раз за разом, вызывая головную боль и лёгкий приступ бешенства. Парень не мог по щелчку пальцев вспомнить того, кто мог бы являться Первым Альфой, железнорождённым. Но и найти его быстро не получилось бы: людей от одиннадцати до двадцати лет очень много, причём не каждый из них мельтешит в толпе на улице: некоторые сутками торчат дома, иные и вовсе живут в трущобах. Но главное, что беспокоило Сору — мог ли железнорождённый быть как-то связан с тем, что пятистам железным удалось сбежать из тюрьмы? Ведь это явно была не ошибка супер-компьютера или неосторожность ответственных за «дыры» людей: чтобы сбежали все железные, должен был ошибиться весь персонал, а такого быть ну никак не могло. К тому же ответственными за устройства слежения внутри позвонков были уже совсем другие люди. А это значит, что кто-то специально отключил маячки и сбросил со всех железных цепи, обманув не меньше тысячи работников тюрьмы. Хотя, даже если железнорождённый никак с этим не связан, беловолосому всё равно хотелось бы знать, кто и зачем выпустил железных.

Он не очень много понимал в компьютерах, механике, роботах и всём, что могло этого касаться, а потому первым делом решил зайти к тому, кто разбирался в этом — к Роши. Скай сообщил Соре, что очкарик ушёл домой, ибо Грин дали другую работу, поэтому заниматься малолетками вроде Ятсуме у неё сейчас банально не хватало времени.

— О, прив…

— Надо поговорить, — грубо перебил парня Ямарута, вламываясь в коридор и не глядя захлопнув за собой дверь. Он схватил обескураженного очкарика под локоть и словно на буксире потащил его в стальную комнату подростка.

— Может, объяснишь, в чём дело? — промямлил шатен, поправляя очки и наблюдая, как Сора, отпустив его, ходит по комнате взад-вперёд, скрестив руки на груди и смотря в пол. — Что случилось?

Железный остановился по середине комнаты и обернулся, выглядя уже более спокойным.

— Ты в компах хорошо шаришь? — нахмурился тот.

— Ещё бы, — кивнул Роши, не понимая, что происходит. Вот так бывает: обедаешь на кухне, смотришь скучные передачи по телевизору, и тут в твою обитель врывается человек, которого ты боишься больше всего на свете, и чего-то от тебя хочет. А ты так и не доел свои макароны с сыром.

— Сможешь найти мне досье на каждого работника тюрьмы для железных?

— Э-э-э… — подростка передёрнуло от такой просьбы. — Этой информации нет в открытом доступе…

— Я в курсе, — фыркнул Сора. — Поэтому я к тебе и пришёл. Так ты сможешь или нет?

Роши аж воздухом подавился от возмущения.

— Ты хоть понимаешь, что если меня спалят за этим, то мне светит даже не тюрьма? Меня убьют, понимаешь? Убьют за то, что я влезаю, по сути, в базу данных и… Конечно, могу, только перестань на меня так смотреть, — пробурчал он, стараясь спрятаться от цепкого и не в меру раздражённого взгляда Соры, а потому спешно уселся на стул и включил компьютер. Уже через секунду по комнате парня летали десятки голографических экранов.

Пока подросток шаманил и искал нужную информацию, Ямарута, не зная, чем себя занять на это время, вновь стал исследовать взглядом странную комнату. В дверном проёме показалась мать Роши — низенькая шатенка, облачённая в свободную бело-голубую тунику, домашние тёмно-синие слегка вытянутые штаны и такого же цвета тапочки. Она едва заметно кивнула назад, глядя на Сору. Парень оглянулся на Ятсуме и понял: тот был настолько увлечён данной ему работой, что не заметил внезапно появившуюся мать.

Ямарута опасливо последовал за женщиной на просторную светлую кухню, недоумевая, чего от него хотят. На небольшом круглом столе стояли две кружки с горячим чаем и конфетница. Сора еле подавил в себе желание нагло окунуть руку в чужие сладости и скромно присел за стол напротив матери Роши.

Около холодильника парил голографический экран-телевизор — шли какие-то новости. Звук был практически на минимуме, но во вставшей на кухне тишине бормотание ведущего слышалось отчётливо. Сора продолжал пялиться на конфеты, стараясь выглядеть непринуждённо, но получалось откровенно плохо. Он шкрябал указательным пальцем клеёнку, ожидая начала какого-нибудь разговора или собираясь услышать вопрос, но ни того, ни другого всё ещё не было.

— Вы хотели со мной о чём-то поговорить? — начал железный, не выдержав. Женщина спешно отпила чай и кивнула, поставив кружку на стол, но не выпуская её из ладоней. — Кстати, как Вас зовут?

— Тамия, — попыталась она улыбнуться. — Сора, послушай. Нам не удавалось с тобой поговорить, так как мы очень редко виделись и… Сначала ты показался мне очень хорошим молодым человеком.

Ямарута насторожился, сглотнув. Он вспомнил свою первую встречу с Тамией и то, как она приняла его за парня Роши. Забавная ситуация. Но, разумеется, мать подростка, как и все люди в Тэррозе, уже давно знает, что Сора — железный, и вряд ли эта новость её обрадовала. Поэтому беловолосый приготовился к разговору, максимально приближённому к теме железных.

— И ты, как я смотрю, неплохой. Ты помогаешь полиции и хорошо обращаешься с моим сыном, но… — она облизнула пересохшие губы. Нет, Тамия не боялась парня, но ей было при нём некомфортно. Тревожно. Но не страшно. — Но ты был убийцей, и с этим фактом спорить бесполезно. Ты лишал людей жизни. Тебя мучили в тюрьме и… как известно, все железные…

Она замолчала.

— Психи? — закончил вместо неё Сора, вздёрнув левую бровь.

— Да, — тяжело выдохнула она. — И я не хочу, чтобы мой мальчик пострадал. Мне не нравится, что он работает в безымянной полиции, не нравится, что он любит железо больше жизни, и мне не нравится, что он водится с тобой. Разумеется, я волнуюсь не только за Роши, но и за своих дочерей и за себя… Но ты общаешься только с ним, поэтому я и говорю лишь о нём. Я видела ту драку с группировкой, в которой ты участвовал, видела ещё парочку других стычек, где ты был, и пришла к выводу, что ты опасен. Вдруг он случайно разозлит тебя, а ты — раз! — и голову ему снесёшь? Я же мать, я не просто так волнуюсь за него.

«О, поверьте, если бы он сделал нечто такое, что смогло бы меня разозлить, то я бы не стал отрубать ему голову. Не-е-ет. Я бы поступил оригинальнее», — мысленно ответил ей парень, и на его губах заиграла злая ухмылка, однако он тут же стёр её с лица. Маньячные улыбульки сейчас крайне не уместны.

— Я могу тебя кое о чём попросить? — Тамия, похоже, не заметила резкой смены настроения Соры.

— Конечно, — кивнул железный, догадываясь о том, какая будет просьба.

— Больше никогда, никогда не подходи к нему и не приходи к нам домой, — уже более грозно выговорила женщина, нахмурившись и сильнее нужного сжимая в ладонях чашку.

— Вы думаете, что я могу навредить ему? Навредить Вашей семье? Вам? Только потому, что раньше я занимался подобным, Вы думаете, я стану делать это сейчас? — Сора разыграл удивление. — Ни для кого не секрет, что меня заставляли делать это. Я не по собственной воле убивал, и Вы знаете это. Если бы я захотел навредить Вашему сыну, я бы уже давно это сделал. Если бы я был опасен, меня бы давно убили. И это Вы тоже знаете. Так может быть, Вы боитесь потерять Вашего сына из-за его любви к железу? Потому что он увлечён этим настолько сильно, насколько это вообще возможно. А я — тот, кого бы он хотел увидеть вблизи, изучить; я тот железный, что может позволить ему коснуться моих хвостов. А он мечтал об этом — и даже это для Вас не секрет. Поправьте меня, если я не прав.

— Отчасти, — тут же ответила женщина, буравя парня колючим взглядом карих глаз. — Я… Я плохая мать, потому что эгоистична, потому что хочу лишить сына его самой большой страсти в жизни — работы с железом. И я убеждаю себя, что это во благо ему. Но скажи, разве такой фанатизм может довести до добра? — резонно спросила Тамия, с прищуром глядя на железного, словно оценивая его.

— Конечно же нет, — вздохнул он, откидываясь на спинку стула, и потёр переносицу. Разговор начал его утомлять, ведь Ямарута сотни раз прокручивал подобные диалоги в своей голове и знал все ответы заранее. — Но он же не один. Есть я, есть полиция, есть его друзья и, в конце концов, Вы. Он не сделает ничего плохого, не забудется в работе и не пострадает из-за меня.

Тамия тяжело вздохнула, уставившись взглядом на остывающий чай, тогда как Сора к своему даже и не притронулся.

— Хорошо. Возможно, я была не права, наговорив тебе всё это, — сдалась она, а затем, вновь взглянула на парня. — Но если ты хоть царапину на нём оставишь, я вырежу твои позвонки кухонным ножом. Я не дам моего сына в обиду.

— Я понял, — кивнул беловолосый, желая поскорее закончить эту болтовню. — Вам не о чем беспокоиться…

— Эй, Сора! — раздался позади голос Роши. Железный аж подпрыгнул на стуле, а мать подростка встрепенулась и устремила взгляд на очкарика. — Я закончил, пошли.

Ямарута встал из-за стола и, бросив последний взгляд на Тамию, ушёл вслед за шатеном.

— Короче, я нашёл досье на всех работников тюрьмы для железных. То есть вообще на всех! — протараторил подросток, выглядя очень возбуждённым и энергичным. — А кого ты хочешь найти?

— Того, кто мог освободить нас, — пробормотал в ответ беловолосый, начиная хватать голографические экраны с развёрнутыми на них досье и читать выведенный текст. — Вряд ли это был железнорождённый, он не может быть ебаным гением, который разбирается сразу во всём, и он не мог работать в тюрьме — слишком молод для этого…

— Железнорождённый? — вздрогнул Роши, уставившись на Сору.

— Когда нас освободили, ему было от одиннадцати до двадцати, как и сейчас… В тюрьме с самого начала из работников не было никого младше двадцати лет, а это значит, что спустя ещё десять лет, освободившему нас должно быть за тридцать… Значит среди персонала железнорождённого быть не могло, и освободил нас обычный человек, — продолжал бормотать Ямарута себе под нос, смахивая одно досье за другим. — Не то. Не то. Нет. Нет. Нет!

— Эм-м-м…

— Не этот. Не подходит. Нет. Нет. Нет. Нет…

— Со…

— Это чё ещё за рожа такая? Пиздец. Но тоже не подходит. Нет. Не то. Нет. И это — не то! Нет…

— Сора…

— О, господи, ему сколько? Девяносто? В нынешнем веке люди столько не живут! Так, и этот тоже не подходит. Нет. Нет. Нет…

— Сора, да остановись ты хоть на секунду!!! — проорал разозлённый Роши, для пущей убедительности топнув ногой. Беловолосый охренел и тут же замер, медленно переводя взгляд широко раскрытых глаз на подростка. Очкарик злобно засопел, багровея.

— Да?.. — пискнул Ямарута.

— Присмотрись ко всем этим делам повнимательнее, — посоветовал Ятсуме уже более спокойно. Он поймал один из экранов и стал перелистывать на нём одно досье за другим. — Практически все эти люди… Нет, не так. Практически все работники той тюрьмы — это люди от тридцати лет. Там было лишь пара-тройка двадцатипяти- и двадцативосьмилетних сотрудников, но, в основном, — всем уже было за тридцать.

— Погоди-ка, — задумчиво нахмурился железный, начиная заново просматривать личные дела работников и обращая внимание лишь на возраст. — А ведь и правда… Нет, стой! Значит, тому человеку, вероятнее всего, уже за сорок перевалило. Это, конечно, упрощает задачу, но где его искать-то?

Роши самодовольно ухмыльнулся и гордо вздёрнул подбородок.

— Я нарыл куда больше информации, чем тебе кажется. Ведь всё это хранилась далеко не на бумаге, а сеть — это то место, куда, если что-то попало, бесследно исчезнуть уже не сможет.

— А если попроще? — буркнул Ямарута.

— А если попроще, то до меня уже была парочка хакеров, которые незаметно тащили инфу с серваков безымянной полиции. Их там довольно много, потому что и информации дохренища, а доступ к той, которая нам нужна, есть всего у десятка человек. Защита там, конечно, была ахренеть какая… — Сора наградил подростка укоризненным взглядом, намекая, что тот снова увлекается. — Но в общем! Есть несколько людей, которые работали в тюрьме и, после того, как освободились железные, выжили и живут до сих пор. Они подходят по возрасту. Их истории изменили, и мне это показалось странным, поэтому я нашёл изначальные...

— Дай мне их дела, — тут же скомандовал белобрысый, и Роши моментально повиновался. Однако следом железный снова начал смахивать страницы одну за другой.

— Что ты теперь ищешь? — не удержался очкарик от вопроса, внимательно следя за жестами Ямаруты горящим взглядом.

— Отключить маячки и снять цепи мог лишь тот, кто знает, как это сделать. Во всяком случае, это не мог быть простой охранник или палач, а значит, их я могу сразу же исключить из списка подозреваемых, — деловито пояснил Сора, нахмурившись и кусая нижнюю губу в попытках унять слишком сильный прилив норадреналина.

— Ты был бы отличным копом, — внезапно выдал Роши, заглянув беловолосому в глаза. Тот на секунду остановился и повернул голову в сторону подростка. Копом? Сора? Возможно, это правда, но только если бы он не был железным с дерьмовой историей прошлого.

— Это комплимент? — усмехнулся парень, наконец, придя в себя.

— Ну, да, — тут же смутился подросток, опуская взгляд в пол. Ямарута фыркнул и принялся листать страницы дальше.

— Вот! Смотри, подходят трое: все они работали либо с маячками, либо с цепями, и всем им сейчас должно быть за сорок лет.

— А разве у того человека, который освободил вас, не должна была быть мотивация сделать это? — предположил очкарик. Сора вновь нахмурился, протяжно вздыхая и размышляя на этот счёт.

— Ну… Вот этот — Гарри какой-то-там-блять-как-это-читается-сука, — старательно выговорил беловолосый, хотя фамилию мужчины всё равно произнести вслух не сумел. — Женат лишь раз, есть дети. Все целы и здоровы. Его отец умер от старости, а мать до сих пор жива и даже работает в каком-то магазине одежды. Есть мотив? Не думаю. Хотя с его фамилией только Мессией для железных и становится… Дальше: Эрик Стоун. Не женат и не замужем, детей нет. Оба его родителя умерли естественной смертью. Был брат, но погиб в автокатастрофе. Сейчас он лежит в городской больнице из-за плохого здоровья. И последний… Оу…

— Что там? — подросток придвинулся ближе к Соре, заглядывая в экран и силясь увидеть то, что разглядел там железный.

— У этого парня был сын. Убит железными. Затем заболела его жена, и тогда он пошёл работать в ту тюрьму, чтобы были деньги на её лечение. Далось это с трудом, но он смог. После жена умерла, и когда произошёл несчастный случай, он приехал обратно в Тэрроз, чудом избегая столкновений с железными. Тут написано, что он уже давно открыл свой бизнес и даже нанимал работников. А когда мы сбежали из тюрьмы, и он вернулся, то уволил всех и стал работать один, хотя продлилось это буквально несколько недель, и он нанял нового рабочего… Это…

— Ну что это?! — в нетерпении выкрикнул Роши, готовый взорваться от напряжения.

— Тут есть его фотография, окей. Но что-то мне подсказывает, что это липа на липе и липой погоняет. Короче, наебалово, — недоверчиво фыркнул беловолосый. — Ватсон, попробуй найти ещё фотографий этого человека.

Выдавив сухое: «Как скажешь», — Ятсуме снова принялся шаманить. Отняло это не так много времени, но Сора успел поизнывать от скуки, усевшись на пол и упершись спиной в кровать.

— Я нашёл всего несколько фотографий, но… Одна из них немного изменена. Я смог отыскать кое-что интересное и… Короче, имя человека из досье и тот, кто изображён на фото в нём — совершенно разные люди!

— Ха! Меня не наебёшь!

— Причём тот, кто изображён на снимке, уже о-о-о-очень давно умер! И похоже, этого человека кто-то до сих пор прикрывает, потому что идентифицировать его личность в случае чего просто не смогут, ибо фотография чужая... А значит, где-то есть его настоящее дело, но я, увы, его не нашёл, — сообщил очкарик, эмоционально взмахивая руками.

— Всё, ты молодец. А теперь веди себя предельно тихо и дай мне минутку подумать, — еле слышно проговорил железный, запрокинув голову назад и закрыв глаза. Запал у подростка вмиг пропал, но он начал стирать ненужные данные со своего компьютера и подчищать следы, оставленные им в сети. — Я понял, кто нам нужен. Биография довольно знакомая. И как я сразу не догадался? — произнёс Сора, открыв глаза и расплывшись в ехидной ухмылке.

— Ты знаешь, кто вас выпустил из тюрьмы? — решил удостовериться Роши.

— Да, знаю.

Сора не стал больше задерживаться в доме Ятсуме и, мельком попрощавшись с матерью очкарика, покинул их квартиру. Юноша хотел пойти вместе с беловолосым, но тот строго отказал ему. Если этот четырёхглазный такой уж гений, то он должен был понять, кто же освободил железных из тюрьмы. Ямарута направлялся прямиком к этому человеку. Раньше ему и в голову не могло прийти, что тот, благодаря кому Сора оказался на свободе, всё последнее время был рядом с ним.

Парень двигался по знакомым улицам, проходя известный фонтан с дельфином, заворачивая за угол и привычно переходя небольшой перекрёсток; следуя по прямой дороге вплоть до одноэтажного здания с большими панорамными окнами вдоль одной из стен.

Звенькнул колокольчик над входной дверью. Сора переступил знакомый порог, окидывая взглядом пустующий зал и едва не покрывшиеся пылью столы. С кухни не доносилось привычного дребезжания, но зато хорошо различались приближающиеся шаги.

— О, неужели ты решил навестить своего старика и узнать, как он поживает? М-м-м, нет, кажется, я ошибаюсь. Твоя морда настолько кислая, что, похоже, ты пришёл по какому-то делу, Сора, — привычно начал ворчать мужчина, улыбнувшись и присаживаясь на стул около кассы.

— Да, я по делу, — как-то тихо заговорил Ямарута, выдавив сухую улыбку.

— Что-то серьёзное? Рассказывай давай, — как ни в чём не бывало поинтересовался хозяин, но теперь выглядел взволнованным.

— Я тут узнал кое-что, — пробормотал Сора, почесав затылок. — У меня сейчас есть одно очень большое дело, которое, возможно, убьёт меня раньше, чем мои позвонки прекратят работать. Мне нужно найти первого Альфу и убить его, а как именно его найти — я не представляю… И мне кажется, что моё положение тебе весьма знакомо, Тод Уилс.

Старик опешил и отстранился от парня, уставившись на него так, словно видит в первый раз. Он часто заморгал и раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, но на лице всё равно отражались удивление и шок. Сора посмотрел мужчине прямо в глаза, вздыхая и выглядя будто разочарованным.

— Я понимаю, раньше у тебя было другое имя, но сейчас ты — Тод Уилс, в прошлом ты работал в «дырах». Я прав? Ты освободил железных и, мне кажется, кто-то тебя надоумил. Я прав? Тебе помогли стереть твоё прошлое, а точнее — слегка искривить его. Я ведь прав? — взгляд Ямаруты упал на прохладную гладь стола. Указательным пальцем он начал лениво вырисовывать на ней круги. Он отчётливо услышал, как мужчина сглотнул вязкую слюну, не в силах что-либо ответить.

— Мне просто интересно, кто же это был? Кто тебе помог, старик? — невозмутимо продолжал беловолосый. Тон его был ровным и спокойным, но он явно сдерживался, чтобы не взорваться благим матом.

— Я не знаю, — наконец, выдохнул хозяин, сгорбившись и прикрыв глаза ладонью. — Я был помоложе и поглупее… Я не знаю того человека, и лица его не видел. Голос был искажён. Он тогда был немного ниже тебя ростом. Судя по жестам — он молодой, даже очень. Я больше ничего не знаю, — судорожно выговорил Тод, прерывисто дыша.

— Тебя подкупили или заставили — не важно, сам бы ты такое не провернул. И поэтому тебе помогли. В ином случае сейчас бы тебя здесь не было.

Старик промолчал, лишь активно кивая.

— Не беспокойся, никто из людей «сверху» о тебе не узнает, — попытался парень приободрить мужчину, но тот снова ответил кивком головы и всхлипнул. — Эй, ну мужик ты или нет?! Нехер реветь!

— Да пошёл ты, олух! Кто это тут ревёт?! — хозяин тут же подскочил и, схватив металлический блестящий поднос, ударил железного по голове. Звон в ушах беловолосого стоял ещё полминуты; он долго и протяжно ойкал и потирал ушибленное темечко. — Сам ноет, а ещё на меня ворчит!

— Ты невыносим, — буркнул парень, поёжившись. — Мне как-то непривычно будет звать тебя по имени…

— Ты знаешь его имя?! — послышался выкрик со стороны входной двери. Мужчины обернулись и встретились взглядами с Анемон. — Серьёзно?! Откуда? Скажи мне!!!

— Ты откуда взялась вообще…

— Старик сказал мне прийти к семи часам, чтобы поужинать, и вот я тут. Ну так что там по поводу его имени?! А? — девочка плюхнулась на стул рядом с Ямарутой и начала трясти его за плечо. — Ну скажи-и-и-и!

— Меня зовут Тод, рад познакомиться с тобой во второй раз, — расплылся хозяин в улыбке, протягивая Анемон руку. Та радостно захихикала и пожала его ладонь. Затем старик вновь обратил внимание на Ямаруту. — По делу… Я многих подозревал в том, кто мог бы являться тем незнакомцем… От коллег до друзей и прочих железных… Врача, который пытался лечить Элизабет, тоже…

— И никто из них не был похож на него хоть чем-то? — задумчиво нахмурился беловолосый.

— Нет, — отрицательно мотнул головой Тод.

— Прости, а Элизабет — твоя жена? — тихонько пробубнила девочка.

— Да, покойная.

— Она красивая была, судя по фотографиям, — улыбнулась она. Старик рассмеялся.

— Да-а-а, мне многие говорили, что хотели бы её увести у меня. И Дэвид, и Уолес, и Трагер…

— Трагер?! — вдруг выкрикнула Анемон, подскочив на стуле. Тод вздрогнул, а Сора в очередной раз подпрыгнул на месте от испуга и уставился на малышку. — Ты сказал Трагер?!

— Д-да, это тот самый врач, который лечил мою жену…

— Да ну нафиг! — выругалась она. — Трагер! Это же псих! Долбанутый учёный и подпольный врач! Господи, старик, твою жену лечил монстр!

— Что?..

— Откуда ты его знаешь? — тут же накинулся на Анемон Ямарута, схватив её за плечи, повернув к себе и смотря ей прямо в глаза. Девочка тут же сникла под его острым взглядом, испугавшись.

— Он… Он воспитывал меня несколько лет после первой нашей с тобой встречи… Заменял мне родителей, как сам говорил, а на деле собирался на мне опыты проводить.

Сора отпустил подростка, взъерошивая светлые волосы на голове и криво усмехаясь.

— Всё это, блять, не просто так! Тут должна быть связь… Трагер ведь ещё жив, да? Его надо найти, — буквально выплюнул железный, спешно вставая из-за стола. — Он наверняка что-то знает.

Парень, не дожидаясь возмущённых возгласов со стороны Тода или Анемон, пулей вылетел из заведения и направился в сторону полицейского участка. Энергия била как из ядерной станции! Ему срочно нужно было узнать всё об этом Трагере! Прямо сейчас! Иначе он не уснёт. Но Ямарута уже понял, что с каждым разом, как он до чего-либо докапывался, вопросов становилось больше, чем ответов. Сора был готов ко всему, но он даже и не представлял, во что же ввязывается…

====== Глава 29. Синдром ======

Прошлое…

— Здесь никто не будет внушать тебе мораль. Забудь это слово, оно больше не имеет никакого смысла, — говорит Соре его учитель, и тот кивает. Он понял. Возможно, не всё, возможно, не до конца… Возможно, что мальчику само слово «мораль» ни о чём не говорит, так как он просто не знает его значения, но слышал нечто подобное раньше. Учитель у него пугающий, поэтому кивнул он, скорее, механически. Но когда Соре позволили блуждать по библиотеке и читать любую книгу, какую ему только захочется, первым делом он пустился на поиски словаря.

Мораль.

Действительно, странное слово. Оно не подходит нынешнему веку и нынешним людям. Кажется, место этого слова находится рядом с «Богом». Выдумка. Миф, который легко рассказывать, словно сказку на ночь; которым легко воспитывать в людях примерное представление «плохого» и «хорошего» и учить видеть между тем и другим разницу. Но границы размылись уже очень давно, простая истина: «что хорошо для одного — то плохо для другого» — не упоминается разве что на суде, а мораль, спустя ещё время, и вовсе исчезла.

— Тебе не нужны эмоции и чувства, ведь из тебя стараются сделать оружие. Пуля никогда не думает перед тем, как задеть кого-то, потому что она — кусок железа, выпущенный из ствола, и она должна попасть в выбранную кем-то цель. Ты — пуля. И ты не должен думать. Ты должен выполнять, — холодно произносит учитель, а затем отвлекается на молодых железных, учащихся управлять хвостами. Слова этого человека оставили неприятное послевкусие, словно Сора, съев конфету, на языке ощутил нечто горькое и противное, а вовсе не сладкое.

«И ты не должен думать. Ты должен выполнять», — раз за разом проносится в голове семилетнего ребёнка, из-за чего в груди горячим комком сжимается детская злость и обида. Что значит “не должен думать”? Неужели Соре и правда не стоит задумываться о том, зачем ему отдают эти зверские приказы, зачем ему нужно лишать кого-то жизни? Или учитель говорил ему о том, что мальчику не стоит думать совсем? То есть вообще. Как оружию. Бездушному инструменту. Отбросить свою ещё формирующуюся личность и стать маленьким солдатом. Это действительно то, чего от него хотят?

— Ну и? В чём дело? — хмыкнул железный — «одногруппник» Соры, — подойдя к мальчику и пихая его в бок. — Только не говори, что убить его не можешь. Я всё расскажу…

— Могу, — тут же отозвался тот. — Не хочу.

— Не хочешь? — лицо парня вытянулось в удивлении. Второй немного помолчал.

— Да. Или… Не знаю. Я могу этого не делать?

— Сдурел? — усмехнулся подросток, сильно хлопая мальчика по плечу. — Руби давай, пока я на тебя не настучал.

Вздох. Лязг металла. Мальчик приставил к горлу жертвы острое лезвие гарпуна хвоста.

«Не делай этого! Не надо! Прошу тебя, дай мне уйти!» — шептал худой мужчина, лёжа спиной на песке и трясясь от ужаса.

Тогда Сора понял, что лучше не резать горло, а отрубать голову или протыкать сердце.

Осознание этого пришло уже после убийства мужчины, потому что мальчик всё же полоснул лезвием по его шее. Жертва стала хвататься за собственное горло, издавая хриплые булькающие звуки, захлёбываясь в собственной крови и мечась по земле. Он забрызгал своей кровью одежду Соры, так как сильно размахивал руками и резко дёргался; он бросал на железного злой взгляд и пытался выкрикнуть пару «ласковых», но наружу вырывался лишь хрип. Мужчина умирал несколько минут, мучаясь от боли.

Тогда маленький железный понял, что лучше не резать горло, а отрубать голову или протыкать сердце.

В другой раз ему попались двое детей — парень лет четырнадцати и его младший брат. Мальчик понял это потому, что они были похожи внешне. Они спрятались под кроватью в комнате, и старший закрыл собой брата, хотя сам был до смерти напуган и хотел убежать. Железный опустился на колени и заглянул под кровать, встретившись взглядом с парнем по-старше. Они молча смотрели друг на друга примерно минуту, пока Сора не приставил указательный палец к собственным губам, намекая на то, чтобы братья вели себя максимально тихо. Затем он поднялся и покинул квартиру. Сам беловолосый в тот момент хотел провалиться сквозь землю. Он так и не понял, почему же не выполнил приказ и убил не всю семью, оставив только двух братьев. Было ясно, что если новость об этом дойдёт до других железных, то его, скорее всего, убьют. Но почему-то он так поступил.

И тогда, на озере, недалеко от трущоб Тэрроза, когда группе Соры нужно было вырезать несколько десятков людей. У мальчика не получилось спасти кого-либо из тех людей, но он снова стал думать о том, почему же ему хотелось дать кому-нибудь из них шанс уйти.

«И ты не должен думать. Ты должен выполнять».

Это означало, что если бы Сора не стал слушать своего учителя и вовремя задумался о собственных переживаниях, то осознание того, что железных используют и вскоре убьют, пришло бы раньше. А в тот момент, на озере, было уже поздно. Но он хотя бы понял, в чём дело: всё это время его беспокоила вовсе не мораль.

В девять лет он стал максимально похож на живое оружие — пусть иногда «барахлил», но этого почти никогда и никто не замечал. О внутренней борьбе мальчика даже и не знали, ровно как и о том, что он нередко отпускал своих жертв, уповая на то, что те не столкнутся с другими железными и выживут. На счету Соры примерно тридцать спасённых людей. Не так уж и много по сравнению с тем, скольких людей мальчик убил, но тот мысленно отшучивался по поводу того, что так он очищает свою карму. По крайней мере, на тридцать ночных кошмаров стало меньше.

Сегодня он и его группа железных учеников орудовали в городе. У каждого было своё задание. Сора взял себе шесть целей — шесть человек. Каждого он убивал незаметно и тихо, стараясь причинить как можно меньше боли и мучений. Свою последнюю цель мальчик обнаружил в неожиданном месте — недалеко от трущоб. Хорошо одетых людей здесь было заметно меньше, а вместо высоток были скромные серые двенадцатиэтажки. За улицами никто не следил: большое количество мусора на земле, древние пятна крови в переулках и разбитые уличные фонари лишний раз убеждали в том, что здешняя полиция существует лишь на словах. И куда бы ты не завернул, всегда сможешь услышать ругань или истошные крики, доносящиеся из какой-нибудь квартиры или очередного переулка.

Сора следовал за своей целью, словно тень. Молодая девушка лет двадцати пяти — по сравнению со многими местными, одета она была лучше, да и внешность у неё весьма приятная, хотя на лицо девушка всё-таки совсем обычная. Светлые вьющиеся волосы доходили ей до поясницы, а стройная подтянутая фигура говорила о том, что девушка следит за своим телом. Хотя она была слегка худовата. Ей бы жить где-нибудь недалеко от центра и работать секретаршей.

Блондинка завернула за угол и ускорила шаг — она старалась сделать это незаметно, но Сора-то давно понял, что она знает о преследовании. Ему лишь нужно завести её в подъезд или переулок. Девушка действительно направлялась к какому-то тёмному закутку между двух пятиэтажек и, оказавшись в тени зданий, резко развернулась, встретившись взглядом с мальчишкой. Она обеими руками вцепилась в коричневую сумку из кожзама, прижимая её к животу и нервно сглатывая.

— Что тебе нужно? — фальцетом выкрикнула она.

Сора молчал, подходя всё ближе. Девушка пятилась назад.

— Ты железный? — предположила она, не моргая глядя на беловолосого. В нынешнем веке железные — это монстры. Так насколько же всё плохо в этом мире, раз кто-то, глядя на девятилетнего ребёнка, спрашивает его: «Ты — монстр?»

Он помрачнел, смотря на блондинку исподлобья, однако его пустой взгляд сошёл за утвердительный ответ.

— Кто… Кому нужна моя смерть, скажи? Кто меня заказал? — дрожащим голосом пролепетала она, упёршись спиной в кирпичную стену. Увидев железный хвост, показавшийся из-за спины ребёнка, девушка перестала дышать и лишь просипела:

— Не убивай меня, пожалуйста… Ты не знаешь… У меня…

Сора замахнулся хвостом для удара, и тогда блондинка выронила сумку, обняв свой живот обеими руками и сильно зажмурившись. Мальчик непроизвольно замер, так и не взмахнув железной конечностью, и уставился на руки девушки. Железный всегда старался улавливать мелкие детали, на которые любой другой не стал бы обращать внимание, и сейчас это поведение стало для него той самой “деталью”. Он пытался понять, почему она закрывает живот, а не грудь или голову. Ещё спустя пару секунд Сора еле слышно вздохнул.

Блондинка заставила себя открыть глаза и взглянуть на ребёнка, хотя она сильно дрожала и всё ещё вжималась спиной в стену. Мальчик медленно поднял ладонь, склонив голову набок, и когда девушка по неясной для неё самой причине убрала руки, осторожно прикоснулся к ней. Она судорожно выдохнула, а Сора как-то изменился в лице. Хвост железного исчез за его спиной так же, как и появился, а сам он поднял взгляд на девушку, убирая ладонь со слегка выпуклого живота.

Он не станет лишать её жизни. Точнее… Их.

— Эй… — раздалось гулкое позади. — Вы что же, не собираетесь её…

Это был один из учеников Соры. Мальчишка сразу узнал его по голосу — этот парень моментально доложит о поступке беловолосого старшим. Этого нельзя было допустить, иначе от него просто-напросто избавятся.

— …убивать? — выдохнул последнее слово ученик, а через пару секунд упал на спину. Взгляд был недоумённым и теперь устремлён в небо; рот полуприкрыт и искривлён едва заметной усмешкой. Он даже не понял, что умер. Сора на невероятной скорости подбежал к нему и хвостом пронзил живот парня насквозь, вырвав искусственные позвонки.

«Будет плохо, если об этом кто-то узнает», — мысленно вздохнул беловолосый, оглянувшись на ошарашенную блондинку. — «И будет ещё хуже, если я не найду этому оправдание», — уже более удручённо хмыкнул он, оглянув труп своего ученика, под которым по выложенной каменной серой плиткой дороге лениво расползалась багровая лужа.

Настоящее…

— Эй-эй, привет! Соскучился по мне? Где ты сейчас?

Томо? Соскучился?

— Не стоило мне брать трубку…

Прошлого уже не вернуть, а дослушать, что скажет этот придурок, всё же надо.

— Ой, да перестань! Ты в участке?

Уже два или даже три часа, как нет.

— Если тебе нечем заняться, то лучше не ищи меня. Я, в отличие от тебя, занят.

Очевидное враньё.

— Чем это? Социопатией? Похоже, ты дома. Я скоро буду.

— Ты…

Но Сора уже сбросил трубку. Коп прорычал что-то нецензурное себе под нос, опустив голову и потерев веки. У брюнета проскочила дерзая мысль свалить из дома, пока этот стеганутый не пришёл, но то ли ему было лень, то ли он смирился с неизбежным, поэтому идея о немедленной капитуляции была неохотно отброшена в сторону. А ведь сначала вечер обещал быть спокойным и тихим.

Томо действительно не умел отдыхать: он не мог заставить себя спать больше восьми часов в день; не мог расслабиться, усевшись в кресло, и смотреть тупые передачи по телевизору, опуская тем самым свой уровень IQ до табуреточного; не мог без дела шастать по улицам — хотя волей-неволей иногда он именно так и поступал, убивая львиную долю свободного времени, — и не мог провести время с друзьями, ибо их попросту не было. Единственные относительно близкие люди для парня — Эдисон и Грин. А теперь ещё и белобрысый железный без спроса нагло ворвался в этот удивительно короткий список.

Полицейский лениво перевёл взгляд на стену над плитой, а затем развернулся спиной к окну и посмотрел на ковёр в зале. Дыру в стене латать банально было лень — сам Томо этим заниматься точно не хотел, а вот светлый ковёр выстирали в прачечной и теперь он как новенький. Почему-то от воспоминаний про драку с Сорой у брюнета зачесались кулаки, а губы тронула ухмылка. Вполне возможно, что они и сегодня подерутся. А может и не только подерутся.

«Мне, конечно, надо держать его поближе к себе, но не настолько же близко», — мотнул головой коп, вздыхая. Да, он уже далеко не подросток, который мог бы на его месте спутать интерес с влечением, а влечение с влюблённостью. Он прекрасно понимал, что неровно дышит к железному, но признаваться в этом ни себе, ни ему не хотел. Себе — потому что это откроет старые раны и образует новые, сделает его уязвимым и слабым перед другими людьми и железными; это будет его тормозить, заставлять сомневаться в ответственный момент. Ему — потому что… бесит. Вот это уже похоже на нечто подростковое, но Томо ничего не может с этим поделать.

Стук в дверь вырвал парня из странного транса. Он отлепился от подоконника и неохотно направился в коридор, на всякий случай закатывая рукава красной рубашки до локтей.

Ямарута без стеснения вломился в коповскую квартиру, стоило брюнету щёлкнуть замком. Он снял боты и по-свойски прошёл в зал, усевшись на край двуспальной кровати. Томо всё так же медленно вернулся к подоконнику, ожидая со стороны беловолосого подлянки.

— Ну и? — не выдержал брюнет.

— Что?

— Нахрена притащился?

— На рожу твою противную посмотреть, — съязвил Сора, за что тут же получил обоймой от пистолета по лбу. — Эй! Больно же! Ты что, готовился к моему приходу? Будешь бросать в меня частями ствола, чтобы я его как паззл собирал?

— Буду, если продолжишь в том же духе, — ласково ответил полицейский и швырнул в парня целый пистолет. Тот поймал его в руки, но при этом забавно шарахнулся в сторону. — Эта игрушка, к сожалению, для людей, так что я буду бросать в тебя части другого пистолета и экспансивные пули.

— Да мне и этого хватит. Я могу его одолжить? Ну, так, на случай чего, — поинтересовался Ямарута, вставляя обойму и ставя пистолет на предохранитель.

— Всё твоё тело — оружие, зачем тебе ствол?

— Сказал же — на случай чего, — повторно буркнул белобрысый, встав с кровати и положив пушку на барную стойку.

Он чувствовал, что настроение у копа стремительно портится без видимой на то причины, и что тот взглядом прожигает в его голове дыру, но как-то исправить ситуацию не мог.

— У тебя есть какое-нибудь дело на ближайшее время? — спросил железный, взглянув на брюнета.

— Пока только наклёвывается. Слышал, какой-то долбанутый учёный то ли поймал железного, то ли создал… Оба варианта звучат крайне бредово. Но узнать, правда это или нет, можно будет завтра ночью на Арене. Вроде как, то чудо-юдо должны туда отдать, чтобы дралось с участниками, — развёл руками полицейский.

— О как, — удивлённо выдохнул Сора. — Что за учёный — без понятия?

— В точку, — ухмыльнулся Хейз.

Беловолосый цокнул языком, ритмично стуча пальцами по столешнице ещё добрых пять минут.

— Ну, а я вот узнал, кто освободил железных из тюрьмы, — пробормотал Ямарута, опустив взгляд.

— Да ну? — недоверчиво усмехнулся Томо, оглядывая парня с ног до головы. — И кто же?

— Наш старик. Да-да, тот самый, который все эти полтора года был рядом со мной… Его, кстати, зовут Тод Уилс. Такие дела, — улыбнулся Сора, вздёрнув голову и встретившись взглядом с брюнетом.

Эта улыбка показалась какой-то неуместной. Всего на секунду, конечно, но всё-таки. Новость о хозяине магазина Охотника ни капельки не потрясла.

— Только Скаю не говори. И вообще никому! Я не хочу, чтобы старика убили за это.

— Да кому он нужен…

— Дай мне слово, — Сора слегка повысил тон, изменившись в лице. Брюнет скрестил руки на груди, медля с ответом, пока оценивающим взглядом окидывал парня и старался удержаться от ехидного плевка в его сторону. Всё же есть те важные для Ямаруты темы, от которых даже он увиливать не может посредством своей придурковатости.

— Никто не узнает о нём, — выговорил, наконец, Томо. Беловолосый выдохнул и снова улыбнулся. — Ты мог сообщить эту новость по телефону, но не стал, поэтому я повторюсь: зачем ты притащился?

— Хотел спросить, знаешь ли ты некоего Трагера и если что…

— Как ты сказал? — тут же ощетинился коп, отрываясь от подоконника и подходя к столу. Он упёрся ладонями в столешницу и наклонился ближе к Соре, смотря ему в глаза. — Повтори.

— Хотел спросить…

— Не это! Повтори фамилию! — зло проорал брюнет, из-за чего Ямарута испуганно вздрогнул и сник под его взглядом.

— Т-трагер… Ты знаешь его? — осторожно поинтересовался беловолосый и поёжился, приготовившись получать пиздюлей или выслушивать словесную брань.

— Сука, — прошипел Охотник, запуская пальцы в волосы и сжимая их. Он отвернулся от парня и сделал несколько медленных шагов вперёд, стараясь выровнять резко сбившееся из-за злобы дыхание. Затем Хейз опустил ладони на затылок, а после и вовсе опустил руки, разворачиваясь обратно и впериваясь взглядом в железного. — Откуда ты узнал про него?! Кто тебе сказал? Где ты нарыл информацию о нём? Отвечай!

— Я-я не рыл, я случайно услышал…

— Как такое можно случайно услы…! — Томо запнулся, запоздало поняв, что он с Сорой говорит об одном человеке, но о разных ситуациях. Он выдохнул и попытался сделать как можно более непринуждённый вид. — Погоди… Я просто… Что ты хотел спросить про него?

— Ну-ка постой, ты ведь знаешь его, да? — несмело предположил белобрысый, за что и был награждён очередным испепеляющим взглядом. Он едва заметно ухмыльнулся. — Я узнал, что этот Трагер лечил жену старика. Ну, якобы лечил. А ещё приглядывал за Анемон несколько лет назад. Она мне и сказала, что он подпольный врач и учёный, а ещё просто псих.

— Вот как, — чуть охрипшим голосом прокомментировал брюнет, кусая нижнюю губу и стараясь подавить новую вспышку гнева.

— А ты о нём что и откуда знаешь?

— Лучше бы не знал, — рявкнул коп, всё-таки не сдержавшись и с размаху ударив левым кулаком в стену. Сора аж отскочил в сторону, в недопонимании уставившись на полицейского. Томо спустя секунду ударил ещё раз, затем ещё, и ещё. До тех пор, пока по стене не побежали трещины, а его кулак не стал болезненно покалывать из-за содранной на костяшках кожи.

— Эй, перестань! Ты же себе руку сломаешь! — железный, поздно сообразив, что брюнет крайне взбешён и уже откровенно вредит себе этими ударами, подскочил к нему и перехватил его запястье. Правда ему в ту же секунду прилетел апперкот, и парень отступил назад, согнувшись пополам от острой боли и зажав себе рот ладонью. Из глаз тут же посыпались искры, а в ушах зашумело. Ещё через пару секунд он поднял взгляд на копа и вздёрнул бровь, что было больше похоже на вопрос «За что?»

Томо и сам не ожидал, что ударит Сору, и застыл на месте, почему-то перестав дышать. Его всё ещё потрясывало от той ярости, что вызвало упоминание имени того ублюдка. После того, как он ударил парня, успокоиться было уже сложнее, наоборот — хотелось продолжить.

— Чем я заслужил столь ласковое обращение со мной? — пробормотал Ямарута, выпрямляясь и потирая челюсть и проверяя, не сломана ли она.

— Заткнись, — еле слышно прошипел коп.

— Чего?

— Я сказал Заткнись! Завали свой хлебальник ко всем ебаным хуям!!! — проорал брюнет, одной рукой схватив желтоглазого за ворот чёрной толстовки, а другую сжимая в кулак и едва подавляя желание ударить железного.

— Ладно-ладно, только не бесись, дыши ровно, — пропищал Ямарута, кося взгляд на сжатый кулак протезированной руки копа. Тот, проследив за его взглядом, в ту же секунду оттолкнул беловолосого от себя и принял попытку выровнять дыхание и успокоиться.

Получилось плохо: ещё через минуту Охотник вновь принялся дебоширить, орать отборным трёхэтажным матом и бить всё, что имело наглость попасться ему под руку. Сора откровенно пугался его поведения и старался стоять в стороне, но ни на секунду не отводил взгляд, боясь, что может не заметить ухудшения и без того плохой и непонятной, лично для него, ситуации. Когда Хейз уже, казалось бы, начал приходить в себя, встав около барной стойки и прикрыв лицо руками, выдыхая, Сора решил, что тот — боже упаси! — плачет, и попытался подойти к нему.

— Томо, я всё ещё не понимаю, что случилось, но ты можешь мне это объяснить, а? — почти прошептал парень, предпринимая хилую попытку прикоснуться к брюнету.

— Съебись, — рыкнул тот, отгоняя железного грубым толчком в плечо. Слёз не было, а значит, Сора продолжал Не Понимать, что происходит с копом. Нет, парню не нужно быть гением, чтобы отличить злобу от прочих эмоций, но вот чтобы понять, хочет ли коп рвать и метать дальше или всё же взять себя в руки, видимо, пришлось бы. Причина этого резкого всплеска негативных эмоций тоже оставалась для беловолосого загадкой.

— Из-за чего ты так…

— Я непонятно выражаюсь? — зло прошипел полицейский, вцепившись пальцами в столешницу и сжимая их до побелевших костяшек. Сора заметил и это. — Не хочешь получить по морде — свали.

— Напугал так напугал, — фыркнул Ямарута, забывшись на секунду, а затем вновь сделал шаг к копу. — Ну так в чём дело-то?

— Ни в чём…

— А, то есть, ты каждый день вот так крушишь свою квартиру? Каждый день выламываешь двери и с корнями выдираешь висящие на стене ящики? Скуку так убиваешь, небось? — ехидно фыркнул железный, всплеснув руками и сделав ещё шаг. Он ставил себя в очень шаткое положение, так как плохо следил за своей речью, но вряд ли побои его как-то беспокоили. — Говори уже. Ты знаешь этого Трагера, ведь так?

— Знаю, — выдохнул, наконец, брюнет, задирая голову к потолку. Он молчал несколько минут, прикрыв глаза и сдерживая рвущуюся наружу злобу. Сора терпеливо ожидал, когда парень соберётся с силами и объяснит, почему это имя так его взбесило. — Четыре с лишним года назад меня и Ивасаки вырубили прямо на задании и приволокли в какой-то бомжатник, где пытали ещё две недели. Пытал нас Крис Трагер. Затем ему надоело, и он убил всех заложников, включая Ивасаки, а меня отправил в «последнюю поездку». Но я выжил, как видишь.

Железный кивнул, скользя по Томо взглядом и смотря на него теперь совершенно по-другому. Он прекрасно понял, что Охотник опустил уйму деталей и подробностей, и беловолосому стало от себя чуточку противно — он хотел знать абсолютно Всё, но выпрашивать такое у копа он не решился. Не потому что боялся его, а потому что осознавал, что подобное должно быть как минимум неприятно. Сам Ямарута мог бы ночи напролёт рассказывать о годах, проведённых в тюрьме, потому что это уже пройденный путь, и он вспоминает об этом, как об отпуске: с придыханием и никому непонятной улыбкой. Томо во время подобного «отпуска» потерял близкого человека, а потому за вопрос о подобном вполне логично получить звонкую затрещину.

— И ты пытался найти его и убить? — решил спросить о другом Ямарута, делая ещё шаг.

— Пытался. Но он постоянно ускользал. Будто знал, когда и откуда я приду, и… Я не убил его. Не смог. Не нашёл. А теперь этот урод снова объявился, — губы Хейза растянулись в злой мечтательной улыбке, что начинало лишь сильнее тревожить Сору. Внешне он никак своего волнения не показывал, но сердце отбивало ненормальные ритмы и — он был уверен — если бы в комнате наступила тишина, его удары были бы отчётливо слышны не только самому железному.

— И ты хочешь закончить начатое? — тихо выговорил железный, наконец-то подходя вплотную к копу и заглядывая в его серые глаза. Он едва ощутимо провёл пальцами по затылку полицейского, ладонью другой руки упёршись в стол, но над копом это никакого эффекта не возымело: он смотрел куда-то в сторону.

— Какой ты догадливый, — ответом беловолосому было сдержанное шипение.

— У меня идея, — начал шептать Ямарута прямо в губы Охотника, уже более уверенно обвивая его шею руками и к собственному счастью не встречая со стороны брюнета сопротивления. — Так как мне надо вытрясти из Трагера информацию, а тебе его просто убить, то мы можем совместить эти две вещи. И все будут довольны, м?

— И как же ты собираешься найти его?

— Придумаю что-нибудь, — беспечно пожал парень плечами, всё ещё чувствуя, как коп напряжён. — Ну успокойся ты уже. Или мне побыть боксёрской грушей сегодня? — приподнял брови Ямарута, по сути предлагая себя в качестве игрушки для битья.

— Почему бы и нет. Ты частенько на это нарываешься, — буквально выплюнул Томо, но железный не обиделся.

— Но нельзя же вечно размахивать кулаками, — насупился он. — Давай: дыши ровно, соберись.

— Я тебе что, конструктор лего? — огрызнулся Хейз.

Сора прыснул, но постарался сдержать смех.

— Вот это уже совсем не похоже на тебя, — улыбнулся он притягивая брюнета к себе и целуя его. Томо охотно ответил ему, уже пробираясь пальцами под толстовку парня и прижимая его к себе. Ямарута вздрогнул из-за прикосновения холодных пальцев протезированной руки копа и начал расстёгивать верхние пуговицы на его рубашке, слегка кусая за нижнюю губу. Полицейский хотел было снять с белобрысого ненужные тряпки, но тот остановил его. — Не-не, сегодня я ведущий.

— Решил похвастаться своим опытом? Что-то мне подсказывает, что у тебя его крайне мало, — усмехнулся Томо.

— Учти: я всегда был хорошим учеником. Правда есть куча вещей, которые я ни разу в жизни не делал, поэтому нехер стебаться, я же стараюсь, — пробормотал парень смущённо, расправляясь с пряжкой ремня на джинсах Охотника. Тот неопределённо повёл головой, неотрывно наблюдая за руками Ямаруты.

Сора не собирался справляться с собственным возбуждением, которое он, напротив, активно старался подавить, а больше хотел уделить внимание Томо и дать ему возможность выпустить пар иначе, чем дракой или избиением бытовой техники и стен. Идея пришла как-то спонтанно — на самом деле, Сора сам не особо понимал, что делает, ровно до того момента, как его ладонь не потянулась к ремню. Теперь же он вытащил наливающийся кровью член копа и обхватил его в плотное кольцо из пальцев, сам кусая губы и страшно боясь сделать что-то не то. Но вспомнив, что всё бывает в первый раз, железный набрался храбрости и стал двигать ладонью по стволу, задевая большим пальцем уздечку. Член быстро твердел прямо у него в руке, а его ухо обдавало жарким дыханием копа, поэтому Сора, войдя во вкус, стал задавать темп по-быстрее, делая более рывкообразные движения.

Охотника очень подмывало подъебнуть Ямаруту за его выражение лица — до смешного сосредоточенное, но смущённое, и он бы вот-вот произнёс одно из своих едких замечаний вслух, если бы Сора вдруг не опустился на колени. Полицейский удивлённо выдохнул:

— Только не говори, что будешь…

— Буду, — перебил его железный.

— Может, не надо?

— А что, тебя это смущает? — оскалился беловолосый и тут же получил отрезвляющий хлопок по затылку.

— Я без члена остаться не хочу. Ты ж безопытное чмо!

— А ты по голове не бей, тогда не останешься без своего прибора, — резонно предупредил Ямарута, кладя одну ладонь на бедро копа, а второй обхватывая основание его члена и лизнув головку. Шумный вдох Томо не остался без внимания Соры, ибо тот моментально поднял на него взгляд и повторил действие языком, а затем плотно обхватил головку губами.

Парень, в принципе, и раньше понимал, в чём суть минета, но на практике это оказалось настолько возбуждающим, что он едва не подвывал от восторга — будто это ему отсасывают, а не он сам. Он забрался свободной рукой под рубашку Хейза и задрал её кверху, скользя взглядом по накаченным мышцам пресса, которые сокращались каждый раз, когда Сора щекотал кончиком языка уздечку или аккуратно касался зубами вздувшихся венок. Брать слишком глубоко у него не получалось — парень заглатывал член копа до середины, а если старался насадиться на него глубже, то банально начинал кашлять. Железный то выпускал орган изо рта и вылизывал его, то вновь брал и старательно сосал, помогая себе рукой. И ведь Ямарута добился пары хриплых стонов брюнета! Он больше не отвлекался на что-либо ещё и пристальным взглядом следил за выражением лица Томо: он склонил голову набок и прикрыл затуманенные глаза, иногда вовсе жмурясь от слишком острых ощущений. А ведь у Соры на лбу написано, что опыта — ноль; действовал он неумело, хотя быстро угадал, как копу нравится больше всего. Да, получалось плохо, у парня уже наверняка свело челюсть, но Охотнику даже сам факт доставлял удовольствие. Он не удержался и сжал пальцами светлые волосы на затылке железного, начиная задавать свой темп. Тот не был против, но инстинктивно вцепился в бёдра копа и зажмурился, почувствовав, как член пульсирует у него во рту. Ещё через мгновение в глотку парня полилась тёплая солоноватая жидкость, которую он, не задумываясь проглотил, а затем выпустил орган изо рта и вновь взглянул на копа. Охотник слегка пошатывался, дыхание ещё было сбитым, а вот выражение лица стало расслабленным. Неистовой злобы как и не бывало. Чего, собственно, и добивался Сора.

— Ты что-то говорил про, — забормотал Томо, ещё не до конца отдышавшись, — инфу, которая тебе нужна от Трагера. Ты это о чём?

— Скай рассказал тебе про железнорождённого? — коп кивнул, застёгивая ширинку. До него только сейчас дошло, что заданный им вслух вопрос пришёл ему в голову в тот момент, когда он кончил, что вызвало у парня неоднозначные эмоции. — Возможно, что он как-то связан с тем, что нас выпустил из тюрьмы старик. Возможно, именно он попросил Тода сделать это. А Трагер знаком и тебе, и ему, и Анемон, так что, полагаю, он и с железнорождённым виделся. А может и нет… Но я хочу это проверить.

— Дайлер не очень обрадуется, если узнает, что я продолжаю убивать, — сухо бросил полицейский, огибая барную стойку и усаживаясь на стул. Сора расположился на втором стуле напротив него.

— Это ведь благодаря нему тебя не посадили за убийство восьмерых человек?

— Ему пришлось подчистить историю.

— Пришлось? — переспросил Ямарута.

— Мне начинает казаться, что у тебя проблемы со слухом, — хмыкнул брюнет.

— А у тебя — с головой, — в тон ему ответил Сора.

— Кто бы говорил.

Помолчали.

— Это вообще нормально, что мы так спокойно обсуждаем то, что собираемся кого-то убить? — нахмурился беловолосый, всерьёз задумавшись над этим. Охотник усмехнулся, нашарив что-то шуршащее в ящике. Он развернул маленький серебряный фантик и метко забросил его в урну, а никотиновую жвачку закинул в рот.

— Не нормально, — согласился коп. — Но если ты кому-нибудь вякнешь об этом хоть слово — я оторву тебе ноги и буду пиздить тебя ими до тех пор, пока ты не сдохнешь, а потом отрежу голову и повешу на стену, — парень немного наклонился вбок, вытянув левую руку назад и указательным пальцем показывая на дыру над плитой. Сора посмотрел на отверстие в стене и присвистнул.

— Не нравится ремонтом заниматься, да?

— А знаешь, что будет гвоздём моего нового интерьера? Я заставлю тебя перед смертью надеть железную маску, а потом, когда повешу твою башку на стену, буду использовать твой рот, как орехоколку.

— Орешки любишь?.. — нервно усмехнулся беловолосый, поёжившись.

— Ты меня понял, даун? — презрительно фыркнул коп, вздёрнув бровь.

— Не дурак, понял, — обиженно буркнул железный, сдавшись, а затем бодро заявил:

— Томо, то, что ты рассказывал про глаза Бога и про то, что их взглядом можно убить, отчасти правда! Точнее, своим взглядом Бога ты не убьёшь меня, но успешно заставляешь хотеть ссать! Прям как сейчас!

И с этими словами парень поднялся со стула и, отсалютовав брюнету, отправился в туалет.

— Ебанько, — донеслось до него тихое.

Охотник понятия не имел, почему поход в туалет у Соры отнял целых пятнадцать минут — пройти-то нужно было всего метра четыре до второй двери в коридоре, — но он успел заварить себе кофе, врубить задним фоном новостной канал и подумать о том, что Ямарута — топографический кретин, да и к тому же клаустрофоб. Как-то иначе объяснить столь долгое его отсутствие коп не мог. А может, этот белобрысый поскользнулся на пороге и нырнул башкой в унитаз? И захлебнулся в нём? Или передёрнуть решил после столь экстравагантной, но успешной попытки успокоить Томо? А, чёрт с ним.

Но стоило перестать думать о придурке, как он тут же нарисовался.

— Что, запор пробрал? — усмехнулся брюнет, окидывая железного взглядом.

— А если да? — мгновенно отреагировал тот, почёсывая затылок. — Ты ещё не устал постоянно быть злым по отношению ко мне? Не то что бы мне это поднадоело, просто лимит моего ангельского терпения подходит к концу, и я решил тебя предупредить об этом.

Коп отметил про себя, что Сора и впрямь смотрит на него слегка холодно и высокомерно, если не снисходительно. Парень не шутил, однако этот взгляд лишь ещё больше выводит из себя. И дабы Томо перестал чувствовать себя неуютно — а это ощущение пришло буквально секунду назад, — он решил во что бы то ни стало поставить беловолосого на место и напомнить ему, кто тут кому подчиняется. Брюнет поднялся и показательно размял шею, подходя к Ямаруте. Тот ни капельки не напрягся.

— Давай начистоту? Мы оба знаем, что ты не такой ебанат, каким кажешься. И поведение твоё наигранное, ведь это не я злой, а ты, — коп одарил Сору широкой ухмылкой, наблюдая за его реакцией. Железный нахмурился и таки наградил полицейского действительно злым взглядом, не сумев сдержаться. Этого Томо и добивался, а потому он буквально прорычал:

— Меня бесит твоё притворство. Будь тебе лет пятнадцать — и я бы ещё смирился с таким поведением, но тебе уже двадцать один год, а ты прячешься за искусственно созданным характером…

— Этот характер сформирован войной и тюрьмой! — выпалил Ямарута, резко оборвав его речь. Он сжал ладони в кулаки, стараясь унять жгучую злобу и обиду на Охотника. Почему-то слова этого человека его задевали. — Это не наигранное поведение — это результат всего того, что мне пришлось пережить. Я мог частично или полностью утратить рассудок и стать похожим на Тая! Но я всего лишь придурок.

— Да, я в курсе. Я об этом и говорю, — продолжал ухмыляться брюнет, решив провести разговор в духе конспирологии. Он отчётливо различал в голосе Соры злость с примесью паники: боится, что полицейский читает его, как открытую книгу. — За своё прошлое ты зол: это доказывает даже твой рейд на бывших учёных. Помнишь? Когда ты убивал их в городе одного за другим. А потом ты понял, что таким образом окончательно свихнёшься и превратишься в того железного, которого безымянная полиция позже бы убила, и стал подавлять в себе жажду крови, выпуская наружу обыкновенного придурка. И все верят, что ты действительно такой, но мало кто сомневается в твоём желании убивать. Да ты хотя бы в зеркало посмотри! — парень схватил Сору за плечо и развернул к столу около кровати, на котором как раз стояло небольшое квадратное зеркало. Ямарута, увидев своё отражение, тут же шарахнулся назад и, встретив препятствие в виде кровати, бухнулся на неё.

— Что, испугался? — съязвил коп, теперь сам смотря на парня сверху вниз. Тот выглядел сбитым с толку и промолчал, закрыв лицо ладонями. Охотник так же не проронил ни слова в течение нескольких минут, вернувшись на кухню. Сора всё это время не менял своего положения. — На днях в голову пришла мысль: «А почему Синдром? Это просто что-то не в меру пафосное или имеет какой-то смысл?» Тебе самому вообще рассказывали, почему тебя назвали Синдромом? Или ты объяснял себе это сам, а у тех, кто дал тебе эту кличку, не интересовался подробностями?

Железный отрицательно покачал головой. Значит, он не в курсе.

— Ты как болезнь: чем сильнее ты подавляешь собственное безумие, тем более сумасшедшими становятся те, кто тебя окружают. Это не значит, что поголовно все вокруг тебя начинают хотеть творить какой-то пиздец и обливаться собственной кровью, нет. Тут дело в другом. Например, Тай. Ты убил бы его раньше, если бы во время драки дал волю своему внутреннему железному, но ты подавлял его, и вместо тебя свирепел именно Тай. Ятсуме постоянно смотрит на тебя затравленным взглядом: боится тебя ровно настолько же, насколько и обожает — ведь ты железный, а это его первая и последняя любовь в жизни. Он даже не понимает, что водиться с тобой опасно. Ты не опасен, но быть рядом с тобой — опасно. Его ненормальное влечение к железу доведёт его до того, что он попытается разобрать тебя по частям, — услышав это, Ямарута вздёрнул голову и сглотнул вязкую слюну, поворачиваясь к полицейскому. Тот вновь сидел за барной стойкой и меланхолично помешивал кофе ложкой, не отрывая от чашки взгляда. — Старик… Старик изначально с головой не дружил, раз послушался кого-то и выпустил вас. Но он — единственный хитрый лис среди нас, поэтому он справится с твоим влиянием. Я… Я не убил железного. Пожалел. Решил дать шанс. И теперь периодически трахаю его. А Скай впервые поступил не так, как велят его обязанности. Каждому из нас можно смело поставить Синдром Соры.

— Я не перестану подавлять эту часть себя, ведь благодаря этому я и нахожусь сейчас здесь, а не на хирургическом столе Грин, — чуть охрипшим голосом тихо ответил беловолосый.

— Твоя правда. Но я вижу тебя насквозь, и, подавляешь ты своего внутреннего неадеквата или нет, ты одинаково меня раздражаешь, — выплюнул коп и, услышав вздох со стороны железного и увидев, что это ему теперь неуютно, вновь почувствовал себя в своей тарелке. — Зато теперь ты в курсе, почему тебе дали именно такое погоняло.

— Эй, а знаешь, если бы я реально был психом, то не смог бы и даже не стал подавлять в себе что-либо, — продолжил Сора так, будто не услышал последней фразы, на что полицейский неопределённо повёл головой, рисуя ответом ни да, ни нет. — И да, раньше я действительно неправильно понимал смысл своей клички. Кажется, на войне мой Синдром тоже частенько случался у других людей… Ну, те реально с ума сходили: забывали, что не бессмертные, и рвались в неравный бой.

— Тоже самое касается и Гиро, — поддержал беседу Томо, закинув в рот новую жвачку. — Он, чтобы найти тебя, пожертвовал всеми своими железными. Грин сказала, что его позвонки выглядели ещё хуже, чем твои. Он умирал?

— Ему оставалось чуть меньше месяца.

— Ты идиот! — вдруг выкрикнул брюнет, и Ямарута, уставившись на парня широко раскрытыми от испуга глазами, сжался. — Он ведь знал, что умирает, и специально вытравил тебя на улицу! И не потому что хотел убить — он понимал, что не в состоянии сделать это, — а потому, что рассчитывал, что тебя добьёт полиция!

— Логично… — согласился белобрысый, уменьшаясь в размерах из-за взгляда копа.

— Он, даже будучи при смерти, оставался Альфой, просто он не учёл, что Скай вряд ли захочет убить железного, который помогает Охотнику. Понимаешь? Если бы его план сработал, то среди других Альф его бы зауважали. Однако ты жив, он — нет, и теперь ты работаешь на полицию. Да Гиро только помог тебе встать на пару ступеней выше других железных, — подытожил Томо, разведя руками. Теперь белобрысый не только чувствовал себя неуютно, а старался справиться ещё и со стыдом. Он ведь и подумать не мог, что Гиро окажется умнее, чем Сора изначально предполагал. И пусть у Альфы всё пошло не по плану, но следует отдать ему должное за смекалку и отвагу.

— И что, мне быть ему благодарным? — тем не менее, недовольно фыркнул парень, не собираясь признавать продуманности умершего железного.

— Мне похуй, но согласись — ты не самый умный, зато везёт тебе больше всех.

— А говорил, что трупам не везёт, — припомнил Ямарута.

— Да завались ты уже! Не разговаривай со мной! — выпалил Томо, ударяя кулаками по столу так, что даже кружка высоко подпрыгнула, а бокалы, висящие над стойкой, начали опасно шататься, со звоном ударяясь друг об друга. Железный и бровью не повёл.

— Заставь меня замолчать, — провокационно заявил он, не отрывая взгляда с лица копа. Тот начал хрустеть костяшками пальцев, поднимаясь со стула и направляясь в сторону Ямаруты. — Эй-эй, помнишь, ты дал слово? Я говорил, что затащу тебя в постель!

— Я сдержал своё слово в туалете полицейского участка, — сухо бросил брюнет, нависнув над парнем, словно удав над кроликом.

— Не-не! Я говорил именно про постель! Так что ты всё ещё должен сдержать слово и…

— Ну ладно, — спокойно выдохнул Томо, пожав плечами. Он начал расстёгивать оставшиеся пуговицы на рубашке, смотря железному прямо в глаза. И вроде бы ничего не предвещает беды, но Сора всё равно чувствовал, что что-то не так.

Рубашка была брошена на кожаное кресло. Затем Охотник наклонился к беловолосому и коснулся его губ своими, наклоняя парня назад и заставляя лечь на кровать. Ямарута, забыв о плохом предчувствии, охотно подчинился и ответил полицейскому, обвивая его шею руками и касаясь влажным кончиком языка его нижней губы. Томо ухмыльнулся сквозь поцелуй и стал стягивать с парня толстовку, располагаясь между его ног и едва ощутимо касаясь пальцами его кожи.

Беловолосый возбудился моментально, что не было чем-то удивительным для копа. Он с трудом подавил ехидный смешок, когда почувствовал стояк железного, упирающийся ему в пах. Сам мужчина себя контролировал, ибо у него были немного другие планы. Он спустился ниже и провёл языком мокрую дорожку на шее Соры, а затем ощутимо для него укусил, получая в ответ шипение и толчок в плечо. Руки Охотника, тем временем, сжимали ягодицы железного через штаны, а сам он стал тереться пахом об выпирающий бугорок на джинсах беловолосого.

В помещении стало заметно жарче, особенно для Соры: он, как и в первый раз, практически ничего не делал, потому что банально терял голову от ощущений и мог лишь лежать под полицейским, выгибаться ему навстречу, глотая собственные шумные вдохи, и царапать его плечи, если тот слишком сильно кусает. Брюнет нарочито медленно расстегнул ширинку Ямаруты левой рукой, начиная поглаживать вставший колом член сквозь ткань трусов. Парень под ним смело разводил ноги шире, толкаясь в его ладонь и кусая губы от тянущего удовольствия внизу живота. И только когда железный опустил ладони на поясницу Томо и стал прижимать его к себе сильнее, коп упёрся руками по обе стороны от беловолосого и приподнялся, ухмыльнувшись. Шестое чувство Ямаруты вновь зашептало о том, что что-то не так, но было уже поздно.

— А знаешь… Не заслужил, — выговорил брюнет, расплываясь в садистской ухмылке при виде обескураженного выражения лица Соры. Тот забавно хлопал глазами, не до конца поняв, что имеет в виду парень. На его лице отразился настоящий калейдоскоп эмоций: сначала непонимание, затем осмысление, после — удивление и, наконец, смущение, которое тут же вытеснило возмущение.

— Что значит «не заслужил»?! Ты с ума сошёл? Хочешь прекратить и оставить меня в таком состоянии?!

— Именно это я и хочу сделать, — самодовольно заявил коп и сбросил с себя руки Ямаруты, вставая с него окончательно. Железный опустил взгляд на ширинку полицейского, понял, что тот ни капельки не возбуждён — а точнее, очень умело контролирует своё возбуждение, — и задохнулся от нахлынувшей обиды.

— Ты! ТЫ! Скотина! Садист! Изверг, мать твою через колено!

— Какой есть, — равнодушно пожал плечами Охотник, искренне веселясь с реакции беловолосого.

— Ну и ладно, я без тебя справлюсь, — недовольно пробормотал Сора, потянувшись правой рукой к расстёгнутой ширинке. Он услышал характерный щелчок и замер, медленно переведя взгляд на полицейского. Томо направил на Ямаруту дуло пистолета, а если точнее — чуть правее, целясь в плечо.

— Тронешь себя — отстрелю руку, — пообещал он.

— Но…

— Сейчас самое время лечь спать, тебе так не кажется? — издевательски протянул коп, приподняв брови.

— Ты не прав, но я лягу, — не стал спорить железный, стягивая с себя штаны окончательно и, морщась от зуда ниже пояса, забираясь под одеяло. Охотник, довольный собой, ушёл в ванную. Через минуту до Соры донесся шум воды. Он немного помедлил, а затем вновь попытался совершить крестовый поход к собственному всё ещё стоящему члену.

— Если ты думаешь, что я не вижу, что происходит в зале — значит не знаю, что ты пытаешься подрочить, то ты ошибаешься, — послышался почти весёлый выкрик Томо, и железный тут же вытащил руки и сложил их поверх одеяла, лёжа в позе солдатика.

Беловолосому действительно пришлось смириться со своим положением, пусть в паху ужасно зудело, но остаться без руки совсем не хотелось — коп предусмотрительный и наверняка заберёт таблетки Соры себе, чтобы тот помучился, а не сразу регенерировал. Парень пытался отвлечься на мысли о том, чем же он и Томо будут заниматься весь завтрашний день, если вечером, а точнее ночью, они должны будут пойти на Арену? Ямарута был почти на восемьдесят процентов уверен в том, что тем, кто поймал или создал — а скорее всего именно создал — железного, будет никто иной, как Трагер, ведь он — учёный, к тому же очень живучий. Ямарута так же был уверен, что Томо не глуп, и тоже сопоставил факты и пришёл к тому же выводу. Нет гарантии, что Сора прав хоть в чём-то из этого, но даже если он ошибся по поводу причастности Трагера к железному на Арене, то туда всё равно стоит сходить.

Болезненное желание срочно удовлетворить свои сексуальные потребности всё-таки отошло на второй план. Он и сам не заметил, как начал проваливаться в сон. Последнее, что Ямарута почувствовал перед тем, как полноценно уснуть, было то, как прогнулся матрас с другой стороны и как чужие сильные руки обвили его талию, прижимая к широкой груди.

====== Глава 30. Тридцать первый ученик ======

Прошлое…

К Соре нередко приходили жаловаться чужие ученики, негодуя по поводу того, что их инструкторы либо слишком грубые, либо слишком многого требуют. Мальчик внимательно выслушивал недовольства молодых железных и иногда пробовал сам чему-то обучить их, дабы старшие учителя не имели поводов лишний раз накричать или как-то унизить своих подчинённых. Это с учётом того, что он уже и сам стал преподавателем, и под его началом было тридцать новичков. Но Сора не относился к ним так, как относился к своим ученикам Гиро.

— Сколько раз тебе повторять: хвосты — это часть твоего тела, как руки и ноги! Пользуйся ими! На тебя падает огромный валун? Разруби его хвостами! На тебя надвигается враг? Проткни его хвостами! Падаешь с обрыва? Впейся в горную породу хвостами! Не можешь дотянуться до чего-либо? А хвосты тебе на кой хуй?! — орал девятнадцатилетний парень, злясь на несообразительность своих новичков, а точнее — одной из них. Семилетняя девочка ёжилась всё сильнее после каждого нового слова Гиро, глотая подступающие слёзы и теребя края чёрной спецовки. — Тупая малолетка! Ты — мусор, поняла? Раз нихрена не соображаешь! Каждый, блять, день только с тобой тут сколько времени возиться приходится! Не будешь выполнять задания — тебя убьют нахуй! Поняла, я спрашиваю?

— П-поняла… — пискнула малышка.

И всё это происходило на виду у остальных его учеников. Сора нередко подсматривал за происходящим на занятиях Гиро, искренне, но молча сочувствуя его подчинённым. Никто из них не решался возражать ему, потому что он умел запугивать. Особенно хорошо у него это получалось из-за того, что они всё ещё дети. Впечатлительные и доверчивые дети. Здесь когда-то все такими были.

У мальчика в своё время тоже был учитель, строгий, требовательный до ужаса, но он действительно хорошо обучал свою группу и никогда не принижал учеников. А этот железный просто самоутверждается за их счёт. Самому старшему из его подчинённых четырнадцать лет, но и тот постоянно получает от своего преподавателя, причём не только словесно. Железный не брезгует одарить подростка затрещиной, силком волочить его куда-нибудь или толкать так, чтобы тот упал и ударился обо что-нибудь головой. Однажды он таким образом проломил пареньку череп, правда тут же дал ему таблетку, чтобы избежать ответственности.

Сора, увидев как Гиро, матерясь и фыркая в сторону девочки, покидает огромный зал, сныкался за дверь около выхода — ведь именно туда брюнет и направлялся, и ведь именно оттуда беловолосый вёл шпионаж. Мальчик надеялся, что его присутствие останется незамеченным, но, увы, жестокий инструктор, пройдя два метра от двери, замер, и, спустя ещё секунду, развернулся.

— Хули ты тут забыл, мелкий? — выплюнул он, окидывая Сору взглядом. Тот, вздохнув, вышел из своего укрытия и почесал затылок.

— Мимо проходил, — соврал беловолосый, пожав плечами.

— Да ну? — наигранно удивился брюнет. — А не следил ли ты часом? Что, жалеешь эту мелкую сучку? Так не утруждайся, она — бездарность. От неё скоро избавятся.

— Не избавятся, — спокойно ответил мальчик. Гиро бросил на ребёнка испепеляющий взгляд, скрипя зубами.

В тот день они снова подрались. Прямо на глазах у той девочки. Потом Сора, когда его и брюнета разняли, помог железной научиться вовремя вспоминать, что теперь у неё есть четыре дополнительных конечности. И он оказался прав: вскоре малышке стало легче в обучении, и никто даже не думал избавляться от неё, как от отстающей, ибо она таковой не была.

Сора, с чувством выполненного долга, косился в сторону неугомонного агрессивного инструктора несчастных детей и думал, что ничего особенного он уже не увидит. Однако всего через несколько дней он убедился в обратном.

Железных будили с помощью оглушительного звонка, разносящегося сразу по нескольким этажам корпуса. Расположение комнат больше напоминало тюремный отсек: на каждом этаже было по двадцать дверей, ведущих внутрь небольших помещений, в которых и проживали по два, а то и по четыре железных. В каждой комнате было соответствующее число кроватей (имели место и двухъярусные) и тумбочек. Вся одежда находилась в общей огромной раздевалке — именно общей, ибо девочек среди железных в разы меньше, чем мальчиков, а строить для них отдельную раздевалку было лишней тратой денег, — рядом с не менее гигантской душевой. По крайней мере кормили железных добротно: всё приготовленное состояло из свежих продуктов. А ещё ребята могли выбрать, что хотят поесть завтра, а уж затем повара, ориентируясь на заказ, готовили. Ну большая ли проблема — потратить немного денег на нормальную еду для своих почти рабов? Так что в этом железным не отказывали.

Беловолосый проводил в столовой чуть больше времени, чем нужно: он быстро уплетал завтраки, но не отказывался поболтать с бывшими одногруппниками или собственными учениками. Обычно его компания состояла из чуть более десяти человек, а после недолгих обсуждений и разговоров он отправлялся обратно к себе в комнату, чтобы перед обедом провести уроки у своих подчинённых.

В этот раз всё происходило по тому же принципу: он немного поболтал с подростками и, когда столовая уже почти полностью опустела — так как многие инструкторы хотели как можно скорее закончить уроки и заняться своими делами, — вежливо попрощался и отправился в корпус. Он жил на четвёртом этаже, а дверь в его комнату по счёту от лестницы была восьмая. Вот только Сора ещё на последних ступеньках заметил небольшие пятна крови, а потому дальше передвигался с особой осторожностью. Он заглянул за угол, и первым, что бросилось в глаза, был мальчик примерно одного возраста с ним. И Гиро рядом. Они стояли около двенадцатой двери, и последний громко кричал, щедро одаряя молодого железного звонкими пощёчинами. Беловолосый не сразу смог выйти из-за угла и разобраться, в чём дело, ибо его будто что-то сковало на месте. Это был не страх, не удивление и даже не замешательство, а интерес. Будь Сора трижды железным, солдатом, убийцей, инструктором — кем угодно, но он, как ни посмотри, всё ещё ребёнок.

-…потому что вы нихера не умеете! Ты не умеешь! Все уже давно тремя хвостами научились управлять, а ты и с одним справиться не можешь! И ты ещё смеешь мне заявлять, что я — плохой учитель?! Да я с тебя шкуру сдеру, щенок неблагодарный! — взорвался разгневанный Гиро, наклонившись ближе к мальчику. Видимо, они уже довольно давно стоят здесь и ругаются, ибо терпение ребёнка исчерпало себя, и он решил во что бы то ни стало доказать преподавателю, что тоже кое-что умеет. Мальчик нацепил железную маску и, высвободив один хвост и обвив им ноги Гиро, дёрнул того на себя. Старший железный не упал на спину, как ожидал ровесник Соры, а сделал сальто назад, высвобождаясь из слабого захвата.

Тут-то беловолосый напрягся, но всё ещё не смог заставить себя подойти к железным.

— Ты… Ты не плохой учитель… Ты плохой человек… Все в группе тебя боятся… Ты злой и жестокий! — плаксиво пробормотал незнакомый Соре детский голос. Мальчишка начал пятиться назад, подальше от Гиро, но тот в мгновение ока настиг его и схватил за предплечье. Тогда ребёнок сильно испугался и, не устояв на ногах, бухнулся на землю, упёршись спиной в перила.

— О, правда? Всё это время я был довольно-таки ласковым по отношению к таким ничтожествам, как ты, — зло прошипел брюнет, сев на корточки и вглядываясь в наполненные страхом и слезами глаза своего ученика. — Но сейчас я действительно буду жестоким… Ты запомнишь это на всю свою оставшуюся жизнь…

Гиро одарил мальчика сухой ухмылкой и, привстав, силой раздвинул чужие железные челюсти. Он, не смотря на то, что стальные клыки глубоко врезаются ему в ладонь, тянул челюсти на себя, другой рукой вжимая голову ребёнка в перила. Тот закричал, начал хвататься за запястья инструктора, дёргаться, но ничего не помогало. Послышался жуткий хруст, перемежавшийся со скрежетом металла, а следом за ним раздался такой звук, будто кто-то сбросил на кафельную плитку камень весом килограммов сто. В следующую секунду брюнет отшатнулся от подопечного, сжимая в руке его правую часть верхней и нижней челюстей. С его руки на окровавленную и вырванную с кусками мяса часть железной маски стекала его собственная кровь, ибо ладонь парня была прокушена насквозь. Он не чувствовал боли, так как уже давно привык к ней, зато чувствовал опьяняющее удовлетворение. Дыхание Гиро было слегка учащённым, взгляд поблёскивающих глаз вперился в ребёнка.

Мальчик согнулся пополам, взвыв от ужасающей боли и заливая кровью серый пол. Горячие слёзы смешивались с багровой жидкостью; из глотки молодого железного вырывались не то вскрики, не то болезненные стоны. Перед глазами у него всё поплыло и задвоилось.

Тогда Сора понял, что ему нужно было выйти из-за угла раньше. Он не думал, что ситуация могла повернуться в такую сторону, что Гиро настолько отбитый психопат. Но молодой инструктор всё же, пусть и поздно, вышел и направился в сторону брюнета, виляя хвостами. Парень его разозлил, но больше — разочаровал. Если до этого момента этот ненормальный мог неосознанно или в порыве гнева навредить своим ученикам, что можно было бы списать на безумие железного, то сейчас он отлично понимал, что делает. Более того — ему это нравилось.

Драка между железными длилась недолго, и Гиро попросту ушёл — а точнее убежал, — так как беловолосый умудрился отрубить ему руку и вспороть брюхо, а таблеток у старшего при себе не было.

Сора проводил его взглядом и только затем опустился на колени рядом с истекающим кровью ребёнком, помогая ему принять сидячее положение и рассматривая отвратительно выглядящую рану: мало того, что правой части обеих челюстей ученик лишился, так ещё и механизм в шейных позвонках заклинило, как итог — мальчик не мог снять левую часть стальных челюстей, а вкупе с огромной раной на другой стороне лица выглядело это крайне жутко. Но если залечить безобразную рану и отрастить новые кости было вполне реально, то остаток железной челюсти теперь навсегда останется в таком положении. То есть, этот ребёнок не сможет избавиться от маски, разве что выдернет себе и левую сторону челюстей.

— Смотри на меня, — спокойно проговорил беловолосый, начав одной рукой шарить по карманам. Благо ему повезло, что Гиро его лишь слегка порезал. Серьёзных ран у него не было, зато таблетки были при себе. Он достал одну и силой втолкнул её в рот терявшего сознание мальчика. — Глотай! Глотай, говорю!

Тот с трудом выполнил эту задачу. Кости и зубы уже через полминуты отрасли заново, как и мышцы с кожным покровом. Вот только левая сторона челюстей оставалась железной, что не вызывало радости у обоих.

— Он твой преподаватель, так? — нахмурился беловолосый.

— Угу… — всхлипнул мальчишка, вытирая слёзы и дрожащими пальцами ощупывая железо на лице. Он зажмурился, стараясь не разрыдаться в голос. И как ему теперь быть? Как ему жить с таким лицом?

— Я попрошу перевести тебя в мою группу, — продолжал Сора, осматривая его.

— Гиро иногда… — ребёнок запнулся, судорожно выдыхая, -…пристаёт ко мне. Он говорит, что будь я по-старше, и он бы… ну… Что мне с этим делать?

Беловолосого захлестнула новая волна злобы на брюнета. И как эта мразь вообще выжила здесь? В каких тепличных условиях воспитывали этого мудака, раз он вырос настолько ебанутым на голову?

— Не волнуйся, я и это улажу. А по поводу лица не беспокойся… Мы же все железные, разве кого-то будет беспокоить твой внешний вид? — предпринял Сора попытку успокоить ровесника.

— Меня будет беспокоить, — пробубнил он в ответ, поджимая колени к груди. Молодой инструктор вздохнул, поняв, что ему не стоило этого говорить. Но ведь это правда — всем плевать на лицо, которое и так периодически скрывает железная маска, так почему же…

— Смирись, — вместо извинений выдал беловолосый. Мальчик поднял на него взгляд и не понял, сочувствует ли ему этот странный железный или насмехается над ним. Сора и сам не мог до конца разобраться с теми эмоциями, которые сейчас испытывает, однако он твёрдо принял решение помочь и поддержать этого крепыша, ведь не каждый так долго будет терпеть такого человека, как Гиро, и не каждый сможет сказать ему что-то против. — Тут уже ничего не поделать. Тебе придётся жить с этим и просто привыкать. А я, в свою очередь, буду очень стараться, чтобы Гиро больше и пальцем к тебе не прикоснулся. Идёт?

Вот только ученик брюнета прекрасно понимал, что так просто ему не отделаться от своего ненормально преподавателя. Рано или поздно он всё равно доберётся до мальчика, и можно было только догадываться, что сделает.

— Идёт.

Настоящее...

Теперь ты знаешь, кто он такой?

Да, теперь знает. При первой же встрече он показался Ему таким же, как и все — жалким смертным ничтожеством, слабаком, глупым ребёнком. А сейчас Он увидел в нём сумасшедшего, ибо только сумасшедший, зная, что его смерти желает весь мир, столкнётся с этим миром лицом к лицу. Только сумасшедший сможет притвориться, что дал себя подчинить, а сам незаметно заставит прогнуться под собой. И этот псих балансирует на грани, хоть и знает, что может оступиться, где-то поскользнуться — и тогда его убьют, или может увлечься и случайно дать понять, что это именно он контролирует ситуацию, и в таком случае его тоже убьют.

Теперь Он знает всё это про Сору, потому что… потому что теперь не видит в нём ничего от жалкого ничтожества, ничего от слабака и глупого ребёнка. Но Ямарута всё ещё смертный. Это и делает его несовершенным. А Он — совершенен. Он — бессмертный.

— Сора должен быть моим, — прошептал Он, сидя на широком столе в кабинете отца и болтая ногами в воздухе. Он сверлил взглядом прохожих, мелькающих за окном тут и там — с такой высоты они казались меньше муравьёв. Бессмертный вытянул правую руку перед собой, согнув указательный и большой пальцы буквой С, и, закрыв один глаз, будто смотрел в прицел, визуально расположил магазин Тода Уилса между пальцами, а спустя пару секунд сомкнул их. — Бам!

В зеркале всегда что-то искажается.

У железнорождённого есть тот, кто имеет полное право давать ему советы, и он к ним прислушивается, когда это действительно необходимо. Никто из его подчинённых не обладает такой привилегией, но этот парень — исключение. Он не подчинённый, он не часть группировки Первого Альфы, он даже не его родственник — бессмертный проехался по самооценке каждого из них, чётко дав понять, кто главный. А его советник самооценки не имел; его не волновала ни жизнь, ни смерть — ни своя, ни чужая. Но по воле случая он попал в руки железнорождённого и добровольно остался рядом с ним. Этот помощник не был предан Альфе — если его поймают и начнут допрашивать, то он тотчас всё доложит, если не вбить в него команду «стереть данные». А в него никто ничего не вбивал. Да, он не пешка, он, как минимум, ладья. Но бессмертный не допускал мысли о том, что его ладью могли поймать. Он слишком самовлюблён и самоуверен, чтобы подумать о том, что что-то в его плане могло пойти не так. Однажды пошло, но он отказывался принимать это как неоспоримый факт. В его план не вписывался Сора. Этот беловолосый полностью перекрыл собой всю изначальную идею Первого Альфы, и тот стал думать лишь о том, как ему заполучить смертного железного себе. Ямарута был для него как брат-близнец для нарцисса — а железнорождённый и был им. Он любил только себя, считая себя идеальным. Совершенным. А Сора казался ему отражением в зеркале.

— Для них — это война, а для тебя?

— А для меня… игра, — выдохнул бессмертный в ответ своему советнику, упёршись руками в гладь стола и продолжая болтать ногами в воздухе.

— Ты — зритель.

— Я — непосредственный участник, — спокойно кинул он, изучая взглядом высотки.

— Ты играешь из-за кулис. Кукловод, и не больше. Но теперь полиция знает о твоём существовании, и пара нитей оборвалась. Ты бы смог играть по правилам Соры?

— Притвориться кем-то? Смог бы. Предлагаешь мне выйти на сцену? Я думал, что должен появиться в конце истории, как супер-герой какой-нибудь.

— Ты считаешь себя супер-героем?

— Я считаю себя вакциной против этих существ. Я и люди — разные виды. Я — истинный железный, а они — жалкие людишки. Я бессмертен, а они — нет. Они сильны, но я сильнее. Им не поможет армия псевдо-железных… и этот психопат им тоже не поможет.

— Это ты про свой объект обожания? Про Сору?

— Я ненавижу его! Он не идеален! Я ненавижу его за эту неидеальность! Он смертен, как человек…, но он не похож ни на одного из железных… он другого сорта… не железный и не человек… кто-то другой… воплощение чего-то другого… Но тем он мне и нравится.

— А когда ты получишь его, что ты с ним сделаешь?

Альфа промолчал.

— Так ты поучаствуешь в игре? — вновь подал голос советник железнорождённого.

— Тебе просто интересно, что из этого получится? Ха-ха! Кто бы мог подумать, что у такого, как ты, может развиться интерес к чему-либо… Это необычно… Хорошо. Я буду играть.

Предчувствие — странная штука. Оно появляется из неоткуда и заставляет тебя постоянно думать о том, что нужно ждать чего-то назревающего или неизвестного. От этого чувства очень непросто избавиться, но оно всегда предупреждает тебя о предстоящем событии. А какое предчувствие бывает чаще: плохое или хорошее? Наверняка, они появляются в равной степени часто, но людям свойственно лучше замечать и помнить плохое.

Вот и у Анемон с самого утра появилось плохое предчувствие. Оно её слегка напугало — девочка не часто сталкивалась с любого рода предчувствием, но она решила не говорить о своих переживаниях старику. Тот находился в прекрасном расположении духа и привычно отправился в магазин. К его же удивлению за следующие три часа к нему пришло аж десять клиентов, а так же был один заказ на дом — его пришлось доставлять Анемон.

Когда малышка вернулась в магазин, отдав выручку Тоду, она зачем-то направилась в сторону комнаты Соры. Уилс решил, что девочка направляется в подсобку или ванную — в которую можно было попасть лишь через комнату белобрысого. Но Анемон прекрасно поняла, что её будто что-то тянет в комнату парня.

Она приоткрыла дверь в помещение, в котором Ямарута уже бог знает сколько времени не появляется (девочке казалось, что его нет очень долго), и огляделась, а затем тихонько прикрыла за собой дверь. Анемон даже не старалась понять, что её тянуло сюда — предчувствие, интерес (чего она здесь не видела?) или безделица, но начала скользить взглядом по знакомой небрежно заправленной кровати, по тумбочке рядом, затем — по столу в углу комнаты. Со стола она снова переключила своё внимание на тумбочку. Большинство вещей Соры хранились в ванной или в комоде слева от кровати, но самое важное, что у него было, он всегда держал при себе или рядом с собой.

Анемон подошла к тумбочке и открыла верхний ящик. Как она и думала, небольшая коробочка с таблетками железных лежала на месте. Она открыла и её, заглядывая внутрь. У Соры осталось лишь чуть больше половины от общей суммы таблеток. Не зная, зачем это делает, девочка взяла три пилюли и вложила их в передний карман джинсовой жилетки, затем закрыла коробочку и поставила туда, где, как ей казалось, та и стояла, и закрыла ящик.

Она быстро вернулась обратно в зал; ни дрожи в коленках, ни учащённого сердцебиения — малышка чувствовала себя спокойно.

В зале осталось всего двое посетителей — какая-то влюблённая парочка, которую не особо заботило то, что какое-то время назад здесь работал железный. Так же за барной стойкой расположился Роши, а около кассы сидел и старик. С краю стола мирно сопела фиолетовая утка, досыта нажравшаяся сырого мяса. Девочка тут же подсела к очкарику.

— О чём болтаете? — улыбнулась она.

— О работе, — развёл руками мужчина. — Честно, никогда не обращал внимание на безымянную полицию, а теперь она повсюду! Не замечать сложно. К тому же, Охотники забрали у меня Сору… А так — не приглядывался бы и дальше.

— Сора — не твой ребёнок, старик, он тебе не принадлежит, — спокойно ответил Ятсуме, не моргая глядя на хозяина. Лицо того вытянулось в удивлении, но он, возмущённее прежнего, воскликнул:

— Я его полтора года воспитывал и учил! Да, он мне не родственник, но он — член моей семьи, которому полиция, по сути, поставила ультиматум: или работай на нас, или умри. Разве я могу простить такое отношение к члену своей семьи? Нет! Может, по мне и не видно, но меня это злит, — нахмурился он, скрещивая руки на груди.

— Перестань, Тод, он справится! Сора же не глупый, да и к тому же — он сильнее всех! А ещё у него есть Томо. Ты зря переживаешь за него, — сразу вступилась Анемон, говоря чуть громче, чем нужно.

— Так вот как тебя зовут? — равнодушно протянул очкарик и тут же вернулся к прежней теме:

— Сора умён и силён. Это бесспорно. Но он всё ещё смертный.

Уилс, мягко говоря, завис. Он одновременно злился и изумлялся смелости подростка, ведь тот обычно не позволял себе слишком громких слов, боясь реакции окружающих. Но сейчас его будто подменили: интонация стала спокойной, голос ровным; взгляд безэмоциональный, а речь через чур… уверенная?

Конечно, можно было бы списать это поведение на результат работы в участке; может парень там такого повидал, от чего ему крышу слегка сдуло. А, может, он просто не в настроении? Хотя, несколько месяцев назад на фестивале подобное выглядело немного иначе: тогда он просто сорвался на Ямаруту и почти мгновенно извинился перед ним, но сейчас с Ятсуме было явно что-то не то. Слишком уверенный. Слишком холодный.

— Тут ты прав… — выдохнул, наконец, старик, продолжая хмуриться и изучать подростка критичным взглядом. Очкарик будто не замечал этих изучающих глаз или же просто не придавал этому значения. — Ты решил зайти к нам перед работой? Хотел что-то узнать?

— Хотел сказать, — выговорил Роши. — Хотел сказать, что было бы лучше, если бы Сора здесь больше не появлялся.

Реакция старика не заставила себя ждать.

— Ты что несёшь! — взвыл он, ударив кулаком по столу. Анемон вздрогнула и воззрилась на хозяина, тогда как очкарик и бровью не повёл. — Он здесь живёт и работает! Он БУДЕТ здесь появляться!

— Успокой… ся, — запнулся парень, поправляя очки. — Было бы лучше, если бы Сора здесь больше не появлялся, — повторил он тем же спокойным тоном. — Потому что он принесёт вам обоим очень, очень много проблем. Он и так оказал тебе, старик, большую услугу: лишил всех постоянных клиентов и общего числа посетителей — и это лишь благодаря тому, что люди узнали правду о нём. А сейчас его используют против других железных. Это значит, что целые группировки и обычные одиночки будут охотиться на него, как на предателя. Если он появится здесь — пострадаете и вы. Поэтому, если он придёт, гоните его прочь.

Последнее Ятсуме договорил уже около выхода.

— Ты, наконец-то, спятил? — вдруг вырвалось у Анемон, провожающей парня взглядом. Тот никак не отреагировал, будто не услышал её, и покинул заведение, оставив недоумевающего и злого хозяина и растерянную девочку наедине друг с другом.

— Он меня пугает, — пробормотал Тод, приложив холодные пальцы ко лбу. — Что с ним такое? — вопрос был скорее риторическим.

— Не знаю, — буркнула малышка. — Может, настроение плохое… Если подумать, то я никогда его таким не видела.

— Я тоже.

— Так что же мы будем делать с Сорой? Прогонять его или…

— Конечно же нет! Я не прогнал его при первой встрече, не прогнал, когда он «лишил» меня клиентов, и сейчас не прогоню! — моментально среагировал старик, перейдя на повышенные тона, а затем взял из-под стола графин с водой и чашку, наполнил её до краёв и осушил в три глотка. — Да пусть к хренам собачьим разнесёт мне здесь всё — я его не прогоню… Буду орать на него, как больной, бить, но не прогоню.

— Ты и так больной, — подытожила девочка, расплывшись в улыбке. — Все мы, — сказала она уже тише.

====== Глава 31. Никогда не зли уборщиц! ======

— Что ты забрал у меня сегодня?

— Внутренние органы, — ровным тоном произнёс Гнев.

— Все, что ли?

— Мозг не забрал. Он тебе нужнее.

— Я даже не знаю, кого из нас ты сейчас оскорбил, — фыркнул Ямарута, разглядывая виднеющиеся между железными рёбрами скелета органы. — А они там не сгниют без меня?

— Это же сон. Не сгниют, — спокойно отозвался тот, сев на бесконечный белый пол по-турецки.

Сора задумчиво нахмурился, почувствовав пустоту только сейчас. Во-первых, его вес будто уменьшился, что его насторожило — но Гнев уже объяснил, почему это ощущение пришло. Во-вторых, он дважды Только Сейчас понял, что не дышит. Лёгких-то нет. И тут парень запаниковал, будто у него резко отняли кислород, и начал задыхаться, хрипя и пытаясь сделать вдох.

— Эй! ЭЙ! Я дышать не могу! Я же умру! Верни лёгкие, сцука!

— Зачем они тебе, если у тебя нет сердца? — протянул скелет, пробираясь тонкими железными пальцами правой руки между рёбер к небьющейся мышце и начиная её щекотать.

— Прек… рати…

— Приди в себя. Это сон. Ты можешь здесь дышать или не дышать, и не умрёшь, — всё так же спокойно продолжал железный, увлечённо трогая стальной фалангой чужое сердце в собственной груди.

Беловолосый потратил ещё минут двадцать — как ему показалось — на то, чтобы действительно в полной мере осознать, что дыхание ему в этом пространстве не нужно. Всё это время он задыхался: пытался вдохнуть, но не мог; думал, что вот-вот умрёт от нехватки кислорода, но не умирал. А потом осознал. Успокоился. Это сон. Это сон. Он не умрёт, если не будет дышать во сне.

Теперь стоило подумать о чём-нибудь другом, раз уж Сора здесь пробудет ещё какое-то время. Сначала в его голову ворвалась мысль о том, что было бы, если бы с парня слетели цепи, и он пошёл вперёд. Нашёл бы железный место, где заканчивается это пространство? Упёрся бы в невидимую стену? Вернулся бы к тому, откуда начал? Человеческий мозг не способен представить себе бесконечное пространство. Вместо этого он может представить полностью чёрное или белое — или любого другого цвета — место без каких-либо ориентиров, по которым можно было бы посчитать метры и километры. Сора находился сейчас именно в таком месте — бесконечном и белом; дабы его мозг не вскипел из-за попытки представить «бесконечность», здесь очень многое отсутствовало: время, окружающие предметы; небо или потолок; стены; границы, обозначающие, где заканчивается пол. Парень будто смотрел на гигантский белый лист. Вот только если бы он всё-таки начал куда-нибудь идти, то так никуда бы и не пришёл.

— Эй, уродец, — позвал скелета беловолосый. Тот вильнул хвостами, давая понять, что слышит его. — А что со мной произойдёт, когда ты заберёшь у меня всё?

Сора уже понял, но на автомате закончил фразу, уставившись на железного. Ямарута под «всем» имел в виду своё тело, но смысл вопроса можно понимать и иначе. И он понял.

Люди в гневе способны если не на всё, то на очень многое, и в этом их главная проблема. Они не учатся подавлять его, не пытаются контролировать и даже не пробуют подчинить себе. Вместо этого они легко поддаются ярости, позволяя завладеть собой, и собственноручно лишают себя всего того, чем когда-либо дорожили: работы, друзей, семьи. Иногда даже теряют самих себя. Потом этим людям не нужно будет искать виноватого во всех своих бедах — он всегда рядом с ними.

Скелет приблизился к Соре и, будто улыбаясь, провёл костяшками железных пальцев по его скуле, а затем, едва касаясь, погладил его по волосам, после положив ладонь на его левую щеку и продолжая гладить скулу большим пальцем. Ямарута был слегка напуган, ведь все эти нежности не предвещали ничего хорошего. Гнев играет с ним, как с неопытным ребёнком, и смотрит, будто снисходительно. Он словно даёт беловолосому фору, поглощая его постепенно, хотя мог бы и сразу это сделать целиком и даже не подавиться.

— Ты же умный мальчик, ты уже всё понял, — шёпотом протянул Гнев, наклоняя голову. — У тебя не останется ничего. Я завладею тобой, а затем ты сам… разрушишь свою жизнь… убьёшь друзей… сотрёшь с лица Земли этот город… Ты же сам этого хотел, мм?

— Не хотел, — просипел Сора, сглатывая и понимая, что слюна ушла в пустое брюхо. — Это не правда!

— Тогда зачем ты убивал людей после выхода из тюрьмы?

— Я… просто… Я же перестал…

— Но ты это делал, — упорствовал скелет. — Сейчас я заберу ещё кое-что. Раз ты не хочешь видеть свои ошибки, раз ты боишься смотреть на меня — а я выгляжу точно так же, как и вы, железные, для простых людей — то и глаза тебе не нужны, — с этими словами он опустил ладонь на левую часть лица Соры. Правым глазом парень видел, как в пустой глазнице Гнева начинает что-то шевелиться, а затем оттуда показывается жёлтый глаз, взгляд которого устремлён на него.

Скелет убрал руку и выпрямился, отходя от Ямаруты. Тот начал озираться вокруг, пытаясь осознать произошедшее. Он понимал, что его левый глаз теперь находится у Гнева, и парень мог видеть лишь оставшимся, но и это его довольно сильно напугало. Прям как… обычного человека. Затем Сора поднял голову и уставился на собственный глаз, который стремительно терял свой яркий жёлтый цвет, становясь бледным-бледным, и снова начал задыхаться.

— Да лучше я умру, чем…

— Это сон.

— Лучше умру…

— Приди в себя. Это сон.

— Умру…

— Приди в себя!

— Я…

— Сора! — а этот голос принадлежал уже не скелету.

Ямарута резко подорвался в кровати, тяжело и часто дыша и медленно соображая, что Томо уже в который раз вытянул его из жуткого сна. Коп уже вполне привычно сжимал запястья парня, не давая ему ударить себя или его.

— Проснулся? Или тебе ещё по лицу вмазать, чтоб наверняка? — решил удостовериться брюнет, отпуская запястья железного. Тот мотнул головой, проморгался и взглянул на него.

— Я проснулся, — пробормотал он, нахмурившись. — Мне показалось, или ты меня, наконец-то, по имени назвал?

— Показалось, — мгновенно отреагировал Томо, отходя от кровати и направляясь на кухню. — Собирайся, мы уходим.

— Что? Куда? — на автомате переспросил Сора, выползая из-под одеяла и начиная натягивать на себя вещи.

— Я — на работу, ты — нахуй.

— К сожалению, мне придётся идти с тобой, ведь хуй, на который я пойду, всегда при тебе, — парировал Ямарута, облачившись в свою чёрную кофту и такого же цвета джинсы со странными швами. Он так же прошёл на кухню, встал около раковины и врубил холодную воду, а затем быстро умылся. Коп, пронаблюдав это с нескрываемым раздражением, хотел пнуть парня, но сдержался.

— Ты нормальный? — выдохнул он.

— Я-то? Странный вопрос.

Действительно.

— А что, железные снова на кого-то напали? У тебя стало в разы меньше выходных, — заметил беловолосый, нагло забираясь в коповской холодильник в поисках чего-нибудь сладкого.

— Это из-за Ская. Он кому хочешь работу найдёт, — фыркнул в ответ брюнет, сев за барную стойку и помешивая кофе ложкой. — А сегодня у нас свежее мясо прибыло.

— В полицию? То есть новенькие? — удивился Ямарута, вынырнув из холодильника с зажатой в зубах пачкой творожных сырков и уставившись на Охотника. Томо, увидев это выражение лица, чуть было не засмеялся, но благо сумел сдержаться.

— То есть да.

— О, здорово! Тогда я точно пойду с тобой!

— Нет.

— Почему? — начал канючить парень.

— Потому что ты там всех заебал! А новеньких вообще с потрохами сожрёшь. Хотя, если они пришли к нам, зная, что на нас работаешь ты, то они довольно смелые, — стал рассуждать коп.

— Во-во, — закивал беловолосый, усевшись на стол и тут же получив испепеляющий взгляд Охотника в придачу. — Так что я пойду. И кстати, ты любишь сырки? — прожёвывая сладкий творог, пробубнил он.

— Терпеть не могу, — равнодушно отозвался полицейский, отворачиваясь и делая глоток кофе. Сора сначала не придал никакого значения ответу Томо, а когда пришло осознание, уставился на него широко распахнутыми глазами, попытался что-то сказать, но не смог, а после понял, что краснеет. Парень спешно доел сырок, но и после этого всё ещё прибывал в собственных мыслях, поэтому только когда коп подошёл к нему, развёл его ноги и встал между ними, всматриваясь в ничего не выражающие глаза железного, тот вздрогнул и словно пришёл в себя.

— Или ты продолжаешь залипать, как наркоман на галлюцинации, или отрываешь свою задницу от стола и тащишь её на улицу, — мягко выговорил брюнет, не отрывая взгляда от лица Ямаруты. Тот отчего-то побагровел, оторопело что-то промямлил и глубоко вдохнул.

— Я, конечно, отнесу свою бренную тушу на улицу, если ты дашь мне пройти, — кивнул беловолосый на руки копа, которыми он упёрся в столешницу по обе стороны от него. Охотник молча отошёл от него, не прекращая буравить парня взглядом. Сора соскочил со стола и уже направился в коридор, когда Томо схватил его за шиворот, словно кота за шкирку, и остановил. Ямарута повернулся, начиная нервничать из-за странного поведения полицейского. Тот кивнул на чёрную кофту.

— Мне не нравится это. Снимай.

— Чего?..

— Снял. Быстро.

Беловолосый сначала завис, а потом спешно стал стягивать неугодный копу предмет одежды, совершенно не понимая ход мыслей брюнета. Тот скрылся за дверью слева от зала и вернулся обратно буквально через пару секунд с тёмно-красной рубашкой, бросая её прямо в руки железному.

— А зачем это? — опасливо пробормотал Сора, машинально начиная надевать ту на себя.

— Чтоб ты на бомжа не был похож, — доходчиво объяснил Томо, выйдя в коридор.

— Ну я же не виноват, что у меня зарплата меньше твоей! К тому же, я больше у старика не работаю, поэтому у меня по факту больше нет никакой зарплаты! А безымянная полиция мне вообще ничего не даёт, считая, что мне хватит и просто того, что я жив! — возмущённо воскликнул железный, застёгивая пуговицы.

«Вообще-то полиция считает, что содержать тебя буду я», — недовольно проворчал внутри собственной головы брюнет, нервно постукивая ногой по полу в ожидании неторопливого беловолосого. Тот, перед тем, как покинуть квартиру, быстренько порылся в ящиках и нашёл вторую кобуру копа, которую следом он нацепил на спину, и положил в неё пистолет. Сора хотел найти пули, ибо одной обоймы в случае чего может оказаться маловато, но в последнем ящике вместо коробки пуль он нашёл металлический тонкий кривоватый стержень. Не понимая, для чего он предназначен, парень стал вертеть его в руках и рассматривать, а когда из коридора донёсся раздражённый мат Томо, он машинально сунул стержень в карман и со спокойной душой направился к Охотнику.

До полицейского участка парни добрались без приключений. Разве что Соре пришлось терпеть косые взгляды прохожих и фырканья за спиной — по крайней мере, никто не попытался спровоцировать Ямаруту. Коп всего великолепия переполненных людьми улиц стоически не замечал.

— Томо, а зачем тебе быть в участке при поступлении новичков? — спросил беловолосый, находясь уже в знакомой кабине лифта.

— Моя очередь инструктаж проводить, — коротко ответил Охотник, выглядя малость недовольным. Ему совсем не хотелось возиться с молодняком.

— Ааа, так вы по очереди… Поня-я-ятно, — протянул железный, не имея ни малейшего представления о том, как проводят инструктаж в безымянной полиции.

Парни спустились на нижние этажи, направляясь к Песочнице. Там их уже ждали выстроившиеся в линию по середине помещения новички. Так же присутствовали ещё два Охотника — они выполняли роль охраны и сопровождающих, и стояли они около выхода, поэтому когда из тени коридора следом за брюнетом показался Сора, оба полицейских вздрогнули, пригвоздив свои пугливо-злые взгляды к железному. Новички так же воззрились на беловолосого и напряглись. Томо вдруг остановился и повернулся к Ямаруте, нахмурившись и вздыхая.

— Встань куда-нибудь подальше и не мешайся. Ничего не трогай и ни с кем не разговаривай. Понял? — он многозначительно приподнял брови, ожидая ответа.

— Хорошо, — ответственно кивнул Сора.

Коп и не надеялся, что железный будет его слушаться. Пока Томо представлялся новичкам и запоминал их имена, попутно задавая неожиданные вопросы, дабы лучше узнать новоприбывших, Ямарута уселся на песке около выхода, смущая своим присутствием двух охранников. Парень очень внимательно слушал полицейского и новичков, будто сам участвовал в происходящем, и наблюдал за ними. Из их разговора он узнал, что все новобранцы — а их двенадцать — проверялись на наличие железных позвонков в теле.

— Мы не простая полиция, вы же это понимаете?

— Понимаем, — отозвались будущие Охотники.

Сора заметил цепи у дальней стены, на которых относительно недавно провисел несколько часов. Сейчас железо безвольно лежало на песке, но парню стало интересно, можно ли поковыряться чем-нибудь в замке кандалов так, чтобы открыть их.

— Для Охотников приоритетнее всего поимка и убийство железных. Сохранность жизни простых людей — задача городской полиции. Вам придётся либо смириться с этим, либо уйти, — продолжал Томо.

— Можно вопрос? — воскликнул русоволосый парень, стоявший третьим по счёту, смотря прямо в глаза брюнета.

Ямарута поднял взгляд на охранников, недоумённо взирающих на него, и поднёс указательный палец к губам, призывая мужчин вести себя тихо, а затем практически сел на корточки и стал двигаться в сторону цепей. Его маршрут пролегал за спиной Томо, поэтому последний не должен был заметить беловолосого.

— Можно.

— Учить нас драться с железными будете Вы или кто-то другой?

Сора таки подполз к цепям и взял кандалы в ладони, размышляя о том, чем же можно было бы воспользоваться, как отмычкой. Парень вспомнил про стержень в кармане и тут же полез за ним. Железный понимал, что идея крайне бредовая, но нужно же было чем-то себя занять, пока Томо работает.

— Это не мне решать, но я так думаю, что учить вас буду не я. У меня есть куча другой работы, а вами займётся кто-нибудь ещё, — отмахнулся брюнет. — Сейчас я могу лишь объяснить что-нибудь, чтобы потом у вас не возникало глупых вопросов.

— Тогда ещё один глупый вопрос, — не отставал от него русый. — В схватке с железным один на один сколько у Охотника шансов выжить?

Сора вставил импровизированную отмычку в отверстие на кандалах, напоминающее замочную скважину, и стал со знанием дела вертеть стержень. Сначала слышались только возня металла об металл. Парень, спустя ещё пять минут, не выдержал и раздражённо дёрнул стержень вниз. Послышался достаточно громкий резкий звук, означающий, что Ямарута сломал стержень. Более того, отломанный кусок стержня выскользнул из пальцев беловолосого и, пролетев несколько метров, упал прямо под ноги копа, но тот совершенно не отреагировал на возню слева от него и на упавший рядом предмет.

— Ноль, если это рукопашный бой. А если у вас есть при себе пистолет или что угодно, что может быть оружием, то всё не так плохо.

— Томо-сан, Вы же как-то справлялись с железными в рукопашке, — не унимался парень.

Ямарута тяжело вздохнул, глядя на коротенький кусок стержня, оставшийся у него в руке. Затем он перевёл взгляд на ту часть железки, что упала прямо рядом с кедами Охотника. Сора вновь вздохнул и медленно пополз к копу со спины, стараясь не выдать себя. Недоумённые взгляды охранников и всех новичков скользнули по беловолосому, но никто по его поводу ни слова не сказал. Он остановился прямо позади полицейского и ещё пару секунд медлил, прежде чем потянуться за стержнем.

— Я имел дело с железными ещё тогда, когда никто не знал, как с ними можно бороться. Опыт у меня, прямо скажем, не маленький, — фыркнул Томо, сцепив руки за спиной. — Поэтому мне уже давно известно, что многие железные — предсказуемые и тупые, — брюнет вдруг шагнул правой ногой назад, а левой с размаху наступил на светловолосую голову Соры, вдавив его лицо в песок, и так же хладнокровно продолжил, — и мне достаточно собственных навыков и рефлексов, чтобы из драки один на один выйти победителем.

Охранники прыснули и сдавленно загоготали, а новички удивлённо взирали то на копа, то на железного, стучащего по песку и бубнящего что-то невнятное. Охотник таки убрал ногу с его головы, но даже не посмотрел на парня.

— Ах ты сучий сын барсучий! Мне же больно! — прошипел беловолосый, потирая ушибленный покрасневший нос. Брюнет только хмыкнул, всем своим видом давая понять, что собирается попросту игнорировать Ямаруту.

— Господин Томо… Э-э-э… А нормально, что Вы так его?.. Он в ответ не ударит? — обеспокоенно пробормотал предпоследний новичок. Коп не изменился в лице.

— Ударит, если захочет, — кивнул он.

Двенадцать новоприбывших парней стали переглядываться и перебрасываться короткими фразами, а затем всё тот же предпоследний пока-что-не-полицейский вновь заговорил:

— Честно говоря, ходили слухи про то, что этого железного создали в безымянной полиции, а мы правды не знаем.

— Бред какой-то, — поморщился Томо, игнорируя Сору, тыкающего пальцем ему чуть ниже колена. — Если бы его создали мы, то у нас была бы уже армия железных, ибо зачем останавливаться на одном, когда можно создать сотни? К тому же, этому чудилу уже двадцать один год, а позвонки лучше всего приживаются в растущем организме, развиваясь вместе с ним.

— Погодите, то есть железных именно поэтому делали из детей и подростков?! — воскликнул другой новичок.

— Да, но если вы хотите поговорить об этом, то обратитесь к Грин Трейн или её очкастому протеже, — отмахнулся брюнет.

— И всё-таки, скажите… А вот этот… железный, — подобрал нужное слово парень, — ему можно доверять или…

— Не хотите — не доверяйте, дело ваше, — пожал плечами полицейский. — Ямарута только что вам показал, что он — жуткий кровожадный монстр, — Томо вдруг наклонился, схватил беловолосого за шиворот рубашки и заставил его встать, а после силой повернул его лицом к новичкам. — Это выражение так и говорит: «Слыш, коповский кусок дерьма, съебал отсюда с библейской скоростью, чтобы твой след сверкал, как хвост кометы». Ну, да, очень жутко.

Сора в ответ на сарказм и стёб со стороны Охотника только фыркал и буравил его взглядом, как нельзя кстати слыша двух ржущих охранников у выхода. Сам железный прекрасно осознавал, что выражение лица у него довольно равнодушное, и оттого только больше начинал раздражаться после слов копа.

— А если серьёзно, — вдруг продолжил полицейский, — то вам просто-напросто придётся ему доверять, хотите вы этого или нет.

— Томо-сан, ну, а Вы? Вы ему доверяете? — смело поинтересовался на вид самый молодой новичок — навскидку ему можно было дать лет двадцать.

Брюнет взглянул на Сору, и тот ответил ему тем же, а через пару секунд игры в гляделки беловолосый резко высвободил один хвост и нацелил острый гарпун на горло Охотника, оставив между его шеей и железом расстояние в несколько миллиметров. Коп даже не дёрнулся, переводя взгляд на испугавшихся новичков и указательным пальцем левой руки отодвигая гарпун от своего горла с таким видом, будто ему только что выпить предложили, а не умереть.

— А пафоса-то сколько, — пробубнил Ямарута, спрятав железо и скрестив руки на груди.

— Потеряйся, — тихим шипением ответил ему Томо.

— Чего ты такой злой-то, а? С утра не подрочил? А, стоп, погоди, зачем тебе дрочить? У тебя же есть великолепный я! Но ты меня не трахаешь, ублюдок! — не стесняясь присутствия посторонних, заявил белобрысый, вгоняя в краску добрую половину новобранцев. Брюнет повернулся к Соре, взглядом светло-серых глаз прожигая дыру в его голове, и сдержанно процедил:

— Лучше съебись отсюда, а то выебу прямо здесь. При всех. Пистолетом. И выстрелю тебе в прямую кишку. Хочешь узнать, что с тобой произойдёт в результате этого?

— Можешь выстрелить в меня из своего собственного…

— ЗАТКНИСЬ!

— Но это же правда!

— Ямарута, не беси меня! — проорал Томо, еле подавляя желание прямо сейчас пустить парню пулю в лоб.

— Ладно-ладно, развлекайся с этой зеленью, — кратко кивнул тот в сторону новичков, — а я подожду где-нибудь в другом месте.

— Прекрасная идея! Лучшая из всех, что приходила тебе в голову!

— Не, лучшая была, когда я тебе отсос…

— Ты вообще понимаешь слово «Заткнись»?!

— Не понимаю, — как ни в чём не бывало Сора отрицательно мотнул головой.

— И как я, блять, сразу не догадался, — фыркнул полицейский, театрально всплеснув руками. — Сваливай отсюда, пока ходить можешь.

— А что ты мне сде…

Брюнет красноречиво сунул ладонь под куртку, вынимая из кобуры пистолет.

— О! Как же понятно ты умеешь изъясняться без слов! Уже ушёл! Меня нет! — спешно забормотал беловолосый, давя дурацкую улыбочку при виде ствола и пятясь к выходу.

Железный буквально вылетел из Песочницы в коридор, сопровождаемый смехом охранников, и вбежал в лифт. Парень понятия не имел, сколько времени у Охотника уйдёт на инструктаж, а значит, ему нужно было чем-то себя занять на этот неопределённый промежуток. Ямарута вышел на первом этаже и ещё с минуту окидывал просторный холл взглядом. Сначала он даже хотел подойти к девушке-охраннику, но решив, что та скорее долбанёт его электрошокером или ещё чем похуже, чем заговорит с ним, принял решение просто посидеть на диване и дождаться копа.

Сначала Сора не обратил внимание на ещё одну женщину, занятую чем-то посреди помещения, но как только он прошёл мимо неё, до него донёсся оглушительный вопль:

— Ты, долбоёб! Я только пол вымыла, не видишь, что ли?! Он мокрый! Обойти не мог?! Слепошарый! Ходят тут всякие, — окинула она охреневшего парня презрительно-оценивающим взглядом. Беловолосый, так и замерев на месте, не нашёл нужных слов, дабы ответить хамоватой уборщице. — Ну чё встал? ЧЁ ВСТАЛ?! Иди куда шёл! Стоит тут, придурок! Я полы мою, а он своими говнодавками по чистому ходит!

— Вы — уборщица? Я думал, этой профессии больше не существует! — удивлённо ахнул Ямарута, будто не услышав слова женщины. Та сдула лезущую в глаза светлую прядь волос и зло нахмурилась.

— Рожи твоей сейчас существовать не будет! Пошёл вон, говорю! Или бери тряпку в зубы и драй сраные полы сам! Хоть какая-то польза от мужика будет!

— Так вы ещё и феминистка?

— А ты ещё и тупой, я смотрю! — рявкнула она, припугнув парня шваброй. Тот отскочил подальше, но уходить не собирался. Собеседник-то нашёлся! — Я тут, знаете ли, каждые полтора часа полы мою, а из-за этого моющего средства уже кожа с рук слезает… А чужой труд не ценят и ХОДЯТ ПО МОКРОМУ, СУКА, ПОЛУ! Да чтоб ты нефти наглотался, чёртяка!

— Женщина, успокойтесь, я Вам ничего плохого не сказал, — попытался угомонить железный уборщицу, но та была непреклонна.

— Ты ничего плохо не сказал. ТЫ СДЕЛАЛ! ТЫ ШЁЛ ПО МОКРОМУ ПОЛУ! Тварь! А если я по вашим долбанным компьютерам ходить начну, пока вы отчёты там пишите? Мрази! Ещё и зарплата маленькая…

— Это всего лишь помытый пол, а столько заботы, как он, ни один ребёнок Тэрроза не получает, — усмехнулся Сора, шарахнувшись в сторону от очередного выпада странной женщины, которая попыталась заехать ему деревянной шваброй в нос.

— Я вот!.. Я вот щас тебе устрою! Язвить он мне тут будет, нахал! Да кто ты такой, а?! Я вас, шавок полицейских, всех знаю, а вот тебя впервые тут вижу.

— Ну, как бы Вам доходчиво объяснить, кто я такой… — Ямарута действительно задумался над этим, ведь, похоже, женщина не знает, что парень перед ней — железный, а вовсе не коп. А как ей донести эту информацию, чтобы она поверила, не доставая хвостов (Соре запрещают пользоваться железом без надзора)?

— А ты объясняй, как есть, — зло усмехнулась уборщица, на полном серьёзе собираясь узнать, что за человека она обматерила.

Беловолосый решил обойтись без лишних слов и полез в карман штанов за таблеткой. Он отломил от неё кусок и проглотил. Женщина скептически наблюдала происходящее, еле сдерживаясь от едких комментариев. Железный отвёл правую руку за спину, а вернул обратно уже с пистолетом в ладони. Парень перезарядил его, улыбнулся, глядя уборщице прямо в глаза, приставил дуло к собственному виску и без колебаний выстрелил. Работница вздрогнула и даже выронила швабру из-за раздавшегося хлопка, отразившегося от стен и напоминающего раскат грома. Широко распахнутыми глазами она взирала на тёмно-красное рваное входное отверстие от пули в виске беловолосого. Вдоль пола на несколько метров растянулись брызги и кровавые ошмётки. Ямарута с глухим стуком упал на бок, но уже через пару секунд поднялся на ноги, по-старческих кряхтя и потирая височную область головы. Раны как и не бывало, но о том, что железный действительно произвёл выстрел себе в голову, напоминали волосы парня, частично окрасившиеся в красный, и, конечно же, залитый кровью пол.

— Ну, я объяснил, как есть, правда Вам теперь придётся отмывать и это, — ухмыльнулся Сора, кивая в сторону кровавых брызг и выглядя безумно довольным собой. Шокированная женщина, заикаясь, смотрела то на пол, то на Ямаруту, забывая моргать и не зная, как выразить свои эмоции, благо уже через минуту она пришла в себя:

— СУЧИЙ ТЫ ПОТРОХ!!! ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО ТЫ ЖЕЛЕЗНЫЙ! ШВАБРУ В ПЕРДАК ЗАСУНУ И ГЛАЗОМ НЕ МОРГНУ! А НУ ИДИ СЮДА, ТВАРЬ ТАКАЯ! СКОТИНА, ПАСКУДА! БЛЯДИНА БЕЛОБРЫСАЯ! КУДА ПОБЕЖАЛ-ТО, СТОЙ, СУКА!!!

Девушка, наблюдающая сие действо из будки охранника, печально вздохнула и подпёрла щёку кулаком. А ведь только-только что-то интересное намечалось.

— Что там про швабру было? — раздалось в динамике наушника охранника. Та встрепенулась, услышав голос Томо, зевнула, потягиваясь, и, улыбнувшись, лениво ответила:

— Секс с посторонними предметами, ничего особенного.

— Так что он сделал-то?

— В голову себе выстрелил, — брюнет промолчал, переваривая полученную информацию. — Да ла-а-адно, зато он усвоил урок.

— Это какой?

— Никогда не зли уборщиц!

====== Глава 32. Информация ======

— Не то что бы меня это сильно удивило, но по поводу происходящего мне точно нечего сказать, — выдохнул брюнет, окидывая взглядом холл полицейского участка и, разумеется, замечая кровавые ошмётки и брызги на полу, а так же прослеживая взглядом за Ямарутой, бегающим из одного коридора в другой от разъярённой женщины со шваброй в руках.

Сора, заметив копа, вставшего перед лифтом, с надеждой в голосе прокричал:

— Томо, ты наконец-то пришёл! Помоги мне! Спаси меня от этой ненормальной!!!

— Что-то не хочется, — равнодушно отозвался тот, тем не менее продолжая наблюдать за погоней.

Уборщица гонялась за беловолосым парнем ещё несколько минут, прежде чем выдохлась и остановилась, переводя дыхание и обжигая Ямаруту взглядом. Сора спрятался за полицейским, поглядывая на женщину и готовясь пуститься в бег ещё раз, если у той вдруг откроется второе дыхание. Благо она лишь недовольно фыркнула и с неохотой принялась отмывать пол от крови, бубня себе под нос что-то матерное.

— Мог хотя бы посочувствовать, — пробормотал железный, когда Охотник повернулся к нему лицом и молча посмотрел ему в глаза, ожидая бредовых оправданий.

— А чему тут сочувствовать? За тобой наконец-то хоть одна женщина бегает. Глядишь, станешь натуралом и отъебёшься от меня, — фыркнул Томо.

— Не, не стану. К тому же, у меня есть ты, и мне не кажется, что тебе понравится, если я начну отвечать взаимностью кому-то ещё, — пожал плечами Ямарута, прекрасно понимая, что брюнет просто защищается от придурковатого поведения беловолосого, вот только сейчас копу это выходит боком, ибо он выбрал не ту стратегию.

— Я буду только счастлив, — пробормотал в ответ полицейский.

— Настолько счастлив, что убьёшь того, с кем бы я начал заигрывать?

— А ты ещё и заигрывать умеешь?! — усмехнулся Томо. — Интересно, как же это выглядит в твоём исполнении, а то я ни разу не замечал за тобой подобной… — брюнет осёкся, вдруг поняв, что фраза звучит немного неправильно, а точнее звучит так, будто полицейский Хочет чтобы Сора с ним Заигрывал.

— Ну-у-у, договаривай, — расплылся в улыбке железный, внимательно наблюдая за сменой настроения Охотника. Теперь он был зол и смущён, что не каждый день увидишь!

— Я… тебя… сейчас… убью!!!

Железный вдруг театрально застонал, причём достаточно громко и реалистично, будто его в этот момент качественно трахали, и произнёс, хватаясь за грудь в области сердца:

— Продолжай! Скажи это ещё раз! Твоё желание убить меня так заводит! Я… я уже почти кончил!

Томо сначала отступил назад, округлившимися от удивления глазами взирая на парня, а затем стал оглядываться, ища нежелательных зрителей-слушателей, и ведь такие нашлись: уборщица, что повернулась на звуки голоса Ямаруты и, вздёрнув левую бровь, окинула его взглядом; охранник, которая привстала со стула и высунулась из окошка будки, ища взглядом источник непристойных звуков где-то за колонной, загораживающей парней; Скай, невесть когда и откуда появившийся и замерший по середине холла, который недоумённо смотрел то на беловолосого, то на брюнета, и пытался понять, когда же он испытывал похожее чувство. Дайлер быстро переключился с Соры на собственные ощущения и, наконец, сообразил, что испытывал нечто подобное в далёком детстве: Скаю приснился кошмар, он в надежде на защиту от монстров под кроватью зашёл в комнату к родителям, застав их за самым интересным и, по мнению ребёнка, не менее страшным занятием.

Уборщица от красноволосого не отставала и тоже быстро переключилась с железного на собственные переживания, взглянув на Министра и прогорланив:

— Ах ты падла!!! Да что ж у вас за привычка-то такая дебильная — по чистому полу ходить! Пшёл отсюда! — припугнула она его шваброй, и парень резво отбежал в сторону, не имея никакого желания возражать жуткой женщине.

— А она ничё так, — прокомментировал Сора. — В своих женских кулачищах держит яйца всей полиции. Железные негодуют!

— А вы чего прохлаждаетесь? У вас работы нет? Так я могу найти её для вас, — заговорил Дайлер с парнями, которые сейчас действительно просто слонялись по холлу без дела.

— Лучше скажи, как часто ты волосы красишь? Твой натуральный цвет тоже белый, как у меня, судя по цвету глаз. Я уже начинаю думать, что не выделяюсь на фоне остальных людей! Покрашусь в розовый! Или в голубой! И кудрявым заделаюсь! А может, лучше налысо побриться? — проворчал Ямарута, скрестив руки на груди, но его стойко проигнорировали абсолютно все.

— У нас есть работа, можешь не волноваться об этом, — отозвался Томо, спрятав ладони в карманах куртки и взглянув на Министра. — Скай… У тебя тут… — он ткнул указательным пальцем на живот красноволосого.

— Что такое? А… Ого! Нифига себе! — выдохнул тот, опустив взгляд и увидев гигантское влажное пятно на пропитавшейся кровью рубашке.

Парень откинул полы плаща и смог рассмотреть огромную рваную рану на собственном боку. Было видно даже три обглоданых ребра Дайлера, будто кто-то пытался его сожрать.

— Я и не заметил… Ладно, тогда сначала к Грин схожу, — почесал он затылок, вздыхая. — А если у вас есть работа, так идите и займитесь ею, — посоветовал Скай, заходя в лифт.

Томо ему даже не кивнул, а вот Сора начал прощально махать рукой, будто провожал близкого друга в какую-то поезду. Дайлер этого, естественно, не оценил, закатив глаза. Железный рванул с места в сторону служебного туалета. Там он отмыл волосы и шею от собственной запёкшейся крови и невозмутимо вернулся обратно.

— А что со Скаем приключилось-то? — поинтересовался беловолосый у Хейза, ухватившись за мысль о страшной ране Министра, которую последний заметил лишь после того, как ему о ней сообщили.

— Видимо, с железным разборка была. Скай тоже иногда на охоту ходит, — сообщил коп, покидая полицейский участок. Ямарута следовал за брюнетом, стараясь держать в уме все те вопросы, что хотелось задать Охотнику.

— Понятно. А нормально, что он на ранение так отреагировал? Мне казалось, что только железные привыкли к боли, а простые люди должны как минимум сразу замечать собственные повреждения, — стал рассуждать беловолосый, мельком взглянув на табло одного из зданий, дабы узнать время. Половина четвёртого.

— У него анальгезия. Скай не чувствует боли, — объяснил Томо, тем самым расставив всё по полочкам. Сора протянул удивлённое: «А-а-а», — и притих, на минуту забыв все свои вопросы.

— А куда мы сейчас идём?

— Сначала зайдём к одной девушке. Она знает, где информатор. Потом пойдём к нему и выкупим информацию о том, где сейчас находится Крис Трагер. Затем сходим на Арену, а дальше — как получится, — монотонно пробормотал брюнет, ведя парня по незнакомым ему улицам.

— Странно: чтобы выкупить у информатора какую-то инфу, его надо найти, используя сведения, полученные от других людей. Где логика? — недоверчиво усмехнулся Сора. Охотник тяжело вздохнул, терпеливо снося болтовню беловолосого.

— Работа у него нервная, поэтому он прячется, а кто захочет — тот его найдёт. Та, к кому мы идём, его сестра. И работает она… вот тут, — в голосе брюнета Ямарута отчётливо услышал смирение. Он проследил за взглядом копа и присвистнул. Парни стояли напротив стриптиз-клуба.

— Серьёзно? Она… здесь? Скажи, что она бармен! Или официантка! Или вместо торшера стоит где-нибудь в углу! Чтоб со стриптизёршей поговорить, придётся либо на сцену к ней лезть, либо приват заказывать, но и то, и другое, стоит огромную кучу денег! — возмущённо воскликнул железный, неохотно следуя за полицейским внутрь здания.

— А ты, я смотрю, уже бывал в подобном месте, — съязвил полицейский, надеясь, что беловолосый его не услышал, а затем уже громче объявил:

— Тебе о деньгах беспокоиться не нужно, платить буду я.

— Это, конечно, мило… Но ты скоро обанкротишься!

— Ага. Тогда же, когда ты станешь натуралом, — фыркнул Томо, проходя в огромное помещение.

Полумрак, странная музыка, огромное количество сцен — на каждой присутствовал шест и, как минимум, один человек. Сора насчитал около двенадцати с девушками и десяти с парнями, но ни те, ни другие выступающие его не заинтересовали. Так же в зале присутствовали четыре барные стойки, у дальней стены напротив сцен — примерно пятнадцать круглых столов; у правой стены располагалось множество дверей, ведущих в приватные комнаты. Цвет огромного зала железный различить не смог, но то ли он был красным, то ли какого-то похожего оттенка — хрен его знает. Световое шоу ловко выполняло свою задачу, заодно ослепляя посетителей и не давая им разглядеть друг друга. В середине зала под оглушительную музыку танцевали — а Соре казалось, что конвульсировали в предсмертной агонии — толпы обдолбанных подростков. К сценам же прилипли все неравнодушные, наблюдая за понравившимися людьми, исполнявшими танцы, и добровольно выкладывая все свои деньги, дабы подольше посмотреть на выступление.

Брюнет шустро разогнал молодую компанию, сидящую за одним из столов, показав полицейское удостоверение, и уселся на мягкий диван. Сора расположился напротив него.

— И где эта девушка?

— Вон там, — кивнул Томо на центральную сцену. Вокруг металлического шеста кружилась молодая стройная блондинка, на которой из одежды остались только кожаный чёрный топ и коротенькие, больше похожие на трусы, такие же шортики. Девушка улыбалась и награждала своих зрителей обещающим взглядом, а сама продолжала их дразнить, собирая всё больше денег. С краю сцены был установлен терминал размером с пачку сигарет. Клиенту нужно было лишь провести картой по панели и набрать нужную сумму, чтобы оплатить танец. Блондинка внимательно следила за пополнением своего счёта.

— И как к ней подобраться сквозь эту толпу? — пробурчал Ямарута, переводя взгляд на брюнета. Тот пожал плечами.

— Я туда не сунусь. Можно подождать, пока она закончит, но это надолго. Она любит трясти деньги с посетителей.

— Я заметил, — буркнул Сора, совершенно не испытывая восторга от этого места.

— Могу дать тебе карту. Подойдёшь, отстегнёшь Кире тысяч пятьдесят и попадёшь на сцену, а там и поговорить сможете, — будничным тоном предложил Томо.

— Ладно, давай.

На том и порешали.

За Сорой оставалось самое сложное: пробраться сквозь толпу наркоманов и не дать себя втянуть в бешеный танец, не быть изнасилованным и самому над кем-то случайно не надругаться. Парень стал осторожно лавировать в потоке людей, стараясь избегать столкновений с кем-либо, но облапать его всё же смогли. Кто-то даже попытался приобнять беловолосого за талию и притянуть к себе, но железный ловко перебросил ладонь неизвестного на рядом стоящего подростка, ускорившись и уклоняясь от прочих попыток что-либо сделать с ним. Ближе к сцене находились не конвульсирующие под музыку обдолбыши, а перевозбуждённые, что никак не упрощало задачу. Ямарута аккуратно пробирался сквозь залипающих на танец людей, подбираясь ближе к сцене. Когда он, наконец, добрался до небольшого терминала и вставил карту, то на секунду завис, стараясь вспомнить имя танцовщицы и одновременно с этим набирая нули.

— Эй, Кира, — позвал он, привлекая внимание девушки к себе, и ткнул сенсорную кнопку «оплатить». Блондинка скользнула взглядом по счёту, вздёрнула брови, приятно удивившись, и протянула железному руку, предлагая взобраться к ней.

Сора, под свист и улюлюканья толпы зрителей, залез на высокую сцену, окидывая беглым взглядом гигантский зал, и только затем посвятил всё своё внимание девушке.

— А ты богатый, — промурлыкала Кира, улыбаясь и делая что-то с шестом. Тот начал уходить куда-то в пол, позволяя Соре встать по середине сцены вместо куска железа. Блондинка начала танцевать вокруг парня, изредка прерывая с ним зрительный контакт и демонстрируя присутствующим своё полуобнажённое гибкое тело.

— Это не мои деньги, а твоего знакомого, — ответил беловолосый, следя за её движениями, но совершенно ничего не испытывая при виде полуголой танцующей девушки.

— Да? И кого же?

Голос у неё приятный, тут Сора спорить бы не стал.

— Томо Хейз. Он здесь. Ему нужен информатор.

— О-о-о, вот оно что, — продолжая улыбаться, протянула Кира, начиная обходить парня вокруг, при этом скользя пальцами по его плечам, спине и животу, а затем, вновь оказавшись напротив него, выдохнула:

— Доплатишь — скажу, где его искать.

— А ты станцуй так, чтобы мне понравилось, — ухмыльнулся беловолосый, смотря девушке прямо в глаза. Та самодовольно хмыкнула, не прекращая улыбаться, махнула длинными светлыми волосами и продолжила танец, только теперь она ещё и тёрлась об парня, скользила ладонями по его телу, задирая рубашку вверх, и исследовала пальцами его торс.

— Где-то я твою наглую улыбочку уже видела, — нахмурилась блондинка, делая какое-то странное движение: сначала она присела, по-кошачьи выгибая спину, а затем снова поднялась, ощутимо прижимаясь большой грудью к Соре.

— Чаще читай новости, — порекомендовал Ямарута. — У тебя грудь настоящая? — удостоверился он.

— Настоящая, — усмехнулась Кира, начиная снимать топ, под которым ничего не оказалось. Стриптизёрша швырнула его в руки какому-то через чур возбуждённому парню и вновь приковала своё внимание к белобрысому, опуская ладони ниже и добираясь до ширинки. — Ты сдерживаешься, чтобы выглядеть более крутым, или ты просто-напросто не по девушкам?

— Не по девушкам. Но познакомились бы мы полгода назад… — прикусил он нижнюю губу, изучая взглядом тело девушки и заставляя себя не смотреть в сторону Томо. А у того, должно быть, сейчас эмоции бьют через край и очень ярко отражаются на его лице! Или не бьют и не отражаются. По нему не понятно, действительно ли его волнует то, что Сора может уйти к кому-то другому, или нет. А раз он всячески пытается показать, что ему наплевать на Ямаруту и лучше бы он отвалил от него, так почему бы беловолосому не послушаться и не развлечься с кем-то ещё? А пусть Охотник думает, прежде чем говорить нечто подобное!

Томо, в самом деле, внимательно следил за тем, что творил железный. Он заметил и беглый косой взгляд беловолосого в свою сторону, и неприятную ухмылку, застывшую на его лице, и то, как парень сначала удивлённо развёл руки в стороны, наблюдая за танцующей девушкой, тёршейся об него всем телом, и даже то, что Соре всё это начало нравиться. Последнее стало понятно после того, как Ямарута закачал головой в такт музыке, жестами рук призывая Киру к более активным действиям. До этого копу казалось, что белобрысый будет выглядеть на сцене весьма глупо, особенно если начнёт делать то, что делал сейчас, но нет: Сора идеально вписывался в обстановку полумрака, тошнотворной психоделической музыки и полуголой танцующей девушки. Он даже зрителям понравился, ибо многие стали подначивать его раздеваться. Железный, конечно, этого не делал, но умело копировал обещающий томный взгляд стриптизёрши, комбинируя его с высокомерным и насмешливым. Из-за частых ярких вспышек света, превращавших это действо в слайд-шоу для тех, кто находился достаточно далеко, Томо на пару секунд померещилось, что через каждые два таких «слайда» у Соры надета железная маска.

Ямарута находился на сцене ещё минут пять-десять, прежде чем, наконец, потерял интерес к происходящему и решил спуститься вниз. Это было чревато, ибо рядом со сценой кружилась толпа перевозбуждённых людей, и железному нужно было сильно постараться, чтобы уйти и не пострадать. Благо когда он всё же соскочил на пол, Томо, невесть когда подошедший достаточно близко, схватил парня за шкирку и буквально поволок в сторону от толпы.

— Э-э-эй, ну ты чего? Я же просто сделал то, о чём мы… — договорить Соре не дал мощный удар под дых. Затем беловолосого ласково толкнули к стене, и тот больно ударился об неё головой, зашипев сквозь зубы.

— Сделал то, о чём мы договаривались? Не припомню, чтобы был уговор подыгрывать стриптизёрше! — взревел брюнет, хватая железного за ворот рубашки и прилагая уйму усилий, чтобы не ударить его.

— А я и не подыгрывал, — на автомате пробормотал Ямарута, не совсем соображая, что ляпнул.

— Не подыгрывал, значит? — вздёрнул брови коп, всматриваясь в его лицо. Вот теперь-то Сора понял, что сказал, однако на нём это осознание никак не отразилось.

— Не подыгрывал, — повторил парень, отрицательно мотнув головой. — Ты же, вроде, хотел, чтобы я переключил своё внимание на кого-то ещё? Вот, переключаю… — провокационно глянул он в сторону сцен. Брюнет сначала ощетинился, затем вспомнил, что сказал Ямаруте пару часов назад, почувствовал, как по спине пробежал холодок, а после — мысленно вбил в гроб своей гордости ещё несколько гвоздей.

Беловолосый бесил Охотника так сильно, что тот готов был посылать, бить, унижать и гнобить его с завидным постоянством.

Но и отдавать его кому-то другому он совсем не хотел. Объяснение этому чувству есть, и его знают все вокруг, даже сам полицейский, и особенно хорошо его знает Сора.

«Он же не будет вечно терпеть тебя и твои выходки, прекращай вести себя, как подросток, иначе он действительно уйдёт».

«Я тоже не буду терпеть его постоянно…»

«А ты и не терпишь. Ему осталось чуть меньше полугода».

Томо не привык вести внутреннюю беседу, но в этот раз ему без оной не обойтись. Он и сам прекрасно всё понимает, но… Вечно это Но, которое уже успело заебать.

Слегка опустив голову и глядя куда-то в пол, но зная, что Сора смотрит на него, коп ослабил хватку и медленно приблизился к парню вплотную, задев кончиком носа его ухо.

— Ты лучше всех знаешь, чего я хочу, и никогда не переключишься на кого-то ещё, — тихо, но чётко выговорил Охотник, замечая, что Сору начинает потряхивать, — потому что в этом случае я захочу тебя убить.

— Тогда следи за языком, — просипел Ямарута, боясь шевельнуться и стараясь унять дрожь в коленках. — В любом случае, я умирал тысячи раз, и мне не страшно.

— Но после этого раза ты уже не проснёшься, — спокойно продолжил Хейз.

— И как же ты будешь жить без меня? — хмыкнул железный, попытавшись ухватиться за больное место брюнета.

— Я похоронил одного любимого человека, похороню и второго, — не выражающим эмоций голосом ответил Томо, отстраняясь и всматриваясь в исказившееся искренним удивлением лицо Соры. Да-а-а, таких слов он точно не ожидал! Парень даже не нашёл, что ответить на это, и просто уткнулся лбом в плечо полицейского, вздыхая.

— Вот можешь же быть милым, когда захочешь, — пробурчал Ямарута. Охотник мгновенно разозлился:

— Пошёл к чёрту.

— Может сразу к Сатане, чтоб не мелочиться?! — взвился беловолосый, подняв голову.

«Задрал уже», — мысленно застонал коп и наклонился, бесцеремонно поцеловав железного. Длилось это всего пару секунд, зато отлично закрепило предыдущий эффект неожиданности. Пусть в полумраке разглядеть что-либо было сложно, но Томо точно знал, что Ямарута залился краской и смущённо потупил взгляд.

На улицу они вышли не проронив ни слова. Сора всё ещё был смущён, а коп просто отгонял ненужные мысли, успешно контролируя себя.

— Томо, — позвал беловолосый, наконец, очухавшись, — я понимаю, что-то, что я хочу спросить, звучать будет некорректно, но ничего не могу с собой поделать. Где сейчас твои родители?

Брюнет обернулся на парня, окинув его оценивающим взглядом. Ямарута выглядел сосредоточенным и готовым к абсолютно любой реакции, но явно ожидал отказа в ответе или простого игнорирования вопроса.

Томо кивнул вперёд, призывая Сору следовать за ним, и направился к неизвестным беловолосому улицам. Охотник привёл его сначала к станции воздушного метро. Поезд ехал около десяти минут, и когда парни сошли с него, взору железного предстало огромное широкое бледно-голубое здание. Сора моментально переключил взгляд на гигантский зеленющий газон. Ямарута быстро спустился со станции и подбежал к траве, проведя по ней ладонью.

— Настоящая! И так много! — воскликнул он с восторгом, повернувшись к брюнету. Тот равнодушно повёл плечом и промолчал, идя по выложенной камнем тропинке ко входу в здание.

Сора не обратил внимание на большую надпись, красующуюся у самой крыши.

Беловолосый следовал за Томо, оглядывая коридоры и отмечая про себя, что ничего особенного внутри этого здания не увидел. Разве что всё вокруг напоминало больницу: белые стены, плиточный пол, окутывающий всё вокруг холод и мёртвая тишина. Полицейский завёл Ямаруту в необъятных размеров помещение, заполненное высоченными длинными стеллажами из небольших ящичков. Коп остановился где-то ближе к середине помещения, набирая код на панели рядом с одним из них. Сверху послышалась какая-то возня, а затем вниз спустился железный механизм, напоминающий строительные леса, в котором были закреплены два из верхних ящиков. Брюнет открыл оба, введя ещё один код уже на панели самих ящиков, и отошёл, давая Соре взглянуть на то, что лежало внутри.

Всё это время он шёл сюда без задней мысли, но только в самый последний момент начал подозревать, в какое место попал.

В ящиках стояли две небольшие серые урны. На первой была надпись «Шон Хейз», на второй — «Лизбет Хейз».

— Я… Это… Прости, — выдохнул Ямарута, сделав пару шагов назад и прикрыв глаза.

Томо закрыл ящики и отправил их на место, повернувшись к Соре и разглядывая его. Тот выглядел сбитым с толку и не знал, куда себя деть.

— Я догадывался, что… Просто не мог не спросить, прости, — пробормотал парень, опустив виноватый взгляд.

— Я понял, — спокойно отозвался брюнет.

— А давно они…?

— Давно. Но к тому моменту я уже жил один. Почти один, — исправился Томо.

— Ивасаки?

— Да.

— Ладно, ладно, всё! Я дурак, надо было молчать! Не умею я вовремя затыкаться, признаю, — взвыл беловолосый, хватаясь за голову. Полицейский направился к выходу из кладбища. — Не тактичное хуйло ты, Сора.

— Согласен, — кивнул коп, ухмыльнувшись. Уже на улице он решил озвучить свои мысли, хотя подумывал и промолчать совсем:

— А твои родители?

— Я их не помню…

— То есть, ты не знаешь, какими они были и что с ними произошло? — продолжал рассуждать Охотник. Ямарута отрицательно покачал головой. — А ты не задумывался о том, что они, возможно, живы?

— И где-то в Тэррозе? — продолжил его мысль Сора и вздохнул. — Не задумывался… Может, и живы. Может, и в Тэррозе. Хотя, это вряд ли, ведь я точно помню, что нашли меня в трущобах, а разве ребёнок может сам добраться туда? Нет. Значит, мы там жили, а следовательно — родители у меня были бедные и, скорее всего, уже мертвы.

Коп ожидал, что беловолосый придёт к тому же выводу, что и он.

— Просто, — продолжил железный, — ты-то своих родителей помнишь и знаешь, и тебе во всяком случае должно быть… ну не знаю… больнее от их потери, чем мне. Мне плевать на незнакомых людей. А мои мать и отец — незнакомые мне люди, я ведь их не знаю. Так что мне наплевать на них.

— А что бы ты сделал, если бы встретил их, и вы друг друга узнали? — на самом деле, интерес эта тема у полицейского не вызывала, но упускать возможность поговорить с Сорой о чём-нибудь адекватно он тоже не хотел.

— Я бы спросил, почему они не искали меня столько лет, — протянул железный, задирая голову и смотря на темнеющее небо. На этой фразе тема разговора сошла на нет. Парни вышли к более оживлённым улицам, и Томо запоздало вспомнил, что ему нужен информатор, благо беловолосый не дал ему спросить об этом:

— Кира дала мне адрес, где мы сможем найти информатора, но я тут подумал: мы же пойдём на Арену, куда выпустят нового железного, и где, скорее всего, будет присутствовать Крис. Так зачем нам искать информатора и тратить кучу денег, если Криса мы встретим на Арене?

— Надо будет разобраться с железным. Это наша с тобой основная задача. Как только Крис увидит нас там, то первым делом смоется. А вот куда именно он смоется, мы узнаем у информатора, — доходчиво объяснил брюнет, глядя на протянутую ладонь Ямаруты, на которой Кира ручкой, честно спизженной у официанта, написала нужный адрес. — Всего пару улиц пройти надо, замечательно.

— А что это за информатор такой? Какой он? — не унимался Сора, следуя за Томо и мысленно радуясь по поводу того, что людей на улице сейчас очень мало.

— Жуткий, — буркнул полицейский, вводя беловолосого в мыслительную кому.

Спустя десять минут путешествий по улицам парни свернули за угол и прошли ещё метров сто вдоль железного забора, которым был обнесён широкий четырёхэтажный частный дом. Брюнет поднялся на крыльцо и нажал на звонок. Раздалась какая-то противная старая мелодия, будто из какой-то рекламы сладостей или детских игрушек. Большую входную дверь открыл такой же большой мужчина, которому, чтобы войти в дверной проём, пришлось бы наклониться. Он был выше Томо на целую голову, а его серьёзное выражение лица мгновенно смутило Ямаруту. Последний вообще очень испугался, увидев такую громилу с бритой головой, выглядывающими из-под чёрного пиджака татуировками на шее и запястьях, и пугающим размером кулаков.

— Это информатор? — пискнул Сора, прячась за копом.

— Нет, — фыркнул тот, бесцеремонно вламываясь в зал. Этот громила знает Хейза, поэтому перекрывать ему дорогу не стал — он даже отошёл в сторону, — но когда беловолосый попытался пройти внутрь, амбал встал перед парнем и жестом руки посоветовал ему развернуться и уйти.

— Он со мной.

Всего одна фраза — и охранник повиновался полицейскому, пропуская железного в дом. Сора прошмыгнул внутрь и подлетел к брюнету, в страхе вцепившись пальцами в руку Охотника и окидывая помещение своим пучеглазым взором. Томо закатил глаза.

Охранник провёл парней на второй этаж, больше похожий на офис: здесь было огромное множество компьютеров и каких-то людей, которые за этими компами работали. Скорее всего именно они — истинные информаторы, ищущие нужные сведения и докладывающие их человеку, который представлялся как информатор.

Сора обратил внимание на незнакомца, снующего между рядами столов и одетого в белую рубашку, токсично-жёлтого цвета пиджак и чёрные штаны. На шее был повязан зелёный шарф. Когда незнакомец подошёл ближе, Ямарута смог разглядеть его кеды: чёрные на белой подошве; правая кеда с жёлтым шнурком, а левая — с зелёным. Так же на его пальцах красовались несколько жёлто-зелёных колец.

«Он странный, а не жуткий», — мысленно выдохнул беловолосый, расслабившись. Он ожидал увидеть какого-нибудь ворчливого старика, а не это токсичное жёлто-зелёное пятно с глазами. К тому же информатор выглядел весьма молодым. Навскидку ему можно было дать лет тридцать.

— О-о, это же Томо! — захлопал в ладоши информатор, зажав подмышкой чёрную трость. Сора её до этого почему-то не замечал, а теперь усердно разглядывал янтарный набалдашник. — Ты в гости? Нет, конечно не в гости. Тебе что-то нужно. Что же? — перешёл он сразу к делу.

— Угадай, — сдержанно выговорил коп. Ямарута начал понимать, что полицейский в принципе не переносит гипер-эмоциональных людей и ему проще общаться со спокойными и сдержанными, но таких, увы, не слишком много.

— Тебе нужна информация, это я понимаю, — закивал паренёк. Или не паренёк?.. Сора всматривался в черты лица информатора и не мог понять, кто перед ним стоит — девушка или парень. И даже по голосу это было непонятно: хрипловатый, слегка низкий — будто просто прокуренный, — но одинаково хорошо подходящий любому полу. — Какая именно? Что или кого ты хочешь найти?

— Где сейчас находится Крис Трагер, — спокойно произнёс брюнет, следуя за скачущим между рядами столов информатором. Тот вдруг остановился, повернулся к парням и состроил грустную мину.

— Ты уже не первый раз просишь меня об этом…

— Я в курсе. Так где он?

— Ну-у-у, так сразу и не скажу… — хихикнув, протянул он, украдкой кивая на терминал, висящий на стене рядом с железным. Томо без колебаний вставил карту и пополнил счёт этого вымогателя.

— Ско-о-о-олько там нулей?! — вскрикнул Ямарута, увидев цену той информации, которая нужна копу. — Это грабёж!

— Но это честный грабёж, — вдруг очень спокойно отозвался информатор, уставившись на беловолосого, а затем снова заулыбался и воскликнул:

— О! Сора! Сора Ямарута! Железный! Как много у меня сегодня гостей! В честь этого надо выпить!

— Сначала инфа, потом выпьешь, — раздражённо прорычал Охотник, спуская знакомого с небес на землю.

— Ох, да, точно. Крис Трагер… Крис, Крис, Крис… — начал бормотать он, подходя к двери и толкая её внутрь. Парни прошли за ним следом, оказавшись в небольшом цветастом кабинете, больше напоминавшем детскую комнату. Здесь присутствовало огромное количество игрушек и целый стеллаж из древних коробок с паззлами.

— Это парень или девушка? — прошептал Сора на ухо брюнету, не выдержав.

— Сам не знаю, — ответ копа поразил железного. Он аж воздухом подавился, вовсю без стеснения разглядывая человека перед собой: фигура не выдавала в информаторе ни девушку, ни парня; шикарной груди не было, но штаны как-то слишком узковаты для мужских.

— А как его зовут? — решил пойти обходным путём Ямарута.

— Кейси, — так же тихо ответил ему Томо, которого мало интересовала половая принадлежность информатора.

— Крис, Крис, Крис… Знаешь, Томо, мы с тобой давно знакомы, поэтому будет правильно не скрывать от тебя важные вещи. Мне заплатили за то, чтобы я молчал по поводу Криса, и заплатили очень много…

Конечно, это был намёк на то, что полицейский может раскошелиться побольше и получить то, зачем пришёл. Брюнет так и поступил, и на счёт информатора поступила ещё одна баснословная сумма.

— Я ща в обморок упаду, — простонал беловолосый, увидев, сколько Томо пришлось доплатить. Парень действительно слегка побледнел и стал пошатываться, но коп на это почти не обратил внимание. — О! Секундочку! Кейси сказал «чтобы я молчал»! МОЛЧАЛ! Мужской род! Это парень! — прогорланил он громче нужного, и мгновенно был награждён цепким осуждающим взглядом информатора.

— Раньше во многих странах к людям часто обращались в мужском роде, ибо он считался самым нейтральным. Это было весьма удобно, потому как не задевало чувства людей вроде меня, — учтиво донёс Кейси до Соры бесплатную ознакомительную информацию. Тот сник и насупился. Информатор, довольный собой, вновь заулыбался и перевёл взгляд на Томо. — По поводу Криса. На данный момент у него есть своя лаборатория и убежище — это два разных места, но сейчас он должен быть на Арене, поэтому…

— Я знаю. Туда мы позже и пойдём. Я хочу, чтобы твои люди следили за Трагером, и когда мне понадобится — ты сообщишь мне, где он.

— О, хорошо-хорошо, я знал, что ты попросишь меня об этом, — закивал Кейси. — Но учти, охраны у него много… Хотя, у тебя есть помощник, — улыбнулся информатор, ещё раз взглянув на беловолосого. Тот вообще не слушал их разговора, отвернулся и разглядывал бело-золотую вазу. Услышав фразу о помощнике и почувствовав на себе два изучающих взгляда, Сора резко развернулся, случайно задев пьедестал. Ваза, стоившая целое состояние, опасно пошатнулась и точно бы упала и разбилась, если бы железный не успел её поймать. Сделал он это крайне неловко и сам чуть было не растянулся на полу, но устоял на ногах и шустро поставил посудину на место, сделав вид, что ничего не произошло.

— Сказочный кретин, — синхронно обругали парня информатор и коп.

— Я же случайно! И она не разбилась! Я ведь поймал! — стал защищаться белобрысый, не выдержав этих взглядов.

— Ты даже не представляешь, сколько она стоит, — буквально промурлыкал Кейси, расплывшись в улыбке, усевшись за стол и подперев подбородок ладонями. Сора нервно сглотнул, различив в голосе информатора нотки разочарования, ведь он был бы только рад, если бы железный таки разбил вазу.

«Действительно жуткий», — пронеслось в голове беловолосого, когда он посмотрел прямо в его выцветшие глаза.

— Кейси, у меня тоже есть вопрос. Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы быть железнорождённым? — нахмурившись, удостоверился Ямарута, сделав взгляд как можно более твёрдым и холодным. Кейси около минуты играл с парнем в гляделки, прежде чем удручённо вздохнул.

— Нет, я не располагаю информацией о железнорождённом. У многих людей есть огромное количество догадок по этому поводу, но правды пока что не знает никто. Даже я, — добавил он. — Как только мне поступит эта информация, она тут же получит самый широкий ценник.

— У тебя и так цены напоминают номера телефонов, — не смог удержаться от язвительного смешка брюнет.

— Тоже верно. Но, пока что неизвестная инфа о железнорождённом самая ценная на данный момент, а значит стоимость её оплатить будет весьма проблематично, — развёл руками Кейси, улыбаясь.

Томо перебросился с информатором ещё парой фраз, прежде чем вместе с Сорой покинуть временный дом Кейси и отправиться на Арену. Временный — потому что за информатором тоже вели охоту, но это уже не касалось ни Хейза, ни Ямаруты.

Ещё полчаса парни ехали в метро до нужного клуба. Беловолосый успел поругаться с какой-то бабулькой прямо в поезде, из-за чего Томо, окончательно взбесившись, в прямом смысле вышвырнул парня из вагона, однако ни слова ему не сказал.

Стоя у лифта в клубе, полицейский из праздного интереса взглянул на счёт своей карты, а затем, прошипев что-то матерное себе под нос, косо глянул на Ямаруту, обещая заморозить его взглядом.

— Сколько тысяч сейн ты отстегнул Кире? — зло процедил брюнет сквозь зубы. Беловолосый поперхнулся воздухом и поёжился под взглядом копа.

— Тысяч… сто… пятьдесят… — пробубнил он невнятно.

— Сколько? — терпеливо переспросил Томо, сощуренным взглядом светло-серых глаз прожигая в голове Ямаруты дыру.

— Сто пятьдесят тысяч сейн! — выпалил железный и тут же зажмурился, закрывая голову руками и приготовившись к тумакам, но в ответ со стороны полицейского послышался только вздох. Сора опасливо глянул на парня, неуверенно опуская руки. — И что, даже не побьёшь?

— Не побью.

— И не наорёшь?

— Нет, — Охотник зашёл в лифт и повернулся к железному лицом.

— А как же мат в мой адрес?

— Ты — ебланище. Доволен?

— Нет, у тебя слишком спокойная интонация, — уже не слишком пугаясь, Ямарута встал рядом с брюнетом и откровенно пялился на него. — Ты же злишься. Выскажись.

— Ты — пизданутое чудовище! Так лучше? — последнее коп сказал той же равнодушной интонацией.

— Не-е-ет, совсем не лучше, — надул щёки беловолосый, испытывая истинно мазохистское желание послушать, как на него обрушаются мат и проклятья Томо, но тот стоял с каменным выражением лица и будто совершенно ни о чём не беспокоился. — Ты сдерживаешься! Говорят, это плохо, так что не держи всё в себе. Выговорись, я переживу…

— Да йоптвоюсукамать достал ты меня уже! Надо было оставить тебя в клубе, чтобы ты охранникам мозги ебал! За что мне всё это, — застонал полицейский, взъерошивая волосы и стараясь не смотреть на Сору.

— А вот теперь ты переигрываешь, — надулся тот.

— О боже блять мой! Переигрываю? Я? Серьёзно?! Я, БЛЯТЬ, ПЕРЕИГРЫВАЮ?! — взорвался Охотник, в действительности сам не до конца понимая, притворился он, что взбешён, или на самом деле взбесился. Сути это, в общем, не меняло — беловолосый получил, что хотел. Как только он заулыбался, как раз открылись двери лифта, и Томо тут же сорвался с места, быстрым шагом преодолевая длинный коридор и выходя на трибуны.

— Сегодня мы подготовили для вас особенное шоу! — послышался голос одного из Уокеров — создателей Арены, — вставшего посреди железной клетки.

Арена была забита до отказа, поэтому брюнету ничего больше не оставалось, кроме как стоять между двух трибун и осматриваться. Тыкать своим полицейским удостоверением было бы неразумно, потому как зрители хотят увидеть железного в бою, а значит они готовы пойти на всё, лишь бы не дать кому-либо помешать им лицезреть это.

— Впервые на нашей Арене будет присутствовать железный! Вы можете себе это представить?! — весёлым голосом продолжал Уокер.

К Томо подоспел и Ямарута, но он забыл обо всём, что произошло до этого, стоило ему только увидеть одного из создателей Арены и мужчину, закованного в цепи рядом с ним.

— Поблагодарим Криса Трагера за этот чудесный подарок! А теперь… — создатель окинул мужчину взглядом, и тот подарил ему хищную ухмылку. Цепи — простая формальность, пафос, но не более. В следующую секунду они слетели с запястий нового железного, позволяя ему подняться на ноги. В клетку постепенно начали забираться остальные участники. Возбуждённые толпы зрителей взревели, требуя начала кровавой поножовщины. — Наслаждайтесь шоу!

====== Глава 33. Мутант и Зеркальные близнецы ======

Сора уставился на того, кого Уокер назвал железным. Скорее всего, этот мужчина — очередной не то бомж, не то ещё какой отброс общества, поэтому его и выбрали для проведения подобной операции. Такого искать не будут. Тут всё просто. Только… как позвонки прижились в его теле? Он ведь старше Соры, судя по всему, а значит, и приживание должно происходить в разы хуже. Впрочем, кто знает, что там этот Трагер с ним делал: возможно, его позвонки чем-то отличаются.

— Погоди, он сказал: «первый железный на Арене»? Вот наивный! — усмехнулся Сора, гордо уперев руки в бока. Томо его проигнорировал, будто вовсе не услышал, изучая взглядом трибуны. Ямарута тоскливо вздохнул. — Эй, ну кого ты там высматриваешь? Криса? Вряд ли он сидит среди зрителей. Трагер, скорее всего, где-то под трибунами, рядом с создателями, и смотрит на происходящее, так сказать, с первых рядов.

— Я знаю. Но всё-таки… — еле слышно пробормотал в ответ коп. Сора заткнулся, но ненадолго:

— Я ближе подойду, не теряй, — кинул он и стал спускаться вниз по лестнице, не дожидаясь ответа. Парень прикоснулся к уху, проверяя исправность пластины-телефона, и встал совсем рядом с сеткой, загораживая собой двум-трём зрителям обзор. Те просто вскочили с мест и больше беловолосого не замечали.

Ямарута не был впечатлён начавшейся дракой — всё это он уже видел, а потому за людьми практически не следил, уделяя внимание новому железному. Тот ничем особенным тоже не выделялся: его только-только выпустили из операционной, он даже реабилитацию не проходил, ничему не обучался — потому что не у кого. Чем этот новичок может удивить бывалого железного вроде Соры? Да ничем. Мужчина смог достать хвосты — уже «кое-что». Он и управлял ими чуть лучше, чем новобранцы в подчинении беловолосого делали это в первый раз. Хвосты были немного толще, чем нужно. Да-а-а, не всем дано так качественно создавать продолжение позвоночника, да ещё и нужного размера — работа-то практически ювелирная, к тому же металл очень прочный и тугоплавкий.

Пока беловолосый делал мысленные пометки, в клетке осталось уже меньше половины от общей суммы участников. Новый железный явно был доволен своим нынешним состоянием и способностями, однако он во всём уступал любому другому железному: те годами обучались боевым искусствам, владению хвостами и своим телом — они мастерски синхронизировали всё это между собой. Этот парень так не умел, ибо он в амплуа железного всего, максимум, пару часов. Он не успевал уворачиваться от всех атак — его ранили, а тот кричал и отвлекался, пропуская ещё больше ударов. Затем, видимо, вспомнив, что железный без таблеток долго не живёт, стал шарить сломанной окровавленной рукой в кармане штанов. Он выудил пилюлю и проглотил.

Сора следил за ним слегка злым взглядом, смотря исподлобья и хмурясь. Он даже не моргал, не собираясь пропускать мелкие детали. Его очень бесило поведение этого недожелезного: тот будто гордился тем, кем стал; пытался дать понять участникам и зрителям, что теперь он неуязвим и едва ли не сильнее всех.

«Умственное развитие Вашего подопытного оставляет желать лучшего, Уважаемый Крис Трагер», — с пренебрежением мысленно выплюнул Ямарута. — «Быть железным — значит, подчиниться или умереть. Всегда так было. И если этот придурок думает, что получив позвонки, он обрёл бессмертие и силу, то Ваш подопечный — дегенерат с ведром говна вместо мозга. Даже железным пришлось многому обучаться, чтобы стать сильными. А бессмертие как было пустым звуком, так и осталось», — продолжал распаляться парень. Он бы и дальше это делал, если бы поток его гневных мыслей не прервал истошный вопль. Кричал новый железный.

Никто бы и не подумал, что с ним случилось нечто серьёзное — ранили, может, вот и орёт, — но он даже и не думал затыкаться. Мужчина лежал на спине, выгибался дугой над песком и вопил, срывая голос. Рядом с ним никого не было. Что случилось-то? Почему он…?

«Таблетка», — пронеслось в голове Соры, теперь с предвкушением и волнением наблюдавшим за недожелезным. Откуда у Трагера настоящие пилюли железных? Их больше негде достать. Значит, это был аналог для людей или ещё что похлеще. И организму подопытного эта дрянь пришлась не по вкусу.

Новый железный стал прерывать собственные вопли, с ужасом смотря на свои ладони. Ему казалось, что под его кожей копошился рой пчёл. Каждую клетку его тела пронзала жуткая боль: он словно кипел изнутри. Из глаз, носа, ушей и рта парня начала течь кровь. Обильно, быстро. Она была какая-то густая и жутко воняла. Парень снова закричал во всю глотку.

Зрители притихли, повыскакивали с мест и стали наблюдать за мучающимся недожелезным, не смея выдохнуть. Участники застыли, как вкопанные, не понимая, что происходит.

Дальнейшее объяснить было невероятно сложно, но Сора смог.

— Уж не знаю, какую таблетку ему дали, но…

Новый железный всё продолжал и продолжал давиться собственной кровью и криками, видя, как с его телом происходит нечто совершенно невообразимое: на коже стали появляться не то волдыри, не то какие-то наросты, не то вообще опухоли — появлялись они с бешеной скоростью, разрастаясь по всему его телу и наползая друг на друга.

— …его позвонки точно отличаются от наших, и похоже, что…

Через минуту он практически потерял человеческий облик: одежда порвалась потому, что мужчина из-за этих изменений втрое увеличился в размерах. Подопытный пытался встать на ноги, но те, напоминая своим видом огромную кучу мяса, обтянутого кожей, не выдерживали такой вес и ломались. Парень падал обратно, а кости срастались как попало. Наросты продолжали появляться, формируя из человека нечто ужасное и отвратительное; ещё через минуту огромные руки и ноги терялись под мясистыми опухолями, покрытыми кровоточащими волдырями и вздувшимися венами. Органы недожелезного уже должны были свариться в кашу.

— …они не высчитывают нужную дозу от таблетки, а используют её полностью, и, как результат, клетки его тела начинают беспорядочно делиться, превращая его… вот в это…

Теперь мужчина напоминал гигантский серый кожаный мешок с прогнившим мясом; он стал таким огромным, что занимал одну пятую площади клетки. Разумеется, участники уже начали в панике бежать к выходу, но им никто не открывал.

— Вы все наёмники, убийцы и психопаты, вот и идите разберитесь с этим!!! — прокричал охранник, сжимая ключи от решёточной двери в кулаке и, не дожидаясь ответа, рванул прочь с Арены.

— Сука! Выпусти меня! Урод ебучий!

— Я на такое не подписывался! Что это такое?!

— Парни, оно сюда идёт!

Зрители в страхе и не меньшей панике на первой световой скорости рванули к выходу, толкаясь, роняя кого-то на пол и топча, громко выкрикивая что-то и в целом ведя себя не слишком адекватно. А как ещё? Когда перед тобой Такое.

Сора наблюдал за тем, как мясистая гигантская туша хватает своими огромными ручищами участников Арены и буквально выжимает из них все внутренние органы, пачкаясь в чужой крови и утробно завывая.

— Ве-е-ер… ни-и… мне… Вер… ни… Вер…

Ямарута выругался себе под нос и, найдя на полу ключи от сетки, которые выронил кто-то из работников, взобрался на неё, открыл и запрыгнул внутрь. Некоторые из тех, до которых ещё не добрался жуткий результат опытов Трагера, заметив беловолосого, доставшего железо и бросившегося на огромное уродливое создание, впали в глубокий шок и страх.

— Клетка открыта, уходите! — выкрикнул Сора, втыкая гарпуны хвостов в бугорообразную тушу и вскарабкиваясь по ней. Участники, не долго думая, рванули к выходу, а железный пытался ранить жуткого… да это даже человеком назвать было сложно… монстра?..

«Я не могу пробить его тело, он слишком огромный! Да ещё и регенерирует! Чё бля делать-то?! Меня к такому не готовили!» — взвыл парень мысленно, раз за разом рассекая спину недожелезного хвостами, но всё было бестолку. Тот гортанно зарычал и, кажется, попытался достать свои хвосты. Он издал дикий рёв, а затем его железные конечности повылезали, но не из копчика, а из живота и боков. Они оказались длиннее, чем у обычных железных — примерно пять-шесть метров, — а потому страшная тварь смогла дотянуться до Соры одним из хвостов и швырнуть его в сторону, как тряпичную куклу. Беловолосый впечатался спиной в решётку клетки, на секунду дезориентировавшись, однако этого хватило, чтобы эта туша полоснула по нему хвостом ещё раз. Парня дёрнуло в сторону, а гарпун подцепил его челюсть и выдернул. Благо Ямарута не успел надеть маску (иначе остался бы без неё), а таблетку съел заранее, так что отвратительная рана мгновенно затянулась, а кости отросли. Недожелезный монстр стал надвигаться на беловолосого, пытаясь что-то сказать, но тот его речи не разобрал и повернулся к трибунам, ища Томо взглядом.

— Эй!!! Ты так и будешь там стоять?! Томо! Ты слышишь?! Меня тут убить пытаются!

Брюнет так и стоял, как вкопанный, на том же месте, что и до этого, и смотрел вовсе не на Сору и гигантское чудовище рядом с ним, нет. Он смотрел на другое чудовище. На Криса Трагера, стоявшего около выхода с противоположной стороны. Шатен тоже его заметил. Не сразу, но заметил: сначала он испугался, но виду не подал, а затем, одарил копа лёгкой улыбкой.

— Томо, твою ж сука мать!

Крис, улыбнувшись чуть шире, отсалютовал Охотнику и выскользнул в коридор, убираясь с Арены. Он был здесь всё это время. Он был среди зрителей. Он был здесь. Он был здесь. Он был здесь. Он был…

— Томо!!! — проорал железный изо всех сил. Брюнет словно выпал из транса и уставился на Ямаруту слегка растерянным взглядом.

— Что… это… за пиздец… — выдохнул он, переводя взгляд на монстра, пытавшегося проломить своей тушей стальную сетку. Затем мужчина вновь уставился на Сору, ищущего способ выбраться из клетки, но так как недожелезный перекрыл собой единственный выход, у парня мало что получалось.

— Это ты мне скажи! — огрызнулся беловолосый. — Сделай что-нибудь, я бесполезен!

— В каком это смысле?! И что ты предлагаешь мне сделать? Сомневаюсь, что он лопнет, если в него иголкой потыкать! — в тон ему ответил коп. Он, конечно, попробовал выстрелить в монстра экспансивными пулями, но результата это почти никакого не дало. Тот только болезненно и громко завыл, на пару секунд замер, а после вновь стал биться об сетку. И ведь та стала жалобно скрипеть и прогибаться под его напором.

Охотник плюнул на бесполезные попытки застрелить уродливое создание и ринулся под трибуны, ища склад оружия. Сора успел было подумать, что Томо его тупо бросил, но тот вернулся уже через минуту и швырнул что-то небольшое и круглое в недожелезного. Прогремел оглушительный взрыв, отбросивший монстра на пару метров от сетки. Беловолосый воспользовался шансом и, с трудом выбравшись из клетки и пробегая по лестнице между трибун, глянул на чудище ещё раз. То явно разозлилось, ибо следующих его ударов сетка всё-таки не выдержала.

— Ве-ер… ни-и… мне…

Мутант практически перекатывался на своих ногах, а не ходил. С его стороны постоянно слышались хруст ломающихся костей и гул, издаваемый неповоротливым гигантским телом.

— Мы его не убьём, — выговорил Сора, дёргая копа за куртку и делая шаг назад. Чудище надвигалось на парней.

— Вдвоём — не убьём, — согласился Томо, тоже отступая. Он, помедлив, развернулся и вместе с беловолосым скрылся в узком коридоре, благо очередь в лифт стала значительно меньше. Клуб так же покинули все, кто хоть немного соображал, что произойдёт с этим местом в ближайшие минуты.

— А как он выберется оттуда? Там же негде пройти такой громиле, как он! — резонно поинтересовался Ямарута, выбегая вместе с копом на улицу. Тот замер на секунду, окидывая клуб взглядом и строя мысленную карту здания и Арены.

— Там шахта лифта двойная, — выдохнул Хейз отрешённо, — а потому он сможет выбраться наружу, пусть даже переломает себе все кости.

— Восстановится… — просипел Сора.

— Вот именно, — обречённо вздохнул полицейский, уже набирая номер Ская.

Пока коп вкратце объяснял ситуацию Министру, недожелезный уже стал карабкаться наверх через шахту. По всей улице разносился грохот и вой. Люди в панике бежали прочь из этого места.

Через несколько минут крыша клуба была выломана монстром, таки добравшимся до надземных этажей. Он стал пробираться к дороге, разрушая стены здания и давя под собой зевак, которые либо находились под кайфом и не понимали, что происходит, либо не поверили и не испугались новости о жутком чудовище.

Беловолосый незамедлительно стал отвлекать мутанта на себя, уводя его подальше от прохожих. Парень цеплялся хвостами за его тело и, подпрыгивая, тянул себя к этой туше, а затем начинал лупить искусственными конечностями его спину, пытаясь добраться до позвонков. Раны заживали с пугающей даже для Соры скоростью, а значит, Ямарута никак не мог навредить монстру. Тот пытался извернуться, поймать гигантскими ручищами прыткого железного, но беловолосый мгновенно ускользал, хватаясь хвостами за дома и отскакивая в их сторону, а после — снова атакуя.

«Да какого хрена они у него под ногами бегают? Член пытаются разглядеть? Бегите, блять!» — застонал парень мысленно, мельком замечая несколько человек, находящихся совсем рядом с мутантом — на одного тот наступил, превратив в окровавленное месиво.

Монстр двигался вдоль улицы, сшибая собой вывески и разрушая стены зданий в попытках избавиться от назойливого Ямаруты. Беловолосому пришлось пару раз отвлечься от чудовища, дабы спасти жизни людям, попавшим сейчас в безвыходную ситуацию. Кто-то из-за монстра, разрушившего три этажа жилого дома, выпал из окна — Сора с помощью хвостов добрался до несчастного и, подхватив его, как мешок с картошкой, опустил на землю, внимательно проследив за тем, чтобы пострадавший успел убежать.

Затем какая-то женщина зачем-то заперлась в машине, и когда мутант подошёл достаточно близко, чтобы раздавить ту, запаниковала и попыталась выбраться — однако двери заклинило, и ей оставалось только обливаться слезами от страха и наблюдать. Железный взял разбег и, когда туша монстра склонилась над машиной, дабы сплющить её между собой и асфальтом, Ямарута вытянул хвосты, подцепил гарпунами автомобиль и с силой дёрнул его в обратную сторону. Тот сделал пару оборотов и завалился набок. Сора рванул снова к нему, буквально вырвал дверь и помог раненой, но живой женщине выбраться, после — снова отвлекая чудовище на себя.

В процессе попыток серьёзно ранить мутанта беловолосый услышал чей-то голос, зовущий на помощь. Парню пришлось продолжать драку до тех пор, пока он, наконец, не определил, где находился источник звука — ими были бетонные плиты и груда мусора, под которыми и был нуждающийся в помощи человек. Сора максимально быстро соскочил с недожелезного, добежал до рухнувшего здания и начал хвостами и руками разгребать завал, слыша, как голос зовущего становится громче. Под плитами оказался перевёрнутый диван, который и спас бедолагу — иначе его бы просто раздавило. Ямарута вытащил из-под предмета мебели молодого пацана, который на вид был на пару лет младше него самого, и кратко, но очень грубо объяснил ему, что стоит уходить с этой улицы. Подросток скрылся из виду уже через минуту, а Сора вернулся к тому, с чего начал — рубил хвостами спину мутанта.

Ещё через несколько минут к уже разрушенному клубу подъехали бронированные фургоны, из них повыскакивали вооружённые до зубов Охотники — не меньше сотни, — и все, как один, не сумели прокомментировать увиденное. Они были готовы к стычке с целой группировкой, но это… Драться с такими чудовищами их не учили! Некоторые копы пытались стрелять в монстра, другие бегло переговаривались и решали, как иным способом можно завалить громилу.

— Не заденьте Ямаруту! — послышался выкрик Эдисона, подходящего к Томо. Полицейские и так старались атаковать осторожно, но всё же такая рекомендация им не помешает. — Объясни мне только одну вещь: как или чем можно убить Это?!

— Я не знаю… — выдохнул брюнет, не отрывая взгляда от Соры, мельтешащего где-то за спиной чудовища. Беловолосый не собирался останавливаться и продолжал резать спину недожелезного, пытаясь убедить себя, что это не бесполезно. — Взорвать его? С вертолёта стрелять? Танк вызвать? Я не знаю! Он регенерирует быстрее всех железных, но при этом очень медлительный и не умеет обращаться с хвостами. Хотя, блять, это никак не упрощает задачу! Своим телом этот кусок мяса может дома рушить! — взвился Хейз, всплеснув руками. Эд хлопнул его по плечу, призывая остыть.

— Что-нибудь придумаем. Пока людей не эвакуируют с этой улицы, мы не сможем использовать то, о чём ты говоришь… Сора тоже без понятия, что с ним делать? — удостоверился босс, однако ответ был очевиден. Брюнет прорычал что-то матерное, тут же отбивая у начальника желание задавать глупые вопросы.

Кто-то из полицейских сделал предупреждение по общей связи, и все на мгновение замерли, закрыв глаза руками или отвернувшись в сторону. Зависший в воздухе пульсар, источавший яркий белый свет, должен был помочь копам понять, можно ли ослепить недожелезного и будет ли от этого какой-то толк. Раздался утробный вой и грохот, похожий на шаги. Пульсар выключился, давая возможность Охотникам посмотреть на результат. Голова монстра тонула в буграх мясистых наростов, но изуродованное лицо всё же было можно различить на бесформенном теле. Глаза его стали белесыми, слепыми.

— Он лишился зрения, теперь будет проще, — подвёл итог Рик, обходящий чудовище вместе с парочкой других копов.

— Ненадолго, он уже через пару минут восстановит глаза, — послышался голос Ямаруты, который всё продолжал и продолжал лупасить хвостами по спине недожелезного. Рик обречённо взвыл, от досады выстрелив в лицо монстру.

— Чтоб тебя, уродина, — плюнул он.

— Сора, прекращай! Ты здесь нужен! — позвал его Эдисон.

Беловолосому пришлось доверить ревущего и начинающего беситься монстра Охотникам; он резво соскочил с его спины и быстро добежал до начальника. Тот тут же положил ладонь на плечо железного, прижал парня к себе и силой развернул его в сторону, указательным пальцем правой руки указывая на девятиэтажный дом.

— Видишь это здание? Там есть склад оружия. Никаких вопросов! Первый этаж, седьмая дверь. Там огромное помещение и куча всякого барахла. Найди что-нибудь полезное и принеси или используй на этом… что бы это ни было, — последнее Эдисон брезгливо проворчал, — ты понял меня?

— Да, понял, — кивнул Ямарута и, стоило Эду убрать ладонь с его плеча, как парень тут же ломанулся в сторону девятиэтажки. Беловолосый сразу сообразил, почему начальник не сказал ему, что конкретно нужно взять на складе — потому что Эдисон не знает, как справиться с монстром, а вот Соре о железных известно чуть больше, чем полиции, поэтому он сможет сопоставить некоторые факты и взять самое полезное оружие.

Ямарута миновал улицу и подъездную охрану, врываясь в коридор первого этажа и бегло отсчитывая двери. Он поздно понял, что на той, которая по какой-то причине не была заперта, и которую Сора с лёгкостью распахнул, была цифра «6», а значит, это нихрена не то место, куда он должен был попасть!

— Упс, не туда… — выдохнул парень обескураженно, взирая на девушку, облачённую в красный латексный костюм и порющую стэком какого-то жутко брутального качка с кляпом во рту. — Извращенцы! — осуждающе бросил он.

— Кто… Кто ты такой?! Пошёл отсюда, вуаерист хренов! — угрожающе махнула незнакомка стэком, делая шаг в сторону беловолосого.

— Вуае… чё? — поморщился он. Стэк врезался в дверь в паре сантиметров от его лица. Сора стушевался. — Тысяча извинений, я не к вам! Продолжайте так, будто этой безумно неловкой ситуации не было! — быстро откланялся Ямарута, не дожидаясь ответа от неслабо удивлённых молодых людей, бережно прикрыв за собой дверь.

«Что я, блять, только что увидел?!» — взвыл он мысленно, мотнув головой и заходя в нужное помещение. Оно действительно оказалось довольно большим, а дверь в него так же не была заперта. Позже до Соры дошло, что многие замки могут контролироваться дистанционно, а значит, Эдисон заранее открыл для него дверь. Но по поводу предыдущей оставалось больше вопросов, чем ответов. — «А Томо был бы к лицу латексный костюм! Чёрный! И плётка! Блять, Томо, нам срочно надо в секс-шоп, ибо мне кажется, что наша сексуальная жизнь по сравнению с чужой сильно отстаёт в интересности!»

Беловолосый стал рыться в огромных ящиках и быстро исследовать стойки с разнообразным оружием, ища что-нибудь более подходящее, чем можно бы было взорвать недожелезного. Парень наугад взял нечто, похожее на автомат — но только Похожее, — и перекинул лямку через плечо. В одном из ящиков нашлись мощные шарики-бомбочки, хранящиеся здесь, похоже, со времён войны с железными, ибо Сора мгновенно узнал их. Он смог распихать по карманам лишь два таких шарика, потому как они были довольно большими (размером с ладонь), и переключился на остальное оружие.

— Боюсь представить, откуда у Эда такой склад, — буркнул беловолосый, открывая большую чёрную сумку и обнаруживая там что-то, отдалённо напоминающее ракеты. — О! То, что надо! — эта сумка так же была перекинута через плечо. Сора не смог бы приволочь весь склад к месту стычки, а потому, печально вздохнув, последний раз окидывая помещение взглядом, выскочил за дверь.

По улице разносились звуки грохота, выстрелов, рёва монстра и выкриков Охотников. Железный остановился в паре десятков метров от полицейских, оглядываясь по сторонам.

— Как он… — прохрипел Ямарута, мысленно подсчитывая количество трупов. По правую от него сторону были буквально раздавлены несколько человек. Спрессованные переломанные тела с искажёнными болью лицами, буквально утопающие в крови. По левую — разбросанные по асфальту кровавые ошмётки, больше не напоминавшие людей. Просто мясо и внутренности. Недожелезный разорвал этих людей на части, будто бумагу. Даже на одном из баннеров свисало обрубленное ниже пояса тело с вывалившимися розовыми кишками, испещрёнными синими крапинками от вен, которые закрыли собой рекламную надпись «Быстрая доставка — только у нас!» — Столько… всего за пару минут…

«А Томо… Где он? Где эта полицейская шавка?!» — перепугался Ямарута, начиная оббегать фургоны и ища брюнета взглядом. Охотник не нашёлся в толпе других копов. У Соры стало сбиваться дыхание.

— Эй, потом красоты города посмотришь! У нас тут… — попытался его отрезвить Эдисон, но беловолосый мгновенно испепелил его взглядом, и тот поперхнулся на полуслове.

— Где Томо? — прорычал Ямарута, вцепившись в куртку начальника и с силой тряхнув его. Эд опешил и на секунду растерялся.

— Он с другой стороны, — мужчина ткнул пальцем за спину огромного монстра, пытающегося раздавить собой слишком близко подошедших копов, — вон там. Не переживай.

— Ладно, — остыл парень, протяжно выдыхая. Затем он сбросил сумку на землю и взял в руки оружие, напоминающее ему винтовку. — Я вот не понял, что это такое, но, может быть, оно приго…

— Погоди, ты взял рпг? Откуда?! Я думал, что выбросил его, он ведь старше меня…

— Это сейчас реально так важно?! — взвился беловолосый. — И что, йоп твою мать, такое рпг?

— Ракетомёт, — объяснил начальник, опускаясь на колени и открывая сумку. — А здесь и ракеты для него, однако.

— Заебца, — фыркнул железный. — На, — впихнул он Эду в руки рпг. — В душе не трахаю, как этим пользоваться, так что буду говорить тебе, когда и куда стрелять, окей?

— Понял, — кивнул тот. — Блять, я тут главный, какого х…

— Да заткнись ты уже! Тебе ли не посрать, кто кем командует? Щас нас всех в одну огромную лепёшку скатают, а тебя всё равно будет беспокоить только то, что тобой помыкает железный? — начал огрызаться Ямарута, доставая шарик-бомбу. Эд сник. — Встань на безопасном расстоянии, но так, чтобы я тебя видел, — бросил парень напоследок, а затем ринулся в сторону монстра. Мельком он оглядел копов позади него и, обнаружив среди них Хейза, окончательно успокоился, начиная мыслить трезво.

Сора вновь стал цепляться хвостами за тушу мутанта, попутно размышляя о том, почему тот не взорвался, когда с его телом начало происходить Такое, и прикидывая, что будет, если он прыгнет монстру в глотку и попробует взорвать его изнутри.

— Да ну нахуй, — парня передёрнуло, и он остановился на мысли о том, чтобы просто закинуть бомбу в рот этой уродине и посмотреть, что будет.

Далось ему это не сразу. Надо было заставить недожелезного открыть пасть, а он лишь едва размыкал челюсти. Тогда Ямарута воткнул два гарпуна в его голову и встал ботами на огромное раздувшееся бугристое лицо монстра, остальными хвостами пытаясь разворотить его рот. Когда мутант начал заносить огромную ручищу вверх, чтобы ударить беловолосого, тот что-то выкрикнул в микрофон наушника, а Эдисон незамедлительно выстрелил из ракетомёта в локоть монстра. Снова вой. Он пошатнулся. Часть руки висела на обрывках мышц и кожи, но быстро начала срастаться и заживать. Сора успел изрезать пасть чудовища так, чтобы бросить ему в глотку бомбу, и тут же вскарабкался тому на затылок, наблюдая за результатом. Шарик взорвался спустя пару секунд, но недожелезный на это никак не отреагировал: утробно заныв, он пытался убить и беловолосого, и надоедливых полицейских, отвлекающих его от Ямаруты.

Охотники вились вокруг него, словно рой пчёл, и раз за разом повторяли тоже, что и всегда — ослепляли и стреляли, к собственному разочарованию понимая, что больше ничего не могут предпринять. Один из копов подошёл слишком близко и был разрублен толстым хвостом, извивающимся, как уж на сковородке. Спустя минуту досталось и беловолосому: монстр стал стремительно накреняться вбок и в итоге завалился на землю, а Сора не успел отскочить достаточно далеко и, как следствие, ему придавило ноги огромной тушей. Он взвыл от боли, а затем, когда мутант попытался встать, выскользнул из-под него, быстро вбивая кости на место. И хотя они были больше раздроблены, чем просто сломаны, — так он хотя бы сможет ходить, а таблетка вскоре рассосёт осколки костей на полезные вещества или же попросту их разъест, словно инородные тела. Парень чувствовал, как ему будто вдолбили несколько десятков гвоздей в обе ноги ниже колен, но вовремя смог абстрагироваться от максимально неприятных ощущений и хотел было с новой силой кинуться на поднимающегося монстра, однако… в отличие от него, Сора встать не смог.

— Я не вылечусь, — обречённо и сипло выговорил он, замерев на месте и медленно переводя напуганный взгляд на недожелезного: рычащего, злого, пытающегося что-то сказать, — у меня кончились таблетки…

— Ямарута! Хули ты разлёгся, блять, — послышался голос Томо слева, из-за чего парень вздрогнул, — вставай, сука! Мы без тебя вообще ничего сделать не…

— У меня таблетки кончились! — повторил Сора уже громче с нотками паники в голосе. Коп остолбенел, даже не дёрнувшись из-за грохота шагов монстра. — Я… я не смогу без них вам помо…

— Тебе просили передать, что ты, нахлебник, должен завтра днём зайти к старику! — раздался девичий вопль позади Ямаруты. Тот мгновенно обернулся на голос, удивлённо уставившись на… — А мне ты должен новую юбку, понял?!

— Анемон?! Ты что тут делаешь, дура? — фальцетом воскликнул тот, а затем его удивление вытеснила злость и беспокойство за девочку. — Ты видишь ЭТО? Вот эту страхолюдину размером с хрущёвку? Быстро в магазин к Тоду! Чтоб я тебя не видел здесь через три секунды!

— Заткнись, я помочь пришла, — фыркнула малышка, опускаясь перед парнем на колени и начиная рыться в карманах джинсовой жилетки. Охотники в это время успешно отвлекали внимание недожелезного на себя, давая Соре минуту на то, чтобы залатать раны. — Вот, — девочка протянула беловолосому три таблетки. — Я не знаю, зачем взяла их у тебя… сегодня… но, думаю, то, что я даю их тебе, меня оправдывает.

— А как ты узнала? — выдохнул Ямарута, глотая одну пилюлю, а остальные кладя в карман.

— Вас сейчас по телеку показывают, — пояснила малышка.

— Ладно… Спасибо, — улыбнувшись, потрепал он её по волосам, а затем снова злобно процедил, ткнув пальцем в сторону от мутанта:

— А теперь уматывай отсюда, пока я сам тебя на тот свет не отправил!

Дважды Анемон просить не пришлось.

Улицу освещали лишь три уцелевших фонаря. Через час их осталось два. Через три часа — один.

Казалось, это продолжалось целую вечность. Монстр раз за разом регенерировал: выжившие Охотники сильно устали, но продолжали вести бой несмотря на потери; Сора терял всякую уверенность в том, что недожелезного можно убить, но не давал в это верить копам, снова и снова нанося ему удары хвостами.

Людей к этому времени эвакуировали, но даже гражданские пострадали: мутант передвигался по улице и пытался рушить дома, давил собой брошенные хозяевами машины. Эдисон вызвал вертолёт, но тот едва ли смог помочь. Пальба по чудовищу помогала замедлить его, ранить, но он всё ещё залечивал раны. Уже не так быстро, но залечивал. У Ямаруты никак не получалось добраться до его позвонков, и он начал подумывать о том, чтобы поступить, как камикадзе: всё-таки броситься ему в пасть и разорвать его на части изнутри. Парень часто отвлекался на Томо, следя за тем, чтобы тот не пострадал, и защищая Охотников, чтобы те не умерли по собственной глупости и неосторожности. Копы не были глупы, но уже отчаялись.

Рик отобрал последние ракеты и рпг у Эдисона и стал надвигаться на недожелезного сзади, беспрерывно стреляя ему в спину. Бестолку. Кости бывшего человека раздулись и стали огромными, но были скрыты под толстым слоем гигантских бугров из мышц, а потому даже подобные выстрелы смогли лишь немного приблизиться к слабому месту. Но Ямарута не мог в этот момент находиться слишком близко, иначе и сам бы просто умер из-за взрывов, так и не вырвав позвонки чудовища. А оно так долго терпеть выходку Рика не стало: монстр плавно развернулся и махнул рукой, снеся парня с ног и повалив на землю, а затем придавив к ней же гигантской ладонью. Коп орал от боли, вызванной переломами рёбер. Его вот-вот раздавит это создание. Просто, как насекомое. Как муху.

Беловолосый начал оббегать верзилу, воткнув хвост ему в затылок и собираясь снова запрыгнуть на его лицо, дабы отвлечь, но он не учёл, что мутант в какой-то степени всё ещё был разумным существом. Когда Сора на мгновение оказался перед его мордой, ему уже кричали:

— Ямарута, стой!!! — это были и Эдисон, и Томо, и даже сам Рик изо всех сил старался проорать ему это, чтобы предупредить. Сора, словно в замедленной съёмке, лишь в самую последнюю секунду увидел, в чём дело, но монстр сомкнул челюсти.

— Этого не может…

— Это же… Как такое…

— Не стрелять! Не стрелять, я сказал! — взревел начальник, веля Охотникам, не видевшим случившегося, прекратить пальбу. Все замерли, взирая на нечто действительно странное для них.

Недожелезный вновь пошатнулся назад, и полуживого Рика смогли оттащить от чудовища, но даже он на минуту отвлёкся от боли, дабы посмотреть на Это.

Гигантскую пасть обвили и силой не давали разжать два хвоста, однако принадлежали они не Соре. На утонувшей в бугристой шее голове стоял второй железный: он держал Ямаруту за руку, не давая упасть, и сдавливал челюсти монстра; и именно он сомкнул рот недожелезного — всего на мгновение раньше, чем того хотело само чудовище, но этого хватило, чтобы уберечь беловолосого от смерти.

— Кода? — обескураженно выдохнул он, не без помощи внезапно появившегося парня взбираясь на голову монстра. — Что ты здесь забыл?..

— Потом поговорим, — попытался улыбнуться тот, но получилось сухо и больше жутко, чем дружелюбно, ведь левая часть его челюстей, в отличие от правой, была железная. — А сейчас давай вспомним «Зеркальных близнецов», думаю, это поможет.

— Х-хорошо… — всё так же тихо ответил Ямарута, не до конца придя в себя и слегка пошатываясь из-за попыток мутанта сбросить обоих парней с себя.

«Близнецы» — это приём, которому Сора научился у своего преподавателя и которому затем обучал своих подчинённых: вся его суть состояла в привычных атаках двух железных, которые выполняют каждое действие синхронно, при этом оба находясь с одной стороны от того, на ком используют этот приём. Так же есть его подвид, изобретённый уже самим Сорой — «Зеркальные Близнецы». По сути — тоже самое, но в этом случае железные должны стоять по разные стороны от того, на кого нападают. Подвид «Близнецов» сложнее в исполнении, зато в разы эффективнее.

Сора и Кода одновременно взяли разбег, насколько это возможно, но в разные стороны, а затем оба подпрыгнули и сделали сальто в воздухе, цепляясь хвостами за тело недожелезного: Сора — за голову, Кода — за ноги. Ямарута резко дёрнул себя к этой туше, бешено хлеща его тремя хвостами по морде, и Кода в ту же секунду повторил это действие на ногах чудовища. Затем беловолосый спрыгнул за его спину, не забывая в полёте кромсать тело монстра. Сивый повторил и это, но, в отличие от Соры, он, наоборот, оказался наверху, разрубая искусственными конечностями бугры на животе мутанта.

Охотникам только и оставалось, что стоять и смотреть на происходящее с раскрытыми ртами. Такого они точно ещё нигде не видели! То, как слаженно работают эти двое, просто поразительно! Абсолютная синхронизация! Чудовищные тренировки явно не прошли даром, чего и стоило ожидать от железных. Но даже сам факт того, что эти двое дерутся буквально бок о бок, а не просто на одном поле боя, уже поражал, ведь во время стычки с группировкой Гиро всё происходило иначе: все железные были сами по себе — никакой общей задачи, никаких чётких указаний, никакой мотивации. А тут совсем другое. Командная работа.

Никто и не заметил, как на улице стало светлее: яркие утренние лучи солнца, падая прямо или отражаясь от окон зданий, освещали всю улицу, давая рассмотреть происходящее лучше. Двое железных продолжали наносить синхронные удары, терзая окончательно взбесившегося монстра, отчаянно пытавшегося избавиться от нападающих, и даже, кажется, пытающегося сбежать от них. Было видно, что беловолосый устал: двигался он всё медленнее; тяжело и сбивчиво дышал через рот; его одежда полностью пропиталась кровью.

Недожелезному удалось сбить ритм атак парней. Он умудрился поймать хвост Коды и швырнуть его в сторону, впечатав сивого в стену здания. Тот быстро оклемался и подоспел к Ямаруте. Сора не стал тратить силы на то, чтобы докричаться до бывшего ученика, и жестами рук объяснил ему, что нужно делать. Синхронные атаки возобновились. Мутант вертелся, выл, силился скинуть с себя железных, но всё бестолку. Те так быстро двигались, что он не успевал за ними уследить, и обречённо ревел, оглушая всех вокруг.

Коде пришлось очень постараться, чтобы, уперевшись ногами в отвратительные бугры на животе монстра, обвить тремя хвостами обе его руки и намертво держать их сведёнными таким образом, будто на них нацепили наручники. Четвёртой железной конечностью он, воткнув гарпун в асфальт, тянул чудище на себя. Сора, тем временем, проделал нечто похожее с ногами монстра, терявшимися под огромными свисающими вниз буграми, и так же, как и Кода, четвёртым хвостом, воткнутым в асфальт, стал тянуть недожелезного на себя. Тот стал шататься и накреняться то в один бок, то в другой, однако в конечном итоге он всё же упал. Сивый едва успел отскочить в сторону, дабы не быть раздавленным гигантской тушей, и при этом продолжал держать его руки хвостами — а вот они всё же оказались под мутантом.

— Пусть стреляют сверху! — выкрикнул Ямарута, глядя на Эдисона, и тот мгновенно отдал приказ открыть огонь с вертолёта по монстру.

Беловолосый рискнул подойти вплотную к чудовищу, пусть это и грозило ему тем, что его могли изрешетить градом из пуль. Парень забрался на него и наблюдал за тем, как пули постепенно разрывают спину мутанта, превращая её в один огромный рваный кусок мяса. Вот только запас пуль был не бесконечный и, когда пальба прекратилась, Сора, в ту же секунду, на пару с Кодой, подоспевшим к нему, начал рубить спину дальше, добираясь до позвонков.

— Давай! Давай, твою мать! — послышалось со стороны Охотников, и парни будто озверели, став лупасить хвостами по телу монстра ещё сильнее. — Убей его! Давай! Ну же!

Хруст.

Монстр взвыл, всё ещё пытаясь шевелиться, а спустя несколько секунд обмяк. Полицейские замолкли, не моргая уставившись на двух железных, резко прекративших остервенело наносить удары. Сора вдруг перекинул что-то хвостом через плечо, отправив Это в недолгий полёт до копов.

— Мы его поимели! — хрипло отсмеялся он, повернувшись.

На землю, буквально перед Эдисоном, упали три искусственных позвонка железного мутанта.

Оба парня спустились вниз, а беловолосый вот-вот бы растянулся на асфальте, если бы Кода его вовремя не подхватил. Он усадил его на землю, придерживая за плечо, и о чём-то тихо заговорил с ним, заставляя держаться в сознании.

«Скольких ты убил?»

«Двадцать две тысячи четыреста пять человек».

— Они сделали это… — выдохнул Эд, вытирая пот со лба. В его голосе звучало удивление, смешанное с облегчением. Он, как и многие здесь, отказывался верить в то, что сегодня случилось.

— А кто второй железный? — заговорил один из копов позади.

«Скольких ты спас?»

«Тридцать два человека».

— Знакомый С… Ямаруты, — исправившись, ответил ему Томо.

— А что с ним делать? Он ведь… ну как бы… другой железный… а договор у полиции только с Сорой… Этого второго стоит убить.

— Не стоит, — холодно отозвался брюнет, взглянув на этих двоих: с ног до головы покрытые кровью, уставшие, раненые, но, вроде бы, даже чуточку счастливые, потому что всё ещё живы. И то, как Кода старается помочь беловолосому, который одними губами отвечает на все его вопросы, в очередной раз доказывает, что железные всё-таки — точно такие же люди, способные переживать и помогать друг другу. — Сейчас, во всяком случае, точно не стоит, иначе я сам тебя пристрелю.

Коп сказал это не потому, что его коллега, по факту, предлагал убить знакомого Соры и тем самым разозлить его, а потому, что этот самый знакомый сейчас был единственным, кто знал, как держать Ямаруту в сознании. У Томо бы это просто не получилось.

«Сколько ты прибывал в тюрьме?»

«Десять лет, один месяц и три дня».

— А что с ним тогда…

— Он же помог. Можем договориться.

— Скай будет против.

— По поводу Ямаруты я считал точно так же. И что в итоге? — брюнет подарил коллеге укоризненный взгляд, и тот сразу сник.

— Ты прав…

— Ты как? Идти сможешь? — удостоверился Кода, помогая Соре подняться на ноги.

— Я тебе чё, развалюха какая-нибудь? — огрызнулся он слабо, а затем тяжело вздохнул. — Спину ломит.

— Позвонки?

— Возраст!

— Но…

— Да заглохни уже. И дай мне опереться на твоё дружеское плечо, — пробубнил беловолосый, а затем слегка улыбнулся, чуть тише добавив:

— Я рад, что ты здесь.

Сивый, ведя Ямаруту к не менее уставшим и раненым полицейским — выглядящим, однако, совершенно не злобно по отношению к странному железному, не имеющему возможность снять с лица оставшуюся часть стальных челюстей, — равнодушно отозвался:

— Не вижу ни одного радостного выражения лица, кроме твоего.

====== Глава 34. Тюрьма и Напалм ======

Прошлое…

В первый же день его избили, но только потому, что он слишком рано пришёл в себя. Из носа фонтаном хлестала кровь, стекая вниз по разбитым губам к подбородку и капая на пол. Из глаз по опухшим щекам текли горячие слёзы страха и обиды, а в горле стоял ком. Руки тряслись, звеня цепями.

Всю следующую неделю он не замолкал. Кричал, оскорблял и матерился, стараясь привлечь внимание равнодушных охранников к себе. В среду — побои, в воскресенье — сердечный приступ и таблетка, вернувшая в реальность.

Первый опыт, который на нём проводили, случился уже через два месяца после того, как он оказался здесь. На нём испытывали экспансивные пули. Одна разорвала глаз и щёку, другая оголила кости рёбер, и ещё одна разворотила детский живот. Болевой шок. Таблетка. Реальность.

Он выл в пустоту, задрав голову кверху и раскачиваясь вправо-влево, хотя понимал, что это бесполезно. Это самое ужасное — он всё понимал. А так хотелось думать, что есть ещё шанс уйти отсюда, хотелось иметь надежду на освобождение или предательскую мысль о смерти. Но реальность была другая, и он это понимал. Его реальность та, в которой он — малолетний ложнообвинённый, на которого всем наплевать, и на котором будут испытывать новое оружие, яды и просто терзать его тело. Потому что захотелось. Потому что ненавидят. Потому что презирают и считают виноватым.

К тому моменту, как ему исполнилось одиннадцать, он провёл здесь уже почти год и почти разучился удивляться чужой фантазии.

Вчера его избивал один охранник, сегодня ему пихает в глотку зажжённую сигарету другой. Чёрт с ними. Лишь бы это кончилось.

Говорят, в тюрьмах охранники очень ленивые, а поэтому не бьют заключённых просто так, потому как на то, чтобы ударить кого-то, нужно потратить силы. Так вот, врут. Здесь бьют. И не только: режут, жгут, выкручивают, ломают.

— Ты ведь всё ещё боишься боли, правильно? — ехидно улыбается мужчина в чёрной форме, заглядывая в глаза железному. Тот испуганно хнычет, жмурится, чувствуя, как из-за слёз болят глаза.

Мальчику приказали сдавить обыкновенными человеческими челюстями палку, а её концы по обе стороны от ребёнка держал второй охранник, стоявший позади. У первого в руках был длинный напильник по металлу. Спустя минуту молодому заключённому стачивали зубы. Он испытывал адскую жалющую боль, отдающуюся тёмными вспышками перед глазами и распространяющуюся по всей голове. Напильник с отвратительным шуршанием под напором охранника спиливал зубы мальчику. Тот выл, впиваясь клыками в деревянную палку и содрогаясь от рыданий. Зубы горели от острой боли…

Мужчины ушли к лифту, закончив с железным, и стали привычно обсуждать что-то своё. Ребёнок, всё ещё плача, дрожащим языком провёл по зубам…

Крик.

Невыносимая боль. Словно оголённые нервы беспрерывно сверлили бор-машинкой стоматолога. В ушах зазвенело, а перед глазами стало темнеть. Мальчик третий раз за день потерял сознание. Болевой шок. Таблетка. Реальность.

Второй самой запоминающейся пыткой стал… завтрак.

— Эй, малыш, а если ты будешь есть таблетки, но перестанешь пить воду и кушать нормальную еду, ты умрёшь? — заискивающе поинтересовался мужчина, расположив стул напротив двенадцатилетнего железного и ковыряясь зубочисткой во рту.

— Не умру, — зачем-то ответил ребёнок, сам удивляясь тому, как тихо и безэмоционально звучит его голос.

— А ты бы хотел поесть? — продолжал охранник.

— Чего ты хочешь? — вопрос был задан абсолютно равнодушно.

— Да ничего, — обиженно хмыкнул мужчина, швыряя зубочистку в пропасть, а затем поднимаясь со стула и направляясь к лифту. Из того уже через минуту вышел другой работник тюрьмы и передал ему небольшую деревянную коробку. Охранник вернулся к мальчику. — Эй, ну так что, малыш? Хочешь? Смотри…

Он открыл крышку, дабы посмотреть, что внутри. Коробка оказалась «бенто», в которое, по обычаю, положили рис, мясо и какие-то овощи. Мужчина не побоялся встать поближе к ребёнку, показывая содержимое коробки и ему. Мальчик качнул головой влево, взглянув.

— Это, вроде, свинина. Жареная, — добавил охранник. — Будешь?

— Месяц назад ты мне зубы вырывал, — напомнил ребёнок. — Там яд? — кивнул он на коробку.

— Нет. Там кое-что поинтереснее, — улыбнулся мужчина. — Специи всякие. Масло. Знакомые слова? — усмехнулся он. — Вообще я, как бы, не обязан сюсюкаться с тобой, потому что мне сказали скормить тебе всё без остатка. У тебя выбора нет: ешь и всё.

С этими словами он насадил кусок мяса на вилку и поднёс ко рту железного. Тот кратко вздохнул и принялся жевать. Вот только уже спустя секунду послышался неприятный хруст, а глаза ребёнка округлились, вызывая усмешку на губах охранника.

— Чт…

— Жуй. Тебе надо съесть Всё.

— Т-там… стекло… — дрожащим голосом просипел мальчик, пытаясь осторожно выплюнуть мясо, напичканное осколками, которые мгновенно врезались ему в дёсны и язык. Мужчина рявкнул и ударил по нижней челюсти ребёнка, заставляя закрыть истекающий кровью рот.

— Я тебе что сказал? — угрожающе прошипел охранник.

Железному пришлось подчиниться.

Он действительно съел всё, что ему дали. Острые кусочки стекла неприятно хрустели во рту и изрезали его изнутри, а когда мальчик глотал, царапали горло и пищевод, да так, что ребёнок снова завыл от боли. На полу под ним образовалась небольшая лужа крови, перемешанная с кусочками еды и стекла. Из глаз снова брызнули слёзы.

Самое ужасное было потом. Стекло резало его изнутри, заставляя блевать кровавыми ошмётками. Все внутренние органы будто горели, особенно сильно досталось желудку; мальчик пытался согнуться пополам из-за резких вспышек боли в животе, жмурясь и всхлипывая. Инфекция. Таблетка. Реальность.

В тринадцать лет его даже сумели подставить. Один из охранников так ненавидел железных, что решил отыграться по полной хотя бы на одном из них. Выбор пал на этого мальчика.

— Всегда было интересно, сможет ли получеловек видеть…

— Не надо!

—…если я возьму…

— Пожалуйста, перестань! Не надо! Ч-что я тебе сделал?! Прошу тебя…!

—…и вырву его глаз?

— Нет, стой! Не трогай! Не надо!!!

По дыре разнёсся ужасающий вопль ребёнка и звон цепей. Охранник сжал волосы на затылке мальчика, фиксируя его голову, а пальцы второй руки проталкивая в левую глазницу железного. Глаз с чавкающим звуком вывалился и повис на ниточках-нервах на щеке ребёнка.

— Видишь что-нибудь? — удовлетворённо протянул мужчина. Мальчик всхлипнул, трясясь от страха и боли. — Ты что-нибудь видишь этим глазом?

— Н-нет…

Охранник разочаровался. Он искренне верил, что люди могут видеть глазом, оказавшимся в таком положении. Но нет, не могут. От досады он скрипнул зубами и вырвал глаз мальчика окончательно, а затем отправил его в полёт в пропасть. После он пнул плачущего навзрыд ребёнка и силой втолкал ему в рот крошки таблетки, дабы залечить рану. Через секунду что-то будто щёлкнуло в его голове, и он обернулся к железному.

— Эй… А на тебе ботулотоксин не испытывали? — спросил он так, словно мальчик, лишившись боли, но не воспоминаний о ней, сможет внятно ему ответить. — Ну? Не молчи.

Тот смог только отрицательно мотнуть головой.

— А надо бы, — хмыкнул мужчина. — Зачем ты убил моего коллегу? — наигранно поинтересовался он.

— Что…

— Убил моего напарника. Зачем? — повторил охранник. — Ну подними голову.

Железный заставил себя сделать это, взглянув на мужчину. Тот улыбнулся и направился к сидящему у лифта второму охраннику, доставая из-за спины нож.

— С-стой… Ты… Что ты делаешь?! Прекрати! — закричал ребёнок.

Второй охранник даже возмутиться или вскрикнуть не успел. Из его рассечённого горла хлынула кровь, мгновенно образовывая на полу багровую лужу. Тело рухнуло на бетон. Первый охранник взял коллегу за руки и поволок мертвеца к железному, оставляя кровавые разводы на полу, а после потащил тело обратно к луже. Создалась видимость того, будто железный смертельно ранил работника тюрьмы, а другой попытался прийти ему на помощь, но смог лишь оттащить умирающего товарища от монстра.

Мужчина стал резать горло трупу, отделяя гортань. Окровавленный, похожий на трубу орган был брошен рядом с перепуганным таким поведением ребёнком. Затем охранник, пересилив себя, оставил на собственной руке несколько рубленых глубоких порезов, стараясь сделать их похожими на отпечатки клыков железного, после чего выбросил нож в пропасть. Подойдя к заключённому, мужчина стал брызгать на него собственной кровью и размазывать её по его лицу, веселясь с того, как железный морщится и фыркает.

— Что ты натворил?! — дрожащим голосом произнёс мальчик, ощущая, как трясутся все поджилки от осознания того, что всё это действо спишут на его счёт.

— Я натворил? Но это твоих рук дело! — ещё шире улыбнулся ему мужчина, направившись к лифту. Он сел у стены и, настроившись, прикоснулся к уху, связываясь с людьми с верхних этажей. — Я… железный… он… взбесился! Тут труп… Мне нужна помощь!

Мальчик едва слышал, что там несёт этот ненормальный. Он просто смотрел на лифт и ждал, осознавая, что с этим можно только смириться.

— Ты псих! Грёбаный псих! Ненормальный! Зачем ты сделал это?! Мы же ничего тебе не… — взорвался фальшивой тирадой мужчина, а следом распахнулись и двери лифта, из которого тут же повыбегало около десятка работников.

— Это не я! Я не делал этого! Он сам зарезал его и…! — мальчика оглушили ударом по голове. Он закашлялся и почувствовал, как к горлу подкатывает ком, а на глаза наворачиваются слёзы. Работники били его и материли ещё несколько минут, прежде чем он почувствовал укол в бедро.

Тогда в тюрьме окончательно ввели наказание ботулотоксином. Смерть наступила от паралича дыхательной мускулатуры и сердечной мышцы, но затем железному дали таблетку и вернули в чертову реальность.

Величину человеческой глупости и самомнения этот железный познал в возрасте шестнадцати лет. Уже не ребёнок, но ещё и не взрослый.

— Идеальный возраст, — хищно улыбнулся новый охранник. Парень видел его в первый раз.

— Ага, возраст согласия, — фыркнул в ответ второй мужчина, находящийся у лифта. — Только не увлекайся. Он с характером.

— В каком смысле?

— Ну… в лицо может плюнуть, — пробубнили ему в ответ.

— Так и я могу в лицо плюнуть, — хмыкнул охранник, поворачиваясь к железному. Мужчина разглядывал его минут пять: жадно, с особым удовольствием, но понимая, что раньше за собой не наблюдал подобной тяги к подросткам.

— На что смотришь, дяденька? — металлическим спокойным голосом спросил парень, хотя прекрасно знал, что именно этот урод разглядывает.

— На тебя, — улыбнулся он чуть шире, скользя ладонью к собственной ширинке. Железный, проследив за его рукой, устало вздохнул.

— Нет, ну не-е-ет, ну зачем тебе это? — начал он канючить. — Дрочить на меня собрался? Тогда отойди подальше, а то твой прибор будет закрывать мне обзор на столь прекрасный лифт! А-а-а, нет, не будет. Маленький у тебя Жезл Любви оказался, — фыркнул он, будто разочаровавшись.

— Ну-ну, плюйся ядом, мы же оба понимаем, что тебе больше ничего не остаётся, — с придыханием выговорил охранник, водя рукой по стволу и продолжая скользить взглядом по заключённому.

— Я могу блевать начать. Хочешь? — парень говорил абсолютно серьёзно, но мужчина никак не отреагировал. — Вот твердолобый-то…

— А ты болтливый, — ухмыльнулся охранник, подходя ближе и собираясь сделать, наверное, самую большую глупость в своей жизни.

— Ты же не пытаешься вставить мне в рот? Ты же не настолько идиот? Я ведь могу срубить твой член под корень. Откусить его. Сделать тебя девочкой, понимаешь? — предупредил железный, говоря таким тоном, словно ведёт беседу с умственно отсталым, и отклоняясь немного в сторону от поблёскивающей головки.

— Эй, отойди от него! Сожрёт нафиг! — послышалось сзади.

Охранник осёкся и сделал шаг назад, но движения рукой не прекратил. Заключённому пришлось терпеливо ожидать, пока этот тупой ублюдок кончит и свалит. Ещё через несколько минут член мужчины дёрнулся, выплескивая белёсую вязковатую жидкость на лицо подростка. Тот брезгливо поморщился, мотая головой и тем самым пытаясь смахнуть капли с лица. Охранник, придя в себя после оргазма, вновь забыл о том, кто перед ним находится, и потянулся ладонью к его лицу. Он провёл большим пальцем по щеке парня, всматриваясь в его яркие, но безжизненные глаза.

— Неужели тебя здесь ещё никто не поимел? — губы мужчины растянулись в неприятной ухмылке, и заключённый тут же ответил ему точно такой же.

— И не поимеет, — а затем он, быстро надев маску, сомкнул челюсти на пальце охранника, дёрнув его к себе. Мужчина подался вперёд, упершись ладонями в бетонный пол, а после замер, почувствовав дыхание железного у себя на макушке и услышав его тихое гортанное рычание, похожее на кошачье…

В тот день парень впервые попробовал человечину. Впервые убил человека, используя исключительно челюсти. И даже второй охранник ничего с этим сделать уже не мог. Как таких тугодумов вообще допускают к работе с железными? Этим вопросом, пожалуй, задавался не только старший и более опытный персонал тюрьмы. Подростку потом, конечно, сильно досталось от других бравых ребят, но в тот момент боль для него была сущим пустяком. Он искренне смеялся.

А в девятнадцать лет он…

—…агрессивный и много болтает. Не поддавайся на провокации и близко не подходи, — наставлял опытный охранник новичка.

— А как же вы его мутузите, если близко не подходите? — с сомнением хмыкнул тот.

— К этому даже вдвоём не подходят, — отозвался старший. — Будут приказы — будут помощники, тогда и подойдёшь к нему, а так — не суйся.

Железный хрипло засмеялся, привлекая внимание новичка к себе. Тот окинул его взглядом и вновь повернулся к старшему, который уселся на стул и принялся читать электронную книгу.

— Я подойду, но не слишком близко. Умру — значит, сам виноват, — решительно настроившись, предупредил он и подошёл к заключённому. Ещё раз внимательно изучив его взглядом, молодой охранник присел на корточки, а затем поймал на себе такой же изучающий холодный взгляд железного. Последний медленно и плавно вильнул хвостами, выпрямляя спину и тихо рыча. Новичок испугался и одновременно с этим восхитился тем, что увидел. Даже закованный в цепи и лишённый возможности свободно двигаться, железный всё равно успешно внушал страх и давал понять, что невероятно силён и готов использовать эту силу. — Ну, привет, Сора…

Настоящее…

— А как и куда они денут ту тушу? — поинтересовался Ямарута у Эдисона, подсев к нему в бронированном фургоне поближе.

— Дроиды-чистильщики разрежут его тело и отвезут к Грин, если она захочет изучить это нечто, — отстранённо ответил начальник, прижимая правую ладонь к левому предплечью. Сора опустил взгляд и, увидев, как вниз по руке копа течёт кровь, вздохнул.

— Вам бы врача с собой на такие операции таскать, а то по пути до участка все откинитесь, — порекомендовал он со знанием дела. Эд медленно перевёл на него взгляд и промолчал. — А когда мы с Гиро в хлам разъебали здание, как его убирали?

— Всем этим занимаются специальные дроиды… То здание уже давно заново отстроили.

— Нифига себе! — присвистнул беловолосый, поворачиваясь к Томо. — Ты это слышал?!

— Ага.

— Правда круто?

— Ага.

— Не знал, что такое бывает!

— Ага.

— Ты дашь мне в зад?

— А… Ямарута, блять! — взвился коп, чуть не подскочив на месте. Сора расплылся в улыбке.

— Так это «да» или «нет»?

— «НЕТ»!

— Жа-а-аль, — печально вздохнул парень, уставившись в противоположную стену фургона, у которой расположился закованный в специальные наручники Кода. Наручники, разумеется, больше являлись чистой формальностью, чем предостережением. Кода и не жаловался, пялясь в пол и не выказывая ни единой эмоции. Сивый добровольно сдался полиции, последовав примеру Соры, и настроился договориться о совместной работе. Решение об этом будет выносить, само собой, Скай Дайлер.

В полицейском участке началась привычная всему персоналу «бытовуха»: раненых латали врачи под руководством Грин; не пострадавшие копы тут же ринулись докладывать обо всём Скаю, и с ними же отправился Сора. Министр обороны уже знал о Коде и последние полчаса размышлял на счёт того, можно ли ему доверять, но Ямарута быстро убедил его, что Да, можно. Однако Скай не собирался делать исключения постоянно и заключил с парнем сделку: Коду заперли в специальной камере с возможностью есть, спать, смотреть телевизор — в общем, со всеми человеческими удобствами кроме средств коммуникации. Железному можно было вызвать кого-нибудь на разговор. Подобные условия больше напоминали тюремное заключение, но Кода и на этот счёт ничего плохого не сказал, наоборот: он согласился, ведь его полностью устраивал такой расклад. Сошлись они также во мнениях на счёт того, что периодически сивый, под ответственность Ямаруты, будет участвовать в некоторых операциях.

— Кода, у меня к тебе тонна вопросов, — напомнил беловолосый, заходя в камеру, обустроенную, как комнату. Здесь присутствовал раскладной диван, стол с компьютерным стулом, телевизор, маленький холодильник и даже ковёр на полу. Ямарута плюхнулся на стул, рассматривая старого знакомого.

— Да, спрашивай, — спокойно отозвался сивый, щёлкая пальцами — это кодовый знак для датчиков в камере-комнате, означающий, что надо переключить канал.

— Для начала, я хочу спросить про Гиро, — нахмурился беловолосый. — Он же с тобой такое сделал, — намекнул парень на железную часть лица Коды, — почему ты остался с ним после тюрьмы?

— Помнишь, когда ты обучал меня «Зеркальным близнецам», я очень долго не мог понять, как синхронизировать свои движения с твоими, а затем ты взбесился и во время практики якобы случайно отсёк мне ногу?

— Это было в воспитательных целях… — буркнул Ямарута, потупив взгляд.

— Я знаю, — кивнул Кода, — поэтому я не разозлился. Так вот, перед тем, как Гиро оторвал мне челюсть, я наговорил ему гадостей и попытался убить его. И он сделал то, что сделал, — всё так же равнодушно продолжал парень, будто то, о чём он говорит, случилось не с ним.

— В воспитательных целях? — фыркнул Сора. — Он изуродовал тебя, ты понимаешь? Это не исправ…

— Это можно исправить. Вырвать вторую часть челюстей или найти того, кто склепает новые позвонки. Но первого я не хочу, а второе просто невозможно, — пожал он плечами. — Но знаешь… Гиро извинился за это.

— Серьёзно?! Гиро? Этот самовлюблённый мудак с безграничной манией величия? — искренне удивился парень. — Ты шутишь!

— Не шучу, — покачал головой Кода. — А после тюрьмы мне было некуда идти, как, впрочем, и всем остальным. Но Гиро сразу дал понять, что не отстанет от меня, к тому же он очень быстро собрал свою группировку и… В общем, с ним было удобно…

— Но он тебя трахал, — резко выдохнул Сора, заставив сивого сначала обескураженно уставиться на него, а затем вздохнуть:

— Да, так и было.

— Да что с этой жизнью не так? — обречённо простонал Ямарута. Кода эти слова проигнорировал.

— А тебя трахает полицейский, что, кстати говоря, куда более животрепещущая тема для разговора.

— Я по твоему голосу слышу, как тебе интересно, — фыркнул беловолосый. — Да и не ладим мы с ним особо… Я ему вообще, кажется, нужен только в роли подстилки.

«Но только „кажется“», — мысленно добавил Сора, почему-то не решившись произнести это вслух.

— Да ты бы видел, как он на тебя смотрел, когда ты дрался с той громадиной, — и только Ямарута хотел спросить: «И как же?» — Кода продолжил. — С таким волнением, будто сам хотел броситься в бой, лишь бы тебя там не видеть.

— Он же знает, что я не умер бы, — нахмурился парень, засомневавшись в словах приятеля, — у меня же таблетки с собой.

— Поверь мне: челюсти той хреновины прокусили бы твои позвонки, как сухую ветку.

А вот это звучало убедительно.

— Я понимаю, что у тебя есть ещё один вопрос ко мне. Зачем я помог тебе и для чего сдался полиции, — опередил сивый Сору. — Я помог тебе по старой дружбе. Не смог предотвратить твою драку с Гиро, зато смог помочь убить того монстра. А полиция… Ну куда мне с таким лицом? Только сюда. Или примут, или убьют.

Тоже логично.

Ямарута вскоре покинул Коду, отправляясь на поиски Томо, ведь у них было ещё одно незаконченное дело, но перед этим он заглянул к Грин. Брюнета он с ней не обнаружил, чему даже успел обрадоваться, а затем еле оттащил зеленоволосую фурию от серьёзно раненого Рика, уселся на стул и воспользовался старым трюком с переливанием крови.

— Ты хоть понимаешь, что этими манипуляциями с таблетками и кровью убиваешь собственные позвонки? — укоризненно вздёрнула бровь учёный.

— Какая разница, мне от своей участи не сбежать, — размыто ответил парень. — У меня к тебе просьба есть.

— Только невозможного не проси, — хмыкнула девушка.

— Позже мне нужен будет всего один твой звонок и… Ты сможешь достать для меня напалм? — поинтересовался он, даже не взглянув на врача.

— Достать что?!

Томо отчитался перед Скаем отдельно от остальной группы копов, не упустив возможность поперебрасываться со старшим по званию парой-тройкой ядовитых плевков, а после ещё десять минут ожидал Сору на первом надземном этаже. Он уже собирался начать ему нетерпеливо названивать, как белобрысое чудовище тут же замаячило на горизонте.

— Томо, а ты уверен, что нам нужно именно сейчас идти за Крисом? — с ходу налетел парень с вопросами. Коп направился к выходу.

— Уверен.

— Но мы всю ночь пиздились с тем уродом! Может, сначала передохнём? — пробормотал Ямарута, следуя за Охотником.

— Если ты устал, то можешь валить куда хочешь, — огрызнулся брюнет.

— Думаю, это ты устал, ты же у нас стопроцентный человек, — заметил беловолосый. — Но если ты чувствуешь себя нормально, то окей, пошли за Трагером. А где он, кстати? Кейси тебе сказал?

— Да, и сейчас мы направляемся в убежище Криса. Не задавай вопросов, ты меня раздражаешь, — вяло пробормотал коп.

— Почему? — заулыбался Сора.

— О господи.

Спорить и ругаться с этим белобрысым исчадием ада у Томо совершенно не было желания, поэтому он стойко пропускал мимо ушей всю его болтовню и дурацкие вопросы. До убежища Трагера добираться пришлось около получаса с учётом поездок на метро, поэтому парни не удивились, когда оказались на границе между трущобами Тэрроза и более современными улицами. Место, где прятался Крис, находилось под офисным девятиэтажным зданием, а если точнее — на первом подземном этаже, в серверной. Вероятнее всего, безумный учёный сейчас спешно собирал свои вещи и оборудование, дабы поскорее слинять отсюда и спастись от своего выжившего клиента. Шатен наивно надеялся на защиту своей охраны, однако, зря.

Полицейскому и железному успешно удалось пробраться в здание — тут уж Томо мысленно похвалил Сору за находчивость, хотя трюк тот выбрал весьма избитый: Ямарута воспользовался тем, что Охотник, показав своё полицейское удостоверение, может прийти куда угодно и делать всё, что хочет, и объяснил персоналу, что знает одного железного, который устроился сюда работать, а сам по ночам убивает и жрёт людей. То ли сам господь наделил львиную долю этих работников лишней хромосомой, то ли им просто было насрать, но парней без лишних вопросов пропустили внутрь, ибо данной, пусть и выдуманной причины их явки сюда оказалось вполне достаточно.

— Ты же помнишь, что нам нужно в серверную? — тихо удостоверился коп, обходя вместе с беловолосым первый этаж и якобы высматривая опасного железного.

— Да помню, помню, — пробубнил парень в ответ, а затем прикоснулся пальцами к уху и прошептал:

— Вырубай!

Томо откровенно не понял, кому Сора это скомандовал, но стоило ему взглянуть на камеры в углу коридора, на которых лениво погасли зелёные лампочки, как всё встало на свои места.

— Роши попросил о помощи? — сделал вывод брюнет.

— Ага, иначе нас тут быстро найдут. Роши я сказал то же самое, что и этим придуркам. Нам сюда, — парень дёрнул Охотника за куртку, уводя к лестнице, ведущей вниз.

Серверная напоминала огромную стоянку, только вместо автомобилей стояли широкие высокие железные коробки — сервера. Они были выстроены вдоль всего помещения в четыре ряда, а по другую сторону от лестницы находилась большая стальная дверь. Кто-то захлопнул её изнутри, услышав приближение парней, а из-за серверов показалось около двух десятков мужиков. Вид у них был грозный.

— Это охранники Криса? — предположил Ямарута. — Я же могу их убить, да?

— Можешь, — спокойно отозвался коп, не собираясь в этом участвовать.

Беловолосый буквально за пару минут выпотрошил каждого наёмника. Да, они знали, против кого будут драться, да, понимали, что шансов — ноль, но обещанные Трагером деньги за выполнение задачи были для них по какой-то причине приоритетнее собственных жизней.

Сора равнодушно окинул взглядом окроплённую кровью серверную, тыльной стороной ладони вытирая чужую кровь со лба и с удовольствием отмечая про себя, что разодранные кишки, висящие под потолком, выглядят куда лучше, чем убогие провода или, не дай бог, трубы, а затем направился к железной двери. Хвостами парень бил по замку, выбивая его с обратной стороны, а когда дверь безвольно распахнулась, Ямарута тут же зашёл внутрь помещения. Он оказался в какой-то раздевалке: у правой и левой стен, а так же посередине раздевалки были выстроены в ряд металлические ящики. Беловолосый прислушался и, определив, откуда исходит звук сбившегося дыхания, по-кошачьи тихо обогнул средний ряд ящиков, а затем не глядя сдавил пальцами шею Криса Трагера. Тот захрипел и, чертыхаясь, вцепился в его руку.

— Я тебе не завидую, — страдальчески выдохнул Сора, мельком глянув на распахнутую входную дверь. Шатен проследил за его взглядом и с ужасом для себя понял, что Томо в следующую секунду будет стоять напротив него.

— Отп… усти… меня… — хрипел он с нотками мольбы в голосе. Ямарута его проигнорировал.

Железный только после краткого кивка брюнета убрал руку с горла учёного. Тот закашлялся, жадно хватая губами воздух, но опомниться ему не дали: Томо, не пожалев ни сил, ни усердия, подарил Трагеру несколько мощных ударов, а в конце концов огрел его по голове протезом правой руки. Крис сдавленно охнул и растянулся на полу.

Он пришёл в себя спустя примерно десять минут, обнаружив, что сидит, привязанный к стулу. Шатен попытался пошевелить руками и ногами, но быстро сообразил, что может вертеть только головой. Грубая толстая верёвка безжалостно впивалась в кожу при малейшем движении, а Томо навис над учёным, словно питон над кроликом, внимательно следя за его пробуждением. Где-то внутри Криса зародилась паника. Дыхание снова сбилось.

— Очнулся? — равнодушно спросил брюнет, приподняв брови.

— Хм-м-мпф-ф… — Трагер мотнул головой, делая вид, что не напуган.

— Помнишь меня? — так же холодно продолжил Охотник, глядя прямо в глаза этого психопата и выглядя неестественно спокойно. Сора, стоявший в сторонке, разумеется, с интересом наблюдал за этим, отдавая себе отчёт в том, что поведение копа кажется ему слегка… неправильным. Но объяснить он это не мог, потому продолжал смотреть.

Крис поднял затравленный взгляд на Томо и, криво улыбнувшись, просипел:

— Да как я мог такую отзывчивую игрушку забыть?

Брюнет, не изменившись в лице, тут же ударил его в челюсть. Он постарался рассчитать силу так, чтобы шатену стало невыносимо больно, но при этом оставить его кости целыми. Учёный показательно размял челюсть, усмехнулся, оценив деликатность копа, и сплюнул кровь на пол. Вместе с выбитым зубом.

— Ты не один, я смотрю… Пёсика своего привёл, — сдавленно посмеялся Трагер, скользнув взглядом по Ямаруте и стараясь держать себя в руках. Часть его боялась и паниковала от осознания того, что с ним вскоре сделают, а другая часть была рада этой встрече. — Хочешь отомстить мне за мои прошлые грехи? Что ж, не тяни резину…

Томо промолчал, неотрывно смотря на шатена: ему было уже около сорока лет, а выглядел он всё так же молодо, хотя, немногочисленные морщины всё же напоминали о возрасте. Коп еле слышно вздохнул и кивнул беловолосому, предоставляя Трагера ему.

— Что, меня будет пытать железный? Какая честь! — наигранно стал восторгаться Крис, а затем попытался поддеть Охотника:

— А сам боишься руки марать? Или что? Почему он?

— Потому что мне от тебя кое-что нужно, — ласково выдохнул Сора, усевшись шатену на бёдра и обхватив его лицо ладонями. Учёный попытался отпрянуть, но плотно обвившие его тело верёвки не давали даже вздохнуть лишний раз. — Крис, скажи, будь добр, кто помогал тебе в создании железного?

— О-о-о… Так вот чего ты хочешь, — разочарованно протянул Трагер. Сора прекрасно слышал панические нотки в его голосе, а потому еле заметно улыбнулся.

— Именно, — подтвердил он. — И если ты не развяжешь язык, я с радостью познакомлю тебя с известными мне пытками… для железных. Но, думаю, ты оценишь.

Трагер пугливо дёрнулся, и от Ямаруты это не ускользнуло.

— Я умру от болевого шока, поэтому…

— Не умрёшь, — губы беловолосого растянулись в неприятной усмешке. Крис глянул через его плечо и увидел, как коп достает из кармана кожаной куртки несколько ампул и шприц. Брюнет начал перекатывать ампулы по костяшкам пальцев, выглядя до боли похожим на какого-нибудь харизматичного маньяка из фильма ужасов.

— Адреналин? — предположил учёный. — Вы изверги, — выдохнул он, увидев, как Томо равнодушно пожимает плечами.

— Возможно, ты меня не услышал, поэтому я повторю вопрос, — вернулся к нужной теме беловолосый, стерев улыбочку с лица. — Кто помогал тебе в создании железного?

Естественно, Крис старался скрыть если не всё, то довольно многое. Сора, к его несчастью, очень точно угадывал ложь, и в качестве наказания ломал Трагеру пальцы на правой руке. Дошло до того, что парню пришлось ломать даже плечевую кость. Шатен выл и кричал от боли, трясся, пытался выпутаться из верёвок, но безрезультатно. Первая ампула адреналина была введена ему уже через двадцать минут после начала допроса.

— Где нам искать железнорождённого? — холодно произнёс Ямарута. Крис склонил взорвавшуюся тупой болью голову вбок и, слизнув кровь с губ, прохрипел:

— Не знаю, но… в этом тебе… помогут жуки…

— Что за бред? Я тебе сейчас вторую руку ломать начну, — нахмурился парень, потянувшись к левой руке Трагера. Тот боязно дёрнулся и стал серьёзнее.

— Можешь думать, что я… несу бред, но потом не… удивляйся, если просрёшь железнорождённого на… улице, а он тебе позвонки… к чертям вынесет! — рявкнул он.

— Боюсь-боюсь, — фыркнул Сора, ломая парню указательный палец. Крис взвыл, сильно зажмурившись и запрокинув голову назад. — Может быть, ты знаешь его имя? Внешность?

— Да ничего я не знаю… — уже почти плача произнёс Трагер. — Не видел я его и имени не слышал…

— Ты уверен?

— Да!

— А я нет, — хмыкнул беловолосый, а затем вновь поймал лицо шатена ладонями, заставляя смотреть себе в глаза, и почти заговорщицки прошептал:

— Мне всегда было интересно… сможет ли человек видеть, — он едва касаясь провёл пальцами по линии челюсти учёного, — если я возьму… и вырву его глаз?

Трагер почти физически ощутил жгучее желание кричать в голос и звать на помощь. Значит, вот так чувствует себя жертва?

— Не сможет! — тут же ответил он со знанием дела, хотя голос всё равно дрожал. — Т-там защемляется нерв и… — Сора оскалился, заставив шатена замолчать.

— А сможет ли человек почувствовать боль, если я вырву его слепой глаз?

Крис очень хотел ему ответить, но Ямарута ждать не стал. Он погрузил указательный, средний и большой пальцы в глазницу учёного, выталкивая глазное яблоко наружу, а когда показалась связка с сосудами и капиллярами, парень дёрнул руку в сторону, вырывая глаз окончательно. Шатен заорал, срывая голос. Было больше страшно, чем больно.

Крису ввели вторую дозу адреналина, возвращая его в сознание. Сора нарочно не давал ему потерять слишком много крови, проблема была лишь в болевом пороге. Беловолосый продолжал пугать и изводить учёного: он стал критиковать созданного им железного, а затем надел стальные челюсти и вплотную приблизился к лицу шатена, раскрывая пасть и демонстрируя острые клыки, которые, вкупе с застывшим холодным весельем во взгляде Соры, приводили учёного в ужас, а вовсе не в восхищение.

— Мне больше нечего у него спрашивать, — тяжело вздохнул беловолосый, вставая около ящиков. Томо смерил его взглядом.

— Он оказался почти бесполезным, — констатировал брюнет.

— Угу, — с грустью согласился железный.

— Уроды, блять, ебучие, — выплюнул Трагер, привлекая внимание парней к себе. — Что… фантазия кон… чилась? Нечего на мне… опробовать… больше?

— Я бы на твоём месте молчал, — ядовито усмехнулся Ямарута.

Коп шагнул в сторону Трагера и одарил его мощным пинком в грудь. Стул вместе с учёным впечатался в пол, а Крис больно ударился головой об металлический ящик. Охотник с удовольствием вслушивался в тихий мат и болезненное шипение шатена, а затем дёрнул ножки стула на себя, ставя его обратно в вертикальное положение.

— Тебе вырвали глаз, десяток зубов, разъебали обе руки и сломали нос, а тебе этого мало? — искренне удивился брюнет, упёршись ладонями в бёдра Криса и смотря ему в глаза.

— Мало! Давай! Ты же хочешь меня ещё помучить, так вперёд и с песней! — завопил учёный в отчаянии. — Режь, бей! Ты же наконец-то добрался до меня и можешь отыграться за то, что я сделал с твоим…

— Замолчи, — мягко выговорил Томо, улыбнувшись. Со стороны могло показаться, что парень с лёгкостью себя контролирует, однако то, как он сжал пальцы на бёдрах Трагера, говорило о том, что он еле сдерживается. — Как бы мне не хотелось этого признавать, но ты полезен. Ты учёный. И твои знания могут пригодиться. Естественно, выбивать из тебя полезную информацию будем уже не мы, и происходить это будет иначе, но… это значит, что я не могу тебя убить.

— Не можешь?.. — почти взмолился Крис. — Ты… Ты меня… в полицию?! Ни за что!

— Просто смирись, — холодно фыркнул коп, отстраняясь и кивая Соре на дверь. Брюнет, остановившись в дверном проёме, обернулся на обескураженного Трагера и выдохнул:

— Но это, конечно, не сегодня, потому что обнаружат тебя только вечером. Завтра, — добавил он, улыбнувшись напоследок.

— Ты… ты мразь! Я от потери крови умру! От болевого шока! Лучше убей меня! Томо! Томо!!!

Дверь захлопнулась, а следом погас и свет. Как же сильно в этот момент по Трагеру ударила ностальгия. Жаль только, в качестве палача теперь выступает не он.

Парням пришлось прошмыгнуть в туалет на первом этаже, дабы отмыть руки от крови Криса. Сора всё это время молчал как рыба, но всё же не выдержал, и когда они вышли на улицу, решил атаковать в лоб:

— Почему ты на самом деле не стал убивать его?

Томо сделал вид, что не услышал.

— Томо! Нехер меня игнорировать! — возмутился Ямарута, догоняя копа. Ноль эмоций. Брюнет пропустил мимо ушей и это. — Хейз, твою мать!

А вот это было неожиданно.

Охотник не смог закрыть глаза на такую наглость и таки повернулся к беловолосому, испепеляя его взглядом.

— Ты ответишь? — настаивал Сора. — Почему ты его не убил?

— Потому что, — сказал как отрезал, полицейский, но затем всё же сдался, и уже более тихо добавил:

— Потому что… не захотел.

— Как это «не захотел»?! Пожалел?

— Нет, — нахмурился брюнет. — Просто не захотел… Он действительно будет полезен, но в обычной ситуации меня бы это не волновало и я бы убил его при первой возможности. А сейчас я, увидев его…

— Остыл? — предположил Сора.

— Наверное.

— Но ты всё ещё злишься на него? Ненавидишь?

— Не суйся, куда не просят, — посоветовал коп.

— Я пытаюсь понять, в чём… — начал было парень, но прервался на полуслове из-за звонка. Он прикоснулся к наушнику, после чего до Охотника донеслось:

— Да. Да, я тут с Томо… Что сделать? Аэ-э, да, конечно… Скоро буду.

— Кто это был?

— Грин, — вздохнул беловолосый. — Ей всё-таки привезли труп того громадного урода, и она хочет, чтобы я помог разобраться с его мутацией, что ли. Хуй знает, как это объяснить, но ты понял.

— Как ни странно, я понял, — фыркнул брюнет, потерев веки, а затем зевнул, прикрыв рот ладонью. Ямарута мгновенно на это отреагировал:

— Иди-ка ты домой и отсыпайся, а то скоро ласты склеишь! И… я, наверное, после Грин пойду к старику и Анемон… Я же им должен, — буркнул парень, почесав затылок. Полицейский сонно выдохнул, поняв, что сегодня белобрысый спать не собирается. Может, оно и к лучшему, с его-то кошмарами.

— Заебись.

Как вместо прощания.

Стоило копу пропасть из поля зрения железного, как последний тут же свернул за угол дома, где его уже ждала Грин. Та жутко нервничала, ибо не понимала, в чём именно помогает Соре, но раз она уже согласилась, значит, надо помогать.

— У меня такое ощущение, что я делаю что-то незаконное! — с ходу возмутилась девушка, грубо впихнув Ямаруте в руки двухлитровую бутылку с чёрным содержимым внутри.

— Да мы постоянно закон нарушаем, расслабься, — беспечно фыркнул беловолосый. — Спасибо.

— А зачем тебе?..

— Потом узнаешь. Никому не болтай об этом. И… мне нужно твоё полицейское удостоверение, — заявил парень.

Впервые оказавшись в роли жертвы, а не палача, Трагер действительно испытал неподдельный страх. Страх от осознания того, что его никчёмная жизнь была в руках совершенно другого человека. Весь ужас для шатена был в том, что тот, в чьих руках была его жизнь, его бывший «клиент», и у того накопилось о-о-очень много злобы на Криса. Но мужчина ещё легко отделался, а жизнь ему милостиво решили оставить.

Адреналин постепенно сходил на нет, боль во всём теле возвращалась, взрываясь всё более мощными вспышками и заставляя морщиться. Давящая тишина вкупе с кромешной тьмой в помещении лишь усугубляли ситуацию. Умом учёный понимал, что Охотник и железный ушли, но у него было стойкое ощущение чужого присутствия. Будто Томо и не уходил никуда: будто он остался и слушает, как Крис елозит на стуле, скрипит оставшимися зубами от боли и безуспешно старается выровнять потяжелевшее дыхание.

Когда за дверью послышались тихие приближающиеся шаги, шатен решил, что это галлюцинация, однако разум тут же забил тревогу. Это не глюк. Кто-то идёт. Кто-то…

Крис почему-то был уверен, что это Томо не выдержал и всё же вернулся, дабы добить безумного учёного. Но увидев уже знакомого беловолосого железного, захотелось облегчённо выдохнуть и в то же время вскрикнуть.

— В-вы же ушли… — сипло выговорил Трагер, не моргая смотря на парня. Тот лениво прошёл вдоль помещения и встал напротив искалеченного учёного.

— Да, ушли, — согласился Ямарута. — Но если Томо передумал тебя убивать, то я — нет, — Сора вложил всё своё высокомерие в эти слова, сопровождая их надменным взглядом, а затем вдруг оглядел потолок. — Тут нет пожарной системы. Не повезло тебе…

Крис не придал этим словам никакого значения.

— Ты не уважаешь решение своего прекрасного принца? — смело предположил шатен. Беловолосый скептически вздёрнул бровь.

— Он считает, что твои знания полезны. Я же считаю, что они — опасны, — парень медленно стал откручивать крышку бутылки, неотрывно смотря на Трагера. Тот, в свою очередь, уставился на бутылку с немым вопросом на лице. — Ты почти, Почти создал железного, но ты наделал кучу ошибок в его позвонках. Во-первых, позвонка должно быть два, а не три. Ты напихал кучу ненужных механизмов в них — тут и гением быть не надо, чтобы понять это. В итоге у тебя получилось… ну… ты сам видел, что. Это был не железный.

— Но я бы мог создать его! Мне нужно только ещё пару раз провести опыты и…

— И что? Из твоих лабораторий посбегают такие же уроды, за которыми потом мне и полиции придётся по всему городу бегать? Спасибо, не надо, — презрительно фыркнул парень, покачивая бутылкой. Чёрное содержимое оказалось довольно вязким. — Тебя нельзя допускать к подобной работе, и знания твои бесполезны, потому что их слишком мало для того, чтобы создать железного, но достаточно много для того, чтобы создать монстра. А это значит, что тебя всё же нужно убить, чтобы ты больше никогда не создал того, с чем мне сегодня пришлось драться.

— Ты не прав! Это не так! — протестующе воскликнул Крис, со страхом в глазах наблюдая за тем, как Сора начинает выливать вязкое содержимое бутылки на его ноги. — Я… Я нужен тебе! Ваши позвонки надо заменять, и я могу создать новые! Мне нужно лишь немного попрактиковаться, улучшить…

— Ничего ты не можешь, — вздохнул Ямарута, заходя за спину Трагера и обливая его лопатки напалмом. — Хотя… Нет, конечно, можешь, если действительно попрактикуешься и что-то там улучшишь, но создать ты сможешь только чудовище.

— Да нет же, нет! Ты же сам прекрасно понимаешь, что я нужен тебе! Я могу продлить твою жизнь! Сколько тебе осталось? Пять лет? Может, три года? Я могу починить твои позвонки, давай договоримся! — отчаялся Трагер, не стесняясь паниковать. Сора подарил парню ангельскую улыбку.

— Мы не договоримся. К тому же, мой срок годности гораздо меньше, но это уже не важно, — протянул парень, выуживая из кармана зажигалку брюнета и хваля себя за развитые воровские способности.

— Нет, ну постой! Прекрати! Не делай этого, подумай лучше, парень! — закричал Трагер, активно раскачиваясь на стуле и надеясь, что сможет освободиться. — Ты меня вообще слушаешь?!

— Не советую надеяться на то, что верёвка сгорит и порвётся — напалм на неё не попал. Ах да… — Сора выплеснул остатки чёрной жижи на голову и лицо Криса. — Вот теперь всё, — и щёлкнул зажигалкой.

— Парень, не надо! Стой! Нет! Ты же шутишь?! О господи, остановись!

Беловолосый хладнокровно поджёг напалм, наблюдая за тем, как языки пламени пожирают тело кричащего от боли учёного. Горел он очень и очень долго, а из-за тёмного густого дыма в помещении стало сложнее дышать, однако железному недостаток кислорода почти не вредил — точнее, он банально не обращал на это внимание, до последней секунды следя за тем, как огонь потухает, показывая обуглившийся труп Криса Трагера.

====== Глава 35. Почти обычный день ======

Комментарий к Глава 35. Почти обычный день Скорее всего, иногда главы будут на день-два задерживаться. Оправдываться не стану, но прошу отнестись с пониманием)

Вернувшись домой, Томо успел только скинуть куртку и кеды и мгновенно упал на кровать. Тело ломило от усталости, пульс отдавался шумом в ушах, мешая полноценно уснуть. Парню казалось, что он пытался провалиться в сон несколько часов, хотя прошла, наверное, всего пара минут.

Он разлепил сонные веки только для того, чтобы взглянуть на часы, но стол, на котором они стояли, загородил… Сора.

— Как ты тут оказался? — прохрипел брюнет вяло.

— Пришёл. Удивительно, правда? — ухмыльнулся Ямарута, а затем провёл ладонью по волосам копа, рассматривая его уставшее сонное выражение лица. — Вымотался?

— Угу, — слабо кивнул охотник, находясь на грани между сном и реальностью и не понимая, что видит лишь иллюзию. Глаза его были слегка приоткрыты, поэтому он смог увидеть и узнать свою квартиру, но сознание само дорисовало железного, присевшего рядом на кровати.

— Я только хотел сказать, что тоже очень устал, — выдохнул Сора, продолжая нежно гладить Томо по голове.

— От чего?

— От тебя. От регулярных драк. От твоих оскорблений, от того, что ты вечно огрызаешься, от твоих попыток задеть меня, — чуть подумав, добавил он и слегка улыбнулся. — В тюрьме мне чётко дали понять, что хуже, чем там, уже никогда не будет, и это действительно так. Я не обижаюсь на тебя… Я злюсь.

«Чего ты хочешь?» — хотел спросить полицейский, но вслух у него получилось лишь тихо выдохнуть.

— Я могу ещё долго перечислять, но не вижу в этом смысла. Ты ведь уже понял, да?

— Понял что?

— Что я хочу тебя немного… проучить, — ухмыльнулся Ямарута, сверкнув жёлтыми глазами, а затем на его лицо моментально наползла железная маска. Парень оскалился, словно дикий зверь, и, собираясь прокусить стальными клыками череп брюнета, зарычал и бросился на него.

Томо мгновенно проснулся от увиденного, подскочив в кровати и начав оглядываться, выравнивая сбившееся дыхание. Охотнику потребовалась целая минута на то, чтобы осознать, что тот Ямарута, который только что хотел откусить ему лицо, был плодом его собственного воображения. Брюнет мотнул головой, сделав глубокий вдох, и глянул на время.

После такого кошмара парень не смог бы уснуть, пребывая в полной готовности к тому, что сон окажется реальностью, поэтому он поднялся с кровати и направился в ванную. Полицейский умылся холодной водой, сгоняя остатки неприятного сна, и пошёл на кухню.

В ящике под столешницей, расположенной рядом с плитой, всегда валялась одна-единственная пачка сигарет, оставленная там брюнетом на крайний случай. Он повертел пачку в руках, взвешивая все «за» и «против», ведь если коп покурит сейчас, то на одной сигарете не остановится.

Скрипя зубами, Томо бросил пачку обратно и задвинул ящик, после чего закинул в рот никотиновую жвачку, которая пусть и не могла его расслабить так же хорошо, как сигареты, но всё же была лучше, чем ничего.

Он никак не мог вышвырнуть из головы картину того, как Сора сидит рядом с ним на кровати, тепло улыбается, мягко гладит копа по волосам, а затем резко преображается в железного и предпринимает попытку убить его.

Жутко, непонятно, действует на нервы, но выглядит, как предостережение, которое лучше не игнорировать.

«Я хочу тебя немного… проучить».

Пошёл к чёрту.

Просто. Пошёл. К чёрту.

— Проучить он хочет. Разбежался, — раздражённо пробормотал брюнет себе под нос, быстро завязывая шнурки на кедах. Как-то странно злиться на реально существующего человека за то, что он сделал в твоём сне.

«Но лучше быть осторожнее», — признал Охотник мысленно, накидывая куртку и покидая квартиру. Думая об осторожности, Томо имел ввиду вовсе не то, что он в любой момент должен быть готов к внезапной попытке Соры убить его, нет. Быть осторожнее — в смысле, в выражениях. Полностью изменить своё отношение к Соре он бы не смог, но как-то отрегулировать его — вполне.

Хотя уже на улице эти мысли показались копу какими-то бредовыми и основанными лишь на дебильном сне, который ничего не значит. Наверное, ничего не значит.

«А в соннике написано, к чему снится железный?» — вновь усмехнулся брюнет, а затем пришёл к неутешительному выводу о том, что крыша у него слегка поехала, и со вздохом направился к магазину Тода, вспомнив, что Ямарута должен быть сейчас именно там.

После убийства Трагера Сора чувствовал удовлетворение. Его даже не волновало то, что новость о смерти безумного учёного очень скоро дойдёт до Томо, а тот, в свою очередь, вряд ли ей обрадуется.

Парень всё же решил зайти к Тоду и пообщаться с ним и Анемон. Железный скучал по обычным будням в магазине, когда его насильно будили и заставляли работать. Было в этом что-то привычное, родное, уже так сильно полюбившееся, но… слишком долго Ямарута не смог бы думать о подобном в силу своей не сентиментальности.

Звенькнул колокольчик над входной дверью. Старик обернулся на звук и, увидев Сору, присаживающегося за барную стойку, улыбнулся.

— Привет, — парень ответил ему такой же улыбкой. Тод кивнул.

— И тебе. Решил навестить или снова по делу? — удостоверился он.

— Навестить, — Сора оглянулся и скользнул взглядом по залу. Четыре посетителя. Трое из них пугливо поглядывали в сторону железного. Беловолосый вздохнул и вновь повернулся к старику. — Тухленько здесь стало…

— Свои плюсы тоже есть, — не растерялся Тод. — Всё успеваем, например. А у тебя, я смотрю, работа прям кипит?

— А? — Ямарута на секунду растерялся, затем оглядел себя и понял, что на красной рубашке пятна крови выделялись не сильно, но если присмотреться, то их можно было заметить. — Да уж… Мне бы переодеться…

— Да и помыться тоже не мешает. Раны-то у тебя заживают, а вот запёкшаяся кровь никуда не девается, — заметил Тод, скрестив руки на груди и нахмурившись. — Иди давай, я тебе пока поесть приготовлю.

Сора без лишних слов отправился в душ: холодная вода согнала сонливость и прояснила некоторые мысли. Затем парень переоделся в привычный чёрный свитшот с закатанными до локтей рукавами, но джинсы напялил те же, в которых пришёл. На всякий случай он взял ещё две таблетки (теперь у него с собой было четыре) и вложил их в карман джинсов, а затем вернулся в зал. На столе барной стойки его уже ждал завтрак и кружка кофе.

— Я же не пью кофе, — нахмурился Ямарута, усаживаясь и начиная есть. Тод недовольно хмыкнул, оценивающе глянув на беловолосого.

— Ты бледный какой-то. Давление, может, низкое, так что пей, — кивнул он на кружку.

Сора спорить не стал. Пока он уплетал приготовленное, на столешницу взобралась фиолетовая утка, о существовании которой парень уже успел забыть, поэтому, увидев её, он подавился и закашлялся, испуганно соскочив со стула. Утка гордо доковыляла до тарелки с едой, принадлежащей железному, и нагло стала клевать остатки. Каким-либо образом мешать животному Сора не решился: он, немного подумав, сел подальше от утки и стал допивать свой кофе, при этом морщась от горького привкуса так, будто ему наступили на яйца. Ещё через минуту вновь звенькнул колокольчик, и парень обернулся, услышав знакомый девичий вздох.

— О, Сора! Ты всё-таки пришёл! — тут же оживилась Анемон, вешая сумку на крючок, а затем садясь рядом с беловолосым, кивнувшим ей в знак приветствия. — Ты помнишь, что должен мне? — заискивающе улыбнулась малышка.

— Да, но у меня денег нет, — протянул он с досадой.

— У меня есть, я же работаю, — напомнила девочка. — На самом деле, я всё ещё плохо ориентируюсь в магазинном районе, поэтому и хочу, чтобы ты пошёл со мной.

Железный мысленно прикинул, сколько времени ему не удавалось нормально пообщаться со своими друзьями, и осмелился пренебречь правилами Ская, а именно — пройтись по городу без Охотника за спиной. Вдобавок к этому, Сора считал, что уже достаточно хорошо дал понять, что не собирается намеренно причинять вред людям, а значит и в надзоре не нуждается.

— Хорошо, можем прямо сейчас и пойти.

Под обиженно-злые вопли Тода в духе: «Ты только зашёл к нам и уже куда-то намылился?!», — Ямарута вместе с Анемон отправился в магазинный район. По пути до него мимо ребят проехали две машины: городской полиции и скорой помощи. Сора сделал вид, что понятия не имеет, куда они едут, и на вопросы девочки лишь пожимал плечами и выдвигал привычные бредовые теории.

— Вот эту хочу!

— Так бери.

— А как она на мне смотрится? — надула губы малышка.

— Да нормально, нормально, — отмахнулся беловолосый, который совершенно не имел чувства стиля. Анемон всё же сообразила, что советчик из парня никакущий и подходит он ей лишь в роли гида, а потому пошла на кассу, дабы оплатить вещь.

— Здравствуйте! — тут же натянуто улыбнулась кассирша, а затем, увидев медленно приближающегося к кассе небезызвестного железного, нервно сглотнула, перевела взгляд на лыблющуюся малышку, и снова попыталась выглядеть приветливо. — В-вам пакет н-нужен? — пролепетала она.

— Да, нужен, — довольно протянула девочка, доставая карту кибер-банка. Кассирша трясущимися от страха руками уложила предмет одежды в пакет и протянула его девочке, всё ещё бегло поглядывая на беловолосого. Тот встал рядом с малышкой, но смотрел куда-то в сторону и будто бы был чем-то недоволен, одним своим присутствием сильно пугая персонал магазина.

— М-может я В-вам скидку сделаю? — заикаясь, прощебетала женщина, переходя на фальцет.

— Здорово! Давайте!

Сора так и не придал никакого значения поведению кассирши, пребывая в собственных мыслях. На обратном пути Анемон очень много разговаривала. В основном она делилась с парнем тем, к каким людям иногда доставляет посылки. Затем девочка спросила парня про Хиву, о которой давно ничего не слышала, на что Ямарута, задумчиво нахмурившись, ответил:

— Скай долго не мог понять, что с ней делать. По правилам он должен был убить её за то, что она делилась информацией с целой группировкой железных, — беловолосый вдруг замолк, силясь сформулировать свою мысль правильно, после чего выдохнул:

— Я так и не понял, почему, но он её тупо уволил, видимо, сделав скидку на то, что она ещё подросток, который не понимает, что делает. Разумеется, перед этим он выяснил всё о той группировке именно через Хиву.

— Её наказанием станет смерть этих железных? — предположила девочка, заходя в заведение Тода.

— Может быть, — Сора и сам не знал правды, но гипотеза достойная.

Всего за пару минут до их прихода в магазин явился и Ятсуме. Он меланхолично попивал чай и о чём-то разговаривал с Тодом ровно до того момента, пока не заметил Ямаруту. Железный скользнул взглядом по шатену и нахмурился, но затем почти сразу улыбнулся и перевёл взгляд на сидящего рядом брюнета. Дольше двух с половиной часов Томо поспать не смог. Зато теперь вся компания в сборе, как когда-то раньше и было.

— Эй, четырёхглазый, а где твои очки? — поинтересовался беловолосый, усевшись рядом с юным гением и подперев голову рукой. Взгляд Соры всего на секунду показался Роши каким-то насмешливым.

— Дома забыл, — спокойно ответил он, попытавшись выдавить улыбку.

— Разве люди с твоим зрением забывают такие важные вещи дома? — продолжал напирать Сора, переглянувшись с полицейским. Тот вопросительно вздёрнул бровь, ожидая какого-нибудь намёка на ответ, но железный вновь перевёл взгляд на шатена.

— То же касается и тебя. Анемон не должна таскать тебе таблетки, если ты по собственной глупости забываешь их дома, — припомнил Роши, ловко отбиваясь от нападок Ямаруты. Тот как-то странно хмыкнул, играя с парнем в гляделки.

— Ладно, расслабься, я просто докапываюсь. Соскучился по вам, — развёл руками беловолосый, шустро замяв разговор.

— Тут все про пожар говорят… — пробубнил старик, ища какую-нибудь другую тему для обсуждений. Анемон тут же встрепенулась:

— Какой пожар?! — воскликнула она. — Кстати, пока мы с Сорой гуляли, то видели, как городская полиция и скорая ехали на вызов! — вспомнила девочка. Тод начал щёлкать каналы на телевизоре, протяжно выдыхая.

— Да какое-то офисное здание сгорело, туда они и ехали, — пробормотал он, найдя новостной канал, на котором сейчас сообщали подробности произошедшего.

Услышав фразу: «офисное здание сгорело», — Томо, что до этого момента сонно потирал веки и не особо вникал в разговор, вмиг проснулся и медленно перевёл взгляд на Ямаруту. Тот исключительно плохо делал вид, что ничего не знает: его реакция на новость о пожаре была нулевая, что полностью его выдало перед копом. Последний взглянул на экран и прислушался.

—…К счастью, из персонала никто не пострадал, однако в серверной обнаружили сгоревший труп. Его личность уже удалось идентифицировать: погибший оказался Крисом Трагером — подпольным учёным и врачом, за которым уже долгое время…

Дальше Томо не слушал. Он вновь посмотрел на Сору, стойко игнорирующего попытки копа прожечь в его голове дыру. Злоба закипала постепенно, медленно, но верно усиливая желание Охотника сжать пальцы протезированной ладони на горле беловолосого. Сердцебиение участилось вместе с дыханием, и полицейский понял, что сдержать эмоции не способен. Он внезапно даже для самого себя оказался напротив Соры, положил ладонь на его плечо и силой развернул парня к себе лицом. Он схватил Ямаруту за горловину свитшота и дёрнул на себя, заставляя подняться со стула, а вторую ладонь сжал в кулак, готовясь ударить. Сора упёрся локтями в стол позади себя, еле-еле держа равновесие, и обескураженно уставился на Охотника.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — ядовито прошипел коп, не стесняясь посторонних наблюдателей. Беловолосый сглотнул и просипел:

— Не хочу, — он попытался придать своему тону твёрдость, но вышло плохо. Отрицать свою причастность к пожару он даже и не пытался, ибо это бесполезно.

Брюнет разозлился лишь больше и рывком отправил парня в сторону кладовки.

— А придётся, — нахмурился он, надвигаясь на железного и намекая ему на то, чтобы тот уходил вглубь коридора, подальше от чужих глаз и ушей.

Ямарута спешно зашагал спиной вперёд в свою комнату, с испугом смотря на взбешённого полицейского. Ещё несколько шагов — и беловолосый упёрся икрами в ящик около кровати, чуть не свалившись на него и поняв, что отступать больше некуда. Он зажмурился и повернул голову влево, приготовившись к удару, но его не последовало. Железный, тело которого было напряжено до предела, только через полминуты осмелился открыть глаза и удостовериться в том, что всё это ему не причудилось.

Коп, чуть сгорбившись, сидел на его кровати и потирал пальцами веки, то ли пытаясь согнать сонливость, то ли силясь унять злобу, чтобы не прибить Ямаруту на месте.

— Просто объясни, что ты сделал, — неожиданно спокойно и тихо выдохнул Охотник.

Сора нервно сглотнул, собираясь ответить сию секунду, но слова застревали в горле, а наружу вырывалось лишь невнятное бормотание.

— Чего трясёшься-то? Говори, я слушаю, — тем же тоном произнёс брюнет. Железный смог различить в его голосе усталость, а после заметил, что его действительно потряхивает, и постарался унять дрожь во всём теле.

— Это же очевидно, — размыто ответил Ямарута.

— Что очевидно? Рассказывай, я жду, — угрожающе прорычал Томо, не повысив голоса. Сору передёрнуло.

— Я вернулся в серверную с напалмом и сжёг Трагера, — собравшись с мыслями, выдал парень. — Такой, как он, не должен жить! Из-за него столько людей могло пострадать! — тут же добавил он.

— А с каких пор тебя беспокоят другие люди? — огрызнулся полицейский, напомнив Соре об его собственном равнодушии.

— Меня же вынуждают работать на полицию и спасать людей, так что мне приходится беспокоиться о них! — быстро нашёл он оправдание.

Томо не впечатлился жалкими потугами беловолосого найти тысячу объяснений на каждый его довод, но на спор банально не было сил. Брюнет лёг на спину поперёк кровати Соры, тыльной стороной ладони прикрывая глаза из-за слепящего дневного света, освещающего комнату, но всё же поглядывая на железного. Ямарута ещё выглядел напуганным, но не мог заставить себя не смотреть копу в глаза. Последний, после минутного молчания, вдруг усмехнулся, а затем и вовсе залился смехом, содрогаясь на кровати.

Сора растерялся, понятия не имея как реагировать на внезапный взрыв хохота у Охотника. Сейчас это был вовсе не тот редкий, но такой приятный слуху смех Томо. Этот смех пусть и был таким же по звучанию, но являлся чем-то настораживающим, а вовсе не приятным.

— Крис был единственным, кто мог создать замену твоим позвонкам и продлить тебе жизнь, — ещё не до конца отсмеявшись, простонал брюнет. Ямарута кивнул за голову копа, намекая ему на то, чтобы он повернулся. У изголовья лежал открытый ноутбук беловолосого, а на экране развёрнута фотография гигантского монстра — неудавшегося железного, — сделанная тогда, когда он был ещё жив и с энтузиазмом крушил жилые здания.

— Крис сделал бы из меня Это.

Томо всего на секунду представил превращение Ямаруты из человека в монстра и тут же поморщился. Перспектива так себе.

— Где-то же должна быть информация о том, как создать эти блядские позвонки, — пробормотал коп, хотя и сам очень сильно сомневался в том, что говорит.

— Если бы она была, то весь город уже был бы заполонён железными, — резонно заметил Сора, осторожно садясь рядом с Охотником и всматриваясь в его лицо. — Перестань думать о том, сколько мне осталось жить, — внезапно выдал беловолосый.

«Если бы я мог, то не думал бы», — мысленно ответил ему брюнет, но вслух лишь тяжело вздохнул, уставившись в потолок. Его почти сразу заслонило лицо Ямаруты, осторожно расположившегося на бёдрах полицейского.

— Сам посуди: если бы Крис остался жив, то он бы создал что-нибудь ещё более жуткое и сильное. Мы с этим-то еле справились, так что я всё правильно сделал, — губы Соры растянулись в улыбке, но Томо не собирался отвечать парню тем же. — Закрыли тему, окей?

— Тебе осталось жить от силы три месяца, — нахмурился брюнет, игнорируя его предложение.

— Я тебе что сказал?

— Указывать мне удумал?

— Нет, — тут же отреагировал железный, — но если ты продолжишь позволять мне такое, то я буду указывать тебе постоянно, — заулыбался он ещё шире.

— Пороху не хватит, — привычно ухмыльнулся Томо, чем вызвал облегчение у беловолосого, и лишь затем осознал, что Ямарута сидит уже не на его бёдрах, а на паху.

Вместо того, чтобы продолжать болтовню, Сора жадно впился в губы полицейского. Брюнет, не раздумывая, ответил ему, перенимая инициативу поцелуя на себя. Левой ладонью коп пробирался под свитшот парня, а пальцы протеза сжал на заднице Ямаруты, прижимая его к себе.

Неужели опять всё идёт к сексу? С другой стороны, почему бы и нет, ведь осталось всего три месяца. Слишком мало для этих двоих.

Беловолосый стащил с Томо кожаную куртку и принялся расстёгивать пуговицы на его рубашке, начиная нетерпеливо ёрзать и кусаться в ответ. Он ловил губами горячее дыхание Охотника и едва не скулил от приятной тянущей щекотки внизу живота.

— Дверь не запер, — еле слышно выдохнул Сора прямо в губы брюнету, почувствовав, как тот начинает стягивать с него джинсы вместе с нижним бельём.

— Запри, — пробормотал коп, скользя ладонями по бёдрам Ямаруты. Тот всего на пару секунд высвободил железный хвост и с помощью гарпуна задвинул щеколду.

Томо перекатился на кровати, заваливая на неё беловолосого и разворачивая его на живот. Сора первым оказался полностью без одежды, тогда как полицейский не спешил снимать или даже расстёгивать собственные джинсы, топорщащиеся в области ширинки. Он упёрся левым коленом в кровать между ног железного так, чтобы мог тереться стояком об его бедро, а затем облизал собственные указательный и средний пальцы левой руки. Беловолосый догадался расслабиться, поэтому, когда внутрь него толкался уже второй палец, он лишь кусал губы и сжимал пальцами одеяло, сдерживаясь, чтобы не поторопить брюнета.

Ямарута то шипел сквозь плотно стиснутые зубы, то утыкался носом в одеяло, чтобы хоть как-то приглушить собственные стоны, которые с каждым толчком становились всё откровеннее и громче. Удовольствие свернулось в клубок внизу живота, заставляя парня непроизвольно тереться стоящим колом членом об кровать и двигаться навстречу пальцам копа.

Сегодня Томо начал жалеть о том, что отказался от искусственной кожи для протеза, ведь одной рукой управляться с неугомонным Ямарутой оказалось не так уж и легко. Вряд ли бы Соре понравились холодные железные пальцы в собственной заднице или, скажем, на члене.

— Хватит… Не дразни больше, — простонал беловолосый, кусая костяшки кулака. Ухо железного обдало жаром, а следом раздался хриплый смешок брюнета:

— Ты куда-то торопишься?

— Томо! — капризно простонал Ямарута, подмахнув бёдрами, а затем повернул голову вбок и проехался губами по щеке полицейского. Тот снова усмехнулся, после чего втянул парня в поцелуй. Сора не смог начать протестовать, когда Охотник кусал его губы и горячий язык, а лишь постанывал ему в рот и жмурился от слишком приятных ощущений, распространяющихся от паха по всему телу.

Коп разорвал поцелуй и предусмотрительно зажал рот железному протезированной ладонью, вынимая из него пальцы и ловко расправляясь с ширинкой. Брюнет пристроился поудобнее и приставил влажную от смазки головку к разработанному отверстию, вслушиваясь в нетерпеливое мычание Ямаруты. Тот практически завыл, когда член полицейского вошёл в него наполовину, и приподнял таз, слегка меняя угол входа: теперь уже Томо не сдержал стон.

— Не дёргайся, — посоветовал он, надавив на голову парня правой ладонью и тем самым впечатав его щекой в одеяло, и толкнулся внутрь. Беловолосый раскрыл рот в беззвучном стоне, искоса поглядывая на брюнета.

Именно в этот момент выражение его лица было особенным: расслабленным, отражающим то, что Охотник получает удовольствие от происходящего. Практически белая радужка стала мутного серого цвета, а чёлка, которую полицейский смахнул набок, забавно растрепалась. Парень скользнул взглядом вниз по телу Томо и теперь наблюдал за тем, как сокращаются мышцы его пресса при каждом новом толчке.

Копу это беззастенчивое разглядывание начало действовать на нервы, поэтому он, дабы отвлечь Сору от этого занятия, взял самый медленный темп, на который был способен, при этом двигаясь под таким углом, чтобы член каждый раз задевал простату.

Уже спустя полминуты беловолосый, теряясь в ощущениях, начал извиваться под Томо, насаживаться на него и умолять двигаться быстрее. Брюнет в ответ на подобные просьбы лишь самодовольно ухмылялся, но темп не менял. Когда Сора потянулся рукой к своему члену, чтобы помочь себе подойти к логическому концу, Охотник перехватил его запястье и завёл его руку за спину, больно дёргая её вверх, если Ямарута пытался вырваться или воспользоваться второй рукой.

Такой обмен властью устраивал их обоих. Сора, правда, в такие моменты начинал проклинать полицейского: Томо доводил его до пика удовольствия и, когда беловолосый должен был вот-вот кончить, вдруг замирал, не давая разрядке случиться. Парень под ним шипел и матерился, пусть даже и понимал, что в ответ на это Охотник просто дёрнет его руку вверх и тем самым причинит острую боль, способную остудить праведный гнев железного.

Брюнет отпустил руку Ямаруты и навалился на него сверху, вновь перекатился на кровати, заставляя Сору лечь на себя, после чего обхватил его руками поперёк груди и продолжил двигаться.

Сора потерял счёт времени уже давно. Для него это издевательство (а с его стороны действия Томо выглядели именно так) длилось целую вечность: он уже забыл, что какое-то время назад брюнет должен был его избить, а вовсе не трахнуть.

Охотник тоже не отвлекался от дела на посторонние мысли, ведь когда, если не сейчас, у него будет подходящее настроение, чтобы продемонстрировать Соре его контроль над чужим телом? Однако уже через несколько минут Ямарута прогнулся в спине, стискивая пальцами одеяло, и с приглушённым благодаря ладони копа стоном кончил себе на живот. Томо, вдоволь наслушавшись гневного сопения железного о том, какой он гад и сволочь, наконец, ускорился, буквально вдалбливаясь в тело парня и с удовольствием слушая его тихий скулёж. Последний толчок получился особенно сильным и глубоким, так что Сора захлебнулся в собственном стоне, чувствуя, как член копа пульсирует внутри него, выплёскивая сперму.

Беловолосый выравнивал дыхание и окончательно приходил в себя в течении нескольких минут, не сразу осознав, что Томо его с себя тупо сбросил, а сам ушёл в ванную. Парень хотел было начать возмущаться, увидев брюнета, спешно принявшего душ и одевшегося, но — то ли речевой аппарат Соры дал сбой, то ли у него на разговоры не было сил, — он просто что-то нечленораздельно промямлил.

— Говори нормально, — нахмурился Томо, закатывая рукава рубашки.

— Кк псле ткого можжн… нрмально гворить? — невнятно пробормотал Ямарута, вяло приподнимаясь и морщась из-за тянущего ощущения в самом неожиданном месте.

— Какого «такого»? — как бы невзначай переспросил брюнет.

— Ну такого… — железный пытался подобрать правильные слова, при этом прилагая все усилия, чтобы старательно их выговорить. — Такого… Ну вот Такого! Господи, ты что, дразнишься?!

— Весь последний час я только этим и занимался, — пожал плечами коп, самодовольно ухмыльнувшись. Сора смущённо покраснел, начав гневно сопеть, и не нашёл, что ответить.

Кое-как добравшись до ванной, Ямарута помылся, мысленно жалуясь самому себе на ноющий зад, затем переоделся и вернулся в свою комнату. Водные процедуры отняли у него полчаса, поэтому он совершенно не удивился, когда обнаружил дремлющего на своей кровати полицейского. Сора даже подумывал не будить его, но коп сам проснулся и словно был не слабо обескуражен тем фактом, что вырубился на полчаса.

Беловолосый ещё несколько стеснялся смотреть брюнету в глаза, а потому предложил вернуться в зал. Стоило парню показаться из коридора, как на него с ходу налетел старик:

— Вы бы хоть детей постеснялись! — прошипел Тод Соре на ухо, решив, что именно он зачинщик всего того, что какое-то время назад происходило в его комнате. Парень удивлённо вылупился на старика, а затем заметил, как Томо давит усмешку.

— Чё ты ржёшь?! Меня из-за тебя как последнего дебила отчитывают, а тебе смешно?! — начал он возмущаться. — Бери на себя ответственность, это ты начал!

— Я? Я ничего не начинал, — ответили ему так, словно ничего и не было.

— Слышишь, ты! Говнюк! — зашипел Ямарута не хуже змеи, на что брюнет заулыбался ещё шире и ещё довольнее и занял привычное место за барной стойкой. Сора, продолжая буравить копа взглядом, уселся рядом с ним с самым недовольным выражением лица, на которое был способен.

— Кхм, вы… — заговорила Анемон, сидевшая слева от Томо. — Вас… все слышали, — выдавила она, не рискуя смотреть на парней. Охотник очень быстро справился с чувством неловкости, а железный о нём и вовсе не беспокоился.

— И что?

— Да ничего, Сора! — рявкнул Тод, остервенело протирая стол белой тряпкой. — Даже клиенты рассчитывали на начало драки, хотя не хило перепугались, а вы устроили тут чёрти что! Не в мою смену, понятно?! Совокупляйтесь в другом месте!

— Сово… тьфу, блять! В следующий раз будем делать это тише, — буркнул беловолосый.

Томо предпочёл игнорировать происходящее, уставившись в одну точку на стене и абстрагируясь от разговора. Роши, похоже, занимался тем же, благо звенькнувший колокольчик прервал беседу, обращая внимание на нового клиента.

— Здравствуйте! — прозвучал весёлый голос вошедшего в заведение подростка. — Сора Ямарута здесь?

Сначала Тод, глянув на клиента, приветливо улыбнулся ему, а затем осознание ударило ему в голову с такой силой, что у мужчины даже челюсть отвисла.

Анемон, так же обернувшись в сторону гостя, начала лупасить ладошкой по плечу полицейского, призывая его глянуть на подростка. Тот, с вымученным вздохом повернувшись, аж выпрямился и замер, на секунду задержав дыхание.

— Это я, — отозвался наконец Сора, после того как оглядел клиента с ног до головы. На вид ему можно было дать лет пятнадцать: черноволосый и черноглазый, низковатый, приятный на лицо, но с залёгшими под глазами тенями. — Эм-м… Вы… Ты… На ты, окей? Ты чего-то хотел? — осторожно поинтересовался Ямарута.

— Да, именно. Сегодня ночью ты, когда дрался с тем монстром, спас мне жизнь, — улыбнулся подросток, не став ходить вокруг да около, но различив озадаченное выражение на лице беловолосого, пояснил:

— Ты помог мне выбраться из-под бетонных плит и мебели.

— А-а-а, точно-точно, — закивал тот в ответ.

— Так вот, я хотел тебя поблагодарить…

— Ой, да забей, — отмахнулся Сора. — Этого от меня требует полиция… — Томо пихнул Ямаруту локтем в бок, призывая заткнуться и слушать. — Ты чё меня бьёшь?!

— Да нет же, ты не понял… — не обратил внимание на его недовольный бубнёж гость.

— Да, Сора, ты не понял! — прошипел старик. — Ты… Ты вообще знаешь, кто перед тобой стоит?! — перешёл он на нечто среднее между шёпотом и фальцетом.

— Ребёнок? — логично предположил Сора, за что тут же получил стариковский подзатыльник.

— Это сын мэра города, Баг Дит!

Тут-то шестерёнки в голове парня и зашевелились. Сначала он задумался, снова окинул этого Бага взглядом, а затем воскликнул:

— Чё, серьёзно? Да ладно?! — Ямарута аж на месте подскочил. Подростка таким поведением откровенно сбили с толку, но ненадолго. — Ахереть! Погоди, так я вытащил с того света сына мэра Тэрроза? Нихера себе! Да я… Я… Я крутой!

— Об этом я тоже хотел поговорить, — вновь обратил на себя внимание Баг, продолжая улыбаться.

Теперь Сора напрягся и нервно сглотнул, вновь садясь на стул и смотря на подростка. Пусть этот парень и сказал ему, что хочет его поблагодарить, но всё же ожидать от него стоило чего угодно. А кто их, этих «знаменитостей», знает?

====== Глава 36. Угроза ======

— И всё же скажите, Вы считаете действия безымянной полиции правильными? — поинтересовалась журналистка, смотря в выцветшие глаза врача. Тот провёл ладонью по вьющимся седым волосам, а затем поправил очки, еле заметно улыбнувшись.

— Мне абсолютно всё равно, как и каким образом безымянная полиция будет справляться с последствиями события полуторагодовалой давности.

— Неужели Вам действительно всё равно, что Охотники взяли под своё крыло ещё одного железного монстра, о котором ровно ничего не знают? — не унималась блондинка, сверкая глазами. Она единственная среди всех журналистов смогла урвать пятнадцать минут у этого мужчины на интервью.

— Для начала, железные — как бы вы их не боялись и не презирали — не вселенный продукт эволюции, не гости с другой планеты и не новая форма жизни, они — киборги, такие же киборги, как и любой другой человек в нашем мире, который имеет искусственную конечность, — расставил всё по своим местам врач. — Разница лишь в том, что у железных искусственные конечности дополнительные, а у простых людей они заменяют утерянные. Регенерацию железным обеспечивает устройство в позвоночнике, и такое можно установить любому человеку, сделав его киборгом, или иначе — железным. Главное, чтобы не было отторжения, — уже тише добавил он.

— И всё же…

— Всё же, — перебил он невозмутимо, — практически в любой сфере деятельности найдётся хоть один человек с протезом руки, ноги, пальца — да чего угодно, но их коллеги по этому поводу почему-то не возмущаются, хотя эти люди тоже являются киборгами, — резонно заметил он, плавно кивая самому себе. Журналистка даже перестала моргать на минуту. — Так что железные — не монстры. Они люди, киборги, максимум — полулюди, но никак не чудовища и не монстры. А раз двое из них способны и хотят помогать безымянной полиции — что ж, так они обеспечивают себе будущее, а Охотникам — боевую мощь. Это выгодно для обеих сторон.

— Вы не думаете, что последовав примеру двух известных железных, остальные тоже попробуют пробраться в полицию? Причём не для того, чтобы ей помогать, а чтобы уничтожить её изнутри, — смело предположила девушка, нахмурившись.

— Бред, — фыркнул врач. — Подобный обман слишком очевиден. В полиции может и есть дураки, но столь откровенную ложь они всё же разглядят.

— А что на счёт страха перед железными? Жители Тэрроза считают, что Охотники не справляются со своей задачей, ибо нападения на горожан продолжаются до сих пор. Они боятся, потому как понимают, что «психованным монстром», — процитировала журналистка одного из участников опроса, — может оказаться любой прохожий, и от него они не уберегутся просто не выходя на улицу поздно ночью.

 — «Психованным монстром»? — криво усмехнулся мужчина, вздёрнув седые брови. — Уверяю Вас, каждый второй железный способен осознавать себя и нашу реальность, а так же логически мыслить. Лишь одна треть из них не справилась с тем, что им пришлось пережить. Бояться стоит тех железных, что не сошли с ума: они злее, сильнее, умнее…

Сора не вслушивался в болтовню, доносящуюся из телевизора, потому как понимал, что услышанное ему не понравится. В ответ на предложение Бага прогуляться по городу и поговорить один на один, парень попросил его подождать полчаса, обосновывая это тем, что хочет ещё немного побыть с друзьями. Тод тут же учтиво предложил сыну мэра присесть за барную стойку и выпить кофе. На деле Ямарута нашёл себе новое занятие: он снял наушник-телефон и нажал на маленькую кнопку сбоку, которая открывала небольшой голографический экран. Беловолосый никому не дал узнать, какой текст он набирает на панели.

«Отправить сообщение?»

«Да\нет»

«Да»

Железный вперился взглядом в Роши, стараясь не слушать обсуждения Анемон и Бага о фиолетовой утке, усевшейся около кассового аппарата.

— Что? — не выдержал этого испытующего взгляда шатен. Сора промолчал, сощурив глаза, и ещё через несколько секунд тяжело вздохнул, глянув в сторону.

— Ничего.

Роши вскоре покинул заведение старика, ссылаясь на то, что дома у него куча работы. Никто его особо не останавливал. Когда Ятсуме пропал из поля зрения Ямаруты, последний резко развернулся к Томо и выпалил:

— Проследи за ним!

— Чего? — опешил брюнет.

— Проследи за ним! — громче повторил Сора. — Мне интересно, куда он идёт.

— А я тут причём? — вздёрнул бровь коп. Беловолосый нетерпеливо застонал сквозь зубы.

— Томо, пожалуйста, сделай, как я говорю, — нервно прошипел он. — Я потом тебе всё объясню, хорошо? Пожалуйста, — повторил он для пущей убедительности.

Охотник обречённо вздохнул, стараясь не раздражаться. Он уже хотел было огрызнуться, но тут же проглотил слова, вспомнив сцену из недавнего кошмара.

«Я хочу тебя немного… проучить».

— Ладно, — выдохнул Томо неохотно, — прослежу.

И только когда брюнет исчез из виду, железный повернулся к Тоду, который хотел было что-то сказать, и зажал ему рот ладонью, приставив указательный палец другой руки к своим губам. Анемон и Баг недоумённо уставились на беловолосого, который в следующую секунду стал носиться туда-сюда, заглядывая под столы, осматривая диваны, барную стойку и углы зала. После тщательного обследования помещения парень плюхнулся на стул и, вновь сняв наушник и развернув на голографическом экране клавиатуру, быстро набрал текст, а затем показал его Тоду.

«Здесь установлено опиздрически много подслушивающих устройств и камер, так что сейчас я буду говорить таким образом. Ответ набирай тут же. И вот, что мне интересно: ты ничего странного в поведении Роши не заметил?»

Старик минуты две пялился то на экран, то на Сору, а затем всё же стал набирать ответ, терпеливо снося взгляды Анемон и Бага.

«Заметил, на самом деле. Не так давно он пытался убедить меня в том, что я должен прогнать тебя, если ты придёшь, якобы потому что ты навредишь мне. Он был какой-то странный. Раньше был открытым, скромным, добрым, а тут пришёл и наговорил мне всё это с каменным лицом! Будто подменили!»

Сора успел написать: «Может, и подменили…», — но передумал, стёр текст и набрал новый.

«Странно как-то, потому что недавно я попросил его о помощи, и он согласился, да и вёл себя как обычно».

«Ты уверен?»

«Я похож на идиота?»

«Вообще, да, но речь не об этом. Я могу как-то помочь узнать, что происходит с Роши?»

«Нет, не можешь, да и не стоит. Вдруг я правда наврежу тебе или кому-нибудь ещё… Так что просто информируй меня обо всём и будь осторожен».

Железный тяжело вздохнул, обдумывая сложившуюся ситуацию и мысленно прикидывая, что же могло случиться с очкастым гением. Парень сначала и вовсе хотел сбросить все подозрения на паранойю, потому как не удивительно, что шатен мог стать немного другим после работы в безымянной полиции. Однако изменения в поведении и характере человека так быстро не происходят. К тому же, до сегодняшнего дня, по мнению Соры, Ятсуме вёл себя совершенно обычно, тогда как Тод был уверен в том, что Роши стал вести себя странно ещё несколько дней назад. Ещё и жучки, в огромном количестве понапиханные в заведении тут и там таким образом, что абсолютно любой разговор, шорох и чих будет слышен, а крупным планом видно будет даже волосы в носу новоприбывшего клиента, заставляют начинать подозревать юного компьютерного эксперта в чём-то очень нехорошем. Получается, это не паранойя (по крайней мере, не со стороны Ямаруты) и не результат работы в полиции, а нечто иное.

«Но зачем ему следить за нами… или за мной… с помощью этих жучков? Он разве не… Стоп… Жучки!» — Сора аж подскочил, ударив ладонями по столешнице и тем самым заставив присутствующих вздрогнуть и перевести на него взгляд. — «Трагер сказал про жуков! Или он имел ввиду не этих жуков для слежки, а обычных, живых? Или какой-нибудь рисунок с жуками, вроде логотипа? Сучьи насекомые, горите в аду! Мне в любом случае нужно узнать про…»

— Сора, с тобой всё хорошо? — забеспокоился Тод, едва ощутимо положив ладонь на плечо парня. Тот вздрогнул, словно придя в себя, и вздохнул.

— Да, просто… Просто в сон клонит, — нашёл он отговорку, постаравшись расслабиться, а затем, чтобы ускорить сей процесс, повернулся к Багу, который практически не сводил с него глаз. — Можем теперь, кстати, прогуляться, ну или чего ты там хотел. Честно говоря, не понимаю, что тебе мешает сказать мне что-либо здесь, при всех…

— Ничто не мешает, — тут же улыбнулся парень, — но я не хочу, чтобы кто-то посторонний ввязывался в наш разговор, и я был бы рад, если бы моё желание было уважено.

Беловолосый на секунду растерялся от такой вежливости, но протестовать не стал. Парни вышли на улицу и взяли курс на небезызвестный парк. Баг попытался поинтересоваться у Соры о том, почему он попросил полицейского проследить за их общим другом и почему он какое-то время разговаривал с хозяином заведения через телефон, но Ямарута благоразумно увиливал от ответа, не собираясь распространять важную информацию среди несведущих и малознакомых людей.

— Прости, мне просто интересно, — глупо улыбнулся брюнет, — я ведь случайно оказался свидетелем всего этого.

— Люди часто интересуются тем, что их не касается, — философски ответил железный. — А ты ещё слишком мал, чтобы понимать хоть что-либо из того, что касается меня, того копа и всех остальных.

— Мал? — искренне изумился Баг. — Мне девятнадцать лет, у нас с тобой не такая уж большая разница в возрасте.

— Девятнадцать?! Ты выглядишь на пятнадцать!

— Такое бывает, — равнодушно пожал плечами парень, прекрасно зная о том, что его внешний вид не соответствует его возрасту. — Честно говоря, я думал, такого, как ты, удивить сложно, — смутился он.

— Тогда ты очень сильно заблуждался, — фыркнул Сора. — Я много чего ещё не видел и не знаю, поэтому и удивляюсь практически постоянно.

— Но знаешь, та штука, от которой ты меня спас, удивила бы кого угодно! — поёжился Баг, вспоминая габариты недожелезного. Беловолосый понимающе закивал. — Так вот… Спасибо за то, что помог выбраться из-под завалов. Если бы не ты, я бы точно умер.

Железный снова растерялся, но виду не подал.

— Расслабься, я же уже говорил…

— Нет, дослушай, — выдохнул Баг, останавливаясь около пешеходного перехода и ожидая, когда загорится зелёный свет. Ямарута скользнул хмурым взглядом по толпе прохожих и не без удовольствия отметил про себя тот факт, что к нему сейчас приковано мало внимания даже с учётом стоящего рядом с ним сына мэра Тэрроза. — Я знаю, как люди относятся к железным, в том числе и к тебе, так как ты долгое время был единственным железным, известным всем в лицо. Меня такое отношение угнетает, ведь ты-то точно не плохой. Сомневаюсь, что тебе удастся полностью завоевать доверие со стороны простых людей — прости уж за честность, — а потому с тобой мало кто будет сотрудничать, если ты не окажешься в сопровождении Охотника.

— Это да… — с неохотой признал Сора.

— Так что я подумал, что если тебе понадобится помощь, то ты можешь обратиться ко мне или к моему отцу. По крайней мере, если ты будешь в хороших отношениях с мэром, то хуже тебе от этого точно не станет, — улыбнулся Баг, взглянув на парня. Тот выглядел так, будто пропустил всё сказанное мимо ушей, и словно играл в гляделки с кем-то, кто находился в толпе людей по другую сторону дороги. — Сора? Уже зелёный свет дали…

— Да-да, я вижу, — вздохнул беловолосый, глянув на брюнета и последовав за ним. Говорить Багу о том, что парень в толпе пешеходов случайно заметил старого знакомого, который, в свою очередь, мгновенно почувствовал на себе чужой взгляд и уже спустя пару секунд нашёл его обладателя, Сора не собирался. Тем более Ямарута не собирался сообщать своему спутнику о том, что этот Старый Знакомый являлся железным, который минуту назад одним лишь взглядом умолял парня молчать о том, что тот заметил его. Судя по всему, этот Знакомый живёт обычной жизнью, никому не мешает и хочет, чтобы ему тоже никто не мешал. Раз так — пусть, Сора промолчит о его существовании. Однако со стопроцентной вероятностью уберечь его от полиции он всё равно не сможет.

— Ты меня хоть слушал? — насупился брюнет.

— Да, ты предлагал мне свою помощь, только вот я не совсем понимаю, чем мне может помочь мэр города или его сын, — хмыкнул беловолосый. — Скай Дайлер в этом плане куда полезнее, а о влиянии мэра или его сына я вообще ничего не знаю. Я думал, что мэры только кресла жопой давят да людям лапшу на уши вешают…

— В этом и дело, в информации, — с умным видом закивал Баг. — Если нашему обществу будет недостаточно дара убеждения Дайлера, то тут придёт на помощь мой отец. Главнее его только Мировое правительство, но Тэрроз — самостоятельный город-государство, он полностью обеспечивает себя сам, и лишь иногда делится или покупает что-то у других городов, а в остальном он предоставлен сам себе. Так что здесь главнее мэра никого нет.

— Это ты сейчас на языке для дураков говоришь, чтобы мне было понятно? — Сора искривил губы в усмешке.

— Если я начну говорить общими терминами, то ты меня действительно просто не поймёшь, — согласился парень, цокнув языком. — А если хочешь разобраться во всём этом, то почитай учебники по истории. В общем, просто запомни: в Тэррозе нет никого главнее мэра, так что если тебе нужна будет серьёзная помощь, которой тебя даже полиция и Скай не смогут обеспечить, то смело обращайся ко мне.

— Либо ты слишком благодарный, либо мне стоит тебя в чём-то подозревать, — тоном детектива проговорил Ямарута, сощурив взгляд. Баг задумчиво почесал затылок, сбившись с толку от такой прямолинейности.

— Можешь подозревать меня в моей благодарности, например, — улыбнулся он, найдя подходящий ответ.

Сора ещё раз оглядел парня с ног до головы. Ямарута не собирался ни в чём его подозревать, но теперь ему стало как-то не по себе. Казалось бы, с чего сыну столь важного человека в Тэррозе обращать своё внимание на железного, пусть даже тот спас ему жизнь? Выкинул бы тот случай с недожелезным из головы и занялся своими сынмэровскими делами, так нет же, запомнил, пришёл, поблагодарил и помощь предложил. То ли что-то тут не так, то ли Сора превращается в параноика, ищущего потенциальную угрозу в каждом встречном. От размышлений его отвлёк телефонный звонок.

— Томо? Ты проследил за Роши? — с ходу налетел он на копа с вопросами.

— Да, — послышалось недовольное, — он домой вернулся. Никуда не сворачивал и ни с кем не разговаривал по пути.

Беловолосый выдал задумчивое: «Хм-м-м…», — и забыл что-нибудь ответить. Томо, разумеется, начал раздражаться.

— Ты впал в летаргический сон?

— Чего-чего?

— Значит, нет, — расстроено фыркнул брюнет. — Так нахуя мне надо было следить за этим помешанным?

— Потом объясню, сказал же, — процедил Сора. — Я очень рад с тобой поболтать, но не сейчас, — парень сбросил трубку, не дожидаясь ответа и родных сердцу матюгов, а затем возвёл взгляд к небу с таким страдальческим видом, что Баг не сумел промолчать:

— Кто-то умер?

— Да, режим дня Томо, — саркастично отозвался Ямарута, невольно вспоминая выражение лица того железного, с которым он пересёкся взглядом на пешеходном переходе. А ведь если подумать, до этого момента парень не так уж и часто обращал внимание на окружающих людей, наверное, поэтому он и не замечал среди них знакомых лиц. Сора, наверное, и дальше придавался бы мыслительным процессам, забыв про то, что он находится на улице в компании сына мэра, если бы Баг не начал тормошить его, тыкая пальцем в сторону огромного экрана, висящего на стене высотки.

— Помехи!

— Э-э-э… И что? — отрешённо отозвался беловолосый, взглянув на экран. Реклама новых воздушных скейтбордов стала прерываться, а изображение начало плыть и мигать.

— Кто-то сигнал перехватил! Там… кто-то… Смотри!

Видеоряд про скейтборды вытеснил другой: теперь на экране, на белом фоне красовался незнакомец в чёрной толстовке с накинутым на голову глубоким капюшоном, чьё лицо закрывала стальная маска; кончики пальцев обеих рук, на которых были надеты чёрные кожаные перчатки, соприкасались друг с другом на уровне груди. Фигура явно была мужская. Сора мгновенно, пусть и неосознанно, провёл параллель между увиденным на белом фоне силуэтом и железным скелетом из своего собственного сна. Было нечто похожее… Но не мог же кто-то забраться парню в голову и увидеть то, что ему снилось, чтобы спародировать это?

— Железный?.. Что за херня?.. — выдохнул Сора, а затем стал судорожно оглядываться. Абсолютно все прохожие также смотрели на этого человека, не понимая, что происходит, и перешёптываясь. Многие достали телефоны и начали снимать происходящее на камеру, а следом замигали и все остальные, но меньшие по размеру экраны, развешанные на других зданиях.

— Сейчас только последний идиот не знает о моём существовании, так что буду откровенен: это не чья-то злая шутка, не прикол и не попытка какого-то обделённого умом хакера спровоцировать Охотников или кого-либо ещё, — заговорил искажённым металлом голосом парень на экране, — ты всё правильно понял, Сора, я — тот самый железнорождённый.

Он сделал короткую паузу, давая зрителям возможность удивлённо ахнуть и начать искать Ямаруту взглядом. Тот, в свою очередь, оторопело завис, не смея моргнуть.

— Как было бы славно, если бы никто не знал обо мне, но было бы ещё лучше, если бы двенадцать лет назад ты меня убил, да? Ты не помнишь? Очень жаль, — наигранно расстроился говорящий, покачав головой. Тон его был уверенным, а жесты и редкие покачивания головой плавными. — А ведь если бы убил, то никто не освободил бы железных, а те не смогли бы нападать на жителей этого Безусловного Прекрасного города, и никому не пришлось бы жертвовать своими жизнями ради того, чтобы поймать эту кучку психопатов. Между нами говоря, за всё, что случилось, вина и ответственность лежат на тебе. Ты допустил всё это, — заговорщицки прошептал железнорождённый, прекрасно понимая, что никакого «между нами» нет и его трансляцию сейчас видит не только Ямарута. Он издевался, добиваясь того, чтобы с горем пополам заработанное Сорой доверие со стороны людей вновь превратилось в ненависть и презрение.

— Бред какой-то… — выдохнул беловолосый, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Он и сам не раз винил себя за то, что не убил железнорождённого при встрече, и даже за то, что не помнит его — хотя здесь всю вину стоит переложить на не идеальную память флэшки в позвонках. Но сейчас, когда его начал винить в этом кто-то ещё — и не просто «кто-то», а сам железнорождённый, — он ощутил страх и злобу, но больше — беспомощность.

— И теперь ты и Охотники пытаетесь отлавливать железных и ищете меня, хм, хотя стоило бы поставить в угол для наказаний именно тебя, — он задумчиво почесал железный подбородок. — Плевать я хотел на этих долбанных киборгов — спасибо доктору Марку за разъяснения! , — они такие же слабые и никчёмные, как люди. Их создали в лаборатории, но они примитивны, слабы и тупы, как люди! И даже железо ничем не отличает их от людей! То ли дело я, — после этих слов он слегка развёл руки в стороны, и показавшиеся из-за его спины четыре хвоста плавно начали их обвивать. — Я таким родился. Эти ваши железные — это псевдожелезные. Их ошибочно считали новым видом, но это я — новый вид! Я — истинный железный, по-настоящему бессмертный. Мне не нужны таблетки, чтобы регенерировать, мне не нужны искусственные позвонки в спине, чтобы иметь стальные хвосты, и мне не нужны годы обучения, чтобы приобрести физическую силу, превышающую человеческую, ведь всё это мне досталось от природы, понимаете?

— Как жаль, что позвонки твоей матери не сочли тебя паразитом и не расщепили на атомы, — ядовито прошипел себе под нос Сора, сжав кулаки до побелевших костяшек, хоть и понимая, что этот парень его не слышит и, скорее всего, не видит.

— Я бы связался с тобой один на один, Сора, чтобы никто не знал, что мы с тобой разговаривали, но, знаешь, нам нужны зрители. Людям нравится наблюдать за шоу. Устроим им шоу? Устроим им шоу, Сора? — повторил он весело, а следом на экране появилась прямая трансляция с улицы, на которой находился магазин старика. Вероятнее всего, парень подключился к уличным камерам видеонаблюдения, и одна из них была установлена напротив того самого заведения. Сора перестал дышать. — Ты отличаешься от этих псевдожелезных… Ты другой. Ты лучше. Я предлагаю тебе бросить этих никчёмных, ни на что не способных насекомых и присоединиться ко мне. У тебя есть время, чтобы подумать — сколько угодно времени, но учти…

Ямарута уже бежал вдоль улиц, задыхаясь, толкая зевак и думая лишь о том, что он должен успеть. И не важно, мимо каких улиц и домов он пробегал, везде его сопровождал этот искажённый металлом уверенный ровный голос железнорождённого.

-…чем дольше ты думаешь, тем больше близких тебе людей пострадает.

Сора за рекордно короткое время преодолел расстояние до магазина: ему оставалось всего лишь перебежать дорогу, но он опоздал. В следующую секунду раздался взрыв, снёсший с ног несколько прохожих. Дверь и окна магазина повышибало, а из образовавшейся прямоугольной дыры в стене здания на улицу повалил густой тёмно-серый дым. Парень всего на мгновение замер, отдалённо слыша чьи-то болезненные стоны и вопли, после чего рванул внутрь заведения и, махая перед собой рукой, стал искать Тода.

«За всё, что случилось, вина и ответственность лежат на тебе».

Парень на ощупь определял, где он находится, выкрикивая имена тех, кто оставался в магазине во время его ухода, и, прислушиваясь, пытался уловить малейший шорох, стон, хоть что-то, что поможет найти их. В зале никого не оказалось, лишь разбросанные и сломанные столы и диваны. Сора, находясь на грани немой истерики, обогнул барный стол, щурясь из-за дыма и видя перед собой лишь размытые очертания предметов, дрожащим голосом простонал:

— Пожалуйста… Кто-нибудь…

«Ты допустил всё это».

Никто так и не ответил. Железный пробрался на кухню, в которой дыма было гораздо меньше, и увидел растянувшегося на полу Уилса. Внутри парня всё похолодело от ужаса, желудок сделал кульбит и рухнул куда-то вниз, но Сора рефлекторно подбежал к Тоду и перевернул его на спину, затем взял мужчину на руки и направился на улицу. Около магазина уже собралась огромная толпа зевак, отдалённо слышался вой сирены скорой помощи. Ямарута свалился на колени около бордюра, продолжая держать Тода, готовый кричать от той беспомощности, что сдавила его со всех сторон.

Парень успел подумать о том, что мог забыть про Анемон, но, подняв взгляд и увидев её среди десятков прохожих, шокированную и пытающуюся прорваться к нему, но невредимую, облегчённо выдохнул и приковал всё своё внимание к мужчине у себя на руках. Он был без сознания, дышал, но очень тяжело, и явно ранен, так как его затылок вымазан в крови. Сора просидел так ещё пару минут, не слыша воплей добравшейся до него Анемон, прежде чем приехала бригада скорой помощи, переложила мужчину из его трясущихся рук на носилки и погрузила в машину.

Ямарута смотрел на свои руки так, будто всё ещё держал раненого Тода, и медленно осознавал, что происходит с ним и в какую ситуацию он попал. Зачем железнорождённый ему угрожает? Зачем ему вообще понадобился Сора? Чего хочет эта ошибка природы? Парень скользнул ничего не выражающим взглядом по людям, которые не стеснялись обсуждать произошедшее прямо перед пострадавшими, и почувствовал укол злости и непонимания.

«Почему они просто смотрят? А вон те… улыбаются… Что тут весёлого?» — в голове кроме «Почему?» больше ничего не крутилось, в горле встал ком. Отчего-то Сора хотел смеяться и плакать одновременно, но ни того, ни другого позволить себе не мог, продолжая недоумённо взирать на, как ни странно, простых зрителей.

Он дёрнулся, почувствовав, как кто-то тронул его за предплечье, и перевёл затуманенный взгляд на фельдшера бригады, севшего перед ним на корточки и холодным выражением глаз изучавшего его лицо, и услышал:

— Вы поедете с нами?

Рассудок в ту же секунду прояснился, и Сора, не задумываясь, ответил:

— Да.

====== Глава 37. Двое и Больница ======

Закрыв за собой дверь и сняв кеды, парень облокотился на стену спиной и уставился в потолок. Такой, как он, не должен уметь мыслить самостоятельно, ощущать эмоции и иметь представление о том, что такое «чувства», но он и умел, и ощущал, и имел представление. В голове роились тысячи слов, среди которых он нашёл лишь одно, способное описать его состояние в данный момент — замешательство.

Первый Альфа сказал ему, что плевать на то, что обман быстро вскроется — такое рано или поздно должно было произойти, но попасться на том, что не надел очки… Это очень глупо. Особенно для него.

— Роши, ты уже вернулся? — послышался с кухни приятный, почти певучий голос Тамии. — Ты кушать будешь?

— Нет, мам, — неэмоционально отозвался шатен, отрываясь от стены и направляясь в железную комнату. Он всегда старался не смотреть этой женщине в глаза, так как осознавал, что она быстрее остальных поймёт, что к чему, и пытался меньше всего пересекаться именно с ней. Тонны информации о том, кто такая «мать» и что она может, сильно помогла парню не попасться на обмане раньше.

Он сел на компьютерный стул и откинулся на спинку, делая глубокий вдох.

«Ну, хоть дышать не забывал», — пронеслось у шатена в голове, прежде чем он начал рыться в верхнем ящике стола. В том лежала маленькая упаковка доксиламина — снотворного — и телефон. Парень убрал снотворное в карман толстовки, а телефон стал вертеть в руках, размышляя. Затем он ввёл пароль разблокировки экрана и увидел высветившееся входящее сообщение, которое пришло ещё примерно полчаса назад:

«От Сора: Роши, где ты?»

— Всё-таки понял, да? — с толикой облегчения выдохнул подросток, удаляя сообщение — хотя вряд ли это как-то поможет. Осталось только два варианта развития событий: либо Сора узнает все подробности и придёт за этим парнем, либо оставит всё как есть на некоторое время, но сути это не изменит — Ямарута уже в курсе происходящего.

«Просчётом было ещё и то, что я не взял телефон», — зло усмехнулся шатен, направляясь в гараж. У любого проживающего в этом доме человека был свой собственный гараж, больше похожий на отдельную комнату — и все они находились на первом этаже. Их разделяли бетонные стены, а объединял только общий коридор. Такие себе квартиры-гаражи.

В гараж Ятсуме больше никто, кроме Роши, не приходил. Там всегда был, есть и будет жуткий бардак и склад металлолома. Парень огляделся по сторонам и вроде бы ничего нового он не увидел: всё те же сломанные дроны и старые андроиды, плохо имитирующие людей. В ближнем правом углу вообще пылилась куча мала из разных железных запчастей, из-под которых нередко выкатывались болты или связки проводов. Стойкий запах разлитого в дальнем левом углу машинного масла шатен не чувствовал.

Парень прошёл к столу, переступая через толстые кабели, тянущиеся через всё помещение и ведущие хрен-знает-к-чему, и окинул взглядом широкий экран, установленный над столом: на синем фоне белым цветом был начат какой-то черновой чертёж, понятный только своему создателю. Нечто цилиндрической формы, с разными пометками, но без пояснений рядом. Шатен скользнул взглядом по подростку, уснувшему за столом не без помощи того, кто сейчас стоит за его спиной, и снова покрутил в руке его телефон. Он выставил на нём будильник, который должен был сработать через десять минут, и положил его рядом с правой рукой парня, из пальцев которой так и не выпал графический стилус.

— Пора просыпаться, Роши.

Врачи городской больницы Тэрроза всегда славились своим профессионализмом. Только эти люди могут буднично обсуждать события, знакомых, коллег по работе и самих пациентов во время серьёзной операции или простых уколов. Именно врачи обладают поразительной способностью к циничным шуткам над нелепыми причинами попадания пациентов в их обитель. Никто, кроме этих служителей науки, не станет осуждающим саркастичным тоном ругать вас за халатное отношение к своему здоровью, при этом накладывая вам швы или ставя укол, как они сами говорят, внутрипопочно. И, конечно же, лишь эти самые врачи могут плевать с высокой колокольни на тот факт, что Сора — железный: два широких медбрата подхватили Ямаруту под руки и оттащили его от каталки, на которой везли Тода.

— Тебе с ним нельзя, угомонись! — уже в третий раз повторил один из мужчин, буквально сбрасывая парня на скамейку, словно мешок с картошкой.

— Но они же привезли меня сюда вместе с ним! Я могу…

— Ты можешь подождать его здесь, уверен, с ним всё не так плохо, как тебе кажется, — фыркнул второй, скрещивая руки на груди. — В любом случае, скоро придёт твоя знакомая и…

Беловолосый, воспользовавшись заминкой медбратьев, рванул с места и поспешил за каталкой, скрывшейся за углом коридора. Оба мужика переглянулись и понеслись следом за парнем. Его успели скрутить и отвести на первый этаж, только для этого понадобилась помощь ещё двух мужчин, среди которых — водитель скорой помощи. Сору вновь грубо сбросили на скамейку, а затем одна из медсестёр присела рядом с ним и убедила, что у старика, вероятнее всего, просто сотрясение, и парню не о чем волноваться. Тот сделал вид, что успокоился, но трясущиеся руки и бегающий по залу взгляд его выдали с потрохами, а потому медсестра вцепилась в его руку и не отпускала, лишая возможности удрать.

Вскоре в больницу явилась и Грин. В ответ на просьбу Соры провести его с собой, она лишь отрицательно мотнула головой и отправилась к Тоду. Девушка, в отличие от беловолосого, могла присутствовать при лечении пациента, к тому же ей нужно было проследить за тем, чтобы у Ямаруты не появился повод сделать какую-нибудь глупость, а этим поводом могло стать плохое состояние Уилса. Разумеется, сюда её направил Скай, волнующийся за психику железного, а та после такого точно пошатнулась, в этом сомневаться не стоит. Однако Грин ничего не смогла бы предпринять, если бы Соре взбрело что-нибудь в голову, потому следом за ней в больницу пришёл и Томо, окончательно и бесповоротно лишившийся возможности попробовать поспать днём. Беловолосый, увидев брюнета, апатично поднялся со скамейки и, подойдя к нему вплотную, обнял его за торс и уткнулся носом в шею.

— Эй, ты… — растерялся коп, остолбенев от неожиданности. Взгляды врачей тут же приковались к этой парочке. — Перестань, — сдержанно прошипел полицейский.

— Сухарь, — выдавил Сора беззлобно, но отпускать Томо не собирался. Тот, смирившись со своим положением и признав, что парню действительно нужна хоть какая-то поддержка, несмело обнял его в ответ. После этого со стороны Ямаруты послышался всхлип. — Почему я не увидел…

— Ты о чём? — опешил полицейский.

— Почему я не увидел взрывное устройство? Оно же было… где-то там, — железный начал слегка подрагивать, сдерживая поздно подкатившие к горлу слёзы. — Я ведь мог… Если бы увидел…

— Замолчи, — поморщился Охотник, отстраняясь от Соры, и посмотрел ему прямо в глаза. — Может, его позже принесли, откуда тебе знать? Потом с этим разберемся, только не ной.

— Я не ною, — недовольно пробубнил он, сглатывая.

— Да, ты веселишься и радуешься жизни, и как же я раньше не заметил! — саркастично фыркнул брюнет, стараясь отвлечь беловолосого от мыслей про его вину за взрыв. Разумеется, коп уже знает обо всём случившемся: и о железнорождённом, и о самом взрыве, и о Тоде, и даже о том, что Соре не хватило всего минуты, чтобы уберечь старика от того, что произошло, — вот только удерживать парня слишком долго даже у Томо не получилось. Ямарута, услышав, что Тода уже перевели в палату, мгновенно рванул в левое крыло здания, минуя всех, кто пытался его попридержать. Хейзу оставалось только следовать и следить за ним.

В палате, где лежал Уилс, над его койкой склонились Грин и один из хирургов.

— Ему придётся полежать здесь какое-то время. Мы наложили ему четыре шва на затылок и…

— Полежать здесь? — Сора застыл на месте, взирая на врачей, а затем опустил взгляд на койку. Тод едва ли реагировал на происходящее, находясь на грани между сном и реальностью. Силы из мужчины словно выкачали. — О чём вы? Он же…

— Сора, успокойся, с ним всё будет хорошо, — Грин тут же попыталась призвать парня к трезвой оценке ситуации. — Он в порядке, всего лишь сотрясение мозга и ушибы, ничего страшного.

— Ничего страшного? — ощетинился беловолосый, делая шаг в сторону зеленоволосой. Хирург побледнел, но даже слова не сказал. — Он не молодой парень, ему уже сорок восемь, вдруг его организм не справится даже с такими ранами?!

— Прошу тебя, только не паникуй, — выдохнула девушка, подходя к железному.

— Я же могу помочь ему вылечиться быстрее! — Ямарута грубо отпихнул от себя учёного, подходя к ящикам и начиная в них рыться. — Мне нужна только система от капельницы и…

— Нет, Сора, так нельзя! — Трейн тут же подлетела к Соре и загородила собой ящики, толкая парня назад.

— Почему нельзя?! В полицейском участке…

— Там все молодые! Их организмы уже давно отравлены аналогом твоих таблеток, поэтому…

— Но это же может сработать, просто дай мне попробовать! — упорствовал он, выводя девушку из себя.

— Она права, оно того не стоит, — заговорил, наконец, хирург, так же попытавшись ненавязчиво выставить железного за дверь. Тот зло ощетинился, прожигая врачей взглядом.

— Да вы… — Сора хотел было продолжить спорить, как его спину внезапно пронзила острая боль. Он поперхнулся на полуслове, качнулся вперёд на подкосившихся ногах, и чуть было не растянулся на полу, но его подхватил Томо.

— Угомонись, придурок, — фыркнул он, беря парализованного Ямаруту на руки и, не церемонясь, выходя из палаты под облегчённо-недоумённые взгляды врачей.

Беловолосый попытался что-то гневно прошипеть в адрес копа, но брюнет не обратил на это никакого внимания. Он уложил парня на одну из скамеек, так как тот ещё какое-то время не сможет ходить, и сел рядом с таким видом, будто ничего не произошло.

— Зачем ты это сделал? — более-менее придя в себя, пробормотал Сора.

— Чтобы ты прекратил свою тупую истерику и включил мозги, — спокойно отозвался Охотник.

— Тупую истерику? Тупую, блять, истерику, Томо?! — вновь начал закипать железный, попытавшись приподняться.

— А на что, по-твоему, это было похоже? — укоризненно вздёрнул бровь полицейский, толкнув парня в плечо, чтобы тот лёг обратно. — И ты же не возомнил себя лучшим врачом в городе, тупица?

— Я помочь хотел…

— Ты бы сделал только хуже.

Сора поморщился. Эти слова звучали для него обидно.

— Не психуй, — посоветовал Томо, скользнув взглядом по сжатым кулакам беловолосого.

— А что мне делать? Что?! Может, ты знаешь? Скажи мне! — сорвался-таки железный, вновь приподнимаясь. Брюнет абсолютно не изменился в лице, продолжая наблюдать. — Ну же, скажи мне, что бы ты делал на моём месте, если бы каждый второй считал тебя монстром и желал тебе смерти? Или если бы ты не успел спасти кого-то из своих… — парень осёкся и замолчал, уставившись на копа округлившимися глазами. Тот всё ещё не выказывал эмоций, молча смотря на Ямаруту, но это подействовало на последнего в разы лучше, чем если бы Охотник ударил его или развил диалог. Брюнет будто заранее знал, что скажет Сора. — Я просто… Я не это имел ввиду…

— Ну да, — пожал плечами Хейз и уставился в стену перед собой.

— Правда, я не… — замямлил железный, краснея от стыда. — Извини.

— Угу.

— Томо.

— Что?

— Прости, ладно?

— Ага.

— Какой же я кретин, — взвыл беловолосый, растирая лицо ладонями. Коп фыркнул, ухмыльнувшись.

Соре только сейчас пришла в голову мысль о том, что Томо, возможно, уже никогда и ни к кому так сильно не привяжется, как к Ивасаки. Да, вероятно, парень банально накручивал себе эти мысли, из-за которых к нему пришло ощущение, будто он — просто замена, поэтому Ямарута пару раз хлопнул себя по щекам, дабы прийти в себя окончательно.

— Может, будет лучше попросить Ская приставить ко мне в качестве охраны кого-то другого? — предложил вдруг беловолосый.

— С хуя ли это?

— Я доставляю тебе одни неприятности, — пробормотал Сора с нотками обречённости в голосе.

— Ох, какие же неприятности ты мне доставил, когда делал минет! А что же дальше будет?! Я в ужасе! — саркастично отозвался Томо, всплеснув руками.

— Ты же прекрасно понял, о чём я говорю!

Брюнет прошипел себе под нос что-то матерное и повернулся к железному.

— Слушай, отдохни-ка, — расплылся он в полуулыбке-полу-оскале и, не дожидаясь ответа, резко ударил железного кулаком в переносицу. Тот даже понять ничего не успел: он мгновенно отрубился и с глухим стуком рухнул на скамейку.

Ямарута сильно просчитался. Особенно бредовой была мысль о привязанности. Если бы Охотник не был привязан к Соре, то и не стал бы находиться рядом с ним, и уж тем более не стал бы так остро реагировать на озвученное парнем вслух предложение.

Томо, вздохнув, вновь уставился в стену, разминая кулак, удар которого пришёлся аккурат между глаз беловолосого. Оправданий поведению железного было достаточно много: недавняя стычка с монстром, Трагер, появление железнорождённого и, наконец, взрыв в магазине, — тот не успевал переваривать столько происшествий, обдумывать их, находить между ними какую-нибудь связь, однако жалеть парня никто не собирался.

«Не позволяй Соре слишком часто лечить кого-нибудь своей кровью», — предупредила копа Грин, на что он в ответ кивнул. Понятное дело, почему этим способом не стоит злоупотреблять — Ямарута в буквальном смысле сокращает собственную жизнь, дабы вылечить других. Дело благородное и тут действительно есть, чем гордиться, вот только без этого железного у полиции довольно мало шансов хоть как-то противостоять Первому Альфе. Есть, конечно, и Кода, но по силе он, очевидно, не дотягивает до уровня Соры. Да и сила — это далеко не самое важное.

С улицы донеслись вопли, привлёкшие внимание Томо. Он подошёл к окну и стал высматривать источник звука, благо долго искать не пришлось: около дома напротив городской больницы Охотники «зажали» какую-то парочку — девушку и парня лет двадцати, — тыча в них пистолетами, а позади копов скопилась толпа прохожих. Брюнет прислушался, продолжая наблюдать.

— Мы всего лишь проверим твою спину на наличие искусственных позвонков, и если их не окажется, то отпустим тебя и…

— Вы что, подозреваете его в том, что он железный?! — взвилась спутница парня, вцепившись ему в руку. Тот боязливо оглядывался, а затем остановил взгляд на перепуганной девушке, пытавшейся его хоть как-то защитить.

— Да, подозреваем, — Томо узнал голос Эдисона. Мужчина говорил без очевидных угроз и агрессии, но явно знал, что стоит напротив железного.

— Это неправда! Такого не может быть! — воскликнула девушка. — Не может же, верно? — взглянула она на остолбеневшего подозреваемого. Он прикусил нижнюю губу, еле сдерживаясь, чтобы не взвыть в голос, а затем попытался улыбнуться. — Тим?..

— Что ты, что ты, конечно не может, — запоздало ответил он, сглатывая подкативший к горлу ком.

Парень уже знал, чем всё закончится.

Это знал и Эдисон.

И даже Томо.

Кто-то из Охотников произвёл предупредительный выстрел под ноги парочки, дабы заставить их отойти друг от друга, но те лишь шарахнулись назад, упёршись в стену. Коп повторил выстрел и чуть было не попал по ногам вскрикнувшей девушки, но Тим сделал глупость — хотя вряд ли бы что-то изменилось, если бы не сделал — и защитил свою спутницу: он закрыл её собой, подставляя полицейским спину. Тогда самый смелый из них в одно мгновение оказался рядом и попытался нанести удар по позвонкам Тима, но у того сработал бессознательный рефлекс защиты железного, и хвосты, вырвавшиеся из поясницы подозреваемого, нацелились на голову копа. Последний мгновенно выхватил пистолет и выстрелил точно в спину парня, а следом по улице разнёсся протяжный крик его девушки.

«Было бы забавно, если бы именно она оказалось железной», — с иронией подумал Томо, наблюдая, как парень падает на землю, дёргаясь в предсмертных конвульсиях. На асфальте под ним мгновенно растеклась багровая лужа.

Пострадавшую отвели сюда же — в городскую больницу, — потому как у неё началась истерика на фоне произошедшего. Томо из праздного интереса спустился на этаж ниже и увидел, как та самая девушка сидит в коридоре на мягком диване, забравшись на него вместе с ногами, укутавшаяся в какую-то простыню или что-то ещё. Её заметно трясло, а глаза лихорадочно блестели; губы были искусаны в кровь. Брюнет неспешно, почти прогулочным медленным шагом подошёл к дивану и сел недалеко от девушки. Та вздрогнула, будто её окликнули, и судорожно выдохнула, прижав колени к груди.

— Вы из полиции? — сипло заговорила она, а затем уточнила:

— Охотник?

— Угу. Я всё видел.

— Ужасно, правда? — горько усмехнулась она.

— Что именно?

— Мы встречались с ним чуть меньше года, и всё было так хорошо, а тут… — девушка всхлипнула. — Я ведь понятия не имела, что он… чудовище…

Томо поморщился, начиная испытывать отвращение к этому слову.

— Он был таким невероятным…, а оказалось, что он железный, и я просто… Как такое может быть? — она вытерла текущие по щекам слёзы, шмыгнув носом.

— Могу сказать только одно: он был невероятным до самой последней секунды, — усмехнулся брюнет, не глядя на девушку. Та изумлённо перевела на него взгляд и минуту пыталась подобрать нужные слова для ответа.

— Я могла догадаться и раньше. Ну что за дура, — в отчаянии простонала пострадавшая. — Я ведь даже с родителями его познакомить успела… И… ещё кое-что…

Охотник молчал, понимая, что так или иначе девушка продолжит говорить.

— Он не знал, но… я собиралась рассказать ему… Думала: «Интересно, как же он отреагирует?»…

— Ты беременна? — быстро догадался коп.

— Да, — выдохнула она, снова шмыгнув носом.

— И что будешь делать?

— А разве не очевидно? — удивилась она. — Аборт.

Отговаривать её Томо не стал — не его дело. Он вернулся к Соре, который всё ещё не очнулся, и занял прежнее место рядом с ним. Разговор с этой девушкой оставил неприятное послевкусие, отдалённо напоминающее разочарование, однако парню было, на что отвлечься.

Ещё через полчаса Ямарута, наконец, соизволил разлепить веки. Он что-то вяло промычал, прикладывая холодную ладонь к ушибленной покрасневшей переносице, и заскользил взглядом по потолку, прежде чем нашёл объект для разглядываний поинтереснее.

— Ты… ты меня ударил? — пробормотал он неуверенно.

— Нет, ты резко потерял сознание, — сорвалось с губ брюнета.

— Да ну?.. Чё ты лыбишься? — Сора недоверчиво нахмурился. Мыслительный процесс отнял у него целую минуту, прежде чем он, наконец, воскликнул:

— Ты мне врёшь!

— Нет.

— Да!

— Да.

— Ага! Признался! Ударил! Падла! — тут же завопил белобрысый. — Больно же, придурок!

— Не верещи, а то проспишь ещё часа два, — учтиво предупредил Охотник, ухмыляясь. Ямарута тут же захлопнул рот. — Что тебе снилось? — вдруг поинтересовался коп.

— А что? — опешил железный.

— Ты с кем-то разговаривал во сне, — пояснил Томо. — Активно так разговаривал.

— Да? Не знал, что болтаю, когда сплю… — обескуражено выдохнул парень.

— Ну так что?

Сора вздохнул, переводя взгляд на потолок, и закрыл глаза, вспоминая неприятный сон.

— Последнее время мне снится один и тот же сон, но он постоянно продолжается с того момента, на котором остановился в прошлый раз. Там безразмерное белое пространство, я — в цепях, и какой-то… — он запнулся, понимая, как бредово всё это звучит, — железный скелет… Он забирает части моего тела себе, а у меня всё постепенно становится железным. Он называет себя Гневом и пытается убедить меня в чём-то, — беловолосый решил не уточнять этот момент своего рассказа.

— Вот как, — ни капельки не удивился брюнет. — И что же будет, когда он заберёт у тебя всё?

У Соры побежали мурашки по коже.

— Я не знаю.

«Но догадываюсь», — мысленно добавил он, поёжившись.

— Как Тод? — вспомнил Ямарута, переходя из положения «лёжа» в положение «сидя».

— В норме. Он пролежит тут неделю как минимум из-за сотрясения.

— А Анемон? Она же у него дома живёт…

— Она звонила мне. Сказала, что переедет сюда, пока старика не выпишут.

— Когда она успела тебе позвонить? И почему тебе, а не мне? — удивился парень.

— Сам у неё спроси, я откуда знаю? — справедливо огрызнулся Томо. — Лучше объясни что-нибудь по поводу Ятсуме, — напомнил он.

— Я ещё не уверен, но, кажется… Нет, забудь, — забормотал железный, понимая, что раскрывать все карты сейчас не стоит. — Когда всё выясню, то сразу тебе и объясню, ладно?

— Тогда пиздуй выяснять прямо сейчас! — коп отвесил беловолосому скромный подзатыльник.

— Хорошая идея! — бодро вскочил Сора со скамейки, зашагав к лестнице. — А ты иди и проспись, а то снова злой, как собака! — посоветовал он со знанием дела.

— Это я, блять, ещё довольно ласковый! — ядовито заметил Охотник, но его рекомендацию всё же принял к сведению. Немного поспать было бы действительно неплохо. Да и поесть не помешало бы. И подождать Ямаруту у себя дома, чтобы набить ему рожу за то, что он во сне вцепился в руку копа и едва её не сломал, тоже. Вот только Томо знал, что Сора, как и любой другой нормальный человек, которому угрожают смертью его близких, сию секунду захочет, чтобы этих близких постоянно охраняли, ибо сам Ямарута не может находиться в нескольких местах одновременно.

«А это значит, что сейчас он пойдёт к Скаю», — вздохнул коп мысленно, поднимаясь со скамейки. Домой-то он, конечно, зайдёт, вот только совсем не для того, чтобы поесть или поспать…

====== Глава 38. Его имя ======

Прошлое…

Ссоры между родными братьями — обычное дело, по традиции именно старшие позволяют себе помыкать младшими, но такое происходит не во всех семьях. Семья Дайлеров — тот редкий случай, когда родные братья, причём близнецы, отлично понимали друг друга и никогда не ссорились. Они с раннего детства имели общую привычку — делить всё на двоих: от игрушек и сладостей до сигарет и девушек. Они никогда не боролись за родительскую любовь, ведь те чётко давали понять, что обоих братьев любили одинаково сильно, но именно родители однажды взрастали ту самую привычку, впоследствии сыгравшую злую шутку.

Родные мать и отец нередко путали своих сыновей, ведь те совершенно не имели никаких видимых отличий, а самих родителей братья строго просили одевать их во всё одинаковое и покупать любой предмет сразу в двойном экземпляре, если он предназначался кому-то из парней. К тому же они намеренно и очень умело копировали манеру речи друг друга, мимику, жесты, перенимали привычки, а впервые нарочно поменялись ролями старший-младший уже в возрасте восьми лет. Это продлилось целую неделю, родители совершенно не замечали подвоха, а мальчишки вдохновились идеей.

Старший брат взял на себя роль бунтаря и хулигана, который прямо на уроке лучше покурит за школой со старшеклассниками, чем займётся контрольной, тогда как младший — ровно противоположную. Это позволило братьям навязать окружающим определённую манеру поведения каждого из близнецов, а затем, когда они по той или иной причине менялись ролями, никто не замечал подвоха, ведь парни с раннего детства безупречно влезали в чужую шкуру.

Но рано или поздно такая маска прирастает к коже.

Старшего поймали за курением в четырнадцать лет, но к тому моменту он чётко дал понять, что с ним бесполезно вести профилактические беседы, поэтому родители смиренно покупали парню никотиновую отраву, ибо понимали, что парень всё равно нашёл бы у кого «стрельнуть» сигарету. Вот только из-за хитрых махинаций братьев курить начал и младший — иначе кто-нибудь мог что-нибудь заподозрить, когда парни менялись, — поэтому он, когда появлялось желание сделать пару затяжек дома, выдавал себя за своего брата и безмятежно курил при ничего не подозревающих родителях. Если бы его, пай-мальчика, поймали с сигаретой во рту, то, скорее всего, в семье развернулся бы настоящий скандал.

Братья были уверены, что ни к чему плохому подобное привести не могло.

Но как же они ошибались…

— Если ты провалишь ещё и экзамен, Скай, то останешься на второй год, но уже не в этой школе, — хмуро выговорил директор, сверля взглядом подростка, что едва сдержал себя от театрального закатывания глаз.

Парень боялся, действительно боялся провалить столь важное событие, ведь это разрушило бы его с братом способ выживания в этом мире. Если не справлялся один — его роль брал на себя другой и выполнял поставленную задачу, однако… Скай так увлёкся ролью плохого парня, что в самом деле стал таким. За неделю до беседы с директором подросток затеял драку с одноклассником, а когда их попытался разнять классный руководитель, врезал по лицу и ему. Случайно. Но представить последствия оказалось нетрудно. Скай уговорил брата взять вину на себя; ситуацию обыграли так, будто это младший из близнецов затеял драку — благо обстоятельства позволяли поступить так, хотя многие всё же удивились: тихоня Драй, скупой на эмоции отличник, способен испытывать такую злость? Но, благодаря его самоотверженности, старший брат сумел прожить ещё одну школьную неделю.

А потом тот чёртов экзамен… Скай был уверен, что близнец откажет ему в помощи, потому как он и так слишком часто выручал брата, но, когда озвучил просьбу, младший лишь понимающе кивнул, не проронив ни слова. На экзамен Драй явился дважды.

А ведь как изменилась бы жизнь этих двоих, если бы они никогда не создавали ложных образов и не пробовали ими меняться?

Из детской шалости и подростковой хитрости смена ролей превратилась в нечто чудовищное, способное ломать любые преграды перед братьями, но вместе с преградами — психику самих парней. Да что там психику — всю жизнь.

И она сломала.

Спустя время смена образов из взаимопомощи превратилась в необходимость.

Парни поступили в один институт и, будучи одногруппниками, всегда держались рядом. Младшему вновь пришлось сдавать вступительные экзамены дважды — за себя и за своего брата, ибо последний из-за своего разгульного образа жизни не обладал достаточным багажом знаний для успешной сдачи. Близнецы старались общаться с одними и теми же людьми, чтобы у них не оказалось знакомых, с которыми не контактировал один из братьев.

Первые два года учёбы шли великолепно, а потом… Скай стал рассматривать одного одногруппника и по совместительству хорошего друга как объект своей симпатии. Он без каких-либо комплексов и стеснений признался тому прямо на паре, но парень в ответ лишь невнятно фыркнул о том, что ему нравятся более спокойные люди. Тогда Скай ткнул на себя пальцем и назвал имя своего брата. Одногруппник медленно повернулся, смерил его тяжёлым взглядом и вздохнул:

— Я не хотел говорить, потому что это не моё дело, но я давно заметил, чем вы занимаетесь. Хорошо, если от этого пострадаете только вы сами, но будет лучше, если вы прекратите. Драй бисексуал, а ты, Скай, большее предпочтение отдаёшь парням. Вас легко различить.

Симпатия сменилась раздражением. Какой-то агрессивного вида ботаник раскусил братьев лишь благодаря их сексуальным предпочтениям? И когда же он успел их заметить?

— Скай более пристально смотрит на парней, которые ему нравятся, и улыбается им чаще, чем девушкам, а Драй — ходячий рациональный прагматизм, у него во взгляде эмоций порой и вовсе бывает, если ему это не нужно, но ему комфортно в любой компании.

Услышав это, оба брата словно упали на голый бетон с большой высоты. Потрясение младшего близнеца быстро сменилось более осторожным и внимательным отношением к наблюдательному одногруппнику, но старший едва не скрипел зубами, глядя на заносчивого брюнета, коим стал его считать после этого случая. В дальнейшем Скай лишь делал вид, что продолжал с одногруппником дружеское общение, однако испытывал острую неприязнь к парню, а тот хорошо это чувствовал и улыбался сладко-сладко, у старшего от этой фальши сводило зубы.

Одно найденное отличие знаменовало сигнал, что братьям нужно прекратить притворяться друг другом.

Но они не прекратили.

Их первая общая девушка (разумеется, она не знала, что была именно «общей» у этих двоих) не смогла увидеть разницу между братьями. Она влюбилась в хулигана, уверенного в своей вседозволенности и безнаказанности, но чаще всего её трахал его младший брат. Казалось бы, не найдётся в Тэррозе человека, у которого повернулся бы язык назвать Драя сволочью, а по моральным качествам он едва отставал от своего старшего близнеца. Младший был влюблён в ту девушку — временно, правда, но чувства имелись, — вот только её интересовали исключительно грубые хулиганы. Брат подсобил: обворожил девушку — ведь ему это давалось так же легко, как его младшему брату учёба, — привёл в квартиру, ушёл в соседнюю комнату под предлогом предупредить близнеца, чтобы тот не мешался, а на деле парни менялись ролями, и к даме выходил уже совсем другой человек. И пусть девушка абсолютно не замечала Драя в обычной жизни, как же она хвалила его в постели! Хоть она и выкрикивала имя его старшего брата, Драя это забавляло: девчонка совершенно не видела разницы между близнецами — даже когда дело касалось постели.

Скай никогда не замечал за собой физическое влечение к своему брату. Он мог поцеловаться с ним по пьяни или на спор, но в остальном инцест считал неприемлемым. Впрочем, Драй придерживался того же мнения, однако оба парня понимали, что между ними всё же была особая связь, делавшая их самих — особенными, не такими, как все.

Вместе они перепробовали несколько видов лёгких наркотиков, море алкоголя, даже устроили экстремальную вылазку в трущобы, где смогли посмотреть на военных, ведущих бой с железными. На выпускном кто-то из одногруппников шутливо намекнул братьям на секс втроём, и те охотно согласились, ведь это так здорово — возможность быть самим собой.

Вскоре после празднования двадцатитрёхлетия братьев Драй стал замечать, что смена ролей приносила ему одни лишь неудобства, тогда как для его брата это был единственный способ выжить. Драй тратил время и силы на то, чтобы устроить жизнь Ская, а Скай… Чем он мог помочь своему брату, который всего добился сам и ни в чём себе не отказывал? К тому же, появилось и то, что смогло разбудить совесть, спавшую внутри младшего брата долгие годы: Ан. Девятнадцатилетняя студентка Института Информационных Технологий вскружила парню голову. Он долгое время пытался избавиться от назойливой барышни, но её настойчивость, вера в свой успех и озорной блеск в глазах взяли верх: Драй сходил с ней на свидание. Затем на ещё одно. И ещё. Внезапно Драй осознал, насколько Ан красива и умна: он часто ловил себя на глупых улыбочках, когда рассматривал её вьющиеся светлые волосы или вглядывался в большие зеленоватые глаза. Иногда он невольно облизывался, глядя на её губы или стройные длинные ноги. Ан видела это, но не давила: изредка подшучивала. Она легко могла поддержать беседу о непростой работе Драя, о какой-либо старой книге, которую читали лишь единицы, и запросто позволяла себе, как маленькая девочка, забираться босыми ногами в фонтан и плескаться, весело смеясь, или набрасываться на дурацкие брелоки с мультяшными персонажами. Эта смесь детской непосредственности и взрослой рассудительности лихо выковыривала из Драя эмоции одну за другой. Конфетно-букетный период закончился, по сути даже и не начавшись: практически сразу пара начала жить вместе и строить планы на будущее. Вот тогда-то Драй и понял, что не хотел бы, чтобы Ан стала свидетельницей смены ролей. Худшее, что могло произойти — его старший брат мог переспать с его пассией, а такая перспектива восторга не вызывала, и, как раньше в институте, вовсе не забавляла. Следовало как можно скорее сказать об этом Скаю.

— Я не собираюсь заканчивать, — хмуро ответил он, — мне нравится то, как я живу, и тебе должно.

— С какой это радости? — сдержанно возмутился Драй. — Смена ролей доставляет мне неудобства, мешает, если хочешь. Мы уже столько всего перепробовали… острых ощущений мне хватило надолго, теперь я хочу просто жить своей жизнью.

— Так и живи. А я буду своей. Мы всегда так делали, — продолжал парень, искренне непонимая, о чём говорил ему брат.

Тот протяжно вздохнул, взвесил все «за» и «против», и…

«Скай. Я больше не стану меняться с тобой, если мне это во вред. Не собираюсь жертвовать тем, что приобрёл, ради того, чтобы ты получил нечто, чего не будешь ценить».

Фраза прозвучала лишь в его голове. Драй зажмурился, но так и не смог выдавить из себя те слова, которые хотел.

— Мы жили так почти тридцать лет, может уже хватит? — отчаялся он, выбрав более мягкий вариант отказа.

— Что хватит? Жить? — отшутился брат, а затем хлопнул его по плечу. — Не мели ерунды. Мы жили так почти тридцать лет, проживем так ещё столько же.

Спустя месяц после этого разговора парням вновь напомнили, что подобные игры с подменой близнецов ни к чему хорошему не приведут. Братья позвали в бар своего общего друга — того самого одногруппника, что умел их различать, а потому при нём они старались оставаться собой. Пьяное в кисель трио к ночи перекочевало из заведения в квартиру старшего брата — он жил в той, где раньше проживал вместе с близнецом, но, когда у того появилась постоянная девушка, стал единственным владельцем, — и продолжило отдыхать. Драй, будучи на разливе, шатнулся под таким пугающим углом, что виски оказался не в стаканах, а на штанах одногруппника.

— Ну кто так наливает-то, идиот?! — зло икнул Скай на своего невероятно пьяного брата, но что тот смог лишь фыркнуть и всё-таки разлить алкоголь по стаканам. — Эй, сходи в комн… комнату, поройся в шкафу, там… Ик!.. должны быть подходящие штаны.

Брюнет кивнул, немедленно отправившись на поиски. Он, как и Драй, шёл слегка под углом и шатался, но до места назначения добрался без происшествий. Однако находка в злополучном шкафу сначала обескуражила его, а затем опьянённый мозг парня начал стремительно трезветь. Внутри царапнуло холодным от осознания того, что близнецы спустя сколько времени продолжали менять друг друга. Брюнет постарался забыть о том, что за дверцами шкафа обнаружил колоссальное количество знакомых ему предметов одежды, каждый из которых был в двух экземплярах. На кухню парень вернулся более хмурым и бледным.

— Запомните оба: общие у вас только кровные узы, — отчеканил он и залпом влил в себя стакан виски.

Но и это не смогло повлиять на развитие событий; усилиями старшего брата смена ролей продолжалась. Он стал зависим от этого: парень перестал осознавать, что его собственный характер никогда не принадлежал его брату, что тот способен изредка перевоплощаться в этакого хулигана, но никогда не являлся таковым. Он уже не понимал, что характер нельзя разделить на двоих, как мороженое или компьютер. Но худшее крылось в ином: когда Скай совершал серьёзный проступок на работе или вовсе нарушал закон, он инстинктивно притворялся своим братом и искренне верил, что всю жизнь и прожил в амплуа хорошего мальчика, однако стоило проблеме рассосаться — и парень снова становился собой. Драю это не сильно вредило, ведь у него всегда было алиби, а потому его брат за свои ошибки отдувался сам, но известия о подобных инцидентах заставляли задуматься о психическом здоровье Ская.

Одно дело, когда другие люди по вполне понятным причинам не видят разницы между близнецами, идеально играющими роли друг друга, но совсем другое — когда один из этих близнецов теряет способность различать себя и своего брата.

Драй пытался образумить парня в течение полугода, но постоянно проигрывал в словесных перепалках и перебрасываниях колючими взглядами, потому что так и не смог заставить себя сказать истину в той форме, в которой она перед ним предстала. Он чувствовал ответственность за глупого мальчишку, но не хотел доставлять проблем Ан и самому себе. Его разрывало на части.

Постепенно между братьями выросла незримая стена. Их отношения стали грубее, общение сходило на нет.

Ан всячески поддерживала Драя, не подпуская к нему депрессию и не позволяя вернуться к состоянию, близкому к безэмоциональному. Драй выдержал это: его подняли в должности, он завёл новые знакомства в высшем кругу общества и наконец-то избавился от роли старшего брата.

Скай, в свою очередь, ничего не изменил: он вёл себя так, словно ничего не произошло. Иногда продолжал притворяться своим младшим близнецом, но, так как с ним самим это не обсуждалось, обман нередко раскрывали. Но парня это не волновало. Он был уверен, что всё нормально, хотя на деле стремительно терял доверие со стороны друзей и знакомых. В конце концов, парень ушёл в трёхмесячный запой, вылетел с работы и чуть не был осуждён за изнасилование, однако сумел убежать от ответственности. Становился всё более замкнутым и агрессивным; каждый день, глядя на себя в зеркале, удивлялся тому, что перестал быть похожим на того парня с фотографии, стоящей в рамке на столе, — счастливого, весёлого, не такого уж плохого человека, в коего он превратился. Он нуждался в поддержке и помощи, но кто стал бы помогать ему, если от него все отвернулись по его же собственной глупости? Скай пытался хотя бы прекратить пить, но ещё через полгода не выдержал. Не смог вынести жизни, к которой сам себя привёл.

— Пожалуйста, помоги мне, — взмолился он, стоя на пороге квартиры Драя. — Мне больше не к кому идти, я всё потерял… Сам виноват — знаю, тебя надо было слушать, но я же… кретин… Прошу, помоги мне.

— Я не могу, — Драй и сам не ожидал, как холодно прозвучит его ответ. — Моя девушка будет против.

«Да я и сам, если честно, против».

— Я не буду вам мешать, честно слово! Могу убираться в квартире и готовить, а как только найду новую работу, то сразу же съеду и верну тебе долги, — в надежде выпалил Скай, упал на колени и всхлипнул. — Пожалуйста…

Драй поперхнулся воздухом, не сразу найдясь с ответом, боковым зрением заметил Ан, недоумённо взиравшую на его брата, и впервые в жизни испытал испанский стыд. У них с Ан было удивительное интуитивное взаимопонимание: девушка кивнула, разрешая впустить гостя на небольшой временный срок. Драй неуверенно перевёл взгляд на старшего брата и еле слышно пробормотал:

— Сколько, говоришь, тебе понадобится времени, чтобы найти работу?

Ориентировочно — один месяц, но вышло целых три. Драй ожидал худшего, но реальность оказалась благосклоннее: его брат действительно неплохо справлялся с работой по дому, без пререканий уходил погулять, когда паре хотелось побыть вдвоём, и честно искал подходящую вакансию. Он здорово поладил с Ан. Можно сказать, они подружились, порой вместе готовили и разбирали вещи, брошенные в стирку. Втроём они отпраздновали Дни Рождения братьев, отлично проведя время друг с другом. Появилась крохотная надежда на реабилитацию жизни Ская.

В стене, возведённой между братьями, начали образовываться трещины. Общение становилось всё менее напряжённым и всё более доверительным. Скай, как и обещал, нашёл новую работу и вскоре переехал, а затем на счёт Драя поступил первый платёж. На секунду парень даже пожалел, что брат съехал, ведь втроём жить было веселее, но всё-таки случилось так, как и должно было, поэтому он проглотил готовые вырваться слова и отпустил Ская, веря, что он образумился.

Спустя ещё десять месяцев стену между братьями частично разрушил случай, произошедший с их общим другом, и сплотил их.

— Не представляю, что с ним будет, когда он проснётся и… всё вспомнит, — сипло заговорил Скай, нарушив тишину в больнице.

— Лучше бы он не вспомнил, — нахмурился Драй, постаравшись сделать голос ровным, но он всё равно дрожал.

Они приходили в больницу все следующие пять дней, находились там всё то время, которое отводилось на посещение больных, и со страхом ожидали того момента, когда их друг проснётся. На шестой день, в обед, пока парни сидели на диванчике около палаты, по больничному коридору разнёсся протяжный мужской крик, напоминавший вопль раненого зверя. Молниеносно прибежала зеленоволосая девушка в белом халате и ворвалась в палату, а братья вскочили с дивана, шокировано уставившись на приоткрытую дверь.

— Я не могу зайти туда, — судорожно выдохнул Драй, сглотнув вставший в горле ком. Ему казалось, что он слышал Его крики внутри собственной головы. В груди больно закололо. — Не хочу видеть, как он… Кто угодно, только не он!.. Томо, пожалуйста… не кричи, не надо…

— Всё будет хорошо, если мы станем его опорой, — хлопнул его по плечу старший близнец, отреагировав на происшествие более сдержанно. — Эй-эй, братишка, тебе почти тридцать лет, а ты плачешь? Перестань. Пойдём. Надо ему помочь… хоть как-нибудь.

Им стоило больших усилий успокоить копа, но его отчаяние и моральные переживания словно перекинулись на всех присутствующих. Час спустя он сидел на койке с абсолютно каменным выражением лица и разговаривал совершенно ровным голосом, тогда как Грин пришлось выпить успокоительного и одолжить его часть младшему из братьев. Однако не нужно быть гением, чтобы понять: Томо не спокоен. Он сдержан. Ему не стало плевать на то, что случилось, но смириться с этим он сумел очень быстро.

Братья всячески давали брюнету понять, что он важен и нужен им, что он должен жить дальше не смотря ни на что. Они практически посменно караулили парня у палаты, пытались шутить, дабы заставить копа хотя бы улыбнуться, и едва пылинки с него не сдували, радуясь, словно дети, когда тот начинал привычно огрызаться. Это означало, что Томо в норме.

Когда его выписали из больницы, он мгновенно сообщил близнецам, что тем не о чем волноваться: парень не закроется в себе, не бросит работу и уж тем более не наложит на себя руки. Драй всё же продолжал стабильно навещать брюнета в течение двух недель, а, убедившись, что тот действительно в порядке, прекратил проявлять гиперопеку.

Тогда Драю казалось, что уж теперь-то всё будет хорошо, что все его близкие люди смогли справиться с тем, что выпало на их долю, но он ещё даже не представлял, насколько ошибался. Возможно, подумай он чуть более критично, то смог бы понять, что дальше стоило ожидать только худшего, но он почему-то верил в иное. Где-то не доглядел, что-то не услышал. Именно поэтому он не слабо удивился, когда смог раскрыть дело об убийстве восьмерых преступников, ещё недавно находившихся в розыске. О том, что нашёл убийцу, Драй сообщил ему лично.

— Заканчивай с этим, Томо.

— С чем? — послышало сонное бормотание. — Два часа ночи… Ты предлагаешь мне заканчивать спать? Вряд ли, бро.

— Ты понимаешь, о чём я. Тебя поймают, если ты не остановишься.

Секундное молчание ознаменовало, что брюнет понял, к чему шёл разговор.

— А-а-а, ты об этом… — слегка разочарованно отозвался коп.

— Об этом, Томо. Прекращай. Я бы помог тебе, будь я на должности повыше, но сейчас могу лишь попытаться остановить, поэтому… — он немного помолчал. — Я не хочу видеть тебя за решёткой или, что ещё хуже, с продырявленной головой.

Томо напряжённо молчал.

— Хотя бы потерпи до тех пор, пока у меня не будет допуска ко всему в этом проклятом городе.

— Как высоко ты решил забраться? — опешил брюнет.

— О-о-очень высоко, — усмехнулся Драй. — Так ты подождёшь?

Вздох.

— Ладно.

Несмотря на то, что серьёзна проблема с Томо была решена, тревога Драя не утихала, но он всё ещё не знал, откуда ждать неприятностей. Помимо друга — копа-серийного убийцы — были ещё старший брат, которому вряд ли удастся избавиться от ярлыка «помешанный»; сложная работа и сотни писем с угрозами; любимая девушка и возможность несчастного случая. Парень будто сидел на взрывном устройстве, что рано или поздно должно было детонировать, и пропускал мимо себя всё больше ключевых деталей. Он осознавал это, пытался собраться, но получалось из вон рук плохо.

Неприятности пришли вместе с братом. Как оказалось, парень тоже попытался завести постоянные отношения, вдохновившись примером Драя, но Драй, в отличии от своего близнеца, никогда не пытался задушить свою возлюбленную во сне. Младший брат узнал о содеянном благодаря звонку от соседей Ская. Те сообщили, что уже пару недель из его квартиры распространяется неприятный запах, настолько отвратительный, что пробирал до слёз. Парень тут же покинул рабочее место и приехал к брату, запасным ключом открыл дверь и, уткнувшись носом в пиджак в районе сгиба локтя, прошёл в зал. Скай сидел на стуле рядом с кроватью, а на той лежало раздутое разлагающееся тело мёртвого парня. Его кожа почернела и покрылась пузырями, из открытого рта и пустых глазниц вываливались опарыши, одеяло пропиталось трупным соком и стало серым. Местами с тела кожа слезала толстыми ошмётками.

— Я часто на него заглядывался, когда он спал. Он такой красивый во сне. Правда, уже месяц прошёл, я начинаю скучать, — с улыбкой ласково выговорил Скай, всматриваясь в труп…

Драй выбежал в коридор, силясь сдержать рвотный позыв.

На трупе обнаружили следы от удушья. Ская направили на принудительное лечение, но вскоре признали вменяемым. Он умело притворялся своим адекватным братом, но после лечебницы всё равно был уволен, затем вновь ушёл в запой и разорвал связи, которые едва-едва успели образоваться. Обратился к младшему брату за помощью сугубо по привычке, но тот был непреклонен.

— Может, ты поможешь мне иначе? Давай поменяемся, ты устроишь меня на работу, а там я сам…

— Совсем с ума сошёл… Ты в зеркало-то себя видел? — прорычал Драй. — Мы уже давно перестали быть похожими друг на друга. Ты довёл себя до такого состояния, что ни один вменяемый человек не скажет, что ты мой брат-близнец!

Малая часть больного сознания Ская это понимала, но другая была уверена в том, что братья всё ещё выглядели совершенно одинаково.

— Хватит жить за мой счёт, как паразит. Я не стану тратить на тебя время и силы, вертись как умеешь, — припечатал Драй.

Старший близнец посмотрел на него исподлобья, скользнул мстительным взглядом по его девушке, быстро прошедшей мимо коридора, и, развернувшись, ядовито выплюнул:

— Не хочешь — заставлю.

В тот день это не было последним предупреждением самой Судьбы или шансом всё исправить — исправлять было уже нечего. Скай был настолько поглощён сменой ролей, что потерял самого себя. В детстве и подростковом возрасте он был неплохим парнем: смышлёным, дерзким, смелым, пусть и заядлым хулиганом, но точно не злодеем. Однако он оказался единственным, кто заигрался. Он стал зависим. Он не мог жить без этой игры, как паразит без организма-носителя, а, следовательно, Скай не мог жить без своего брата.

Эта мысль посетила его голову ещё два года назад, когда он только-только достиг точки невозврата, но был способен осознавать, к чему это приведёт, и попытаться хотя бы не ухудшать положение. Но после разговора с братом и отказа в помощи все верные сомнения в правильности его поступков были начисто стёрты из его сознания.

Драй, в свою очередь, пришёл к выводу, что сказанные его братом слова были брошены сгоряча.

Зря.

Они не виделись и не разговаривали ещё месяц. Больше не было никаких предупреждений и шансов, намёков и возможностей. Теперь каждый находился на том месте, к которому неосознанно шёл всю свою жизнь, и происходило исключительно то, что должно было произойти.

Скай дал своему брату время оправиться после неприятного диалога, чтобы его совесть утихла, а плохое предчувствие отступило. Старший успел наизусть выучить график работы Драя и его девушки, чтобы явиться к ним в дом как раз в тот момент, когда Она будет дома, а Он — нет.

Первое, что сделал Скай — изнасиловал Ан. Он даже почувствовал укол зависти, ведь девушка была весьма и весьма красивой. Везде. Он вдалбливался в её разорванное анальное отверстие и вслушивался в болезненные крики, до хруста выворачивал несчастной руки.

Скай не заметил, как вслух начал винить девушку во всех своих бедах, ведь именно после её появления в жизни Драя младший брат потерял интерес к смене ролей. Он с размаху ударил кулаком по заплаканному лицу испуганной Ан. Затем ещё раз. И ещё. Он вдавливал её лицо внутрь черепной коробки, слушая тяжёлое хриплое дыхание умиравшей девушки, давившейся собственной кровью, и понимал, что именно в этот момент он делал то, что от него всегда и требовалось. Ломал жизнь своему брату. Вся ненависть Ская по отношению к себе, к близнецу, к этому городу и этой жизни была выплеснута на невинной молоденькой девушке. Она мучилась, медленно умирая, но убили её не удары в голову, а ножевое ранение в сердце, за которым последовало ещё двадцать восемь. Он резал её везде: ноги, руки, шею, живот, спину. Нож побывал даже во влагалище, разрезав стенку из мышц между двумя отверстиями.

Соседи давно вызвали полицию, услышав подозрительные крики и шум, но Скай об этом не знал. Он увлечённо выворачивал Ан пальцы, валялся на окровавленной постели и улыбался, поглядывая на время. Скай вырезал девушке глаза и направил их на мёртвое дело, дабы Ан могла посмотреть на себя со стороны. Он не понимал, что она уже мертва и больше никогда ничего не увидит.

Зато видел его младший брат.

Он вернулся домой всего минуту назад и застал Ская за тем, как тот вертит вырезанные глазные яблоки в пальцах. Парня вышибло в другую плоскость вселенной, он не мог сдвинуться с места и даже моргнуть. Тело вдруг потяжелело.

— О, ты уже вернулся! Что-то ты рановато, обычно в семь приходишь, — весело хмыкнул Скай, подняв на него взгляд. — Я ещё не закончил, хотел обрезать её волосы, но ладно…

— Это же… Это…

— Ан? Да. Не волнуйся, это точно она, я проверил, — значимо вздёрнул указательный палец старший брат. — Прошлый опыт научил не убивать невиновных, а тут приговор налицо.

— Приговор? — еле слышно просипел Драй, сглотнув подкативший к горлу рвотный ком.

Он видел такое количество трупов… но то, что он видел перед собой теперь, было гораздо хуже. Увидь он это изуродованное мёртвое тело в каком-нибудь переулке — ни за что бы не поверил, что это его любимая девушка, его самый близкий человек. Но это был не переулок.

— Ты разве не рад? О… Не расстраивайся! — забормотал Скай, обняв младшего брата и не обратив внимание на катившиеся по его щекам крупные слёзы. — Я не хотел тебя расстроить, правда.

Это желание сильно разнилось с тем, что он натворил.

— Ну чего ты? Разве ты так сильно ею дорожил? А почему тогда одну дома оставил, м? Ладно тебе, девушек полно, найдёшь другую. Только ненадолго, мы же не хотим, чтобы нам кто-то мешал? Родная кровь важнее, правильно? — улыбнулся Скай, заглянув брату в глаза. — У тебя такое грустное лицо… Тебе не идёт. Давай я вместо тебя погрущу? Я давно вместо тебя ничего не делал, целых две минуты, если быть точным. Давай? А потом мы вместе выпьем и хорошенько подумаем над тем, стоит ли мне искать работу, или я мог бы заниматься делами по дому, а ты — зарабатывать деньги.

— Я же знал, что должен был отправить тебя на повторное лечение… — еле слышно выдохнул Драй, сотрясаясь от тихих рыданий и сдерживаемого вопля ужаса. Одновременно он хотел закричать изо всех сил и замолчать навсегда. — Знал, но…

Истерически смеяться в голос? Упасть на колени, кричать и рыдать? Вцепиться голыми руками в горло ненормального старшего брата?

Что было бы, если бы парень согласился помочь ему в тот раз? Всё было бы иначе? Или рано или поздно любая дорога привела к одному и тому же исходу?

Судьба? Случай?

Кого следовало винить?

— Так ты хочешь поменяться? — настаивал Скай.

С кем угодно. Он бы поменялся с любым из тех трупов, что видел до этого, вместо того, чтобы пережить подобное.

— Конечно.

— Тогда начинаем?

На секунду Драй действительно подумал, что убил Ан собственноручно. Это самое жуткое и самое точное, по его мнению, обвинение, пришедшее в голову. Он сам всё это допустил. Он виноват. Он…

Входная дверь слетела с петель. Грохот донёсся до Драя будто из-под воды, он даже не вздрогнул, но машинально обернулся и столкнулся взглядом с Томо. Тот потратил всего две секунды на то, чтобы окинуть помещение, парней и мёртвую девушку взглядом, понять, что случилось, и направить пистолет на голову Ская. Он выстрелил без каких-либо колебаний. Тело рухнуло назад, а Драй, потеряв единственную опору, осел на пол, часто дыша через рот. Брюнет оказался рядом, присел на корточки перед парнем и осторожно положил ладони ему на плечи, всмотревшись в его поблёкшие глаза.

— Драй, — позвал он шёпотом, — Драй, пойдём отсюда.

Тот послушно поднял на него взгляд, до крови прикусив нижнюю губу и содрогаясь от беззвучных рыданий. Только тогда Томо обратил внимание, что всё это время парень сжимал что-то в ладони, что-то крохотное, похожее на красную коробочку. Коп понадеялся, что ошибся с предположением, аккуратно разжал пальцы Драя и открыл коробочку, искренне надеясь, что не увидит там… чёртово кольцо.

Томо рвано выдохнул, на секунду прикрыл глаза, помог парню подняться на ноги и вывел его на улицу, куда уже как раз подъехала скорая. Драю повезло, что именно Томо отреагировал на тревожный звонок соседей, однако… спасти всё равно никого не удалось.

На восстановление ушли месяцы.

Драй похоронил любимую девушку, старшего брата и свои планы на будущее, уложив вместе со всем этим самого себя. Но попытка суицида путём перерезания себе горла успехом не закончилась: вездесущий брюнет отлично знал, что Драй попытается покончить с собой, видел предпосылки к этому и успел вовремя оказаться рядом.

У Драя остался толстый шрам на шее и ничего — внутри.

Обследование выявило развивающуюся анальгезию. Отныне парень был скуп не только на эмоции, но и на физические ощущения.

Но кое-что он всё-таки сделал. Не столько потому, что любил своего брата, сколько потому, что хотел дать себе ещё один шанс. Он не мог продолжать жить, будучи самим собой, ведь однажды уже попытался оборвать свою жизнь — попытался бы снова. Но его брат так не поступил бы: он бы жил до конца, боролся, терял, находил, отбирал, шёл по головам, но делал бы всё, чтобы остаться среди живых. Эта воля к жизни была уже ни к чему его старшему брату, но Драй мог сделать вид, что у него она тоже есть: при должном желании, широком доступе и денежных средствах можно было убедить людей в том, что тем хулиганом в школе на самом деле был Драй; что тем спившимся уголовником, оказывается, был Драй: что тем сошедшим с ума близнецом, убитым Томо, был именно Драй. Отдав своему мёртвому брату желанное им имя, Драй мог навсегда примерить на себя роль Ская Дайлера.

====== Глава 39. Отстой и Командная работа ======

Роши удивлённо вскинул брови, глянув на время. Он ведь даже и не заметил, как вырубился на пару часов прямо за работой. Списать это на усталость оказалось проще, чем на неинтересный процесс создания необходимых чертежей, поэтому парень, особо не заморачиваясь, поднялся со стула и потянулся, зевая. Странным для него было только то, что он не помнит, как поставил будильник.

Очкарик вернулся в квартиру, потирая ещё сонные веки, и ввалился на кухню. Мать, нахмурившись, оглядела его с головы до ног, а затем улыбнулась.

— Может, всё-таки покушаешь? — предложила она, кивая в сторону уже расставленных на столе тарелок с обедом.

Шатен плюхнулся на стул и тут же сделал три больших глотка из кружки. Кофе должно помочь.

— Ты сегодня собираешься идти на работу? — продолжила Тамия. В её голосе Роши различил нотки беспокойства.

— Нет, у меня сегодня вроде как выходной.

— Тогда сходи в больницу.

— Зачем?

— А ты не в курсе? — искренне удивилась женщина, а затем замолчала на минуту, обдумывая, как сообщить сыну неприятную новость. — Ваш старик… Твой прошлый работодатель…

— Что с ним? — тут же выпрямился очкарик, вмиг побледнев. Мать вздохнула.

— Он жив, с ним всё хорошо, наверное… Но тебе лучше самому все подробности узнать, потому что я из того, что произошло, мало что смогла понять, — призналась она, — а значит и объяснить не смогу.

Роши молча отодвинул кружку и поднялся, собираясь отправиться в коридор, но Тамия поймала его за запястье и дёрнула обратно, заставляя сесть на стул.

— Куда собрался? — вопрос был риторическим. — Сначала поешь, а потом иди мир спасай, герой.

— Но я не…

— Ты — да, — отрезала женщина. — Это наверняка связано с железными. Ешь, ибо в твоих интересах не провоцировать меня кормить тебя с ложечки.

И то верно. Парень быстро уплёл приготовленный мамой обед, выпил ещё две кружки кофе и едва не светился от вспыхнувшей внутри него энергии. Шатен сменил одну толстовку на другую, чтобы выглядеть не таким помятым, расчесал стоящие врастопырку волосы, натянул кеды и был таков.

Воздушного метро он с недавних пор опасался — точнее начал опасаться сразу после того, как узнал, что на одну из станций прибежала железная псина, а потому взял пример с Томо и добирался до нужных мест на своих двоих. Путь всё равно лежал ближе к центру города, поэтому сворачивать с намеченного пути почти не приходилось.

«Ничего не меняется», — поймал он себя на этой мысли, оглядывая прохожих, пробки и рекламные баннеры. Действительно, людям будто всё равно, что в Тэррозе каждый день кто-то ведёт борьбу за свою жизнь, будь то бомж с соседней улицы без гроша за душой, будь то работник городской полиции, будь то Охотник или железный, или даже они сами — простые прохожие и торчащие в пробках водители.

«Что? Я могу сегодня умереть? Это не важно, мне нужно дочку из школы забрать». Каждый из них думает, что убьют-то точно не его, а в таком случае происходящее его не касается, что в итоге и создаёт этот безграничный поток равнодушия к другой жизни внутри города. До тех пор, пока в опросе не попросят поучаствовать, конечно. А после него снова дочку из школы забирать.

Роши печально улыбнулся своему отражению в витрине и вздрогнул, когда спустя секунду его окликнул до боли знакомый женский голос.

— Хива! Привет! Я уж думал, что мы больше не увидимся, — приветливо улыбаясь, выдохнул парень с облегчением.

— Я тоже, — кивнула Хива, проигнорировав беглый заинтересованный взгляд очкарика, скользнувший по девушке рядом. Шестерёнки внутри головы юного гения лениво зашевелились, заставляя думать и складывать два и два. — Ты на работу?

— Нет, в больницу к другу хотел зайти, — чуть более хрипло ответил Роши, стараясь не выдавать своего волнения. Да и стоит ли ему вообще говорить, куда он направляется? После того страшного скандала, развернувшегося в участке, невольным зрителем которого стал Ятсуме, желание парня доверять Хиве резко свелось к нулю. Однако симпатия — а точнее влюблённость — никуда не делась и пудрила мозги с упорством какой-нибудь пропаганды. — А ты… Вы куда? Гуляете?

— Ну, вроде того, — сухо улыбнулась бывшая сотрудница безымянной полиции, кивая в сторону толпы девушек, занявших скамейку у входа в магазин, на витрину которого Роши пялился несколькими минутами ранее.

Шатен окинул девчонок взглядом, но ничего необычного в их поведении не заметил, однако они всё равно сбили его с толку. Парень не раз слышал о некой Рей, возглавляющей одну из сильнейших группировок железных, которую Хива прикрывала от полиции. При первом же взгляде на спутницу бывшей Охотницы он мгновенно пришёл к выводу, что та и есть Рей, но стоило нарисоваться толпе других девушек, как в его догадках начали появляться трещины. Все девушки выглядели старше восемнадцати лет, а значит, подозрения могли пасть на любую. Или всё же на ту, что стоит рядом?

Сказать точно Роши мог только одно — в радиусе десяти метров от него находится железный.

— Ну что, мы пойдём? — разорвала неловкую паузу Хива, вырывая парня из размышлений.

— Да, конечно… Слушай, а мы не сможем с тобой встретиться как-нибудь на днях? Мы давно не виделись, и я… — начал он смущённо бормотать, мгновенно переключившись на другую тему.

— Нет, извини, — отрезала девушка. — Я занята. Да и потом, Скай тебе по шее надаёт за то, что общаешься со мной. Он достаточно выразительно намекнул мне на смерть от его руки, так что… Так что лучше не стоит.

— А когда ситуация придёт в норму, тогда?..

— Нет, Роши, ситуация в норму уже никогда не придёт. И ты неправильно меня понял. Нам Вообще не стоит видеться. Никогда, — Хива говорила абсолютно спокойно, а смотрела будто сквозь Ятсуме, а потому никому бы на ум не пришло, что она получает удовольствие от осознания того, что делает парню больно этими словами. — Это последнее, что я хотела тебе сообщить, так что мы пойдём. Удачи.

Разрез. Словно Роши только что разрубили пополам одним точным взмахом то ли самурайского меча, то ли хвоста железного — не важно. И это издевательское «Удачи» вкупе с сухой улыбкой вышибло воздух из лёгких, заставляя замереть на месте. Этот маленький камушек застрял между двух шестерёнок, а работать перестали сразу все, скрежеща громче голоса своего обладателя.

— Отстой.

— Думаю, даже если бы железные смогли ужиться рядом с людьми, то дела обстояли бы похожим образом, как сейчас.

— Это понятно.

— Я имею в виду, что Охотников никогда бы не существовало, но железных всё равно воспринимали бы… не как людей. Им бы нашли применение в той же полиции или в любом другом спецподразделении. Мы — оружие огромной боевой мощи, и позволять нам работать в цветочных лавках всё равно, что новенькую ядерную боеголовку засунуть под видом игрушки в детский сад.

— Слишком сложное сравнение, Кода…

— Я веду к тому, что разница в отношении к людям и железным всё равно была бы. Но если предположить, что этой разницы нет, то… Железные вели бы такой же образ жизни, что и люди. Но они в любом случае отличались бы… Хотя, без выставленных напоказ масок и хвостов особой разницы не заметно. Но не в моём случае.

— Почему?

Эдисон мысленно отвесил себе подзатыльник. Кода выставил указательный палец, показывающий на его собственное лицо.

— Челюсти. Я не могу их снять.

— Да, я… — Эд замолчал на минуту и прикрыл глаза ладонью, пытаясь унять стыд. — Просто я уже привык к этому и не подумал, что другие люди сначала воспринимали бы тебя иначе.

— Я к тому и веду, — будто не заметив неловкой заминки, продолжил Кода. — Если другие железные смогли бы хотя бы выглядеть как люди, смягчая отношение к себе, то я — нет. И на нормальную работу меня вряд ли бы взяли из-за моего лица.

— Нормальное лицо, — вырвалось у начальника настолько резко, что Кода вздрогнул. — Во всяком случае, меня бы не смутила его железная часть.

Сивый с минуту что-то обдумывал, сверля мужчину пытливым любопытным взглядом. По спине Охотника тут же пробежал холодок — больше из-за непривычности самого взгляда, чем из-за неприятных ощущений, вызванных им. Не каждый день на Эда смотрят, как на объект исследований.

Мужчину сюда привёл то ли интерес, то ли скука. Он уже больше часа находится в специально оборудованной для этого железного камере и разговаривает с ним, сам не понимая зачем. Сначала было непросто: Кода отвечал сухо и односложно, явно не испытывая интерес к беседе, однако Эд всё же смог вывести парня на диалог, а не на допрос, и сивый стал более разговорчив и расслаблен. Видимо, ему всё это время казалось, что полицейский хочет у него что-то узнать, но уже спустя полчаса сообразил, что нет, иначе коп не стал бы тратить столько времени на попытки разговорить Коду.

— А тот красноволосый тип, — вновь заговорил железный, — ещё не решил, может ли он доверять мне?

— Если бы решил, то ты находился бы не здесь, — резонно заметил Эдисон, попытавшись выдавить хилую улыбку.

— Мне достаточно сидеть смирно в клетке, или он всё-таки выпустит меня, чтобы я дрался против других?

— Ты так сильно хочешь вступить в драку с другими железными?

— Нет… Мне всё равно, вступать или нет. Но, кажется, что-то скоро произойдёт, вот и спрашиваю, — пожал он плечами.

— Что-то произойдёт, говоришь? — удивлённо выдохнул начальник, почему-то не сомневаясь в словах Коды. — Откуда тебе знать?

— Я за новостями слежу, — кивнул парень в сторону телевизора. — Тот железный, которого вы сегодня застрелили, принадлежал группировке Рей. Она это просто так не оставит.

— Рей, да? Она вторая Альфа, насколько я помню, — нахмурился мужчина, потирая переносицу. Несколько дней назад он разговаривал с Кодой о количестве Альф, их личностях и группировках, но запомнить всё оказалось слишком сложной задачей. — Если решит напасть, будет…

— Разгром.

Эд глянул на сивого; сначала злобно, исподлобья, а-ля «не-недооценивай-безымянную-полицию-ты-говнюк», а после — смиренно и согласно, вдобавок сокрушённо вздыхая. Опровергать неопровержимое смысла не было.

— Из-за одного убитого железного она готова ввязаться в нечто масштабное? — недоверчиво хмыкнул коп.

— А вы — нет? — и снова этот взгляд. Счёт давно перевалил в пользу Коды; сколько там уже подзатыльников Эд себе отвесил? — Но полицией я всё-таки восхищаюсь, — внезапно перевёл тему сивый. — Охотники на первый взгляд ничем не отличаются от среднестатистических горожан, однако, в бою они потрясающие. Чтобы кто-то дрался с железным в рукопашном бою… Да ещё и победил… Такое я впервые увидел, если честно. Все мысли о собственном превосходстве и бессмертии при виде подобного сразу исчезают.

— А у тебя такие разве были?

— С тех пор, как мне вырвали часть железной маски вместе с костями, нет.

Эд поёжился. А ведь это лишь малая часть того, что пережил Кода; тем не менее, другую часть знать совершенно не хотелось. Он всё ещё пытался осмыслить, с чего вдруг захотел пообщаться с этим железным, и параллельно этому пришёл к выводу, что парень, похоже, стал разбираться в том, как именно работают Охотники. Сивый без колебаний указывал пальцем на железных, направляя копов, и даже рассказывал Скаю о местах встреч глав группировок, но последний никогда не отправлял туда Охотников. Кода мгновенно догадался, почему: у полиции против целой группировки шансов мало, а против оставшихся пяти — вообще ноль, так что делать из своих людей камикадзе Скай не будет. Ему сейчас выгоднее отлавливать железных по одному; тем не менее, он напоролся на мину в лице железного, которого ошибочно принял за одиночку, и теперь назревает разбор полётов с Рей, личность которой так и не установили.

— Интересно…

— Мм?

— Представим, что вам удалось уничтожить все группировки и убить всех железных, нападающих на людей. Интересно, в таком случае, что бы вы сделали с Сорой? Скай позволил бы ему жить среди людей?

— Не знаю, — немного растерявшись, выдохнул Эд.

— Знаешь. Он ведь поставил условие: Сора помогает убивать железных, а Охотники, взамен на эту помощь, позволяют ему вести более-менее привычный образ жизни, — стал рассуждать Кода, осуждающе глядя на копа за то, что тот будто бы поленился подумать над ответом. — Но когда железных, представляющих угрозу, не станет, надобность в помощи Соры отпадёт. Это значит, что для полиции Сора останется единственным железным, представляющим угрозу.

— Это как если бы кто-то из лучших побуждений уничтожил всех убийц на Земле и в итоге остался единственным убийцей? — подхватил его мысль Эд, вспоминая одно очень старое аниме, посмотренное им в далёком детстве.

— Именно так, — кивнул сивый. — Если говорить на твоём примере: знаешь, что в идеале должен сделать этот самый «миротворец», чтобы не стало последнего убийцы на планете?

— Суицид? — сорвалось с языка копа даже раньше, чем он успел удивиться такому вопросу.

— Абсолютно верно.

Сегодняшний день прямо-таки напрашивался стать выходным для Дайлера. Он не выносил жаркую погоду, терпеть её не мог. Влажные от пота концы волос липли к шее и лбу, вся верхняя одежда резко начала казаться лишней — если бы Скай мог себе позволить, то он бы ходил по кабинету в одних трусах. Даже открытые нараспашку окна не помогали, ибо ветра, как назло, не было. Кондиционер ситуацию вообще не спасал. Результативность анализа какого-либо дела свелась к нулю ещё полчаса назад, и парень теперь просто крутился на стуле, создавая вокруг себя хоть какие-то прохладные порывы воздуха, а заодно сгоняя неприятную сонливость.

Он потянулся было за сигаретами, но затем одёрнул руку так, будто обжёгся. Курение только усугубит его положение; станет ещё жарче, а запах табака выветрить не получится ещё целый день. Скай ритмично застучал пальцами по столу, пытаясь принять решение, покурить или нет, с таким напряжённым выражением лица, будто ему задали провокационный вопрос. «Есть два стула: на одном пики точеные, на другом…». Нет, не этот вопрос.

С грозным: «Эй, ты!..», — в кабинет красноволосого не хуже тайфуна ворвался Ямарута, заставив Министра подскочить на стуле от неожиданности и перевести на него охреневший взгляд.

— Разговор есть, — нахмурился Сора, не сильно хлопнув дверью. Скай криво улыбнулся, не до конца придя в себя.

— А как же прелюдия? — выдал он на языке беловолосого, отчего тот поморщился, подходя ближе.

— В жопу прелюдию, — прорычал парень. — Ты же в курсе, да, что был взрыв? И по поводу железнорождённого тоже, я правильно понимаю? Полиция собирается помогать мне с этим или так и будет трусливо поджимать хвосты?

Теперь ощетинился Скай, однако тут же стёр пугающую гримасу и широко улыбнулся.

— Чего тебе, Ямарута? Ближе к делу.

— Этот мудак мне угрожает! — взорвался, наконец, железный, пиная стол ногой. — Этот кусок дерьма хочет, чтобы я пришёл к нему с распростёртыми после того, как он подорвал магазин старика?! Да я эту ебливую мразь на хвосты как на вертел насажу!

— Рад, что у тебя такой настрой, — неожиданно спокойно выдохнул Дайлер, потирая виски. — Только сейчас-то остынь, тут и без тебя довольно жарко.

— Жарко тебе, да?

— Сора, угомонись…

— Жарко ему, сука! А мне не жарко?! Да я весь горю нахуй! Горю желанием выпотрошить этого уёбка и развесить его кишки над входом в полицейский участок, как гирлянду! Ещё и лампочек туда напихаю, блять! Из вредности!

— Сора-а-а… — страдальчески взвыл Скай, зарываясь пальцами в волосы.

— Что?

— Ты закончил?

— Нет.

— А придётся, — парень постарался выглядеть серьёзнее. — Так чего именно ты от меня хочешь?

— Пока я не найду эту суку и не сделаю с ним всё, что задумал, найди десяток не особо занятых Охотников и приставь в качестве охраны к каждому близкому мне человеку. Я бы и рад сам за ними приглядывать, но я не могу быть во всех местах одновременно, — на одном дыхании выпалил железный.

«Раздражающая наглость, достойная восхищения», — промелькнуло в голове Дайлера, зависшего на пару секунд. Он потёр веки и вздохнул.

— Ты просишь невозможное, у меня нет Не Особо Занятых…

— Не заливай, здесь куча народа занимается Ничем! — упрямо настаивал Сора, снова начиная злиться, но теперь уже на Ская. — Городская полиция и пальцем пошевелить не сможет, оказавшись рядом с железным, а вы супер, блять, прокаченные!

— Но мы не специализируемся на разминировании бомб и чём-то подобном, — терпеливо пробормотал Министр, всё же закуривая. — И я уже сказал: у меня Не Занятых нет. Если я освобожу кого-нибудь от данного ему задания, чтобы поручить твоё, кто-то другой может пострадать. Да в любом случае кто-то пострадает, а мне, если честно, без разницы, кто это будет…

— Мне не всё равно, — прошипел Ямарута, стискивая кулаки. — И тебе не должно быть, потому что если пострадают мои близкие, помогать полиции я перестану. Ты и сам это прекрасно знаешь.

— Ну, а если пострадают незнакомые тебе люди, являющиеся близкими для других людей, то тебе и мне в равной степени посрать на это, а вот родня погибших и меня, и тебя, и всю полицию с дерьмом смешает, и весь город снова будет трындеть о том, что мы — ни черта не делаем, а ты — бесполезный мальчишка, по неясным причинам оставшийся в живых.

Сора перегнулся через стол, схватил парня за горловину рубашки и подтянул к себе, угрожающе прорычав тому прямо в губы:

— Я вижу здесь только одного бесполезного мальчишку, Скай. От тебя совершенно никакого толку, так зачем я тогда рискую жизнью, помогая вам, если вы не отвечаете мне тем же?

— Полегче, суровый парень, я ведь и испугаться могу, — нервно ухмыльнулся красноволосый, совершенно не удивляясь собственной реакции. Железный опустил взгляд ниже и заметил, что левая ладонь Дайлера лежит на кобуре — рефлекторно попытался достать пистолет, но успел вовремя остановиться.

— Нашёл кому угрожать, — фыркнул Сора, отпуская парня. — Не занятых, говоришь, нет? — недоверчиво хмыкнул он, обходя стол, пока Скай тушил скуренную до середины сигарету в пепельнице. — Дай-ка я проверю, ты не слишком убедительный.

— Эй, куда полез, тебе нельзя!.. Сора! — железный буквально выдернул Министра из-за стола, заняв его место и начав без зазрения совести копаться в хозяйском компьютере, пока Скай, не решаясь противостоять этому нападению, ругался, расхаживая по кабинету. — Твою же мать, как Томо тебя терпит вообще?!

— Самому бы знать, — для галочки отозвался парень, уткнувшись в голографический монитор.

— Я, конечно, терпеливый… Но, блять, не сегодня! Это невыносимо!

— Быстро ты сдался.

— Да я не о тебе, — отмахнулся Дайлер, словно от мухи. — Жара. Ненавижу.

— А мне нравится, — тут же ухмыльнулся Сора.

— Пошёл ты…

— Не нарывайся.

— Закрой варежку, Ямарута, не то у меня настроение, — предупредил Скай, буравя беловолосого взглядом.

— Да ты издеваешься! Ну ты и нытик, Скай, я был о тебе лучшего мнения! Не то настроение, ну пиздец теперь! Это из-за жары? Слабак! А теперь будь добр, заткнись, ты читать мешаешь.

— Господи, даруй мне сил не убить этого придурка прямо сейчас, — прошипел себе под нос Дайлер, отходя к окну и поворачиваясь к улице спиной. Лёгкий прохладный порыв ветра тут же остудил его пыл, и следующую реплику железного парень благополучно пропустил мимо ушей.

— Ты не поверишь, но я сейчас о том же подумал, — раздалось в динамике наушника Ская, заставив того вздрогнуть. Знакомый мужской голос прозвучал ровно, но красноволосый не сомневался — его обладатель неприятно ухмылялся. — Веди себя спокойно, а отвечать постарайся так, чтобы Ямарута тебя не услышал.

— Томо, ты…

— И не двигайся. Ты у меня на мушке.

— Я — что?!

— Я же сказал — тихо, — цыкнул брюнет.

— Где ты, мать твою, находишься? — Скай глянул через плечо на крыши зданий и бегло оглядел окна, но кого-нибудь напоминающего парня с винтовкой или пистолетом не обнаружил. Надо было смотреть дальше аж на две улицы. — На мушке? Серьёзно?

— Мне сделать предупредительный выстрел тебе в голову? Повезёт, как думаешь?

— Ты сбрендил?! — зашипел не хуже змеи Дайлер, испытывая возмущение, испуг и недоверие одновременно. — Что тебе нужно?

— А что попросил Ямарута?

— Охрану для своих, — недовольно пробубнил Скай, но перед этим ещё минуту прожигал затылок Соры взглядом.

— Так предоставь, в чём проблема? Только оправдываться не начинай, он тебе просто не нравится, вот и вредничаешь, как подросток.

— И как ты догадался? — ехидно усмехнулся Министр в ответ, чувствуя, как капельки пота стекают вниз по спине и щекочут кожу. — Нет, ты что, серьёзно меня на мушку взял?

— Спросишь ещё раз — постараюсь убедить тебя в этом. Это умный снайперский комплекс, Скай, пуля тебя в любом случае догонит, — спокойно отозвался Охотник. — Так что там с охраной?

— Я подумаю. И ты только, блять, вдумайся, что произойдёт, если ты меня снимешь. Это пиздец как глупо будет с твоей стороны!

— Думай прямо сейчас, ибо в отличие от тебя у меня терпение не резиновое. И да, я прекрасно знаю, что будет; я убью тебя, на меня откроют охоту прямо как на железного и, скорее всего, казнят; тем не менее, Ямарута будет чист.

— Ха-а, так ты беспокоишься о том, что он может убить меня, если я ему откажу, и тогда ему точно своей шкуры не спасти? Вот это я понимаю — героизм!

— Не язви, а то курок чешется.

— А у меня — правое яйцо, можно я почешу его?!

— Ну конечно же нет.

— Какой ты не солидарный, — фыркнул Скай, а затем добавил:

— Ладно, сделаю, что смогу.

— Ты всё ещё про своё яйцо?

— Про охрану! Блять-сука-как-вы-меня-сегодня-оба-задолбали!

— Командная работа, хуле, — усмехнулся Томо. — Но ему об этом знать не стоит.

— Окей, спорить не буду, я ведь всё ещё под прицелом, — наигранно вздохнул Дайлер, пожав плечами.

— Я уже сворачиваюсь, но ты отмечен, как мишень, так что имей в виду.

— Ну ты и скотина, конечно.

— Всегда рад и так далее, — пробормотал брюнет на прощание и отключился от связи, позволяя, наконец, Скаю расслабиться и вдохнуть полной грудью. Пару секунд он потратил на то, чтобы выровнять слегка сбившееся дыхание и учащённое сердцебиение, а затем подлетел к столу, жестом прогоняя Сору со стула.

— Я не уйду, — тут же нахмурился беловолосый.

— Так и быть, я прямо сейчас найду подходящую охрану для столь важных для тебя персон, только прошу, пожалуйста, ради всего святого, свали с царского стула! — зло прошипел Дайлер, спихнув таки парня со своего нагретого места. — Тод Уилс, Ансунемон Суйрен, Роши Ятсуме… Это всё?

— Ну, да, — опешил Сора от такой смены настроения Министра. — За Томо, так и быть, сам пригляжу.

— Здорово! Просто за-ме-ча-тель-но! — Скай демонстративно дважды хлопнул в ладоши, не слишком правдоподобно изображая радость. — Мы, надеюсь, договорились? Теперь иди и не мешай.

Ямарута почти проглотил невнятное «Ладно», смерив парня оценивающим взглядом, после чего не спеша покинул его кабинет, думая, что Скай его ещё окликнет. Но так как этого не последовало, Сора мысленно напомнил себе о том, что должен поговорить по душам ещё и с Роши, и быстро набрал его номер. Трубку никто не взял ни на первый, ни на второй, ни на третий звонок. Железный, уже на выходе из участка, уточнил у охранника, работает ли сегодня очкарик, чтобы не бегать зря туда и обратно. Выяснив, что у того выходной, беловолосый направился в сторону дома Ятсуме, обдумывая, с какой стороны подойти к подростку с тем разговором, тема которого вертится в его голове почти целый день. Благо знакомая фигура юного гения замаячила на горизонте уже через несколько улиц, что, конечно, значительно упрощало задачу Ямаруты в его поисках. Сора мигом подбежал к Роши, с лёту закидывая ладонь на его плечо.

— Вот ты где! Ты почему трубку не берёшь?

— Я не слышал звонка, извини, — промямлил подросток, уставившись себе под ноги. — Ты чего-то хотел?

— О да, о да-а-а! Хотел спросить у тебя, — расплывчато ответил железный, а затем замолчал ровно до тех пор, пока не переступил порог квартиры Ятсуме. Он бегло поздоровался с Тамией и буквально втолкал очкарика в его же комнату, закрывая за собой дверь. Роши вопросительно взглянул на парня, но в его взгляде читалось некое равнодушие к происходящему, что от Соры ускользнуть не смогло. — Что с тобой? Ты какой-то подавленный.

Шатен пожал плечами.

— Есть такое, — горько усмехнулся он.

— Что случилось?

— Хиву встретил. Она меня, можно сказать, послала. Не хочет со мной общаться.

— О-о-о… Сочувствую, — на самом деле нет.

— Самое противное — она попыталась сделать вид, что не хочет меня этим обидеть, поэтому обосновала своё нежелание общаться со мной тем, что меня Скай за это вздёрнет.

— Так может она именно Хотела тебя обидеть? — удивился беловолосый.

— В том-то и дело… Она хотела. И у неё отлично получилось, — подросток уткнулся лицом в ладони, вздыхая.

— Только не реви, понял? Я хреново умею успокаивать людей, — на всякий случай предупредил Ямарута. — Переживёшь, с кем не бывает.

— Это не всё, — он снова посмотрел на железного. — Кажется, она встречается с какой-то девушкой. Та шла рядом с ней и приобнимала Хиву за талию всё время.

— О, да ладно, перестань. Может, они очень близкие подруги…

— Но я подумал, — невозмутимо перебил его Роши, — что хуже этого может быть только то, что той девушкой была Рей.

Сора уставился на шатена недоумённым взглядом, забыв закрыть рот, затем сморгнул и пробормотал:

— Ты уверен? В смысле, разве ты знаешь, как она выглядит?

— Не уверен и не знаю. Но та девушка — длинноволосая высокая брюнетка. Помню, что на ней была кожаная куртка… В правом ухе несколько проколов заметил… И небольшой шрам на тыльной стороне ладони, как от ожога.

— Это Рей, — обречённо выдохнул Сора. — Этот шрам у неё был ещё до того, как из неё сделали железную, поэтому он не заживает, — объяснил он на всякий случай. — Странно, что она разгуливает по городу, её ведь ищут…

— Но в лицо знают очень немногие.

— Это да, — не стал спорить парень. — Ладно, с этим потом. Ты в курсе про взрыв?

— Угу, посмотрел запись новостей.

— Ты сегодня утром в магазине не был?

— Нет, я в гараже чертежи строил, — нахмурился подросток. — Правда уснул прямо за столом и проснулся только около часа назад.

Ямарута уселся на компьютерный стул, начиная слегка покачиваться на нём, и уставился в потолок, почёсывая нижнюю губу указательным пальцем — позже Роши узнаёт, что это первый признак того, что парень пытается что-то вспомнить.

— Старик сказал, что ты не так давно втирал ему, мол, я наврежу ему, и он якобы не должен пускать меня в магазин поэтому. Ты что-нибудь подобное помнишь?

— Впервые слышу о таком разговоре, — возмутился очкарик. — Я бы никогда такого не сказал!

— Вот и я так подумал, — сухо пробормотал железный, углубляясь в размышления и не замечая, что начинает разговаривать вслух. — Кто-то притворялся тобой… Но как такое?.. Достаточно спросить у тебя, чтобы выяснить, где и когда ты был, чтобы обман раскрылся… Погоди-ка! — вскрикнул он, подскочив. — Вы не могли быть в одном месте одновременно, поэтому ему нужно было тебя чем-то занимать, чтобы…

Сора резко прервался и начал шарить по ящикам стола, затем по сумке Роши, карманам его одежды, сложенной на спинке стула. После и вовсе опустился на колени, почти соприкасаясь ухом с полом, и продолжил поиски под кроватью и столом.

— Ты… ты чего делаешь? — опешил подросток, забираясь на кровать вместе с ногами.

— Ищу ту хрень, — размыто отозвался Ямарута, копошась в шкафу шатена. — О, вот это вроде… Да, это оно, — выдохнул он, закрывая дверцы и поворачиваясь к Ятсуме. — Ты в курсе, что тот, кто выдавал себя за тебя, выглядит точно так же, как ты?

— Ну, думаю, это объясняет то, почему старик назвал тебе именно моё имя, а не чьё-то ещё, — поёжился Роши, чувствуя себя крайне неуютно.

— Тебе в еду подкладывали снотворное, — отчеканил каждое слово железный, вертя в ладони маленькую упаковку доксиламина. — Как — я не знаю, ведь для этого нужно было миновать твою мать…

— Она часто приносит мне еду в комнату, потому что мне привычнее есть у себя, — пробормотал шатен, поправляя очки.

— И стоит тебе или твоей матери отвлечься на какое-то время, как Он приходит и подсыпает тебе эту дрянь, — выдал вердикт беловолосый, складывая руки на груди с видом непревзойдённого сыщика. — Но чтобы такое провернуть, нужна слежка, а значит… Камеры! В магазине были камеры! Значит и здесь они есть!

— И… всё это наш второй Роши уже услышал? — неуверенно пропищал подросток.

— Блять. Да, — Сора хлопнул себя ладонью по лбу, прошипев себе под нос: «Идиот, мог бы и раньше догадаться». Затем что-то будто бы щёлкнуло в голове, заставив вздрогнуть. Раз жучки были в магазине старика и есть здесь, то и вторая бомба тоже тут? Если так, то… — Слышишь, поднимай задницу и ищи… Нет, так не пойдёт.

Парень быстро набрал текст на телефоне и показал его подростку.

«Ищи что-нибудь, похожее на бомбу. И молчи об этом, а то оба взлетим на воздух вместе со всей твоей семьёй!»

Ятсуме нервно сглотнул, едва сдерживая все эмоциональные вопли и эпитеты, которыми хотелось обложить всё вокруг, и послушно начал искать. Парни потратили около полутора часа на то, чтобы перевернуть каждый предмет в квартире, вызывая своим поведением недовольство Тамии, но оно того стоило. Взрывное устройство размером с коробок спичек нашлось в комнате младшей сестры Роши. Оно было прикреплено к крышке нижнего ящика стола с внутренней стороны. Никакого таймера или проводов не обнаружилось, а металлический корпус не позволял заглянуть внутрь самого устройства.

— Так, — прохрипел шатен, расположив бомбу на своих трясущихся ладонях, будто подношение, — забери это и унеси куда-нибудь!

— Почему я?! Оно в твоей квартире, ты и уноси!

— Сора! Я от страха вот-вот обоссусь, не будь такой сволочью и забери эту штуку, пока я её не уронил!

— Ты не посмеешь!

— Скажи это моим нервным клеткам! Кажется, они все умерли!

— Это мы щас умрём!

— Сора!

Сора уже двадцать минут прогулочным шагом слонялся по городу, осматриваясь с едва заметной улыбкой, словно турист. Он не обращал внимания на прохожих, вновь испепеляющих его взглядом и обходящих его стороной, будто вода Моисея. После угрозы железнорождённого иного ожидать и не стоило; теперь любой, кто общается с Ямарутой, рискует быть убитым. К тому же первый Альфа напомнил о том, что Сора не убил его двенадцать лет назад, а потому и виноват в происходящем только он сам — это ещё один повод для таких злых и презрительных взглядов в адрес беловолосого. Но Соре всё это казалось такой мелочью, будничным пустяком, вроде утреннего стояка, мешающего справить нужду; у него сейчас куда более серьёзная проблема. Эта проблема лежит в его кармане и ждёт своего часа, и именно она является причиной той лёгкой ухмылки, являющейся ничем иным, как предостережением: чем хуже становится ситуация, тем шире становится его улыбка.

====== Глава 40. Три секунды ======

Комментарий к Глава 40. Три секунды Глава писалась под Jean-Pierre Taieb – running after my fate

Томо уже не посещали мысли о сне, видимо, потому что его организм решил смириться с отсутствием оного — ненадолго, конечно, — а вот голод дал о себе знать. Брюнет не спеша двинулся в сторону какого-то ресторана, в котором и провёл следующие полтора часа. Затем, стоило ему выйти на улицу и подумать о том, что винтовку во избежание нежелательных вопросов лучше отнести домой, в динамике наушника раздался вопрос:

— Томо, ты водить умеешь?

Парень остановился прямо посреди дороги, мгновенно признав голос Соры, но не его испуганно-весёлую интонацию — такой он ещё просто не слышал, а потому пытался проанализировать, правильно ли расценил эмоциональную окраску голоса железного, из чего можно было бы делать какие-либо выводы. Но напрашивался только один: Ямарута во что-то встрял.

— Ну, допустим, — осторожно ответил коп. — Тебе зачем?

— Да я тут… гуляю… недалеко от участка… Тридцатая улица…

«Там же, где и я? Ну и где он?» — проворчал Охотник мысленно, оглядываясь в поисках беловолосого, но безуспешно. Тяжесть за спиной напомнила о вещи, которую Сора увидеть однозначно не должен.

— Можешь меня встретить? — прозвучало почти жалобное от Ямаруты.

Не прошло и пяти минут, как светлая макушка замаячила среди толпы. Томо всё ещё был напряжён; он не успел вернуться домой, а потому и снайперская винтовка у него всё ещё при себе, бережно упакованная в чехол для гитары. Благо отбиваться от вопросов железного не пришлось, ибо его явно волновало что-то ещё. Или что-то помимо.

— Отвези меня в пустыню, — последовала просьба от Соры. Коп недоверчиво вздёрнул бровь.

— Это ещё зачем?

— У меня в кармане бомба, — заговорщицки сообщил беловолосый, — и я очень не хочу, чтобы она взорвалась в ближайшие два часа.

Томо скользнул по парню оценивающим взглядом, и, поняв, что тот не шутит, вздохнул, пробормотав нечто вроде: «Ебать мою жизнь».

— Век бы за руль не садился… — тихо выдал он, почувствовав ломоту в ногах. — Придётся брать служебный внедорожник. По дороге объяснишь, когда ты успел заделаться в террористы-смертники.

Сора, разумеется, всё рассказал-доложил, со всеми подробностями, не скупясь на описания и яркие авторские вставки. Хейз был впечатлён, но по его лицу этого не скажешь — на нём осталось всё то же хмурое выражение. Да и комментировать услышанное он, похоже, не собирался.

— Ты умеешь играть на гитаре? — слегка удивлённо поинтересовался Ямарута, повернувшись к сидению боком и разглядывая чёрный чехол, сложенный на заднем сидении.

— Вроде того, — ухмыльнулся брюнет. Сора расценил это по-своему.

— А есть что-нибудь, чего ты не умеешь? — с издёвкой продолжил он.

— Тупые вопросы задавать не умею, — в тон ему ответил коп. Железный обиженно насупился и сел обратно, демонстративно скрестив руки на груди и глядя вперёд.

Пустыня казалась бесконечной за счёт почти полного отсутствия барханов. Никаких тебе перекати-поле или сухих колючих кустов; раскалённый, почти белый песок под чистым темнеющим небом и, может, пара-тройка ящериц под колёсами.

Решение взорвать бомбу в пустыне, а не в трущобах, пришло почти сразу, потому что, если бы Сора поступил иначе, ему бы стали доверять ещё меньше. Трущобы пусть и являются своего рода помойкой и общежитием для отбросов общества, но они всё ещё принадлежат городу, ответственному за жизни людей. Если бомба взорвётся на территории Тэрроза, то довольных будет мало — вот о чём подумал Ямарута.

Парень словно воды в рот набрал, хотя очень хотел сообщить Томо о том, что тот отлично смотрится за рулём. Говорить ему мешала неприятная тяжесть предмета, аккуратно зажатого в ладонях, которому уготована судьба взорваться в песках. Даже столь маленькое взрывное устройство способно разорвать железного на кусочки, из которых он бы уже не смог восстановиться — это если судить по взрыву, произошедшему в магазине. Старика спасла лишь толстая стена, разделяющая зал и кухню, которая каким-то чудом смогла выдержать взрыв, а не обрушиться и погрести Тода под собой. Осознание всего этого давило на железного не хуже гидравлического пресса.

Внедорожник остановился, и Сора, выйдя из него, сделал десять больших шагов вперёд, затем бережно положил бомбу на песок, выпрямился и помчался к машине.

— Кретин, — прокомментировал увиденное Томо, закатив глаза. Ямарута никак на это не отреагировал; он уже открыл дверь, но ещё не забрался на сидение. Вместо этого он обернулся назад и сощуренным взглядом обвёл пустыню. Брюнет посмотрел в ту же сторону — только щуриться ему не пришлось — зрение у него теперь куда лучше, — и понял, что высматривал железный.

— Ваша тюрьма? — удостоверился коп, глядя на едва виднеющийся вдалеке последний этаж комплекса зданий. Забавно — никаких ограждений или предупреждающих знаков не было, что позволяло любому желающему с чистой совестью пробраться на территорию бывшей тюрьмы и устроить себе экскурсию по местным достопримечательностям. Единственная преграда — старый шипастый забор, когда-то находившийся под напряжением, расположенный в двадцати метрах от самого комплекса, и то — местами разорванный и вообще не слишком-то похожий на преграду, скорее на дополнение к общему пейзажу.

— Ага, — выдохнул Сора отстранённо.

— Тебе там больше нечего делать. Залезай, или я уеду без тебя, — Томо нарочно не стал скрывать собственное раздражение, и железный мгновенно забрался в салон.

Ямарута попросил подвезти его до дома Ятсуме, а в ответ на недоумённо-злые взгляды и вопросы копа отвечал лишь:

— У меня есть план, но он не сработает, если я всё тебе расскажу прямо сейчас.

Спорить с этим хотелось до ужаса, но Томо не стал. Он мог отнестись к этому с пониманием, пусть и скрипя зубами.

— И, это… — забормотал беловолосый, выйдя из машины, но ещё не закрыв дверь. Брюнет перевёл на него взгляд, пытаясь прочитать эмоции, отражающиеся на лице железного. — Будь осторожнее.

Так это было беспокойство? Томо аж передёрнуло. Слишком много непривычных интонаций от Ямаруты за сегодня. Коп демонстративно отмахнулся, сделав вид, что не воспринял слова парня всерьёз, и лишь затем уехал.

Сора остался ночевать у Ятсуме.

Томо догадывался, что Роши как-то связан со взрывом в магазине Тода, но как именно — представить было сложно. Если бы очкарик был тем, кто это устроил, то Ямарута не оставил бы от парня и костей, но раз он жив, значит, не виноват, а это вызывало лишь ещё большую череду вопросов.

Железный почти не сталкивался с брюнетом все следующие пять дней. Он изредка появлялся в участке, но в основном за тем, чтобы поговорить с Кодой, а после скрыться в лаборатории Грин. Узнав уже о четвёртом таком похождении железного к учёному, Томо впервые за долгое время почувствовал укол ревности, хотя сначала подумал, что просто раздражён. На Грин он огрызался потом больше обычного.

В течение этого времени до Соры смог дозвониться Баг — сын мэра, о котором парень успел уже забыть, — и сообщил, что его отец оплатил ремонт магазина Тода. Эта новость приободрила Ямаруту; он пообещал Багу, что встретится с ним, когда появится свободное время. Терять связь с этим действительно полезным парнем было бы не выгодно.

Как позже выяснилось, Скай тоже не был в курсе того, что творится в беловолосой голове, а потому лишь пожимал плечами в ответ на все вопросы подчинённых, от которых не ускользнуло это поведение; Сора постоянно торопился, бегал, как в жопу ужаленный — явно к чему-то готовился. Лишь Эдисон имел приблизительное представление о том, к чему Сора так пытался успеть — к нападению группировки Рей. Это всего лишь предположение, Эд не решился утверждать со стопроцентной уверенностью, но этого хватило, чтобы Охотники напряглись и были в любой момент готовы к стычке. И она произошла. Как раз через пять дней после того, как парни съездили в пустыню. Группировка появилась словно из воздуха: железные внезапно облепили полицейский участок, выбивая окна и вышвыривая из них сотрудников и предметы мебели, забирались внутрь и кромсали каждого, кто попадался на пути. Драка плавно перетекала на улицу, ибо вести бой в здании оказалось сложной задачей как для одной, так и для другой стороны.

— Их надо уводить отсюда! — прогорланил кто-то по общей связи, пытаясь перекричать звуки выстрелов. — Здесь слишком много людей, всех не эвакуируют!

— И как это сделать?

— Они не на городских нападать пришли, а на нас, — это был Эд. — Надо уходить, они за нами пойдут. И выпустите Коду, пусть помогает!

— А если он на сторону группировки перейдёт?!

— Не перейдёт, — вступил в разговор Сора, отбиваясь сразу от двух железных. — Парни, на антенне высотки… Это?..

Все замолчали на несколько секунд.

— Блять. Это Яр, — выругался Томо, увидев голову одного из Охотников, насаженную на антенну, словно на кол. — Новичок, который недавно убил одиночку.

— Он не был одиночкой, поэтому группировка на нас и напала, — подхватил Эд. — Один готов.

— И у меня, — выдохнул Хейз. — Глаз за зуб — убили его и пусть уходят, что им ещё нужно?

— Какой ты бессердечный, — раздался чей-то недовольный бубнёж. — Безумно рад с вами пообщаться, ребята, но давайте уводить этих скотов отсюда, а то передо мной уже пятнадцать трупов и среди них только один принадлежит железному.

— Уходим к двадцать первой улице, там уже всех эвакуировали, — вновь заговорил Ямарута. — И, что-то мне подсказывает, здесь две группировки, причём довольно большие, только главарей я всё ещё не вижу.

— Две?! Ты шутишь?! Мы ж все сдохнем!

— Похер на главарей, уходим!

Через минуту к Охотникам присоединился Кода, и те постепенно начали отступать к назначенной улице, провоцируя железных следовать за ними. На опустевшей от жителей двадцать первой улице копов ждала поддержка; несколько отрядов спецподразделения расположились за каждым углом, вдобавок к этому расставив своих лучших снайперов на крышах. Один из отрядов защищал бронированный фургон, в котором находилась Грин — Эдисон прислушался к совету Ямаруты, врач поблизости лишним не будет. Единственное, что огорчало и одновременно напрягало самого Сору — двадцать первая улица находилась по соседству с двадцатой, где располагалась больница, а в той сейчас старик и Анемон.

— Слушайте, а они все за нами пошли? — подал голос Кори. — Вдруг кто-то остался?

— Зачем?

— Ну… Скай…

Минуту все молчали, отбиваясь от железных. Первым заговорил Томо:

— С учётом того, что Скай нередко убивал Охотников, то железные с должным почтением пожмут ему руку и поблагодарят за содействие, — ответом ему был смех нескольких копов. — Мы перестраховались; одна группа Охотников осталась там. И ещё городская полиция, — теперь послышались фырканья. Охотники не слишком жаловали младших по званию полицейских, да и в принципе не любили все прочие спецотряды, ведь тем возиться с железными не приходилось.

— Одного снял, — отчитался снайпер, подключившись к общей связи безымянной полиции. — Чёрт, они такие быстрые, хер попадёшь!

— А ты стара… Да блять, пошёл нахуй! Старайся, сука, — раздражённо выплюнул кто-то из копов, после чего послышались выстрелы.

— Старайся… Ага… Постараешься тут! Я на такое не подписывался… — недовольно пробубнил парень в ответ, следя за новой мишенью.

— Грин, у нас тут одному руку по плечо отхерачили, — запыхаясь, пробормотал Охотник по общей связи. — Куда его? Сможешь помочь?

— Тащите ко мне, ща как новенький будет, — почти весело отозвалась девушка, вызывая недоумение у собеседника. Через минуту двое копов принесли раненного к фургону. Двери кабины распахнулись, и Грин мгновенно скомандовала:

— Внутрь его, на носилки.

Копы послушно уложили мужчину внутри фургона, стараясь не обращать внимание на его болезненные вскрики. Пол мгновенно залило кровью. Охотники перевели взгляды на большие прозрачные пакеты с багровой жидкостью, сложенные в углу, а затем уставились на врача округлившимися глазами.

— Это то, что я думаю? — просипел один из мужчин. Грин вытащила из кармана систему капельницы.

— Да, чувак, это оно, — ухмыльнулась девушка в ответ.

Уже через несколько минут мужчина, оставшийся без руки, любовался на свою заново отросшую конечность.

— Нехер тут сидеть, бездельники! Вылечились — вперёд и с песней отсюда! — шутливо огрызнулась Трейн, выгоняя не успевших прийти в себя Охотников из фургона. В этот же момент к нему подоспел бледный как мел парень с глубокими обильно кровоточащими порезами по всему телу. Как он смог дойти до этого места самостоятельно — оставалось большой загадкой, но раненый оставлял на земле после себя багровую дорожку из крови. Грин окинула копа оценивающим взглядом, нахмурившись, и кивнула в сторону фургона.

Улица стремительно превращалась в развалины: где-то что-то взрывалось, горело, рушилось и гремело. Звуки разрушений перемешались с криками, рычанием и лязгом металла. Близился вечер, но казалось, будто стало ещё жарче: местами в воздухе вспыхивали пульсары.

Сора вбежал в одно из зданий и скрылся на четвёртом этаже, прячась от преследующих его трёх железных, переводя дыхание и латая раны. Приглушённый грохот с улицы мешал расслышать звуки шагов, доносящихся из коридора.

— Парни, мне кажется, — тихо заговорил Ямарута по связи, не моргая смотря на входную дверь изнутри квартиры, в которой и решил сделать «привал», — они тоже с кем-то сейчас переговариваются.

— Ты о чём? — тут же отозвался Эдисон.

— У них такие же наушники. Вряд ли они болтают между собой, скорее всего их кто-то направляет…

— Альфы? Поэтому их здесь нет?

— Возможно, — вздохнул парень, а после закашлялся на целую минуту, морщась. Послышался гогот быстро приближающихся железных. — Ах ты ж ёбаный ты нахуй, — простонал беловолосый, прикидывая, успеет ли он выбежать в коридор к лестнице, но вместо этого он выбил стулом стекло в окне и, цепляясь хвостами за стену, стал взбираться вверх по зданию.

Ещё двое железных, находившиеся на улице и заметившие это восхождение, также ринулись карабкаться вверх по стене того же дома. Одного из них снял снайпер; хвосты, которыми парень цеплялся за стену, внезапно ослабли и повисли, словно канаты, а затем и сам железный рухнул на землю. На снайпера в ту же секунду стал надвигаться другой железный, которому подобные выстрелы в спины товарищей явно не пришлись по душе, и в два счёта расправился с мужчиной в ближнем бою.

— Тут что-то странное, — раздался в динамике голос Коды, в котором отчётливо различалось несвойственное ему беспокойство. — Недалеко от меня двое железных переговариваются между собой.

— И о чём же? — последовал вопрос от Соры. Парень всё ещё взбирался наверх, но иногда поглядывал вниз, дабы удостовериться, что его преследуют.

— Вроде бы… Ты, вроде бы, прав, ими кто-то командует, — Кода немного помолчал, видимо, прислушиваясь к разговору. — Кто-то сейчас в больнице? Они собираются идти туда.

— Только этого не хватало! — прошипел Ямарута, замерев на секунду. — Я не могу сейчас перекрыть им путь, за мной хвост.

— У тебя их аж четыре, — съязвил кто-то из копов.

— Я не про… Аргх! Молчи там, — огрызнулся беловолосый. — Кода, не дай им дойти до больницы, ты понял меня? Сдохни, но сделай.

— Есть, — мгновенно отозвался сивый и отключился от связи.

Кода обладал, наверное, самым важным качеством железного — абсолютным, беспрекословным послушанием. Благодаря этому, в прошлом парнем активно пользовались, ведь он не давал сбоев, как, например, Сора. Однако он никогда не был тем, кем манипулировать может кто угодно. Парень сам позволял использовать себя, но подобное нужно было заслужить. Учёные сделали это тем, что спасли его от жизни в трущобах, Гиро — теми знаниями и умениями, которые он передал Коде, а Сора, мало того, что и так являлся лидером своей группы и внушал доверие, так ещё и после инцидента с Гиро стал для Коды важной опорой. Именно тогда сивый понял, что этому парню он бы стал подчиняться вне зависимости от того, какой приказ отдал бы Сора — от «принеси мне сока» до «отсеки себе голову». Коде свойственна собачья преданность.

Сивый погнался за двумя железными, направлявшимися в сторону больницы; один из них вступил в драку с парнем, дабы дать другому время добраться до назначенного места. Кода смог отбиться от новой череды ударов хвостами и рванул в здание, но догнать ушедшего вперёд железного не сумел.

Перепуганный персонал больницы молча ткнул пальцами на одну из палат, показывая, куда вбежал предыдущий нежданный гость. Кода, выругавшись себе под нос, сделал шаг в сторону палаты, а затем застыл, услышав девичий вопль. Внутри всё похолодело. Ещё через пару секунд из-за двери вышел высокий блондин, скрутивший хвостами Анемон, пытающуюся вырваться из мёртвой хватки. Сложившаяся ситуация требовала быстрого решения.

— Может, договоримся? — выдохнул, наконец, сивый, заглянув в глаза испуганной малышки, а затем переводя взгляд на парня.

— И что ты можешь мне предложить? — мгновенно оскалился блондин. Кода заметил, что шипообразные отростки на позвонках хвостов железный убрал, а значит, девочка не пострадала. По крайней мере, физически.

— Просто не дерись с копами. Уходи отсюда и затеряйся в толпе, многие из нас так живут.

— Предлагаешь мне бросить моего Альфу? Вот уж нет! — хмыкнул парень, стискивая хвосты крепче. Анемон захрипела, бледнея, а Кода дёрнул плечом, подавляя желание наброситься на блондина и порвать его на куски. Проблема в том, что если он так сделает, то девочка, вероятнее всего, умрёт, так как находится слишком близко.

— Кто твой Альфа? Рей? Или тот… — Кода хотел сказать «людоед», но осёкся, — Глот, кажется?

— Угадал, он. И что? — фыркнул блондин.

— Зачем вы пришли? Отомстить, или есть другая цель? — сивый старался тянуть время, параллельно пытаясь сообразить, как освободить девочку из стальных оков и не навредить ей. Та смотрела поблёскивающими глазами на Коду и отчаянно пыталась что-то сказать ему, но вместо страха в её взгляде читалась решимость и что-то ещё, — Кода не мог понять. Но то, что она его узнала, он понял мгновенно.

— Тебе нужно спросить это у наших Альф, нам они цели не рассказывают, чтобы таким, как ты, никто не проболтался, — ядовито ответил железный, не замечая попыток малышки выговорить одно-единственное слово.

«Таблетка», — беззвучно произносит Анемон, и Кода, сроду не умевший читать по губам, отчётливо понимает это и даже то, что таблетку девочка просит для себя. Он, гипнотизируя блондина взглядом и сам не до конца понимая, зачем повинуется просьбе Анемон, медленно тянется к карману и зажимает таблетку между пальцев, а затем, когда малышка раскрыла рот, с меткостью баскетболиста забрасывает пилюлю прямо ей на язык.

Блондин с каким-то туповатым выражением лица полминуты пялился на девочку, соображая, что произошло, а затем вновь посмотрел на Коду.

— Она умрёт через пару минут, благодарю, что избавил меня от рабо…

— Бей его! — прохрипела малышка изо всех сил. — Бей, бей, бей!

Кода в мгновение ока достал хвосты и пронзил ими стоящих перед собой насквозь. Анемон закричала от вспыхнувшей обжигающей боли, а когда сивый выдернул хвосты, сам удивившись тому, как молниеносно произвёл удар, свалилась на пол, освободившись от стальных оков.

— Как же… так… — донёсся до малышки хрип железного позади, а затем — глухой стук упавшего на пол тела. Под тем лениво растекалась багровая лужа.

Раны на груди Анемон мгновенно затянулись, и она, вытерев пот со лба, тяжело вздохнула, силясь выровнять сердцебиение. В отличие от железных, её болевой порог весьма низкий, зато регенерация ничуть не хуже. Кода тут же опустился перед малышкой на колени и бегающим взглядом осматривал её, совершенно не имея понятия, как себя вести после увиденного.

— Как такое… Ты что?.. Ты же не можешь быть желез… — забормотал он растерянно.

— Нет, я не железная, — перебила его девочка. — Это привыкание к таблеткам. А как ты мне кости не поломал? — забавно нахмурившись, перекинулась с темы на тему Анемон.

— Я примерно представляю, где в таком маленьком теле находятся кости, так что хвосты смогли обойти их стороной, а вот ему я позвоночник в двух местах сломал.

— Офиге-е-еть, — просияла она, изумлённо вздёрнув брови, а затем опять нахмурилась, устремив взгляд на лицо железного. Левая сторона его челюстей её вовсе не смутила, но на секунду обескуражила. — Ты клёвый!

— С-спасибо?.. — снова растерялся он.

— Я тоже могу вам помочь! — внезапно заявила Анемон.

— Что?

— Ваши драки постоянно по телеку показывают! Это так эпично выглядит, хотя многие умирают и всё такое… И это по идее должно быть грустно… Но теперь-то! Я тоже могу драться, раз теперь меня спонсируют таблетками! И я не умру!

— Что?!

— Пошли скорее! Я ещё покажу вам, на что способна!

— ЧТО?! — в конец охренел Кода, впервые так ярко выказывая недоумение, потому что — ну правда, что с этой девчонкой не так? — Нет, стой, ты же пострадаешь! Сора будет недоволен этим! Слышишь, стой, говорю, куда понеслась! Да чтоб тебя!

— Томо, сзади!

Брюнет неуклюже пригнулся, избегая столкновения с вырванной металлической дверью, пролетающей мимо. Железные использовали в качестве снарядов всё, что попадалось им под руку, или всё, что удавалось вырвать и бросить в кого-нибудь из Охотников. Некоторым особое удовольствие доставляло метание оторванных полицейских голов.

— Что со снайперами? — холодно поинтересовался Хейз, прячась за машиной.

— Все убиты. Мы положили примерно двадцать-двадцать пять железных, — отозвался Эдисон.

— Неплохо.

— Но это только половина от их основного числа, если не меньше…

— А вот это хуёво, — пробормотал коп недовольно, ощутив, как на макушку, лицо и руки падают холодные капли начинающегося дождя. Он глянул на затянутое свинцовыми тучами небо, а после протяжно вздохнул. — Ну, зашибись.

— Атмосферу нагнетает, — проворчал кто-то ещё.

— Какая в жопу атмосфера? — раздражённо огрызнулся Томо. Он хотел сказать что-то ещё, но проглотил слова, увидев знакомый силуэт очкарика, держащего пистолеты. — Это ещё что за ёб твою налево? Ятсуме? Что он тут…

— Если ты про Роши, то он ещё в участке вызвался помочь, так что он здесь, — пояснил Эд, отстреливаясь. — Так он всё-таки смог добраться до тебя живым, — добавил он, усмехнувшись.

Томо пришлось две минуты бегать от железного, уворачиваясь от ударов и импровизированных метательных снарядов, прежде чем он смог добраться до трупа одного из копов и, быстро найдя у того полупустую обойму, дать отпор. Свист хвостов и пуль уже плотно засел в голове, словно надоедливая мелодия, поэтому брюнет нередко путал слуховые галлюцинации с реальными звуками и нервно озирался по сторонам в поисках их источника.

— Не похоже это на него, — хрипло продолжил разговор Хейз, сплёвывая кровь и морщась от стойкого металлического привкуса во рту. Дождь быстро превратился в ливень: волосы липли ко лбу, вода насквозь пропитала собой одежду, сделав её мокрой, холодной и более тяжёлой, и заставляла её липнуть к коже. Один плюс — из-за дождя кровь быстро смоется с улиц в сточные канавы. — Он же трус.

— Может и так, но раз захотел — пистолет в зубы и вперёд, — грубее обычного отозвался Эдисон. Кажется, ему сильно досталось минуту назад. Где-то недалеко прогремел очередной взрыв.

«Точно, Роши же понравилось стрелять в тире», — вспомнил Томо, после чего немного расслабился. Сейчас не время докапываться до Ятсуме с вопросами и подозрениями, однако очкарик всё равно не вписывался в образ полноценного Охотника, а потому и его наличие на этой улице казалось чем-то абсурдным.

Брюнет начал думать, что он здесь единственный не знает чего-то очень важного.

Что-то же произошло за эти пять дней. Должно было произойти.

Коп быстро пошарил по карманам ещё нескольких трупов, подавляя желание отвернуться при виде ран, оставленных на телах убитых, и стал высматривать неугомонного железного, который нападал на Томо короткими периодами и проявлял потрясающую осторожность. Последнее могло означать, что у него кончились таблетки.

— Томо, — позвал Роши шёпотом. Охотник встретился взглядом с шатеном; тот ткнул пальцем за угол дома, говоря этим жестом, что железный там.

Брюнет бесшумно подкрался к стене здания и прижался к ней спиной, двигаясь вдоль неё и готовясь стрелять. Очкарик находился за пределами видимости железного, но сам его прекрасно видел, поэтому кивками головы сообщал копу, может ли тот продолжать приближаться к углу.

Справа раздался короткий рычащий вой, привлёкший внимание всех троих. Железный сделал шаг вперёд, решив прийти другому железному на помощь, и, оказавшись прямо напротив Томо, застыл. Секунду парни ошарашено пялились друг на друга, а после железный взмахнул хвостами и попытался нанести удар по Охотнику; тот, в свою очередь, произвёл череду выстрелов ему в живот.

— Вот сука! — прорычал парень сквозь стальные челюсти, согнувшись пополам и пытаясь отойти в сторону. Из развороченного брюха вываливались внутренние органы, а кровь, хлынувшая на землю, смешалась с дождевой водой, стекающей в ближайший сток. Парень упал на мокрый асфальт; двумя хвостами он защищал позвонки, а ещё два направил на копа, не собираясь сдаваться. — Только подойди, и я тебя…

— Ты меня — что? — вздёрнул бровь Томо, делая шаг в сторону парня. Тот боязливо отполз назад, шипя сквозь зубы. Во взгляде железного помимо злобы читался страх. Он уже собирался что-то ответить, как вдруг позади него раздались шлёпающие быстрые шаги, будто кто-то бежал.

Брюнет округлившимися глазами уставился на Анемон, приближающуюся к лежащему на земле железному. Последний, воспользовавшись немым ступором копа, резко замахнулся хвостом, целясь в голову Томо и собираясь одним ударом отделить её от туловища. В следующую секунду по улице разнёсся короткий мужской вскрик. Крови, утекающей вместе с водой в сток, стало больше.

— Чё ты там возишься? Что происходит? — прогорланил Тори, прячась на первом этаже здания, в котором вёл бой Сора.

— Меня зажали! Их пятеро, я… ничего не могу сделать, меня… в два счёта убьют, — запыхаясь, выговорил Ямарута, прислонившись к стене и прижав ладонь к левому, разодранному до костей кровоточащему предплечью. — И таблетки кончились…

— КАК?! Ты серьёзно?! И что теперь делать? — взвыл Тори, хватаясь за голову сломанными пальцами и тут же шипя от боли и одёргивая руку.

— Не знаю, мне и бежать-то некуда… — уже тише и спокойнее выдохнул беловолосый, выглядывая в окно с последнего — девятого — этажа: под ним лежала огромная бетонная стена с торчащими из неё стальными прутьями — прямо свечи на торте. — Упаду — разобьюсь и умру, останусь — поймают и проглотят.

— Ты же образно выражаешься, да? — жалобно просипел Тори.

Сора не ответил. Вместо этого он стал подниматься на крышу, надеясь, что сверху сможет разглядеть хоть какие-нибудь пути отступления. Он мог спуститься по стене вниз, однако тут же напоролся бы на других железных, что никак не упростило бы задачу. Большая часть Охотников и людей из спецподразделения мертва, поэтому Ямарута должен был помогать себе сам.

На крыше не оказалось абсолютно ничего полезного, а ближайшее здание находилось в десяти-пятнадцати метрах, но допрыгнуть до него у парня точно не получилось бы.

— Додумался же в здание залезть, — прошипел он злобно, проводя рукой по мокрым из-за дождя волосам и вздрагивая от резко пробравшего его холода.

— Сора, они наверх поднимаются… — вновь подал голос Тори.

— Знаю.

— Прости.

— А?

— Я не могу помочь тебе сейчас, на первом этаже ещё двое ходят…

— Забей.

— Ты справишься?

— С каких пор Охотников волнует моя жизнь? — беззлобно огрызнулся Ямарута, стараясь приободрить копа. — Сиди на жопе ровно и помалкивай, а то и тебе шкурку попортят.

— Он здесь! — раздалось позади беловолосого, из-за чего тот вздрогнул и обернулся, обрывая связь с Тори. Один железный остался около чердака, чтобы не дать Соре возможность спуститься вниз и сбежать, а четверо других стали надвигаться на него, хлеща хвостами по крыше и заставляя парня отступать назад.

— Ну, что будешь делать, Сора? — зло оскалился один из парней. — Бежать больше некуда.

— Да-а-а, хреново… — выдохнул он в ответ, через несколько секунд оказываясь у самого края. Беловолосый бросил взгляд через плечо, посмотрев вниз, и сглотнул.

«Больно падать», — ядовито усмехнулся Ямарута, стараясь унять дрожь в руках. Было похоже, будто соседнее здание находилось в целом километре от этого места — настолько далёким показалось это расстояние сверху. Голос здравого смысла, отдалённо напоминающий Тода, шепнул, что допрыгнуть не выйдет, а начавшие барахлить ещё на четвёртом этаже позвонки вполне могут дать сбой и не высвободить хвосты, лишив Сору возможности смягчить удар об землю. Хуже того — поблизости не было абсолютно ничего, за что парень мог бы схватиться в полёте и избежать смертельного поцелуя с лежащей под домом стеной, испещрённой прутьями. Драться он в данный момент не способен — от полученных ран умрёт за несколько минут, если вдруг его решат не добивать, но вряд ли его отсюда отпустят без продырявленной насквозь спины и какой-никакой гордости. А это значит, что ему придётся использовать единственный открытый ему путь…

Томо даже понять ничего не успел, как вдруг перед ним на мгновение мелькнул железный хвост, а следом — чья-то спина. Он шагнул назад, а когда понял, кто его прикрыл, подхватил падающее тело на руки и развернул к себе лицом. От левого плеча и до правых косых мышц «спасителя» тянулся глубокий порез, из которого тут же хлынула кровь. Рёбра наверняка раздроблены.

— Ну твою же мать, Роши… — выдохнул, наконец, коп, сглатывая. Лицо подростка мгновенно побледнело, но он едва заметно улыбался, смотря на Охотника через разбитое стекло очков. Томо резко перевёл взгляд на железного; парень лежал неподвижно. Брюнет даже не услышал звук выстрела; тем не менее, на счету Ятсуме два убитых железных.

— Меня бы… к Грин… — прохрипел он.

— Да… Да, сейчас, потерпи минуту, — мотнул головой коп, приходя в себя. Анемон таки добежала до парней, но об увиденном расспрашивать разумно не стала, понимая, что это можно сделать позже. Едва поспевавший за ней Кода перебросился парой фраз с Томо и, узнав, что у того сломано плечо, взял Ятсуме на руки, так как брюнет на подобное сейчас не способен.

— Грин вон за тем домом, там фургон стоит, — коп указал на нужное здание и Кода, кивнув, направился к врачу. Хейз проводил железного взглядом, мысленно отмечая, что «голос» стычки между железными и копами стал тише, — будто их всех дождь разогнал. Теперь улица была усыпана мёртвыми телами и испещрена следами разрушений; по стенам домов и асфальту ползли трещины; перевёрнутые вверх дном машины дымились, а в каком-то магазине отчаянно выла пожарная сигнализация.

Анемон вдруг дёрнула брюнета за ободранный рукав куртки, привлекая к себе внимание.

— А где Сора? — спросила она, сверля Томо испытующим взглядом. Кажется, она уже несколько минут на него так смотрит, — иначе это внезапно появившееся давление объяснить было сложно. Парень тут же прикоснулся к уху и заговорил:

— Ямарута, где ты?

Ответа не последовало.

— Жестянка, ты оглох?

Снова молчание. Что-то острое и холодное царапнуло изнутри; сердце пропустило удар, а желудок сжался от страха.

— Эй…

— Он же не?.. — начала было Анемон, а затем вдруг вскрикнула, смотря за спину брюнета:

— Вон он! На крыше!

Томо обернулся и устремил взгляд туда, куда малышка ткнула пальцем. На секунду пришло облегчение, но затем его вновь вытеснил страх, когда Томо увидел ещё четверо железных и понял, что Сору зажали в угол. Ямарута не дерётся — значит, таблетки у него кончились, но и по стене вниз не спускается — выходит, позвонки дали сбой. Парень в безвыходном положении.

На самом деле, в его случае выход только один.

— Только не это… Даже не думай… — забормотал коп, шагая в сторону злополучной девятиэтажки и спустя секунду срываясь на бег. — Даже не думай прыгать оттуда! — проорал он во всё горло, преодолевая огромное расстояние поистине за рекордное время.

Мысль была одна: только бы успеть.

Только бы…

Железные синхронно взмахнули хвостами, собираясь бить прямо по Соре, и тот, сделав к ним два шага, резко развернулся и взял разбег, а затем оттолкнулся от самого края и прыгнул.

Три секунды.

Он падал вниз всего три секунды. Целых три секунды.

Три секунды, длившиеся вечность.

Хуже этого было только осознание того, что с этим теперь ничего не поделать. Это падение нельзя отменить, отмотать назад и предугадать минутой раньше, дабы успеть сделать хоть что-нибудь, чтобы его не случилось.

Тому, кто падал, уже не помочь.

И это единственное, логичное, но сокрушающее, что успело промелькнуть в сознании за эти три секунды.

Томо остановился сразу же, как только услышал звук удара. Ноги отказывались идти, ладони непроизвольно сжались в кулаки, глубоко впиваясь ногтями в кожу. Коп сжал зубы так крепко, что скулы свело от боли.

Можно бы было тешить себя надеждой, что парень смог выжить после падения с такой высоты, но обманывать самого себя не хотелось. Томо уже представлял, что увидит: искалеченное таким ударом переломанное тело, лежащее на земле в неестественной позе, растекающуюся под ним лужу крови, обломки костей сломанного черепа и гримасу боли на лице.

«Ты снова опоздал».

«Ты должен был раньше заметить, что он стоит там».

«Ты бы мог его спасти».

Ему нужно лично это увидеть.

Пусть даже будет ещё больнее.

Но он обязан.

Охотник медленно завернул за угол четырёхэтажного дома, сглатывая подкативший к горлу ком, и поднял взгляд. Увиденное им было даже хуже того, что нарисовало его воображение: Сора упал спиной прямо на стальные прутья, торчащие из огромной бетонной плиты, и так и повис на них с запрокинутой назад головой и широко раскинутыми руками. Взгляд был устремлён в пустоту, а из рта и носа текла кровь; она же стекала по прутьям на бетонную стену. Он не двигался, не дышал. Томо видел это даже с такого расстояния.

Сора пытался допрыгнуть до соседнего дома?

Но он же должен был понимать, что не сумел бы этого сделать. Должен…

Он всё прекрасно понимал. Но и оставаться на месте, смирившись с тем, что его убьют, тоже не мог.

Ливень молотил по асфальту и крышам бешеной барабанной дробью, поглощая все прочие звуки. Вода ручьями стекала по стенам, фонарным столбам и машинам. Около бордюров образовались узкие шумные ручейки, текущие к стокам.

Железные исчезли. Ушли так же неожиданно и незаметно, как появились до этого. Охотники не спеша выходили из своих укрытий, осматриваясь. Постепенно они все приближались к тому месту, где сейчас находился Хейз, и, видя результат нападения группировок, на какое-то время забывали о собственных переломах и рваных ранах.

Томо потерял счёт времени. Кажется, первой, кто приблизился к Соре, была Грин. Она коснулась его шеи, заглянула в широко распахнутые остекленевшие глаза, а затем перевела сочувствующий взгляд на брюнета. Он никак на это не отреагировал, просто продолжал стоять на месте.

Он уже и сам знает.

Но надо держаться.

Сзади послышались знакомые девичьи вопли, и коп, пересилив себя и сцепив зубы, обернулся, а после перегородил путь своими руками. Анемон упёрлась в грудь Охотника, попробовала его обежать, но тот прижал её к себе, не позволяя подойти к Соре. Она что-то кричала навзрыд, вырывалась, стучала ладонями по плечам Охотника — одно из которых всё ещё сломано, — но тот продолжал её держать, невзирая на боль, а затем опять повернулся, не давая ей смотреть на Его труп.

Уж лучше он будет смотреть.

Он выдержит это.

Сможет.

Раньше мог…

====== Глава 41. Сигареты и План ======

Томо стал осознавать происходящее вокруг и возвращаться в реальность уже в участке. Он не помнил последние двадцать минут: как сняли мёртвое тело Ямаруты с прутьев, как брюнет передал плачущую навзрыд малышку под опеку и ответственность Эда и как он сам забрался в фургон, доехал до участка и поднялся на какой-то там этаж. Да и не особо силился вспоминать эти фрагменты, ибо перед глазами стояла совершенно другая картина.

Он почти упал на скамейку, упёрся затылком в стену и медленно скользил взглядом по снующим туда-сюда Охотникам, совершенно не соображая, чем они заняты, и почти не слыша их разговоров. В груди осело что-то тяжёлое и холодное, давящее на рёбра и не дающее вдохнуть поглубже.

Хотя, нет, кое-что всё же осталось в памяти, вклинилось в неё раскалённым металлом, выжигая остатки моральных сил на то, чтобы сохранять напускное спокойствие. Томо помнит, что фургон был лишь один и именно в нём, уложив на носилки, везли Ямаруту. Брюнет находился там вместе с Грин, смотрел на торчащие из остывающего тела Соры обрубки прутьев и на его белое, как мел, лицо. Разум протестовал, отказывался принимать его смерть как факт, пытался зацепиться за что-нибудь, что могло бы намекнуть, что парня ещё можно вытащить с того света, но спустя пятнадцать минут всё же смирился. Томо и сам испугался того, как быстро смог переварить произошедшее. Грин нависла над Ямарутой, аккуратно закрыла ему глаза и застыла, с несвойственной ей нежностью поглаживая его по волосам. Каким-то образом это действовало успокаивающе, и брюнет смог, закрыв глаза, выключить мозг, выпадая в какую-то другую вселенную и абстрагируясь от происходящего вокруг.

И вот он в участке. Мозг снова заработал, лишая возможности лгать самому себе, выдавая увиденные ранее образы.

Томо вздрогнул, только теперь заметив Ская, который чёрт его знает сколько уже времени сидит рядом с ним. Дайлер хранил молчание, зная, что слова будут неуместны, но ему в принципе сказать по поводу случившегося было нечего, — впрочем, как и всем. Он лишь искоса посмотрел на копа и, поймав на себе его ответный взгляд и поняв, что Хейз держится, поднялся и ушёл к лестнице, где толпились ещё несколько Охотников. Брюнет задержал взгляд на том месте, где минуту назад сидел министр, ибо после него на скамейке остались лежать пачка сигарет и зажигалка.

Так себе утешение, но… Стоит отдать Скаю должное — он отлично знал, что сигареты для этого парня будут лучше любых слов поддержки.

Пять дней назад...

После ночёвки у Ятсуме, долгих обсуждений и размышлений, в голове Соры действительно созрел целый План, — и если до этого планом он называл лишь свои примерные дальнейшие действия, то теперь Ямарута в самом деле знал, что нужно предпринимать и кого к этому Плану стоит подключить, чтобы тот сработал.

Первым, конечно же, был Роши, ибо с него разработка самого Плана и началась. Утром железный наведался в участок и нашёл Грин. Беловолосому пришлось рассказать обо всём, что происходило последние несколько недель, чтобы девушка понимала, с чем они имеют дело.

— Всё обстоит намного хуже, чем я думала, — выдохнула учёный, обескуражено взирая на Сору. — И железнорождённый продолжит нападать на твоих близких?

— Да, продолжит, если я к нему не присоединюсь. Или если не умру, — ухмыльнулся он зло.

— Ну, тебе и так недолго осталось, так что… Стоп, погоди, ты же не собираешься умирать раньше положенного срока?!

— Чтобы разобраться с тем, кто подорвал магазин Тода, нам нужно узнать о нём больше, потому что простыми методами его ни убить, ни поймать не получится, а значит — нам нужно время. Время — это сейчас самое важное, потому как железнорождённый продолжит нападать на моих близких до тех пор, пока я не подчинюсь ему. Мне нужно лишить его мотивации причинять вред моим знакомым, чтобы нам не пришлось беспокоиться за них больше обычного, и чтобы у нас было время на поиски информации. И тут есть два варианта: либо я присоединяюсь к железнорождённому, и тогда он прекращает нападения — но в этом случае я не смогу искать информацию, утрачу ваше и общественное доверие и вообще ситуация станет хуже, — либо я умираю.

— И как ты, умник, собрался искать информацию, будучи мёртвым?! — зло прошипела Трейн, всплеснув руками.

— Вот здесь ты мне и пригодишься.

Сейчас...

— Эй, ты какого чёрта куришь в коридоре?! Штраф за курение в здании тебя не касается, что ли?! — взревела разгневанная уборщица, размахивая своим орудием труда — шваброй. Скай мгновенно подлетел к женщине и кратко и доходчиво объяснил, чтобы она заткнулась и отстала от брюнета. Уборщица тут же изменилась в лице, глянула на Охотника, перевела взгляд на Дайлера, вздохнула и, кивнув, продолжила мыть полы.

Томо закурил всё там же, в коридоре, сидя на скамейке и скользя взглядом по помещению. Лёгкие, наполнившиеся табачным дымом, раздирало приятной болью, а голова слегка кружилась. Мышцы расслабились, позволяя немного сгорбиться и поставить локти на колени.

«Всё-таки сорвался», — мысленно вздохнул Эдисон, окидывая копа погрустневшим взглядом. Конечно, сорвался. По-другому и не могло быть. Мужчина, немного помедлив, приблизился к брюнету, поймав на себе его незаинтересованный взгляд.

— У тебя плечо сломано, — напомнил Эд, заговорив тише обычного.

— Я в курсе, — хрипло ответил Томо, выдыхая густой молочный дым, устремив взгляд куда-то перед собой.

— Надо подлатать, — продолжил мужчина, переминаясь с ноги на ногу, словно дошкольник. Он опасался случайно разозлить или окончательно добить парня.

Брюнет только кратко кивнул.

— Желательно прямо сейчас, Томо, — не унимался начальник, зацепившись взглядом за покусанные губы копа. Наверное, последний и сам не заметил, как стал кусать их.

— Лучше бы ты беспокоился за своих смертельно раненных подчинённых, — усмехнулся он.

— Ты — мой смертельно раненный подчинённый! — Эд неожиданно перешёл на повышенные тона. Томо вздрогнул, а затем ухмыльнулся, косо глянув на начальника. Парень прекрасно понял, о чём говорит мужчина. — Я не могу сейчас стоять в стороне, ты же на грани!

— О чём ты… — фыркнул было Томо, а после заметил, как сигарета дрожит у него между пальцев, и проглотил конец фразы. Пепел падал прямо на пол.

— Вся эта ситуация — это не то, к чему можно привыкнуть, а ты сталкиваешься с подобным уже во второй раз, и я беспокоюсь, — вздохнул Эд уже более сдержанно, разжав кулаки. — Я действительно беспокоюсь, потому что…

— Я не свихнусь из-за этого, не уйду в запой и не брошу работу, — резко оборвал его речь брюнет. Голос у него, в отличие от рук, не дрожал и звучал очень ровно и спокойно, и это раздражало и пугало одновременно.

На секунду Эдисон подумал, что было бы лучше, если бы коп начал психовать и ломать всё вокруг или рыдать в голос и рвать волосы на голове — так, по крайней мере, было бы ясно, что парню в самом деле больно, и ему нужна серьёзная помощь. А сейчас он выглядит — или хочет выглядеть — глыбой льда, которая уже через час забудет о смерти Соры и продолжит свой привычный ритм жизни.

Он слишком силён морально, настолько силён, что способен казаться абсолютно равнодушным. Единственное, что сейчас его выдаёт — дрожащая сигарета. И покусанные губы.

— Не забудь сходить к Грин и вылечить руку, — процедил Эд сквозь зубы, и, не дожидаясь ответа, ушёл.

За первой сигаретой последовала вторая.

Четыре дня назад...

— Роши помогает мне искать и анализировать инфу, к тому же, он единственный, кто знает, как одолеть Его, так что… — объяснял Сора, подключив к своему плану ещё и Коду, ибо пришёл к выводу, что без его помощи он может не справиться. Прервала его ворвавшаяся в лабораторию участка Грин — она вернулась с улицы кислотного тумана. Девушка метнула раздражённый взгляд в сторону Ямаруты и грозно подошла к хирургическому столу, за которым и велись объяснения. Стол принципиально использовали не по назначению: вместо мёртвых тел на нём стоял чайник, конфетница и кружки с горячим чаем, а также развёрнута плоская голограмма города.

— Пошёл ты нахер с такими просьбами! — выпалила Трейн, с грохотом ставя на стол небольшую коробку. — То напалм ему сделай, то преврати твёрдую таблетку в жидкую… Да ты охуел, парень!

— Так ты сделала это? — невозмутимо удостоверился Ямарута.

— Сделала, — выдохнула девушка уже спокойнее. — Хотя далось мне это нелегко. Я до сих пор не ложилась спать и практически ничего не ела, — нахмурилась она, вздыхая, а затем стащила из конфетницы печенюшку в форме зайца, с интересом взглянула на неё и откусила зверю голову.

Сора склонил голову к плечу, наблюдая за учёным.

— Я понять не могу, как в твоей голове родился этот План и чем ты вообще думал, но вот что хочу сказать: жидкая таблетка тебе, скорее всего, не поможет.

— Возможно, — не стал отрицать железный. — Но это же не значит, что я не должен попробовать. Иного выхода у меня нет.

— Любишь же ты всё усложнять. Ладно, запомни: спустя полчаса после твоей смерти мы уже ничего сделать не сможем, поэтому ввести в твой организм жидкую таблетку нужно будет как можно быстрее.

— Риск?

— Риск такой: в худшем случае таблетка может не подействовать. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит, — Грин многозначительно вздёрнула левую бровь, и, получив утвердительный кивок Соры, продолжила. — Так как полчаса — это довольно долго, клетки твоего мозга начнут умирать, поэтому если оживить тебя всё же получится, есть риск, что ты не сможешь ходить, например, или разговаривать, или держать что-нибудь в руках. В общем, ты точно что-нибудь утратишь из-за этого. Возможно, это будет память.

— Но шанс того, что вам удастся меня вернуть, всё-таки есть?

— Есть, хотя он невелик. Но ты же осознаёшь, что удача не всегда будет на твоей стороне? Фортуна та ещё шлюха, — хмыкнула Трейн.

— Если шанс есть, то мне этого хватит, — пробормотал Ямарута, приставив ребро указательного пальца к губам — снова о чём-то задумался.

Учёный вздохнула, упав на стул.

— И во что ты нас всех втянул? — ядовито усмехнулась девушка, ощущая жгучий азарт вперемешку со страхом совершить ошибку.

Вопрос так и повис в воздухе, оставшись без ответа. Кода молча щёлкал семечки, будто это было его любимое лакомство, складывая шелуху на вырванный тетрадный листок.

Сейчас...

После шестой сигареты во рту пересохло настолько, что даже язык опух, и появилось желание откашляться. Томо убрал пачку сигарет в карман и поднялся, морщась от растекающихся по телу волн боли. Даже ноги переставлять было весьма болезненно, но тело упорно сопротивлялось неприятным ощущениям, подчиняясь воле своего хозяина. Парню действительно стоило подлатать плечо, ибо даже малейшее движение рукой вызывало ужасающую вспышку острой боли, а из глаз сыпались искры. Брюнет добрался до двери и дёрнул ручку, толкая от себя.

Первое, что бросилось на глаза — накрытое какой-то белой тканью тело, лежащее на металлическом столе. Желудок тут же сжался, вновь заставляя парня морщиться. Кто-то из копов прошёл мимо Томо: тоже приходил подлечиться.

Грин распутывала сплетённые между собой проводящие системы капельницы, прежде чем заметила своего нового посетителя. Она на секунду замерла, окидывая копа оценивающим взглядом, а затем ловко выудила из огромной связки одну систему. Брюнет в это время молча уселся на стул, аккуратно стянув с себя куртку и начав расстёгивать пропитавшуюся дождевой водой и кровью рубашку.

Вся процедура отняла не больше пятнадцати минут, но происходила она в гробовой тишине.

Томо глянул на прозрачный пакет с кровью, принадлежащей Соре; оставшегося количества хватит ещё на несколько человек.

— Не болит? — подала Трейн голос, разглядывая брюнета. Тот размял плечо и сухо ответил:

— Нет.

Он не торопился уходить, а Грин боялась сказать что-нибудь ещё, поэтому выжидающе молчала, продолжив распутывать системы капельниц. Томо заговорил лишь через несколько минут:

— На том столе. Это Сора?

— Да, — с облегчением выдохнула зеленоволосая, уже давно приготовившись к этому вопросу. — Хочешь посмотреть? — предположила она, а после того, как парень кивнул, положила связку обратно, подошла к металлическому столу и, немного помедлив, откинула ткань.

Томо задержал дыхание, секунд двадцать скользя взглядом по обнажённому мертвенно-бледному телу, испещрённому дырами, оставшимися от стальных прутьев, и порезами. Брюнет уткнулся лбом в край стола, выдыхая.

— Не мог он так умереть, — вяло и хрипло пробормотал он. — Ты же сам заливал про то, какой ты сильный, а в итоге умер, упав с крыши на прутья, идиот, — сказал он ещё тише, но Грин всё равно его услышала.

— Мне жаль, но… — девушка облизнула вмиг пересохшие губы. Коп выпрямился и вновь застыл, увидев появившиеся в руках Грин позвонки железного. — Это его. Один прут пробил позвоночник Соры насквозь, отломав его человеческий позвонок от искусственного, — объяснила она.

— И ты уже успела его вырезать? — мгновенно ощетинившись, прорычал коп.

— А что мне оставалось? Он ведь уже умер! — тут же стала защищаться учёный, но голос предательски дрогнул.

Он ведь уже умер.

Томо тяжело вздохнул, потерев переносицу и резко потеряв желание прессовать девушку. В этом нет смысла, потому что… Она сама только что сказала, почему.

Три дня назад...

— И ты думаешь, они не заметят? — Кода весьма скептически отнёсся конкретно к этому пункту плана Соры.

— Здесь будет такая вакханалия, что не заметят, — уверил его парень, похлопав по плечу.

А дело было так: Сивый поведал Ямаруте об убитом железном, принятым копами за одиночку. А так же о том, что за это копам придётся заплатить. Сора, недолго думая, сразу же составил пункт своего безусловно гениального Плана — умереть во время этой стычки, причём умереть правдоподобно. Ему мало просто умереть, нужно заставить и других поверить в это; ведь если он просто Даст себя убить, то это вряд ли будет похоже на правду, скорее всего, кто-нибудь что-нибудь поймёт. Гораздо легче поставить себя в безвыходную ситуацию. Он сразу же определился с тем, какой смерти себе желает (на самом деле нет, но выбор пал на самый безобидный вариант), и теперь он вместе с Кодой подготавливался к этому. Им, по Плану, нужно было установить маленькие шарики взрывчатки на одном здании так, чтобы после взрыва стена упала на внешнюю сторону, выставив стальные прутья, на которые Сора планировал красочно упасть (а точнее — прыгнуть).

Бомбы парни уже установили (проворачивать сие им пришлось рано утром, чтобы остаться незамеченными), и теперь просто осматривали улицу.

— А как ты планируешь привести железных и копов именно сюда? — задал резонный вопрос Кода. Сора как-то особенно жутко ухмыльнулся.

— Эдисон решил, что Грин, как врач, нужна на поле боя, поэтому она будет с нами. Она, по моей просьбе, предложила Эду в случае нападения в первую очередь эвакуировать людей именно из этой улицы, потому что здесь их проживает очень мало. И даже если он занервничает и забудет об этом, то план эвакуации уже составлен, поэтому остались лишь несколько пунктов.

— Вот как, — протянул Кода, удивившись, однако внешне оставаясь непоколебимым. Сора знает, что у сивого проблемы с выражением своих эмоций. — Прости, но ты тот ещё засранец.

— Это ещё почему? — возмутился беловолосый.

— Ладно — ты хочешь обмануть всех, инсценировав собственную смерть, это…

— Вообще-то я реально умру, — усмехнулся Ямарута, нахмурившись. Кода вздохнул.

— Ты понял, что я хотел сказать. В общем, это, возможно, даже забавно с одной стороны. С другой — ты хочешь, чтобы в твою смерть поверили даже тот старик и та девочка. И Томо-сан.

— Томо-сан?! Когда это он успел заработать у тебя такое уважение?!

— Когда поставил тебя на место, — сказал, как отрезал, Кода. Ямарута аж подавился, уставившись на парня широко раскрытыми глазами. — Это очевидно, ведь ты ему подчиняешься.

— Спорный вопрос… — недовольно пробубнил беловолосый себе под нос.

— Это не вопрос, — улыбнулся сивый. — Но именно по причине того, что ты хочешь сделать больно даже им, ты засранец.

— Томо на твоём месте обложил бы меня куда более изысканно сплетённым матом, — заметил Сора, усмехнувшись. — Но я по-другому не могу. Так нужно, чтобы у нас было время…

— Чтобы у них было время, ты хотел сказать? — поправил его сивый.

«Чтобы у них было время на возможность существовать в этом городе без угрозы для их жизней».

Ямарута закатил глаза, пихая парня локтем в бок.

— Вылези из моей головы, а то ударю.

Сейчас...

Как славно, что даже в участке есть раздевалка и душ, пусть ими здесь особо никто и не пользуется. В данный момент они пригодились, по крайней мере, Томо. Он стянул с себя рваную сырую одежду и отправил её в мусорку, а затем направился в общий душ, благо в помещении больше никого не оказалось. Парень выкрутил краны до упора и встал под ледяные струи воды, медленно, но верно превращающиеся в тёплые. Тело и разум слегка остыли, проясняя скачущие, словно блохи, мысли.

Стоять под холодной водой было куда приятнее. Томо открыл глаза и только теперь заметил улыбающийся смайлик на кафельной стене, нарисованный зубной пастой. Копу впервые осознанно захотелось ударить стену. И словно бы насмехающийся над ним долбанный смайлик.

В металлическом шкафчике нашлись джинсы, чёрная футболка и тёмно-синяя толстовка. Брюнет натянул одежду на себя, закатал рукава толстовки до локтя, а затем зло цокнул языком и обратно расправил их.

Это не нервное. Просто Сора свой дебильный свитшот носил точно так же.

Об этом беловолосом болване теперь напоминает каждая вещь и каждый звук, любое слово и любое собственное действие.

Томо раздражённо захлопнул дверцу и покинул раздевалку, сунув руки в карманы толстовки — свои привычки тоже выводили из равновесия, но расставаться ещё и с ними парень не хотел. А некоторые привычки пришлось даже вернуть, — например, курение. Брюнет покинул здание полицейского участка и даже не заметил, как подкурил сигарету и сделал первую затяжку, а после того, как заметил, особо не удивился. Ноги сами вели по знакомым улицам, явно собираясь привести Охотника туда, где он добьёт себя окончательно.

Коп не хотел признаваться даже самому себе, но всё же, он и сам думал, что было бы лучше, если бы он, например, разрыдался из-за этой утраты. Но он не мог. И не мог, похоже, на физическом уровне.

Два дня назад...

— Сделать из твёрдой таблетки жидкую ты смогла, но мы её не проверяли, ведь так? — как бы невзначай удостоверился Роши, подпирая щёку кулаком. Сора и Грин тут же метнули свои взгляды на него, а Кода и так буравил его заинтересованным выражением глаз уже добрых полчаса, пряча губы за кружкой чая.

— Точно, надо бы проверить, — хмыкнула девушка, смотря теперь на Ямаруту. Тот пожал плечами в ответ и, окинув лабораторию взглядом и приметив на столе новенький скальпель, схватил его и резанул вдоль своей левой руки. На пол тут же хлынула кровь, а белобрысый лишь поморщился от боли. — Ты! Ты предупредить, что ли, не мог, ебанутый, блять, господи, нахуй, пиздец! — на одном дыхании выдала Трейн, судорожно бросившись искать ампулу с жидкой таблеткой на соседнем столе.

— И как ты себе это представляешь? «Так, всем стоять — не двигаться, щас буду себе вены вскрывать, вы только не орите слишком громко!»

— Закрой рот, одноклеточное, — зло прошипела Грин, вкалывая содержимое ампулы в вену Соры.

— Говоришь прямо как Томо, — ухмыльнулся он. Рана стала затягиваться. — О, работает!

— Супер, — без энтузиазма фыркнула учёный, падая на стул.

Кода даже не повернул голову в их сторону, всё ещё взирая на очкарика, а тот, в свою очередь, терпеливо сносил странное поведение малознакомого железного, стараясь на него вообще не смотреть.

— Мм, а как вы собираетесь влить Соре жидкую таблетку, если, когда он умрёт, кровь по его организму циркулировать не будет? — деловито поинтересовался шатен, вновь ввергая этих двоих в минутное отчаяние.

— Нам в этом поможет специальный аппарат искусственного кровообращения, — разорвала тишину Грин. — Главное, чтобы из Соры вся кровь не вытекла, иначе провернуть это будет очень нелегко, а точнее — практически невозможно.

 — А почему на всё про всё лишь полчаса? — не мог уняться очкарик.

Кода шумно отхлебнул чай, всё ещё буравя паренька взглядом. Сивый всегда проявлял поразительную наблюдательность и при этом совершенно её не скрывал, ибо даже Сора, его учитель, не мог забраться парню в голову и понять, что за удивительные мыслительные процессы в ней происходят. Сейчас Кода ожидал услышать от Ятсуме те вопросы, которые, как ему казалось, логично услышать именно от него — парень уже давно заметил, что шатен до ужаса любопытный, — или какие-нибудь невообразимые предложения, способные помочь плану Ямаруты стать идеальным и избавиться от дыр.

— Потому что искусственные нервы железных после смерти носителя живут именно столько. В них всегда сохраняются остатки вещества из таблетки, и этих остатков хватит, чтобы ненадолго запустить сердце и мозг — нужно лишь помочь этим остаткам добраться до мозга. После этого кровь начнёт циркулировать по организму естественным образом, а жидкая таблетка сможет попасть в позвонки, разделиться на дозы и направиться в мозг, чтобы залечить полученные Сорой раны, — ответила раньше, чем подумала, Трейн, даже не моргнув. Роши протянул удивлённое: «А-а-а», — и добавил:

— Совру, если скажу, что догадывался.

— Но мне кажется, что моя смерть при таком раскладе всё равно не будет выглядеть достаточно достоверно, — вздохнул Ямарута, закидывая в рот конфету.

— Пол мне от своей крови отмой, камикадзе хуев, — фыркнула Грин.

— Я могу сделать нечто похожее на твои позвонки, — выдал вдруг Ятсуме, вновь привлекая к себе внимание. — Ну, корпус у меня точно получится сделать, а внутреннее устройство я постараюсь смастерить хотя бы похожим на настоящее. Работать оно, конечно, не будет, но хотя бы выглядеть…

— Отличная идея! Только заставь Сору упасть на прутья именно спиной и именно позвоночником, тогда эта авантюра, может, и сработает, — саркастично отозвалась учёный, всплеснув руками.

— Главное, чтобы хотя бы один прут проткнул его в нужной области на спине или животе, этого будет вполне достаточно.

— А я могу ебануть сальтуху во время прыжка?!

— НЕТ! — хором ответили железному. Но Кода, разумеется, молчал.

— А если кто-нибудь захочет присутствовать при вскрытии тела Соры, что тогда? — продолжила Грин.

— Ну… Мы можем подменить его тело…

— Это как?

— Найти труп какого-нибудь максимально похожего на него парня… покрасить ему волосы, лицо подправить…, а когда привезут тело, повторить на трупе двойника те же раны, что и у Соры, и выдать за него, — развёл руками очкарик, сам не слишком-то веря, что подобное предложение уместно.

— Ты хоть понимаешь, что всё это нужно делать очень, ну вот прям Очень быстро?

— Понимаю.

— И как ты будешь повторять раны? Лично у меня нет опыта в ломке костей жмурикам и их протыкании прутьями, раз уж на то пошло, — Грин даже передёрнуло.

— С этим я могу помочь, — заговорил, наконец, сивый, едва заметно улыбаясь.

Сейчас...

Дверь с табличкой «закрыто»; помещение, скрытое за жалюзи. И ни звука изнутри. Абсолютная тишина. Хотя… нет. Слышатся щелчки старых настенных часов. Они выдержали взрыв? Или тем, кто отстраивал этот дом, сказали найти и повесить точно такие же? Вопрос, кажется, так и останется без ответа.

Томо без труда расправился с замком и пробрался внутрь заведения Тода, окидывая взглядом пустой зал. Даже диваны и столы выглядели как те, что стояли до этого. Барный стол, видимо, остался прежний, ибо на нём виднелись едва заметные ссадины, — а на новом предмете мебели это вызвало бы вопросы. Парень медленно, почти крадясь, направлялся в комнату Ямаруты. Та наверняка осталась нетронутой взрывом.

Кровать всё та же, стоит на том же месте, что и раньше — только одеяло мятое; и тумбочка на своём месте, и стол. Брюнет, немного подумав, вернулся в зал, стащил со стола пепельницу, зашёл обратно в комнату и упал на кровать, расположив небольшую стеклянную посудину у себя на груди. Очередная сигарета кончилась слишком уж быстро, поэтому Томо взялся за следующую. Он пытался переосмыслить, сопоставить факты, понять. Просто… почему-то всё это не укладывалось в голове. Верить не хотелось — но он верил, ведь он сам видел труп и позвонки.

Сколько он здесь проторчал — трудно сказать. Коп успел даже нашарить под подушкой ноутбук и включить его. Этим он никакую цель не преследовал, но руки сами потянулись к этому, так что, почему бы и нет. Сора возразить уже не сможет.

Ничего интересного на ноутбуке не нашлось, хотя Охотник впервые понял, что он немного сталкер; он залез даже в историю браузера, пусть и не ожидал увидеть там что-либо интересное. Высвечивался какой-то бред, вроде «Куда постоянно девается второй носок?» и «Можно ли затрахать человека до транзиторной глобальной амнезии?» (Томо перешёл по ссылке и понял, что Да, можно), или новостные ленты и записи телепередач. Тогда он заглянул в последнюю показавшуюся интересной папку и обнаружил там всего один файл, и открыл его раньше, чем успел подумать об этом.

— Вот говноед, — сорвалось с губ брюнета совершенно беззлобно. Файлом оказалась картинка хреново нарисованного человечка, и Томо лишь по кривой подписи «Злой полицейский — бака!» понял, что Ямарута пытался нарисовать именно его.

Ноут полетел в дальний угол кровати. Вверх к потолку вновь поднимались кольца сигаретного дыма.

Один день назад...

— Представляю, как взбесится железнорождённый, — вдохновлёно хмыкнул Роши, уперев руки в бока.

— Главное, чтобы он от вас отстал на это время, — монотонно пробормотал Ямарута, смахивая чёлку набок, но та тут же вернулась в прежнее положение. — И проследите за тем, чтобы первый час после моей смерти все были здесь, мало ли что может случиться…

— Нам следует особенно внимательно приглядывать за Томо, — вступила в диалог Грин.

— А когда Сора очнётся, — Кода не сказал «если», потому что был уверен, что План сработает в точности как надо, — что вы будете делать в первую очередь? И что — он?

— Так как, вероятнее всего, очнётся он уже с отклонениями, то нужно будет его спрятать, а затем доставить ко мне домой, там-то его точно никто не найдёт, — ухмыльнулась девушка, перекатывая по губам зубочистку. — А затем, когда этот злоебучий день подойдёт к концу, нужно будет понять, чего же Сора лишился и, по возможности, помочь ему это вернуть. Скажем, разучится ходить или говорить — придётся учить, и, хуй знает, получится ли у нас это вообще.

— Жесть какая… — Роши передёрнуло. — Оно действительно того стоит? — почти пропищал он, оборачиваясь на Ямаруту, но, в принципе, зная ответ. Беловолосый в его сторону даже не посмотрел, продолжая гравировать собственный номер на созданных Ятсуме позвонках.

— Стоит.

— Я так и думал, — вздохнул очкарик.

Обсуждения плана плавно перетекли во взаимные подшучивания и лёгкие подначки, вот только они быстро закончились, ибо Сора, в приступе смеха, сильно закашлялся — причём кашлял он так долго, что Грин забеспокоилась. Она спешно налила воды в стакан и всунула его в ладонь парня. Тот, убирая вторую руку от рта, сделал два жадных глотка и смог вдохнуть полной грудью, остановив раздражающий и становящийся болезненным приступ.

— Сора, — окликнула его Трейн, а затем схватила его за левую ладонь — ту, которой парень прикрывал рот, — это же кровь…

Ямарута завис. Завис надолго и основательно. По его спине пробежал табун мурашек, и беловолосый физически ощутил, как кровь отливает от его испуганного лица, делая его бледным.

— Ты умираешь, — констатировала Грин со свойственной ей холодной строгостью. — Тебе осталось совсем немного, парень. Полтора или даже один месяц, если не меньше.

— Не может быть! — воскликнул Ятсуме, подскочив на ноги. — Этого не может!.. Не… мо… — он увидел смазанное пятно крови на ладони Ямаруты и проглотил слова, забыв выдохнуть. — Но…

— Чёрт, ну, — придя в себя, оборвал его фразу беловолосый, — мы все знали, что я медленно, но верно иду к этому.

— Истечёт срок, позвонки прекратят работать, и ты умрёшь из-за того, что происходит с твоим организмом уже сейчас, — всё же заговорил подросток, сжимая кулаки от обиды с примесью страха и злобы. — Ты же умрёшь не понарошку, ты что, не понимаешь этого? По-настоящему умрёшь. Уже не сможешь встать на ноги, заговорить с нами, поесть сладостей… Встретиться с Томо…

Сора окинул парня критическим взглядом, вытирая окровавленную ладонь салфеткой, и пожал плечами.

— Все мы рано или поздно умрём.

— Сора! Ты! Ты невыносим! Неужели тебе и вправду наплевать?! — сорвался очкарик, делая шаг в сторону железного. Его тут же попытался притормозить Кода, но на него внимание вообще никто не обратил, поэтому он разумно остался сидеть в стороне и продолжил быть наблюдателем.

— На кого наплевать? На себя? Думаю, да. Я себя не люблю, я себя ненавижу, и на то у меня есть куча причин — гораздо больше, чем у кого-либо ещё.

— Если ты продолжишь нести такой бред, то мы тебя раньше угандошим, и после твоей смерти Томо будет единственным, кто ненавидит тебя так же сильно, как любит, — резко оборвала их диалог Грин, скрестив руки на груди. — А, поверь мне, любит он тебя сильнее, чем кто-либо ещё.

Сора не смог ни поспорить, ни возразить этому, ни скрыть покрасневшие от смущения уши и бегающий взгляд. Трейн метко сровняла счёт: Ямарута заработал одно очко запугиванием, а она — правдой.

Несколько часов назад...

— Сора, на нас напали! Быстро сюда, нам срочно нужна твоя помощь! — проорал Тори, так как он единственный, у кого есть возможность отвлечься на разговоры.

— Буду через минуту, — отозвался Ямарута, а затем переключился с одной связи на другую — Роши пришлось попотеть, дабы сделать отдельную линию связи для участников Плана, чтобы те могли переговариваться между собой. — Народ, — позвал беловолосый, и, услышав в ответ тихие щелчки — знак того, что остальные подключаются к связи, — продолжил:

— Началось. Действуем по плану.

— Кода, взрывай! — скомандовал Ямарута, а уже через секунду он услышал взрыв, за которым последовал глухой грохот.

— Есть, — отчитался сивый. — Стена упала как надо.

— Ах ты ж ёбаный ты нахуй, — простонал беловолосый после нового приступа кашля, раздирающего ему горло. Парень выбил окно и взобрался на подоконник, упершись в него руками и оставив кровавый след от ладони. Ямарута быстро переключил связь. — Я иду на крышу. Если не помешают, буду там через три-две минуты. Будьте готовы.

— Есть, — хором отозвались все трое.

— И всё-таки падать будет больно, — пробормотал Сора, обращаясь к самому себе. Он умирал уже сотни раз, но постоянно возвращался к жизни практически моментально. Сейчас всё будет иначе. Он умрёт либо на полчаса, либо навсегда. Отступать, даже если бы и было желание, уже некуда.

Сзади послышался чей-то гогот, и Ямарута, вдохнув поглубже, обернулся.

— Ну, что будешь делать, Сора? Бежать больше некуда.

Беловолосый едва слышно произнёс:

— Время пошло.

Отсчёт времени начался в тот момент, когда Сора прыгнул. Грин смогла приблизиться к нему лишь спустя пять минут после этого, и, в ужасе смотря на торчащие верх окровавленные прутья, мысленно зафиксировала факт смерти.

— Он действительно… — выдохнула она, касаясь его шеи и не ощущая пульса под пальцами, — сделал это.

Кода сам снял парня с прутьев — обрубил их хвостами так, чтобы не нужно было вытаскивать их из тела, но чтобы они не мешали при перевозке трупа. Затем, уже в участке, учёный оперативно забрала тело в свою лабораторию, сказав, что, возможно, сможет вытащить Ямаруту с того света.

— Уже двадцать пять минут прошло! Ёбаный в рот, — зло процедила Трейн, понимая, что еле справляется с возложенной на её плечи задачей.

Первым делом из тела железного извлекли прутья, а затем подключили его к необходимым аппаратам; Роши и Кода в это время повторяли ранения Соры на теле какого-то мёртвого паренька из трущоб, мастерски загримированного под беловолосого железного. Тело двойника уложили на хирургический стол, а Сору переместили в «комнату страха», куда не побоялся бы зайти только безумец — коих здесь и так хватает — или Грин Трейн. Она нависла над Ямарутой, сжимая в подрагивающих руках прозрачную ампулу; Роши и Кода сверлили девушку испытующими взглядами.

— Много же ты нахуевертил, грёбаный психопат, — произнесла учёный одними губами, вводя жидкую таблетку в организм умершего железного.

Парни на минуту перестали дышать.

— Лучше бы тебе проснуться.

====== Глава 42. Дэтра ======

Прошлое…

После окончания школы Роши сразу подал документы в Институт Информационных Технологий, уже давно определившись с выбором нового учебного заведения. Первое время шатен учился как все, — регулярно посещал занятия, писал поистине ужасающие своим объёмом конспекты и привыкал к не слишком серьёзным одногруппникам и требовательным преподавателям.

Тяжелее всего подростку давались физкультура и художественная литература, а со всеми прочими предметами у него особых проблем не возникало: большинство из них связаны со столь полюбившемся Ятсуме программированием и робототехникой. К той же истории парень был равнодушен ровно до того момента, пока преподаватель на одной из лекций не начал рассказывать про то, на чём специализируется Тэрроз.

— Название Тэрроза произошло от слова «коррозия», которое означает разрушение металла. Ирония в том, что именно в нашем городе, в Тэррозе, были созданы, а затем и заточены в специальных тюрьмах полулюди, иначе — железные.

Роши мгновенно навострил уши и стал вслушиваться в монотонный бубнёж преподавателя, который наконец-то стал рассказывать то, что было интересно этому подростку. Он больше не отвлекался на игру в телефоне и обсуждения одногруппников, а внимательно слушал лекцию.

-…после войны с соседним городом, вторым и последним на территории бывшей Японии, железные отбились от рук учёных и стали нападать на невинных жителей нашего города.

— Ходят слухи, что это неправда, — пробормотал Ятсуме, подумав, что преподаватель его не услышит, но тот вопросительно взглянул на подростка, требуя объяснений. — Говорят, что железных заставляли нападать на людей.

— Не исключено, однако официально этого так никто и не подтвердил, — хмыкнул мужчина с козлиной бородкой и продолжил лекцию. — Как я уже сказал, Дэтра специализировался на генной инженерии; учёным этого города успешно удалось клонировать людей, но они наотрез отказывались делиться своими знаниями. К всеобщему ужасу, каждый клон являлся обучаемой самостоятельной личностью, следовательно — управлять и командовать получалось не всеми. Любое сопротивление приказам подавлялось, любое непослушание наказывалось, а от совершенно бесполезных и неподдающихся контролю и вовсе избавлялись. Похожая ситуация была и с железными людьми. Война между городами разразилась на почве недоверия и утечки информации и продлилась всего несколько дней. Клоны наших бывших соседей проиграли железным людям из Тэрроза, и по сей день Дэтра лежит в развалинах. Железные ослушались приказа и смели целый город подчистую, уничтожая всё и всех на своём пути. Некоторые выжившие перебрались к нам, надеясь на оказание психологической и материальной помощи, и наш мэр, разумеется, не отказал в этом, предоставив пострадавшим всё то, в чём те нуждались.

— Мистер Нэда, эта война случилась ещё до того, как железные стали нападать на невинных граждан, и самих железных тогда ещё продолжали создавать, хотя непосредственно на войне использовали не всех. Почему же тогда те железные, которые не участвовали в войне, нападали на невинных? — резонно поинтересовался один из одногруппников Ятсуме. — Разве это лишний раз не подтверждает тот факт, что железных именно заставили убивать простых людей?

— Во-первых, молодой человек, это не факт. А во-вторых, нам ещё многое о том времени неизвестно, случиться могло всё, что угодно.

Интересно, сколько железных помнят о той войне? Или от тех, которые знали и помнили, уже давно избавились?

Следующие полгода Роши продолжал быть примерным студентом, однако вскоре перевёлся на заочное обучение, потому что со своим багажом знаний и гиперобучаемостью мог себе это позволить, но не мог отказаться от своего хобби на слишком длительный период времени.

Настоящее…

Его комната могла побороться с комнатой Роши Ятсуме за звание самого странного помещения в Тэррозе. Помимо них есть, конечно же, и другие не менее причудливые, однако именно эти заслуживают куда большего внимания. Если комната гениального очкарика была им же самим превращена в холодную железную крепость, где предметы, которые не состоят из металла, можно сосчитать по пальцам, то личная комната Первого стала маленьким королевством для его самолюбования.

Здесь не было ничего кроме зеркал. Высокий зеркальный потолок, широкие зеркала, заменяющие обои на стенах, и огромное множество небольших зеркал, разбросанных по углам комнаты: в основном, увеличительные. В это помещение парень заходил, чаще всего, абсолютно голым, чтобы прикасаться к своей коже и иметь возможность видеть это под любым углом; чтобы часами смотреть на своё лицо, худые плечи и плоский живот. Здесь на него смотрели сотни его собственных отражений, повторяющих его действия и выглядящих точно так же, как и он сам — идеально. Нередко Он не выдерживал и приближался к одному из зеркал вплотную, касался его холодной глади ладонями, прижимался грудью и проводил языком по стеклу, представляя, что целует самого себя — настолько он себя любил. Однажды это переросло в мастурбацию, и с тех пор повторялось ещё несколько раз в окружении так полюбившихся парню зеркал. Позже он силой затащил одного из членов своей группировки в эту комнату и насиловал его в течении двух часов, смотря вовсе не на несчастного паренька, шипящего от боли, но терпеливо сносящего поведение своего босса, и не на синяки и укусы, оставленные на его теле, а на своё отражение: на слегка покрасневшее лицо, на поплывший взгляд, на приоткрытые губы, испачканные в чужой крови, на вздувшиеся на руках вены. Он смотрел, как его пальцы крепко сжимаю чужие ягодицы, как его член проникает внутрь тела замученного парня; смотрел и понимал — ему нравится в себе абсолютно всё.

Сейчас «комната релаксации» — так её назвал тот, кому железнорождённый позволял говорить без разрешения — больше напоминала «комнату отчаяния». Альфа сидел на полу, поставив локти на колени и сжав пальцами волосы, слегка раскачиваясь взад-вперёд, и что-то бубнил себе под нос. Так продолжалось уже больше часа.

— Что будешь с этим делать? — заговорил, наконец, стоящий около двери парень. Он находился здесь столько же времени, сколько и Первый, и ровно до этого момента хранил молчание.

Альфа вздрогнул и замер, а спустя пару секунд снова начал раскачиваться и что-то бормотать, однако через минуту снова остановился, выдохнул и ответил:

— Ждать.

— Ждать? Чего?

— Мы же играем, забыл? — фыркнул Альфа с таким видом, будто это не он весь последний час пребывал в мыслительной коме, узнав, что Ямарута умер. — Буду ждать его следующего хода.

— Он же умер, как он может?..

— Он не умер. Он хочет заставить всех вокруг поверить в его смерть. Я точно это знаю, — нахмурился железнорожденный, снова раскачиваясь, но теперь напоминая ребёнка, который нервничает перед походом к стоматологу и не знает, куда себя деть. — Он бы не оставил этого полицейского одного, зная, что ему угрожает опасность. Он готов и убивать, и умирать ради него. Помнишь Тая? Его он убил ради этого копа, а сейчас умер ради этого же человека. О… этим он причинил ему много боли, и, тем не менее, коп остался жив после боя с двумя группировками. Это был очень хитрый план, немного избитый, но хитрый. Поэтому он вернётся — ни дать ни взять наглый промокший насквозь кошак.

— Смерть — это больше не функционирующие сердце и мозг. Или этот термин не применим для железных?

— Не для всех, — оскалился Альфа, смотря на своё отражение.

— Вот оно что, — равнодушно отозвался парень, склонив голову набок. Именно сейчас железнорождённый в его глазах выглядел… жалким. Но сообщать Ему об этом, разумеется, не стоило. — Уже есть официальная информация о том, что Сора Ямарута мёртв, фото его тела и позвонков. Как же он сможет вернуться, если его позвонки отделены от его организма?

— Я не знаю, — с неохотой выдохнул Первый. — Но он просто обязан вернуться… Ты говорил, что он знает про тебя? Тогда ты и есть его следующий ход, — ухмыльнулся парень, продолжая буравить взглядом своё отражение. — А раз я знаю это, то смогу подготовиться.

— А если ты ошибаешься и он действительно мёртв, что тогда?

Парень ответил на это слишком быстро и слишком злобно:

— Тогда этому городу незачем существовать.

На какое-то время Томо будто выпал из реальности: он лежал на кровати Ямаруты с закрытыми глазами, безостановочно медленно курил и старался ни о чём не думать. В сон, как ни странно, не клонило. Брюнет вздрогнул и распахнул глаза лишь тогда, когда услышал грохот в зале. Сначала хлопнула дверь, затем будто что-то упало, а после — словно что-то со стуком поставили на стол.

С кровати как ветром сдуло.

Парень выбежал в зал и так и застыл в дверном проёме, увидев, как Тод, обогнув барный стол, лакает виски прямо из горла бутылки, морщась от горького привкуса. Старик минуту не обращал внимание на движение сбоку от себя, и лишь когда раздирающая горло боль исчезла, вздохнул и перевёл не слишком трезвый взгляд на обескураженного копа.

— Уже здоров, старик? — неуверенно усмехнулся Томо, замечая во взгляде хозяина заведения раздражение. Он уже знает, верно?..

— А то, — зло рявкнул мужчина, плюхаясь на стул. Раздражение вдруг резко сменилось глубокой грустью; Тод уткнулся лицом в ладони, всхлипывая. — Ну как же так, а…

Он знает.

Охотник осторожно приблизился к столу и сел напротив, бросая взгляд на янтарную жидкость в бутылке.

— Тебя только из больницы выписали, лучше бы ты не налегал на алкоголь ближайшие полторы недели, — деловито посоветовал брюнет, отодвигая бутылку в сторону в тот момент, когда рука Тода потянулась за ней.

— Плевать. Дай сюда, — мужчина попытался сказать это максимально зло, но всхлип всё испортил. Томо даже и бровью не повёл. — Дай мне мой виски!

— Знаешь, какая средняя продолжительность жизни людей в нынешнем веке? Сорок лет. А какая же смертность? Два процента людей бесследно исчезают и их считают погибшими при неизвестных обстоятельствах. Четыре процента умирают из-за болезней; шесть процентов совершают суицид или умирают из-за несчастных случаев; десять процентов умирают по естественным причинам; тридцать восемь процентов погибают из-за убийц среди людей и железных; а ещё сорок процентов спиваются, — тоном учителя сообщил коп, покачивая бутылкой в воздухе. — Я устал хоронить своих знакомых.

— Мм, алкоголь убивает гораздо больше людей, чем железные. Им явно есть, куда расти, — пробубнил мужчина, буквально прожёвывая слова и ставя локти на стол. — Ты курить начал? — удивился он, смотря на то, как парень подкуривает сигарету, а затем снова сник. — Хотя, чего это я… Логично, что начал… Я бы тоже начал… Дай сигарету, а?

— Старик, прости и отъебись, — раздражённо фыркнул Томо.

— Вот жадина!

— Я могу дать тебе в лоб, но, боюсь, ты этого не переживёшь, так что не провоцируй меня начинать убивать пенсионеров.

— Я… Я не пенсионер! — тут же выразил протест Тод, возмущённо стукнув ладонью по столу. — Я!.. Я… — он завис, уставившись в гладь стола, пытаясь подобрать правильные слова для ответа. — Я… Скучаю по нему…

Брюнет подавился дымом, который успел вдохнуть за секунду до вот такого неожиданного заявления, и, откашлявшись, посмотрел на Уилса сощуренным взглядом.

— Что?

— Скучаю. По Соре, — мужчине тяжело дались эти слова — он нахмурился, пытаясь произнести их, а после поджал губы. — Он и так редко заходил ко мне, а теперь… А теперь он… Дай мне чёртов виски! — воскликнул мужчина, протягивая руку к бутылке, но коп не поддался, сохраняя замораживающее всё вокруг ледяное спокойствие.

— Я сказал Нет, — чётко повторил он. — Остынь, иначе мне правда придётся тебе врезать.

— Он же мне как сын!

— Виски?

— Сора! Но и виски тоже…

— Зашибись, — фыркнул коп, после чего вспомнил про Анемон и быстро сменил тему:

— А где малявка?

— Там сидит, — вяло отозвался Тод, ткнув пальцем куда-то в зал.

Томо обернулся, но стол, на который указал мужчина, загораживала спинка дивана, поэтому девочки он не увидел.

— Она там уже пару часов…

— Но я тоже здесь давно нахожусь, почему она не…

— Погоди, а как ты вообще сюда пробрался? Ты что, замок вскрыл? — нахмурился Тод, окинув брюнета подозрительным взглядом.

Томо тут же встал из-за стойки с таким невозмутимым видом, будто не услышал вопроса, и направился в зал. Бутылку он, конечно, забрал с собой, чем породил череду печальных вздохов старика. Парень тихо подошёл к столу и расположился на втором диване напротив малышки. Та смотрела в окно, забравшись на сидение вместе с ногами и обнимая их, и, заметив копа, перевела на него взгляд.

— Та девушка ничего не смогла сделать, да? — едва слышно поинтересовалась Анемон, перебирая пальцами прядь волос.

— Не смогла, — вздохнул брюнет, откидываясь на спинку дивана. — Когда Тода успели выписать?

— Несколько часов назад. Он сам настоял.

Оно и видно.

— Думаешь, это странно, что я плакала из-за его смерти? — вдруг спросила девочка, буравя копа взглядом. Парень едва заметно вздрогнул и вопросительно вздёрнул бровь — почему он должен считать это странным? — Он же убил моих родителей, сейчас я должна радоваться, раз он получил то, что заслуживал. Но мне как-то совсем не радостно. Я всё ещё злюсь на него, но я никогда не желала ему ничего плохого…

Томо немного помолчал, понимая, что малышка не врёт, и невольно вспоминая одну ситуацию.

— Когда Хива спросила у тебя, хочешь ли ты, чтобы она убила его, что ты собиралась ответить?

Теперь вздрогнула Анемон. Этот вопрос её слегка напугал, но она не стала выдумывать и ответила честно:

— Что я хочу, чтобы он жил. Жил и мучился. Чтобы просыпался из-за ночных кошмаров в холодном поту, съедал себя изнутри каждый раз, когда вспоминал, кого и как он убил, чтобы… чтобы ему было плохо так же, как мне.

— Современные дети поражают своей жестокостью, — ядовито хмыкнул брюнет.

— Но сейчас, — продолжила девочка, — я понимаю, что так, как мне, ему никогда плохо не будет. Ему всегда будет плохо по-своему. Поэтому сейчас на тот вопрос я бы ответила просто: «Я хочу, чтобы он жил и мучился», — потому что… лучше так, чем если бы он умер.

Охотник промолчал. В голове промелькнула ободряющая мысль о том, что девочка довольно умна и рассудительна, к тому же она понимает, что Сора не виноват, пусть и злится на него. За Анемон можно не волноваться, а за старика… Коп глянул в его сторону, а после стал шарить по своим карманам, ибо заметил сигарету у Тода в руке. Виски забрал, а сигареты забыл. Чёрт с ним, лишь бы не спился.

Следом позвонил Скай. Сначала Томо не хотел брать трубку — сугубо из вредности, — но всё же ответил:

— Что, опять что-то случилось?

— Какой ты проницательный, я завидую! — раздался в динамике пропитанный сарказмом голос Дайлера. — Но прежде чем я сообщу тебе, что именно произошло, скажи, где ты находишься и надо ли мне за тебя волноваться.

— С чего бы тебе за меня волноваться? Скажешь, что мы друзья — спущу курок умного снайперского комплекса, — серьёзно заявил брюнет.

— Вот ещё, — фыркнул министр. — Ты мой подчинённый — это раз; ты недавно вернулся после боя с железными — это два; у тебя сейчас траур — это три. Целых три повода беспокоиться за тебя, хотя, судя по тому, как ты плюёшься ядом, с тобой всё в полном порядке.

Томо не ответил.

— Понравились те сигареты? Они с успокаивающим эффектом.

— Так и знал, что не стоило их курить, — пробормотал коп, переводя взгляд на старика и невольно ухмыляясь. Тод уснул прямо за столом, благодаря алкоголю легко поддавшись воздействию особенных сигарет. — Рассказывай уже, в чём дело?

— Мы нашли место, откуда транслировалась запись железнорождённого, — Томо мгновенно напрягся, но перебивать не стал. — Сразу скажу, что я и сам удивился, но… В общем, из Дэтры.

— Из мёртвого города? Ты серьёзно? — выдохнул коп, на секунду не поверив в то, что услышал. Парень, смиренно вздыхая, закрыл глаза и потёр переносицу. — Ладно. Собираешься туда отправлять кого-нибудь?

— Да, собираюсь. Тебя.

Несколько часов назад…

— Лучше бы тебе проснуться.

После этой фразы в помещении повисла гнетущая тишина. Глаза Ятсуме и Коды загорелись, парни даже не моргали и не дышали, боясь упустить момент самого настоящего воскрешения из мира мёртвых. Роши до боли в мышцах сдавил пальцами край стола, прикусив нижнюю губу и едва не выкрикивая повторяющееся в голове: «Ну же! Дыши! Ты должен проснуться!». Минута показалась сродни нескольким часам; воздух вот-вот должен был заискриться от витавшего в нём напряжения.

Сора сделал короткий рваный вдох, затем вдохнул глубже, а на третий раз широко распахнул глаза и жадно глотнул кислорода ртом, подорвавшись на столе. Приборы запищали, и Грин поспешила отключить их. Парни, наконец, расслабились.

— Сора, как ты? — девушка тут же подлетела к железному, хватая его за плечи. Тот нахмурился, с минуту вглядываясь в её лицо, и прохрипел:

— Голова… кружится…

— Ещё бы она у тебя не кружилась, ты был мёртв целых сорок три минуты! — воскликнул очкарик. — Психопат! Ненормальный! Как я рад, что ты вернулся! Никогда больше так не делай, безмозглый железный! Ты невероятен! — выдал парень кучу противоречащих друг другу фраз, дыша так часто и тяжело, будто пробежал шесть километров без остановки.

— Я был… мёртв? — опешил Ямарута, оглядывая присутствующих. — Как я…

— Ты спрыгнул с крыши, разве не помнишь? — нахмурился теперь и Кода.

— Спрыгнул? — всё ещё не понимая, о чём они говорят, переспросил беловолосый. — Зачем я это сделал?..

— Ты убил себя, чтобы железнорождённый, узнав о твоей смерти, лишился мотивации вредить твоим близким, — напомнил Кода, смотря парню прямо в глаза. — Ты вообще хоть что-нибудь помнишь?

— Помню… — неуверенно пробормотал он, начиная рыться в собственной памяти. Воспоминания о прыжке с крыши, причинах этого и всём прочем нахлынули так резко, что Ямарута согнулся пополам, схватившись за голову и тихо взвыв от вспыхнувшей на мгновение боли. — Ебать! Я убил себя! Пиздец!

— Вот и я о том же, — вздохнула Трейн. — Так ты вспомнил?

— Да, вспомнил, — кивнул он, поднимая голову. — Почему вы меня не остановили?! Мне такое вытерпеть пришлось, вы даже не представляете! Я же… Я же мог!.. Я же умер, блять!

— Но ты сам этого хотел, Сора, — искренне удивилась учёный. — Так, ладно, ты помнишь про свой План?

— А… А, да, — вновь кивнул беловолосый. — Надо уходить отсюда, верно?

— Надо, но не сейчас. Просидишь здесь до ночи, тихо и незаметно. Надеюсь, ты так умеешь. Я приеду за тобой и заберу тебя, идёт?

— Хорошо.

Соре ничего не оставалось кроме как продолжать лежать на столе и перебирать в памяти всё, что только можно, чтобы зацепиться за то, что парень мог забыть.

Память — странная штука; Сора запомнил, что происходило ровно час назад, однако он знает, что мог забыть что-нибудь важное, произошедшие в течение стычки, какую-то деталь, без которой паззл из воспоминаний не складывался так, как нужно. Ямарута также знает, как самостоятельно выяснить то, что забылось: если парень, допустим, узнал о бомбе, заложенной в доме Ятсуме, и рассказал об этом кому-нибудь ещё, забывается не сам факт существования бомбы, не все разговоры и знания об этом, а отдельная ситуация. Например: забывается то, как Сора узнал о бомбе, однако разговор об этом знании с кем-то ещё сохраняется. Если парень, частично утратив память, мысленно возвращается к тому самому разговору и понимает, что, раз он сам предоставил информацию о бомбе, но не помнит, откуда он вообще о ней знает, то легко может прийти к выводу, что это та самая ситуация, которая стёрлась из его памяти.

Но сейчас он, кажется, помнит всё.

А самое ужасное, то, что Соре хотелось бы забыть, всплыло в памяти так же внезапно, как и воспоминания о том, зачем парень убил себя. Пусть он и был мёртв, но в какой-то момент ему снова приснился этот жуткий образ железного скелета, забирающего у Ямаруты части тела и заменяющего их своими. Только белое бесконечное пространство стало абсолютно чёрным, но себя и Гнева Сора видел очень и очень чётко. Во сне парню казалось, что его кто-то зовёт; тысячи голосов, перемежавшихся между собой, доносились из чёрного пола, будто Сора стоял на головах тех, кто звал его.

Стоял на головах. Стоял на убитых им?

Стало ещё более жутко. Сора мотнул головой и сморгнул неприятное воспоминание, вздыхая. Лишь когда в дверном проёме показалась Грин, он понял, что уже ночь.

— Поднимайся, надо уходить, пока никого нет, — спешно протараторила Трейн, кивая через плечо.

— А как же охранник? Она по ночам тоже дежурит, — поморщившись от тянущей боли в мышцах, пробормотал Сора в попытке принять сидячее положение. Он медленно поставил босые ступни на холодный пол и поёжился.

— Её отвлекают. Всё хотела тебе сказать, да как-то не было повода. Неплохое тело! — удовлетворённо хмыкнула девушка, ухмыляясь.

Сора оглядел себя и с недовольством отметил, что не в такой ситуации он хотел лежать голым на столе.

— Кстати, одежда в том пакете. Давай шустрее, — посоветовала учёный, поторапливая железного.

— Мне ещё тяжело двигаться, гром-баба! — огрызнулся Ямарута, пересиливая себя и пытаясь не шататься при ходьбе. В пакете он обнаружил такие же джинсы, которые купил ему Томо, чёрный свитшот и боты. — Как мило с вашей стороны учитывать мои предпочтения, я тронут! А на трусы денег зажопила, да? — съязвил он, натягивая одежду на себя.

— Тем быстрее тебе будет раздеваться, — как ни в чём не бывало развела девушка руками.

— Зачем это мне снова раздеваться?

— Нужно проверить твои позвонки и подлатать их, если нервы где-то разорвались.

— Хочу напомнить, что искусственные позвонки находятся не рядом с задницей и не рядом с передницей, — хмыкнул парень, потянувшись и тут же застонав от неприятной ноющей боли в мышцах спины.

— Будет тебе и задница, и передница, и левый хук, и даже удар ногой с разворота — всё для тебя, — не удержалась от ответа Грин, взяв железного под руку и ведя его по коридорам участка.

— Ты будешь меня бить? — изобразил искреннее удивление Ямарута.

— Нет, тебя будет бить Томо, когда обо всём узнает, — хищно ухмыльнулась девушка.

— А чего ты такая довольная, моя дорогая соучастница? Тебе тоже достанется!

— Но не так сильно, как тебе, ведь именно под твоим чутким руководством и произошла вся эта хуйня!

— И только скажи, что тебе не понравилось!

— Пошёл к чёрту!

— Пошлите меня кто-нибудь на хуй…

— Ты на него ещё не скоро попадёшь, так что в посыле в подобные эротические путешествия нет никакого смысла, — фыркнула Трейн, отдавая Соре свою куртку с капюшоном и выводя его на улицу.

Около входа их уже ждало такси. Забравшись в салон, Трейн назвала адрес и, тяжело вздохнув, откинулась на спинку сидения. Она перевела взгляд на Ямаруту, усевшегося точно так же и закрывшего глаза. Выглядел он крайне уставшим и замученным.

— Сам-то понимаешь, в какое дерьмо ты влип? — едва заметно ухмыльнулась девушка.

Сора приоткрыл ярко-жёлтые глаза, которые почти светились из-за мерцающих за стеклом городских огней, смотря на крышу автомобиля, будто на крышку собственного гроба, и тихо ответил:

— Понимаю.

====== Глава 43. Смена образа ======

Полночи Ятсуме скакал вокруг Ямаруты, который успел только принять душ и поесть: вилка дрожала между пальцев, сильно затрудняя столь обыденную процедуру. Роши хотел было помочь парню, но тот рявкнул нечто вроде: «Я тебе не инвалид!», — и упорно заставлял свои руки слушаться. Мышцы будто задеревенели. Очкарик отставать не собирался, помогая беловолосому передвигаться по квартире Грин, с удивительным терпением снося все колкости Соры. Благо ближе к утру ему стало лучше: железный наотрез отказался ложиться спать, вместо этого продолжая разминаться. Он почти пришёл в форму, хотя реакция у него была всё ещё заторможенная.

— Сора, тебе звонят… — промямлил подросток, расположившийся в кресле, на секунду вынырнув из сна. Мобильник жужжал на столе рядом с шатеном.

Ямарута чуть не выронил нож, которым жонглировал уже добрые пятнадцать минут, разминая пальцы, отложил его в сторону и взял телефон.

— Это Грин, — нахмурился железный, снимая трубку. Роши мгновенно подорвался в кресле, судорожно поправил сползшие набок очки и уставился на Ямаруту, выразительным взглядом требуя включить громкую связь. — Йо.

— Здрасьте, — послышалось фырканье девушки, — я с новостями.

— Плохими или хорошими?

— А вот это уже сам решай. Птичка напела, что железнорождённый транслировал запись из Дэтры. Скай собирается отправить туда самого лучшего Охотника.

— Томо, — хмуро произнёс Сора.

— Именно, — удовлетворённо хмыкнула девушка. — Понимаешь, что это значит?

— Ему нужна охрана, — выдохнув, пробормотал парень, прикасаясь пальцами ко лбу и прикрывая глаза. Под охраной он подразумевал себя. — Он один туда поедет?

— Да, потому что у остальных Охотников уже есть задания. Кстати, охрана для твоих людей уже найдена…

— Это потом. Сейчас мне нужно лишь одно — чтобы с Томо всё было в порядке. Если он едет в Дэтру, то и я тоже.

— А ты не забыл, что ты мёртв? — ехидно усмехнулась Грин. — Если он тебя увидит…

— Я знаю, знаю! Но мне нужно быть там, — в голосе Соры промелькнули нотки подавляемого раздражения. — Мне нужно обеспечить Томо защиту, чтобы он смог найти хоть что-нибудь и не пострадать…

— Думаешь, это ловушка?

— Вполне может быть.

— Ох… — учёный немного помолчала, видимо, обдумывая, как лучше поступить. — Томо выезжает завтра рано утром, поэтому тебе нужно будет отправляться в Дэтру уже сегодня ночью. И… придётся тебе сменить внешность.

— Что?.. Как? — удивился парень, столкнувшись взглядом с недоумевающим Ятсуме.

— Жопой об косяк, Сора! — огрызнулась девушка. — У тебя слишком узнаваемая мутация, так что тебе придётся покрасить волосы и надеть линзы. О! Ещё можем тебе пирсинг забубенить!

— Не увлекайся!

— Все расходы и процесс твоего преображения беру на себя, твоя задача — не тупануть в Дэтре, понял? Если Томо тебя узнает, считай, что ты труп! По-настоящему труп! — уточнила Грин на всякий случай. — Остальное обговорим, когда я приеду домой.

Трейн не стала особо заморачиваться и купила тёмно-зелёные линзы, способные перекрыть столь яркий жёлтый цвет глаз Соры, и чёрную краску для волос. Вернувшись домой, девушка незамедлительно принялась за смену образа железного.

— И сколько мне так ходить? — недовольно поморщился парень, разглядывая собственное отражение в зеркале. Не только волосы, но и брови и ресницы Ямаруте тоже пришлось покрыть краской.

— Десять минут. За это время ты вполне можешь научиться надевать линзы. Вперёд и с песней, — ухмыльнулась Грин, бросая ему в руки небольшую коробочку.

Сора протяжно вздохнул.

— Ты сам всё это начал, нечего вздыхать! И вообще, ты уверен, что это хорошая идея? Ты еле двигаешься, — резонно заметила учёный.

— Нормально я двигаюсь, — неохотно ответил железный, впервые в жизни столкнувшийся с линзами и теперь усердно пытающийся их надеть. — Ты мне лучше про Томо и про Дэтру расскажи.

— Ну, как знаешь, — пожала девушка плечами, понимая, что отговаривать балбеса с красующейся на лбу надписью «Геноцид» бесполезно. — Мне не сказали, откуда именно шёл сигнал, потому что это не моё задание, а значит, тебе придётся узнавать это самостоятельно. Но это точно какое-нибудь здание. Так вот, когда узнаешь и найдёшь этот дом, обследуй его и расставь везде вон те датчики, — Трейн кивнула на маленькие шарики, раскиданные по столу. — Это поможет просканировать здание. Я постоянно буду с тобой на связи, а благодаря этим датчикам смогу направлять тебя и сообщать, где находится Томо или кто-нибудь ещё.

— Кто-нибудь — это кто?

— Ну, бродяги какие-нибудь, или те же железные… Кстати, идея с датчиками принадлежит Роши, поблагодари его за это, — хмыкнула девушка, кивая в сторону сонного очкарика.

— Успешно закончим — поблагодарю, — грубо фыркнул Ямарута, начиная раздражаться из-за не слишком приятного ощущения в правом глазу, на который он с горем пополам смог надеть линзу, и из-за того, что вторая линза, которой ещё предстояло последовать за первой, то выгибалась в обратную сторону, то вовсе выскальзывала из пальцев. — Дальше?

— Пожалуйста, прошу тебя, запомни: в Дэтре ты не Сора. Кто угодно, но не Сора Ямарута! И если вдруг ты столкнёшься с Томо и он тебя увидит, не смей звать его по имени! Это сразу тебя выдаст! И вообще лучше притворись глухонемым или, на крайний случай, дауном — это у тебя хорошо получается!

— Ты только что назвала меня дауном? — разыграл недопонимание парень, искоса глянув на Трейн.

— Ни в коем случае, ты что, — неубедительно отмахнулась учёный. Сора закатил ставшие зелёными глаза. — У Томо с собой будут две ампулы с твоей кровью, так что подлечиться в случае чего он сможет. Учти, что для Томо ты незнакомец в мёртвом городе, из которого железнорождённый транслировал свою запись, а значит, ты — враг. Он попытается тебя убить, не подыгрывай ему и не поддавайся, не выдавай себя, бей изо всех сил, но не показывай железо, понял?

— Понял, — кивнул он.

— Если что, я буду подсказывать, как поступить. Использовать будем микро-наушник, чтобы Томо ничего не заподозрил.

— А что с моим голосом делать? Если придётся говорить с Томо, то он быстро всё поймёт…

— Ах, это! — хлопнула Грин себя ладонью по лбу, а затем достала из кармана колбочку размером с мизинец. Серое содержимое сразу же насторожило железного. — Это специальные нано, достать такие очень непросто. Тебе нужно проглотить их, тогда они прилепятся на горло и связки и сделают твой голос ниже.

— Дай угадаю, эта прелесть стоит кругленькую сумму? — предположил Ямарута, вертя и разглядывая колбочку.

— А то! Будешь должен, — ехидно ухмыльнулась зеленоволосая. — Они действуют двенадцать часов, поэтому выпей их утром, когда будешь в Дэтре. И последнее…

Грин вышла в коридор, а назад вернулась уже с большим пакетом. Сора недоумённо уставился на девушку, вздёрнув левую бровь.

— Ещё я купила тебе офигенный бомжатский прикид аля «сразу видно — житель трущоб», думаю, тебе понравится, — заулыбалась она ещё шире, доставая предметы одежды: чёрные свободные штаны, такого же цвета лёгкая ветровка, берцы и кожаные митенки. Сору больше удивило наличие бронежилета, которое девушка тут же пояснила:

— В Дэтре ты не Сора, тем более — ты не железный, а это значит, что ты должен забыть про таблетки. Тебе нельзя умереть там, — грозно нахмурившись, отчеканила последнюю фразу Грин. — Веди себя, как человек, и… Ого…

— Что опять?.. — опешил парень от столь резкой смены эмоций учёного: она вдруг расплылась в довольной ухмылке, скользя взглядом по лицу Ямаруты.

— Тебе идёт чёрный цвет волос.

— Э-э-э… да? Разве? — неуверенно пробормотал парень, растерявшись, и повернулся к Ятсуме.

— Она права, — кивнул Роши, улыбаясь так радостно, словно ему удалось создать очередную железную игрушку. — Но ты сам на себя совсем не похож.

— Так и нужно, — утвердительно кивнула Грин, мысленно радуясь, что не стала выдумывать с цветом, однако…

Следующие пять минут Сора бегал от Трейн, решившей, что ещё больше с таким цветом волос ему будут идти кудряшки. В итоге, поймав и усадив неугомонное чудовище обратно на стул, Грин таки завершила новый образ Ямаруты. И действительно: с кудряшками стало ещё лучше. Теперь этот немыслимо нелепый парень стал выглядеть старше и собраннее.

Добираться до Дэтры Соре пришлось на очень уж старой машине, в которой, на удивление, работал автопилот, пригодившийся на пустынной местности. Его наличие позволило Соре изучить старую карту мёртвого города, не отвлекаясь на управление, чтобы примерно понимать, в какое место он направляется. Позже парень попытался убедить себя в том, что сейчас Томо в безопасности, и поспал несколько часов.

«Снова этот кошмар», — именно с такой мыслью железный разлепил сонные веки и потянулся, застонав из-за боли в затёкших мышцах. Сора ещё пару секунд пытался сфокусировать взгляд на чём-то перед собой, а когда понял, что машина уже давно остановилась и кто-то навис над ней, закрывая своей головой солнце, подскочил на месте.

— Ты ещё кто? — заговорил незнакомец, крутанув в ладони нож-бабочку. Ямарута проследил за этим жестом, нервно сглотнул и, запинаясь, промямлил:

— Я… Э-э-э… А ты кто?

— Я первый спросил!

— «Я первый спросил!» Мы что, школьники?! — огрызнулся железный, всплеснув руками, а затем осёкся и оглядел парня внимательнее: одежда рваная и грязная, местами покрытая засохшими пятнами крови. На бедре незнакомца покоился чехол для ножа. Смуглый шатен выглядел растрёпанным и напоминал воробья. Сора облизнул вмиг пересохшие губы. — Погоди, ты местный?

— Да, — хмуро ответил тот. — А ты, значит, нет? Ты из Тэрроза? — в голосе незнакомца полыхнула злоба.

— Не-не-не-не, я с другого конца Дэтры, решил проверить, есть ли тут кто, — глупо улыбаясь, на ходу сочинил Сора.

Шатен оглядел парня с ног до головы и хмыкнул.

— И зачем же тебе это проверять? Шпионишь?

— Что? О чём ты? — опешил Ямарута, в конец растерявшись.

— Не прикидывайся! — рявкнул местный, припугнув стоящего перед собой брюнета ножом, но, заметив искреннее недопонимание в его взгляде, вдруг остыл. — Ты что, не в курсе?

— В курсе ёп твою мать чего? — начал терять терпение Ямарута.

— Что клоны и люди, выжившие после нападения железных, ведут здесь между собой борьбу за выживание? — осторожно проинформировал его шатен.

— Я… Эм-м-м… Нет, там, откуда я пришёл, клоны и люди живут душа в душу, — отмахнулся Сора.

— Врёшь! Такого не может быть!

— Но это так.

— Это против природы!

— Я тоже так подумал.

— Ты сам себе противоречишь! — возмущённо воскликнул местный, в негодовании размахивая ножом. — Ты сам-то кем будешь?

— Кем захочешь, тем и буду, — не растерялся Ямарута. — Если ты клон, то узнав, что я человек, судя по всему, попытаешься меня убить, а если ты человек, то результат всё равно будет тот же.

— А вдруг ты железный? — прищурился шатен.

— Вот ещё! — почти плюнул Сора, и к своему удивлению заметил, что враждебности незнакомца как и не бывало.

«Почему же некоторые из них остались здесь, а не пошли в Тэрроз за помощью? — промелькнул в голове Ямаруты вопрос, озвучить который он не решился. — Ненавидят нас всех после того, что случилось с их городом? Так вот где обитают настоящие патриоты!», — весело усмехнулся он.

— Слушай, я тут по своим делам пришёл, — осторожно начал железный, — не мог бы ты меня отпустить? Я о-о-очень тороплюсь!

Местный в очередной раз окинул его подозрительным взглядом, а затем, ловко крутанув нож, убрал его в чехол.

— Скажи своё имя, — потребовал парень.

— Эйта, — также на ходу выдумал Сора, не моргнув и глазом.

— Эйта, значит, — словно пробуя имя на вкус, повторил за ним шатен. — Ладно, иди. Но попадёшься мне ещё раз — так просто не отделаешься, чудик! — пригрозил он, медленно отступая спиной вперёд.

— Не волнуйся, я здесь ненадолго, — почти промурлыкал Сора и расплылся в злой ухмылке, ещё с минуту наблюдая за тем, как местный самоликвидируется из его поля зрения.

Лишь когда шатен исчез, Ямарута смог расслабленно выдохнуть и оглядеться. Почему-то ему казалось, что в Дэтре должны быть свои трущобы, но те, видимо, замело песком из пустыни. Сора отметил, что он находится на главной дороге, рассекающей город, окружённой двадцатиэтажками. Спустя столько лет опустевшие от жителей дома поросли травой, кустами и даже деревьями; некоторые из них были наполовину разрушены. Асфальт местами вздулся; из его трещин ползли ветки какого-то растения. Также присутствовали старые машины, поросшие травой. Нечто похожее Сора видел в трущобах Тэрроза, когда последний раз столкнулся с Таем. Но здесь эта улица точно не принадлежала трущобам.

Ямарута вспомнил про колбочку с нано, покоящуюся у него в кармане, достал и быстро выпил серую жидкость, морщась из-за солоноватого привкуса металла. Затем он попробовал сказать что-нибудь и удивился тому, что его голос мгновенно стал ниже, чем был до этого.

— Голову печёт, — пробормотал он, зарываясь пальцами в собственные волосы на затылке.

— У тебя будет время привыкнуть, искатель приключений, блин, — послышалась усмешка Грин, из-за чего парень вздрогнул. — Томо уже скоро должен будет приехать, ищи здание.

— И как я его уз… на… О… Я нашёл…

— Уже?! Так быстро?

— Это же…

Кейта поспешил забежать в здание бывшего торгового центра, в котором его приятели устроили привал, ища что-нибудь полезное. Шатен преодолел три этажа вверх и длинный узкий коридор, а затем вбежал в какое-то небольшое помещение, откуда доносился знакомый парню смех.

— Чужак! — воскликнул Кейта, упершись ладонями в колени и переводя дыхание. — Он неподалёку, через улицу отсюда!

— О-о, да? — ухмыльнулся мужчина, поворачиваясь к парнишке лицом. В ладонях он держал разобранный пистолет, который, минутой ранее, чистил. Ещё шестеро парней также уставились на Кейту. — Запомнил, как он выглядит?

— Конечно!

— Замечательно, у нас целых два гостя, — расплылся мужчина в злой ухмылке.

— Два?

— Ещё один подъезжает к городу. Полагаю, они оба из Тэрроза, а значит, они нам враги.

— Убьём обоих и дело с концом, — весело усмехнулся другой парень, скрестив руки на груди.

Остальные поддержали его одобряющими смешками.

Огромный чёрный жук, нарисованный, видимо, какой-то краской, раскинул свои гигантские лапы по всей боковой стене некогда жилого здания, всем своим видом говоря: «Это тот дом, который тебе нужен!»

Сора буквально почувствовал, как невидимая сила пытается оттащить его назад, предупреждая, что идти внутрь дома не стоит. Само наличие жука говорит о том, что Первый альфа хотел, чтобы это место нашли; выходит, там вполне может быть ловушка или что-то в этом роде. Парень понял, что Томо не дурак и тоже придёт к этому выводу, однако ему в любом случае нужно будет проверить, что находится внутри, а значит, Соре тоже нужно быть там. Ямарута, вздохнув, всё же достал датчики и быстро обежал здание по кругу, прикрепляя маленькие шарики по углам.

«Томо будет около здания через пару минут, прячься», — последовал совет от Грин.

— Тут негде, блин, прятаться! — судорожно оглядываясь, прошипел парень себе под нос. Он не придумал ничего лучше, чем забраться в какой-то тесный металлический шкафчик на первом этаже, благо в дверце были прорези, через которые ему открывался вид на большой зал и выход к противоположной лестничной клетке. Сора выровнял сбившееся дыхание и притих, прислушиваясь к приближающимся осторожным шагам.

Под ногами копа хрустело битое стекло, которое, как ни старайся, обойти не получится. Он прошёл первую лестничную клетку и злополучный шкафчик, осматриваясь и направляясь в зал.

Стоило Соре увидеть затылок Охотника, как он перестал дышать, зажав рот ладонями и не смея моргнуть. Сердце отбивало просто бешеные ритмы.

Томо прошёл в пустой зал, осматривая четыре несущие прямоугольные колонны, и, убедившись, что поблизости никого нет, вздохнул, садясь на корточки и упираясь спиной в одну из колонн, и прикрыл глаза ладонью.

«С такими мыслями я точно скоро с ума сойду», — невесело усмехнулся коп, стараясь отогнать воспоминания о случившемся с Ямарутой. Он пытался не думать об этом. Пытался. Но получалось из рук вон плохо. Искусственная рука, подобно настоящей, ныла раздражающей тупой болью. Коп невольно прикоснулся к стыку металла и кожи, коротко вздыхая.

— Он… ему нехорошо, — прошептал Сора, смотря на сидящую у колонны фигуру.

«Пусть так, стой на месте», — терпеливо выговорила Грин, понимая, что железный теряет самообладание.

— Зачем я вообще всё это начал? — продолжил парень так, будто не услышал учёного; голос дрогнул. — Прости меня, прости… Я… Я хочу подойти к нему…

«Тебе нельзя, Сора! Одумайся! Ты столько всего сделал, не смей просрать свои, да и наши труды из-за минутной слабости!» — попыталась девушка привести парня в себя, но тот всё ещё не отвечал ей, а лишь озвучивал свои мысли вслух.

— Ему же больно…

«Ты сам этого хотел!»

— Как я мог захотеть подобного?..

«Сам скажи! Сора, не смей выходить, слышишь?! Всё полетит к чёртовой матери, если ты…»

— Я же не настолько жестокий…

«Сора, твою мать! Ты наконец-то прозрел и приобрёл чувство вины? Нет, упаси боже, тебе это не к лицу! Да что вообще с тобой случилось после смерти?!»

Ямарута вздрогнул, всё-таки придя в себя и осознав, что действует против собственного плана, и поздно понял, что уже открыл дверцу шкафчика и наполовину высунулся из него.

— Вот блять… — тихонько выругался он, но Томо всё равно его услышал. В миллиметре от уха железного просвистела пуля.

«Беги!»

«Да знаю я!», — огрызнулся парень мысленно, выбегая из шкафчика окончательно и начиная восхождение вверх по лестнице.

«Если он тебя догонит, то пристрелит на месте!»

— Знаю, — прошипел Сора, свернув с лестничного пролёта на четвёртый этаж, скрывшись за очередной колонной в какой-то небольшой рекреации и переводя дыхание. От пистолета железный отказался, обосновывая это тем, что не собирается серьёзно ранить Томо, но сейчас засомневался в собственном решении.

Несколько минут всё было тихо: Сора решил, что Охотник свернул на другом этаже, и выглянул из-за колонны. На лестничном пролёте никого не оказалось, впрочем, как и в коридоре четвёртого этажа. Парень повернулся обратно и тут же вжался спиной в колонну, услышав выстрел: Томо стоял у стены напротив, судя по всему, решив подрезать Ямаруту с другой стороны рекреации. Бок железного обдало обжигающим жаром, и только спустя пару секунд Сора зашипел от боли. Пуля была предназначена для человека, поэтому парню не разворотило живот. Одежда мгновенно пропиталась кровью, а бронежилет, как выяснилось, оказался практически бесполезен. Хотя бы потому, что Томо знает, куда нужно целиться.

— Ах ты… — сдавленно простонал Ямарута, прижимая ладонь к ране и пытаясь подняться на ноги.

— Не двигайся, — холодно приказал Охотник, медленно подходя ближе, но железный его, разумеется, не послушал. На секунду он забыл, что выглядит сейчас иначе, а значит, и вести себя должен по-другому.

«Сора, не ввязывайся в драку, у него же пистолет!» — отрезвляюще воскликнула Грин, но железный и девушку слушать не собирался. Вместо этого он, сглотнув, сделал вид, что обессилено падает на пол вперёд лицом, заставив копа отступить на шаг назад, а затем сделал выпад и толкнул брюнета к стене, выбив пистолет у него из ладони.

Томо не растерялся: он тут же поднялся на ноги и предпринял попытку врезать протезированным кулаком по лицу своего оппонента. Удар получился столь мощным, что Ямаруте на секунду показалось, будто по его челюсти побежали трещины; перед глазами заплясали тёмные пятна. Следующий удар, направленный ему в солнечное сплетение, Сора тоже пропустил, однако третий сумел заблокировать и вновь оттолкнул парня от себя, сплюнув кровь.

«Не поддавайся, слышишь? Бей в ответ!»

Железный хрипло выдохнул и, не дав Томо возможность вернуть себе пистолет, достал нож, сутки назад принадлежащий Грин, и стал надвигаться на брюнета. Последствия смерти всё ещё давали о себе знать: Сора реагировал крайне заторможено, так что Охотник с лёгкостью избежал ударов ножом, а следом выбил его из ладони парня, заламывая тому руку.

— Дёрнешься — сломаю плечо, — холодно констатировал коп, наступив кедом на голову железного, вдавливая его правой щекой в пыльный бетонный пол. Ямарута зло засопел, пытаясь вывернуться, но лишь причиняя себе ещё больше боли. Томо дёрнул его руку вверх, награждая резкой болезненной вспышкой в области плеча. — Я же предупредил.

— Отпусти… — прохрипел Сора сквозь плотно стиснутые зубы.

— Ты местный? — невозмутимо поинтересовался брюнет, разглядывая профиль незнакомца.

Ох, если бы он знал…

— Типа того… — прошипел железный, буравя Охотника злым взглядом.

— Что ты здесь забыл?

— Здесь — это где? — включил парень дурака, ехидно ухмыльнувшись.

— В этом здании. Ты следил за мной?

— Сдался ты мне! Ты вообще кто такой?! Впервые тебя здесь вижу! — виртуозно соврал Ямарута, сам поражаясь своему актёрскому мастерству.

«Молодец, — послышалось одобрительное от Грин, — продолжай в том же духе».

Теперь во взгляде Томо прослеживался интерес. На парня резко нахлынуло какое-то странное ощущение того, будто эта ситуация когда-то давно уже случалась с ним. С ним и с… Сорой.

— Ты же из Тэрроза, да? Тебе здесь не место! — железный, понимая, что этот самый интерес лучше потушить, постарался придать своему тону как можно больше пренебрежения и злости.

— Будь моя воля, я бы здесь не находился, — раздражённо фыркнул коп, невольно сжимая запястье парня крепче.

«Он тебя держит? Делай вид, что сопротивляешься, но не вырывайся, иначе он что-нибудь заподозрит», — нервно просипела учёный, а спустя секунду молчания воскликнула: «Сора, кто-то приближается к вам! Осторожнее!»

В коридоре, из которого железный попал на четвёртый этаж, показались несколько парней. Те буквально секунду взирали на Охотника, заломившего руку Ямаруте, прижатого лицом к полу, а затем каждый из них произвёл по два-три выстрела.

Железный даже подумать не успел, однако тело двинулось самостоятельно: он резко извернулся, превозмогая боль в боку и плече, и, перехватив запястье копа, дёрнул того на себя, заставляя его упасть рядом, после чего повернулся, закрывая Томо своей спиной. Когда выстрелы стихли, Сора развернулся обратно, схватил валяющийся неподалёку пистолет Охотника и ответил чередой выстрелов в коридор. Двое парней мгновенно растянулись на полу; ещё один, которому пуля продырявила бедро, взвыл от боли и как-то нелепо отскочил в сторону лестничного пролёта; остальные, кажется, сбежали, не ожидая подобного.

Сора выронил пистолет и рухнул на пол, тяжело и хрипло дыша через рот. Воплей Грин он уже не слышал; в ушах стоял шум, перед глазами всё плыло и двоилось.

Томо приподнялся, тряхнув ушибленной головой и взглянув на странного брюнета, растянувшегося на полу рядом с ним. Следом коп взял пистолет, проверил обойму, отбросил её в сторону и с щелчком вставил новую, удручённо выдохнув нечто вроде: «Они ещё вернутся».

— Добить тебя или ещё помучаешься? — зло усмехнулся он, направляя дуло на голову парня и всматриваясь в его полузакрытые зелёные глаза.

— А ты… садист, мне это… даже нравится… — выдавив хилую улыбочку, прохрипел Ямарута из последних сил, слыша, как Томо взводит курок, и стремительно погружаясь в темноту.

Боковым зрением заметив незнакомого парня неподалёку от себя, Томо инстинктивно произвёл в него выстрел, и, секунду подумав, рванул в совершенно противоположную сторону. Нет, он не решил сбежать. Он решил перекрыть парню путь к выходу.

Пока брюнет преодолевал расстояние между вторым и четвёртым этажами, в его голове промелькнула мысль о том, почему же незнакомец не воспользовался выходом с той стороны, откуда пришёл сам Томо, а побежал наверх. Это было если не странно, то очень глупо. И подозрительно. От мысли о том, что этот парень мог быть железным, он сразу отказался, ибо железный вряд ли бы стал убегать. Тем более — железный не истекал бы кровью, словив пулю. Хотя, если у него нет таблеток… Тоже вряд ли: в Дэтре нет железных, а значит, если здесь и найдётся хотя бы один из них, то он либо идиот, либо подчинённый Первого.

Всего за пару минут Томо столкнулся сразу с несколькими знакомыми ему явлениями: эта странность или глупость при попытке сбежать; эта внезапная драка и обманки парня; эта звериная агрессия в его взгляде… Последнее показалось настолько знакомым, что по спине побежали мурашки. Коп сморгнул, отгоняя вспыхнувший на мгновение страх, но к тому моменту незнакомец уже выбрался из захвата, с силой дёрнув Охотника на себя.

Дальнейшее в ушибленной об бетонный пол голове укладываться не хотелось.

Этот парень защитил Томо? Он закрыл его от пуль собственным телом? Но зачем? С чего вдруг? Секунду назад он был готов перерезать ему горло, так почему же?

Очередное воспоминание из прошлого.

Такое уже было.

Томо всего на пару секунд выпал из реальности, словно загипнотизированный смотря на мелькающие перед глазами картины из недавнего прошлого, когда он только познакомился с Сорой, но всё же смог заставить себя вернуться в «настоящее». Он приподнялся, растерянно оглядываясь, а после присел на корточки перед еле живым кучерявым брюнетом, почему-то пытающимся улыбнуться.

Глупость? Или же всё-таки странность?

— Добить тебя или ещё помучаешься? — предложил Томо на полном серьёзе.

— А ты… садист, мне это… даже нравится… — едва слышно прохрипел в ответ брюнет, теряя сознание.

По какой-то причине эта фраза мгновенно разозлила копа, и он уже успел ощетиниться и взвести курок, но… Стоило парню отключиться, как Томо, страдальчески вздыхая, неохотно убрал пистолет. Он привык к странностям — рядом с Ямарутой привыкаешь ко всему, — а также научился не игнорировать их и не путать с глупостью.

Сора разлепил веки, что-то невнятно промычав, проморгался, дожидаясь, когда картина перед глазами станет чётче, и, увидев перед собой Томо, вздрогнул так, будто его укололи. Коп сидел на каком-то старом офисном стуле, подперев голову рукой и закрыв глаза. Вид у него был довольно расслабленный, если не спокойный. Ямарута, постепенно начиная шевелить извилинами и приходить к первым выводам, понял, что он, в отличие от Охотника, сидит на полу, упираясь спиной в колонну. Он попытался пошевелить руками, заведёнными за спину, и не удивился, услышав дребезжание наручников. Затем он попытался развести ноги, но исполнить это получилось лишь наполовину: толстая верёвка, плотно обвившая берцы парня в районе щиколоток и прижавшая их друг к другу, не дала этого сделать. Бок и спина, однако, не болели, что вызвало облечение вперемешку с испугом.

— Эй… — позвал Сора копа. — Эй, ты, просыпайся! — сказал он уже громче.

Томо распахнул глаза, уставившись на парня холодным взглядом, но отвечать не торопился.

— Чего ты так пялишься?.. — пискнул Ямарута, невольно вжавшись спиной в колонну. — Я разве не должен был умереть?..

Только теперь Сора заметил в правой руке копа маленькую пустую ампулу, которую тот медленно вертел между стальных пальцев. Ямарута вспомнил о двух ампулах со своей кровью, которые у Томо были при себе, а раз эта пустая, то выходит, что Охотник подлечил Сору? Точнее, в данной ситуации правильнее сказать, что он подлечил незнакомца.

— Должен был, — чётко и холодно произнёс Томо, переводя взгляд на предмет в своей руке. — Но я решил, что тебе ещё рано.

— Ты решил? — наигранно усмехнулся парень, изогнув бровь. Сейчас ему важно и нужно качественно отыграть свою роль. — И чем же я обязан?

— Ни за что не догадаешься, — Томо расплылся в злой улыбке, сжав ампулу так, что стекло лопнуло и частично осыпалось на пол. Брюнет ещё пару секунд до хруста сжимал оставшиеся в ладони осколки, а после расслабил её.

«Неужели догадался?! Нет, он не мог! Я же всё так спланировал! — мысленно взвыл Сора, сглотнув вставший в горле ком и стиснув зубы. — И почему Грин молчит? Связь оборвалась? Или же…»

— Сейчас мы оба заперты в этом здании без возможности уйти невредимыми. Местные жители очень не любят чужаков, — улыбка Томо стала шире. Сердце Ямаруты пропустило удар. — Мне пришлось постараться, чтобы приволочь тебя на второй этаж. Не хочешь рассказать, почему тебя тоже попытались убить?

— Меня? Когда это? — Сора постарался придать голосу твёрдость, но удивление он скрыть и не пытался.

— Пока ты был в отключке, тебе едва не вспороли горло. Почему?

— Я не совсем местный, — сдался железный, вздыхая. Подходящая ложь нашлась очень быстро. Если Томо всё же не догадался, то она должна сработать. — Я пришёл с другого конца Дэтры и тут же столкнулся с каким-то парнишкой. Он угрожал мне, но всё-таки отпустил, предупредив, что, если увидит меня ещё раз, то убьёт. Вот, видимо, среди тех ребят был и он…

Охотник прищурился, буравя брюнета сомнительным взглядом. Сора говорил убедительно, но чутьё копа обмануть было непростой задачей. Впрочем, раз он так отреагировал на смерть Ямаруты, то у того врать неплохо получалось.

— Допустим. А здесь ты что вынюхивал?

— Ничего, мимо проходил. Нет, серьёзно! — добавил он, поздно поняв, что ляпнул неверно подобранную фразу. — Я подумал, что найду здесь что-нибудь интересное, а наткнулся на тебя и приключения…

— Это точно, — хмыкнул коп уже спокойнее.

— А ты что здесь делал?

— А тебя это не касается.

— Нет, ну правда, мы как-то поторопились убивать друг друга, — заметил Сора, насупившись. — Ты ведь кого-то ждал, да? Кого-то, кого хотел убить?

— Замолчи, а то я тебе и рот заткну, — сдержанно выдохнул Охотник.

— А что, есть чем? — заулыбался Сора, не сумев отказать себе в нахождении подтекста в словах Охотника.

Томо выразительно ткнул указательным пальцем на пол, на котором валялись осколки битого стекла. Улыбка тут же сползла с губ железного.

— Ой, нет, вот этого не надо, — пробормотал он, поморщившись от фантомной режущей боли во рту. — Ты что-то говорил про то, что мы оба здесь заперты. По-моему, это отличная возможность, чтобы сотрудничать, тебе так не кажется?

— Не кажется, — ухмыльнулся Томо, отчасти сомневаясь, что сказал правду.

— А если хорошо подумать? Это же не я в тебя первый пулю пустил!

— Хм, справедливо, — пожал коп плечами, вставая со скрипучего стула. Парень достал из кармана джинсов ключ от наручников и, оставив его висеть на указательном пальце, вытянул руку высоко над головой железного. — Сможешь забрать его — будем сотрудничать.

«Он совсем не учится на своих ошибках, — удручённо подумал Сора, взглянув на ключ снизу вверх и пошевелив пальцами за спиной. — Хотя…»

Ямарута завёл ноги под себя, вставая на колени и для удобства раздвигая их шире, приподнялся, вздёрнул голову вверх и подцепил ключ зубами. Затем он слегка отклонился назад, стаскивая тонкое колечко, на котором был закреплён ключ, с пальца Охотника.

Зрелище завораживает.

— Пошевеливайся, — привычно бросил Томо, вырвавшись, наконец, из странного транса, вызванного увиденным.

Сора победно заулыбался, выпуская ключ из зубов, подбирая его у себя за спиной и быстро расправляясь с наручниками, а затем, найдя нож сбоку от себя, и с верёвкой.

День обещал быть долгим, а если не долгим, то насыщенным. В любом случае, Ямарута был рад, что всё идёт по плану, пусть это и означало, что ему предписаны сказочные пиздюли от Томо, когда тот узнает, что в Дэтре он встретил вовсе не незнакомца.

====== Глава 44. Шкафчик ======

— Сколько их?

— Человек пятнадцать.

— И что предлагаешь делать?

— Я думал, это ты мне скажешь. Сотрудничать — твоя идея.

— Злой ты, — обиженно буркнул Сора, а затем задумчиво вздохнул. — Нам нужно выбраться из этого дома или что? Ты так и не объяснил.

— Мне надо обследовать его, — неохотно пробормотал коп, выглядывая из-за стены и наблюдая за тремя парнями с автоматами. — Скорее всего, несколько человек сейчас внутри, поэтому передвигаться нужно осторожно.

— Угу. Так. У меня кроме ножа больше ничего нет…

— И как ты выживал всё это время? — хмыкнул Томо, не глядя на брюнета.

— С божьей помощью, — прыснул Ямарута. В руки ему упал пистолет. — Э? А как же ты?

— У меня ещё один есть, прекрати меня раздражать, — предупреждающе прорычал Охотник, отдав парню ещё и три обоймы.

«Точно, он же всегда с собой два пистолета таскает, — вспомнил Сора, мысленно радуясь предусмотрительности копа. — Он что, забыл о втором, когда мы дрались? Растерялся? Не, Томо и растерялся — невозможно! Специально не доставал? Почему? Он всё-таки что-то заподозрил?» — начал было беспокоиться железный, но из размышлений его вытянул чей-то мужской хохот с улицы.

— Так что мы будем делать? — повторил Ямарута, услышав вздох со стороны Томо.

— Мы сейчас в левом крыле здания, двигаться надо вправо, обследуя все этажи. Это трудно, но иначе никак. Я, конечно, буду прикрывать твою задницу, но если ты отстанешь и ввяжешься в драку… — коп минуту помолчал, будто бы решая, произнести вслух то, что хотелось, или нет. — Выкручивайся сам, — всё же закончил он.

— От твоей прямолинейности аж тошнит, — поморщился Сора. — Я справлюсь.

— Да? Ты дерёшься как инвалид.

— Я не инвалид! И, кажется, кому-то я это уже говорил…

— Кажется, этот кто-то того же мнения, что и я, так что тебе стоит всерьёз задуматься над тренировками, — зло усмехнулся Охотник. — Всё, пошли, — прервал продолжение ругани коп, направляясь в сторону узкого коридора с кучей дверей.

Сора мысленно кричал от возмущения, но вслух лишь тихо и не менее злобно засопел, двигаясь вслед за Томо. В помещениях за дверьми ничего полезного не оказалось, зал и ещё один такой же коридор парни прошли и обследовали довольно быстро, сумев не нарваться на местных. На третьем этаже проблем так же не возникало ровно до того момента, пока они не поняли, что, чтобы исследовать четвёртый этаж, надо миновать местных, обосновавшихся там.

«Если бы связь не оборвалась, Грин смогла бы подсказать, как действовать, а так… Придётся думать самим, — мысленно вздохнул Сора, скользнув взглядом по нахмуренному лицу Томо. — Ну, раз он так сосредоточен, то можно не волноваться….»

— Пошуми с другой стороны, это должно их отвлечь, — еле слышно прошептал коп, кивая в противоположный коридор этажа.

— Их же там шестеро, они все за мной не пойдут! Надо как-то по-другому их выманить! — тут же запротестовал Ямарута.

— Есть идеи? — вздёрнул бровь Охотник, почему-то заранее зная ответ.

Железный прислонился к стене, находясь в противоположном от Томо крыле здания, и медленно выдохнул, настраиваясь и обдумывая свои дальнейшие действия.

«Не умереть, не умереть, не умереть… Нет. Не дать умереть Томо, это важнее», — замотал он головой, дёрнув плечом, а затем, высунувшись из-за стены, практически сразу столкнулся взглядом с парнем, сидящим в нескольких метрах от него.

— Эй, он живой! — воскликнул тот, вскочив с деревянной коробки и ткнув пальцем в сторону Ямаруты.

Сора мгновенно произвёл несколько выстрелов и, когда ему незамедлительно ответили тем же, снова скрылся за стеной. Это повторялось ещё раза три, прежде чем один из парней решил подойти ближе, прижавшись плечом к той же стене с другой стороны. Он резко выглянул из-за угла, выставив перед собой автомат и приготовившись стрелять, но не успел даже среагировать: Сора схватил за дуло и дёрнул опешившего парня на себя, насаживая его животом на острый нож. Когда местный, широко распахнув глаза и издав какой-то булькающий хрип, выронил автомат из ослабевших рук, Ямарута рывком развернул его к себе спиной и перерезал горло, сразу же отпуская. Тело рухнуло на пол, наполовину выглядывая из-за стены, что позволило остальным понять, что ещё один из них убит.

— Твою мать, да кто он такой?!

Томо в это время медленно подбирался к парням с другой стороны, прислушиваясь к звукам. Он, немного подумав, остался у стены рядом с входом в зал, где находились местные, и дожидался, пока кто-нибудь из них не решить сдать назад. Но и тратить на ожидание слишком много времени он тоже не собирался, поэтому уже через минуту бросил в помещение пульсар, надеясь, что тот странный парень, ставший ему союзником, находится достаточно далеко, чтобы не ослепнуть.

Следом за яркой вспышкой раздались истошные вопли, мат и беспорядочная пальба. Лишь когда всё стихло, Томо высунулся из-за стены, окидывая зал взглядом. Парни от испуга перестреляли друг друга, упростив брюнетам задачу.

— Ну наконец-то! Я уж думал, что ты решил сбежать, — не удержался от подколки Сора, выйдя из другой стороны зала и с максимально безразличным выражением лица вытирая кровь с ножа о собственный рукав ветровки, который по привычке закатал до локтя.

Томо скептически оглядел брюнета и уже собирался ему ответить парой ласковых, но его остановил чей-то скулёж. Заметив его замешательство, Ямарута тоже прислушался, и оба парня быстро нашли источник звука. Им был один из этих местных, которые, лишившись зрения, от страха поубивали друг друга.

— О, это ты, — равнодушно выдохнул Сора, подойдя к несчастному, уже знакомому шатену, напоминающему воробья, и нависнув над ним. — У него два пулевых в живот и одно в плечо.

— Эйта?.. — в ужасе прохрипел бледный парень, крупно дрожа при виде брюнета.

— Он недолго протянет, так что можем… — «уходить» застряло в горле Томо в тот момент, когда он увидел, как брюнет садится на грудь умирающему парню и делает недвусмысленное движение правой рукой. Послышался противный чавкающий звук, а следом короткий сдавленный булькающий хрип.

Сора поднялся, смахивая кровь с ножа; на стене рядом остались багровые брызги.

— Зачем ты это сделал? — удивлённо выдохнул Томо, взирая на абсолютно спокойного парня, который с таким завидным хладнокровием перерезал другому горло.

— Он же мучился. А так быстрее будет… — беспечно пожал он плечами в ответ.

— И часто ты такую милость делаешь? — вздёрнул левую бровь коп, теперь сомневаясь, стоит ли доверять такому, как он.

— Последнее время — постоянно.

Прозвучало чуть ли не угрожающе, хотя едва ли Сора намеревался угрожать, скорее констатировал факт. Парни встретились взглядами и замолчали, каждый думая о своём. Томо смотрел с подозрением, разгорающейся неприязнью, но пониманием, а Сора глядел на него с любопытством, будто пытаясь прочитать мысли копа. Зрительный контакт прервался лишь спустя полминуты.

— Теперь на пятый этаж? — как ни в чём не бывало, поинтересовался железный, убирая нож в чехол за поясницей.

Томо, секунду потратив на размышления, всё же пришёл к выводу, что поступок парня был гуманным, пусть и напоминал…

«Блять, да почему он так сильно напоминает именно Его? Я уже настолько поехавший, что теперь в каждом встречном буду видеть этого идиота, или всё дело именно в этом парне? — взвыл коп, взъерошив волосы на затылке. Одни мысли выталкивали из головы другие, превращая их обычно спокойный поток в какой-то непонятный набор слов, будто звучащий на неизвестном языке. — Может, только этот так сильно напоминает Ямаруту? Откуда вообще подобные придурки лезут?»

— Да, на пятый, — сухо ответил Охотник, дав себе отрезвляющую ментальную пощечину протезом. Ментальную — потому что физическая вызовет у его спутника как минимум один назойливый вопрос: «С тобой всё в порядке?».

«Нет, не в порядке. Вообще нихрена не в порядке! — снова взбунтовался внутренний голос копа. — Ты с ума сходишь!»

«Я последний человек, который может сойти с ума», — ответил он самому себе, искренне веря собственным словам. И небезосновательно.

Парни успели лишь пройти десять ступеней вверх, как услышали чьё-то приглушённое обсуждение ситуации. Оба переглянулись, понимая, что путь наверх с этой стороны закрыт. Снизу также послышались разговоры, но более неразборчивые — значит, приближающиеся находятся между вторым и третьим этажами. Бежать обратно на четвёртый было нерезонно — поднимающиеся парни их сразу бы увидели.

На лестничном пролёте между четвёртым и пятым этажом так же, как и на первом, располагались узкие металлические шкафчики. И лишь у одного из них дверца не была сломана, продырявлена, сильно искривлена или же попросту вырвана. Не сговариваясь, парни мигом втиснулись в узкий шкафчик и закрыли слегка помятую дверцу, уже позже сообразив, в какой нелепой ситуации оказались.

— Найди себе другое место! — зло прошипел Томо, пихая парня локтем в бок. Тот ответил тычком в колено.

— Какое, например? Ты видел что-то, способное стать укрытием, помимо этого шкафчика?

— Окно.

— Четвёртый этаж! Я не хочу с… — Сора чуть не сказал «снова», но вовремя осёкся, — свалиться с такой высоты!

— Я бы лучше тебе могилу вырыл и цветов на неё принёс, чем терпел твою рожу вблизи своего лица! — огрызнулся коп, параллельно прислушиваясь к происходящему в коридоре. Кажется, те парни, что сверху, спускаться не собирались, а те, что снизу, находились ещё достаточно далеко, чтобы не услышать этот разговор.

— Ах, значит, у меня рожа, а у тебя лицо? — возмутился Сора, умудрившись, всё ещё говоря шёпотом, перейти на фальцет. — Ты ахренел?!

— Ох, ёб твою налево, да откуда ты такой взялся-то, я понять никак не могу? — страдальчески вздохнул Томо, устремив взгляд вверх. Вместо светло-голубого безоблачного неба ему предстала грязно-зелёная крышка шкафчика с чётко прорисованными на ней с помощью фломастеров мужскими половыми органами и неприличными надписями. Чем не знак свыше?

— Куда послали, оттуда и пришёл, — в тон ему пробормотал Ямарута, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Быть зажатым Томо в столь тесном пространстве, можно сказать, одна из влажных фантазий железного, вот только та не предполагала настолько экстремальной ситуации. Парню практически мгновенно стало жарко, и даже не потому, что сквозь узкие прорези в дверце поступало недостаточно кислорода, а потому, что места было катастрофически мало. Так мало, что даже вдохнуть тяжело. А Томо ещё и дышал куда-то в макушку, тогда как сам Сора выдыхал ему в район шеи и мысленно проклинал себя за нарастающее в паху напряжение. Ну в самом деле, нашёл время!

— Поднимаются. Молчи, — холодно приказал коп и, увидев, что брюнет, перед тем как он произнёс это вслух, уже собирался что-то ему сказать, каким-то немыслимым образом смог вывернуть левую руку и прижать свою ладонь к его губам.

Сора ошарашено вылупился на Охотника, а затем кратко кивнул, но тот не стал убирать ладонь, уже оценив, настолько идиотичен его новый знакомый.

— Там всех перебили. Их вообще сколько? — прозвучал противный гнусавый мужской голос совсем рядом.

— Двое, тебе же уже говорили, мудила! Они, походу, не порознь, так что надо быть осторожнее…

— Из Тэрроза, да?

— Ага.

— Хуёво… Долбанный город наёмников!

— Да мы тоже не хуем деланные.

— Вообще-то, мы появились на свет благодаря… — заговорил кто-то третий.

— Бля, заткните этого умника, или я его пристрелю! Заколебал уже!

— Мат — это плохо, Рёку-сан…

— Да пошёл ты!

Странный диалог постепенно удаляющихся парней затих уже через минуту, позволив копу и железному, наконец, выдохнуть. Томо смог слегка отклонить голову назад, чтобы разглядеть спины местных, стоящих около прохода в коридор пятого этажа, через прорези в двери. Сора еле слышно промычал ему в ладонь, пытаясь обратить на себя внимание.

«Руку убери, мне дышать тяжело!» — требовал его взгляд. Томо неохотно отнял ладонь от губ парня, надеясь, что тот будет вести себя тихо, но всю руку опустить у него не получилось.

«И как мы вообще сюда оба влезли?» — мысленно усмехнулся коп, всё ещё наблюдая.

Сора же был поглощён иными мыслями. У него вот-вот встанет, а как с этим бороться он не знал. Представить что-нибудь мерзкое? Набитые обедом кишки, увитые нитями вен и сосудов? Разорванная кровоточащая полужелезная пасть Коды в малолетстве? Скай в женском нижнем белье, фу, нет, всё не настолько плачевно.

Томо редко удавалось строить из себя мистера невозмутимость в абсурдных ситуациях. Реже этого ему удавалось — точнее, приходилось — только одно — делать вид, что он чего-то не понимает.

— А ты ещё и маньяк-мазохист, как мне подфартило-то, — фыркнул он, всё же не выдержав.

— Что? Ты о чём вообще? — просипел Ямарута, не сразу поняв, что Томо уже догадался.

— Мне в бедро сейчас точно не пистолет упирается, — прорычал коп, слегка толкнув брюнета к противоположной стенке шкафчика, вдавливая в неё спиной. Тот сдавленно охнул и прикусил губу.

— Ну, я не виноват, мы зажаты в тесном пространстве… — попытался оправдаться он. Вряд ли Томо поможет ему с разрядкой, ведь сейчас Сора для него совершенно другой человек. — Тут жарко и некуда отойти, бля, стой, не шевелись, пожалуйста, — буквально протараторил железный не своим голосом, напрягшись всем телом.

Охотник замер, борясь с желанием выскочить наружу.

— Пиздец я влип, ахуенно, — процедил он сквозь зубы, понимая, что как только он выберется из этого долбанного шкафчика, то пристрелит, или, как минимум, серьёзно ранит этого ублюдка.

— Просто, ёп твою мать, не шевелись, если не хочешь чего-то более внезапного, — уже спокойнее проговорил Ямарута, всё же представив то самое мерзкое зрелище. Действовало безотказно.

— Хуже уже точно не станет.

— Даже если я кончу?

— Только попробуй! Лично кастрирую!

— Но я вот-вот покину пределы дозволенного! — утрировал железный.

— Ты вот-вот покинешь мир живых, ебанат!

— Да пошутил я, расслабься, просто не обращай внимания, — выдохнул Сора. — Они там до вечера сидеть собираются или что?

— Уже уходят, — почти с радостью отозвался брюнет.

Когда посторонние звуки, кроме потяжелевшего дыхания Соры, исчезли, коп мгновенно распахнул дверцу шкафчика и первым выбрался за его пределы, вдохнув полной грудью. Сзади послышалась возня, и Томо медленно повернулся. Железный держался одной рукой за бок, а другой, протяжно выдыхая, вёл по кучерявым волосам. В области ширинки ему всё ещё было тесно. Охотник, на чьём лице не дрогнул ни единый мускул, не медля ни секунды, наградил парня мощным пинком в живот, с грохотом отправив того обратно в шкафчик. На шум, разумеется, прибегут местные, но пара секунд в запасе у них ещё есть.

— Легче? — невинно поинтересовался Томо, вздёрнув брови.

— Да, намного, — сдавленно выдохнул Сора, согнувшись пополам и подняв руки в примирительном жесте. Всё возбуждение как рукой (ногой) сняло.

— Тогда пошли, — кивнул брюнет на пятый этаж с видом, будто ничего не произошло. Вредить парню каким-либо более серьёзным образом он всё же не решился. Не потому, что быстро остыл и не потому, что этот олух может помочь выбраться из Дэтры живым, а потому что слишком многое это поведение ему напоминало. Это не просто знакомо, а… чуточку даже весело, что ли. Будто Он вернулся. Будто никуда и не исчезал вовсе.

Томо застыл у стены и прислушался к тихим приближающимся шагам. В следующую секунду он едва высунулся из-за угла и произвёл несколько выстрелов в коридор, а после снова скрылся. Кто-то болезненно закричал, а кто-то выстрелил в ответ, отступая назад.

— Давай так, — тихо забормотал Сора, меняя обойму, — я сейчас останусь здесь и буду отвлекать их, а ты иди с другой стороны. Мы так уже делали.

— Да, только вот тогда их было меньше, — закатил глаза коп.

— Да пофигу. Тебе же нужно обследовать пятый этаж? Тогда соглашайся, а то своих идей у тебя, похоже, нет.

— Всё это время идеи были исключительно моими!

— Залезть в шкафчик — это была твоя идея? — расплылся Сора в издевательской ухмылке.

До того, как залез, да, а вот уже после — нет. Но Томо лишь устало вздохнул, стойко проигнорировав провокационный вопрос, и отошёл от стены, уступая место брюнету; тот широко и самодовольно улыбнулся в ответ, и прежде чем Охотник ушёл, Ямарута выпросил у него «ту светящуюся штуку, которая всех ослепила».

— Этот последний, — предупредил Томо, нахмурившись.

— Скольких ты перебил, пока я был в отрубе? — удивлённо ахнул Сора, крутя пульсар между пальцев.

— Человек двадцать.

— А, кстати, сколько я был без сознания?

— Меньше десяти минут.

— И за такое время ты перебил двадцать человек?! Признайся, ты андроид, люди так не умеют!

Томо лишь покрутил протезом ладони рядом со своей головой, спускаясь вниз по лестнице. Жест напомнил прощание, из-за чего железный насупился, но на самом деле он означал «Я киборг».

Когда коп ушёл, Сора принялся отстреливаться. Он подождал несколько минут и, решив, что раз с другого конца этажа выстрелов не доносится, то все местные находятся рядом с ним, достал пульсар. Брюнет бросил шарик в коридор и уткнулся лицом в сгиб локтя, отсчитывая секунды. Дальше всё происходило, как подумал Ямарута, вполне предсказуемо: он смог спокойно выйти в коридор, дождавшись, пока беспорядочные выстрелы и громкие выкрики стихнут.

— Такие же тупые, как и те. Не удивительно, — хмыкнул он с насмешкой, скользя взглядом по трупам. Он насчитал около двенадцати мёртвых тел и уже почти дошёл до первой рекреации, когда позади него из-за двери в узком длинном коридоре выглянул кто-то ещё. Сора услышал шаги и даже успел обернуться, но от первой пули ему уйти не удалось: та продырявила парню левую ладонь. Затем он забежал за угол, шипя от боли.

— Убирайтесь обратно в Тэрроз, ублюдки! — проорал некто злобно, предупреждающе выстрелив в угол, за которым стоял парень.

— И как ты предлагаешь это сделать, если вы на нас напали?! — возмутился Ямарута, отрезав от своей ветровки капюшон и разорвав его на лоскуты, которыми и перевязал кровоточащую рану.

— Вы сами сюда пришли, вот и получайте!

— Ты какой-то нелогичный, бро. То убирайтесь, то сами виноваты, — осуждающе бросил Сора, а затем, немного подумав, добавил:

— И я вообще не из Тэрроза! Я из Дэтры, одному из вас я уже говорил об этом!

Собеседник Ямаруты немного помолчал, видимо, обдумывая его слова.

— Тот парень, с которым ты здесь носишься, точно из Тэрроза! — уже не так агрессивно рявкнул мужчина. — Он чужак!

— Мне всё равно, он помог мне не сдохнуть тут из-за вас.

— Ты же просто время тянешь, да? Что вам нужно?

— Слушай, давай сейчас оба выйдем с поднятым оружием и вынутыми обоймами и поговорим, мне надо кровь остановить, кстати, может, у тебя бинтик найдётся? — как бы между прочим поинтересовался Сора.

— Ага, щас! Губу закатай, а то споткнёшься!

— Раз уж у нас завязался диалог, то ты мог бы быть более понимающим, — обиделся железный. — Ну, так что? Ты ведь тоже ранен, да? Ведь да? Тогда давай на счёт три, ты не имеешь права отказаться.

— Я отказываюсь!

— Раз.

— Ты оглох?! Я сказал Нет!

— Два.

— Я же пристрелю тебя на месте!

— Три, — выдохнул Ямарута, резко выйдя из-за угла с поднятыми вверх руками: в одной ладони он держал пистолет, а в другой — обойму. Его губы тронула ухмылка. — И тем не менее, ты всё же вышел. Молодец.

Парень напротив него пугливо дёрнулся, ожидая, что противник начнёт стрелять, но Сора даже не шелохнулся.

— Так что? Бинт есть? Или что-нибудь похожее на него. Мне очень надо, — жалостливо попросил он, нарочно морщась в попытках показать, насколько ему больно.

Мужчина, окинув его оценивающим взглядом, отпустил автомат, и тот повис на ремне. Обойму он убрал за спину, а вместо неё достал бинт и, медленно и очень осторожно подойдя к брюнету, отдал его тому в руку.

— Вау! Фокусы! — радостно воскликнул Сора, держа обойму и бинт раненой рукой, а другой убирая пистолет. Следом он стал разматывать широкий бинт.

Ямаруте повезло, что он знает, что в Дэтре никогда не было лекарств, подобных таблеткам железных, из-за слабо развитой медицины. Если бы он попросил нечто иное, то в его слова о том, что он местный, просто не поверили бы.

— Так что вам нужно? — нахмурился мужчина, наблюдая, как Сора складывает бинт пополам вдоль всей его длины, а затем прижимает два его конца друг другу, делая бинт плотнее и короче.

— Нам нужно обследовать здание, с чем, в принципе, мы почти закончили, — без тени смущения ответил парень, не отвлекаясь от своего занятия. — Но, скорее всего, здесь есть что-то или кто-то помимо меня, того парня и вас.

— Постой, — перебил его мужчина, смотря на обмотанную чёрной тканью ладонь Ямаруты, — ты же уже перевязал чем-то…

— Я знаю, — широко улыбнулся Сора, а затем резко пнул парня в живот, заставляя согнуться пополам и вскрикнуть от боли. — Как можно быть таким тормознутым? Я бы сразу заметил, — хмыкнул он, пиная мужчину в грудь. Тот опомниться не успел, как остался без автомата и был прижат к полу.

— Сука! — выплюнул он, чертыхнувшись.

— Тихо-тихо, не напрягайся, у тебя ребро сломано. Может, даже два, — с напускной заботой заулюлюкал брюнет, сцепляя запястья мужчины за его же спиной с помощью наручников. — Хорошо, что я «браслеты» забрал, иначе было бы трудно…

— Чего ты добиваешься?! Почему просто не убьёшь меня? — зло прорычал обманутый местный, дёрнувшись и зашипев от вспыхнувшей жгучей боли в груди.

— Ты мне нужен, — улыбнулся Сора, отходя в сторону и ища взглядом что-нибудь да потяжелее. Ну, вот стул ничего, сойдёт. Парень взял его за ножки, и, вернувшись к своей жертве, с размаху ударил толстой деревянной спинкой по левой ноге мужчины. Треск кости отчётливо слышали оба.

— Мразь!!! Ну ты и мразь! Так и… знал… что…

— Не напрягайся, я же попросил, — уже более холодно фыркнул Ямарута, переворачивая мужчину на живот и садясь ему на спину.

— Да кто ты такой?!

— Я железный, — спокойно ответил Сора, поднося к чужому рту плотный моток бинта. Оттянув концы на себя, он стал завязывать его, лишая мужчину возможности внятно разговаривать.

— Же… Желе…

— Не желе, а железный! Хотя твой вариант мне тоже нравится, — начал откровенно издеваться Ямарута, поднявшись на ноги и с силой дёрнув мужчину вверх, заставляя его встать. Тот взвыл от боли в ноге. — А теперь топай со мной. И не пытайся сбежать, я тебя всё равно догоню, — расплылся брюнет в ухмылке, поймав на себе испуганный взгляд.

Пока Сора двигался в сторону противоположного коридора, несчастный мужчина выл позади него от боли, шмыгал разбитым носом и, хромая, пытался не отставать. Он знает, кто такие железные. По собственному опыту знает. И после признания Ямаруты у него не возникло ни малейшего сомнения в истинности его слов.

Последняя рекреация смежная с коридором, их частично разделяет лишь квадратная комната. Сора, заинтересованно поглядывая на стену помещения, вышел в рекреацию и тут же напоролся взглядом на Томо. Тот выглядел озадаченным, однако, увидев брюнета в компании раненого пленника, нацепил саркастичную ухмылку и вопросительно вздёрнул бровь.

— Что это?

— Как грубо. Не что, а кто, — поправил Сора. — Он нам пригодится. Ну, точнее, я так подумал…

— А-а-а, так ты ещё и подумал перед этим…

— Ты пытаешься меня оскорбить, да? Пытаешься ведь? — Томо лишь пожал плечами, увиливая от ответа. — Кстати, его зовут Виталик, если тебе интересно.

Охотник медленно перевёл на парня взгляд, собираясь — но только собираясь! — спросить его, а не придурок ли он, однако ответ очевиден. К тому же, судя по недоумённому взгляду мужчины, зовут его совершенно иначе.

— Значит, Виталик? — скептически выдохнул коп, смотря Соре прямо в глаза.

— Ага, — закивал тот.

Томо тяжело вздохнул.

— Ты нашёл что-нибудь? — поинтересовался Ямарута как ни в чём не бывало.

— Вроде того, — нервно усмехнулся брюнет. — Я не сразу заметил, потому что на нас постоянно нападали, но… По всем этажам на стенах были нарисованы жуки со стрелками, указывающими, куда идти. Последний привёл именно сюда, а если точнее, то… — коп подошёл к стене комнаты, разделяющей рекреацию и коридор, и ткнул пальцем на жука рядом с дверью. — К этому месту.

— Жуки, стрелки… — Ямарута разыграл недопонимание и мотнул головой. — И что же там?

— Без понятия. Но здесь, — Томо кивнул на стол, больше напоминающий школьную парту, стоящий у окна, — есть компьютер. Он заряжен и работает, так что я смог стащить из него все данные, — парень подошёл к этому столу и вынул из разъёма флешку, а после вложил её во внутренний карман куртки.

Сора старался не выдавать своего волнения.

— Если компьютер здесь, а жук нарисован там, то… То кто-то зашёл внутрь и вытащил комп сюда? Или что? Ты же мне так ничего и не рассказал! — наигранно возмутился железный.

— И не собираюсь. Вряд ли кто-то заходил туда, а даже если и заходил, то мне всё равно нужно самому проверить…

— Постой, — резко вырвалось у Соры, когда Томо сделал шаг в сторону двери. — Ты ведь всё ещё не зашёл внутрь этого помещения потому, что предчувствие плохое? Вот и я сомневаюсь, что внутри коробка с конфетами.

— И что ты предла… А, так вот для чего он, — выдохнул брюнет, усмехнувшись и бросив взгляд на пошатывающегося мужчину позади Ямаруты, а затем вновь посмотрев на парня так, что тот даже сглотнул, на секунду испугавшись. — Ты знал, что здесь что-то есть?

— Нет, но я догадывался, — честно ответил он. — Давай просто проверим, — торопливо предложил Сора, стараясь скрыться от этого колючего взгляда.

Дверь, ведущая внутрь комнаты, оказалась заперта. Тогда коп несколько раз выстрелил в замок, и тот разлетелся на куски. Переступать порог никто не решился, в глубине помещения оказалось очень темно, а разглядеть удалось лишь очертания стола у противоположной стены.

— Итак, Витя, вся надежда только на тебя! — Сора ободряюще хлопнул раненого мужчину по спине, подталкивая его вперёд. Тот пугливо шмыгнул носом, еле-еле переставляя подкашивающиеся ноги и безуспешно пытаясь выровнять дыхание.

Парни отошли на несколько шагов назад, ожидая, что произойдёт и произойдёт ли вообще. Мужчина дошёл до середины комнаты и медленно обернулся на парней, и те уже успели расслабленно выдохнуть, как вдруг раздался странный треск, затем быстрые хлопки, а следом с потолка, где был стык между ним и стенами комнаты, посыпалась пыль. В одно мгновение потолок с оглушительным шумом обрушился внутри комнаты, с жутким хрустом раздавив под собой мужчину. Парни отскочили ещё дальше, кашляя и размахивая руками, дабы развеять серое облако. Около минуты они слегка испуганно смотрели друг на друга, прежде чем оба пришли в себя и смогли как-то прокомментировать образовавшиеся на стене трещины и растекающуюся багровую жижу, лениво ползущую к их ногам.

— Вита-а-али-и-ик! — воскликнул Сора, театрально падая на колени и вытягивая руки вперёд. — Не-е-ет! Это слишком жестоко!

— Мерзость, — поморщился Томо, делая шаг назад, подальше от жижи. — Он хотел, чтобы туда зашёл я…

— Ты о ком? — Ямарута, тут же забыв о своей маленькой трагедии, случившейся минутой ранее, сделал вид, будто не понимает о ком речь.

— Забей, — сухо бросил коп.

— Ладно… И что теперь?

— Я уезжаю, — сказал как отрезал Томо, и в доказательство этого направился к лестнице.

Сора тут же вскочил на ноги и, прежде чем догнать брюнета, ещё раз взглянул на красную лужу, пару минут назад бывшую человеком, и мысленно, пусть и не слишком искренно, попросил прощения у уже мёртвого мужчины.

На улице было настоящее пекло. Жар раскалённого до бела песка чувствовался даже сквозь толстую подошву берцов, в которых резко стало не менее жарко от одного только контакта с горячим воздухом. Томо, впрочем, даже при таких условиях выглядел поразительно невозмутимо, делая быстрые затяжки, буквально одну за другой, и что-то обдумывая.

— Уезжаешь, да? Туда? Обратно в Тэрроз? — невинно поинтересовался Ямарута, подойдя ближе.

— Ага.

— Надеюсь, ты больше никогда сюда не вернёшься.

Томо даже и не подумал разозлиться. Дэтра — мёртвый город, единственное место, где сможет выжить последняя мразь, потерявшая всё и всех даже в Тэррозе. Здесь выживают только убийцы и психопаты, готовые постоянно рисковать своей жизнью ради воды или еды. Это настоящая мечта для жаждущих безнаказанности и беззакония. Здесь самые настоящие развалины. Горы костей. Болезни. Одиночество. Постоянный страх быть убитым. Последнее, пожалуй, единственное, что объединяет Дэтру и Тэрроз. Никто не собирается восстанавливать этот город, тратить на это деньги, время, силы и людей. А тех жителей, что здесь ещё остались, не волнует судьба Дэтры; более того, им такие экстремальные условия нравятся даже больше. Всё равно спустя много лет это место будет похоронено под песком.

— Уж поверь, сюда я точно не вернусь, — криво усмехнулся брюнет, замечая группу шумных подростков в соседнем здании и крадущихся к ним более взрослых людей. Ну прям Спарта. Выживает только сильнейший.

— Тогда проваливай, — улыбнулся Сора, не в силах заставить себя уйти или хотя бы перевести взгляд с копа.

— С радостью, — фыркнул тот, невольно улыбнувшись в ответ и тут же отвернувшись в сторону, будто бы там было что-то интересное. Ямарута проглотил слова, стараясь запечатлеть увиденное у себя в мозгу, чтобы было что приятного вспомнить.

Ещё через несколько минут парни, молча пройдя пару улиц, оказались напротив служебного внедорожника Охотника.

— Провожать меня было не обязательно, — закатил он глаза, не выдержав сверлящего взгляда и тупой улыбки этого парня.

— Знаю, — кивнул он. — Просто хотел кое-что сказать напоследок.

— Я весь внимание, — терпеливо произнёс коп, желая поскорее уехать.

— Так, ну… Я, конечно, могу чего-то не знать или ошибаться, но перед тем, как мы столкнулись на первом этаже, ты сидел там возле колонны, — осторожно начал Сора, сконфуженно смотря себе под ноги. — Ты выглядел каким-то… разбитым, что ли…

«И в этом виноват я».

— В Дэтре нет практически никого, кому можно бы было доверять. Ты — исключение. Ты хороший парень. С крайне дерьмовым характером! Но всё же… В общем… Держись, ладно? Что бы там ни случилось, всё будет хорошо, — пообещал ему Ямарута, поднимая умоляющий взгляд на брюнета. Тот нацепил маску равнодушия, пожал плечами и усмехнулся.

— Это всё, что ты хотел сказать?

— Да.

— Тогда удачи, — сухо кинул коп на прощание, и машина сорвалась с места.

Сора оторопело отскочил назад, глотая облако песка, кашляя и наблюдая за быстро удаляющимся внедорожником.

— Вот… падла! — беззлобно просипел железный, морщась и фыркая. — Зато хоть живая падла… — добавил он не без удовольствия, выпрямляясь.

Теперь ему осталось только найти ту развалюху, на которой он сюда добрался, и с чувством выполненного долга вернуться в Тэрроз, чтобы доложить обо всём Грин, Роши и Коде и перейти к следующему пункту своего плана.

====== Глава 45. Мороженое и Самый страшный союзник ======

Умение убедительно врать нередко является полезным и даже нужным при определённых обстоятельствах. Неправду, так же, как и многие другие вещи и поступки, сложно со стопроцентной уверенностью отнести только к плохому или же хорошему утверждению. Враньё ради вранья, то есть неправда, произнесённая просто так, само по себе плохое явление, а ложь во благо может оказаться во зло кому-то другому. Бывает и так, что кто-то вынужден лгать из-за поступка другого человека, чтобы им обоим не досталось по шее; оказавшись именно в такой ситуации, Кода прибегнул ко лжи.

Парню удивительно легко удавалось говорить абсолютно любую неправду и при этом казаться честным. Нельзя не заметить, что достигалось это отчасти потому, что железный очень и очень сдержанный, и к тому же он не умел проявлять огромный спектр эмоции, а, следовательно, в нём ничто не выдавало лёгкого волнения или неуверенности в собственных словах. Его ложь нельзя было различить по голосу, взгляду или каким-либо особым привычкам — голос парня всегда ровный, тихий и твёрдый, взгляд холодный и острый, словно лезвие ножа, а привычек, вроде чесания носа или теребления чего-либо в руках в момент подачи неправды, у него сроду не было. Поэтому даже Скай не усомнился в том, что Кода сильно расстроен, как последний и сообщил, пусть внешне и оставался похож на мраморное изваяние, которому будто бы совершенно безразлично, что случилось с Сорой. Эдисон — немного наивный, но всё же реалист — тоже поверил, однако останавливаться на вопросах о самочувствии, в отличие от Дайлера, не собирался, и стабильно продолжал выводить сивого на разговор. Даже сегодня.

— От меня что-то нужно? — холодно поинтересовался Кода, не отрывая взгляд от какой-то книжки. Сора, который недавно умер, воскрес и побывал в Дэтре, породил впечатляющий монолог о глупости от Грин и вынудил Коду убеждать полицейских в своей искренней печали по поводу смерти Ямаруты, а также тщательно скрывать факт того, что тот, на самом деле, жив. И Кода, казалось бы, прекрасно справляется со своей задачей, но Эдисон, со своими постоянными визитами, смог заставить парня поволноваться по поводу собственной убедительности.

— Нет, с чего ты взял? — удивлённо моргнув, опешил мужчина.

Сивый боялся провалить своё маленькое, но очень ответственное задание. План Ямаруты практически выполнен, осталось совсем немного, и, рано или поздно, все узнают, что Сора жив, а значит, тот отдуваться будет сам, но до тех пор его нужно прикрывать. А как Коде быть уверенным, что у него получается, если Эд постоянно его навещает? Парень успел подумать, что Эд легко его читает и уже начал что-то подозревать, но с другой стороны, если мужчина о чём-то догадывается, зачем ему вести беседы на абсолютно отвлечённые темы? Пытается раздражать железного своим присутствием, чтобы его маска невозмутимости потрескалась и выдала его и Сору с потрохами? Если так, Коде выгоднее атаковать в лоб.

— Честно? — Кода посмотрел на него тем внимательным взглядом, под которым Эду невольно захотелось съёжиться. — Ты стал часто ко мне заходить и пытаться вывести на диалог, ты будто изучаешь меня зачем-то.

И это оказалось правильным решением, ибо начальник несколько растерялся.

— И вовсе я не изучаю! Просто… ну… Ты интересный, — сдался он, опустив плечи и выдохнув.

— В каком смысле?

— Я прихожу к тебе по собственному желанию, а не по воле Ская, и интересуюсь тобой я, а не Скай, так что мне ничего от тебя не нужно кроме общения.

Проблема железного лишь в том, что он не столько не верит словам Эда, сколько не понимает их смысла.

— Общения? — с тем же нечитаемым выражением лица одними губами проговорил Кода. — У тебя есть какое-то личное дело ко мне? — пришёл он к выводу.

«Да, ты мне нравишься, тупень!» — мысленно взвыл Эд, вслух лишь вздохнув ещё раз. О том, что сивый его не совсем правильно понимает, он догадался только сейчас. Почему-то мужчине до этого казалось, что Кода прекрасно осведомлён о его заинтересованности, ведь парень не глупый и к тому же очень внимательный.

— Да, я просто хочу с тобой пообщаться, как человек с человеком. Знаешь, что такое Общение? Непринуждённый диалог?

— Знаю, но в нашем случае он принуждённый, — резонно заметил сивый, даже не подумав, что этими словами может обидеть Эда. Тот как-то удивлённо завис, а после нахмурился и сглотнул подкативший к горлу неприятный ком.

— Ты мог попросить меня уйти, если тебе не нравится моя компания, это не запрещено, — процедил мужчина, заглянув в округлившиеся глаза парня и поняв, что тот наконец-то осознал, в чём дело.

— Нет, извини, я не это имел в виду… То есть, мне не нравится, но мне и не неприятно… Непривычно, вот, — подобрал он нужное слово. — Я даже и не думал, что стану кому-то интересен как личность, а не как оружие, тем более в полиции.

— Вот и зря, — немного расслабившись, фыркнул Эдисон. — Поверь мне, ты очень интересный, — чуть тише добавил он.

Кода сделал вид, что не услышал этого, но взгляд его стал ещё более любопытным, а через пару секунд он беззастенчиво выдал:

— Хочешь заняться со мной сексом?

У Эда глаза на лоб полезли. Этот парень слишком прямолинеен! И пусть он отчасти даже прав, но всё равно слова мужчины были восприняты им не так, как следовало.

— Что? Нет! То есть, не то что бы «ни в коем случае», но я здесь не за этим, — растерянно забормотал мужчина, бегая взглядом по камере и судорожно соображая, как бы точнее оформить свою мысль, чтобы ненароком не вогнать парня в глубокие размышления о двояком смысле.

— Незачем пытаться разговорить меня перед этим, — нахмурился железный, искренне недоумевая, в чём, собственно, проблема? Взял — и предложил! Кода не гордый, не откажет. — Ты мог бы даже не спрашивать, мне не сложно… — равнодушно продолжил парень, откладывая книгу на стол и ставя ноги на пол, сев в кровати.

Казалось бы, ещё секунда — и Кода начал бы раздеваться, но Эдисон тут же его притормозил, замахав руками в знак протеста.

— Так, остановись, ты неправильно меня понял! Слушай… Ты очень странный, уж поверь мне — очень! — а потому и интересен мне, так что я просто хочу узнать тебя получше. У меня нет никаких скрытых мотивов, и я не собираюсь с тобой спать… То есть, если ты сам этого захочешь, то почему бы и нет? — выдохнул Эд, чувствуя, как земля уходит из-под ног после того, что он произнёс вслух. — В смысле, я был бы не против, но изначально я сюда не за таким «общением» пришёл! Ну… Э-э-э… ты хоть что-нибудь понял?

Кода слегка наклонил голову набок, изучающим взглядом скользя по мужчине, а после, чуть сгурбившись, пожал плечами.

— Я не очень хорошо лажу с людьми, общаться с кем-либо мне в принципе тяжело.

Эврика! Он действительно понял!

— Я заметил…

— Тогда зачем ты пытаешься?..

— Потому что ты мне нравишься! — не выдержав, выпалил Эд, а после сглотнул вязкую слюну, нервничая всё сильнее. — И, мне кажется, ты единственный, кто этого ещё не понял, — театрально развёл он руками, намекая на весь полицейский участок.

— Нравлюсь? — невинно хлопая ресницами, Кода буквально перекатывал это слово на языке, прежде чем, вновь неверно поняв начальника, произнёс:

— То есть, всё-таки нужен секс? Я же сказал, ты мог бы не…

Эд, уже не слушая, что несёт этот железный, раздражённо прорычал себе под нос что-то нечленораздельное и, подойдя к парню вплотную, наклонился и едва коснулся его губ своими, и тут же выпрямился. Попытка заткнуть сивого увенчалась успехом: он оторопело застыл, проглотив слова и окончательно потеряв нить мыслей, и удивлённо уставился на мужчину, ожидая объяснений или каких-нибудь действий.

— Может быть, ты не знаешь, что значит нравиться кому-то? — ухмыльнулся Эд, смотря Коде прямо в глаза. — Мне нравится твой характер, твоё поведение, твоя внешность и даже твоя некоторая странность — да всё мне нравится! Поэтому я и прихожу сюда, чтобы подольше за всем этим понаблюдать. О! Помнишь, тебе недавно приносили мороженое?

— Та холодная разноцветная штука? — оживился парень, чуть повысив голос.

— Да, она. Тебе очень понравилось, ты объелся им так, что у тебя потом живот заболел, — напомнил Эд, улыбнувшись. — Вот так, как тебе понравилось мороженое, мне понравился ты.

— То есть, ты бы хотел мной объестся так, чтобы живот заболел?

— Не совсем…

— Тогда… Это как было у Соры и Томо? — нашёл подходящее сравнение Кода.

— Да-да, именно! Как у них! — активно закивал Эд.

— Вот оно что… — задумчиво выдохнул железный, слегка растерявшись. — Я не знаю, как мне поступить с этой информацией, — признался он, виновато опустив голову.

— Ну, смотри: если я тоже тебе нравлюсь, то… Хотя, стой, это плохая идея, нежная психика Ская ещё одного такого инцидента не выдержит, — пробубнил мужчина, решив, что Дайлер не обрадуется, узнав о новой парочке «железный плюс Охотник».

— А разве его это касается?

— Он же ответственен за…

— За меня ответственен Сора. Был, — быстро исправился сивый. — Теперь ответственность легла на плечи того, кто был ему ближе всего, то есть на Томо-сана. Скай здесь не причём.

— Всем бы, как тебе, ни во что его не ставить…

— Я говорю как есть. Условия были именно такими.

— Ну, тут ты прав, конечно…

— Тогда вернёмся к предыдущему разговору, — предложил Кода чуть более требовательно, чем обычно. Значит ли это, что ему стало интересно? Вероятно, так и есть, тогда, возможно, у Эда всё же есть шанс?.. — Если ты тоже мне нравишься, то что? — напомнил парень, заметив нервозность мужчины и подумав, что тот пытается вспомнить, о чём говорил до этого.

— То… То мы можем начать встречаться, например, — неуверенно пробормотал Эд, чувствуя себя крайне неловко перед Кодой и перед самим собой. — Это значит, что ты будешь только моим, и я смогу делать с тобой то, чего не мог до этого…

— Например?

— Например… Вот это, — Эд слегка улыбнулся, вдруг осмелев, вновь наклонился и прижался своими губами к губам парня, замерев так на пару секунд, давая Коде время на то, чтобы обдумать происходящее и понять, как лучше реагировать на действия Эдисона.

Сивый снова, как и пару минут назад, застыл от удивления и слегка приоткрыл рот. Его никогда раньше не целовали. Да, когда-то он служил самой настоящей подстилкой для Гиро, но тот никогда не пытался не то что поцеловать Коду, он вообще не заботился об удовольствии парня. Кода же интуитивно понимал, что кроме боли ничего не получит, но отказать он не мог, понимая, что приятно будет хотя бы самому Гиро, а ему этого достаточно. Железный относится к сексу, как к примитивной биологической потребности, а не как к желанию, вызванному чем-то большим, чем простой похотью. Ему незнакомо ни понятие «любимый человек», ни желание касаться того, кого так называют. Но теперь что-то будто щёлкнуло в его голове, подсказывая, что действия Эда в корне отличаются от действий Гиро; тот грубо прижимал сивого к стене в любой удобный ему момент, Эдисон же ненастойчиво поцеловал, будто бы ожидая разрешения сделать что-нибудь ещё. Железный знал, что такое поцелуи, но не на собственном опыте, он вообще слабо представлял себе подобное: каково это и зачем? В чём смысл этого действия и неужели оно может нравиться?

Кода настолько увлёкся своими размышлениями, что потерял счёт времени, поэтому, когда Эд попытался отстраниться от него, решив, что домогаться до парня, не сведущего в столь щепетильной теме, немного неправильно, сивый внезапно схватил его за ворот и притянул обратно, выдохнув прямо в губы:

— Постой, — Кода в очередной раз начал буравить мужчину этим заинтересованным взглядом, на дне которого теперь плескалось что-то ещё. — Можно ещё раз?

— Ещё раз?.. — Эд было подумал, что ослышался, но вопрос прозвучал слишком отчётливо. Он сглотнул, чувствуя, что в помещении становится жарче. На губах остался металлический привкус, потому что железные пластины челюстей частично покрывали собой губы Коды, но мужчину это нисколько не смутило. — Ты ещё спрашиваешь, — победно усмехнулся он, повторяя проделанное ранее, но теперь используя ещё и язык.

Кода не понял, что ему нужно делать, поэтому он просто позволял себя целовать, невольно положив ладонь на затылок полицейского и начав поглаживать его по волосам.

— Повторяй за мной, — выдохнул Эд, дурея от ощущений. — Если тебе не понравится, то я больше не стану так делать.

— Разве это имеет значение? — искренне удивился сивый.

— Конечно имеет! Я не собираюсь делать что-либо против твоей воли!

— Почему нет?

— Это неправильно.

— Почему?

— Кода, ну… Как тебе объяснить… Мне важно, чтобы тебе тоже нравилось, понимаешь?

— Понимаю, наверное, — неуверенно кивнул парень. — Непривычно… И странно… Я не понимаю, нравится ли мне, но это не противно.

— Уже неплохо, — обрадовался Эдисон.

— А тебе?

— А с чего бы мне должно быть противно?

— Хотя бы из-за моего лица.

— Да всё хорошо с твоим лицом! Оно нравится мне таким, какое есть, — начал было раздражаться мужчина, однако быстро остыл, улыбнувшись. Он не мог сердиться на этого парня.

— Тогда я хочу ещё, — с забавной строгостью сообщил Кода, нахмурившись, собираясь выяснить, в чём же смысл этих самых поцелуев, и Охотник, не раздумывая, вовлёк железного в новый.

Сивый действовал очень неумело; он запоминал, что делает мужчина, и пытался повторять за ним, но постоянно забывал то шевелить губами, то использовать язык, что вызывало у копа лёгкую усмешку. Но Кода очень старался. В какой-то момент он то ли глухо застонал, то ли замычал, но этого невинного звука хватило, чтобы Эд разорвал поцелуй и, отвернув голову в сторону, закрыл глаза, стараясь справиться с нарастающим возбуждением. Ноги стали подкашиваться.

— Я что-то не так сделал? — послышался чуть хрипловатый голос железного у правого уха Эда, и его живот тут же обдало жаром. Как же давно он стал засматриваться на этого парня? Да он и забыл уже.

— Нет, всё просто прекрасно, — улыбнулся мужчина, повернув голову обратно и встретившись с поплывшим взглядом Коды. Тогда Охотник мельком глянул на топорщащуюся ширинку железного и едва смог сдержать довольную ухмылку. — Ну и как оно?

— Приятно, — пробормотал сивый, а затем перевёл взгляд на стену. Это поведение напомнило смущение, хотя внешне парень оставался невозмутимым. — Я же могу говорить прямо, да?

— Разумеется.

Кода немного подумал, а затем выдохнул.

— Я никогда не получал удовольствие от секса, более того — я даже не могу представить приблизительные ощущения, — он облизнул пересохшие губы, что тут же привлекло внимание Эда, — но я знаю, что получить их можно. И я бы хотел, наверное, но не знаю, как.

— Предлагаешь мне помочь тебе с этим?

— Наверное, да.

— «Наверное, наверное»! Я не стану этого делать, если ты не уверен в своём решении, — нахмурился мужчина, относясь к этой ситуации со всей серьёзностью. Спать с Кодой здесь и сейчас он, конечно, не собирался, потому что слишком долго находиться в камере с ним не мог, но помочь парню справиться с возбуждением вполне в его силах.

— Я понял. Да, я хочу, чтобы ты мне помог, — Кода убрал скрещенные поперёк живота руки и слегка отклонился назад, кивнув на ширинку. — Мне как-то… странно… Я не могу объяснить…

Эд, немного подумав, слегка надавливая, провёл ладонью по бугорку на штанах сивого, всматриваясь в лицо парня. Тот невольно раздвинул ноги шире и, протяжно выдохнув, подался навстречу ладони.

— А так? — вздёрнул бровь Эд, понимая, что железному понравилось.

— А можно ещё? — прикусив губу, попросил Кода. Эдисон повторил действие уже более настойчиво, вырвав из глотки парня глухой полустон-полувсхлип и заставив того ёрзать на кровати. — А ещё?..

— То есть, тебе приятно? — удостоверился полицейский, твёрдо решив, что сегодня ему хватит того зрелища, которое он наблюдает сейчас, а о собственном удовольствии он подумает как-нибудь позже.

— Д-да, но… — активно закивал Кода, закрывая глаза и пальцами стискивая под собой одеяло, — но мне хочется больше… Это же нормально?

— Абсолютно, — Эд еле подавил приступ смеха. Сивый казался таким милым и невинным, что в мужчине мгновенно проснулась какая-то особенная нежность по отношению к нему. Хотелось обнимать его и дарить ему те приятные ощущения и эмоции, которых он не знал, больше, чем просто довести до оргазма. Но и с оргазмом познакомить тоже стоило, поэтому Эд, стараясь не слишком увлекаться, расстегнул парню ширинку и освободил его ставший твёрдым член от давящей на него ткани.

Стоило мужчине взять орган железного в плотное кольцо из пальцев и медленно провести ладонью от влажной головки до самого основания, как Кода тут же вцепился в его запястье, застонав в голос. Сивый раздвинул ноги ещё шире и рухнул на кровать, кусая губы и ёрзая. Парень отпустил запястье копа, растерянно провёл ладонями вверх вдоль собственного тела, ища что-нибудь, за что можно было бы держаться, и вцепился пальцами в свои волосы, запрокинув голову назад. Сивому казалось, будто всё его напряжение скопилось в одном месте и завязалось в тугой узел, внизу живота приятно и горячо тянуло, заставляя Коду отзывчиво выгибаться навстречу руке полицейского и мелко дрожать.

— Ахренеть, — увлечённо выдохнул коп, сглатывая и наблюдая за тем, как железный судорожно облизывается и инстинктивно толкается бёдрами вверх.

Эд не планировал всего этого, но он безумно рад, что всё обернулось именно так.

— Эд… Эд, мм… — простонал Кода в попытке позвать полицейского, едва слыша собственный голос.

— Да?

— А м… Можно… Быс-с-стрее? Пожа… Пожалуйста, — почти прохныкал он, потратив уйму сил на то, чтобы как можно чётче произнести слова, жмурясь от растекающихся по телу волн удовольствия и стараясь поставить ноги так, чтобы те не тряслись.

Эдисон мгновенно повиновался, ускоряя движения рукой и скользя взглядом вниз по покрывшемуся испариной разгорячённому телу парня. Футболка слегка задралась вверх, оголяя напрягшийся живот, и коп, не справившись с порывом, не упустил возможность провести по нему языком и оставить на коже мокрый след. Коде понравилось и это, а следом его дыхание резко сорвалось и стало ещё более частым и тяжёлым. Железный слегка приподнялся на локтях и встретился с Охотником взглядом, сбивчиво пробормотав:

— Мне так… М-мф! … Приятно…

— Хорошо, наслаждайся, — расплылся мужчина в улыбке, чувствуя, как член парня начинает пульсировать в его ладони. Но Кода, кажется, не мог сдержать эмоции:

— Очень… Мне очень… Мх-х-х-х-х! — сивый, неожиданно для себя, вновь откинулся назад, выгнувшись над кроватью дугой и с громким протяжным стоном кончив в ладонь полицейского. Перед глазами заплясали разноцветные пятна, дыхание никак не хотело выравниваться, а глаза — открываться, поэтому Кода пролежал так ещё несколько минут, прежде чем смог разлепить веки и удручённо отметить, что все приятные ощущения уже закончились. Эдисон уже сидел рядом с ним, вытирая ладонь салфеткой и продолжая улыбаться от осознания того, что парню впервые было так хорошо.

— Живой?

— Угу.

— Как ощущения?

— Я думал, что умру, — честно ответил Кода.

— И что ты хочешь этим сказать?! — возмущённо воскликнул мужчина. Ещё бы! Он же видел, что железному нравится! И он сам это тоже сказал! Так почему «умру» вдруг?!

— Ничего… такого. Просто, — сивый приподнялся, пытаясь принять сидячее положение. В итоге он всё же сел, но упёрся спиной в стену для уверенности в том, что не рухнет обратно. Мысли всё ещё были где-то далеко, но хотя бы язык ворочался, пусть во рту пересохло, — я думал, что умру от удовольствия, настолько хорошо мне было.

Эд всё же засмеялся.

— Что смешного?

— А, да так, — отмахнулся мужчина. Скулы уже сводило от собственной улыбки. — Но ты остался доволен, правильно?

— Да, — кивнул железный. — Я бы повторил.

— Уоу, ну, это потом, не торопись!

— Хорошо.

— Но если тебе захочется ещё, просто скажи мне, ладно?

— Ты что-то говорил про то, что мы можем начать встречаться, тогда я буду твоим, и ты сможешь много чего со мной делать, — вспомнил сивый. — Ты ведь это имел в виду?

— Да. А ещё то, что больше никто кроме меня не посмеет тебя и пальцем тронуть, — добавил он тут же.

— Ты бы этого хотел?

— Очень, — Эд поднял взгляд, чувствуя, что парень пристально смотрит на него.

— Хм. Я согласен.

— А?

— Я бы тоже хотел, навер… Нет, я бы точно этого хотел, — утвердительно закивал он.

— Ты же понимаешь, что это значит, что ты будешь принадлежать только мне? И только я смогу делать с тобой такое, — на всякий случай удостоверился Эд.

— Мне хватит и тебя, — пожал плечами Кода.

— В смысле, йоптвоюмать?!

— Я ничего плохого не имел в виду, не подумай, — осёкся сивый. — Вряд ли кто-то ещё сделал бы мне нечто подобное. Всех волнует то, кто я такой, как я выгляжу и насколько я полезен, а тебя интересует не это. Как ты сам сказал, я весь тебя интересую, — железный слегка улыбнулся. — Так что я бы хотел быть только твоим.

— Ахренеть, — повторно выдохнул Эд, не веря в то, что Кода действительно так легко это сказал. Любому другому человеку на подобные громкие слова потребовалась бы уйма сил.

— Мм, а что такое «встречаться»?

— Поймёшь в процессе, — улыбнулся мужчина.

— В процессе? Он долгий?

— Надеюсь, что вечный, — пробубнил Охотник.

— А… А-а-а, вот оно что, — вдумчиво протянул Кода. — А мы уже встречаемся?

— Э-э-э… ну… А ты хочешь?

— Да.

— Тогда да, с этого момента мы встречаемся.

Весьма необычно слышать такие вопросы и тем более — отвечать на них, но Эдисону это показалось даже забавным, а не только неловким. Он во многом будет первым у Коды, и тому предстоит ещё очень многому научиться.

— Скай точно нас убьёт, — спустя минуту усмехнулся сивый.

— Или очень сильно покалечит, — подхватил его весёлое настроение коп, которому, на самом деле, глубоко наплевать на реакцию Дайлера, ведь Кода верно сказал: не его дело.

— Убирайтесь! Пошли прочь отсюда, гады! Сволочи! Бесполезные придурки!

— Мужчина, успокойтесь…

— Замолчи! Пошли вон! Все вы — чтобы духу вашего здесь не было!

— Но наша обязанность…

— Да мне ПЛЕВАТЬ! Из-за вас!.. Это из-за вас он… умер… Я будто ещё одного сына потерял!

— Ну хватит, правда… — захныкала Анемон, повиснув на плече Тода в попытке усмирить его. Дело в том, что вот уже три дня в заведении старика находятся два Охотника, которых, по просьбе Ямаруты, приставили к мужчине в качестве охраны. Вот только Тод явно не обрадовался, увидев на пороге своего магазина тех, кто, по его мнению, не смог уследить за Сорой, и по чьей вине тот умер, а потому все три дня старался извести мужчин и заставить их уйти, однако все попытки оказались тщетны. — Тод, пожалуйста, они ни в чём не виноваты! Перестань!

— Виноваты! Ещё как виноваты! — рявкнул рассвирепевший старик, ударив кулаком по столу с такой силой, что даже стоящие на нём пустые бутылки виски звонко задребезжали.

Помимо двух Охотников, выполняющих роль охраны, в магазин также заглянул Томо. Он расположился за одним из столов в зале и беспрерывно курил, а про кружку с кофе, который остыл ещё полчаса назад, он вообще забыл. Два дня назад тело подставного Соры кремировали, однако о том, что он именно Подставной, до сих пор знают лишь три человека, если не считать самого Ямаруту. В момент, когда языки пламени начали пожирать закрытый гроб, Томо почувствовал, что внутри него будто бы что-то сломалось. Он не решился копаться в себе, но после процедуры кремации ему не хотелось ровным счётом ничего. И, тем не менее, зачем-то он пришёл сюда спустя два дня и уже начал жалеть об этом. Разглагольствования старика о том, кто виноват в смерти Соры, лишь уменьшали шансы копа перестать думать об этом, ведь брюнет чётко понимал — виноват именно он, Томо. Именно ему Скай доверил роль того, кто должен был защищать всех от Ямаруты и Ямаруту — от всех. И с последним коп не справился.

Тошнота сейчас совсем не вовремя. Брюнет сглотнул, потушив сигарету в пепельнице, и тяжело вздохнул, стараясь абстрагироваться от бьющих в самое больное место воплей старика.

«Может, мне всё же стоило зайти в ту комнату в Дэтре? — предательская мысль уже спустя секунду вызвала у копа кривую усмешку. — Нет, не стоило, я всё ещё в ответственен за этих идиотов…», — ответил он сам себе, глянув в сторону беснующегося Тода, которого Анемон уже устала успокаивать и просто уселась рядом, вместо виски наливая ему в стакан яблочный сок, и бедных Охотников, терпеливо сносящих брань в их сторону.

Мысли плавно возвращали копа к теме железнорождённого. Ямарута рассказывал про камеры и прослушивающие устройства, с помощью которых Первый чёрт знает сколько времени следил за происходящим в магазине, но вряд ли они выдержали взрыв. Но если он решил играть с Сорой, а, значит, и с полицией тоже, то должен использовать читы, чтобы не оказаться на несколько шагов позади и думать наперёд.

Наперёд… Заранее подготовить что-то, с помощью чего можно продолжать наблюдать за тем, что творится в магазине.

Альфа специально давал понять, что что-то принадлежит ему или как-то с ним связано — взять то же здание в Дэтре с гигантским жуком, нарисованным на стене. Оно так и говорило своим видом: «Тебе сюда!». Возможно, брюнет просто не замечает чего-то очевидного?

Тот, кто подкинул жучков и бомбу, уже не сможет сюда вернуться, к тому же он не мог появляться здесь слишком часто и до этого — Томо проверял каждого, кто приходил в заведение, но все люди оказались чисты. Брюнет проверял даже знакомых старика, но и те не подходили на роль террористов. Учитывая, что Ямарута попросил проследить за Роши, стоило бы подозревать в слежке именно Ятсуме, но его сейчас здесь нет, а ведь он может в таком случае пропустить что-то важное. Значит, он тоже не подходит. Тогда кто или что?.. Кто или что постоянно находилось здесь до взрыва и могло оставаться здесь же и после него? Практически все предметы в заведении теперь новые, кроме стола, но и тот коп осмотрел на наличие жучков, и, опять же, ничего не нашёл. Всех присутствующих здесь в данный момент он проверил. Всех.

Или нет?

Взгляд Томо плавно упал на фиолетовую утку, расположившуюся на краю барного стола. Желудок словно похолодел от одной мысли о том, что…

Коп в ту же секунду поднялся и приблизился вплотную к столу, буравя животное холодным взглядом. Утка шевельнулась, распушив перья, и повернула голову в сторону брюнета, зашипев на него. Никакого страха это не вызвало, лишь раздражение. Неужели эта дрянь?..

— Томо? — послышался обеспокоенный голос Анемон. Она отвлеклась от причитаний старика по поводу того, что подменять виски на сок — это подло, на застывшего перед птицей почему-то злого Охотника. — Что-то случилось?

— Если я ошибусь, можешь меня ударить, — коротко произнёс полицейский и, не дав девочке время на ответ, сдавил тонкую шею утки левой ладонью, а правой ухватился за её голову и с силой дёрнул в сторону. Анемон вскрикнула, бросившись оттаскивать Охотника, но, подойдя ближе, застыла с широко распахнутыми из-за шока глазами.

— Что… это?.. — просипела она дрогнувшим голосом.

— Я так и знал, — ехидно усмехнулся брюнет, отпуская больше не шевелящуюся тушку. В голосе Томо скользнуло облегчение вперемешку со злостью. Из оторванной головы утки торчали разорванные искрящиеся провода и части железного позвоночника, но, судя по тому, как легко Томо расправился с разрыванием тельца животного, сплав оказался обычный, а скелет сделан не слишком надёжным и крепким.

Всё-таки Первый следил за ними с помощью этой хреновины, всем своим внешним видом намекающей, что она не просто так оказалась именно в их руках. Вполне в духе железнорождённого. Но в этом открытии есть и плюсы: старик через пару секунд, как только сам выйдет из оцепенения, перестанет выть раненым лосем и начнёт успокаивать шокированную Анемон, которая долгое время свято верила, что её домашний питомец является живым существом.

— Я не силён в разработке каких-либо планов, поэтому сам думай, как будешь справляться с Ним, — предупредил Ятсуме, демонстративно поправив очки. «Я умён, но не настолько».

— Ты мне это уже говорил, — пробормотал Ямарута, пережёвывая зефир и вглядываясь в выведенный на голографический экран чертёж. — Главное, что ты смог добыть всю информацию.

— Большую часть мне пришлось вспоминать, а не добывать, потому что Это создал Я, — с какой-то обречённостью выдохнул очкарик, также смотря на нарисованный в цифровом виде силуэт парня, от разных частей тела которого тянулись линии к огромным пояснениям, вчитываться в которые в очередной раз не было никакого желания.

Ямарута в ответ пожал плечами и вернулся на кухню, продолжив уничтожать запасы еды в холодильнике Трейн.

Грин и Роши всё ещё гадали, каким же таким расчудесным образом Сора так быстро восстановил свой родной цвет волос. Вернувшись из Дэтры, парень, первым делом, вылечил раны, а после отправился в душ, однако вышел уже спустя полчаса чистым, свежим и беловолосым.

В мусорку заглянуть никто и не подумал.

Ещё вчера Роши пожаловался на неприятный запах в ванной, но Грин того не почувствовала, и они сошлись на том, что парню показалось, однако сегодня запах усилился, поэтому девушка отправилась на поиски его источника.

— Что это, ёбаный в… ЯМАРУТА, Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! — раздался вопль разгневанного учёного. Грин выскочила из ванной и прошла в зал, держа мусорный пакет на расстоянии вытянутой руки, второй ладонью прикрывая нос, дабы не чувствовать запаха разлагающейся плоти. Взгляд девушки вцепился в беловолосого, улыбающегося, словно мартовский кот. — Какой же ты мерзкий, — с отвращением выплюнула Трейн, завязывая пакет и засовывая его внутрь другого пакета, завязывая затем и его. Подобное она провернула ещё раз шесть.

— Ну, нужно же было как-то вернуть себе человеческий вид, — беспечно пожал парень плечами.

— Человеческий вид? Ты сказал Человеческий вид?! Это ты про свой-то?! — рявкнула девушка ещё более злобно, а после буквально впихнула потяжелевший мусорный пакет Соре в руки. — Сам понесёшь Это на помойку!

— А что там? — невинно поинтересовался Ятсуме, выглядывая из-за экрана.

— Там? — Грин ткнула пальцем на пакет. — Там блядский скальп!!! СОРА, НУ ЁБ ТВОЮ МАТЬ, СЕРЬЁЗНО?!

— Нет, конечно же, я так шучу, — фыркнул железный, вынося пакет в коридор. — Мне не следует показываться на улице, так что я не могу выбросить это на помойку, как бы сильно того не хотел! Прости, Грин, но тебе придётся самой это сделать! — с наигранным сочувствием ахнул Ямарута, разводя руками.

— Хер тебе. Вот такой, — хмыкнула девушка и вытянула указательный и большой пальцы, оставив между ними расстояние ровно в пять сантиметров, демонстрируя размеры органа, предложенного беловолосому. — Сам потащишь. Завтра же.

— Но мы же собираемся завтра пройтись по последним пунктам моего плана…

— Именно! И по пути у тебя будет достаточно времени, чтобы выбросить кусок своего мяса на помойку, — уже более весело отозвалась Трейн. — Я так и не спросила, потому что больше отвлекалась на размышления о том, как же ты вернул себе свой цвет волос, но вот, что меня интересует: а зачем ты вообще это сделал? Ты бы мог продолжать притворяться другим человеком гораздо дольше.

— Да, но проблема в том, что если меня, другого человека, Охотники увидят с хвостами, то тут же убьют. Кода не слишком-то авторитетен там, так что его мнение на этот счёт спрашивать не станут, а мне жить всё ещё нравится, так что скоро я воскресну для всех, — объяснил Ямарута, закидывая в рот новую зефирку. — Я дал Коде небольшое прослушивающее устройство на случай если его станут допрашивать или что-нибудь в этом роде, чтобы мы всё узнали как можно раньше и смогли подготовиться в соответствии с ситуацией.

— Ты же учитель Коды, верно? — уточнила Грин, нахмурившись.

— Да, а что?

— Даже представить тяжело, кто был твоим учителем, — криво усмехнулась девушка, искоса глядя на парня. Её частенько пугало то, как быстро он мог переключаться между режимами «долбоёб» и «железный», так как при срабатывании последнего Сора демонстрировал свои умственные и аналитические способности, не уступающие способностям того же Томо, а это значит, что режим «долбоёб» — лишь тупое прикрытие. Ямаруте так удобно. То, что он действительно довольно умён и хитёр, должно было радовать учёного, а не вгонять в ужас, но получалось ровно наоборот.

Понимание того, что в паре метров от тебя стоит самый прокаченный киборг двадцать второго века с немного поехавшей крышей и неудержимым желанием калечить людей и издевательски тыкать в них палкой, само по себе заставляет насторожиться. А осознание того, что этот парень ещё и трижды подумает, прежде чем выберет, каким образом будет издеваться над тобой, вообще нагоняет жуть, да такую, что по коже табуны мурашек бегают. Грин не хотелось, чтобы Сора был её врагом, ведь Ямарута, даже если учитывать факт существования железнорождённого, стал бы самым страшным врагом, и не только для неё; впрочем, беспокоиться не о чем, ведь Сора — самый страшный союзник.

====== Глава 46. Андроид ======

Подготовка к последнему пункту Плана, посвящённого тому, чтобы поймать того, кто устраивал взрывы, началась уже ночью. Сора закинул в карман три таблетки, сел на широкий подоконник, согнув под себя левую ногу, и жестикулировал хвостами, дабы удостовериться, что тело помнит, как ими пользоваться. Кода, усилиями Грин выпущенный из камеры, меланхолично щёлкал семечки — от него потребуется лишь убивать и защищать. Трейн повторно изучала карту улицы, которой предстоит ненадолго стать развалинами, и прикидывала то место, откуда сможет вести наблюдение. Роши проверял исправность своих пистолетов и связи между наушниками, а так же попутно заново объяснял, с кем Соре и его компании придётся иметь дело.

— Мы выследили Его и знаем, что он собирается присутствовать на собрании Альф как представитель группировки Первого. Нам сейчас абсолютно нет дела до других группировок, и сами они не станут ввязываться в вашу драку — это мы знаем точно, потому как отношения между Первой группировкой и всеми остальными оставляют желать лучшего, — напоминал Роши, включая и выключая что-то на наушниках, из-за чего на тех периодически мигали зелёные лампочки. — Нужно поймать Его на одиннадцатой улице, но вряд ли всё будет так просто, железнорождённый наверняка понапихает в толпу прохожих своих подчинённых.

— К этому мы и готовимся, — усмехнулся Сора.

— Да, — согласно кивнул Ятсуме. — Мало ли что может случиться с вами, поэтому я ещё раз напомню: тот, с кем вы будете драться, не человек. Он даже не живое существо, он — андроид.

— Но он так убедительно строил из себя человека… — выдохнул Ямарута злорадно, сверля взглядом лезвие гарпуна на хвосте.

— Потому что он изначально запрограммирован на это.

— Переодевайтесь, уже утро, — Трейн разложила на диване новую одежду для парней. Роши досталась спецодежда — это на случай, если кто-то из железных сможет к нему подобраться, парень собирается выполнять роль снайпера, — Кода лишь накинул поверх своей ветровки какое-то подобие мантии с глубоким капюшоном, сделанное из плотной чёрной ткани, а Сора надел чёрную толстовку на молнии. — Этот маскарад для того, чтобы мы смогли подобраться к андроиду незамеченными. То есть незамеченными ни железными, ни уличными камерами наблюдения. Но как только начнётся драка, считайте, что в полиции вас уже обнаружили, — объяснила Грин, поправляя свою мантию и окидывая Ямаруту взглядом. Засранцу любая вещь почему-то была к лицу. — Извини, продолжай.

Роши встрепенулся.

— Как я уже сказал… Как я уже сказал, андроид запрограммирован на то, чтобы вести себя, как человек. Я не знаю, насколько хорошо у него получается это сейчас, но раньше он неплохо с этим справлялся. Не думаю, что этот навык ему пригодится теперь, но всё же имейте в виду. Он Не боевой андроид, а значит, дать вам отпор не сможет, однако: его вес переваливает за две сотни килограммов, то есть, даже если вы очень захотите сдвинуть его с места, у вас не выйдет этого сделать до тех пор, пока андроид сам того не захочет.

— Получается, у него даже руки довольно тяжёлые? Чисто теоретически: он смог бы раздробить кость своей хваткой? — поинтересовался Кода.

— Вполне возможно, так что лучше не давайте ему ухватиться за вас, потому что выбраться будет очень непросто.

— И не из такого выбирались, — ухмыльнулся Сора, глянув на Коду и поймав на себе его ответный понимающий взгляд.

— Парни, запомните, что ваша задача состоит в том, чтобы лишить Первого очень полезного союзника в лице этого андроида. Он полезен лишь потому, что его создал я, и хоть это и было в далёком детстве, но всё же этот андроид на голову выше всех остальных. У него есть неограниченный доступ в сеть, так что, можно сказать, что он знает Всё, а также я вложил в него все свои знания и воспоминания, потому что не хотел, чтобы всё это бесследно исчезло, если со мной что-то случится, но самое главное: он обучаем, и в этом он мне не уступает. Единственное, что изменилось в нём — это его тело. Так как он был создан мной ещё в детстве, то и выглядел он тогда как ребёнок, но сейчас он — идеальная копия меня в шестнадцать лет. Это значит, что Первый подобрал андроида там, где я выбросил его, когда потерял к нему интерес, и построил ему новое тело, которое, как я сказал, не приспособлено к бою, но «начинка» его мозга осталась прежней.

— Нам нужна только его голова, — констатировал Сора.

— Именно, и вам придётся очень постараться, чтобы отделить её от тела. Как я понял, позвоночник и череп андроида сделали из того же сплава, что и ваши хвосты, чтобы защитить «мозг», а остальные части тела практически полностью лишены какой-либо защиты, но именно из-за позвоночника голову просто взять и отрубить не получится. Андроида нужно будет в буквальном смысле слова разорвать на части, чтобы заполучить то, что нам требуется.

— Подумать только, и такое создал ребёнок, — фыркнула Грин.

— Ну… Я просто любил создавать что-то новое…

— Ничего кардинально нового ты не создал. Умные роботы существовали и до тебя, просто после войны люди занимались тем, что пытались выжить, а уже потом начали создавать бездушный металлолом, — зло усмехнулся Сора и, в ответ на вопросительный взгляд парня, добавил:

— Они начали создавать нас, железных. А ты пытаешься вернуть моду на андроидов.

— Ничего я не пытаюсь!

— И тем не менее. В Тэррозе практически нет умных роботов, а те, что есть, во многом уступают тому андроиду, которого создал ты. К тому же, на другом континенте есть ещё целый город, специализирующийся на машинах и андроидах, но его учёные никогда не преследовали цель превратить человека в железную машину, они, наоборот, пытались и до сих пор пытаются сделать из робота человека. У тебя это, можно сказать, получилось. Если об этом узнают, ты станешь настоящей знаменитостью.

— Славу железных мне обогнать в любом случае не удастся, — не остался в долгу Роши.

Ямарута пожал плечами, не собираясь спорить со всем известной правдой.

Шестая улица граничит с трущобами Тэрроза, здесь более низкие и серые здания, не такой ровный асфальт, как в центре города, плохо одетые люди, множество бродяг и бродячих животных, и вдобавок не так уж и много шансов выжить, находясь вне дома поздно ночью.

Сора, натянув глубокий капюшон, закрывающий часть его лица, на голову, окидывал прохожих холодным взглядом исподлобья и выискивал среди них тех, кто мог бы оказаться железным. Он насчитал примерно троих, так как они долгое время шли прямо, не сворачивая, пусть и находились относительно далеко друг от друга. К тому же у них была характерная быстрая походка, а ладони спрятаны в карманах курток, прямо как у Соры. Кода двигался вдоль дороги с другой стороны, также высматривая потенциальных врагов, но не упускал из виду самого главного — андроида.

Лишь когда Грин и Роши сообщили по общей связи, что заняли свои места, парни переглянулись и высвободили хвосты, дав прохожим понять, что нужно уносить ноги. Сразу же послышались удивлённые и испуганные вопли убегающих прочь людей. На улице остались, помимо Соры, Коды и андроида, ещё около двадцати человек, которые оказались железными.

— Я думал, их меньше… — пробубнил Кода, чертыхнувшись и готовясь нападать.

— Отступать уже поздно, — тем же недовольным тоном ответил беловолосый, встретившись с андроидом взглядом. Лицо у того совершенно неэмоциональное, глаза безжизненные, да и в целом он, кажется, не был удивлён тому, что Ямарута жив. То ли андроиду наплевать, потому что он бездушная машина — и это логично, то ли он знал, что так и должно быть. Выяснить это получится лишь в одном случае.

Железные, сопровождающие андроида, так же приготовились к драке, некоторые из них даже надели стальные маски и угрожающе зарычали, предупреждая, что Ямаруте лучше уйти. Следом по улице разнеслись звонкие хлопки, и двое железных упали — один мёртв, другой серьёзно ранен. Сора мгновенно ринулся в сторону ближайшего железного, замахиваясь хвостами и собираясь разрубить парня пополам, но тот смог увернуться. Кода сделал то же самое, отвлекая на себя внимание некоторых железных, но большую их часть привлёк, конечно же, Сора, потому что те легко узнали его вблизи.

Уже через минуту Ямарута начал уводить группировку в сторону — по большей части он решил отступить, ибо отбиваться сразу от восьми железных оказалось непосильной задачей, но тем самым он смог оставить андроида без защиты. Одежда уже пропиталась его собственной кровью и неприятно липла к коже, лишний раз раздражая парня. Беловолосый завернул за угол дома и, пробежав ещё несколько метров, понял, что оказался на какой-то спортивной площадке: куча тренажёров, турников и баскетбольное кольцо на кирпичной стене явно на это намекали. С помощью хвостов Ямарута буквально выдрал один из тренажёров из земли и, когда следом за ним прибежали железные, запустил импровизированный метательный снаряд в парней, а сам вновь пустился бежать, огибая тот же дом с другой стороны.

— Сора, он продолжает идти! — произнёс запыхавшийся Кода, голос которого перемежался с лязгом металла. — Я не могу его… остановить!

— Я рядом, потерпи, — тут же отозвался Сора, выбегая из-за угла, и, приметив андроида, в одно мгновение оказался прямо перед ним, занося хвосты для пробного удара. Пусть тело подставного Роши и не было сделано из того самого металла, оно всё равно оказалось довольно крепким, поэтому, чтобы разрубить его, потребовалось бы много времени и ударов, а железные, на секунду потерявшие Ямаруту из виду, уже догоняли его, выглядя ещё более злыми.

Сору вдруг отбросило к стене девятиэтажки, парень врезался в неё так, будто его хорошенько раскрутили перед этим, но на деле андроид его всего лишь качественно пнул. Драться робот не умел, но даже столь примитивные движения он мог исполнить без труда. Ямарута, морщась и фыркая, пытался принять вертикальное положение, плывущим расфокусированным взглядом продолжая следить за андроидом. Хлопки экспансивных пуль раздались рядом с последним, но каких-либо серьёзных повреждений робот не получил.

Сора, частично придя в себя после удара, но продолжая скрипеть зубами из-за не самых приятных ощущений в области затылка, попробовал сделать шаг и вильнуть хвостами. Незначительное движение искусственных конечностей пустило по позвоночнику Ямаруты волну такой боли, что парень не смог сдержать вопль и рухнул обратно. Он попытался подняться ещё раз, но результат был тем же.

— Только не сейчас! Не сейчас! Двигайся! — зашипел беловолосый, поднимая наполненный злостью и отчаянием взгляд на собственные хвосты, отказывающиеся шевелиться, а затем переводя его на железного, преодолевающего последние шаги до Соры. Парень схватил Ямаруту за шиворот и резко вздернул вверх, словно пустой мешок, а после с силой отбросил парня обратно к стене.

— Хо-хо-хо, вы только гляньте, кто это тут у нас? — наигранно удивился железный, пиная Сору в живот. Беловолосый рухнул на асфальт, упираясь в него локтями и шипя от ужасающей боли, пронзающей всю его спину. Парень попытался приподняться на дрожащих руках, но следом его захлестнул раздирающий горло кашель; из носа и рта Соры хлынула кровь, стекая к шее и одежде и капая на землю. — Сора, да ты ж еле живой! Подумать только, ты и в таком состоянии!

Ямарута не смог ему ответить, вместо этого сплёвывая кровавые сгустки и всё ещё пытаясь встать на ноги, но стоило ему оторвать туловище от земли, как железный, стоящий рядом, наступил на его поясницу, снова заставляя упасть. Ещё восемь железных стояли неподалёку, с садистским интересом наблюдали за муками Соры и, кажется, ждали своей очереди на роль того, кто будет издеваться над ним.

Железный смахнул мешающую рыжую чёлку набок и надавил на позвоночник беловолосого, услышав в ответ болезненные стоны.

— А где же твой ёбарь, а, Сора? — послышалась усмешка. — Ах да, он же думает, что ты умер. Или он в курсе происходящего? Хотя, судя по тому, какое выражение лица у него было в тот момент, он, похоже, ничего не знает…

— Завались! — сдавленно прохрипел Ямарута, чертыхнувшись под ногой парня и царапая асфальт ногтями.

-…и не может тебе помочь. А Кода вот-вот проиграет остальным, — он перевёл взгляд на сивого, медленно отступающего назад и уводящего за собой ещё с десяток железных. — Вы сюда умирать пришли? — издевательски протянул рыжий.

Сора, стиснув зубы, смог лишь немного повернуть голову, чтобы встретиться с парнем взглядом. Он узнал в нём своего бывшего одногруппника. Осознание захлестнуло с такой силой, что даже физическая боль отошла на второй план, освободив место для горькой обиды и разочарования. Не то что бы Сора был очень близок с железными из своей группы, но они никогда не считали друг друга врагами — во всяком случае, они же столько раз прикрывали задницы своих товарищей, полностью доверяя им свои жизни, так почему же теперь эти надёжные ребята, которым посчастливилось выжить и сбежать из тюрьмы, стали подчинёнными Первого?

Неужели им действительно больше некуда было идти? Или Первый пообещал им нечто такое, ради чего выжившие одногруппники Соры готовы пожертвовать всем, что у них когда-либо было?

Их всех всегда объединяло лишь одно — желание жить среди людей.

Они отчаялись? Поверили в то, что это невозможно?

Почему этот рыжеволосый ублюдок смотрит на Сору с такой открытой насмешкой и сожалением во взгляде? Потому что у Соры получается жить среди людей, но те и пальцем не пошевелят, чтобы спасти его сейчас?

Ямарута медленно прерывисто выдохнул, расслабляя напрягшееся до предела тело, опуская голову на асфальт и считая до десяти. Со стороны могло показаться, что он смирился с неизбежным: он окружён, загнан в угол и не способен драться — что ещё ему остаётся в такой ситуации?

Ждать.

Соре не дадут умереть. Он знает это.

Раздался очередной очень громкий хлопок, и железный, давящий на Ямаруту физически и морально, успел только выдохнуть перед тем, как замертво упасть. Поясница рыжего превратилась в настоящий фарш.

— Сора, вставай! — закричал Роши в динамик.

Ямарута, почувствовав, что вместе с давлением, которое на него оказывал железный, исчезла и боль в спине, тут же вскочил на ноги и с помощью хвоста нанёс удар по ближайшему железному, сразу же выламывая его позвонки.

— Почему так долго?! — возмутился беловолосый, сглатывая вязкую слюну и вытирая выступившие капельки пота со лба. Железные ощетинились, вновь окружили парня и стали наносить ему режущие удары хвостами, оставляя на его теле глубокие порезы, благо те быстро заживали из-за таблетки.

— Ну прости, у меня было не так уж и много времени на тренировки, но я же успел снять этого железного! — раздражённо отозвался Роши, целясь. — Парни, вам лучше поторопиться, сюда направляется грузовик, к тому же вас уже по телевизору показывают, значит, копы обо всём в курсе и тоже скоро будут здесь!

— Вдвоём справляться с двадцатью железными на открытой местности не так уж и просто, чтоб ты знал, — огрызнулся беловолосый, в следующую секунду делая кувырок и отрубая одному парню ногу. Тот вскрикнул от боли, падая на землю, и Сора смог выбраться из «кольца», в которое его зажали. Парень преодолел расстояние до андроида и незамедлительно начал рубить его шею, в ответ получив лишь его короткий равнодушный взгляд и произнесённый в пустоту вопрос: «Он пытается отрубить мне голову. Как мне с этим поступить?». Подставной Роши настолько ни о чём не беспокоился, что даже повторно бить Ямаруту, кажется, совсем не собирался, и того это разозлило. Будто Первый недооценивает беловолосого, боится, что тот может умереть от одного точного удара андроида.

Сора всего на минуту потерял контроль над собой, а когда пришёл в себя, то увидел, что шея робота частично разрублена; искусственная кожа разодрана, а из раны виднеются механические внутренности. Парень замер всего на мгновение, но этого хватило для одного из железных, чтобы хвостами выдрать из земли светофор и швырнуть его в сторону Ямаруты. Последний едва успел увернуться, но ему всё равно пришлось отступить: следом за снарядом на парня надвигались другие железные.

Роши тяжело давалась стрельба по движущимся мишеням — Сора и Кода прекрасно об этом знали, поэтому оба старались дать подростку шанс хотя бы ранить и на какое-то время замедлить кого-нибудь из нападавших. Одним хвостом сивый защищал собственную спину, а другими тремя обвил ноги, руки и торс парня, который умудрился отсечь ему кисть, и развернул того спиной к одной из высоток, не выпуская из мёртвой хватки до тех пор, пока Ятсуме не произвёл смертельный выстрел. Затем Коде пришлось отбиваться сразу от двенадцати хвостов — точнее, защищать голову и спину, так как атаковать в ответ просто не было возможности. Он выждал, пока двое железных по собственной глупости запутаются в хвостах и те сцепятся между собой. Он отсёк им головы и попытался добить, но кто-то другой пронзил бедро сивого гарпуном и дёрнул назад, заставляя парня упасть и больно удариться подбородком об асфальт. Кода успел перевернуться на спину, чтобы встать, но железный, ранивший его, оказался достаточно близко, чтобы сцепиться с парнем хвостами, пнуть его обратно на землю и усесться ему на живот, сжимая ладони в кулаки и собираясь ударить. В момент, когда кулак железного должен был врезаться в лицо сивого, тот резко надел стальные челюсти и максимально широко раскрыл их, а спустя мгновение сомкнул на запястье правой руки нападавшего, раздробив пястные кости.

Железный вскочил с парня, вцепился пальцами в разодранное кровоточащее предплечье, шипя от боли, и пронаблюдал, как Кода открывает широкую пасть и брезгливо выплёвывает отгрызенный плотно сжатый кулак. Зрелище то ещё, но благодаря ему остальные члены группировки на короткий миг впали в оцепенение, которое позволило Коде быстро обдумать свои дальнейшие действия. Первым делом он рванул к андроиду, медленным, почти прогулочным шагом продолжающему двигаться вдоль улицы, и нанёс ему несколько ударов в область шеи, прежде чем железные снова его догнали. Голова андроида не болталась на уровне груди только благодаря стальному позвоночнику, способному выдержать подобные нагрузки, хотя походка робота стала более дёрганой — значит, Соре и Коде удалось-таки задеть важные элементы. Во всяком случае, парни были очень близки к своей цели.

Их нападения на андроида мало того, что происходили по очереди, так ещё и наплывами: вот они дерутся с группировкой, вот один вырвался и стал атаковать робота, вот его снова увлекли в смертельный танец, вот второй парень освободился и побежал к андроиду… Им самим хотелось и смеяться, и тяжело вздыхать — Соре уже точно, тогда как Кода мог бы и просто вздыхать. Но худшее оказалось впереди.

— Твою мать, так и знал! — раздражённо рявкнул Сора, спрятавшись за мусорным баком в переулке и прислушиваясь к шагам, доносящимся из-за угла дома. — Таблетки кончились…

— И у меня… — растерянно выдохнул Кода, видимо, тоже куда-то затесавшись и переводя дыхание.

— Почему вы больше не взяли?! — удивился Роши, хотя в его голосе отчётливее слышалось возмущение.

— Потому что у нас обоих таблеток и так мало осталось, экономить надо! — фыркнул Сора, недоумевая, как такой гений, как Ятсуме, сам не додумался до такой очевидной истины. — Окей, ладно, нам надо заканчивать… Грин, ты как?

— Я на месте.

— Замечательно! Поступим так: я оторву ему башку и отдам Коде, Грин заберёт вас всех и уведёт отсюда, а я буду отвлекать на себя железных, чтобы у вас было преимущество во времени.

— Сора, — резко вырвалось у Коды, — ты же… Мы же все видели, что с тобой было пару минут назад. Опять этот приступ. Ты уверен, что это хорошая идея — оставлять тебя одного здесь, с таким количеством врагов?

— Есть другие идеи? — усмехнулся Ямарута. — Ты и пяти минут не продержишься, не говоря уже о Роши и Грин — что они могут? Так что вы должны уходить.

— Но я-то почему? — продолжил возражать сивый. — Я же могу помогать тебе и дальше.

— Ты должен быть с ними на случай, если за вами устроят погоню, и если я не смогу этому препятствовать.

— Но…

— Не спорь, Кода.

— Но ты же!..

— Это приказ.

Кода стиснул зубы.

— Понял.

Сора уже успел напрячься, ибо прежде Кода никогда не возражал так упёрто и не пытался спорить с Ямарутой, но, благо, он всё ещё был послушным, так что беловолосый более спокойно выдохнул:

— Отлично, тогда выходим, потому что меня уже нашли… — и, вскочив на ноги, бросился обегать здание, чтобы вновь подобраться к андроиду и завершить начатое. Робот смиренно остановился, смотря в упор на Сору, и ждал. Ждал. А почему он просто ждал?

«Не может же всё быть так просто… Меня уже давно должны были убить, и тогда андроид смог бы уйти, так почему же?.. — подумал Ямарута, под давлением этого ожидающего взгляда начиная сомневаться, что всё идёт по его плану. Нет, возможно, всё действительно идёт по плану… Но вот по его ли? — Идиот! Дебил! Мог бы и раньше догадаться! Альфа Хочет, чтобы я забрал андроида!» — зашипел парень мысленно, нанося удар хвостом по шее робота, затем цепляясь гарпунами за его спину и с разбега запрыгивая ему на плечи. Андроид вполне мог сдавить ладонью голень Ямаруты, раздробить ему кость своей хваткой и выиграть время для группировки, но он этого не делал — это ещё одно доказательство того, что Первый не слишком-то обеспокоен безопасностью столь гениальной машины. Сора обвил одним хвостом разодранную железную шею андроида, и, упираясь ногами в его плечи и ухватившись за этот же хвост, стал тянуть его на себя.

В запасе у беловолосого была всего пара секунд, прежде чем один из снарядов, запущенных в него железными, попадёт в него и отбросит от робота на несколько метров. Внезапно перед парнем появился Кода, который смог вовремя разрубить пополам запущенный в Сору металлический мусорный бак и отвлечь на себя пару-тройку железных. Ямарута заметил, что раны сивого заживают слишком медленно, и, когда того повалили на землю и стали хлестать искусственными конечностями по спине, оставляя глубокие рваные раны, беловолосый воспользовался всеми хвостами и сделал один мощный рывок. Послышался скрежет металла, а затем парень резко свалился на асфальт, держа в руках оторванную голову двойника, от которой тянулся длинный стальной позвоночник, за счёт которого и было так трудно обезглавить машину. Тело робота пару раз дёрнулось, качнулось и с глухим грохотом упало рядом.

Соре сразу же пришлось отбиваться от напавших на него троих железных, не давших ему опомниться. Парень держал голову андроида в руках, отбегая от железных спиной вперёд и старательно избегая ударов, не рискуя их блокировать. Сбоку послышались хлопки, а затем Кода, наконец, смог дать своим противникам отпор: одному из парней он затолкал острое лезвие гарпуна прямо в рот и скользнул хвостом глубже, раня задыхающегося и захлёбывающегося собственной кровью железного изнутри. Гарпун проткнул его желудок, разрезал мягкие ткани и вырвался наружу: теперь парень напоминал червя, нанизанного на рыбацкий крючок. Кода приложил немало усилий, чтобы приподнять железного этим же хвостом и, круто развернувшись, бросить его в сторону. Вот только вышло не совсем то, что он планировал: гарпун зацепился за диафрагму и, когда сивый сделал бросок, разрубил железному грудь и горло. Тот нелепо крутанулся в воздухе и со смачным шлепком упал на землю, истекая кровью и сдавленно хрипя в попытках кричать. Таблеток у него, похоже, тоже не было.

— Кода! — Ямарута бросил парню голову, и тот без труда её поймал. — Уходи, живо! — он кивнул на грузовик, остановившийся в паре десятков метров от них. Из окна со стороны водителя показалось зелёное пятно, в котором Кода спустя секунду узнал Трейн и мигом рванул к ней, борясь с желанием воспротивиться приказам Соры. Парень резво запрыгнул в кабину, переводя дыхание и жмурясь.

— Мы же его не бросим тут? — простонал сивый, ещё не отдышавшись.

— Мы его не бросаем, мы делаем то, что он нам сказал, — поправила его Грин, выкручивая руль и давя на газ, разворачивая грузовик.

Кода выглянул из окна и увидел, что большая часть железных стоит в стороне, и лишь четверо заняты Сорой. Они даже не атакуют его, а… просто бьют? Парень шатался так, будто бы был пьян, и почему-то не бил в ответ. Снова приступ, опять хвосты не слушаются?

— Грин… Грин! Ему надо помочь, его же убьют!

— Он знает, что делает, — сказала, как отрезала девушка, — надеюсь… — немного подумав, добавила она и нахмурилась. — Его не убьют. Для Первого это всё игра, поэтому он не станет так просто избавляться от Соры.

— А если ты ошибаешься? — настаивал Кода, бросив голову андроида под сидение и мельком увидев, что Роши сверлит своего двойника пристальным взглядом. — А если его убьют, что тогда?

— Ничего! Ничего, понял?! Я делаю то, что от меня требуется, и тебе советую, — раздражённо рявкнула Трейн. — Ты хоть знаешь, как мне, неподготовленному человеку, было тяжело вырубить двоих железных? У меня нет вашей физической силы, железа в организме и способности к регенерации, я — смертный, блять, человек, и, тем не менее, я пошла на этот риск и убила двоих из вас. С меня достаточно! Я сделала то, что могла, чтобы забрать этот чёртов грузовик и увезти вас отсюда, потому что если бы вы передвигались пешком, то вас бы очень быстро догнали и героизм Ямаруты уже бы нахуй никому не сдался! Сора сказал сделать всё именно так, потому что он готов рисковать своей жизнью ради вас, и не смей забивать мне мозг всей этой неразумной хуетой про «мы должны помочь ему!», потому что я не собираюсь проёбывать свой труд лишь из-за того, что ты так захотел! — на одном дыхании почти проорала Грин, ловко заставив Коду заткнуться и следовать плану, и в ту же секунду грузовик рванул с места, покидая улицу.

Сивый пытался справиться с порывом открыть дверь и выскочить наружу, дабы вернуться к Ямаруте, и в этом ему помогало осознание того, что Трейн всё же права: Сора отлично знает, что по-другому у них бы просто не получилось сделать то, что нужно, поэтому он остался там, а Коду отправил вместе с остальными. Парень медленно выдохнул, сжав кулаки и надеясь, что Ямаруту действительно не станут убивать.

Сору в очередной раз опрокинули на землю: какой-то незнакомый парень гарпунами проткнул ему голени и запястья, припечатав беловолосого к асфальту, и открыто насмехался.

— Эй-эй, Кода уехал на нашем грузовике, это нормально? — заговорил железный слева от Соры.

— Они были не вдвоём?

— У них здесь ещё снайпер был.

— Хм, значит, кто-то четвёртый убил двоих наших водителей, — пробормотал железный, начиная шевелить гарпунами внутри ран Ямаруты, доставляя ему незабываемую острую боль. Беловолосый рычал, морщился и дёргался, пытаясь освободиться, но лишь усугублял своё положение. Он замер, поняв, что сопротивляться бесполезно, и стал оглядываться, насколько это было возможно: на улице осталось всего трое железных, остальные либо просто ушли, либо погнались за грузовиком.

— Интересно было бы посмотреть на вашего снайпера и того, кто угнал машину, — оскалился железный, наступая на предплечье Соры и слыша в ответ сдавленное шипение, а следом — хруст и болезненный вскрик. — Они оставили тебя здесь, какая жалость, да, Сора? Ты без таблеток, с неработающими позвонками в окружении других железных… и зрителей, — добавил он, ухмыльнувшись особенно злорадно.

Беловолосый вскинул голову и увидел, что на улицу повыходили люди: осторожно и опасливо, они медленно показывались из-за углов, выглядывали из окон, подъездов и магазинов, со страхом и интересом смотря на железных и пугливо подходя ближе. Они понимали, что железным нет до них дела. Но хуже этого было другое: на огромных экранах и рекламных баннерах красовалось лицо Соры, прижатого к асфальту и истекающего кровью.

Парень прерывисто выдохнул, зажмурился и вновь открыл глаза, потому что гарпуны, секунду назад врезающиеся в его плоть, внезапно исчезли, и его резко вздёрнули вверх, словно он не весил ни грамма. Затем последовал удар под дых, Сора отшатнулся и сделал несколько шагов назад, оказываясь рядом со вторым железным. Тот с помощью апперкота отправил парня обратно, искренне наслаждаясь его болезненным выражением лица. Из рта и носа Ямаруты снова текла кровь, она же покрывала всю одежду, запястья и ладони парня и капала на асфальт. Из-за головокружения и стойкого металлического запаха Сору начало тошнить. Он остановился между двумя железными, сильно шатаясь, и проблевался. На асфальт хлынули сгустки свернувшейся крови, перемешанной с желчью и чем-то чёрным.

— О-о, да он ж щас сдохнет, не? — железный, стоящий справа, подошёл к Ямаруте и на пробу пихнул его в плечо. Тот резко, пусть и слабо откинул парня подальше от себя, тяжело и хрипло дыша. Боль пронзала всё его тело, крутила, давила, сжигала изнутри; позывы вывернуть содержимое желудка всё ещё давали о себе знать, но парень терпеливо сглатывал встававший в горле горький ком; перед глазами всё плыло и вертелось, тело бил озноб.

Так плохо ему ещё никогда не было.

— Сучара, ещё раз пихнёшь меня, и я тебе… — начал было шипеть на Ямаруту отброшенный назад железный, вновь подойдя к беловолосому, как тот снова замахнулся на него и слабо толкнул, не сумев ударить.

— Пошёл… в пизду… — выдавил Сора, параллельно понимая, что ещё пара секунд — и ноги откажутся держать его в вертикальном положении. Он решил выёбываться до последнего.

— Ах так, да? А как тебе такое? — зло усмехнулся железный, хватая Ямаруту за запястье той руки, которой он его пихал, и взмахнул хвостом.

Сора даже вскрикнул не сразу, затуманенным взглядом скользя по собственному сгибу локтя, где теперь заканчивалась его рука. Он кое-как стиснул пальцы второй, но сломанной руки рядом с обильно кровоточащей раной, жмурясь и сжимая зубы до противного скрипа. Регенерация не работала от слова «совсем», а это значит, что с такими ранениями Соре осталось жить буквально пару минут.

— Больно, правда? — усмехнулся железный, пиная беловолосого. Тот обессилено рухнул на залитый его собственной кровью асфальт, глядя на толпу наблюдающих за происходящим людей и дыша через раз.

— Оставим его, — заговорил второй железный не терпящим возражений тоном. — Мы и так уже задержались.

— Эх, но я же только начал! — досадно вздохнул парень, от души пнул Ямаруту в живот и неохотно зашагал вслед за приятелем. — Мы с тобой ещё увидимся, Сора! — пообещал он весело, а затем добавил:

— Если выживешь, конечно…

Сора его практически не слышал. Он, сдавленно мыча из-за боли, скользнул взглядом по экрану, на котором красовался он сам, и удручённо подумал, что он, весь изрезанный, избитый, покрытый кровью, лежащий на асфальте с отрубленной рукой, с болезненным выражением лица и этим усталым затуманенным взглядом выглядит крайне жалко, а затем вновь посмотрел на толпу людей. Когда железнорождённый первый раз дал о себе знать, тогда же он очень точно назвал людей Зрителями, ибо каждый раз, когда в Тэррозе происходило нечто подобное, они всегда просто наблюдали за этим. Сейчас они смотрят на Сору совершенно пустыми глазами; лишь некоторые кривили гримасу отвращения или жалости к парню, выдыхая фальшивое: «Бедняжка», — или: «Сколько можно пытаться?». Примерно такие же выражения лиц Ямарута наблюдал у молодых железных в центре исследований, когда они жгли сигаретой жука или отрывали тому лапки, заставляя несчастное насекомое мучиться. Сейчас Сора чувствует себя этим самым насекомым.

Когда перед глазами начало стремительно темнеть, беловолосый пришёл к выводу, что он наконец-то теряет сознание, а значит, у копов не так много времени, чтобы успеть приехать сюда и помочь ему. В то время, пока он будет без сознания, всё зависит от Охотников, поэтому парню ничего не остаётся, кроме как надеяться на них. Однако отключиться с утешительными мыслями о том, что его найдут и спасут, Соре не дал один неприятный факт: в толпе среди людей Ямарута увидел того, кого меньше всего хотел видеть в своей жизни. Чужая злая ухмылка и пристальный, немного насмешливый взгляд подсказали беловолосому, что забрать его отсюда могут вовсе не копы.

— Только… тебя… здесь не… хватало… — отключаясь, едва слышно выговорил он, зная, что Она без труда прочтёт это по губам.

====== Глава 47. Отброс ======

Комментарий к Глава 47. Отброс Йо! Я, автор, и моя бета хотим поздравить вас, дорогие читатели, с наступающим Новым годом! :3

Автор сделал самое малое, что было в его силах: написал две главы к ЖН – которому, кстати, исполнился уже год, – как скромный подарочек вам.

Спасибо, что столько времени читаете этот рассказ, пишете приятности и не даёте автору усомниться в себе и бросить начатое на полпути. Вы клёвые!

Так уж получилось, что одна из самых грустных глав выпала на 31-1 числа, но не волнуйтесь, это не отголоски нашумевшего 2016-го года, про который пошутили уже все, кому не лень, а простое совпадение. Неприятное, но совпадение. :D

Хорошенько отметьте этот праздник! Новый год бывает только РАЗ В ГОДУ, ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ! :D Так что не грустите в этот волшебный день. С:

Приятного прочтения. ;)

Прошлое…

— Подумать только, лучший выпускник — и такой отброс, — фыркнула девушка, взирая на мальчишку, сидящего на стуле и читающего книгу, сверху вниз.

— Отброс? — переспросил он не слишком заинтересованно, даже не взглянув на собеседницу.

— Именно. Не ты ли утверждал, что, то, чем нас заставляют заниматься, неправильно?

— Я.

— И не ты ли сказал, что тебе плевать на других людей?

— Я.

— А напомни мне, чьими были слова о том, что убивать ради собственной выгоды — это нормально?

— Моими, — выдохнул мальчишка, закрывая книгу и поднимая взгляд. — А ещё я сказал: «Убивать ради удовольствия — большая роскошь и великая глупость».

— Ты слишком самоуверенный для своих лет, — хмыкнула девушка, сев на стол и сложив руки на груди.

— У нас не такая уж большая разница в возрасте.

— Мне уже семнадцать, а тебе всего десять, Сора, — нахмурилась она.

— И что? Кстати, хочу заметить, что не ожидал услышать оскорбление в свой адрес от тебя, — вздохнул беловолосый.

— Именно я могу объективно судить твои действия и высказывания, и, знаешь, то, что ты сказал в тот раз…

— Я всё правильно сказал, Рей, ты сама прекрасно это знаешь, — невозмутимо перебил её мальчик, вздыхая ещё тяжелее от осознания того, что с ним пытаются спорить. — Люди привыкли подчиняться эмоциям и чувствам, а не здравому смыслу и логике. Помнишь парня, который планировал бунт и попытался призвать остальных к нему? Он разболтал это, вместо того чтобы спровоцировать. Весьма глупо, не находишь? Среди нас есть множество тех, кому нравится убивать, а бунт того парня был нацелен как раз на то, чтобы нас освободили от этой обязанности. Он сболтнул о своём «гениальном» плане кому-то, кому не следовало, и поплатился за это. А если бы грамотно всё обдумал и подстроил, то у него всё могло бы получиться.

— Он хотел как лучше, — ощетинилась Рей, пытаясь защитить честь погибшего железного.

— А получилось лишь разозлить учёных, — пожал мальчик плечами. — А помнишь того человека, молодого парня, который, в панике убегая от нас, оказался на крыше пятиэтажки и, когда мы пришли, бросился на нас и мгновенно умер? У него в запасе было, по меньшей мере, десять секунд, за которые он мог бы успокоиться, оглядеться и заметить, что между подъездами должен проехать мусоровоз с открытой крышей. Он смог бы спрыгнуть в него и выжить, если бы не поддался панике.

Рей лишь тяжело вздохнула, стиснув зубы и буравя мальчишку взглядом.

— А как насчёт военного, подорвавшего себя в тот момент, когда он был окружён железными? Он должен был понимать, что позвонкам это никак не навредит, и железные выживут. Значит, либо он был слишком глупым, либо хотел избавить себя от дальнейших сражений с нами самым верным способом, — развёл Сора руками, вспоминая всё больше случаев. — А что скажешь о группе молодых военных, оставшихся без командира? У них не было ни плана, ни больших запасов оружия, ни суперсил на худой конец. Но они бросились на нас, думая, что что-нибудь смогут сделать, а ведь правильным было бы отступить назад, залатать раны, подготовиться и разработать план, военные же так обычно поступают? — мальчик выразительно посмотрел на Рей, вздёрнув брови. — А уж про железного, который забыл, что без таблеток не бессмертен, и с самодовольной ухмылкой бросился в толпу военных, а следом получил пулю между глаз — я вообще молчу. Ты видела что-нибудь более нелепое и глупое? Люди — идиоты. Что простые, что железные. Мне продолжать?

— Ладно, умник, вернёмся к бунту. Сам бы ты что сделал? — усмехнулась Рей, решив подловить Сору.

— Хватит и одного железного, чтобы полностью разгромить здесь всё, — чуть тише произнёс мальчишка. — Нужно лишь избавиться от взрывчатки в спине, чтобы ничто не помешало это сделать.

— Ха! Легко сказать!

— В этом и проблема. Поэтому я бы дождался того, кто был бы готов взлететь на воздух за попытку устроить здесь «революцию», и убедился бы в том, что подобное не имеет смысла.

— Так ты и сам не знаешь, что…

— Рей. Я не гений, и ты сама сказала — мне всего десять лет. Разумеется, я не знаю, как грамотно устроить бунт и сбежать из этого «развлекательного» лагеря учёных, но я точно знаю, что от полезных железных избавляться не станут. До тех пор, пока я полезен, я в безопасности.

— Ты смотришь на то, как другие пытаются хоть что-то сделать, пока сам сидишь и с умным видом критикуешь их действия! Да так любой дурак может!

— В будущем, может быть, и я сделаю что-нибудь, — пожал он плечами, не отрицая правды. — Мне всё равно, убивать людей или нет, всё равно, лишать ли кого-то семьи, всё равно, мучить ли кого-либо по чьему-то приказу. Я просто хочу, чтобы у меня было то, что мне нужно: еда, вода, личное пространство и свободное время, а чем я на это зарабатываю — уже не столь важно.

— Отброс, — резко выплюнула девушка. — Именно поэтому ты — отброс. Ты готов мириться со всем этим дерьмом, а другие…

— Я же сказал, меня не волнуют другие.

— Отброс! — повторила девушка уже громче, а затем прошипела себе под нос:

— Вырастили же машину для убийств…

— Я готов использовать всё и всех вокруг, если мне будет нужно, — спокойно продолжил Сора диалог. — Я беспокоюсь только о себе, и это нормально.

— Ты эгоист, Сора.

— Если бы я был альтруистом, то, вероятно, попытался бы устроить бунт, — зло усмехнулся мальчик. — Когда делаешь что-то для других, то ты, по факту, и решаешь за них, нужно ли им это. Не это ли эгоизм? Но когда…

— Хватит! Замолчи! Не хочу слушать этот бред! — буквально взорвалась девушка. — Я знала, что те, кто стали железными в юном возрасте, лишены всякого понятия о морали и человечности, но чтобы настолько… Ты ведь даже не понимаешь, что убивать — это плохо, да?

— Понимаю, — Сора поднял на неё совершенно холодный и спокойный взгляд, под которым Рей невольно захотелось съёжиться. Это был взгляд уже взрослого человека; в нём читались осуждение и полная осознанность. — Но меня это не тревожит. И тебя тоже. А знаешь, почему? Потому что, несмотря на то, что ты также против всего того, чем мы занимаемся, ты всё равно это делаешь. Ты не сопротивляешься приказам, не бунтуешь, ты лишь делаешь то, что от тебя требуют, потому что это выгодно для тебя — ты будешь жить. Это правильно. Любой более-менее думающий человек поступил бы так же. И да, я хочу сказать, что те, кто открыто сопротивлялись приказам и пытались отстаивать наши права, не были достаточно умными, раз не понимали, что их попытки тщетны и приведут только к одному — к их собственной смерти. Мы — стая бешеных собак, которых держат в клетках и выпускают лишь тогда, когда нужно кого-нибудь убить. И некоторые из этих собак своими попытками вырваться из клетки ломают зубы, следовательно — становятся бесполезными, и тогда от них избавляются. Если ты хочешь, чтобы я вот так глупо поломал свои зубы, то ты зря на это рассчитываешь. Я буду точить клыки и ждать подходящего момента, а до тех пор… до тех пор я среднестатистический железный.

Рей не смогла ответить. Она смотрела на мальчишку широко распахнутыми от удивления глазами, чувствовала, как внутри закипает злость и разочарование, как руки потряхивает от желания вцепиться в глотку ребёнка и перекрыть ему доступ к кислороду, чтобы он больше ни слова не произнёс, но…, но ей было страшно. Действительно страшно, потому что всего в метре от неё сидела умная машина для убийств, которой нужен лишь хороший повод, чтобы показать, что она может. Тратить силы на попытки выбраться? О нет, Сора был готов терпеть до тех пор, пока не окажется на свободе благодаря чужим усилиям. Значит, он собирался продемонстрировать всего себя для чего-то иного. Но какая может быть цель у этого ребёнка?

— Знаешь, природа всё продумала, — вдруг продолжил Сора, словно не замечая злобы во взгляде Рей. — У животных так устроено, что, когда они видят противника сильнее их, то понимают, что остаётся только два выхода: умереть или преклониться. Люди утратили чувство самосохранения, полагаясь на лекарства и медицину в целом, а теперь и железные полностью забыли понимание того, что бессмертия не существует, и готовы кидаться на любого врага, даже если он сильнее. Куда разумнее отступить, склонить голову, втереться в доверие, но не забывать, что враг является врагом, и, когда он подойдёт ближе, чтобы посмотреть сверху вниз, вцепиться ему в глотку.

— Тебе это не поможет, — просипела Рей, не моргая, — по твоему взгляду всегда видно, когда ты хочешь убить. Таким глазам никто не поверит.

— Но от меня всё ещё не избавились, правильно? Хотя я тоже инакомыслящий железный.

— Это потому что… — девушка осеклась и проглотила окончание фразы, стиснув зубы.

— Потому что я полезен.

— Отброс, — кинула девушка на прощание, разворачиваясь и покидая библиотеку центра.

Сора проводил Рей скучающим взглядом, прекрасно осознавая, что сильно задел её, и вздохнул. Ему было всё равно. Рей повиновалась эмоциям, тогда как Сора рассуждал логически, и оба понимали это; девушку злило осознание того, что мальчик прав, и ей нечего противопоставить ему; она проиграла ему в этом маленьком споре, тогда как Сора, прекрасно зная, что прав, быстро забыл об этом разговоре.

Но Рей не забыла.

Настоящее…

Дайлер привычно исследовал дела о железных, когда вдруг синие голографические экраны резко сменили свой цвет на красный. Парень мгновенно нашёл причину тревожного знака; на одном из мониторов развернулась трансляция с шестой улицы. Сначала Скай вскочил с места и хотел было выскочить из кабинета к Охотникам, чтобы дать указания, но затем пригляделся к видео повнимательнее. Уже спустя секунду он раскрыл рот и беззвучно выругался, а после вылетел в коридор, чуть не столкнувшись с Эдисоном.

— Скай!..

— Я знаю! — прошипел он, отталкивая мужчину и срываясь на бег. Парень в одно мгновение оказался в просторном холле своего этажа, где на одном из диванов должен был сидеть Томо в ожидании нового задания, и увидел, что на монитор, установленный в холле, также транслируется эта запись.

Томо медленно поднялся, делая несколько шагов к экрану и, не моргая, смотря на происходящее. Парень побледнел, увидев, как одного из железных повалили на землю и начали коллективно избивать, сорвав с того капюшон. Уже через пару секунд все прочие железные исчезли, оставив свою жертву утопать в собственной крови посередине дороги. Белые волосы частично окрасились в красный, замученный взгляд полуприкрытых жёлтых глаз устремлён куда-то совсем рядом с дроном, снимающим это на камеру, из-за чего казалось, будто парень смотрит прямо в объектив; из рваной раны на сгибе локтя, откуда торчали обрубленные мышцы и кость, хлестала кровь.

— Это… — просипел брюнет. — Это шутка такая?..

— Томо! — Скай вдруг оказался совсем близко к копу и сначала хотел положить ладонь ему на плечо, сам не веря в то, что увидел на экране, а затем передумал и просто встал перед парнем, закрыв собой трансляцию. — Ты…

— Отойди! — прорычал брюнет, отпихивая Министра в сторону и делая ещё шаг вперёд. Взгляд его лихорадочно бегал по застывшему на несколько секунд изображению. — Нет… Он же… Он не мог! … Как?.. — еле слышно произнёс Томо дрогнувшим голосом, а после прикрыл рот ладонью, пытаясь ухватиться хотя бы за одну из тех мыслей и вопросов, что мельтешили в его голове.

Скай ещё более осторожно приблизился к парню, держа ладони перед собой в примирительном жесте, боясь попасть под горячую руку. Брюнет резко развернулся к нему и схватил за воротник, притянув красноволосого к себе вплотную и прошипев:

— Ты знал?

— Нет, честно, — выдохнул Дайлер, смотря Охотнику в глаза и понимая, что впервые за долгое время испугался его. Томо отпустил Ская и зарылся пальцами в собственные волосы, скрипя зубами. — Я удивлён не меньше тебя, но…

— Удивлён? Ты, блять, всего лишь удивлён?! — зарычал брюнет, начиная расхаживать по холлу, откровенно не зная, на чём или на ком выплеснуть свою злость. До него быстро дошло, что в Дэтре то давящее ощущение присутствия Соры не было фантомным, оно было абсолютно реальным — инстинкты никогда не подводили Охотника. Значит, на первом этаже был Сора… И убегал от копа тоже Сора, а затем эта драка, знакомый взгляд, попытка защитить, предложение работать вместе, ситуация в шкафчике… Всё это время Ямарута был рядом. Он планировал какое-то время скрывать факт того, что он жив, но хуже для него самого лишь одно — он скрывал это от Томо.

— Не всего лишь, я Очень удивлён, но, Томо…

— Он, блять, был жив всё это время! Этот кусок дерьма! Был жив! — нервно усмехнулся коп, сжимая кулаки и косо оглядываясь в поисках предмета, который можно бы было сломать в порыве гнева.

Другие Охотники обеспокоенно взирали на Ская, ожидая от того более настойчивых призывов к трезвой оценке ситуации. Дайлер, немного подумав и придя к выводу, что если и получит сейчас по роже, то потом обязательно отыграется, всё же опустил ладонь на плечо парня и заставил его посмотреть на себя. Брюнет метнул на него свой взгляд, словно бы хотел перерезать ему глотку прямо здесь и сейчас, и Скай, облизнув пересохшие губы, затолкал свою гордость куда подальше и постарался сделать голос как можно более спокойным и ровным:

— Нам следует забрать его оттуда, а как он выжил и оказался там — выясним позже. Если ты не можешь взять себя в руки, то я поеду туда один.

Коп, быстро отходя на пару шагов назад, закивал головой, глубоко вдохнул, скользя горящим взглядом по помещению и кусая губы, а затем медленно выдохнул, унимая дрожь в руках. Скай прав, выяснить можно и потом, а сейчас стоит успокоиться.

— Я в порядке, — кивнул брюнет, смаргивая и стараясь не смотреть на монитор, — можем выезжать.

Скай расслабился и облегчённо вздохнул.

— Хорошо.

Пока парни ехали, Томо успел исследовать записи с камер видеонаблюдения и дронов, и заметил Коду, запрыгивающего в грузовик, в котором уже находились Грин и, видимо, кто-то ещё на заднем сидении. Парень чуть телефон не сломал, от злости сжав его с такой силой, что тот жалобно заскрипел. Скай лишь скользнул по брюнету взглядом, задержав его на руке копа на пару секунд дольше, и тогда Охотник откинулся на спинку сидения и снова вдохнул поглубже, разжимая кулак.

Те трое тоже были замешаны в этом — сомневаться не приходится. И всё это происходило у полиции… нет, у Томо прямо под носом, а он не замечал, не мог отвлечься на происходящее, впрочем, как и остальные Охотники.

Теперь Томо знает, что у осознания того, что его так ловко и жестоко обманули, крайне неприятный горьковатый привкус.

Выйдя из машины, брюнет первым делом закурил, а затем миновал городских полицейских, отгоняющих прохожих от места происшествия. Парень остановился рядом с огромной лужей крови, в которой лежал Ямарута, и огляделся. Тела не было. Ни здесь, ни поблизости. Взгляд копа упал на отрубленную конечность: во рту сразу пересохло.

— Куда он делся? — опешил Скай, также ища беловолосого взглядом, но на ограждённой территории лежали только трупы других железных. — Не мог же он встать и уйти…

— Сам он уйти точно не мог, — тут же оборвал брюнет, нахмурившись и вспоминая, куда смотрел Сора в попытках что-то сказать, а затем обернулся, прикидывая, где стояла толпа людей в тот момент. — Его забрали.

Скай удивлённо вскинул брови.

— Железные? Но они же сами оставили его здесь и ушли, разве нет?

— Другая группировка, быть может. У Ямаруты много врагов, — пожал Томо плечами. — Надо его найти, — бросил он, направляясь обратно к машине.

«Как, однако, быстро ты пришёл в себя, ты точно человек?» — мысленно заворчал Скай, догоняя брюнета. Последний, оказавшись в салоне, вновь принялся изучать записи с камер видеонаблюдения, всматриваясь и выискивая знакомые лица, — а он был уверен, что такие будут. Дайлер в это время молча курил, следя за снующими туда-сюда городскими полицейскими и мысленно фыркая в их адрес. Разумеется, парню всегда больше симпатизировали Охотники.

Примерно пятнадцать минут у Томо ушло на изучение видео, прежде чем он, рассматривая одно из них в увеличенном варианте, непроизвольно начал жутко улыбаться. У Ская аж в горле запершило при виде этого маньячного блеска в глазах и хищного полуоскала на губах парня.

— Ты что-то нашёл?.. — осторожно поинтересовался министр.

— О, ещё как, — усмехнулся Томо, оторвавшись от разглядывания стоп-кадров и посмотрев на Дайлера, не прекращая улыбаться. — Как думаешь, мы сможем найти Хиву за полчаса?

— Хиву? — опешил Скай. — Зачем она те… О, вот оно что… — выдохнул парень, когда брюнет развернул голографический экран к нему и показал изображение, на котором в гуще толпы стояла бывшая Охотница, смотрящая на Ямаруту в тот момент, когда его оставили истекать кровью на асфальте. — Мы всегда легко могли найти её и Вторую, но проблема в численности группировки. Их слишком много, а мы и так уже потеряли огромное количество людей…

— Мы ищем её не для драки, — отрезал брюнет. — Рей знакома с Ямарутой, думаю, она что-нибудь знает, раз была здесь.

— Если Сора у неё, то нам всё-таки придётся драться, — нахмурился Скай, заводя мотор.

— Я сказал, что она, вполне вероятно, знает, куда делся Ямарута, — отчеканил Томо для большей ясности. — К тому же на записях видно, как кто-то заталкивает его в машину и уезжает, и это точно не была Хива или кто-нибудь из группировок. Человек был один.

— А не проще будет выследить именно эту машину?

— Номеров нет, к тому же она уехала в трущобы, а там уличные камеры уже лет двести не работают, — вздохнул брюнет, закуривая очередную сигарету и прикрывая глаза от убаюкивающей качки в машине. — Поэтому-то нам и нужна Хива.

— Заедем в одно место, я раздобуду инфу… — размыто сказал Скай, почесав мочку уха — признак того, что парень недоговаривает. Брюнету потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, куда и к кому министр собирается заглянуть по пути, и понял, что у них довольно много общих знакомых.

— Кейси? — ухмыльнулся Томо, искоса глянув на Дайлера. Тот шумно выдохнул, непроизвольно улыбнувшись в ответ.

— Ну, а кто же ещё-то?

Спустя как раз-таки полчаса парни уже стояли напротив девятиэтажного дома, который, как сообщил информатор, полностью принадлежал Хиве. Девушка, как оказалось, времени не теряла и все накопленные деньги тратила с умом; судя по всему, группировка Второй обосновалась здесь же, поэтому Хива купила не квартиру, а целое здание, пусть и неподалёку от трущоб — практически идеальное место, чтобы спрятаться. Главная задача группировки — не палиться перед живущими на этой улице людьми — не тащить за собой трупы, не показываться на виду у всех, будучи вымазанным в крови, и не светить железом, — а вот внутри дома происходить могло всё, что угодно.

— Как думаешь, нас убьют сразу или перед этим ещё помучают? — задумчиво протянул Скай, пялясь на домофон. Томо закатил глаза, набирая рандомный номер квартиры — всё равно перекинет на главный телефон непосредственно к Хиве. Ответили мгновенно:

— Кто?

— Ты знаешь, кто, ты слишком быстро сняла трубку, — усмехнулся коп. — Надо поговорить.

— Нам не о чем говорить, — спокойно ответила девушка.

— Не волнуйся, ссоры с твоей подружкой и её группировкой нам сейчас нужны в последнюю очередь, — ехидно фыркнул брюнет, буквально чувствуя, как Хива напряглась после этих слов ещё сильнее. — Мы здесь только вдвоём, открывай.

Послышался смиренный вздох девушки, а затем дверь действительно открыли. Скай присвистнул, прошмыгнув в подъезд первым. В глаза тут же бросилась пустая будка подъездной охраны, но, помимо этого, стены самого подъезда не были вымазаны в крови или изрезаны хвостами, а выглядели вполне прилично. Парни хотели было подниматься выше, но тут же открылась дверь, ведущая в коридор первого этажа, и из-за неё показался невысокий взъерошенный паренёк, слегка напуганный, но больше подозрительный. Он без стеснения оглядел копов с головы до ног оценивающим взглядом, а затем кивнул через плечо, призывая следовать за собой.

Почему-то парни были уверены, что внутри дома царит некое подобие Арены, где все друг друга могут резать на куски и коллективно унижать, но здесь оказалось довольно тихо, к тому же по углам не нашлось ни единого трупа или хотя бы пятнышка крови. Копы будто в храм целомудрия и безгреховности зашли; ни намёка на то, что здесь обитают приблизительно полсотни железных. Соблюдают обет адекватности?

— Вам сюда, — кивнул железный на одну из дверей, отходя от неё в сторону.

Томо ухватился за ручку, повернул её и толкнул от себя, переступая порог какой-то квартиры. Внутреннее обустройство приятно порадовало, ибо на первый взгляд — действительно, обычная квартира. Обои не ободраны, на полу — ровный, какого-то светлого оттенка ламинат, хорошее освещение и, самое главное, отсутствие запаха крови. То есть полное отсутствие. Это не могло не радовать. Брюнет не спеша прошёл в зал; здесь лишь чёрный кожаный диван, невысокий столик рядом, телевизор на стене напротив и одно кресло. И огромный, мать его, тёмный и с виду очень мягкий ковёр. У Томо дома примерно такой же.

— Ты что-то говорила про сюрприз? — послышался безумно приятный женский голос, доносящийся из кухни. Его обладательница показалась уже через секунду, застыла в дверном проёме, взирая на полицейских, и глянула на Хиву удивлённым взглядом, ткнув пальцем в сторону парней. — Ты не говорила, что у нас будут Такие гости!

— Сюрприз, — пожала Хива плечами, упершись спиной в спинку кресла и взглянув на копов. — Знакомьтесь, — махнула она рукой, пуская ситуацию на самотёк.

— О, я вас знаю. Обоих, — протянула девушка с улыбкой, насквозь пропитанной фальшью, и протянула министру руку. — Скай Дайлер та ещё знаменитость, его трудно не узнать, — подмигнула она.

Красноволосый неуверенно пожал девушке руку, слегка растерявшись из-за такой прямоты. Он знает, кто перед ним стоит, но не может поверить в то, что этот человек так спокойно себя ведёт и будто бы совсем не боится. Или действительно не боится?..

— А ты… Томо-кун, правильно? — теперь она взглянула на брюнета и, оглядев его более внимательно, удовлетворённо хмыкнула, протянув руку и ему. — Много о тебе слышала. Спасибо, что приглядывал за этим несносным подростком, — склонила она голову в ту сторону, где стоит Хива.

— Ага, — ответил Охотник дежурной фразой, также разглядывая девушку.

— Рей — это настоящее имя? К тебе так обращаться или по званию? — вдруг усмехнулся Дайлер, сложив руки на груди. Железная отмахнулась.

— Имя настоящее, его и используйте. Садитесь, — кивнула она на диван, а затем вернулась на кухню. Послышался звон ударов ложкой об стенки кружки. Вторая вернулась в зал и заняла кресло, сложив ногу на ногу и взирая цепким взглядом зелёных глаз на парней.

— Совсем не боишься, да? — губы Томо тронула усмешка.

— А чего мне бояться? — искренне изумилась Рей, вскинув брови. — Я у себя дома, здесь же поселилась вся моя группировка, а вы пришли сюда только вдвоём сразу после того, как обнаружили, что Сора жив. Полагаю, вы не смогли найти Ямаруту на шестой улице, но заметили нас на камерах видеонаблюдения, а, понимая, что мы вероятнее всего знаем, куда увезли вашего драгоценного Сору, вы решили обратиться к нам за помощью. Драка вам не нужна. Мне не из-за чего испытывать страх, — не моргая, произнесла Рей, а затем сделала большой глоток из кружки, испытующим взглядом буравя полицейских.

— Раз ты знаешь, зачем мы здесь, то выкладывай всё, что знаешь, — нахмурился брюнет, отвечая девушке таким же пристальным взглядом.

— Так не пойдёт, — отрицательно покачала она головой. — Если предложите что-нибудь взамен, то я расскажу, что знаю.

— Некогда нам предложения тебе делать! — огрызнулся Томо, сжимая кулаки. — Этот придурок ранен и уже был при смерти, когда его обнаружили, если мы его не найдём, то он сдохнет от полученных травм.

— Прям как неделю назад, — кивнула Рей, расплывшись в неприятной ленивой улыбке и намеренно играя на нервах брюнета. — Если ты это понимаешь, то тем более должен пойти мне навстречу, иначе, как ты и сказал, Сора умрёт.

— Он у тебя?

— Нет.

— А у кого? Где нам его искать?

— Услуга за услугу, парень.

Скай, заметив, что Охотник намеревается встать и сжать протезированную ладонь на горле девушки, чтобы припугнуть её в попытке ускорить процесс, нарочито стукнулся коленом об стеклянный стол, и тот громко звякнул. Томо вздрогнул, переводя сощуренный взгляд на ногу парня, и Дайлер слегка расслабился — брюнет понял намёк.

— Чего ты хочешь, Рей? — спокойно поинтересовался министр, потирая ушибленное колено чтобы просто занять руки, ибо боли он совершенно не чувствовал.

Девушка откинулась на спинку кресла и стала наматывать прядь чёрных волос на указательный палец, всматриваясь в черты лица Дайлера.

— Я так скажу: изначально группировки планировали захватить Тэрроз под свой контроль, но мне такой вариант сразу не понравился. Железный у власти — вы только представьте? — усмехнулась она. — Но если бы люди признали права железных и позволили им вести обычную жизнь, то это было бы…

— Слишком утопично, — фыркнул Томо, закончив за Рей. Та перевела на него свой взгляд, и медленно кивнула.

— Да, слишком. Но разве не этого добился для себя Сора?

— А ты его с собой не сравнивай, — выплюнул Скай, прищурившись.

— Я не убивала людей. По крайней мере, не после тюрьмы, — улыбнулась Рей, чувствуя себя в своей тарелке.

— А недавнее нападение? За убитого одиночку твоя группировка пришла мстить…

— Не совсем, — перебила Альфа. — Я отправила туда лишь пятерых своих железных, остальные принадлежали другому. Я не собиралась жертвовать своими подчинёнными, а те пятеро сильно провинились, и я нашла для них подходящее наказание. А предупреждая следующий вопрос: остальные железные принадлежали группировке Третьего, его зовут Глот. Он жуть как ненавидит Охотников и хочет убить Сору, потому что банально видит в нём угрозу. Ах да… он людоед.

— Меня становится всё сложнее удивить, — ядовито усмехнулся Скай. — Я всё равно не могу закрыть на это глаза, так что…

— О, нет, тебе придётся, — невозмутимо снова перебила его девушка, улыбнувшись шире, — ведь без меня вам не найти Сору, а без него вам не удастся справиться с железнорождённым. Разумеется, мы тоже не знаем, кто он такой и откуда взялся, но он угрожал каждому Альфе, в том числе и мне, поэтому если выбирать между теми, перед кем преклониться, то лучше я выберу полицию, чем его, — произнесла она с явной натугой и смирением в голосе. — У нас общий враг, ты же понимаешь это?

— А ещё я наслышан о том, что у тебя свои счёты с Ямарутой.

— Это уже не важно, — вздохнула девушка. — Моя группировка — моя семья, и моей семье угрожают в той же степени, что и вашей, — Рей перевела многозначительный взгляд на Томо, заставив того напрячься. — Поэтому я предлагаю сделать так, как будет лучше для всех: я всего лишь хочу получить для себя и своих железных те же права, что есть у Соры, а взамен помогу найти его и предоставлю своих ребят, чтобы помочь выступить против группировки Первого.

— Нет, — резко оборвал Скай. — Я не собираюсь давать право свободно расхаживать по улицам кучке психопатов вроде вас!

— Скай, — прошипел брюнет, буравя парня взглядом, — у нас нет другого выбора.

— Но это, блять, безумие! — возмутился министр, повернувшись к Охотнику. — Ты хоть понимаешь, какой это стресс для мирных жителей?! Целая группировка железных официально признана полноценным членом общества… Да это даже звучит устрашающе! Томо, нет!

Но взгляд брюнета говорил чётко и ясно: «Томо, да».

— Твою мать, ты издеваешься?! Томо, ты… это… Я просто… Ой, да пошёл ты! Сумасшедший, господи! — театрально схватился министр за голову, сгорбившись и начав завывать.

— Но перед этим… убеди меня в том, что ты знаешь, где сейчас находится Ямарута, — Томо перевёл взгляд на Рей, пропуская мимо ушей словесный понос Дайлера.

Девушка склонила голову набок, будто бы ждала, когда её об этом попросят. Она с грациозностью кошки поднялась с кресла, обогнула стол и плавно опустилась на колени брюнета, приобнимая его за плечо. Парень хотел было возмутиться, но Рей его остановила:

— Эй-эй, слушай внимательно, а то не поверишь мне, — промурлыкала железная, доставая телефон. — Я и Хива не стали следить за тем, куда поехала та машина, в которую затолкали Ямаруту, но я отправила вслед за ней одного из своих железных. Он сейчас там, послушаем, что он скажет, — улыбнулась девушка, игнорируя попытки Томо отстраниться и слиться в единое целое с диваном. — Шуга, ты меня слышишь?

— Да, — моментально раздалось из динамика.

— Можешь сказать, что сейчас происходит с Сорой?

— Он находится на грани между сном и реальностью, и не понимает, где оказался. Озноб… кажется, ему снится кошмар. Рана на руке забинтована и больше не кровоточит.

Коп еле подавил рвущиеся наружу вопросы, стиснув зубы. Сказанное этим Шугой было похоже на правду: Соре регулярно снились кошмары.

— Видишь? — губы Рей растянулись в примирительной улыбке. — С ним всё хорошо, так что у вас ещё полно времени, чтобы забрать его.

— Нихера это не хорошо, — прорычал брюнет, испепеляя Альфу злым взглядом. — Так где он?

— А это я скажу уже после того как вы дадите мне гарантию, что Охотники готовы сотрудничать с моей группировкой, — всё таким же почти весёлым голосом сообщила девушка.

Почему-то Скай очень ясно увидел картину того, как Рей в одно мгновение оказывается прижатой спиной к столу, а Томо, нависнув над ней, рычит что-то про то, что она тупая шлюха и никто не станет сотрудничать с таким отребьем, вроде неё, а следом в квартиру врываются члены группировки Второй и неминуемо завязывается драка. Но секунды всё тикали, а картина, представленная Дайлером, всё ещё была лишь плодом его воображения: Томо до сих пор сидел на месте, терпя девушку, вальяжно расположившуюся у него на коленях.

— Скай, — удивительно спокойно окликнул его брюнет, вырывая из мира иллюзий, — этим нужно заниматься тебе.

— А, э-э-э… Но это займёт несколько часов: переговоры с мэром, документация и…

— Она сказала, что с Ямарутой всё будет в порядке, его нужно только найти. Мы успеем.

— Как тебе удаётся не терять самообладание? — невольно вырвалось у министра.

— Ну, я же не ты, я не стану пытаться убить себя после того, как узнаю, что близкому мне человеку отрубили голову, — зло ухмыльнулся брюнет, скользнув взглядом по шраму на шее парня. — Я лучше убью того, кто в этом виноват.

— Выбирай выражения, приятель, — ощетинился Дайлер, рефлекторно приподнимая воротник в попытках скрыть последствия неудачного суицида.

— Ну дела-а… — протянула Рей, проследив за взглядом Охотника, а затем, быстро потеряв интерес шраму Ская, вздохнула, вновь загадочно улыбнувшись. — Повезло же Соре с тобой. Ты готов ради него весь город на уши поставить.

— И что? — уже не стал отрицать очевидное брюнет, отводя взгляд.

— А то, что он готов на то же самое ради тебя, — хмыкнула Рей, поднявшись с его колен, пройдя обратно к креслу и сев в него с каким-то мечтательным видом. — И это учитывая то, что ему это не свойственно.

— Почему нет?

— Потому что он отброс! — вдруг выкрикнула девушка. — Ему плевать на других! Он готов использовать всех вокруг, чтобы добиться своего! И все ведутся, всем он по какой-то причине не безразличен! Он… он словно болезнь, поэтому его назвали Синдромом. Он вызывает привыкание: один раз испытав к нему ненависть — будешь ненавидеть его всю свою жизнь, а один раз полюбишь… Впрочем, ты и сам это уже понял, — хмыкнула Рей уже спокойнее, глянув на Томо. — Никто не может пройти мимо него просто так, не заглянув в эти пустые жёлтые глаза и не почувствовав на себе его ответный оценивающий взгляд. Он вызывает какой-то больной интерес… ему хочется доверять… поэтому он так легко втёрся в доверие сначала к одному полицейскому, а затем и к министру обороны — любого другого вы бы убили не раздумывая, я в этом не сомневаюсь. Но, подумать только, чтобы такой, как он, был готов использовать всех вокруг ради кого-то ещё… это достойно восхищения, Томо, браво, ты смог пробудить эмоции и чувства в этой бездушной машине.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — соврал брюнет, снова отводя взгляд в сторону.

— Ты всё прекрасно понимаешь, можешь отрицать это сколько угодно.

— Тема закрыта? — фыркнул парень, желая поскорее закончить этот разговор. — Может, вернёмся к твоим условиям сделки с полицией?

— Это не просто сделка с полицией, это сделка со всем Тэррозом. Помнишь? Все права, какие есть у Соры, — напомнила девушка, милостиво прекратив предыдущее обсуждение, и перевела взгляд на Дайлера. Томо сделал то же самое.

— Скай?

— Да чёрт с вами… — пробормотал он недовольно, набирая номер. — Мне нужен каждый из твоих железных в участке, так что мы все дружно поедем туда, а как только закончим, ты скажешь, где Ямарута.

— Разумеется! — мгновенно повеселела Рей, разве что не хлопая в ладоши. — Рада, что мы нашли общий язык!

— Собирайтесь тогда, скоро отправляемся…

— Мы уже собрались, — ухмыльнулась Альфа.

— Я так и знал, — оскалился брюнет, сверля железную слегка насмешливым высокомерным взглядом. — Ты нарочно не стала забирать Ямаруту, чтобы у нас не было повода завязывать с тобой драку, но чтобы был повод соглашаться на твои условия.

— А ты быстро соображаешь! Мне нравятся умные парни, — подмигнула девушка, расплывшись в улыбке.

— Хитрая стерва, — беззлобно бросил коп, скользнув взглядом по пепельнице, расположенной на кухонном столе, выглядывающем из-за угла.

Рей пожала плечами, совсем не обидевшись. Всё-таки, спустя столько лет, ей всё же пришлось, пусть и неохотно, согласиться со словами Соры: «Люди привыкли подчиняться эмоциям и чувствам, а не здравому смыслу и логике». Как ни посмотри, а этот гадёныш был прав.

====== Глава 48. Наказание ======

Очередной кошмар, связанный с железным скелетом, к которому, казалось бы, давно пора привыкнуть, поверг Сору в отчаяние. Парень испытывал жуткий жар, мечась в кровати, жмурясь, иногда вскрикивая и часто дыша через рот. С него градом тёк пот, лицо его сливалось цветом с белой простынёй. Несколько раз он открывал глаза, ненадолго выныривая из неприятного сна, и, сам того не осознавая, пытался позвать кого-нибудь. Он не узнавал помещение, в котором находился, а тусклый свет настольной лампы, падающий на парня сбоку, казался ему слепяще-ярким.

Прошло не меньше десяти часов, прежде чем Сора, резко проснувшись, вдруг сел в кровати, тяжело и часто дыша, словно после пробежки. Он судорожно начал вспоминать произошедшее ранее, ненадолго замерев и устремив потухший взгляд в плед, которым был укрыт. Когда же к Ямаруте пришло осознание того, что его кто-то забрал, он стал оглядываться, лихорадочно соображая, где же он оказался, ведь это место не было похоже на больничную палату и, уж тем более, на полицейский участок. Сора находился в самой обычной комнате. Немного обшарпанной — последний раз ремонт здесь делали, наверное, лет двадцать назад, — но всё же простой и довольно маленькой комнате. Кроме кровати, на которой расположили беловолосого, присутствовали ещё письменный стол и шкаф. Парень сглотнул, услышав приближающиеся к закрытой двери шаги, и напрягся, уставившись на поворачивающуюся ручку.

— Ты наконец-то проснулся? — послышался приятный женский голос. В комнату зашла длинноволосая блондинка, которой на вид можно было дать лет тридцать пять. Голубые глаза поблекли, видимо, уже давно, а в золотистых кудрявых прядях виднелась преждевременная седина. Девушка прикрыла за собой дверь, держа в одной руке стакан с водой, и медленно подошла к кровати. — Пить хочешь?

— Кто ты? — просипел Ямарута, проигнорировав вопрос, смотря на абсолютно незнакомую ему девушку.

— Меня зовут Хана, — чуть улыбнувшись, представилась блондинка, а затем протянула парню стакан. — Может, всё-таки попьёшь? Ты проспал больше десяти часов.

— Сколько?.. — еле слышно выдавил Сора, округлив глаза. — Я… я думал… — запнулся он, решив не говорить о том, что его должны были забрать Охотники. Железный не понимал, стоит ли ему опасаться эту Хану, да и чего ей вообще нужно?

— И всё же? — девушка качнула рукой, улыбнувшись чуть шире. Сора с подозрением глянул на стакан, а затем на блондинку. — Что? Это просто вода, — опешила Хана.

Сора хотел протянуть руку, но резкая вспышка острой боли заставила его согнуться пополам и зашипеть сквозь зубы. Парень рефлекторно прижал левую ладонь к правому ноющему плечу и, почувствовав под пальцами шершавый бинт, нервно сглотнул и опустил взгляд. Правой руки не было по локоть, а он этого даже не понимал, пока не попытался двигаться.

— О, я остановила кровь и перевязала рану, — объяснила девушка. — Ты мог и умереть…

— Зачем это всё? — Сора постарался сказать это как можно твёрже, но голос всё равно предательски дрогнул. — Зачем ты пытаешься сделать вид, будто хочешь помочь? Тебе что-то нужно от меня?

Хана растерялась, раскрыв рот, но так и не найдя нужных слов для объяснения причин. Она поставила стакан на стол, вздохнула, а затем снова улыбнулась, но уже слишком ненатурально и натянуто:

— Давай поговорим об этом, когда поедим, хорошо? Если можешь ходить, то вон там есть одежда, — кивнула она на шкаф, — выбирай любую. Ванная и туалет прямо по коридору и налево, а я буду на кухне, но, думаю, ты не заблудишься.

Сора ничего не ответил, буравя блондинку недоверчивым взглядом и продолжая держаться за плечо правой руки с рваной зудящей раной. Когда девушка вышла и закрыла за собой дверь, Ямарута в пару глотков осушил стакан и рискнул подняться с кровати. Первые две попытки закончились неудачей, потому что Сора, изрядно ослабев, не мог устоять на ногах и падал обратно, но на третий раз у него получилось. Голова слегка кружилась, левая ладонь дрожала, а рана всё ныла и ныла, раздражая беловолосого.

В одном из пакетов он нашёл свою одежду и порылся в карманах в поисках таблетки, но находки, которая могла бы обрадовать парня, не обнаружилось. Тогда Сора заглянул в шкаф и вытащил из него белую рубашку с рукавами три четверти и чёрные штаны, чем-то напоминающие галифе, которые должны были подойти ему. Парню никогда бы и в голову не пришло, что одеться — такая трудновыполнимая задача, особенно если у тебя в наличии только одна рука, а ты не амбидекстер. С горем пополам Ямарута облачился в выбранную им одежду и огляделся ещё раз: обычная комната, как ни глянь, но за окном…

В зданиях трущоб для Соры ничего необычного не было: он видел их десятки раз, эти серые невысокие дома с самыми обыкновенными квадратными окнами, без хитрых и ярких вывесок по бокам, со старыми подтёками под крышами после многочисленных дождей. Парня привлёк не облупившийся неровный асфальт, который он также видел уже не один раз, не свинцовые тучи, нависшие над городом, и даже не люди, проходящие мимо, а редкие, но огромные и белоснежные медленно летящие вниз снежинки. Сора смотрел на завораживающее зрелище несколько минут, прежде чем вспомнил, что последний раз в Тэррозе шёл снег примерно пятнадцать лет назад. Будучи почти семилетним мальчиком, беловолосый так удивился увиденному тогда, что ещё несколько дней расспрашивал старших о том, что такое снег. Однако сейчас впечатлительность парня резко сошла на нет, потому что от разглядывания снежинок его отвлекла слабая вспышка боли в руке и очередной приступ кашля с кровью.

Сора дёрнул ручку двери и потянул на себя, осторожно выглядывая в коридор и осматриваясь по сторонам. Слева доносились дребезжание посуды и детский голос, поэтому Ямарута решил зайти в соседнюю дверь, и оказался в ванной. Он смыл кровь и умылся холодной водой, сгоняя усталость и сонливость, а затем посмотрел на своё отражение в старом зеркале. По иронии на нём была трещина как раз с той стороны, на которой отражалась забинтованный остаток руки парня. Беловолосый поморщился, мысленно спрашивая себя: «Вот так себя чувствуют обычные люди, неспособные быстро залечиться?». К боли он быстро привык, но она никуда не делась, он чувствовал её и раздражался: ему хотелось снять бинт или расчёсывать это место в попытке избавиться от неприятных ощущений, но он понимал, что так он сделает себе только хуже, поэтому терпел.

Приятный запах в коридоре, мгновенно вызвавший аппетит, изначально намекал на приготовленную Ханой еду, и когда Сора вышел из ванной, то уже не смог проигнорировать урчание в желудке и по-кошачьи тихо прокрался на кухню, с интересом попутно оглядываясь. Кухня оказалась просторной, пусть и небольшой — ни в какое сравнение с кухней Томо не идёт — и с не слишком новыми предметами мебели. Не удивительно, раз парень находится в трущобах. За прямоугольным деревянным столом сидел темноволосый мальчишка и что-то мастерил из карандашей и канцелярских резинок, а Хана уже расставляла тарелки с приготовленным.

— Садись, — кивнула блондинка на один из стульев, улыбнувшись.

Сора нерешительно отодвинул стул от стола, скользя по нему подозрительным взглядом, и осторожно опустился на него, посматривая на девушку исподлобья.

— Ты будешь чай или кофе?

— Чай… — неуверенно пробормотал Ямарута, чувствуя себя крайне неловко.

Спустя пару минут он всё также нерешительно уплетал предложенный ужин, ожидая какого-нибудь подвоха и параллельно размышляя о том, кем могла оказаться эта женщина. Сора предполагал самые невероятные варианты: от его собственной матери до матери железнорождённого, от простой умалишённой, помешанной на железных, до главы какой-нибудь ещё более сверхсекретной организации, решившей взяться за дело о железных. Но последние два предположения быстро отмелись в сторону, тогда как по поводу первых двух ещё ничего не было ясно.

— Так кто ты такая? И что я здесь делаю? — заговорил Сора, буравя девушку взглядом.

Она удивлённо посмотрела на него, а затем как-то смущённо улыбнулась.

— Ты не помнишь, да? Столько лет прошло… — размыто ответила она, глянув на мальчика, увлечённого своим занятием. — Я всё думала: «Странный железный, работающий на полицию… Какой-то он знакомый, где же я могла его увидеть раньше?». И вот, сегодня, когда ты лежал там и истекал кровью, я наконец-то вспомнила… Когда-то давно ты хотел меня убить…, но не сделал этого. Не думала, что когда-нибудь встречу тебя ещё раз, но вот, это произошло.

Сора проследил за тем, как Хана потянулась рукой к мальчику и стала поглаживать его по волосам. Он не отвлёкся на действия матери, но и не сбросил её ладонь со своей головы, бормоча что-то себе под нос.

— Никто из всех тех людей, что стояли на шестой улице, не собирался подходить к тебе, чтобы добить или помочь. И я решила: это мой шанс.

— Шанс для чего? — нахмурился Ямарута, поняв, что вспомнить лицо этой женщины у него уже никогда не получится.

— Для того, чтобы поблагодарить тебя и помочь, ты ведь мог умереть там, — улыбнулась Хана. — Поэтому я забрала тебя оттуда.

— Только потому, что я не убил тебя когда-то давно? И всё? Так себе причина, — фыркнул он недоверчиво.

— Ты всё ещё не вспомнил? Ты тогда не просто не убил меня… Ты не убил Нас, — Хана снова посмотрела на сына.

Сора глянул на мальчика: на вид ему лет одиннадцать, а с того момента, как железных упекли в тюрьму, прошло уже почти двенадцать лет. Этого ребёнка тогда ещё не было, но… Но Хана могла быть беременна. Ямарута резко перевёл взгляд на блондинку, роясь в памяти тщательнее. Нет, её лица он так и не вспомнил, но ситуацию, когда он чуть не убил беременную девушку в переулке, он помнит до сих пор, потому что тогда вместо неё лишился жизни ученик Соры. То есть, это та самая девушка? Спустя столько лет она узнала его? И захотела помочь? Это не укладывалось в голове.

— Погоди… это… — забормотал Сора, смотря на мальчика остекленевшим взглядом. Голос почему-то дрожал. — То есть, он… Он жив, потому что…

«Потому что я не стал убивать тебя», — застряло в горле беловолосого, не способного оторваться от разглядывания ребёнка. Парень всё ещё не мог поверить в то, что благодаря нему эта девушка и этот ребёнок прожили ещё так долго.

— Эй, ты чего это?.. — обеспокоенно позвала Сору Хана, заглядывая ему в глаза и заставляя отвлечься на себя. Беловолосый вздрогнул и растерянно посмотрел на неё. — Что случилось?

— Что? — не понял парень, ещё не придя в себя.

— Ты плачешь, — взволнованно произнесла блондинка.

Только теперь Сора почувствовал, что глаза щиплет, а щёки стали мокрыми. Он снова вздрогнул, испугавшись собственного поведения, и попытался утереть слёзы, но боль в правом плече напомнила, что делать это нужно левой рукой. Парень непроизвольно всхлипнул и судорожно выдохнул, стараясь унять лёгкую дрожь.

В то время он действительно сделал что-то хорошее. Смог, хотя до последнего верил, что его усилия напрасны, и все спасённые им жизни всё равно заберут раньше положенного срока. Но теперь перед ним сидит этот ребёнок, самозабвенно мастерит что-то, понятное только ему одному, и одним только своим существованием доказывает Соре, что оно того стоило.

— Я… я просто… я вспомнил тот случай… — пробормотал Ямарута, растирая раскрасневшееся лицо ладонью, а затем попытался улыбнуться. Вышло слишком искусственно и жалко, будто нервно, а уголки губ тут же поползли вниз, потому что глаза всё ещё слезились.

— Всё хорошо? Может, тебе что-нибудь принести?

— Нет, нет, не надо, я в норме, — мгновенно отмахнулся Сора, вытирая солёную влагу тыльной стороной ладони и делая глубокий вдох, а затем медленно выдыхая. — Не знаю, что на меня нашло, обычно со мной такого не случалось, — попытался он отшутиться.

Действительно: сколько раз парень плакал можно по пальцам одной руки посчитать.

— А как… Как его зовут? — кивнул Ямарута на мальчишку.

— Хоши.

— Хоши, значит… Ему сейчас одиннадцать лет?

— Да, верно.

— Обалдеть, — выдохнул беловолосый, запрокинув голову назад. Одиннадцать лет! Он прожил благодаря Соре одиннадцать лет!

— Ты так вырос, — вдруг сказала Хана, улыбнувшись как-то особенно тепло.

Ямарута недоумённо посмотрел на неё, вздёрнув бровь, и только спустя секунду вспомнил, что так близко она видела его очень давно.

— А, ну да, много лет прошло… — почесал он переносицу, отводя взгляд.

— Когда я вырасту, я стану как дядя! — внезапно воскликнул Хоши, ткнув пальцем в сторону опешившего беловолосого.

— Дядя?..

Хана едва не засмеялась из-за реакции Соры.

— Что ты имеешь в виду, Хоши?

— Я стану большим! — пробурчал мальчик, вскочил с места и, подойдя к беловолосому, провёл ладонью от его макушки до своей.

— Точнее, станешь высоким? — усмехнулся железный.

— Угу.

— Выше меня?

— Да!

— Если ты будешь вот так есть, — парень кивнул на тарелку мальчика с наполовину съеденным ужином, — то никогда не вырастешь, — ухмыльнулся Ямарута, провоцируя мальчика не переводить еду. Ребёнок насупился, достал из-за спины свою поделку, направил её на беловолосого и выкрикнул:

— Бам-бам-бам! Дядя проиграл!

Сора вздрогнул. То, что должно было прозвучать по-детски невинно и забавно, ужаснуло его настолько, что внутри всё похолодело.

«Да, ты прав… Этот раунд я точно проиграл, пацан, — тоскливо подумал Ямарута, потрепав мальчишку по волосам и попытавшись улыбнуться. — Наступил на собственную мину… А дальше будет Его ход… Нужно быть готовым к этому».

— О чём задумался? — вновь подала голос Хана, начав мыть посуду.

— Да так, о своём… Меня уже должны были обнаружить, так что скоро за мной приедут, — резко сменил он тему, стоило Хоши отойти от парня.

— Охотники?

— Да, но пока их нет, может, найдёшь мне какое-нибудь занятие? — предложил он.

— Какое, например? Что ты можешь с одной-то рукой?

— Ну… что-нибудь…

— Сиди уж и отдыхай, раз ранен.

— Не могу! Безделица убивает мой мозг изнутри, мне надо чем-то заняться… — пробормотал Сора недовольно, оглядываясь ещё раз и понимая, что, если нет телевизора, значит, нет и компьютера, а, следовательно, и сети тоже.

Железный быстро смёл с тарелки остатки еды, в два глотка осушил кружку с чаем и отправился на поиски Хоши, убежавшего куда-то за его спину. Помимо комнаты, в которой проснулся Сора, совместного санузла и кухни здесь был ещё и зал, больше похожий на ещё одну обычную комнату. Вряд ли у Ханы бывают гости, поэтому зал ей ни к чему, а помещений, помимо уже названных, больше не было. Хоши уселся на раскладном диване и листал книжку с картинками, не обращая внимания на парня. Тот немного постоял за ним, посопел из-за раздражающей боли в руке, затем успокоился и присел рядом с мальчишкой.

— Анатомия? Тебе нравится читать это? — удивился беловолосый.

— Угу.

— Хочешь стать врачом? — предположил Ямарута.

— Хочу стать пат… пато… пата… тем, кто людей режет, — сдался мальчик, не сумев выговорить нужное слово.

— Патологоанатомом?

— Да!

— Но патаны же мёртвых режут… ты уверен, что хочешь заниматься именно этим?

— Нет… — буркнул мальчик. — Хочу стать тем, кто живых людей режет!

— А-а, тогда ты хирурга имел в виду!

— Да! Точно! Я перепутал!

— Вот когда станешь хирургом, следи за тем, чтобы тебе больше никогда не пришлось произносить эту фразу, — Сора выдавил глупую улыбочку.

— А кем дядя работает? — невинно поинтересовался Хоши.

— Дядя?.. — снова растерялся Ямарута. Мальчик ткнул пальцем в грудь беловолосого, говоря этим: «Ты — дядя». Сора задумался, начиная бормотать:

— А, ну… Я работаю… Э-э-э… Я… как бы… на полицию работаю…

— Так ты, дядя, полицейский? Круто!

— Да, наверное, круто, — пожал он плечами. — И хватит звать меня дядей, меня зовут Сора!

— Дядя Сора, — кивнул Хоши, запоминая.

— Без «дядя»!

— Без дядя Сора?

— О господи! Мелкий, не доводи меня до греха!

— Дяде Соре больно? — последовал вопрос от мальчишки.

— Чего?

Хоши показал пальцем на перебинтованную конечность железного. Тот повёл правым плечом, слегка поморщился и улыбнулся.

— Немного.

— А что случилось?

— Я подрался с другими, плохими дядями.

— Их надо наказать! — насупился мальчик, важно скрестив руки на груди.

— Их обязательно накажут, — весело улыбнулся Сора, потрепав Хоши по волосам, и, услышав приближающиеся шаги, повернул голову к коридору, из которого спустя секунду показалась Хана. — В чём дело?

— Я так и не сказала тебе спасибо за тот раз, — смущённо произнесла блондинка. — Так вот: спасибо.

Сора только фыркнул и отмахнулся, а затем внезапно выдал, посмотрев на мальчика:

— А где его отец?

— Я не знаю, — тяжело вздохнула женщина. — Это было…

«Изнасилование», — одними губами произнесла она, и Сора, ни разу не бравший у Рей уроки чтения по губам, прекрасно понял, что сказала Хана. Парень немного побледнел и сглотнул, смотря на девушку теперь совсем другими глазами.

— Вот как, — наконец, выдохнул он, погладив Хоши по волосам особенно осторожно, будто боясь спугнуть его. Но, кажется, мальчик чувствовал себя более чем уютно: даже учитывая тот факт, что он ребёнок от насильника, Хана заботится о нём и искренне любит — Сора не мог не уважать девушку хотя бы за это, — хотя могла бы срывать на нём злость и обиду — что было бы весьма глупо. — В деньгах нуждаешься? — спросил вдруг Ямарута.

— Что? В деньгах?

— Да-да, в них. Вам обоим на жизнь хватает? Он в школу ходит?

— Ну, мы не голодаем, но вот в школу он не ходит… я сама его обучаю… Откуда в трущобах школы? — грустно усмехнулась блондинка, и Сора расплылся в довольной ухмылке.

— Скоро переедете ближе к центру. Ему нужно хорошее образование, — беловолосый перевёл взгляд на Хоши, листающего какой-то новый учебник, — а тебе — работа.

— Но как…

— Я всё устрою.

Хана аж засветилась от счастья и хотела было выразить благодарность и за это, как во входную дверь постучали. Блондинка растеряно завертелась на месте, а когда Сора кивнул, намекая, что разговор можно продолжить и потом, отправилась в коридор. Железный тяжело вздохнул, понимая, что раз у Ханы гостей не бывает, то в дверь ей постучали Охотники. Ямарута готов поклясться, что, когда отдалённо прозвучал знакомый спокойный мужской голос, по полу пошла вибрация. Сердце парня забилось быстрее, от волнения затряслись колени. Он боялся узнать реакцию Томо.

— Сора, это за тобой, — сказала Хана осторожно, заметив то, как напрягся беловолосый.

— Я знаю, — выдохнул он, заставив себя подняться с дивана и на негнущихся ногах направиться в коридор. Сора ожидал всего: даже то, что брюнет будет спокойно стоять у входной двери, привычно засунув ладони в карманы куртки, и смотреть на него так, будто ничего не случилось. Это действительно оказалось реакцией Охотника, и пусть Ямарута был готов к этому, он всё равно на мгновение замер так, будто столкнулся со стеной.

— Дядя что, уже уходит? — расстроился Хоши, дёрнув маму за рукав, а затем перевёл наивный взгляд больших голубых глаз на беловолосого. Сора вздрогнул, спиной чувствуя, как мальчик прожигает в нём дыру, и уставился в пол, боясь посмотреть Томо в глаза. — Ты же ещё придёшь к нам, дядя Сора?

— Приду, — просипел парень, без помощи одной-единственной руки просовывая ступни в расстёгнутые боты.

— Он же сможет вылечиться? — поинтересовалась Хана, взглянув на брюнета, искренне беспокоясь за Сору.

— Сможет, не переживайте, — фальшиво улыбнулся ей Томо, а затем кивнул парню в сторону выхода. — Нам пора уезжать, Эйта.

В сказанном полицейским оказалось столько яда и подавляемой злобы, что у Соры от переизбытка волнения и испуга закружилась голова, а перед глазами заплясали цветные пятна, но он заставил себя, еле-еле переставляя ноги и пошатываясь, выйти из квартиры и сухо попрощаться с её хозяевами. Парень ожидал, что как только дверь за ними закроется, Томо набросится на него с обвинениями, матами и угрозами, попытается ударить или ещё что-нибудь в этом духе, но коп ничего не сделал и ни слова не сказал, и это лишь ещё больше настораживало и пугало Ямаруту.

Около подъезда в машине их ждал Скай, покуривающий в открытое окошко со стороны водительского сидения: он чуть не подавился дымом, который успел вдохнуть за секунду до того, как увидел Сору, наверное, потому что до сих пор отчасти отказывался верить в то, что железный жив. Парни сели в машину — беловолосый буквально ввалился на заднее сидение, зашипев из-за острой боли в руке, — и спустя пару секунд та тронулась с места.

Сору будто бы кололи тысячами раскалённых игл в то место, где заканчивалась его правая рука. Боль для него была терпимая, но само ощущение — неприятное и раздражающее. Он хотел выть в голос только из-за того, что его это раздражает так же, как и это «дядя», потому что — ну в самом деле, какой он Хоши дядя? Сора ему в старшие братья годится. А боль, похожая на иглоукалывание раскалёнными спицами — не то, что хочется чувствовать слишком длительный период времени.

Удивительным было то, что молчание хранил даже Скай, видимо, не рискуя брать на себя ответственность за начало не самого приятного разговора. Когда парни уже подъезжали к участку, Сора решил всё же поинтересоваться, поднимая висящую в воздухе тему:

— Ты ничего не скажешь?

Железный смотрел прямо на Томо и понимал, что он физически чувствует этот испытующий взгляд.

— Нет, — сухо ответил брюнет, уставившись вперёд.

— И не спросишь?

— Нет.

В горле у Соры пересохло, а глаза лихорадочно заблестели. Парень спешно выбрался из машины вслед за брюнетом, не замечая Ская, миновавшего лестницу быстрее всех, но оставшегося на улице, чтоб убедиться, что драки не будет, и окликнул Томо:

— Эй! Ты… что, даже не обматеришь меня? — с нескрываемой надеждой в голосе спросил Ямарута.

— Нет, — всё так же холодно ответил брюнет, остановившись посередине лестницы, но не повернувшись к парню лицом.

— И не ударишь?.. — отчаялся железный, охватываемый обидой и страхом. Он надеялся, что Томо сделает хоть что-нибудь, что покажет, как он взбешён из-за поступков Соры, а не продолжит делать вид, что ему наплевать. Это равнодушие проехалось по сознанию беловолосого, словно танк.

— Нет, — в очередной раз последовал тот же ответ, заставивший Сору судорожно выдохнуть. — Чего ты от меня ждёшь? — вздохнул полицейский, всё-таки поворачиваясь.

Железный почти обрадовался тому, что коп хоть сколько-то продолжил разговор.

— Я не знаю, я думал… думал, что, — парень мелко задрожал, только сейчас почувствовав, что на улице холодно: температура не ниже нуля, но этого достаточно, чтобы человек, привыкший жить посреди пустыни, продрог; снег падал всё также лениво и медленно, но уже слегка укутал собой крыльцо участка и перила, — ты будешь зол на меня.

— Из-за чего бы мне быть злым на тебя? Из-за того, что ты инсценировал собственную смерть? Да, я догадался об этом. Как увидел на камерах видеонаблюдения тебя, Коду и Грин, а потом вспомнил, что было в Дэтре, подумал, что окончательно пизданулся, но затем сложил два и два — и сразу догадался, — ехидно усмехнулся брюнет. — Но я не злюсь, нет. Я в ебаном бешенстве, — прорычал он, ощетинившись и заставив Сору вздрогнуть. — Ну и пусть, что с того? Ждёшь начала экзекуции?

— Возможно, — прохрипел Ямарута, поёжившись.

— Тебе уже хватит, — зло улыбнулся брюнет, кивнув на отрубленную руку парня.

— Но ты же не оставишь это просто так? Ты не можешь, — Сора был уверен, что своё наказание он получит.

— Да, ты прав, не оставлю… Смешно: меня считают лучшим Охотником, но при этом я не смог уследить всего лишь за одним-единственным парнем и позволил ему умереть. Видимо, не такой уж я и лучший. Я не подхожу на роль охраны для тебя, — с наигранным сожалением пожал Томо плечами.

Скай хотел было вмешаться, но понял, что это не лучшая идея: семейные разборки — не его проблема.

— О чём ты говоришь? — Сора удивлённо моргнул, медленно соображая, что имеет в виду брюнет, и почувствовал, как от возмущения вперемешку со страхом из лёгких вышибло воздух. — Ты же не собираешься?.. Нет! Ты же шутишь?!

— У меня рак юмора, помнишь? Скай найдёт для тебя кого-нибудь более подходящего, или, может быть, даже сам будет присматривать за тобой, меня это в любом случае уже не касается, — пожал парень плечами, решив на этом закончить разговор. Он отвернулся и поднялся всего на две ступени выше, прежде чем Сора схватил его за край куртки и слегка дёрнул к себе, принудив остановиться.

— Лучше по роже дай! — проорал он с нотками паники в голосе. — Накричи на меня как больной, сломай мне что-нибудь!

— Зачем? — разыграл удивление Томо.

— Лучше так, чем… — голос дрогнул, и Сора проглотил окончание фразы. — Ты не бросишь меня!

«Ты же бросил», — читалось в хладнокровном взгляде брюнета, но вслух он этого, конечно, не сказал — гордость мешает.

— Томо…

— И делом железнорождённого я тоже больше не занимаюсь, — решил добить брюнет, вырываясь из ослабевшей хватки парня и поднимаясь дальше.

— А ты не перегнул палку? — почти прошептал Скай, всё ещё опасаясь встревать.

Томо вопросительно вздёрнул бровь, удивительно хорошо сочетая это с укоризненным взглядом.

— Понял, понял, лезу не в своё дело… — стушевался министр, быстренько отходя в сторонку и кидая сочувствующие взгляды в сторону железного, который застыл на месте, как вкопанный. — Идём уже, — спустя минуту всё же подал он голос, стараясь сделать его как можно строже. Сора вздрогнул. — Простудишься ведь… и руку тебе восстановить надо.

Железный слабо кивнул, поднимаясь по ступеням. Скай сопровождал парня по зданию и постоянно что-то говорил — ерунда какая-нибудь, а Ямарута не слушал, зная, что так министр пытается его заболтать и отвлечь. Дайлер сдался только тогда, когда Сора внезапно выпросил у него сигарету.

«Всего одну», — попытался беловолосый ещё раз, и Скай, недовольно нахмурившись, смиренно протянул ему пачку. Он хотел было сказать что-нибудь вроде: «Всё наладится», или: «Он перебесится и передумает, не волнуйся ты так», сам не понимая, с чего вдруг хочет приободрить железного, но тот, выдохнув молочный дым через нос, тихо прохрипел:

— Этого следовало ожидать, я ведь такое тут устроил… — усмехнулся он вяло. — Заслужил.

— И ты ничего не будешь с этим делать? — слегка удивился Скай. Как же это — парочка номер один в полицейском участке расстанется?

Краем сознания Сора думал о том, что так даже лучше. Ему ведь недолго осталось: если он снова привяжет Томо к себе, то, когда действительно умрёт, брюнету будет только хуже. А нормально ли заставлять его снова проходить через это и причинять ему такую боль? Сора не настолько изверг, но он уверен, что, если бы он хоть чуть-чуть меньше уважал копа, то поступил бы с ним именно так: пользовался бы им до изнеможения, чтобы Охотник был полезен, пусть даже в ущерб самому себе, и пусть ему было бы больно, пусть он умер бы из-за этого — Сора снова и снова манипулировал бы им.

— Буду…, но позже. Пусть остынет, — соврал Ямарута, ощущая какую-то невыносимую тяжесть в груди. И вряд ли дело было в сигарете.

====== Глава 49. Критическое мышление ======

— Ты хорошо подумал? — вздохнул Скай, следя за тем, как брюнет достаёт из кармана флэшку и кладёт её на стол, и почему-то чувствуя себя виноватым.

— А ты сомневаешься? — вздёрнул бровь коп.

— Немного… — соврал Дайлер. — Неужели тебя так сильно разозлило это? В смысле, Ямарута хотел как лучше.

— И результат ты видишь сам, — сухо ответил брюнет, закуривая.

— Я вижу лишь то, что это сработало. Парень приволок к нам андроида, который знает железнорождённого, чем сдвинул поиски последнего с мёртвой точки, а ты злишься, что тебе об этом не сказали, хотя ты тоже участвовал в этом.

— Ты — министр обороны, человек, на котором держится весь Тэрроз, и тебя уже второй раз обманули, — зло усмехнулся брюнет. — Разве ты не должен злиться?

— Не переводи стрелки на меня, — снова вздохнул Дайлер, невольно соглашаясь с парнем. Конечно, он тоже зол, но если бы от действий Ямаруты было бы меньше пользы, то и Скай злился бы куда сильнее. — Если Сора продолжит обманывать меня и дальше, но при этом сможет закончить дело Первого, то пусть будет так. Меня не волнуют способы, к которым он прибегает, чтобы найти Альфу, главное, чтобы от этого был толк, — развёл мужчина руками.

— Меня теперь тоже не волнует.

— Если бы тебя это не волновало, то ты бы руководствовался той же логикой, что и я, — заметил Скай, пытаясь спровоцировать брюнета говорить исключительно правду, но безуспешно, — но ты пошёл на поводу у эмоций и бросил парня одного.

— Он не один, — равнодушно пожал плечами Томо, делая затяжку. — Раз Ямарута посчитал, что мне не нужно было знать, что он жив, и хотел сделать всё сам, то пусть так и будет. На этой флэшке всё то, что я скачал из компьютера в Дэтре, — парень кивнул на предмет. — Я не смотрел, что там. Отдай ему, теперь это только его проблема.

— Не только его…

— Его и тех, кого он в это втянет, — фальшиво улыбнувшись, исправился Охотник. — Я выбыл из игры, — сухо бросил он, потушив окурок в пепельнице министра. Тот повторил за ним, выдохнув молочный дым и проследив за тем, как Томо покидает его кабинет.

Скай подпёр голову кулаком и закрыл глаза, собираясь с мыслями. Не было никакого желания давить на Томо или пытаться его отговорить — хотя Дайлер мог бы отдать прямой приказ, и у брюнета не осталось бы иного выбора, кроме как подчиниться. Но Скай слишком хорошо знал парня, чтобы поверить в то, что он так легко бросит дело Первого. Куда более логичным кажется такой вариант: рядом с Сорой коп забывается, упускает детали и как итог — не может найти железнорождённого. Скорее всего, это истинная причина той печальной сцены на крыльце участка, а слова Дайлера о том, что средства и способы достижения цели его не волнуют, относятся и к Томо, потому-то он не отдал ему приказа и даже не попытался переубедить его, лишь уточнил. Уж этот-то парень не даст в себе усомниться.

— Куда ты намылился?! — воскликнула Грин, хватая беловолосого за локоть, но тот резко выдернул руку из хватки девушки и ощетинился.

— В магазин, к Тоду и Анемон. Я не хочу здесь находиться, — прорычал он, быстро минуя один лестничный пролёт полицейского участка за другим.

Грин едва поспевала за парнем.

— Голову верни!

Проходящие мимо полицейские опешили, услышав это, остановились и посмотрели на нечто, что Сора держал одной рукой, а затем шарахнулись в сторону, хором выдав искромётное: «Блять!»

— Ты идёшь со мной, — бросил Ямарута, влетая в коридор одного из этажей и выискивая взглядом очкарика.

— С каких пор ты решаешь за меня? — разозлилась Трейн, возмущённо скрестив руки на груди. — Мне нужна лаборатория, а Роши…

— Вот он, — пробормотал Сора, не обращая внимания на девушку, и, быстро миновав расстояние до парня, невозмутимо подхватил его под руку и поволок к лестнице, тем самым прервав разговор юного гения с главным архиватором. — Ты мне нужен.

— Что?!

Сора откровенно пугал своим поведением. Когда он докурил сигарету, выпрошенную у Ская — руку беловолосому к тому моменту уже залечили, — парень резко сорвался с места, будто бы его внезапно осенило и он срочно захотел что-то проверить, и ворвался в лабораторию Грин, вырвав у той голову андроида из рук.

По пути до магазина он не прекращал излучать какую-то странную решимость, но, кажется, витал в облаках, потому как, передвигаясь по городу, он не потрудился спрятать оторванную голову машины хотя бы в пакет. Хотя бы в прозрачный. Прохожие реагировали с должным отвращением, хотя не столько из-за того, что Сора тащил отделённую от тела голову за волосы, а сколько из-за того, что он шёл с таким непоколебимым видом, будто бы ничего не натворил на прошлой неделе. На парня вот-вот должны были наброситься журналисты, однако Дайлер не скупился на охрану для парня: мужчины, отгоняющие людей с камерами и электронными блокнотами, вели себя максимально незаметно.

Ямарута явно был готов к тому, что ни Тод, ни Анемон ещё не знают о том, что он жив, но он не собирался обсуждать это с ними сию минуту. Беловолосый лишь вдохнул поглубже перед тем, как зайти в заведение, чтобы унять не вовремя разыгравшееся волнение.

Звенькнул колокольчик, оповестивший работников о новом клиенте. Тод, стоящий за барным столом, и Анемон, сидящая рядом, тут же повернулись, натянув дежурные улыбки, но спустя мгновение их и след простыл. Сора прошёл мимо старика и девочки так, как если бы их не было, и быстро скрылся в коридоре. Грин и Роши были так сбиты с толку, что просто не знали, на кого или куда смотреть, а потому, бросив пару взглядов в сторону работников, нервно заозирались и поспешили за Ямарутой.

Железный еле слышно выдохнул, оказавшись в своей комнате, поставил отрубленную голову андроида на стол и сел на кровать напротив неё, согнув ноги в коленях и упершись пятками в деревяшку под матрасом. Парень прикрыл лицо ладонями, не закрывая только глаза, и смотрел на андроида, молчаливо моргающего ему в ответ.

Двое из полиции зашли в комнату следом за Сорой практически бесшумно, ибо предчувствовали приближение большого скандала, развернуть который обязан именно Тод и никто больше. И мужчина не заставил себя ждать: мгновенно появился на пороге, застыл, шокировано пялясь на белый затылок, и понял, что во рту слишком пересохло для криков.

— Мы можем всё объяснить, только не нервничайте, — торопливо пробормотала Грин, заслонив собой железного, впавшего в раздумья.

— Не нервничать? Ты действительно так сказала? — переспросил Тод, поморщившись так, будто не расслышал девушку. Он попытался глянуть за её плечо и нервно усмехнулся. — Как, сука, мне не нервничать?! Что… Что это? Как мне это понимать?! — старик всплеснул руками, сверкая злым и одновременно напуганным взглядом.

— Это в двух словах не объяснить, успокойтесь. Сядьте, отдышитесь, и я вам всё расскажу, — осторожно продолжила врач, стараясь обратить внимание Тода на себя, но тот продолжал смотреть на Ямаруту, притворяющегося предметом мебели.

— А ты попробуй в двух словах, иначе у меня будет много времени, чтобы собственноручно придушить его! — всё-таки сорвавшись, проорал старик.

Анемон, в отличие от хозяина заведения, вела себя более спокойно. Девочка стояла в стороне, хотя и на её лице отражалось искреннее недоумение и испуг, но, тем не менее, она не собиралась вести себя подобно старику или же вовсе уходить прочь. Она лишь поглядывала на участников разворачивающегося скандала и ждала развязки.

— Он же мёртв! — не унимался Тод, повышая голос. — Его тело сожгли! А ты… Ты же вырезала ему позвонки, разве нет? Или… он обманул, но как?.. Ладно, мне плевать, как он это провернул… Плевать… Но ты… Сора, ты не мог хотя бы намекнуть мне, что ты жив и с тобой всё в порядке? Неужели ты в самом деле такая сволочь?! — активно жестикулируя, кричал мужчина. Лицо его раскраснелось от злости, дыхание сбилось, а ладони то и дело сжимались в кулаки, потому что ударить беловолосого придурка хотелось больше всего на свете.

Вот только этот самый придурок никак не реагировал на вопли старика, продолжая буравить взглядом лицо андроида и даже не дёргаясь, когда хозяин заведения предпринимал попытки подойти ближе или накричать погромче.

— СОРА! Я же чуть с ума не сошёл! Я чуть не спился здесь, постоянно думая о том, что ты умер, что ты… что тебя больше нет! — задыхаясь, из последних сил выкрикнул мужчина, начиная психовать из-за того, что Ямарута не обращает на него внимания, будто бы совершенно его не слышит. — Как ты мог? Ты же знаешь, что ты мне как сын, так зачем ты поступаешь таким образом?! Мне же не всё равно! Сора!

— «Сора, Сора», заладил! — рявкнул, наконец, парень, подорвавшись с кровати и преодолев расстояние до старика в два шага. — В том, что ты чуть не спился, вини только себя! — прорычал он, смотря мужчине прямо в глаза.

— Ах ты…

Тод успел только замахнуться, чтобы ударить железного, а тот, в свою очередь, приготовился для ответного манёвра, но мгновенно подлетевшие к ним Грин и Роши стали растаскивать их в разные стороны, предотвращая начало драки.

— Прекратите! Давайте-ка без рукоприкладства! — воскликнула Трейн, удерживая взбешённого старика и поглядывая на Ямаруту, смотрящего на Тода исподлобья.

— Ну, давай, скажи что-нибудь ещё, тебе же хочется, — зло скалясь, прошипел железный.

— Сора, перестань! — вклинился между ним и Тодом теперь и Ятсуме, не на шутку обеспокоенный сыплющимися на глазах взаимоотношениями.

— Безмозглый сопляк! — повёлся на провокацию Тод, отпихивая от себя Грин, но практически безрезультатно, ибо та снова перегородила собой путь. Мужчину трясло от злости. — Придурок! Неэмоциональный металлолом!

— Ты можешь и лучше, — зло усмехнулся Ямарута, расплывшись в ехидной улыбке и собираясь выслушать всё, что накопилось у старика за это время.

— Дебил! Кусок нежно высранного дерьма, как же я тебя иногда ненавижу!

— Только иногда?

— Каждый раз, когда ты заставляешь меня реветь сутками напролёт или выставляешь меня идиотом! Ублюдок, господи, какой же ты ублюдок…

— Всё сказал? — вздёрнул бровь парень, наконец, оттолкнув от себя Роши и вновь встав почти вплотную к мужчине. Тот так крепко стиснул зубы, что на скулах заиграли желваки.

Хозяин заведения глубоко вдохнул и медленно выдохнул, сглатывая вставший в горле ком, а затем внезапно обнял парня, прижав его к себе и дрожащим голосом произнеся:

— Ты снова пытаешься сделать из меня идиота, сволочь. Ты не стал бы приставлять ко мне охранников, если бы не волновался за меня, и не стал бы пытаться поругаться со мной сейчас, чтобы я тебя выгнал, если бы тебе было всё равно, что ты ставишь под удар всё своё окружение. Можешь отсечь мне голову, если я не прав, — слабо усмехнулся мужчина, прижимая парня крепче и больше всего боясь того, что он отойдёт назад, а не того, что он действительно попробует отрубить ему голову.

— Пошёл ты, — беззлобно выдохнул Сора, расслабившись и опустив плечи. Он уткнулся лбом в плечо мужчины и вздохнул, слабо обнимая его в ответ. — Всё так очевидно?

— Ты хреновый актёр, — сквозь улыбку усмехнулся Тод, — хотя на секунду я поверил тебе.

— Видишь, значит, не такой уж и хреновый, — фыркнул парень грустно, а затем вдруг сделал шаг назад, заставляя мужчину отпустить его. — Да что такое-то?.. Почему опять?.. — пробормотал беловолосый, шмыгнув носом, отворачиваясь в попытке спрятать лицо и вытирая мокрые щеки руками. Следом он начал кашлять, прикрывая рот ладонью, и Грин мгновенно дала парню какую-то салфетку, которую до этого держала в кармане. Железный, всё ещё стоя спиной ко всем, вытер кровь с губ и ладони и прохрипел:

— Мне бы стакан с водой…

Тод непроизвольно бросил взгляд на Анемон, и та, встрепенувшись, убежала в коридор и уже спустя пару секунд вернулась со стаканом. Девочка отдала его парню: Сора набрал в рот воды, но не проглотил её, и скрылся за дверью, ведущей в ванную. Там он быстро прополоскал рот, морщась из-за неприятного металлического привкуса крови, а затем вернулся в комнату, бросив скомканную салфетку в мусорку.

— Ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Тод.

— Без куртки простоял около полицейского участка, вот горло и заболело, — быстро сочинил Сора, решив, что следует переключить внимание на что-нибудь другое. Он снова уселся на кровать в ту же позу, в которой сидел и до этого, и уставился на андроида, не сводящего с него скучающий взгляд. — Мне сейчас, если честно, совсем не до разборок и объяснений того, почему я жив. Постарайся понять, старик…

— Я-я понял… Сложно не заметить, чем занята твоя голова, — пробормотал он с неким отвращением, глянув на отрубленную голову. — Твоя голова занята другой головой… И это мерзко!

— Вовсе нет.

— Сора, она отрубленная!

— Да, я знаю.

— И стоит на столе, как какой-нибудь ночник!

— Здорово, правда? Эта голова всё ещё может говорить.

— Серьёзно? — удивился Тод.

— Да, это же не человеческая голова, — развёл руками парень, мысленно добавив, что андроид молчаливее Коды.

— Он похож на… — задумчиво протянул мужчина, медленно переводя взгляд на Роши, имитирующего мебель. — На очкарика нашего! Так и должно быть, или?..

— Вообще — не должно, — насупился Ямарута, а затем повернул голову в сторону хозяина заведения и укоризненно сказал:

— Слушай, а ты не мог бы помолчать минуту? Я думаю.

— Чем?

— Тод!

— Ладно, ладно, молчу, — буркнул мужчина, скрещивая руки на груди и действительно затыкаясь. Остальные присутствующие боялись вклиниться в разговор, поэтому молчали, слушали и ждали, что будет дальше.

Следующие пять минут в комнате стояла гробовая тишина, но Тод не выдержал и разорвал её чередой вопросов:

— А нормально, что он так на нас всех смотрит? Может, он нас изучает? А он точно не взорвётся?

— С чего бы ему взрываться? — нахмурился железный. — Он же не бомба. Кстати, где твоё дебильное животное? Что-то его не видно, — посмотрел парень на Анемон, вздёрнув левую бровь.

Девочка хмуро окинула всех взглядом и пробубнила:

— Эта утка оказалась роботом.

— Да-а? Я догадывался, что такая херня живой быть не может! Ну, так что вы с ней сделали-то?

— Убили и похоронили у старика на лужайке, — продолжила недовольно бубнить малышка.

— Вот как, — спустя минуту хмыкнул Сора, обратив своё внимание теперь и на Роши. — Можете пока посидеть в зале. Если он сам мне ничего не расскажет, тогда будет ваша очередь ковыряться в его голове, только в буквальном смысле слова.

Роши вежливо отказался от предложения и уселся на деревянный стул, собираясь наблюдать за потугами Соры выудить у андроида информацию. Грин была того же мнения, а вот Тоду с Анемон было что обсудить — хотя бы перекинуться своими предположениями о том, как Ямаруте удалось выжить, — и они неохотно ретировались из комнаты. Хозяин, перед тем как вернуться в зал, успел мельком заглянуть в мусорку, стоящую около выхода из комнаты Соры, и заметил там ту самую салфетку с кровавыми пятнами на ней. Мужчина бросил косой взгляд в сторону беловолосого и тихо вздохнул, лишь частично понимая, в каком состоянии находится его организм, и только затем ушёл; незачем давить на парня ещё больше.

Сора забалтывал андроида около часа, прекрасно понимая, что тот действительно может банально изучать его и его окружение, но и сам Ямарута делал мысленные пометки. Например: андроид задавал вопросы, молча делая после ответов на них какие-то свои выводы, но Ямарута отчасти даже понимал, какие именно. В какой-то момент железный взял голову со стола и стал расхаживать по комнате, подбрасывая андроида к потолку и самозабвенно продолжая говорить что-то, что на первый взгляд никак не связано между собой. Он рассуждал о людях, андроидах и тех, кто стоял между ними — киборгах. Подставной Роши внимательно смотрел на парня, но не улавливал логики в его действиях. И лишь когда Сора успокоился и поставил голову обратно на стол, всё же спросив о железнорождённом, андроид вздохнул. Точнее, издал звук, будто вздыхает.

— И к чему всё это было?

— Мысли вслух, — ехидно улыбнулся беловолосый, усевшись на стул на колёсиках, сложив руки на спинке перед собой и медленно крутясь то в один бок, то в другой.

Андроиду это поведение напомнило случай, когда Первый находился в зеркальной комнате и раскачивался взад-вперёд. Есть у этих парней что-то общее.

— Ты не просто ляпнул вслух, ты рассказал целую поэму на какую-то бессмысленную тему, — скептически произнёс андроид, не уверенный в том, стоит ли сомневаться в интеллекте Ямаруты или же нет. Вряд ли тот монолог был выдан просто так; с другой стороны — а вдруг? Всё может быть. — Так к чему?

— Не увиливай, я задал вопрос, — обиженно насупился железный, а затем снова расплылся в улыбке. — Что насчёт Первого? Покажешь мне его лицо?

Андроид сдался, решив следовать стандартной схеме — то есть, врать:

— Я не знаю, как он выглядит.

— Зна-а-аешь.

— Нет. Я его не видел.

— Ещё как видел, — улыбка парня стала шире и злее. — Уж кто-кто, а ты точно его видел. Более того — я даже знаю, что ты можешь воспроизвести изображения из своей памяти: всё то, что ты видел — ты можешь показать мне это. Может, так и поступишь?

— Мне нечего тебе показывать касательно Первого.

— Тогда назови его имя, — металлическим голосом велел Сора.

— Я не знаю его имени, — соврал андроид, лучше всех предыдущих собеседников Ямаруты имитируя спокойствие.

— И это ты тоже знаешь. Ты знаешь, где его найти и как, именно поэтому ты здесь. Я, конечно, поздно сообразил, но всё же… Со стороны Первого как-то глупо предлагать мне присоединиться к нему, при этом совершенно не давая мне намёков на то, где мне его найти, как или через кого, — нарочито устало вздохнул беловолосый, потерев шею под затылком. — И тут мы легко узнаём, что ты должен прийти на какое-то там собрание железных, причём не сразу в той фуре, а просто пешочком. Конечно же, это был тот самый намёк, ведь Альфа знал, что я жив, и решил дать мне шанс скрываться от людей и полиции и дальше, а на деле — присоединиться к нему. Но я не пошёл с тобой, вместо этого я забрал тебя. Думаю, он догадывался, что я поступлю именно так, поэтому тебя так плохо — а скорее лениво — защищали. А раз я забрал тебя, то это значит, что я не собираюсь присоединяться к Первому, и на такой случай он приказал тебе скрывать о нём информацию, поэтому ты сейчас пытаешься пудрить мне мозги своими «я не знаю». У тебя было два варианта: отвести меня к Первому, если я захочу пойти с тобой, или скрывать о нём всю информацию, если я заберу тебя. Поправь меня, если я ошибаюсь.

Роши переглянулся с Грин, удивившись тому, как легко и быстро Сора пришёл к вполне логичным выводам, до которых, увы, он сам не додумался, и в очередной раз посмотрел на парня с нескрываемым восхищением. Грин, одобрительно кивая, трижды похлопала в ладоши. А вот андроид, кажется, был в замешательстве, потому как отвечать не торопился.

— Я ведь не ошибаюсь, правильно? — вздёрнул брови Сора, стерев с лица улыбку. — Хоть в этом-то будь честен.

— Ты не ошибся. Ни в чём, — чуть подумав, добавил андроид.

— И если мы попытаемся взломать твой череп и забрать «мозг», ты сотрёшь с него все данные ещё до того, как к твоей голове поднесут циркулярную пилу, верно?

— Верно. А ещё я сотру всё в случае, если Роши не перестанет пытаться взломать мою защиту, — глянул андроид на подростка, держащего одну руку в кармане джинсов. Тот вздрогнул, переглянулся со всеми, зло выдохнул и убрал ладонь от телефона, лежащего в этом самом кармане.

— Тогда, видимо, ты сам всё расскажешь, — пожал плечами Сора.

— Зачем мне это делать?

— Ты же умная машина, сам должен понимать, — вновь оскалился Ямарута, смотря на андроида ленивым взглядом полуприкрытых глаз. — Почему ты помогал Первому? Стало быть, потому, что он тебя забрал с помойки, нанял тех, кто смог починить твоё тело, и дал доступ к новой информации, которую ты не знал. Ты стал подчиняться ему, потому что научился быть благодарным, да и тебе всё равно не сложно, ты же даже не боевой андроид, от тебя ничего сверхъестественного не требовали. Я почти уверен, что у него ты только языком мёл, но ничего конкретного не выполнял — готов спорить, даже еду Альфе приносил не ты. Ты так… собеседник, не больше. А когда он начал игру со мной, уверен, тебе стало даже интересно понаблюдать за этим, иначе зачем бы тебе оставаться рядом с Первым, если с ним ты в любой момент можешь оказаться очередной грудой мусора на свалке и больше никогда не запуститься снова, когда можно бы было вернуться к Роши и показать, какой ты теперь весь распиздатый и мощный робот? С Первым тебе было интереснее, чем со своим создателем. Ты научился обижаться: тебя ведь задело осознание того, что этот гений-подросток избавился от тебя, когда ты ему наскучил? Поэтому ты легко обошёл запрет о вреде своему создателю: ты просто стёр его из своей системы благодаря знаниям программирования, которые тебе передал Роши, а затем смог навредить его репутации, притворяясь им же.

— Я всё ещё не понимаю…

— А ты заткнись и слушай, — взгляд Соры стал снисходительным, но улыбка всё ещё оставалась ядовитой. — Исходя из всего этого, можно сделать вывод, что ты — робот, машина без души и сознания, — научился ощущать и отчасти распознавать собственные эмоции. Я бы восхищался этим, если бы ты не натворил бед в моей жизни — за что отдельное тебе спасибо. Так вот… Только что Роши пытался взломать тебя, и ты должен был стереть всё из своего «мозга», чтобы не предать Первого. Но вместо этого ты предупредил нас. Я уверен, приказ был прямой: «Попытаются взломать твою защиту, чтобы стащить информацию прямо из твоей головы — сотри все свои воспоминания». И дело тут вовсе не в том, что ты боишься утратить всю ту информацию, которую так долго накапливал, а в том, что тебе интересно, что из этой ситуации получится. Этот интерес вызвал у тебя сомнение: нужно ли послушаться Первого и сию секунду стереть всё из памяти, или же стоит поступить по-своему и посмотреть, что будет дальше? Понимаешь? Тебя научили самому главному человеческому чувству — сомнению. Критическое мышление — это то, что максимально приблизило тебя к становлению человеком. Тебе всё равно, кто победит, кто умрёт, тебе лишь интересно, что из этого выйдет. Поэтому, уверяю тебя, когда станет скучно, ты сам всё расскажешь, — закончил Сора.

— К этому выводу и вёл твой предыдущий часовой монолог? Не хочется тебя огорчать…

— Ну так не огорчай, — улыбнулся железный, поднимаясь со стула и хватая андроида за волосы, а затем бросая взгляд на учёного и техника. — Нет, этого я не планировал, но зато мы выяснили, что вам не нужно вскрывать голову этого чудилы.

— То есть, ты зря нас сюда притащил? — осуждающим тоном уточнила Грин, встав и уперев руки в бока.

— Похоже на то.

— Ладно… — не стала злиться девушка, потерев переносицу. — И что ты планируешь с ним делать? — кивнула она на андроида.

Сора молча отправился в зал: там он поставил голову робота на барный стол, затем обогнул его и порылся в ящиках, принудительно раскрыл челюсти андроида и засунул ему что-то в рот, следом с силой долбанув по его макушке кулаком. Послышался хруст, а андроид, недоумевая, что с ним делают, открыл рот только тогда, когда по взгляду Ямаруты понял, что тот хочет от него именно этого. На стол посыпались крошки толстой коричневой скорлупы, а затем вывалился грецкий орех, освобождённый от неё с помощью зубов машины. Сора удовлетворённо хмыкнул и подкинул орех в воздух, поймав его ртом и начав грызть.

— Ты что, собираешься использовать его, как орехоколку? — скептически фыркнула Грин, присаживаясь рядом.

— Должна же от него быть хоть какая-то польза, пока он молчит о Первом, — пожал плечами Ямарута, проделывая подобное и со вторым орехом. — Да и я просто вспомнил один разговор об оторванной голове, которую планировали использовать похожим образом…

— И о чьей голове шла речь?

— О моей.

— О, поверь, в таком случае в твой рот пихали бы далеко не орехи! — повеселела Трейн.

— Или, точнее, «кое-что» по самые «орехи», — подхватил старик, находящийся на кухне и прекрасно слышащий разговор.

— Да пошли вы! — огрызнулся парень. — Тоже мне, шутники нашлись.

— А никто и не шутит. В твой болтливый рот только одну вещь пихать можно. Даже нужно!

— Грин!

— А что я? Я такими непотребствами не занимаюсь!

— Ещё скажи, что ты до сих пор хранишь свою девственность и каждое воскресенье ходишь в церковь грехи замаливать!

— Какие у меня могут быть грехи, я святое создание!

— Создание Сатаны!

— Как быстро мы, однако, отошли от темы орехоколок и хуесосов к теме моего генеалогического древа! — в манеру Соре ответила Грин, всплеснув руками.

— Кого это ты щас хуесосом назвала? — прищурился Ямарута, раздражённо клацнув зубами.

— Без выражений, молодые люди! Среди вас всё-таки несовершеннолетние сидят! — проорал Тод в надежде угомонить разругавшуюся парочку, и те действительно притихли, продолжив лишь раздражённо фыркать и глотать рвущиеся наружу колкости.

Когда старик вернулся в зал, Сора самозабвенно продолжал использовать челюсти андроида в качестве орехоколки, а Грин выковыривала из-под ногтей несуществующую грязь. Анемон шкрябала стол указательным пальцем, ожидая, когда Тод закончит готовить и принесёт еду на стол, а Роши просто ничего не делал — уставился на андроида и застыл, как если бы время вокруг него остановилось. Подростку не легко было принять тот факт, что его изобретение всё ещё функционирует и продолжается обучаться по сей день, но ещё сложнее ему было смириться с мыслью о том, что именно его создание заложило бомбу у него дома и в магазине.

— А это что за два стенда? Я их даже не заметил, — ухмыльнулся Ямарута, приметив двух высоких мужчин, прижавшихся спинами к стене рядом с коридором.

— Это охраннички мои, — зло фыркнул Тод, садясь за стол. — Эй, а вы знали, что он жив?

Охотники отрицательно замотали головами.

— Ну, последние часов пятнадцать они, вообще-то, знали, — сдал их Сора, а затем объяснил:

— Чтобы не случилось недопонимания со стороны Охотников, каждого из них предупредили, когда обнаружили меня, что я могу прийти или оказаться где угодно.

— Вот скоты! — ругнулся Тод, швырнув в мужчин тряпку, которой до этого вытирал руки. Охотники легко уклонились от снаряда, перебросившись сочувствующими взглядами, и встали там же, где и до этого. — Могли бы и мне сказать, черти! Только стоят тут вместо торшеров и глазами хлопают, как невинные девицы, типа ничего не знают!

— Да ладно тебе, оставь их в покое, — махнул рукой Сора, улыбнувшись, и приготовился снова бить кулаком по черепу андроида.

— Кстати о копах. Странно, я думал, Томо с вами придёт. Где он?

Услышав имя, железный слишком резко и сильно ударил по голове робота, да так, что та аж слетела со стола. Ямарута мгновенно ринулся вслед за андроидом, поймав его на полпути к первому столу для посетителей, подняв перед собой и начав отряхивать его, бормоча какую-то чушь про грязь на полу.

— Видимо, они очень сильно поссорились, — тихо пробормотал Роши, глядя на Сору.

— Ну… не удивительно… может, всё не так уж и плохо? — наивно предположил Тод, тоже понизив громкость своего голоса.

— Не думаю, — покачал головой очкарик.

— Это не лучшая тема для обсуждений, — сказала вдруг Анемон. — Томо зол и небезосновательно.

— Ты права… Сора, ты есть будешь? — Тод быстро сменил разговор в другое русло, и только теперь беловолосый повернулся, натянув улыбочку на лицо и возвращаясь к столу с таким видом, словно ничего не произошло.

— Да, конечно.

====== Глава 50. Следующий ход и Леденцы ======

Скай не любит делать исключения. Более того — никто не любит, когда Скай делает исключения. Один из таких случаев закончился тем, что на безымянную полицию начал работать Сора, а последний — тем, что Дайлер привёл в участок ровно тридцать два железных, среди которых была объявленная в розыск Рей, являющаяся Альфой этой группировки. Тогда всего за девять часов парень оформил колоссальное количество документов, выслушал мнение мэра города, и, получив его согласие, проверил позвонки каждого железного Второй группировки и вживил им чипы под кожу, с помощью которых оружие Охотников не будет срабатывать против этих железных: плюс этих чипов в том, что Скай в любой момент может отключить любой из них. Об этой прекрасной новости оповестили участок (Охотники не пришли в восторг), а следом о ней мгновенно узнал весь Тэрроз (что тоже бурных оваций не вызвало). Затем группировку распустили, позволив каждому из тридцати двух железных заниматься их собственными делами ровно до того момента, пока они не потребуются полиции; Рей покинула участок чуть ли не вприпрыжку, улыбаясь и излучая счастье. И вот тогда-то Эдисон начал негодовать.

Мужчина явился в кабинет Дайлера спустя ещё пару часов, застав парня за поиском работы для группы новичков, и высказался насчёт сделанного Скаем исключения. Эда устраивало, в принципе, всё. Всё, кроме того факта, что группировка не находится под строгим надзором, а, как и Сора, спокойно может разгуливать по городу, тогда как Кода всё ещё взаперти. Это если не возмущало, то вызывало множество вопросов. Впрочем, Скай, даже не посмотрев на подчинённого, махнул рукой и дал своё согласие в ответ на просьбу Эдисона отпустить Коду под его — Эда — ответственность. Окрылённый мыслями о новых возможностях, мужчина просиял и сию минуту выпустил Коду из камеры, рассказывая радостную новость о том, что теперь сивый кто угодно, но не заключённый в полицейском участке — а, было дело, Кода мельком упомянул, что внутри камеры он чувствует себя именно так.

Эд беззастенчиво расспрашивал парня, бывал ли тот хоть раз в каком-нибудь развлекательном месте в Тэррозе, и быстро узнал, что Кода никогда не слонялся по городу без дела. Задачей сивого всегда было лишь одно — убийство. Сначала Эдисон расстроился, услышав такой ответ, а затем воспрянул духом и решил устроить парню нечто вроде свидания, в процессе которого познакомил бы железного с теми вещами и развлечениями, которых у того никогда не было.

Первое, что сделал Эд — завёл Коду в магазин мороженого и предложил выбрать тому какую угодно сладость. Сивый без стеснения взял самую огромную банку мороженого и просиял, когда Эд взял ещё одну такую же со словами: «Я же знаю, ты им объешься, но захочешь ещё», и оплатил. Пока Кода уничтожал первую банку, парни успели обойти с десяток улиц, и у железного было много времени на разглядывание высоких стеклянных зданий, от которых отражались слепящие лучи солнца, ярких вывесок и всего прочего, — всего того, что железные разрушали во время стычек с Охотниками.

Эдисон хотел позвать сивого куда-нибудь ещё, но ему сложно было даже представить, что могло бы понравиться такому, как он. К тому же мужчину угнетали обжигающие взгляды прохожих, обращённые на парня из-за его лица, и искренне надеялся, что Коду это не задевает. В тот же момент железный бросил пустую банку из-под мороженого в мусорное ведро и поинтересовался:

— Ты рассказал про группировку. Её распустили, получается, те железные не будут находиться в камерах, а могут продолжать жить там, где и жили. Скай разрешил мне тоже самое, но жить-то мне негде, — парень взглянул на Эдисона. — Я смогу вернуться в камеру?

— Ты можешь жить у меня, если хочешь, — сказал быстрее, чем подумал, мужчина, а затем нервно усмехнулся, заметив, что Кода пытается не лыбиться. — Постой, ты ведь специально заставил меня предложить тебе это?

— Ага, — всё же улыбнулся сивый. — Пойдём к тебе?

— Сейчас? Но я думал, что ты захочешь куда-нибудь ещё…

— Я хочу к тебе, — серьёзно нахмурился Кода.

Больше повторять не пришлось. Эд ударил бы себя, если бы отказался от этого предложения.

Парни очень быстро преодолели расстояние до нужной высотки, — по ходу диалога Эд узнал, что Кода сильно испугался и чуть не впал в истерику, когда в детстве впервые увидел снег, мол, он думал, что снежинки превращают людей в воду — иначе как объяснить то, что после них на коже остаются холодные капельки?! Но затем Коде объяснили, что люди не растворяются при контакте с этой «ужасной белой штукой», это «ужасная белая штука» растворяется при контакте с теплом.

Фраза: «Чувствуй себя как дома» явно не была лишней, так как поначалу Кода, оказавшись в квартире Охотника, скромно присел на край огромной кровати и не знал, куда себя деть, а потом дал волю эмоциям и развалился поперёк, раскинув руки и удовлетворённо выдохнув. Потом парень отправился на кухню вслед за Эдисоном, выхватил у того второе ведёрко мороженого, уселся на стул и стал ковыряться ложкой в холодной сладости. Со стороны сивый напоминал ребёнка, который наконец-то дорвался до вкусняшек и с особым усердием поглощал их, боясь, что они однажды закончатся.

— Я так понимаю, тебе от жизни больше ничего не надо, лишь бы мороженое было под рукой, — улыбнулся мужчина, глядя на парня.

— В первую очередь у меня под рукой должен быть ты, иначе кто мне будет покупать мороженое? — подыграл ему Кода, облизывая ложку.

— Ах так, да? Я всего лишь спонсор? Всё ясно, Кода, я был о тебе лучшего мнения… — продолжил тему Эд, улыбаясь. — Я нужен тебе лишь из-за мороженого, ну кто бы мог подумать…

— Ты лучше мороженого, — вдруг серьёзно ответил железный, уставившись в полупустое ведёрко и ковыряясь в нём ложкой ещё усерднее.

Мужчина опешил, но ненадолго:

— Докажи.

Кода умеет быть убедительным, когда действительно этого хочет — Эдисон узнал об этом уже спустя пару секунд. Сивый оставил ведёрко на столе, подошёл к мужчине вплотную и, медленно проведя костяшками пальцев по его ширинке, прошептал прямо на ухо:

— Я бы попытался, но тогда ты, вероятнее всего, остался бы без очень важной части своего тела.

Железный не сделал ничего особого, но у Эда внизу живота мгновенно закрутило и начало тянуть, обдавая жаром.

— Да, пожалуй, не стоит брать тебя на понт, — усмехнулся Охотник, меняясь с парнем местами и теперь вжимая в стол его самого. Кода мгновенно растаял и отвёл взгляд, не зная, как себя вести. — Скай отдал мне флэшку, которую надо передать Соре. Позвонишь ему? — забормотал мужчина, ведя кончиком носа вдоль шеи железного к его уху и скользя ладонями по его телу.

— Хорошо, — слабо кивнул Кода, облизнувшись.

— Сейчас, — уточнил Эд.

— Но ты же сейчас пытаешься… Мм, ладно, я понял, — протянул железный, ощутив, как его пах сжала чужая ладонь. Дрожащими от волнения пальцами он набрал номер и прицепил наушник к правому уху, вслушиваясь в гудки и следя за тем, как ловко Эд избавляет его от штанов и нижнего белья.

В сознании Коды удивительным образом сочетались незнание того, что их с Эдом действия — не то, о чём стоить рассказывать другим людям, с осознанием того, что Сора не должен понять, чем занимается Кода во время их разговора. Поэтому, когда мужчина перед ним опустился на колени, парень вдохнул глубже и уставился в потолок, облизывая вмиг пересохшие губы.

— Да? — раздалось из динамика.

— Привет, — выдохнул Кода, зажмурившись, когда ощутил на головке члена что-то влажное и горячее. — Сора, нам бы встретиться как-нибудь, Скай отдал… отдал мне флэшку и сказал передать её тебе.

— Что за флэшка?

— Ну, помнишь, ты говорил, что… — Кода запнулся, подавив рвущийся наружу стон, — Томо скачал что-то из компьютера в Дэтре? Вот, видимо, оно на этой флэшке.

— А-а, ну хорошо, когда? Я сейчас свободен, так что…

— Нет, не сейчас, позже, — процедил парень сквозь зубы, а затем запрокинул голову назад и, сдавленно выдыхая, на пару секунд прикрыл рот ладонью. — Я занят…

— Э-э-э… хорошо… Стоп, секундочку, как ты можешь быть занят? Тебя что, на задание отправили? Без меня?

— Нет, я просто… Ох… Скай привёл в участок Вторую группировку. И Рей.

— Что?!

— И… они теперь работают на Охотников, и им позволили, — Кода снова зажал себе рот и часто задышал, борясь с желанием поддаться приятным ощущениям и застонать в голос, — жить среди людей, как тебе, и… чёрт!.. Эдисон выпросил для меня то же самое.

— Эдисон? Для тебя? Я что-то уже ничего не понимаю…

— Не поверишь, но я тоже, — выдохнул парень, вцепившись пальцами в край стола и силясь удержаться на трясущихся ногах. Эд усмехнулся и взял глубже, ускоряя темп, стискивая ягодицы железного и чувствуя, как тот напряжён, хотя очень хочет расслабиться под нарастающим удовольствием, растекающимся по телу и бьющим прямо в мозг.

— Но я не видел Рей в участке, она уже ушла тогда? — продолжил диалог Сора, не заподозрив неладного.

— Д-да.

— Пиздец… Это плохо, — расстроился Ямарута. — А что насчёт Эда? С чего он вдруг захотел тебя из камеры забрать? Ему что-то нужно от тебя?

— Не… Не, не совсем, — пробормотал Кода, поплыв окончательно. — Он… Я ему… ну, как он сказал… нравлюсь…

— Ты ему нравишься? — удостоверился Сора. — И что, ты сейчас с ним?

Кода опустил взгляд, как бы спрашивая у мужчины, что на это ответить. Эд тут же нахмурился, плотно и довольно болезненно сжав губы на основании члена парня.

— Э, нет, не с ним!

— Так ты что, один где-то в городе?! Ты же не ориентируешься в нём!

— Я… Блин… Сора, я не один, но… Просто будь на связи, я позвоню тебе, когда освобожусь, — быстро ответил сивый, почувствовав, как внутрь него толкается влажный от слюны и смазки палец копа.

— Ладно, но тогда зачем ты сейчас позвонил, если занят?

— Так надо было! — раздражённо выкрикнул Кода, стараясь выровнять сбившееся дыхание, чтобы не спалиться перед бывшим учителем, хотя глупо было бы полагать, что он ничего не поймёт. В доказательство тому Сора немного помолчал.

— У тебя точно всё хорошо? — наконец, спросил он.

— Да, да, всё прекрасно!

— Ты странно себя ведёшь. И ты раздражён. Если Эд тебе что-то сделает — скажи мне, я его…

— Эд ничего!.. — Кода осёкся, сообразив, что Сора не поверил, когда сивый сказал, что он сейчас не с Эдом. — Он мне м… мороженое купил.

— Мороженое?

— Да, его, — еле ворочая языком, продолжил Кода, — я съел полтора ведра этого… мороженого… так что у меня язык онемел… и мне тяжело говорить, — соврал он, невольно расставляя ноги шире и вновь облизываясь. Кода готов провалиться сквозь землю, понимая, как бредово и неубедительно звучат его отмазки, особенно если помимо них Сора слышит ещё и недвусмысленное влажное чавканье на заднем фоне.

— Ла-а-адно, как скажешь, — не стал спорить Ямарута. — Буду ждать звонка.

— Да-да-да, всё, пока! — протараторил парень, спешно сбросив трубку и сумев, наконец, протяжно застонать. — Ты! Зачем ты… заставил меня?..

— Я даже не пытался заставлять, — усмехнулся мужчина, подняв взгляд, водя ладонью по мокрому от слюны члену парня и чувствуя, что тот вот-вот кончит. — Согласись, тебе же понравилось?

— Ещё бы, — без стеснения согласился сивый. — А как это получается? От пальцев так хорошо…

— От этих пальцев? — издевательски переспросил Эд, массируя простату и наслаждаясь тем, как Кода прогнулся в спине, хрипло застонав, и самостоятельно насадился на пальцы мужчины в попытке усилить ощущения. Голос железного сейчас был куда выше, чем обычно.

— Ты дразнишься, — капризно констатировал Кода, буквально повиснув на шее Охотника, когда тот выпрямился перед ним.

— Увидел бы ты себя со стороны — тоже не смог бы удержаться, — усмехнулся мужчина в губы сивого, а затем провёл кончиком языка по длинному стальному клыку на стыке между маской и кожей.

Кода едва не поранил Эда, когда жадно впился в его губы, требуя поцеловать себя, и стал избавлять Охотника от одежды. Ему хотелось большего, в паху ныло так сильно, что сивый готов был умолять Эдисона войти в него — а такое желание он испытывает впервые. Кода осмелился взять упирающийся ему чуть выше бедра член копа в кольцо из пальцев и удивился выдержке мужчины — таким стояком только стены ломать! Железному стало чуточку обидно от мысли, что он не способен сделать то же, что и Эд минуту назад, зато…

— Может, прекратишь уже терпеть? — выдохнул парень в губы Охотника, массируя головку пальцами.

— Я не хочу, чтобы ты думал, что мне от тебя нужен только секс, — прохрипел Эд, в противовес своим же словам толкнувшись навстречу ладони сивого.

— Я так не думаю, — улыбнулся тот.

Мужчине и впрямь тяжело контролировать себя, ведь возбуждённый Кода стоит перед ним со спущенными штанами и практически уговаривает Эда на секс, а при таких условиях от него отказался бы только умалишённый. Единственное, что тормозит Охотника — мысль о том, что он может причинить вред сивому, и тому всё это совсем не понравится. Но если он не попробует, то станет ещё большим дураком.

Коп развернул парня к себе спиной, тот вздрогнул, коснувшись животом и грудью холодной глади стола, и посмотрел через плечо, следя за действиями Эдисона.

— Стой, — вдруг отчеканил железный, переводя взгляд на ладонь мужчины, — давай без этого.

— Без подготовки? Сдурел? — удивился он.

— Мне не будет больно, не волнуйся об этом.

— Но…

— Эд, ты, может, и большой терпила, но я нет, — нарочито раздражённо вздохнул парень, нетерпеливо поёрзав задницей, — если ты не войдёшь в меня сейчас, то я сам тебя отымею.

Это не было похоже даже на шутливую угрозу, но Эд решил всё же не спорить, и, приставив влажную от смазки головку к отверстию, медленно вошёл в тело Коды, жмурясь от слишком острых ощущений — всё-таки, парень очень узкий. Приходилось постоянно останавливаться и давать железному передышку, ведь — раз уж сам не захотел побеспокоиться о собственном здоровье, то это нужно делать Эду. Причём любыми способами. Кода уже и не думал торопить его: он, ухватившись пальцами за край стола и приподнявшись на носках, выдохнул лишь тогда, когда мужчина успокаивающе провёл кончиками пальцев вдоль его позвоночника. Парень слегка приподнялся, облизывая покусанные губы, и протестующее замычал, почувствовав, как Эд всё так же медленно выходит из него.

С первым толчком у железного посыпались искры из глаз, а после второго его тело забила короткая дрожь. Охотник остановился и, недолго думая, опустил правую руку под парня и провёл ладонью по его члену, убеждаясь в своей догадке.

— Уже? Я же ещё ничего не сделал.

— Заткнись, — смущённо пробормотал Кода, понимая, что даже для него самого оргазм оказался неожиданностью, ведь ещё пару секунд назад дискомфорт был единственным, что он чувствовал, — и двигайся…

В следующий раз мужчина остановился лишь тогда, когда парень под ним сорвал голос и исцарапал столешницу под собой, кончая без помощи рук.

Сора зажал пластину-наушник между пальцев и уставился на неё так, будто у него с этим предметом были кровные счёты. Это продолжалось ещё несколько секунд, прежде чем Грин, заметив странное поведение парня, окликнула его:

— Эй, всё хорошо? Кто тебе звонил?

— Кода, — пробормотал он, нахмурившись. — И, кажется, он только что…

— Только что — что?

— Он… с Эдисоном… Они там… Я не уверен, но это было очень похоже…

Трейн немного подумала, пытаясь сообразить, что железный хочет сказать, а затем возмущенно выдохнула:

— О господи! И Кода додумался позвонить тебе в такой момент?

— Он бы не додумался, — усмехнулся Ямарута, цепляя пластину за ухо.

— Значит, это была идея Эда? Вот извращенец! Я-то думала, что он нежная фиалка, раз даже при слове «секс» краснеет, а тут такое!

— Знать не хочу, какого размера тараканы у него в голове, — поддержал Сора, взъерошив волосы. — Я же Коде теперь в глаза смотреть не смогу!

— А в чём проблема?

— А ты представь Коду — человека с низким эмоциональным диапозоном — всего такого возбуждённого и умоляющего его вытрахать до звёзд под веками, — фыркнул парень, ставя локти на стол и упираясь подбородком в ладони.

— Я не хочу это представлять, извини, — ехидно выплюнула Грин. Роши позади неё поморщился — видимо, представил. Вот только Ятсуме больше девушки по душе.

— Прикол в том, что он не умеет показывать свои эмоции и из-за этого обычно всегда выглядит как равнодушная ко всему и всем статуя, а секс — дело такое… — деловито начал объяснять свою позицию Сора, прежде чем получил подзатыльник от Тода и поперхнулся на полуслове, замолчав.

— Я же попросил не выражаться и не обсуждать подобные темы при детях, или ты отупел и с первого раза твой мозг больше не усваивает полученную информацию? — укоризненно вздёрнул бровь мужчина, вскинув подбородок и смотря на парня сверху вниз.

— Прости, мам…

— Мам? Какая я тебе мама? Совсем обалдел?

— Да я другой маме это сказал! — ляпнул первое, что пришло в голову, беловолосый, и едва уклонился от ещё одного подзатыльника, параллельно подавляя рефлекс, при котором парень схватил бы Тода за запястье и попытался его вывернуть.

— Так чего от тебя хотел Кода? — спросила Грин, решив вернуть хоть капельку серьёзности в это заведение. Старик тут же умерил свой пыл, а Ямарута вздохнул.

— Он хочет отдать мне флэшку с информацией из Дэтры, но чуть позже.

— А разве эта флэшка не была у Томо? — удивилась девушка, но, заметив, как помрачнел взгляд парня, быстро исправилась:

— Ну, то есть, ладно… Кстати, вспомнила кое-что, думаю, тебе будет полезно это знать. Помнишь железную собаку, которую мы с Роши вскрывали? Тогда мы увидели её кости и подумали, что все они железные, но это не так.

— В каком это смысле? — удивился теперь и Сора, мигом забыв о брюнете.

В этот же момент Роши отвлёкся на звонок и отошёл в сторону, но это ничьё внимание не привлекло.

— Кости пса были покрыты железными пластинами, но внутри оставались самыми обычными. То есть, как на ваши позвоночники наползают пластины в процессе убирания хвостов внутрь тела, так и у того пса железо расползлось по всем его костям.

— Но это же невозможно! Это такой шок для организма, пёс бы просто не выжил! — возмутился Ямарута, вскочив с места. — Это же полный бред, ты уверена?..

— Я тебе больше скажу: такой процесс априори должен быть невозможен. По крайней мере, с обычными железными, созданными искусственно. Но он произошёл с железнорождённой псиной…

— И… и что, все железнорождённые существа вот такие? — просипел Сора, рухнув обратно на стул и слегка побледнев.

— Вероятно, — пожала девушка плечами. — Другие-то нам ещё не попадались… Но если это так, то это довольно жутко, потому что очевидцы рассказывали, что собака пользовалась хвостами, а это значит, что железные пластины способны перемещаться внутри её тела прямо к позвоночнику, а вот дальше всё происходит как у вас — эти пластины соединяются и формируют хвосты, разрывая плоть и вырываясь наружу.

— У Первого всё так же устроено, судя по всему…

— Сора, — позвал парня Ятсуме осипшим голосом. Железный вздрогнул, повернулся и встретился с напуганным взглядом бледного, как мел, подростка, — кажется, Первый сделал следующий ход…

Мёртвый мужчина сидит на водительском кресле, уткнувшись лбом в руль и широко раскрыв рот, из которого вывалился опухший и красный из-за стекающей по нему крови язык. Пустой взгляд остекленевших глаз устремлён куда-то вверх и вбок, будто мужчина успел посмотреть в зеркало, чтобы увидеть того, кто перерезал ему горло. Мертвенно-бледная кожа местами пожелтела, а то и вовсе посинела: широкий и ровный, почти хирургический разрез поперёк шеи был таким глубоким, что не разрубленными остались только шейные позвонки. Белая рубашка и чёрные брюки трупа пропитались кровью и всё ещё были влажными, под ногами у мужчины образовалась небольшая багровая лужа; на соседнее сидение попала всего пара капель. Из распахнутого бардачка выглядывают разноцветные леденцы на палочках, а некоторые валяются по всему салону.

«Авария? Нет, скорее убийство. И что? Это не специфика моей работы, зачем мне там быть?» — первое, что сказал Томо в ответ на просьбу старого знакомого, позвонившего ему с места, где нашли труп мужчины.

«И всё же, приезжай сюда. Мне кажется, это как раз-таки по твоей части, сам всё увидишь», — настойчиво повторил парень, и Томо, скрипя зубами, не смог — не сумел — отказать себе в лицезрении очередного трупа, ставшего жертвой какого-то киллера или обычного психопата. Точнее, так казалось, но раз Томо позвонил приятель из городской полиции — в которой брюнет раньше работал, — то, возможно, в этом убийстве замешан железный. Или даже несколько. А в таком случае отказываться было бы не резонно. И на первый взгляд то, что предстало перед ним, казалось до невозможности обычным и даже скучным: Томо привык к вывернутым наизнанку телам, надписям, сложенным из кишок, и обглоданным человеческим костям, а обыкновенный труп сорокалетнего мужика с перерезанным горлом вызвал лишь пронзительный зевок, который Охотник даже подавить забыл. Спустя ещё минуту он сдался и спросил прямо:

— И что же такого необычного ты здесь увидел?

— Приглядись получше, — посоветовал мужчина, окинув брюнета критическим взглядом. Ну, действительно: как семнадцатилетний подросток, которого позвали на детскую площадку. Ни капли заинтересованности в глазах.

— Порез очень ровный, — наконец, выдохнул Томо. — Лезвие должно быть невероятно острым.

— Ещё что?

— Ещё? — вздёрнул бровь Охотник, посмотрев на бывшего коллегу. — Дэй, ты мне экзамен устроить решил или всё-таки хочешь, чтобы я тебе помог с этим делом? Если второе, то рассказывай сам, а не трать моё время, — хмыкнул он.

— Тогда считай это экзаменом, — ухмыльнулся парень. — Мне интересно, не пропали ли твои навыки…

— О, поверь, ни один из моих навыков никуда не исчез, — ответил ему такой же ухмылкой брюнет, намекая на скорый мордобой, если Дэй не прекратит его провоцировать.

— Тогда вперёд, — махнул он рукой. — Если вдруг…

Он и дальше что-то говорил, но Томо уже не слушал, скользя взглядом по салону и, разумеется, уделяя особое внимание леденцам, разбросанным по нему.

Этот Дэй когда-то давно пытался понравиться Хейзу, но Ивасаки ему помешал. Сам Томо не был в восторге от его ухаживаний, но ни слова по этому поводу не сказал. Случаи с этим парнем были единственными, когда Томо виртуозно притворялся идиотом, который в упор не видел всех знаков внимания со стороны Дэя, и терпеливо сносил все попытки положить ладонь ему на плечо или шёпот на ухо в баре. И пусть брюнету всегда искренне хотелось оторвать Дэю ладонь или вдавить его челюсть внутрь черепной коробки, что сошло бы за тонкий намёк на то, что в его внимании Томо не нуждался, он лишь терпел и пресекал все попытки парня сделать нечто большее. Но, спустя годы, Дэй остыл, однако относиться к брюнету стал как к предателю, что с его стороны было крайне глупо — Томо это понимал и веселился с этого даже сейчас. И всё же они общались, пусть и редко и, чаще всего, по работе.

— Эти леденцы… Он что, сладкоежкой был? Не многовато ли их тут? — поинтересовался Охотник, закуривая.

Дэй проследил за тем, как брюнет чиркает зажигалкой и подкуривает сигарету, слегка удивился, но говорить об этом ничего не стал.

— Отталкивайся от этих вопросов и думай лучше, — сказал он.

— Ну, либо так, либо он из тех, кто своим клиентам-детишкам даёт сладости, — кивнул Томо на значок «такси». — Но больше здесь ничего необычного нет.

— То есть, ты не подумал, что такие порезы остаются лишь после работы гарпунов железных…

— Я подумал об этом, — фыркнул коп, — но нет никаких зацепок, что это за железный и где его искать, а в таком случае я бесполезен.

— Нет. Я же не просто так тебя позвал, — усмехнулся Дэй. — Всё дело в этих самых леденцах.

— В леденцах? — скептически хмыкнул Томо.

— Да. Я бы тоже не придал этому особого значения, если бы не помнил дело, которое мы так и не раскрали, когда работали в полиции вместе. Когда-то в Тэррозе была очень высокая смертность среди детей от трёх до пяти лет. Точнее, всё выглядело так, будто дети умирали: кто из-за болезни, кто из-за несчастного случая, кто из-за нападения бродячих собак или маньяков и так далее… Но это неправда. Их крали, а кто, зачем, и куда детей девали потом — чёрт знает. Но такой уровень «смертности» ввергнул в ужас всех в этом городе, потому что продолжалось это…

— Около двадцати лет, — тихо выдохнул брюнет, вспомнив то, о чём говорит Дэй.

— Да, именно, — кивнул он. — А самое ужасное — это снова началось, — Дэй показал документы убитого. — Я узнал, что этот мужчина был неоднократно замечен на улице учёных — хотя сам таковым не является, — а там сейчас прячутся сообщники Трагера. Возможно, именно они крадут детей, но мне сложно представить, для чего… может, хотят создать новых железных — я не знаю…, но это уже по твоей части.

— Если это правда, то они использовали его. Тогда, видимо, он ошибся в чём-то, что-то разболтал или собирался разболтать — и от него избавились…

— Удобно, да? Я имею в виду, у детских садов Тэрроза есть свои собственные таксисты, развозящие детей, родители которых работают допоздна, по домам. Даёшь ребёнку леденец, чтобы он был увлечён только им, и везёшь куда надо…

— Точно! Ты прав! — встрепенулся брюнет. — Он работал на один или даже несколько детских садов, крал детей, и, похоже, что в этих исчезновениях начали подозревать именно его. Он, боясь попасть под арест, рассказал об этом тем, кому доставлял детей, и тогда от него избавились, потому что он стал бесполезен и мог ляпнуть лишнего.

— А как же порез?..

— Подделали, чтобы запутать нас, — уверенно заявил Охотник. — В любом случае, это интересно, — мгновенно оживившись, выдохнул Томо с каким-то ненормальным фанатизмом и тягой к подобным убийствам.

Дэй охренел от услышанного, удивлённо хлопнул глазами, и возмущённо выкрикнул:

— Интересно? Томо, дети, возможно, умирают! Ты с ума сошёл!

Парень вздрогнул, поняв, как повёл себя секунду назад, и тут же попытался оправдаться:

— Ты неправильно понял…

— Это ты неправильно понял, — прорычал полицейский, привлекая к себе всё больше внимания со стороны своих коллег. — Томо, просто чтоб ты знал, моей дочери четыре года, и если она попадёт к…

Теперь-то до Охотника дошло, почему Дэй с самого начала был так раздражён. Он боится.

— Успокойся, не попадёт. Я не позволю, — оборвал его речь брюнет, выглядя спокойным и собранным, делая последнюю затяжку и глядя прямо в глаза парня. — Я забираю у вас это дело.

Услышав эту обнадёживающую фразу, Дэй наконец-то смог расслабиться, судорожно выдохнув, и едва удержался, чтобы не сгрести Томо в охапку.

— Спасибо…

====== Глава 51. Песня мёртвых детей ======

Комментарий к Глава 51. Песня мёртвых детей Глава писалась под песню Mawuli – Unterschätzt

Напротив заведения Тода Уилса располагался магазин «Экран», где продавали исключительно телевизоры, мониторы и прочую технику, имеющую отношение к экранам. За стеклянными витринами выстроены в три ряда телевизоры разных размеров, на них всегда показывали одну и ту же передачу, дабы продемонстрировать работу и качество этой техники, а в глуби помещения простирались длинные высокие стеллажи с экранами ещё более невероятных размеров и цен. У этого магазина стабильный доход и даже постоянные покупатели среди любителей брать вещи поновее и подороже, чтобы выглядеть в глазах точно таких же людей солиднее и богаче. Ни Тод, ни Сора никогда не общались с хозяином этого магазина или с продавцами, работающими там. «Экран» они вообще частенько не замечали, не придавали ему никакого значения, — магазин как магазин. Обыкновенный, ничем не примечательный. Но только не сегодня.

Страхом ударило не хуже топора. Разряд прошёл по всему телу и врезался прямо в голову, заставив руки задрожать. В горле пересохло, но Сора всё же смог выдавить:

— Что ещё за ход?..

Роши сглотнул вязкую слюну, набрался сил и сказал:

— Мне только что звонила моя мама. Она сказала, что Мия задержалась после школы на сорок минут, и… — парень судорожно выдохнул, стараясь справиться с нарастающей паникой, — мама, забеспокоившись, позвонила ей…, но ответил мужской голос, похожий на голос железного, и сказал, что забирает Мию для игры…

— Для игры? Маленькую девочку? — Сора вскочил с места и часто задышал, испугавшись и разозлившись одновременно. Из-за этой «игры» ребёнок может больше никогда не увидеться со своей семьёй. — Сколько ей лет?

— Всего семь, она самая младшая из моих сестёр, — выдохнул Ятсуме, а затем поднял умоляющий взгляд на железного. — Сора, пожалуйста…

— Я… Я что-нибудь… Я помогу ей, только не паникуй, — нервно пробормотал беловолосый, сам находясь на грани. Он, не обращая внимания на шокированные взгляды остальных, схватил пластину-наушник и набрал номер Коды, при этом часто попадая по ненужным клавишам, шипя сквозь зубы, стирая лишние цифры и набирая новые. Сивый ответил только спустя три звонка, и Сора тут же выкрикнул:

 — Кода, это срочно, мне нужна та флэшка!

— Что? Погоди, ты чего вдруг…

— Первый снова собирается убить!.. — сжимая пальцами собственные волосы и запинаясь, начал объяснять Ямарута. — Он! Он забрал сестру Роши и… Возможно, на той флэшке есть информация, где Альфа прячет девочку, так что неси её сюда! Иначе я не знаю, где искать ребёнка, никаких трансляций нет и… Кода, это приказ, слышишь? Хоть телепорт изобретай, мне плевать, но ты должен быть в магазине Тода вместе с этой флэшкой через пять минут! — проорал последние слова парень и, не дожидаясь ответа, сбросил трубку, начиная судорожно перебирать все возможные варианты того, что будет дальше.

Для Роши и его матери худшим исходом была смерть девочки, но для Соры — то, что её могут изуродовать морально или физически и заставить жить с этим. Он прекрасно понимал, что это намного хуже смерти, но спорить сейчас на эту тему совершенно никому не хотелось.

— Я убью его… Найду и убью… Я убью этого мудака!!! — проорал железный, со всей дури пиная стул, на котором сидел пару минут назад, и тот с грохотом отлетел к стене, оставив на ней глубокую вмятину.

— Сора, успокойся! Злость ни к чему хорошему не приведёт, ты же сам это знаешь, — Тод попытался привести парня в чувство, резко обогнув стол и схватив беловолосого за плечи, но тот, прорычав что-то, всё равно вырвался.

— Я понимаю, но…

— Никаких «но»! — отрезал мужчина. — Включай мозги, ты же умеешь ими пользоваться.

— Хватит! Все вы — перестаньте, — влезла теперь и Анемон. Именно её детский голос и заставил парней на секунду заткнуться. — Лучше посмотрите туда, — ткнула малышка пальцем в сторону приближающегося скоростного поезда воздушного метро.

Соре даже не пришлось оборачиваться на телевизор, чтобы увидеть на экране впечатляющую трансляцию, где Кода, ухватившись за перила последнего вагона и терпя сумасшедший ветер, преодолевает последние метры до нужной улицы. Ямарута вылетел из заведения и пробежал вперёд, видя, как сивый спрыгивает с маленького выступа в конце вагона и падает прямо в толпу людей. Благо прохожие успели среагировать на внезапное появление железного и стали разбегаться в стороны, а парень высвободил хвосты и вонзил их в асфальт, тормозя собственное падение, дабы избежать смертельного поцелуя с каменной кладкой на тротуаре. Кода, плавно качнувшись вниз в паре метров от земли, расслабил железо и спрыгнул вниз, тут же убирая искусственные конечности, чтобы не пугать людей ещё больше. Один взгляд на сбитого с толку Сору, приближающегося к парню и готового придушить его на месте, если тот сию секунду не отдаст ему флэшку, дал сивому понять, что настало время рыться в карманах. И прежде чем Ямарута успел швырнуть хотя бы одну гневную фразу, Кода почти бросил флэшку ему в руки и слегка отступил назад, боясь получить по лицу.

Беловолосый поймал предмет и рванул обратно в магазин, снося с ног всех, кто случайно оказывался у него на пути. Парень буквально влетел в свою комнату, обогнул кровать и упал перед ней на колени, открывая ноутбук, лежащий на одеяле, и вставляя флэшку в разъём. У железного сильно тряслись руки, глаза лихорадочно блестели, а по спине бегали табуны мурашек — и он ничего не может с этим поделать. Дыхание парня учащено, но когда на мониторе развернулось окно, он перестал дышать совсем.

Ятсуме незаметно и медленно подошёл к Соре со спины, с ужасом смотря на экран и боясь увидеть то, что уже нарисовало его воображение.

— Здесь куча каких-то файлов, я в этом не разбираюсь… мне надо открыть каждый или?.. — просипел Ямарута, вчитываясь в непонятные ему названия.

— Открой этот, где камера нарисована. Остальное — коды, в них могу покопаться я, — сообщил подросток, наблюдая за тем, как железный сию секунду делает то, что Роши ему и сказал. Программа какое-то время «думает», а затем на экране появляется новое окно. Оба парня мгновенно побледнели.

Девочка сидит на стуле, обмотанная плотным серебряным строительным скотчем. Глаза и рот закрыты двумя связанными за затылком ребёнка кусками белой ткани. Малышка одета в школьную форму, состоящую из белой рубашки, чёрного пиджака и такого же цвета ленты, повязанной вокруг шеи. Длинные волнистые каштановые волосы заплетены в два хвоста по бокам с помощью белоснежных пышных бантов. Ничего ниже пояса не видно, а позади девочки находится то ли тёмно-коричневая замызганная стена, то ли нечто подобное. Свет падает прямо на ребёнка, не рассеиваясь, а очерчивая ровный круг, и не давая увидеть что-то помимо девочки.

— Мия! Это моя сестра! — воскликнул Ятсуме, заставив застывших в дверном проёме людей вздрогнуть. — Что это за место? Где она?..

Сору передёрнуло, и он, не отрывая взгляд от экрана, выдохнул:

— Это же прямая трансляция?

— Получается, они забирали их туда, но…

— Погоди, — оборвал Томо, заметив что-то странное на экране телевизора за спиной Дайлера. — Там, — кивнул парень впереди себя.

— Девочка? — удивился Скай, обернувшись и увидев связанного ребёнка, и, всмотревшись внимательнее, задумчиво нахмурился — Эта школьная форма… Ученица младших классов, но… Что за херня?..

— Это новая трансляция! Пусть отследят сигнал!

К девочке подошёл парень, облачённый в некое подобие чёрной мантии с накинутым на голову капюшоном, из-за которого не было видно волос. Из-под падающей на лицо тени виднелись стальные клыки железной маски, а на верхнюю часть лица парень будто бы надел нечто вроде экрана-очков с цифровыми токсично-зелёными глазами в форме горизонтально поставленных скобок. Эти улыбающиеся «глаза» вкупе с жутким оскалом стальных челюстей парня привели Сору и Роши в ледяной ужас.

— Нет! Не подходи к ней, урод! Чёрт… Что он собирается делать с ней?! — запаниковал Ятсуме, хватаясь за волосы.

Сора прикрыл рот ладонью, не отрывая взгляд от экрана, и судорожно вздохнул.

— Эй-эй, ты всё-таки открыл этот файл? Зря-я-я… Мне очень жаль, Сора, но в том, что произойдёт дальше, целиком и полностью твоя вина, — цокнул языком парень на экране и развёл руками, не слишком правдоподобно изображая сожаление. — С другой стороны, если бы ты этого не сделал, то вы бы никогда не нашли эту девочку. Да, милая? — промурлыкал он скрежещущим металлом голосом, едва ощутимо проводя ладонью по голове Мии. Та испуганно вздрогнула и плаксиво всхлипнула.

Сора шарахнулся в сторону от ноутбука и вскочил на ноги, то хватаясь за голову, то растирая лицо похолодевшими пальцами, и нервно забормотал:

— Нет… Нет, нет, нет, нет… Твою мать, этого не может быть!

Ятсуме схватил беловолосого за плечи и встряхнул его, заставив обратить на себя внимание.

— Сора, его надо найти! Прямо сейчас!

— Как?! Как ты хочешь, чтобы я его нашёл? Я не знаю, где искать этого ублюдка!

— Учти, Сора, — продолжал тем временем Бессмертный, — с каждым разом я всё ближе подбираюсь к тому, кто тебе дороже всего.

— Томо?.. — непроизвольно выдохнул Ямарута, получив ещё один впечатляющий разряд страха, прошивший всё его тело насквозь.

— Но сейчас — она. Почему? Хочу выяснить, знаешь ли ты один поразительный факт о псевдожелезных вроде тебя, — зелёные перевёрнутые скобки, имитирующие весёлый взгляд, превратились в полуовальные фигурки, выражающие серьёзный настрой парня. — Уличных бродяг вроде вас находили очень легко, но для создания хороших «железных», — Бессмертный театрально изобразил кавычки в воздухе, — требовались дети. Молодой организм лучше всего справляется с приобретёнными частями тела и новыми органами вроде искусственных нервов, а риск отторжения сводится к минимуму, поэтому дети — идеальный вариант. Но в какой-то момент дети среди отбросов общества закончились, а это означало, что проект приостановят. Никто из учёных этого не хотел, а потому детей стали воровать прямо из детских садов. Все же помнят тот период, когда смертность среди детей сотрясала весь Тэрроз на протяжении многих лет? Кто-то догадывался или даже знал, что происходит на самом деле, но никто ничего не мог с этим поделать. Не мог. Или не хотел. Так вот, детей стали воровать. И здесь начинается самое интересное: Сора, а ты знал, что для создания железного требуется два ребёнка?

На Ямаруту словно ведро ледяной воды обрушили.

— Ерунда какая-то… — просипел он. — Это неправда! — перешёл парень на крик. — Что значит «два ребёнка»? Как это вообще возможно?!

— Полагаю, стоит объяснить, если ты всё-таки этого не знаешь, — невозмутимо продолжил Первый, медленно обходя девочку по кругу. — Нервы, которые учёные выращивали официально, плохо подходили для псевдожелезных: движения пластин и хвостов были не столь быстрыми, связь между мозгом и устройством в позвоночнике была просто отвратительная. К тому же, всё это очень быстро умирало и начинало гнить, вследствие чего подопытные гибли. Первые псевдожелезные стали жертвами тех доработок и экспериментов, но следующие… Следующих скрещивали с нервами, взятыми у детей от трёх до шести лет. Этих малюток убивали точным ударом ножа в сердце — прям скотобойня! — а затем проводилась операция по пересадке их нервных стволов в устройство, находящееся в искусственных позвонках, с заранее созданными благоприятными для роста нейронов условиями. После, эти позвонки вживляли в тело подопытного, который в итоге должен был либо умереть из-за отторжения, либо стать «железным».

Сора рефлекторно скрестил ладони чуть выше своей поясницы, почувствовал под кожей костяшки позвонков и нервно усмехнулся. Смешок получился жалким и напуганным.

— Ты понимаешь? Понимаешь, Сора? Ради того, чтобы сделать из тебя псведожелезного, убили кого-то другого! Ты жив лишь потому, что какой-то ребёнок стал твоим донором! Разве это не весело?! — Бессмертный захохотал, запрокинув голову назад. У цифровых глаз, снова отражающих веселье, теперь выступили такие же зелёные слезинки.

— Он врёт, не слушай его! — спохватился Роши, пытаясь вытащить парня из шокового состояния, хотя и сам находится на грани оного.

То, о чём говорит Бессмертный, уму не постижимо. Учёные убивали детей, чтобы создать железных… Нет, дело даже не в этом. Сора в шоке явно не из-за факта убийства тысяч детей, а из-за осознания того, что в его собственном теле всегда находилась и жила часть другого ребёнка. Саму жизнь Соры всегда поддерживало только это, ведь смерть искусственных нервов означает смерть носителя, и теперь он знает это. А ведь никто никогда ни слова не говорил о подобном в центре исследований…

— У меня в спине… часть другого человека? Всё это время? — выдавил Ямарута, а затем, словно узнав, что внутри него бомба, стал раздирать короткими ногтями кожу на своей спине, панически мечась по комнате.

— Сора, перестань!

— ВНУТРИ МЕНЯ, БЛЯТЬ, НЕРВНЫЕ КЛЕТКИ ДРУГОГО РЕБЁНКА! — проорал Сора. — Я… я жил с этим почти двадцать лет! Блять… Я же не знал, что… Блять! — зашипел железный, посмотрев на свои трясущиеся ладони, и запустил пальцы в волосы, сжимая их и лихорадочно бегая взглядом по комнате.

— Надеюсь, ты смог переварить эту информацию, Сора, потому что я хочу рассказать кое-что ещё. Об этом знали только те дети, которых использовали как доноров, и работники того центра, — продолжил монолог Бессмертный после паузы, сделанной специально, чтобы дать Ямаруте время осознать всю серьёзность происходящего. — Маленьких доноров было в два раза больше, чем всех потенциальных железных, а потому их расходовали постепенно и с умом. Чьи-то органы позже продавали на чёрном рынке, но речь не об этом… Детей содержали, кормили, им даже давали игрушки и включали мультики, но они всё равно не могли чувствовать себя спокойно и даже пришли к неутешительному выводу: они больше никогда не увидят своих родителей. Кто-то сболтнул детям про «жутких железных тварей», и доноры восприняли это не совсем верно. Точнее… они так впечатлились, что даже сочинили песенку. Обычную детскую песенку про железных. Они пели её каждый раз, когда кого-то из детей забирали, ведь тот, кого уводил за собой мужчина в белом халате, никогда не возвращался назад.

— Я не понимаю, зачем ему всё это?! Раз он столько всего знает и может, раз мы не в силах найти его прямо сейчас, разве это не значит, что у него есть определённая власть в этом городе? Неужели такому, как он, нужно что-то ещё?! — недоумённо воскликнул Роши, на самом деле беспокоясь сейчас только за свою сестру. Зачем-то же Бессмертный забрал её. Именно её. — Он же не мог участвовать в зачистке вместе с вами и в тюрьме он не сидел, так почему он стал таким ненормальным?!

— Этот сукин сын родился двинутым, — прорычал Сора, пытаясь остыть и начать мыслить трезво.

— Ни ты, ни кто-либо ещё, скорее всего, больше никогда не возвращались в ту тюрьму, а ведь именно в ней продолжали проводить опыты всё время, что вы были там заточены. Опыты проводились уже не такие масштабные, как до этого, но всё-таки... Я пришёл в эти развалины, и оказалось, что там сохранились записи со времён Донорства тех детей. Я просмотрел каждую… Именно так я и узнал обо всём этом. Я даже смог послушать ту самую песню мёртвых детей. И дал послушать её этой девочке… — интонация парня стала вдохновлённо-весёлой, а голос тихим, обманчиво ласковым. Он снова погладил Мию по голове и снял с её лица повязки. Девочка поморщилась из-за яркого света, направленного прямо на неё, и всхлипнула. Её глаза покраснели и опухли из-за долгих рыданий, но сейчас она молчала и подавляла любые свои порывы закричать от страха. — Милая, ты помнишь, о чём мы договаривались?

— Угу, — кивнула Мия.

— Сора, она споёт тебе эту прелестную песню. Ох, подумать только, как быстро развиваются дети в наше время, в столь юном возрасте сочинять такое… Ну да ладно, — цифровые глаза из весёлых снова стали серьёзными. — Учти: как только песня закончится, я перережу девочке глотку.

Из-под мантии Первого показался железный хвост. Он медленно обвил шею девочки и застыл, остановившись остриём лезвия гарпуна рядом с горлом ребёнка. В этот же момент в комнату Ямаруты ввалились Тод, Грин, Анемон и двое Охотников, выполняющих роль защитников хозяина заведения. Все они были бледные и сбитые с толку, но Трейн всё же озвучила то, что понял абсолютно каждый:

— Сора, это же самый настоящий таймер…

Парня как ветром сдуло. Вот только прежде чем вылететь из комнаты, он разрубил свой ноутбук пополам, а затем, оказавшись в зале, рубанул хвостом и по телевизору, на экране которого блистала та же ужасающая картина. Дыхание Соры участилось, каждый вдох отдавался тупой болью в груди. Озноб прошил всё его тело, а во взгляде застыла настоящая паника. По одному-единственному вопросу Грин железный понял, что трансляция запустилась не только на ноутбуке. Она теперь везде. На каждом экране Тэрроза. И все люди в этом городе слышат то, что говорит Бессмертный, видят это и понимают, что во всём происходящем виноват только один человек.

Ото всюду, из каждой улицы, из каждого уголка Тэрроза стал доноситься приятный высокий и очень чистый девичий голос, поющий незамысловатую, но в то же время нагнетающую и устрашающую песню.

Сора выбежал на улицу и тут же разрубил двух дронов, пролетающих вблизи заведения старика и готовых заснять реакцию Ямаруты на камеры. Они заискрились и рухнули на землю, став грудой бесполезного мусора, и вот тогда-то парень, на секунду остыв, заметил магазин, находящийся

напротив. На каждом из десятков экранов и мониторов, расположенных внутри магазина, транслировалась эта чёртова запись. Новая вспышка страха и злости вышибла Сору в другую плоскость вселенной, а когда тот вернулся в реальность, то обнаружил себя, царапающего гарпунами хвостов асфальт за своей спиной, около витрины «Экрана». Беловолосый разбил хвостами стекло и стал рубить мониторы один за другим, не обращая внимания на выбегающих из магазина напуганных работников. Он кричал и разрубал технику на мелкие кусочки, некоторые из экранов хватая руками и разбивая об пол, а другие пробивая кулаками насквозь.

Соре оказалось мало одних только мониторов и телевизоров; он начал крушить стеллажи, разломал стол продавца, изрезал стены мощными размашистыми ударами хвостов. Под ногами парня хрустело стекло. На него были обращены десятки взглядов, но железного волновало лишь две вещи: экраны. Эта трансляция, которую невозможно остановить и заставить замолчать. И девочка, чью жизнь парень не мог спасти, потому что не знал, как.

На пару секунд воцарилась мёртвая тишина. Внутри у Соры всё похолодело, а следом по всем улицам города пронёсся громкий отвратительный резкий звук рассекаемой лезвием плоти. Ямарута вздрогнул, стиснув зубы до боли, и рухнул на пол, усыпанный битым стеклом, мгновенно врезавшимся парню в колени. Девочка захрипела, захлёбываясь собственной кровью, и через минуту замолчала. С улицы до железного донеслись вздохи прохожих и обрывки их комментариев по поводу увиденного на экранах.

— Ты сам запустил эту трансляцию, Сора, и смерть этой девочки на твоей совести, — хмыкнул Бессмертный. — И так будет с каждым, — добавил он мрачнее, и, прежде чем отключить связь, весело отсалютовал:

— Твой ход!

«К чёрту ход… К чёрту тебя и твои игры… К чёрту всех тех, кто создавал нас… И тех, кто помогал им… И их семьи… И всех остальных… Всех… Всех», — крутилось в голове Соры не хуже мантры, пока он сдавливал осколки в своих окровавленных ладонях. Он надеялся, что боль отрезвит, но он этой боли практически не ощущал, а кровь, обильно стекающая по пальцам, казалась ему холодной. Парень нервно хмыкнул, оценивая своё состояние теперь, затем усмехнулся, а после и вовсе начал содрогаться от распирающего изнутри хохота. Он посмеивался ещё несколько секунд, пока хохот стремительно нарастал. В конце концов, Сора разразился истерическим смехом, да так отчётливо и громко, что эхо было слышно даже на соседних улицах. Казалось, будто он смеётся и рыдает в голос одновременно — а, может быть, так и было на самом деле.

Беловолосый хохотал ещё около минуты, свалился на пол, не обращая внимания на стекло, впивающееся ему в кожу, и продолжал смеяться до тех пор, пока приступ резко не оставил его в покое.

«Что это только что было? — выдохнул Ямарута мысленно, смутно помня, что он творил последние десять минут, но часть всё же отложилась в его голове и мало радовала парня. Он всё ещё лежал на осколках, чувствуя облегчение от возвращающейся пульсирующей острой боли в изрезанных ладонях, и боялся подняться и посмотреть на толпу людей на улице, а тем более — на Тода и остальных. — А самое главное: как мне перед ними оправдываться?»

«Хотел бы я забрать тебя прямо сейчас, но… Ты додумался привести с собой и других Охотников, браво. Да и всё равно, сейчас Его ход, так что… В другой раз, Томо», — удручённо вздохнул Бессмертный, выглянув из-за угла, наблюдая, как полтора десятка Охотников и столько же городских полицейских рассредоточиваются по зданию в поисках девочки и сообщников Трагера, находящихся в розыске. Томо бегло оглядел просторный холл и столкнулся взглядом с цифровыми зелёными полуовальными глазами. Первый удивился, и это стало понятно по тому, как расширились цифровые глаза на небольшом экране, затем они изогнулись «весёлыми» скобками, и Бессмертный помахал брюнету рукой в знак приветствия.

Томо сорвался с места раньше, чем понял, кого увидел, и забежал за угол, за которым пару секунд назад стоял Первый. Охотник услышал отдалённый сдавленный булькающий хрип, и тело само двинулось на звук. Парень прошёл вдоль стены, пытаясь понять, куда делся Бессмертный, и зашёл в небольшое тёмное помещение с одним источником света — небольшой лампой, направленной в сторону замызганной грязно-коричневой стены, около которой, на залитом багровой жидкостью полу, лежала бледная, как мел, Мия, привязанная к стулу и истекающая кровью.

Коп выругался себе под нос и мгновенно оказался рядом с девочкой, увидел рваную рану на её шее и рефлекторно зажал ту ладонями, стараясь остановить кровотечение. Мия посмотрела на Охотника слезящимися глазами и продолжала хрипеть, задыхаясь.

— Смотри на меня, ладно? Потерпи немного, прошу тебя, всё будет хорошо… — пробормотал Томо, облизнув пересохшие губы, стараясь справиться с дрожью во всём теле. Он знает это чувство; когда приходит осознание, что человек, вероятнее всего, умрёт, но ты зачем-то врёшь ему, говоря: «Всё будет хорошо». Наверное, потому что ничего другого ты сказать и не можешь — только это. Абсолютная беспомощность и отвращение к себе за эту наглую ложь. Ты будто даёшь обещание, которое не в силах сдержать. — Дэй, Кори! Скай! Кто-нибудь! — прокричал брюнет в надежде, что его услышат.

Но, к несчастью для него, другие полицейские пришли на помощь слишком поздно; кто-то сцеплял наручники на запястьях учёных, пытавшихся сбежать, кто-то всё ещё гнался за ними, чтобы повалить на пол и арестовать, а кто-то находился слишком далеко, чтобы услышать. Ещё минуту девочка продолжала бороться за свою жизнь, терпя ужасную боль, не в силах с ней что-либо сделать, но в какой-то момент она просто застыла, так и не выдохнув и вцепившись этим умоляющим взглядом в лицо Охотника.

Лишь когда сознание милостиво напомнило, что девочке уже не помочь, Томо аккуратно убрал окровавленные дрожащие ладони от раны на шее Мии и судорожно выдохнул.

Опоздал. Опять.

И не смог спасти. Снова.

Может, если бы Томо не препирался с Дэем тогда, когда тот ему только позвонил, то сумел бы найти девочку раньше и предотвратить то, что уже допустил?

Нет. Глупо винить в этом себя. Вина целиком и полностью лежит на Первом, хотя тот и пытается убедить людей, что вся ответственность за происходящее лежит на Соре. Если Томо мерзко от себя при одной мысли о том, что он виноват в смерти девочки, то каково же тогда Соре? Ведь его обвинять будут практически все, а в первую очередь — он сам.

Брюнет, оказавшись на улице и выкуривая уже вторую сигарету, кинул косой взгляд в сторону и увидел, как выносят тело маленькой девочки, а затем протяжно вздохнул.

Далеко не впервые у Томо на руках умер человек, но всякий раз это ввергает его в отчаяние и страх.

На чёрном фильтре остались отпечатки окровавленных пальцев копа, в нос ударил металлический запах крови, смешанный с ароматом табака. Парень затянулся сильнее, ощущая, как табачный дым раздирает горло и лёгкие, и немного пришёл в себя. Настоящее отчаяние наступит позже.

====== Глава 52. Кот ======

Сотни осуждающих и напуганных взглядов были обращены в сторону «Экрана», когда Сора неохотно начал подниматься на ноги, тяжело вздыхая и пытаясь найти оправдание своему поведению. Парень медленно вернулся к магазину Тода, виновато опустив голову, а затем, подняв её, увидел тихо плачущего Роши, повисшего на Грин. Анемон смотрела на железного исподлобья, прячась за Тодом, а Кода вновь изображал неодушевлённый предмет и вообще смотрел в сторону — он понимал, в каком состоянии находится Сора, но ни вступиться за него, ни осудить не мог. Ямарута, поколебавшись с минуту, прошёл рядом с Трейн и плавно провёл ладонью по плечу очкарика, выдохнув тихо: «Прости». Роши вздрогнул от этого и вцепился пальцами в халат девушки сильнее, сжал зубы крепче и продолжил беззвучно плакать.

Проходя зал, Сора вяло огляделся, заметил разрубленный им телевизор и поморщился, стараясь справиться со вспыхнувшей с новой силой злобой. Ямарута зашёл в свою комнату и, услышав негромкое «кап-кап-кап» позади, обернулся и увидел кровавые капельки на полу, тянущиеся вслед за ним. Парень шевельнул пальцами и почувствовал, как осколки стекла, торчащие из ран в ладонях, врезались в плоть глубже, причиняя острую боль.

В ящике стола железный нашёл старый пинцет, уселся на кровать и, предусмотрительно поставив мусорку рядом с собой, стал вытаскивать осколки из ран, тут же отправляя их в ведро. Под ногами беловолосого образовалась маленькая багровая лужа, в комнате встал металлический запах крови. Парень не отвлекался на шум в зале и, когда с осколками было покончено, достал таблетку. Он сверлил её взглядом и крутил между пальцев ещё несколько минут, прежде чем откусил немного и проглотил, а остатки убрал в карман штанов.

— Сора, — окликнула железного Грин, выглянув из-за двери и бросив взгляд на капли крови на полу, — приведи себя в порядок, тебе нужно быть в участке через полчаса.

— Зачем? — не заинтересованно спросил парень, даже не обернувшись. — Скай так сказал?

— Да.

Сора фыркнул, ожидая подобного, поднялся и направился в ванную, попутно сбрасывая с себя одежду, позаимствованную у Ханы, прямо на пол. Грин проследила за Ямарутой критическим взглядом и ушла, когда тот несильно хлопнул дверью.

В этот раз он снова добирался до участка с помощью служебной машины, дабы избежать нежелательных встреч с журналистами, разъярёнными незнакомыми парню людьми или кем бы то ни было ещё. Сора чувствовал себя уверенно и был готов ко всему, но стоило ему пересечь порог полицейского участка и всего на мгновение столкнуться взглядом с Томо, разговаривающим с Эдисоном и ещё каким-то парнем, как его ноги вдруг стали подкашиваться, а в горле пересохло, как в пустыне. Сора спешно отвёл взгляд и поторопился зайти в лифт, тогда как Томо, будто посмотрев на случайного прохожего, невозмутимо продолжил беседу с коллегами. Ещё минуту, находясь в лифте, Ямарута силился справиться с чувством обиды, а затем было уже не до неё — перед глазами встала дверь в кабинет Дайлера.

— Итак, — пожал плечами Сора, пройдя внутрь.

Скай молча кивнул на кресло перед собой. Железный вздохнул, поняв, что разговор будет серьёзным и долгим, и смиренно занял предложенное ему место.

— Итак, — повторил за парнем Скай, крутя зажигалку между пальцев. — Даже не знаю, с чего бы начать, — усмехнулся он.

— Начни с начала, — предложил Сора.

— Очень смешно.

— По-моему, да.

— Чего же ты не смеёшься? Или хочешь сказать, что уже насмеялся на месяцы вперёд, м? — вздёрнул брови Дайлер, внимательно смотря на парня. Тот едва заметно вжался спиной в кресло и отвёл взгляд.

— Давай ближе к делу, — пробубнил Ямарута.

— А я по делу говорю. Ты себя со стороны вообще слышал? Или, может быть, видел? Нет? — ядовито усмехнулся Скай, подавляя проскакивающее между слов раздражение. — Ты разразился диким хохотом после того, как Бессмертный убил девочку, валялся на полу в осколках битого стекла, а затем встал и ушёл, оставляя за собой кровавый след, как ни в чём не бывало. Это, по-твоему, нормально?

— Среди железных — да, — беспечно пожал Сора плечами.

— Ты не среди железных! — перешёл Дайлер на крик, заставив беловолосого вздрогнуть, а после снова понизил голос. — Но ты повёл себя как среднестатистический неадекватный железный, о которых привыкли только сказки рассказывать.

— Что-то я не припомню, чтобы обмазывался человеческой кровью и ел младенцев, — попытался отмахнуться Сора.

— Судя по формулировке, младенцев ты за людей не держишь, — чуть ухмыльнувшись, заметил Скай. Сора сник под его тяжёлым взглядом и вздохнул ещё раз. — Я долго закрывал глаза на твоё поведение и выходки. Делал вид, что не знаю, что ты гуляешь по городу без сопровождения Охотников, что постоянно ругаешься со всеми, с кем только можешь, что обманывал раз за разом… Но я не идиот, Сора, и я всё это прекрасно знаю. Я позволял тебе делать подобное лишь потому, что от тебя есть реальная польза, ты выполняешь возложенную на тебя работу. Но ты становишься всё более неуправляемым.

— А чего ты хотел? Мной и так управляли всю мою жизнь, неужели ты думаешь, что я допущу подобное снова?

— Ты уже допустил. Иначе я бы бросил тебя на опыты ещё при первой встрече. Запомни хорошенько: ты подчиняешься мне. Ты вынужден. Обязан. А если не согласен с этим — милости прошу в нашу Песочницу, там тебе с радостью объяснят, как ты можешь быть полезен обществу вплоть до момента, пока твои позвонки не прекратят работать, — угрожающе прорычал Скай, нахмурившись, но ощущая исходящее от парня нарастающее раздражение.

Сора саркастично фыркнул и повёл головой, рисуя в воздухе ни да, ни нет.

— Я не могу ничего поделать с тем, что постепенно схожу с ума. Я пытаюсь это приостановить, проконтролировать себя, но не могу предотвратить — это неизбежно.

— Понимаю, — кивнул Скай уже спокойнее. — Поэтому, когда ты пересечёшь черту дозволенного — а ты её пересечёшь, — я лично открою на тебя охоту.

— И что, никаких попыток вылечить меня не предпримешь? — горько усмехнулся парень, глядя на министра сощуренным взглядом.

— Нет ещё психиатров для железных, — сочувствующе развёл руками Дайлер. — Надеюсь, ты меня услышал и понял. Оправдывать тебя и твоё поведение мы ещё в состоянии, но когда ты оступишься посерьёзнее, то станешь опасным, превратишься в такую же угрозу, как другие группировки и одиночки. Тебя просто убьют.

— «Просто» не будет, уж поверь мне, — зло усмехнулся Сора, закатив глаза.

— Я охотно верю. Отрицать твою боевую мощь бессмысленно. Но когда ты сойдёшь с ума, сможешь ли ты мыслить так же логически и трезво, как сейчас? Сможешь ли разработать себе какой-то гениальный план? Придумать, как выжить, когда за тобой будет охотиться любой, кто способен драться? Я сильно в этом сомневаюсь, — спокойно выговорил Дайлер, то щёлкая зажигалкой, то отпуская кремень, чтобы огонёк потух, и смотря на это. — Может быть, ты будешь убивать людей. Может быть, продолжишь убивать железных. Может быть — и тех, и других. А может, ограбишь все фабрики по производству сладостей, или пойдёшь напрашиваться на работу учителя истории, чтобы поведать всем правду о том, что происходило в городе на самом деле. Или сам себя убьёшь. Но в любом случае, железный, потерявший рассудок — что бы он ни делал, — заведомо опасен.

Сора продолжал смотреть куда-то в сторону, словно нашкодивший подросток, вздыхающий в тот момент, когда его отчитывают. Выслушивать то, что говорит Скай, не было никакого желания, к тому же министр повторял очевидное: «Станешь опасным — убьём». Сора и так это знал, и он не настолько глуп, чтобы не помнить этого простого правила.

И, словно прочитав его мысли, Скай вдруг вздохнул:

— Я понимаю, что тебе не нравится и не хочется слушать это, ведь мы с тобой эту тему уже обсуждали. Но раз ситуация с тобой становится всё хуже, я обязан напомнить тебе, к чему это может привести.

Сора вдруг встрепенулся и оживился, забыв о том, что собирался вцепиться Скаю в глотку, и пробормотал:

— Новые условия.

— Что, прости?

— Скай, что бы я ни творил и как бы страшно или непонятно это не выглядело, но до тех пор, пока я не убью человека, ищи моему поведению оправдания.

— Мы только что об этом…

— Нет, ты не понял. Я имею в виду, что, если я снова начну кататься по земле от смеха прямо на глазах у всех, или начну нести бред, или попытаюсь сожрать железного, возомнив себя каннибалом — ищи этому оправдания и объяснения, даже если сам не понимаешь, осознаю ли я, что делаю и зачем. Но если я наврежу кому-нибудь из людей, то действуй, как задумывал. Убей меня.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь?

— Определённо, — расплылся в злой ухмылке Сора, смотря будто бы сквозь Дайлера.

Скай нахмурился и смерил парня оценивающим взглядом, а затем вздохнул.

— Предположим… Ты что-то новое придумал? Для этого ты просишь меня оправдывать любую твою выходку?

— Да. Я просто внезапно кое-что понял, — улыбнувшись шире, довольно выговорил Сора. Теперь-то парень точно знает, что бояться ему нужно не железнорождённого. Кого угодно, но только не его.

— И ты, конечно же, не расскажешь? — вздёрнул бровь Дайлер, закуривая. Нагнетающая обстановка развеялась, позволяя парням снова почувствовать себя не как под дулом пистолета.

— Роши сегодня сказал кое-что, чему я сначала не придал никакого значения, но сейчас это всплыло в голове, а потом я просто сложил факты и догадки… Бессмертный многое знает и многое может, у него есть определённая власть в этом городе. Он не мог участвовать в зачистке вместе с нами, так же, как и пребывать в «дырах», а это значит, что он мало чем отличается от человека, — выдохнул Ямарута, взглянув на министра, и, столкнувшись с его заинтересованным взглядом, продолжил. — Он не так хорош в управлении искусственными конечностями — поэтому он и собрал себе группировку, чтобы учиться у железных тому, что они умеют; он не привык к физической боли, а значит, реагировать на неё он должен как человек, даже если его конечности отрастают так же быстро, как у нас. Он достаточно умён, чтобы спланировать нечто вроде побега из тюрьмы — поэтому я здесь… все мы здесь… Но он не может использовать себя в драке, потому что, как я уже сказал, он ещё учится. Он бессмертен: лишь в этом его преимущество, сколько его не убивай — он всё равно регенерирует и встанет. Он знает, что полиции бессмысленно пытаться убить его, и что однажды вы поймёте: такого, как он, проще запереть глубоко под землёй, как когда-то сделали с обычными железными. А потому, ему нужен телохранитель. Тот, кто будет драться за него и вместо него. Ему нужен самый сильный. А лучше — ещё и умный.

— И поэтому его выбор пал на тебя? — послышался недоверчивый смешок Ская.

— Похоже на то.

— Хорошо. Допустим, это так. Звучит правдоподобно. Но зачем ему запугивать тебя и угрожать? Он же не думает, что после всего этого ты как пить дать будешь готов отдать за него свою жизнь? — резонно заметил парень, вспомнив, как Ямарута психовал не так давно, говоря то же самое.

— Если бы я согласился добровольно, то у Первого не возникло бы потребности угрожать мне. Но он знал, что я не соглашусь, понимал, что меня нужно заставить подчиниться, а потому он стал угрожать смертью моих близких, ища того, кто мне дороже всех. И он такого нашёл.

— О-о-о, вот оно что, — задумчиво протянул Скай, и в его голосе Сора различил нотки восхищения. — Он не станет убивать Томо, потому что после его смерти ты отпустишь все тормоза и, одному Богу известно, что натворишь. Бессмертный хочет поймать Томо и продолжать угрожать тебе его смертью, чтобы ты подчинился. Но тогда остаётся только один вопрос: для чего ему всё это?

— Мне вот, если честно, по барабану, — фыркнул Сора. — Ты же не дашь ему поймать Томо? Ты ведь достаточно умён, чтобы не допустить это?

Парни снова всего на пару секунд пересеклись взглядом друг с другом и живо представили, как пытаются убить друг друга по прихоти Первого. Оба вздрогнули.

Скай тяжело вздохнул и отвёл взгляд, откинувшись на спинку кресла и начав почёсывать мочку уха. Ямарута терпеливо ожидал, пока Дайлер решится сказать вслух то, с чем, очевидно, почему-то медлил.

— Томо… соврал тебе. Он и не думал бросать дело Бессмертного.

Сора сделал вид, что не удивился услышанному.

— Я догадывался…

— Ты, конечно, разозлил его тем, что заставил поверить в свою смерть, но ещё больше его разозлило то, что ты слишком много на себя берёшь. Вы уже привыкли работать вдвоём, прикрывать друг другу задницы и передницы, но почему-то ты решил оставить его позади, пытаться справиться со всем этим сам, поэтому он и зол на тебя.

— И зачем ты мне это рассказываешь?

— Затем, что ты недостаточно умён, чтобы самостоятельно понять это, — привычно хмыкнул Скай. — А Томо слишком гордый, чтобы признаться лично.

— И?

— И я хочу думать, что, не смотря на ваши ухудшившиеся отношения, ты тоже не допустишь, чтобы Томо попал к Первому.

— Ни за что, — тут же ощетинился железный, обрадовав Ская своей реакцией.

— Вот и хорошо, — чуть улыбнулся тот, выдыхая сигаретный дым.

— Кстати говоря… Та девушка, Хана, которая забрала меня из шестой улицы… Я обещал ей помочь, — вспомнил Сора, бубня себе под нос. Дайлер вопросительно уставился на парня. — Можешь сделать так, чтобы она вместе с сыном переехала на более современную улицу? И парнишку надо в школу отдать.

— Могу, но на глобальную финансовую поддержку пусть не рассчитывают, у меня кошелёк не бездонный, — фыркнул Скай.

— Для меня это важно…

— Я понял, — ещё более недовольно буркнул министр, — поэтому и согласился. У меня есть деньги и связи, в отличие от тебя, — усмехнулся он уже более весело.

— Как славно, что мы оба это понимаем, — в тон ему ответил Сора, выдавив хилую ухмылочку. Дайлер не обратил на это внимания и глянул на время, пробормотав:

— В целом, мы с тобой закончили, можешь быть свободен. Правда… — Скай немного помедлил и поднял взгляд на напрягшегося парня, — Тамия уже приехала.

Если ради кого-то Роши и пытался быть действительно сильным, то только ради матери. И пусть сильным не физически, а морально, но парень понимал, что если он по какой-либо причине даст слабину на виду у мамы, то та совсем опустит руки. По крайней мере, мысль о том, что будет именно так, помогала ему держаться и не допускать, чтобы эта самая простая, пусть и неприятная мысль становилась реальностью. Особенно сейчас, когда Роши пытался хоть как-то успокоить плачущую от горя женщину, потерявшую младшую из дочерей.

— Возможно, это я виноват, — Томо почесал затылок, не зная, как ещё разговаривать с Тамией. — Я был там, держал её в тот момент, пока она ещё была жива…, но ничем не смог помочь.

— Нет-нет, Вы не виноваты, — отмахнулась женщина, попытавшись улыбнуться и шмыгнув носом. — Вы сделали всё, что могли…

— Тогда это моя вина. Я ведь её брат, я должен был найти её, — помрачнел теперь и Роши, поджав губы.

— Ты сам ещё ребёнок, ты ничем не мог помочь, — вздохнул брюнет. — Глупо об этом спорить, ничего уже не поделать, и все мы знаем, кто виноват на самом деле…

— О, разумеется. Разумеется, мы знаем, — как-то странно усмехнулась Тамия, пугая сына своим поведением. Томо не придал этому особого значения и, увидев, как в их сторону направляется Ямарута, поспешил уйти, а вот женщина мгновенно вышла из себя. Стоило беловолосому подойти совсем близко, как Тамия сделала два шага вперёд и сильно толкнула парня от себя, прокричав:

— Убирайся!!! Не смей подходить к нам! Это всё твоя вина!

— Тамия…

— Мама, не говори таких вещей!

— Ты виноват в смерти моей дочери, только ты! — продолжала она, не обращая внимание на Роши, который вцепился в её руку и пытался не подпустить к Соре слишком близко. — Из-за тебя… Её убили из-за тебя!

— Это не так… — пробормотал Сора, чувствуя дрожь в коленях. Та ярость, с которой женщина смотрела на него, буквально выжигала изнутри всё живое и заставляла бояться. Да и совесть не просто уколола парня, а дала не хилый такой удар под дых, выбив из лёгких воздух.

— Мама, перестань!

— Ты обещал мне… Ты сказал, что мне не о чем волноваться… и вот что из этого вышло! — прокричала Тамия, вновь рыдая в голос. — И только попробуй сказать, что не помнишь этого разговора!

— Я помню… — Сора виновато опустил голову, сжав кулаки до боли, и судорожно выдохнул. — Простите меня…

— Мне твои извинения ни к чему! Они никак не помогут… Ни тебе, ни моей мёртвой дочери… — зло прошипела Тамия, утирая слёзы и прожигая парня взглядом. — Убирайся.

Сора стоял на месте. Никто из копов не рискнул вмешаться, понимая, что разгневанную и убитую горем женщину успокоить невозможно, а Ямаруте в голову всё равно никто забраться не сможет. Роши же всё ещё пытался призвать Тамию к спокойствию, но безрезультатно — мать его словно не замечает.

— Я сказала Убирайся! — вновь вскрикнула женщина и таки вырвалась из на секунду ослабевшей хватки подростка, мигом преодолела расстояние до железного и наградила его хлёсткой пощёчиной. Парень отшатнулся назад и стиснул зубы, терпя неприятное жжение на лице. — Видеть тебя не хочу, железный, — отчеканила Тамия и услышала, как беловолосый цокнул языком при слове «железный». Она будто ждала, что он набросится на неё после этого, но…

Сора вдруг плавно опустился на колени, сложил перед собой ладони на полу и коснулся его холодной глади лбом, и вновь попросил прощения. В Тэррозе так извинялся лишь тот, кто был искренен и, как правило, имел японское происхождение, но от Ямаруты подобного не ожидал никто. Он действительно сожалел. И раскаивался.

Парень не поднимал головы ровно до тех пор, пока женщина, так и не найдя слов для ответа, вновь не расплакалась на плече у сына. Тогда Сора взглянул на подростка, и тот беззвучно произнёс: «Иди». Железный тут же скрылся у них из виду, забежав в лифт и отправив его вниз по этажам. Но вот куда ему идти? К кому? И зачем? А нужно ли?..

К чёрту всех.

«Бессмертному нужен самый сильный…»

К чёрту.

«…и умный».

Всех их.

«Но когда ты сойдёшь с ума, сможешь ли ты мыслить так же логически и трезво, как сейчас?»

— Не смогу, — усмехнулся Сора, вспоминая предостережение Ская, — и тогда стану обыкновенным железным, и… Точно! … Но… попадётся ли он на это второй раз?

Томо, находясь за углом, дождался, пока Сора свалит, и тоже собирался уходить. Он не намеревался выскакивать из своего «укрытия» и разнимать Ямаруту и Тамию, ведь их ссоры — не его дело, да и вряд ли Сора стал бы вредить этой женщине, а она, в свою очередь, едва ли смогла бы нанести железному серьёзные повреждения. Томо не переживал за него. Совершенно. Ни капельки. Ну, может, только совсем немного, поэтому он и захотел убедиться, что сейчас у Соры стабильное состояние. Будь беловолосый в куда худшем расположении духа, Томо, вполне вероятно, не побрезговал бы промыть ему мозги, но благо сейчас в этом нужды не было.

Охотник развернулся к лестнице, но путь до неё перекрыл Кода. Брюнет шарахнулся бы в сторону от неожиданности и от того, что полужелезное лицо парня находится слишком близко от него, но лишь напрягся, поняв, что парниша уже давно тут стоит, сглотнул и выдавил:

— Что?

— Следишь за ним?

— Нет.

— Я даже не сказал за кем.

— Я ни за кем не слежу, — пробубнил коп недовольно, поняв, что попался и отпираться бесполезно.

— А за тобой следят, — невозмутимо продолжил Кода.

— О чём ты? — удивился резкому заявлению Томо, вздёрнув бровь.

— Я подслушивал разговор Соры и Ская. Они пришли к выводу, что Бессмертному нужен ты для того, чтобы контролировать Сору. Поэтому, я уверен, за тобой следят. Возможно, и Охотники, и железные.

— На мне что, свет клином сошёлся? Следят они, блять, — фыркнул Томо ещё более недовольно и пренебрежительно. — И какого хрена ты их разговор подслушивал? — взглянул брюнет на железного, внезапно поняв, что сивый пусть и ниже него почти на целую голову, но смотрит всё равно будто сверху вниз. Как если бы вглядывался в прицел или микроскоп. Изучающе. И без страха.

— От того, где ты находишься: на свободе или взаперти у Первого — теперь очень многое зависит, — нахмурился Кода. — И я просто вернул очередной должок.

— Потому что если взаперти, то Ямарута безоговорочно будет слушаться приказов железнорождённого? — удостоверился Томо. — И что за должок?

— Именно так, — кивнул сивый. — Сора подбросил мне жучка не так давно и слышал то, что не должен был. Вот и я послушал то, что не следовало.

— У тебя от него секреты появились?

— Нет, я ему намекал на… Он, в общем, в курсе, — пробормотал Кода, отводя взгляд.

Томо, немного подумав, ухмыльнулся.

— Так это из-за тебя Эдисон чуть ли не вприпрыжку бегает?

— Нет…

— Врёшь.

— Вру…

— Ахуенно! Ещё один с дуба рухнул, — вырвалось у копа в адрес своего начальника.

— Дело не в… Мм, в общем, я всего лишь хотел сказать, что тебе нужно быть осторожнее. Не дай себя поймать или убить, потому что в таком случае всё будет напрасно… Для всех, — чуть подумав, добавил сивый.

— Ладно, я понял, буду внимательнее, — попытался Томо быстро отвязаться от Коды, решив, что тот хочет сказать что-то ещё. Что-то в духе: «Так ты не собираешься мириться с Сорой?» Нет, пока тот не соберёт мозги в кучу и не поймёт, почему и в чём он виноват на самом деле, а до тех пор — оба сами по себе. Ну, почти. Оба друг за другом следят. Со стороны это, наверное, очень глупо выглядит.

Томо уже почти успел добраться до дома, ему оставалось лишь провести ключ-картой по панели на двери, чтобы оказаться внутри квартиры, но что-то его начало медлить. Рука дрогнула и отказалась выполнять команду, и тогда парень ощутил чьё-то присутствие и оглянулся по сторонам. В коридорах этажа никого не оказалось, из-за дверей тоже никто не выглядывал. Томо было подумал, что ему показалось, как вдруг его ноги едва коснулось что-то маленькое. Брюнет вздрогнул и опустил взгляд вниз.

— Да ладно? Это ты? — выдохнул он с некоторым облегчением, увидев чёрного, с блестящей шерстью и большими зелёными глазами, кота с раздвоенным у основания хвостом и покоцанным левым ухом. Кот урчал и вился у ног полицейского, напрашиваясь, чтобы его погладили и покормили. — Только тебя мне дома и не хватало, шапка… — недовольно фыркнул брюнет, тем не менее, не отпихивая кота от себя, а соображая, что с ним делать, ведь привязался тот конкретно!

— Мя-я-яу! — заныл кот, трясь о копа и смотря на него своими огромными глазищами.

— Не ори. У меня нет ничего, что ты смог бы съесть. И гладить я тебя тоже не буду. Вали давай, — всё же слегка поддев котика кедом и отодвинув животное от себя, брюнет попытался вновь открыть дверь, но кот вдруг резко вскарабкался вверх по ноге Охотника и оказался у того на плече, вцепившись в него когтями и заставив парня пригнуться от неожиданности и лёгкой боли. В этот же момент в стену на уровне, где была голова Томо, с глухим ударом врезалось лезвие гарпуна железного хвоста. Из образовавшейся трещины посыпалась пыль прямо на плечи замершего брюнета, смотрящего на внезапно появившегося в коридоре парня.

— Мя-я-яу-у-у!!! — заорал хуже прежнего кот, трясь об ухо оцепеневшего брюнета, судорожно соображающего, что же ему делать.

— Ох, как он вопит-то… Вот поэтому я и не люблю котов: они шумные, глупые, только едят и спят, да и вообще от них никакой пользы… А ты? Любишь котов? — приветливо улыбнувшись, поинтересовался железный, выдирая хвост из стены, подтягивая его обратно к себе и начиная им плавно помахивать в воздухе.

А Томо теперь конкретно этому коту жизнью обязан. И он непременно впустит его в свою квартиру и накормит всем, что сможет найти. Если, конечно, доживёт до этого момента.

====== Глава 53. Дайк и Пять тысяч сейн ======

В жизни бывают такие моменты, когда попадаешь в какую-то неприятную ситуацию, знаешь, что нужно делать и как, чтобы выкрутиться, но тормозишь из-за банальной неожиданности. И от этой короткой паузы, относительно самой ситуации, может зависеть либо время, потерянное в момент ступора — что не так уж и печально, — либо жизнь.

Секунды тикают, и непонятно: то ли слишком быстро, то ли слишком медленно — но прошло достаточно времени после того, как над головой Томо просвистел и врезался в стену железный хвост. Коп, замерев на месте, медленно повернул голову к внезапно появившемуся парню, пропуская мимо ушей его вопрос и понимая, что нужно достать пистолет, и почему-то медлил. Благо, когда железный выдернул хвост из стены и стал надвигаться на брюнета, тот, вынырнув из тумана неожиданности и лёгкого испуга, выхватил пистолет и мгновенно прицелился, делая несколько шагов назад. Кот даже и не думал спрыгивать с плеча Охотника и теперь сверлил его оппонента взглядом. Томо понимал, что надо стрелять, но вдруг осознал, что перед ним стоит не просто железный, а подросток. На вид ему примерно пятнадцать лет. За последние два года брюнет впервые столкнулся с таким молодым железным в городе. Это настораживало.

— Кто ты такой? — нахмурился коп, не решившись выстрелить сразу.

Подросток удивлённо моргнул и обманчиво дружелюбно посмеялся, приоткрыв зубастую железную пасть. У маски этого парня на подбородке были два коротких изогнутых к шее шипа, но в остальном это не слишком отличает эти челюсти от тех, что Томо видел раньше.

— Меня зовут Дайк, если ты имеешь в виду моё имя, — ответил железный, плавно качая двумя хвостами в воздухе. — И я просто делаю свою работу, ничего личного… — добавил он, а следом размахнулся обоими хвостами, собираясь ударить ими по брюнету, но тот успел произвести три выстрела в парня. Лёгкая куртка в области живота превратилась в лоскуты, как и футболка подростка. Рваная рана мгновенно исчезла, и коп смог увидеть, что третьим хвостом парень обмотал свой торс, защищая позвонки от повреждений.

— Твою мать, — выругался Томо себе под нос, косо глянув на дверь своей квартиры. Если бы он смог пробежать мимо парня в квартиру, то железная дверь защитила бы его от подростка, ну, а в случае, если придётся продолжить с ним драку, в комнате брюнета есть целый арсенал оружия.

В коридоре слишком мало места для манёвров хвостов, Охотник это понимал, но даже в этой ситуации миновать искусственные конечности железного ему удастся едва ли. Но и стоять на месте и ждать, когда его убьют, Томо не собирался, поэтому, когда один из хвостов подростка просвистел совсем рядом, Охотник схватил его протезированной ладонью и дважды намотал на кулак, дёргая парнишку к себе. Тот опешил и растерялся, следом получив мощный удар ногой прямо в нижнюю челюсть. Железный завыл и согнулся пополам от боли: стальная маска пусть и была невероятно крепкой, но держалась на костях подростка, а по тем после такого сильного удара побежали трещины, пусть и почти сразу заросли.

Этого вполне хватило, чтобы Томо, отпустив хвост парня, успел открыть дверь и забежать внутрь квартиры. Он попытался запереть дверь изнутри, но железный, быстро придя в себя, успел просунуть один из хвостов в коридор и тем самым не дать двери закрыться полностью. Подросток стал таранить преграду плечом, царапать её хвостами и рычать:

— Я всё равно до тебя доберусь! Ты ничего не сможешь с этим поделать!

Томо, прикладывая все силы на то, чтобы держать дверь максимально закрытой, несмотря на ворвавшийся в квартиру хвост, заметил движение сбоку от себя и увидел, как чёрный кот, пробежавший следом за Охотником, самозабвенно обнюхивает стоящие в углу чёрные кеды и активно машет хвостом.

— Тебе некуда бежать, слышишь?! — вновь выкрикнул парень.

— А ты кричи погромче, то-то все соседи обрадуются и вызовут других копов, — съязвил Охотник, понимая, что сил держать дверь и сносить все удары в неё по ту сторону становится всё меньше. Он бросил взгляд в сторону комнаты, в которую никогда не пускал Ямаруту, и, поняв, что других вариантов нет, досчитал до трёх, а затем отпустил дверь и побежал к этому помещению.

Железный ввалился в квартиру и едва не растянулся на полу от слишком резко исчезнувшего сопротивления по ту сторону двери, начал искать копа взглядом и, увидев, как тот скрывается в другой комнате, собрался последовать за ним. Подросток успел сделать всего пару быстрых шагов, а в следующую секунду Томо вновь показался перед ним, держа в одной ладони пистолет, а в другой шарик-бомбу и зажатый между пальцев пульсар. Оба парня замерли, сверля друг друга колючими взглядами.

— Это же глупо, ты не станешь взрывать собственную квартиру, — недоверчиво хмыкнул подросток, делая неуверенный шаг вперёд. Коп тут же выстрелил ему под ноги, и парень отступил назад.

— Уверен? — вздёрнул бровь брюнет. — Почему ты боишься взрыва? На железных подобное почти не действует, ведь позвонки задеть взрывом довольно сложно, если не попасть прямо в спину или живот. Или у тебя проблемы с устройством в спине? О, смотри-ка, угадал, — усмехнулся Томо, видя, как парень щетинится и сжимает кулаки, но не двигается с места и не рискует использовать хвосты.

— Мне просто впадлу потом выбираться из-под завала…

— Ну разумеется, — не поверил коп.

— Ты и сам умрёшь, если взорвёшь эту штуку! Так что ты этого не сделаешь!

— Повторяю: ты уверен?

— Уже не очень…

— Ты одиночка? Или тобой кто-то командует?

— Я… — подросток медленно огляделся по сторонам, не поворачивая головы, ища пути отступления, и, вернув взгляд брюнету, продолжил. — Я из третьей группировки, мой Альфа — Глот.

— Людоед? — вспомнил слова Рей Охотник и слегка удивился. — Что ему нужно?

— Ты, — не моргая, спокойно ответил подросток.

— Зачем?

— Он не сказал.

Томо выстрелил парню в бедро.

— Ах ты сука!!! Больно же! Твою мать… — взвыл железный, слегка согнув окровавленную ногу в колене и прижав ладони к огромной рваной ране. Пуля была экспансивная, поэтому кожу и мышцы разворотило вместе с бедренной костью. Боль наверняка была просто невыносимая, но парнишка только шипел сквозь зубы и морщился.

— Зачем? — невозмутимо повторил Томо, грозя заморозить своим тоном всё вокруг в радиусе километра.

— Честно, не знаю, он ни слова об этом не сказал! — простонал подросток, глянув на Охотника, и борясь с желанием попытаться снести ему голову. Потому что бомба всё ещё в его руке и взорвётся практически мгновенно, если тот этого захочет.

— И почему же он послал ко мне одного железного? Да ещё и ребёнка, — хмыкнул коп, мельком посмотрев на лужу крови, расползающуюся под парнем, и слегка поморщившись при виде обломков костей, торчащих из разодранного пулей бедра.

— Он… никого не посылал… Я… Мне нужна таблетка… иначе…

Томо вздохнул и закатил глаза.

— Давай, только быстро. Будешь врать — отстрелю ногу целиком, — предупредил он.

Подросток быстро нашарил в кармане таблетку и откусил половину. Рана на ноге мгновенно затянулась, и помутневший взгляд железного вновь стал ясным, а дыхание выровнялось.

— Продолжай, — скомандовал брюнет.

— Я сам пришёл, потому что… Потому что Альфа меня ни во что не ставит, и я хотел добиться его уважения! И если бы я привёл тебя к нему, то он наверняка стал бы относиться ко мне лучше! — выпалил подросток на одном дыхании. — Я столько для него делаю…, а он не замечает этого и хвалит всех, кроме меня! Он не доверяет мне важных заданий… потому что думает, что я бесполезен… И я всего лишь хочу доказать ему обратное…

— Что ж, это похвально, но я не собираюсь тебе в этом помогать, — пожал плечами коп. — По-хорошему тебе лучше убраться отсюда, иначе по-плохому я тебя убью, Дайк.

Подросток на секунду встрепенулся и изменился во взгляде.

— А что, если я уйду, ты не станешь меня убивать? — невинно предположил он.

— По крайней мере, не сегодня, — пробормотал брюнет недовольно.

— Ты странный.

— Видали и постраннее, — фыркнул Томо. — Сними маску, — сказал он вдруг и кивнул на стальные челюсти Дайка.

— Что? Нет!

— Снимай.

— Ни в коем случае!

— Я сказал Снимай, блять, — послышалось раздражённое в ответ.

— Ты запомнишь моё лицо! НЕТ!

— Я этого и хочу и больше повторять не буду, так что не беси меня!

— Не стану я ничего при тебе снимать!

— Я теряю терпение, пацан.

— Я тебе не пацан! Я уже взрослый, говори со мной на равных! — возразил Дайк не менее раздражённо.

— Ну, всё…

Пять тысяч сейн. Маловато, разгуляться негде. Хватит лишь на самое необходимое. Для Соры самым необходимым были куртка-жилет, шапка, кожаные митенки с железными вставками, кеды, очки и сигареты. Всё это было необходимо ему для того, чтобы внезапно затеряться в толпе, скрывшись от наблюдающих за ним железных и Охотников.

Парень покинул здание полицейского участка и тут же направился в магазинный район на поиски. Ко всему прочему он купил дешёвый средних размеров тёмно-зелёный рюкзак, в который бросил нож Грин, потому что так его и не вернул девушке, и все купленные вещи. Он постарался сделать так, чтобы никто не видел, что он купил, ибо это могло помешать ему в дальнейшем. Но перед тем, как затеряться и отправиться туда, куда парень, казалось бы, никогда уже не вернётся, ему следовало навестить одного нового знакомого.

Сначала Сора ошибся адресом, но оттуда его отправили именно туда, где жил тот, кого он искал. Потратив ещё около часа на то, чтобы добраться до нужного дома — частного, между прочим, — железный застыл перед входной дверью и медлил с тем, чтобы постучать.

— Почему у всех моих знакомых квартиры и дома стоят дороже, чем весь проект железных людей? — утрировал он, разглядывая золотую дверную ручку с какой-то витиеватой резьбой. И действительно: такое финансовое положение Соре могло только сниться. У того же Тода состояние должно было быть таким, что он мог бы позволить себе бросить работу и прожить на те деньги, что у него уже есть. Старик — думал Ямарута — всё своё состояние и имущество оставит Анемон. Хотя, может это и к лучшему, ведь Соре такие деньги ни к чему с его продолжительностью жизни, а вот Анемон они пригодятся в будущем.

Железный ещё немного помедлил и всё-таки постучал в дверь, игнорируя звонок, расположенный на уровне глаз. За дверью не послышалось ни возни, ни шагов, ни разговоров, и, тем не менее, открылась она спустя полминуты.

— Привет, — мгновенно выдохнул Сора, увидев слегка заспанного Бага, потирающего глаза. Парень предстал перед ним с растрёпанной чёрной волнистой шевелюрой и в домашней одежде: в чёрной широкой спортивной футболке с тремя полосками вдоль коротких рукавов и в красных шортах. И нельзя было не заметить, что подросток вышел босиком.

— Ого, какие люди! Я думал, ты уже не придёшь, — улыбнулся брюнет, выглядя слегка удивлённым. Сора отвёл взгляд. — Зайдёшь? — предложил сын мэра.

— Конечно, — кивнул Ямарута, принимая приглашение и проходя в прихожую. Огромные размеры помещений снова его поразили. Парень стянул боты и бросил сумку у входа, и, открыв рот в изумлении, медленно прошёл вдоль холла, осматриваясь и заостряя внимание на гигантской золотой люстре с хрустальными плафонами. — Обалде-е-еть…

— Нравится? — улыбнулся Баг.

— Я, конечно, не ценитель и не эксперт, но это круто. Хоромы что надо, — довольно хмыкнул Сора, переводя взгляд на брюнета.

— Я не привык водить к себе гостей, потому что, узнавая о том, что я богатенький сын мэра города, они пытаются тянуть из меня деньги, а не подружиться, — расстроено вздохнул парень, складывая руки на груди.

— Тогда тебе не понравится то, что я хочу у тебя попросить…

Баг удивлённо вскинул брови.

— Ты хочешь денег?

— Да… Мне же не платят, мне негде их взять, а ты, вроде как, говорил, что можешь помочь с чем угодно, — стыдливо почесал нос Ямарута, вмиг потеряв всю свою наглость.

— Я могу, конечно, одолжить тебе нужную сумму… А сколько ты хочешь? И для чего тебе деньги?

— Это для дела, — пробормотал железный. — Я не стал занимать деньги у полиции, потому что в таком случае мне пришлось бы рассказать им о том, куда я собираюсь эту сумму потратить. А ещё за мной продолжили бы следить, но я хочу сделать всё сам. Один. Чтобы не навредить никому.

— Ты, вроде бы, и рассказал мне, для чего тебе деньги, и в то же время не рассказал ничего, — хмуро заметил Баг, а затем вздохнул. — Если не хочешь рассказывать — не надо. Я понимаю, что ты можешь не доверять мне что-то столь важное. Так, сколько тебе нужно?

— Не меньше двухсот тысяч сейн, — сокрушённо провозгласил Ямарута, готовясь к отказу.

Баг широко распахнул глаза, услышав цену, молча что-то обдумывал около минуты, при этом не сводя глаз с напрягшегося Соры, и, наконец, полез за картой в карман.

— Диктуй свой счёт.

Железный почти вслух выдохнул, расслабившись, и быстро продиктовал нужный номер. Уже спустя пару секунд на его счёте значилось шестизначное число.

— Спасибо! Честно… Не знаю, как тебя благодарить и как я потом буду этот долг отдавать… Но правда, спасибо, — забормотал железный, слегка растерявшись. Он-то думал, что Баг его за такое вымогательство выгонит взашей!

— Расслабься. Раз уж это для дела, то отдавать не нужно, — улыбнулся брюнет.

— Но такая сумма… Ты что, серьёзно?..

— Абсолютно, — отмахнулся парень. — Деньги — это всего лишь деньги, а я и мой отец умеем их зарабатывать. Двести тысяч для меня ничего не значат, — развёл он руками, намекая на то, что всё то, что окружает Ямаруту, стоит гораздо дороже, чем он запросил. — А раз я единственный, кто может тебе помочь, то я обязан это сделать, — добавил он веселее и подмигнул железному.

Сора огляделся ещё раз и только теперь заметил прислугу — несколько человек, одетых в строгие костюмы и идущих быстрым шагом по своим делам.

— Но всё-таки… Разве тебе не должен был помочь твой… эм-м… тот полицейский, который постоянно был рядом с тобой? — вопрос Бага разорвал тишину и застал Сору врасплох. Железный натянуто улыбнулся и почесал затылок, подбирая правильные слова.

— Мы с ним больше не общаемся.

— Что? Почему? — удивлённо выдохнул брюнет. — Неужели поругались?!

— Вроде того…

— Но это как-то не укладывается в голове, вы же так друг за друга держались… Это грустно, — вздохнул Баг. — Тогда я точно правильно поступил, что помог тебе. Раз уж такая ситуация… буду рад помочь ещё, — попытался парень приободрить беловолосого. — Можешь и просто зайти отдохнуть, поболтать… Кстати! Тебе есть, где жить?

— Пока не уверен, — честно признался Сора, начиная настораживаться и чувствовать себя неуютно из-за такой гиперзаболтивости от практически незнакомого человека. — Но я вернусь к тебе, когда закончу кое с чем. Мне, возможно, снова придётся залезть в твой кошелёк.

— Ничего страшного, — отмахнулся Баг, улыбаясь.

— Да уж, ты слишком добрый…

— Ты в этой доброте нуждаешься, так что не парься.

— Как скажешь, — решил замять тему железный, выдавив такую же улыбочку. — Ладно, я пойду. Чем быстрее начну — тем быстрее закончу и вернусь, — добавил он, находясь уже около двери и снова одеваясь. Зачем проходил внутрь, если в этом не было необходимости — непонятно.

— Удачи, береги себя, — серьёзно произнёс Баг и, получив в ответ благодарную улыбку, закрыл за парнем дверь.

Сора наконец-то смог спокойно выдохнуть. Его не покидало ощущение, будто он пользуется добротой Бага, и тот его в этом подозревает. Что-то в этом внимательном взгляде подростка его настораживало. К слову, встретившись и заговорив с Багом впервые, Сора думал, что у того глаза чёрные, а теперь, оказавшись совсем близко, он смог рассмотреть их получше и понял, что у Дита-младшего глаза тёмно-красные, почти багровые. Но сейчас парню стоило подумать о том, как скрыться от своих наблюдателей.

Разумеется, Сора уже давно их вычислил. За ним следили четверо: двое из них точно Охотники, ибо их он видел в участке, а ещё двое могли оказаться и железными. Но скрыться нужно было от всех, причём так, чтобы даже по камерам железного невозможно было отследить. Сора решил воспользоваться помощью равнодушной толпы людей, а потому отправился на самый большой и самый людный перекрёсток города. Там, стоя зажатым среди людей, он был уже готов начать: куртку-жилет он предусмотрительно сложил и зажал между своей спиной и рюкзаком так, чтобы одним движением надеть её на себя, митенки парень запихнул в карманы штанов, а кеды переодел ещё на станции метро. Шапка и очки были убраны за пояс, поэтому шёл парень с прямой спиной, и был максимально осторожен в движениях.

Когда загорелся зелёный свет и сотни людей ринулись переходить перекрёсток, Сора выбросил пластину-телефон прямо на асфальт и втиснулся в самый плотный поток прохожих. Развернувшись к уличным камерам так, чтобы не было видно его лица, и слегка пригнувшись, Ямарута стал лавировать между людьми и надел шапку, заправив под неё волосы. Следом он расправил рукава свитшота и надел серую куртку-жилет, при этом не останавливаясь на дороге и продолжая идти, натянул митенки и нацепил на себя очки. На всё это ему понадобилось меньше пяти секунд. Затем парень выпрямился, достал пачку сигарет, вынул одну никотиновую палочку и зажал фильтр в зубах, и, воспользовавшись зажигалкой Томо, подкурил её и сделал затяжку, продолжая идти.

Сора скользнул взглядом по всем четырём наблюдателям и, убедившись, что они потеряли его из виду и запаниковали, спокойно отправился в сторону трущоб, не беспокоясь, что в ближайшее время его кто-нибудь побеспокоит.

Чайник вскипел, и Томо, перерезав леску ножом, отложил её и тонкую иглу в сторону, взяв со своих бёдер полотенце и вытирая об него окровавленные руки. Полотенца оказалось мало, так как местами кровь уже подсохла и превратилась в стягивающую кожу тёмно-красную корочку. Коп вымыл руки, слегка морщась от неприятного ощущения, вызванного только что зашитой глубокой продольной раной на предплечье. Этот немаленький свежий порез остался от одного из хвостов Дайка, что, в какой-то момент забыв о том, что является железным, в разгаре спора бросился на копа с кулаками, получил ещё одну пулю в живот и только затем использовал стальные конечности. Вот только Томо нянчиться с подростком не стал: он быстро вывел его позвонки из строя, но не отломил их от позвоночника, чтобы не убить парня. Затем парой ударов он отправил Дайка в нокаут на несколько минут, и, воспользовавшись его беспомощностью, произвёл два удара по шейным позвонкам, тем самым снимая маску с лица подростка. После детального рассмотрения внешности парня, Томо сцепил его запястья наручниками за его спиной, и для уверенности связал подростка специальной цепью, пылящейся в кладовке уже много лет. Коп также нашёл подавители, уколом которых Скай вырубил Сору и лишил его возможности пользоваться хвостами при первой встрече, и вколол их Дайку. Лишь после этого Охотник смог зашить рану на своей руке, так как залечить её попросту нет возможности, и теперь невозмутимо заваривал себе кофе.

— Мя-я-я-яу! — заныл кот слева от брюнета, напомнив о своём существовании.

Томо бросил взгляд на животное, страдальчески вздохнул и полез в холодильник. Уже спустя пару секунд перед котом прямо на пол упала большая замороженная рыбина, и спаситель брюнета принялся её поглощать и довольно фыркать, несмотря на то, что она была очень холодная.

Охотник сел за стол, уже осушив кружку наполовину, и взялся за сигарету, листая новостные ленты в компьютере в ожидании пробуждения Дайка. Последний сначала мычал сквозь болезненный сон, затем начал ворочаться на полу и глухо стонать от боли. После он разлепил, наконец, тяжелые веки и уставился на брюнета мутным взглядом.

— Эй… ты что… вырубил меня? — едва внятно пробормотал Дайк, морщась от боли в животе. Рана на нём зажила, но не до конца.

Томо обвёл взглядом зал, кухню и все предметы, что находились вокруг: везде были кровавые брызги.

— Как видишь, — сухо ответил Охотник.

— И связал? Цепями?! Ты охренел! — взбесился подросток, начиная ворочаться активнее в попытках освободиться, но всё было безрезультатно. — Отпусти меня, ублюдок!

— Я бы на твоём месте разговаривал более уважительно, — Томо полоснул по парню взглядом, словно ножом, и тот сразу притих. Но ненадолго.

— Слышишь, ты! Развяжи меня, или я убью тебя!

— Да-а-а? А как ты собираешься это сделать? — издевательски протянул брюнет.

— Я!.. — Дайк попытался воспользоваться хвостами, но когда спустя восемь попыток понял, что они неактивны, то взбесился ещё больше и стал метаться по полу, крича и разбрасываясь оскорблениями в адрес копа.

— Угомонись, иначе я тебя заставлю это сделать, — спокойно предупредил Томо, отпивая кофе.

— Отвали! Ты! Грёбанный!.. Сними с меня эту хрень!

— И не подумаю.

— Я убью тебя!

— Обязательно.

— Убью-убью-убью-убью-убью!!!

— Я это уже слышал.

— Что ты удумал?! Хочешь поиздеваться надо мной?!

— И чего же я жду, интересно? — саркастично хмыкнул Охотник.

— Я… не знаю… А чего ты ждёшь? — остыл вдруг подросток, воззрившись на копа. Тот закатил глаза.

— Лежи спокойно и помалкивай, тогда у тебя не будет ещё больших проблем, — посоветовал он.

— Каких ещё проблем?.. — испугался Дайк.

— «Больших», я же так выразился? — ехидно удостоверился Томо, ловя этот испуг в голосе парня.

— И что ты собрался делать со мной теперь? — подозрительно протянул Дайк, прищурившись.

— В участок отведу.

— Что? ЧТО? Нет! Не надо! Отпусти меня!

— Ты сам нарвался, я предлагал тебе уйти, но ты не захотел, — развёл руками Охотник.

— Я… я не подумал! Я не хочу в участок… Слушай… ну отпусти… пожалуйста…

До подростка только сейчас дошло, что стальных челюстей на его лице нет, и его паника лишь усилилась, ведь их он тоже надеть пока что не мог.

— Отпусти, ну… Меня ведь убьют… Если не в группировке из-за того, что я пришёл с пустыми руками, то в участке…

— В полиции тебе найдут применение получше, — хмыкнул коп.

— Не надо! Давай договоримся, а? Я больше не приду к тебе. Честно. Правда! — затараторил Дайк. — Сделаю что угодно! Ну? Проси чего хочешь!

Томо усмехнулся, но не ответил.

— А хочешь… я могу тебе отсосать?

Услышав столь дерзкое предложение, Томо вновь вернул взгляд подростку, вздёрнув левую бровь, и этот взгляд говорил: «Дебил, что ли?». А затем пришло осознание того, что Дайк, очевидно, сталкивался в тюрьме с подобного рода «сделками». Продавал себя за еду или сигареты, или за ещё что-нибудь… Он же тогда был даже младше Соры, неужели его тоже кто-то развратил? Если и так — а это, скорее всего, именно так, — то это отвратительно. И даже грустно.

— Откажусь, спасибо.

— Я правда могу!

— Не сомневаюсь.

— Скажи, чего ты хочешь, и я сделаю, но только дай мне потом уйти… Прошу тебя… Я не хочу умирать…

— Ты и не умрёшь. Не в ближайшее время, — строго проговорил Охотник, поднимаясь со своего места и подходя к напуганному Дайку, и начиная разматывать на нём цепь. — Будешь меня слушаться — и всё будет хорошо. Понял?

— Но…

— Ты меня понял? — повторил он, чеканя каждое слово.

— Понял… — буркнул Дайк обречённо.

— Замечательно, — хлопнул его по плечу Томо, а затем помог подняться на ноги. Запястья Дайка всё ещё были скованны наручниками, но теперь от них тянулась та самая цепь, которую брюнет крепко намотал на кулак протеза. — А теперь топай к выходу.

— Я не хочу в участок! — вновь начал брыкаться парень. Томо несильно ударил его ребром ладони и сказал уже более громко и раздражённо:

— Или ты идёшь сам, или я вызову труповозку.

Дайк почти пропищал:

— Зачем труповозку?.. Тут же нет трупов…

— Сейчас будет!

Больше Томо повторять не пришлось.

====== Глава 54. Мальчишка из седьмого отсека ======

— Ты меня задрал уже! Я не буду с тобой сюсюкаться! Продолжишь в том же духе, и я тебя пристрелю нахрен, чтоб не мучился! — послышалось злое шипение Томо, буквально толкающего несносного подростка, отказывающегося идти в участок добровольно, вперёд. Прохожие изредка озирались на звуки, но ничего необычного, по их мнению, не происходило, и они продолжали следовать по своим делам, лишь обходя стороной странный шумный дуэт.

— Я! Не! Хочу! Туда! — повторил Дайк, безуспешно пытаясь освободиться от наручников. — Отпусти меня!

— Мы уже почти на месте, поздно ты спохватился, — фыркнул коп недовольно, дёргая цепь на себя, идя вперёд и заставляя парня шагать вслед за ним.

— Сбежать никогда не поздно!!!

— И тем не менее у тебя это сделать уже не получится, — разрушил его настрой брюнет.

— Получится! Ещё как получится, вот увидишь! — не переставая кричать, возразил Дайк. — Из тюрьмы сбежал, сбегу и от тебя!

— А тебе не от меня сбегать надо.

— А от кого?

Похоже, Дайк всегда очень резко остывал и становился менее уверенным в себе, когда слышал какую-то недосказанность. Она его пугала.

— Увидишь, — сухо бросил коп, поднимаясь по лестнице на крыльцо участка. Подросток следовал за ним на ватных ногах, пугливо озираясь и забывая моргать. Он понятия не имел, чего ему стоит ожидать. Быть может, над ним снова начнут издеваться, как тогда, в «дырах»? Посадят на цепь и будут плевать в лицо, или насиловать и прижигать сигареты ко лбу. Или бросят на опыты? И каждый день парню придётся вновь и вновь ощущать, как его тело изнывает от нестерпимой боли, а потом, как крохи таблетки едва заживляют его раны, чтобы он не умер и служил «науке» дальше, до тех пор, пока его позвонки не сгниют. Или же полицейские просто бросят его куда-нибудь, приковав к цепям, запрут и навсегда оставят гнить в одиночестве? Пока смерть не соизволит прийти к нему. Или…

Первое, что увидел Дайк, оказавшись внутри здания, его даже несколько успокоило: девушка-охранник, с виду не способная драться, просто стоит около будки и приветливо улыбается брюнету, сопровождающему железного подростка. Кажется, она «улову» копа не удивлена. Следом в коридоре промелькнула ещё одна девушка с токсично-зелёными длинными волосами: она выплюнула зубочистку в мусорку и быстрым шагом отправилась куда-то вглубь одного из помещений. Со стороны правого коридора, где находилось множество дверей, донёсся приглушённый мужской смех. Не так уж и страшно. Дайк полагал, что его встретят десятки Охотников, которые будут стоять на входе и отпускать злые шутки в сторону парня, пока его вели бы куда-нибудь из тех мест, что он представлял.

— Куда мы идём? — непривычно высоким голосом поинтересовался подросток, подняв глаза на Томо, заводящего его в лифт и жмущего на одну из десятков кнопок на панели.

— В место, где тебе придётся какое-то время пожить, — размыто ответил Охотник, намекая на Песочницу подземных этажей.

— И что со мной… будут делать?..

— Это уже не мне решать.

— Но… я… — Дайк не мог подобрать слов, чтобы выразить свой протест правильно.

Томо бросил на него косой взгляд и, заметив, что парнишка побледнел от страха, подумал о том, что тот всё ещё ребёнок, и с ним можно бы было вести себя чуть-чуть мягче.

Или не стоит этого делать? Вряд ли он успел убить кого-нибудь до тюрьмы, хотя после неё он, очевидно, этим промышлял. Но куда мог пойти такой молодой железный, оказавшийся на свободе, но без семьи, крыши над головой и денег? Только к Альфе. Ему приходилось выживать таким образом. И, возможно, его можно переучить, если очень постараться.

Правда его дрянной непослушный характер уже даёт о себе знать.

— Сколько тебе лет? — поинтересовался брюнет, посмотрев в серо-голубые глаза Дайка.

— Скоро будет семнадцать, а что? — чуть расслабился тот.

«Ему было примерно пять лет тогда. Он точно не участвовал в зачистке, это хорошо», — мелькнула мысль в голове Охотника.

— Мне нужно рассказать о том, что произошло, тому, кто будет решать твою судьбу. Если он сочтёт нужным убить тебя или бросить на опыты — что ж, с этим ничего не поделать, — не стал ходить вокруг да около Томо. — Но если он решит, что тебя можно перевоспитать, то тебе придётся что-нибудь сделать со своим поведением. Никто здесь не станет жалеть тебя только потому, что ты ребёнок и натерпелся всякого в тюрьме. Мы все через многое прошли, и ты не особенный. Поэтому… надейся на худшее.

— Я-я понял, — пробормотал Дайк, вроде бы и приободрившись, но вроде бы и расстроившись одновременно. Он не понял, что коп пытается быть с ним помягче, хоть и сказал, что никто этого здесь делать не станет.

Томо привёл подростка в Песочницу и с помощью ещё трёх коллег Дайка, снова начавшего сопротивляться, заковали в цепи. Когда-то в этих же цепях находился и Сора, но Дайк об этом не знал. Он сверлил брюнета взглядом, смахнув рыжую чёлку набок и зло засопев себе под нос. Один из Охотников остался рядом с парнем, чтобы проследить за тем, что тот не попытается причинить себе вред, дабы сбежать, и не сделает ещё чего поглупее. А вскоре в Песочнице появился и Скай. Сначала он бесцеремонно приблизился к мгновенно ощетинившемуся железному, присел перед ним на корточки и бесстрашно схватил парня за подбородок, грубо поворачивая его лицо к себе и рассматривая, а затем поднялся и вернулся к выходу, где стоял Томо.

— Итак, я слушаю, — махнул Скай ладонью.

— Он припёрся ко мне домой, появился будто из ниоткуда и напал. Я смог отбиться, но драться пришлось прямо в квартире, так что ущерб ты мне возместишь, — ухмыльнулся брюнет. А вот Дайлер как-то погрустнел и вздохнул.

— Да-да…

— Покоцал меня, гадёныш, — нахмурился Томо, приподняв руку и продемонстрировав министру зашитый продольный порез на предплечье. — Зовут Дайк, третья группировка с численностью до тридцати железных, Альфа — Глот, людоед.

— Не хило, — хмыкнул Скай, сложив руки на груди. — Грин тебя сейчас подлечит, — сказал он как-то отстранённо, оглядываясь в поиске нежелательных слушателей, а затем чуть тише добавил:

— Скоро младшую дочку Ятсуме кремируют… Скоро — в смысле, через пару часов. Поэтому я дал Роши три выходных, пусть с семьёй будет. Постарайся его как можно меньше дёргать по работе, а то Тамия подумывает через суд решать вопрос, будет ли парень вообще здесь работать дальше или нет.

— Всё так серьёзно?

— Она за него боится и основания у неё есть, — пожал плечами Скай. — Но мы с ним разговаривали, он хочет продолжать работать здесь, проблема лишь в безопасности, в которой я уже, честно говоря, и сам не уверен, а Тамия и подавно…

— Не думал, что когда-нибудь услышу подобные слова от министра безопасности, — ехидно выплюнул Томо, намеренно поддевая красноволосого.

— Да пошёл ты, — отмахнулся тот, ни капли не обидевшись. — В общем, ты меня понял. А теперь иди, с этим… Дайком?.. я пообщаюсь с глазу на глаз.

— Он та ещё заноза в заднице, — предупредил коп, хмыкнув.

— Кстати о занозах в заднице…

— Только не говори, что у тебя в жопе бревно застряло? — саркастично отозвался брюнет.

— Ага. Бревно. Дерево, нахуй, — фыркнул Дайлер, не слишком-то поддаваясь на провокации.

— Не завидую я твоему проктологу, — продолжил глумиться Охотник.

— Да я о твоей занозе говорю, кретин, — огрызнулся Скай, а затем остыл, увидев, как напрягся Томо, тут же прекратив пошучивать. — Он пропал.

— Что? Как это «пропал»? Взял и исчез, что ли?

— Это было похоже именно на то, о чём ты говоришь, — озадаченно выдохнул министр, отводя взгляд в сторону. — Он действительно просто взял… и исчез.

Томо нервно сглотнул, видя, что Скай и сам немного растерян, и чувствуя, как протез руки начинает болезненно ныть после этих слов.

— Я не хотел тебе говорить, потому что думал, что мы легко его отследим по камерам или телефону, но его телефон нашли на перекрёстке, и ни одна камера не засекла его нигде после того, как он на этом перекрёстке остановился в ожидании зелёного света. Я даже лично проверял записи… несколько раз…

Томо закрыл глаза и глубоко вдохнул, подавляя нарастающее беспокойство, чтобы оставить голову свежей от эмоций и думать трезво, а затем вновь посмотрел на Ская и медленно выдохнул.

-…его нигде нет. Совсем.

— Какие-то странные погодные условия… — хмыкнул Сора, стоя на границе между тонким слоем снега на земле и песком, с которого начиналась бескрайняя пустыня. Парень обернулся и глянул на куст, растущий под толстым деревом. Небольшие зелёные листья покрывала тонкая корочка льда, блестящего в лучах солнца, свет которого падал сквозь густую листву высоких деревьев. Сора глянул на другой куст, находящийся впереди него, и обнаружил, что на нём никакого льда не было. И чем ближе растения находились к песку, тем меньше они были покрыты снегом. Ни о каком морозе и речи не шло, но находиться здесь достаточно прохладно. Ямарута переступил границу, шагнув на песок, и, привыкнув к более высокой температуре поверхности, на которую он встал, отправился вперёд.

Чем дальше Сора заходил в пустыню, тем жарче там становилось. Раскалённый воздух «плыл» вдалеке, а вокруг парня стояла абсолютная, непривычная тишина. Потоки прохладного воздуха едва взлохмачивали железному волосы и тут же стихали, а на их место возвращался невероятный жар. Под свитшотом вдоль спины беловолосого стекали капельки пота, шапку он уже давно нёс в руке, а рукава снова закатал, надеясь поймать кожей хотя бы самый слабый порыв ветра. Солнце безжалостно разогревало это место, словно огромную духовку, заставляя кипеть кровь любого живого существа, решившего сунуться в пустыню.

Парень добирался до места, с которого можно бы было разглядеть то, куда он направляется, двое суток. Не останавливаясь, не делая передышек. За это время у него дважды текла кровь из носа; трижды парень задыхался от кашля, вызванного отравлением организма отказывающими в работе позвонками. Железный не взял с собой ни еды, ни воды, и очень хотел спать, но желание добраться Туда было сильнее. По крайней мере, ночью в пустыне было достаточно прохладно, и идти становилось намного легче. А уже следующим утром на горизонте замаячил знакомый расплывчатый силуэт комплекса зданий. Увидев его, Сора судорожно выдохнул, на секунду остановившись, и, взяв себя в руки, вновь зашагал вперёд. Передвигать ноги становилось всё тяжелее; в кеды, подошва которых не слабо нагрелась, уже набился песок, а из-за жары силы будто испарялись вместе с потом.

Ямарута остановился около высокого забора из сетки Рабицы, обнесённого поверху колючей проволокой. Когда-то этот забор был под напряжением, а теперь он всего лишь дополняет общую картину развалин и руин. Сора прошёл через открытые настежь ворота, оказываясь на территории тюрьмы, и прошёл мимо ещё одного такого же забора. Видимо, люди даже и не допускали мысль о том, что железные могут сбежать, поэтому над защитой тюрьмы не слишком заморачивались. Хотя, по идее, раньше вдоль этих заборов через каждые пятнадцать метров стояли вооружённые охранники, в любую минуту готовые сообщить о незаконном проникновении, нападении или — боже упаси — беглеце. И был пост, который Сора уже миновал. Там не было ничего интересного: обычная будка, внутри которой был лишь уже разломанный железными и временем стол, компьютер, небольшой старый холодильник и какое-то барахло.

Чем ближе Сора подходил к главному входу, тем сильнее начинал нервничать и озираться по сторонам. Всё это время он шёл спокойно, не думая о том, что его может кто-то преследовать — ведь он достаточно ловко обманул всех, кто за ним наблюдал, — но сейчас ощущение чужого присутствия вернулось. Возможно, это вызвано воспоминаниями об этом месте, вспыхнувшими ещё в тот момент, когда Сора только Подумал о том, чтобы прийти сюда. А теперь этих воспоминаний становилось всё больше; они выталкивали друг друга, мелькая в памяти быстрыми урывками, исчезали на короткий миг и снова появлялись.

Здание с главным входом отбрасывало длинную широкую тень, и когда парень скрылся в ней от солнца, то ощутил приятную прохладу. Но стоило ему вспомнить, где он находится, и эта прохлада стала казаться ему материализовавшимся страхом, исходящим от самого Соры. В горле вдруг пересохло, в ушах зазвенело, а ноги будто стали ватными, но железный, пересилив себя и свои опасения, всё-таки зашёл внутрь.

— Я не предам моего Альфу!

— Даже с учётом того, что он относится к тебе, как к мусору? И едва ли хоть пальцем пошевелит, чтобы спасти тебя? — с издёвкой хмыкнул Скай, изогнув бровь.

— Даже… даже если и так! — заявил Дайк уже не слишком уверенно, что от министра, естественно, не ускользнуло. — Я просто должен… сделать что-нибудь, что его сильно порадует… и тогда он точно будет мной доволен!

— Собачья преданность, — покачал головой Дайлер, цокнув языком. — Раз ты не хочешь рассказывать это мне, то, может быть, расскажешь другому железному? — подмигнул он подростку. Тот поёжился и слегка побледнел.

— Что? Какому?..

— Кода, — позвал Скай, едва повысив голос, не отрывая взгляд от парнишки. Тот уставился на выход, из которого показался сивый.

— Ко… да?.. — не моргая, просипел Дайк.

— О, вы знакомы? Так даже лучше, — весело усмехнулся Скай. Когда Кода подошёл к нему достаточно близко, министр ободряюще хлопнул его по спине и расплылся в злой ухмылке, вернув взгляд Дайку. — Попробуем выяснить всё у тебя через него. Кода, сможешь?

Железный около минуты молча обдумывал вопрос Дайлера и всю сложившуюся ситуацию в принципе, прежде чем, сверля Дайка недобрым взглядом, холодно поинтересовался:

— Какие запреты?

— Не убивай.

— Понял.

— Полагаю, это «да»? — убедился Скай.

— Верно, — кивнул он, переводя взгляд на мужчину. — Это отличный шанс побыть в шкуре преподавателя, — сухо улыбнулся Кода, издав какой-то на редкость неприятный и даже злой смешок. Догадаться, что имел ввиду сивый, оказалось не сложно.

— Развлекайся, — махнул Дайлер ладонью, отступая к выходу и собираясь оттуда наблюдать за тем, что будет происходить дальше.

Кода медленно перевёл взгляд на дрожащего от страха подростка, разминая пальцы опущенных рук и хрустя костяшками. Дайк дёрнулся, звякнув цепями, и, поняв, что отступать некуда, посмотрел сивому прямо в глаза.

— Э-эй, Ко…

— Дайк, — резко оборвал старший железный, резанув по ушам подростка своим холодным и твёрдым тоном. — Дайк из седьмого отсека? Это же ты? — склонил он голову вбок. Седьмой отсек — это седьмая «дыра», камера, в которой находился один из заключённых железных, и им был Дайк. Коде в своё время охранники тюрьмы уделяли очень много внимания, а если точнее — в два раза больше, чем следовало. Через три года после заточения количество пыток и опытов увеличилось ровно в двое, и парень никак не мог найти этому объяснение. Сначала он подумал, что норматив увеличился для всех, но, подружившись с одним из надзирателей, Кода выяснил, что каждый железный получает индивидуальное количество «развлечений». Сивый всегда вёл себя хорошо, не причинял вреда надзирателям, что бы они ни делали, и отличался своим неконфликтным характером, но всё равно ему сильно доставалось, когда дело доходило до опытов или банальных пыток. «Нравлюсь им, может», — подумал он тогда. Спустя ещё несколько лет, кто-то из работников рассказал Коде о том, что в соседнем, седьмом, отсеке находится ребёнок — мальчишка по имени Дайк. И так как у парочки надзирателей взыграла совесть из-за избиения ребёнка, а другим сам Дайк предложил договориться и заключить сделку, вместо этого мальчика стали терзать Коду. Постоянно это делать, конечно же, не получалось, ведь иначе начальство что-нибудь бы заподозрило, и тогда тех палачей в лучшем случае убили бы. Но информация о сделках не всплыла наружу, зато дошла до Коды. И он запомнил имя того, кто так опрометчиво предлагал пытать своего соседа.

— Д-да… я просто… Эй, ты же не хочешь…? Я не специально, Кода! — торопливо забормотал парнишка, в ужасе глядя на того, кого подставлял около шести лет. — Ты же… Братан, ты же сам знаешь… как приходилось выживать и… Я не хотел!

Скай заинтересованно наблюдал за развивающимся диалогом, мысленно отмечая, что Кода, похоже, зол. И не просто зол. Очень, очень сильно зол. Парень вёл себя сдержанно, но исходящая от него аура опасности заставила вздрогнуть даже министра, а что же тогда творилось внутри Дайка вообще представить сложно, ведь именно он — причина этой злобы.

— Бро, прости, правда! Ну я же не знал!.. Я…

— Дайк, — так же холодно заговорил сивый, испепеляя напуганного подростка взглядом, — хочешь неприятностей?

Кода избивал подростка полтора часа. Он не использовал ничего, кроме собственных кулаков, лишь иногда награждая Дайка ударами коленом в челюсть или же пинками в грудь. К тому моменту рыжий уже мог использовать железо, но так как хвосты приковали к земле, ему даже пытаться пошевелить ими было бесполезно, а стальные челюсти слабо защищали его лицо от мощных ударов. Кода превратил физиономию подростка в кровавое месиво: левый глаз Дайка стал красным из-за лопнувших в нём капилляров и терялся под опухшими тёмно-синими веками; нос парня буквально вошёл внутрь черепной коробки, не переставая кровоточить, из-за чего подросток выдувал им кровавые пузыри. Местами кости черепа потрескались, доставляя невероятную боль, а удары сивого продолжали сыпаться, словно конфетти из хлопушки. Дайк чувствовал, как при малейшем движении два сломанных ребра впиваются ему в лёгкое, заставляя парня болезненно хрипеть. В ушах стоял нескончаемый звон, перед глазами всё двоилось. До этого он пытался кричать и вырываться, просить прощения у Коды, но тот был непреклонен. И никто из Охотников не стал ему препятствовать, понимая, что происходящее — результат из прошлого.

Сивый наконец-то остыл и присел на корточки, переводя дыхание. Избиение кого-либо — всегда энергозатратное дело. Дайк поднял поплывший взгляд на старшего железного и хрипло усмехнулся, не замечая вязкую кровавую слюну, стекающую по его собственному подбородку.

— Всё? Отомстил? Ты… счастлив?

— Более чем, — фыркнул Кода, подняв голову и столкнувшись с парнишкой взглядом. — Теперь с тобой можно работать.

— Думаешь, что после… этого я что-нибудь тебе… скажу, братан? — вновь усмехнулся Дайк. — Ты ошибаешься! — зло рявкнул он, вильнув прикованными хвостами.

Кода, продолжая сидеть перед подростком на корточках, поставил локти на колени и склонил голову вбок, всматриваясь в глаза Дайка нечитаемым взглядом. Рыжий потерял весь свой пыл, когда заметил за спиной сивого медленно вздымающиеся вверх хвосты, изящно изгибающиеся в воздухе. Те двигались плавно до тех пор, пока не оказались над головой своего хозяина, а затем резко нацелились на Дайка, словно стрелы.

— Хватит строить из себя крутого, ты еле держишься, — констатировал сивый.

— Это я-то из себя… что-то строю?! Посмотри на себя! — сплюнув кровь, прохрипел подросток. — Ты такой же, как и я… тоже железный… мы оба были в тюрьме, но… так получилось, что я смог дого… договориться с… охранниками. Кто ж виноват в том, что тебе… не повезло?

— Ты виноват. Мы с тобой не знакомы, но ты испугался меня сразу же, как увидел, и начал извиняться. Это означает, что ты был в курсе, на кого натравлял надзирателей, когда пытался избежать пыток и опытов, но наивно полагал, что я об этом не узнаю, — нахмурился Кода, а затем резко вдолбил все четыре хвоста в песок позади себя, подняв облако пыли. Из-за неожиданного глухого звука удара Дайк пугливо сжался, подумав, что парень снова начнёт вымещать на нём злость. — Что ж… Я уже дал тебе понять, что думаю о твоём поступке, — хмыкнул Кода, разглядывая нанесённые подростку увечья.

— И что?..

— Больше мы к этому разговору не вернёмся. Нет смысла. Но запомни… Мы с тобой совершенно ничем не похожи, — почти прорычал сивый с несвойственной ему агрессией. Скай, слушая это, не уставал удивлённо пялиться на железного; у него и в мыслях не было, что Коду могло что-то так сильно вывести из себя.

— Это почему же мы не похожи? Мы прошли всё…

— Ты, — резко перебил его сивый, — не прошёл и части того ада, что пришлось пройти тем железным, что старше тебя. Ты успел только реабилитацию пройти, а затем большую часть из нас попросту убили, а оставшихся заперли в «дырах»! — возмущённо выкрикнул парень, сжимая кулаки и сдерживаясь, чтобы не отвесить наглому подростку ещё одну оплеуху. — Ты не был на зачистке, ты не знаешь, каково это — видеть, как рушатся чужие жизни одна за другой; как люди страдают и умирают от твоих рук… Ты не знаешь, что значит быть виноватым.

— Я убивал, мне приходилось, — возразил Дайк. — Я убил около десятка человек, и знаю, что…

— Я убил около десятка тысяч. Ты всё ещё уверен, что мы с тобой одинаковые?

Подросток нервно сглотнул и поморщился от жгучей боли, снова пронзившей его грудь.

— Но… я… это… так много… — выдохнул он, наконец, осознав, как велика пропасть между ним и Кодой. — Мне жаль, бро, правда жаль, что я тебя подставил…

— Ты можешь рассказать мне о том, для чего Глоту понадобился Томо, и где находится укрытие вашей группировки, и тогда я попробую договориться с ним, — кивнул Кода в сторону покуривающего Ская, стоящего на выходе из Песочницы.

— Я не могу, — отрицательно замотал головой Дайк, зажмурившись. — Не могу! Я не предам его!

— Господи, твою мать, как же ты надоел! — рявкнул Дайлер на всё помещение, потушив окурок об кирпичную стену и бросив его в мусорку. Кому была адресована эта фраза — остаётся загадкой.

Министр набрал чей-то номер, и спустя минуту в Песочницу зашла Грин вместе с Эдом. Последний бросил короткий взгляд на сивого, чьи кулаки всё ещё были вымазаны в крови подростка, и сделал вид, что не придал этому никакого значения.

— Если Кода не в состоянии потрепать этого маленького засранца и выбить из него информацию, то пусть этим займётся кто-то поопытнее, — раздражённо пожал плечами Скай. — Эдисон, у тебя с собой пистолет для людей?

— Да, — кивнул он, понимая, что дальнейшие требования будут не слишком приятными.

— Ты знаешь, что делать. Пусть взбодрится.

Грин уставилась на Дайлера широко раскрытыми из-за удивления глазами, а Эд, вдохнув по глубже, вынул из кобуры ствол и направил дуло на бедро Дайка, колеблясь. Вид уже избитого, переломанного и истекающего кровью подростка отталкивал от исполнения приказа. Что же такого плохого мог сделать этот парнишка? Вряд ли он хуже Соры, так почему Дайлер так раздражён? Может, пацан наговорил ему чего-то лишнего? В любом случае, Скай может выстрелить и сам, если Эд этого не сделает. А Эд не собирается. Интересно, а как в этой ситуации поступил бы Томо?..

— Я не могу, — выдохнул он. — Он же ещё совсем ребёнок, может, не стоит так…

— Раз он хочет быть здесь пленником, так пусть будет им, — огрызнулся Скай, а следом в два шага преодолел расстояние до Эда, выхватил у него пистолет и, не целясь, выстрелил в Дайка. Тот протяжно вскрикнул и тихонько заскулил от боли; пуля попала в живот. — У меня с бесполезными идиотами разговор короткий, — фыркнул Дайлер, окинув подростка презрительным взглядом, а затем обратился к Грин, оглашая приговор Дайка:

— На опыты его.

====== Глава 55. Террариум ======

Комментарий к Глава 55. Террариум Автор не ленится писать главы вовремя, автор пытается разобраться с пиздецом в своей жизни и очень надеется на понимание своих читателей. С: Но автор также старается с главами сильно не затягивать! Я ответственный кусок дерьма, знаете ли. Поэтому, так как эта глава не вышла в воскресенье, она выйдет сегодня. С: Вот прям сейчас. С: О, уже вышла. С:

Автор уверен, что среди его читателей большинство – это девушки, так что... С праздником, дорогие мои! И пусть у вас не будет таких же пиздецов, как у автора. :3

Некоторые воспоминания остаются удивительно чёткими и ясными даже спустя годы. В памяти Соры навсегда отпечатался вид окровавленных стен коридоров и разбросанных по полу тел учёных, надзирателей и прочих работников тюрьмы. Он запомнил искры, летящие из дымящегося оборудования и суперкомпьютеров; обломки вентиляционных труб, проходящих под потолком; мерцание света и тонущие в глубинах помещений крики ещё живых людей и лязг металла. И рёв монстров.

Беловолосый забирался всё дальше, проходя зал за залом, коридор за коридором, и чем ближе он подбирался к «дырам», тем больше засохших пятен крови становилось повсюду. Под ногой парня что-то неприятно хрустнуло, и звук эхом разнёсся по пустым помещениям. Сора опустил взгляд, дабы посмотреть, на что он наступил, и, увидев под ногой сломанную кость, быстро сделал два шага назад. Сердце забарабанило от страха.

— Свет…

Ямарута достал телефон и включил фонарик, а затем повесил пластину обратно на ухо. Завидная мощность единственного источника света окупалась его небольшим радиусом свечения. Сора вертел головой, разглядывая предметы вокруг себя: всё было испещрено засохшими пятнами и брызгами крови. Вдоль плинтусов пробежали две жирные крысы и скрылись за углом. Невероятно жутко.

Железный вдохнул глубже и отправился дальше, попутно изучая комнаты и приходя в ужас от вида одетых скелетов, лежащих тут и там в странных позах. У многих было сломано множество костей, у кого-то они частично отсутствовали, а иные и вовсе лежали на полу без нижних или верхних частей тела. Куда ни глянь — сгнившие трупы людей и куча грязи, когда-то бывшей ошмётками органов, на напольном покрытии. Отвратительный запах гнили и сырости усиливался вместе с увеличивающимся количеством разложившихся тел. В полумраке всё это выглядело ещё более пугающе: свет фонарика Соры чётко очерчивал круг и при попадании на очередное тело позволял разглядеть его во всей красе, тогда как весь задний фон будто бы блек, как в хоррор-игре. Жутко было также от мысли о том, что люди побоялись соваться сюда, когда железные сбежали. Побоялись прийти в это место даже спустя год. И даже теперь — спустя два года. А ведь кто-то, там, в Тэррозе, ещё очень долго оплакивал того, кто вот уже два года лежит здесь грудой сломанных костей. Наверняка, из-за этого была куча проблем. Споры, ругань, суды и так далее. Но результатов это, очевидно, не дало; люди боятся этого места. Боятся, потому что думают, что кто-то из железных решил остаться здесь. Это безумное и лишённое оснований предположение, но… стоило всего лишь допустить эту мысль, и страх тут же сковывал не хуже цепей.

Сора тоже подумал об этом. В первый раз эта мысль пришла к нему спустя несколько дней с тех пор, как он стал работать у Тода. Парень подумал: что было бы, если бы кто-нибудь из железных намеренно остался в тюрьме? Он бродил бы по коридорам, изучал записи и издевался над трупами? Перечень развлечений довольно короткий для доводов «за» эту идею. Однако, эта тюрьма — безопасное место, потому что туда никто и никогда попросту не решится прийти из-за страха. И, будь у какого-нибудь железного таблетки, он мог бы осесть в «дырах», ни о чём не беспокоясь и зная, что его не потревожат… Впрочем, если такой железный и вправду есть, то Сора — именно тот, кто собирается нарушить его покой, ведь второй раз Ямаруте пришла мысль о том, что здесь мог кто-то остаться, почти три дня назад. Он пытался отмахнуться от собственных навязчивых рассуждений об этом, но несмотря на все попытки он уже здесь. Интерес оказался сильнее.

Сора спустился на несколько подземных этажей, следуя к чему-то наподобие склада. Железный лишь помнил, что, когда он проходил это место два года назад, покидая тюрьму, там были сотни деревянных ящиков — каждый размером два на три метра, — создающих внутри помещения лабиринт и стоящих друг на друге аж до потолка. Ямарута прошёл через открытые покрывшиеся ржавчиной железные двери и стал идти ещё медленнее, чувствуя, что в столь огромном помещении не так прохладно, как в остальных — и это было странно. Сора также почувствовал слабый запах гари, но нигде не было ни намёка на источник. Он сделал ещё шаг вперёд, и следом на его ноге сомкнулись челюсти капкана.

— Ах ты, блять!!! Какого хрена??? — взревел беловолосый, падая на колени и цепляясь пальцами за ржавый металл в попытках вытащить ногу из беспощадной ловушки. — Откуда здесь… сучий капкан?! — прошипел Сора, морщась от боли. Кость ему мгновенно раздробило, благо зубастые окровавленные дуги уже спустя пару секунд поддались, и парень смог выбраться. Он тут же осел на пол, переводя сбившееся дыхание и стараясь согнать испуг.

Стирая холодный пот со лба, второй рукой Ямарута потянулся в карман за таблеткой, как впереди него вдалеке что-то тихо зашуршало и заставило парня замереть на месте. Показалось? Или снова крысы? Или же…

— Э-э-эй?.. Если здесь кто-то есть, то тебе лучше выйти, — Сора попытался сделать голос ровным, но тот предательски дрогнул, выдавая страх своего хозяина. Некоторое время тишину разрывало лишь стихающее эхо, а затем откуда-то сверху донеслось тихое спокойное рычание:

— Как скажешь… — и четыре железных хвоста вонзились напротив беловолосого прямо в бетонный пол.

Сора тут же вспомнил о таблетке, быстро достал её, проглотил, вскочил на ноги, но ни на секунду не отвёл взгляд от чужих стальных конечностей. Некто завис в воздухе, встав ногами на два изогнувшихся рядом со своим носителем хвоста, и смотрел в упор на Ямаруту. Тот не мог разглядеть лица местного обитателя, но инстинктивно сделал шаг назад, видя, как хвосты плавно опускают незнакомца ниже, и при этом он сам продолжает стоять на них. Выглядело это весьма… завораживающе. И пугающе. Даже для Соры.

— Ты что, заблудился? — невинно поинтересовался незнакомец, склонив голову вбок, и только теперь, когда свет фонарика упал на железного, беловолосый увидел, что тот обмотался бардовым шарфом, натянув его аж до носа, благодаря чему успешно скрывал своё лицо. Отчего-то Ямарута потерял дар речи и начал растерянно бормотать:

— Заблу..? Н-нет, я…

— Это сарказм. Сюда никто не приходит случайно, — невозмутимо объяснил железный.

Сора почувствовал, что над ним будто насмехаются.

— Кто ты и что ты здесь забыл? — продолжил незнакомец.

— Я… — в горле пересохло то ли от неожиданности, испуга и волнения, то ли от облегчения, обрушившегося на парня тяжёлым грузом. Он же подозревал, что здесь кто-то остался, но почему-то всё равно удивился, увидев живое тому доказательство. Сора сморгнул, облизнул губы и попытался снова:

— Мне кое-что нужно, — выдохнул он, боясь моргнуть.

— Здесь нет ничего полезного, — до странного мягко хмыкнул незнакомец, вставая ногами на пол, но не убирая хвосты внутрь своего тела. — Если ты, конечно, не желез… Ах, вот оно что, — кивнул он сам себе.

— Да, я… А как ты?.. В смысле, почему ты здесь? Я, конечно, думал о том, что кто-нибудь из железных решил остаться здесь, но…

— В городе меня ждали бы лишь страх, постоянные погони, драки и смерть от чужой руки, а здесь, — парень обвёл гигантское помещение взглядом, — я в безопасности. И сам себе хозяин. Так чего ты хочешь?

Во взгляде незнакомца не вспыхнуло ни интереса, ни раздражения, ни страха — вообще ничего. Это нечитаемое выражение принадлежало тому, кто видел уже слишком много, чтобы теперь хоть чему-то удивляться. На секунду Соре подумалось, что по сравнению с этим парнем даже Кода — фонтан бурных эмоций. Незнакомец выглядел как какой-то бродяга, вернувшийся из прогулки по руинам, — а убеждала в этом его порванная пыльная одежда в серо-чёрных тонах, обмотанный вокруг шеи бардовый шарф, значительно выделяющийся на фоне всего остального, старые затёртые митенки и такие же берцы.

— Здесь должны были остаться таблетки. Они нужны мне, — выдохнул Сора, невольно выпрямив спину, как если бы стоял перед инструктором.

Железный скользнул взглядом по беловолосому, медля с ответом, а затем заглянул ему в глаза, снова наклоняя голову вбок.

— Зачем?

— В Тэррозе назревает нечто вроде войны, — развёл руками Ямарута, нервно усмехнувшись. — И мне нужно…

— Погоди. Война между кем?

— Это сложно объяснить…

— А ты постарайся.

— Х-хорошо… — Сора действительно начал чувствовать себя ребёнком рядом с этим… Да кто это вообще такой? И почему Сору так коробит от его ледяного твёрдого голоса? — Я и ещё несколько… десятков железных работаем вместе с людьми, нам позволили жить нормальной жизнью с одним условием: мы должны убивать тех железных, что причиняют вред людям. И один из таких железных собрал огромную группировку, угрожает мне и моим друзьям… моей семье… и я должен что-то с этим сделать. Поэтому мне нужны таблетки.

— Семья? У железного? — недоверчиво вздёрнул бровь незнакомец, пытаясь понять, врёт Ямарута или нет. Но, не найдя признаков лжи — лишь волнения, — вздохнул и скрестил руки на груди. — Как тебя зовут?

— Сора.

— Небо, значит… — беловолосый удивлённо встрепенулся, услышав, как новый знакомый назвал его. — Я Бансай. И прежде чем дать тебе то, что ты хочешь, я выясню у тебя ещё кое-что.

— Без проблем.

— А вот тут ты не прав, — по голосу стало понятно, что его обладатель ухмыльнулся. Сора напрягся, поняв, что от этого Бансая ожидать можно чего угодно. — Проблема номер один: тебе придётся о-о-очень многое мне рассказать, чтобы я поверил, что таблетки тебе нужны для защиты, а не для нападения. По мне не скажешь, но я пацифист. Проблема номер два: если я не поверю твоим словам, то нападу на тебя с целью убить.

Сора понимающе кивнул, наивно предположив, что ничего хуже этого он уже не услышит.

— И, проблема номер три: я не брезгую есть себе подобных.

Ямарута мысленно застонал.

Пацифист? Бансай правда себя так назвал?

Пропал? Нет, серьёзно. Пропал? Сора? О нет, он не пропал. Он сбежал. Опять. Томо был в этом более чем уверен. По его мнению, Ямарута скрылся от слежки и сбежал, чтобы, не беспокоясь о том, что за ним наблюдают, сделать очередную глупость. Сора снова пытается взять ситуацию в свои руки, полагая, что справится и без посторонней помощи. Разумеется, за этим стоят его личные переживания — парень не хочет втягивать в это своих близких, не хочет, чтобы они пострадали. Возможно, он даже понимает, что в одиночку его шансы очень и очень малы, но он надеется, что осилит это. И, видимо, только Томо стопроцентно уверен в том, что Сора практически беспомощен в своих попытках брыкаться самостоятельно. Беловолосый должен был окончательно убедиться в том, что чем дольше он будет пытаться справиться с Бессмертным самостоятельно — тем больше людей пострадает, уже тогда, когда Альфа убил младшую Ятсуме. Он должен был попросить помощи, признавшись в том, что один ничего не сможет, — и Томо не отказал бы ему. Но этого не произошло. Брюнет, увидев парня в участке, даже подумал подойти к нему сам и вбить немного понимания в его голову, но… Раз Сорой ещё предыдущий урок не усвоен, значит, пусть пережёвывает ситуацию дальше, пока до него, наконец, не дойдёт. И дойдёт ли вообще.

Осознание того, что Сора просто сбежал, чтобы вновь натворить что-то такое, что предугадать никоим образом не получится, должно было хоть немного успокоить Охотника, ведь Ямарута не пропал, как сказал Скай, не попал в передрягу и не… А он точно не влип во что-нибудь? С другой стороны, если бы он влип, то это точно заметили бы. Железный, попавший в неприятную ситуацию, незамеченным исчезнуть не мог. Значит, всё-таки, сам скрылся. Но от этого на душе копа спокойнее не стало.

Как бы то ни было, Сору нужно найти. И не столько потому, что раздражённый Скай об этом напомнил, а просто сам Томо и так собирался это сделать. Найдёт его и… И что? Сам же прогнал. Впрочем, это не помешает ему надавать парню по шее. Если не он — то никто.

Брюнет долго изучал записи с видеокамер, спрашивал Охотников, следивших за Ямарутой ровно до того момента, пока он не исчез из виду, и анализировал, куда, к кому и зачем мог уйти Сора. Понятное дело, чего он добивался: хотел отделаться от преследования и не втягивать в свои дела близких ему людей, но… Куда-то же он смылся, верно? Он сейчас где-то, с кем-то, зачем-то. Копа эта мысль бесит настолько, что он забыл даже о Дайке, уведённом на опыты. Парень будет жив, но каким он вернётся — если вернётся — трудно сказать. Думать о подростке брюнету было некогда, но, взглянув на распаляющегося Ская, он быстро догадался, почему так вышло. Дайлер надеялся, что Дайк, как и Сора, будет сотрудничать, и его не придётся ни убивать, ни калечить. Он хотел заставить подростка встать на сторону полиции с помощью дипломатичных методов — даже Кода подсобил, — но парень оказался слишком уж упёртым, он не понимал, чего от него ждут, и не хотел осознавать, что так для него самого было бы лучше. Дайк стоически собирался терпеть всё, что сам себе надумал, лишь бы не предавать Альфу, и Скай, устав решать эту проблему мирным путём, позволил подростку узнать, что бывает с такими горделивыми детьми, как он. Их обоих можно понять.

Сутки Охотник ходил на иголках, а затем вспомнил нечто, что могло помочь ему обнаружить Ямаруту. Парню пришлось вернуться в участок и изучить видео снова, в очередной раз наблюдая за тем, как Сора теряется в толпе. Он не появился там, куда шёл — его вообще невозможно отследить на записи. Вот он идёт, поворачивается, его заслоняют несколько людей, а когда они отходят, его нет. Ни впереди них, ни позади, ни по бокам — нигде. Будто испарился.

На самом деле Сора, переодеваясь в толпе, двигался по кривой, лавируя между людьми и в итоге оказываясь далеко от того места, в сторону которого он изначально направлялся, — но так было задумано, иначе человека, которого изначально не было в толпе, но который появился там, куда направлялся Сора, быстро бы заметили.

Однако здесь важным было другое. Время. Разница между временем, когда Сора уходил из участка, и когда он пропал — два часа. Чем-то этот ублюдок занимался эти два часа. Осталось лишь найти места, которые он посещал после участка, в чём брюнету, опять же, помогут камеры видеонаблюдения. Поиски привели Охотника к дому Дитов, чему он несколько удивился. Сора приходил к этому парню, к Багу. Но почему именно к нему? Выяснить это можно лишь одним путём. Томо, в отличие от Ямаруты, не стал игнорировать звонок, и ткнул на кнопку. Снаружи ничего не послышалось, но внутри дома раздался громкий короткий звон, а следом дверь почти сразу открыл Баг. При виде копа улыбка исчезла с его губ, а взгляд как-то потух и поскучнел.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Дит-младший.

— Привет. Томо, из безымянной полиции, — представился брюнет. — Можно пройти?

— Да, конечно, — кивнул подросток, отходя в сторону, а после закрывая за парнем дверь. — Я помню те… Вас?.. Как мне стоит обращаться?

— Можно на «ты», — пожал плечами Охотник.

— Хорошо, — снова кивнул Баг. — В чём дело? Что-то случилось?

— Да. У меня к тебе разговор один есть… — отстранённо пробормотал Томо, оглядываясь на прислугу. Те его будто не замечали, снуя по помещениям. Ладонь рефлекторно потянулась за сигаретами, но коп, вспомнив, что он не у себя дома, просто переложил пачку в другой карман и вздохнул. От Бага это не ускользнуло.

— Пойдём на кухню, там можно курить, — улыбнулся он, кивком головы призывая Охотника следовать за ним.

Томо планировал провести здесь не больше двадцати минут, однако прошло уже пятнадцать, и за это время он успел насмотреться на работу прислуги дома Дитов, на исполинских размеров кухню, на предложенный ему горячий кофе и на то, как Баг ходит туда-сюда, раздавая указания рабочим и приводя себя в более-менее нормальный вид, что затрудняло поставленную перед копом задачу: выяснить, что здесь забыл Ямарута. Лишь когда подросток уселся за стол, Томо представилась возможность задать интересующие его вопросы, но Баг спросил раньше:

— Итак, в чём суть разговора?

Охотник потушил окурок в хрустальной пепельнице и выдохнул сигаретный дым. Садиться на свободный стул парень принципиально не стал, надеясь, что не задержится здесь надолго, поэтому он облокотился на стол и скрестил руки на груди, смотря в одну точку на стене.

— Ямарута пропал. И не просто пропал, он будто испарился в воздухе. Мы не можем его найти и отследить, но перед этим он приходил к тебе, — Томо смерил Бага взглядом светло-серых глаз, и, не увидев никакой подозрительной реакции на сказанное, снова уставился в стену. — И мне интересно, зачем?

— А что, обязательно нужна причина? — невинно поинтересовался брюнет, поставив локти на стол и подперев подбородок ладонями. Он буквально сверлил Охотника взглядом, но что в этом взгляде скрывалось — Томо пока не понимал. То ли скрытая насмешка, то ли напускная наивность… или всё сразу.

— Вы не так хорошо знакомы, чтобы он мог взять и прийти к тебе без повода, — уверенно хмыкнул коп.

— И правда, — улыбнувшись, вздохнул Баг, и пожал плечами. — Но причины, серьёзно, не было. Он обещал мне, что зайдёт как-нибудь, а потом вдруг… умер? … и вся эта неразбериха началась… Я, честно говоря, уже не ждал его. Думал, что я для него очередной прохожий, о котором он спустя сутки забудет. Но нет, Сора сдержал обещание и всё-таки навестил меня, — Дит-младший сказал правду только отчасти.

— И о чём вы разговаривали?

— А, может, это личное? — удостоверился Баг. Ухмылка у него была шутливая, но взгляд… Азартный, весёлый, и точно насмешливый. В голосе звучали нотки снисходительности.

Какой-то этот парень странный. Слишком расслабленный — вот точное описание. Раздражение не заставило себя ждать, но Томо проглотил рвущуюся наружу колкость и снова смерил парня взглядом, стараясь заставить его хоть немного напрячься.

— Хорошо, хорошо, я понял, — стушевался Баг, вздыхая. — Вообще-то, Сора просто зашёл поздороваться, дальше прихожей он не был. Я предложил ему пойти на кухню, пообщаться, как тебе, но он отказался, сказав, что у него есть дело.

— Он не сказал, куда и с кем собирается идти?

— Нет, на этот счёт он больше ни слова не обронил. Но он сказал, что… что вы больше не общаетесь, — интонация парня резко изменилась и стала какой-то злорадной, холодной. У Томо по спине побежали мурашки, но он постарался сделать вид, что не заметил эту внезапную смену настроения.

— Да, не общаемся, — сухо выдавил коп, отрываясь от стола и поворачиваясь к подростку спиной, прикуривая новую сигарету.

«С этим парнем что-то не так», — крутилась мысль в его голове, словно назойливая реклама. Томо показалось, что в помещении стало душно, и вслед за этим незаметно появилась то ли уборщица, то ли повар; она прошла мимо парней и открыла форточку, а затем также молча удалилась. Охотник проследил за ней взглядом и совершенно случайно наткнулся им на стеклянный террариум, стоящий на полке, встроенной в стену.

— Вы поругались, да? Почему? — продолжил Баг вкрадчивым голосом, и от этой фальши просто зубы сводило.

— Потому что он придурок, — не смог проигнорировать вопрос коп, медленно подходя к террариуму и уже чувствуя, как всё его тело леденеет, а мысли из головы вышибает одну за другой.

— Он? — недоверчиво усмехнулся Дит-младший, а затем вновь заговорил голосом наивного любопытного подростка:

— И что же он такого натворил?

— Не важно, — сухо ответил коп, подходя к террариуму вплотную.

— Ты его… не простишь за это?

Он говорит будто с надеждой. Да что с ним такое?..

— Я не знаю… — сокрушённо выдохнул брюнет, взирая на трёх чёрных скарабеев, медленно ползущих по ветке, изогнутой над песком. Это же?.. Охотник быстро сморгнул, делая последнюю затяжку и выдыхая сизый дым, повернулся к столу, затушил окурок, а после снова посмотрел на домашних питомцев Дита-младшего и нервно улыбнулся, понимая, что тот видит его лицо в отражении и странно ухмыляется. — Так ты у нас, оказывается… жуков любишь, да?

— На самом деле… их любила моя мать, поэтому отец всегда держит в доме несколько жуков, — жуткая ухмылка сползла с лица подростка, дав Томо возможность выдохнуть.

— Любила?

— Она умерла при родах. А та женщина, с которой живёт мой отец, это просто… Ну, ты понимаешь. Она мне никто, — пожал плечами Баг. — Но на публике мы любящая семья, и мало кто знает, что эта женщина не является мне матерью, поэтому сразу хочу попросить тебя не слишком распространять эту информацию, а то слухи пойдут неприятные…

— Я понимаю, не волнуйся об этом, — разумеется, Томо врал. Он сделал вид, что посмотрел на время, и нарочито вздохнул. — Ладно, мне нужно идти. Баг, ты… ты точно уверен, что ничего не забыл мне рассказать?

Подросток на секунду удивился, взирая на мрачного хмурого Охотника, а затем расплылся в обманчиво дружелюбной улыбке.

— Я абсолютно точно ничего не упустил.

Сора старался излагать свои мысли сжато, но доступно, и всё равно это заняло несколько часов, потому что Бансай не стеснялся задавать вопросы. Последний отвёл Ямаруту к своему уютному уголку, находящемся прямо в этом помещении, и выглядело оно весьма специфично: на небольшом пустом пространстве бетонного пола стоял диван, ограждённый с трёх сторон теми же ящиками. Напротив дивана в паре-тройке метров располагалось полезное барахло вроде нескольких мини-холодильников, каких-то устройств, заточек и даже что-то наподобие пластины-телевизора. В центре всего этого великолепия находился костёр, обложенный кирпичами, — поэтому Сора чувствовал запах гари. Железные устроились на потрёпанном пыльном диване, и тогда беловолосый начал свой монолог.

— Вот поэтому я пришёл сюда, — вздохнул Ямарута, подняв глаза на Бансая. — И поэтому мне нужны таблетки.

— Хм, я… я тебе верю, — кивнул парень сам себе, разматывая шарф. Внешне железный оказался самым обычным, но его отросшие русые волосы исполосовали седые пряди.

— И всё-таки, я никак не могу понять, почему ты остался здесь? Зачем?

— Ты, может быть, слышал похожий разговор. Наши охранники как-то раз обсуждали между собой, что однажды «дыры» опустеют. Меня это сначала напугало и ввергло в отчаяние, потому что я подумал, что нас так или иначе всех убьют. Но спустя время до меня дошло! Охранники не уточняли, что имели в виду: убьют нас или мы сбежим. В любом из этих случаев «дыры» должны были опустеть. И это действительно произошло. Но, когда это случилось, я подумал, что не хочу пытаться жить как человек или как оружие, не хочу пробовать вливаться в социум, искать новых людей… Мне это уже было не нужно, я отжил своё. И тогда я подумал: я не дам этому месту опустеть. Пусть это и звучит ужасно, но… теперь это мой дом. И я люблю его несмотря ни на что.

Сора не смог бы цензурно прокомментировать услышанное, поэтому просто промолчал, изумлённо взирая на нынешнего хозяина этих руин. Он хотел было спросить парня о чём-то ещё, но вдруг запрыгнувшая ему на ноги разноцветная пятнистая кошка заставила беловолосого испуганно дёрнуться и вскрикнуть.

— О, это Ди, она была моим единственным собеседником за долгое время…

— И как ты ещё не свихнулся? — просипел Ямарута, схватившись за жилет в области бешено колотящегося сердца.

— Она необычная кошка. У неё тоже есть… — Бансай стал постукивать указательным пальцем по своей челюсти, многозначительным взглядом смотря в лицо Соры. Тот удивлённо заморгал, машинально начав поглаживать животное. Не хватало ещё, чтобы это создание взбесилось.

— Типа, на ней опыты проводили? Это бред какой-то, животных уже давно не…

— Она родилась такой. Я проверял.

— Что?

— Она оголодала и напала на меня. Хвостики у неё маленькие, короткие, но режут глубоко и больно, а уж как она кусается… В общем, я поймал её, так как не хотел убивать, и отрезал кусок кожи с её спины, чтобы посмотреть на железные позвонки и попробовать убрать её хвосты насильно. Но искусственных позвонков не было, — Бансай ласково провёл ладонью по макушке Ди, начиная гладить её за ухом. — В голове не укладывается, как такое может быть, но вывод напросился сам собой.

— Вот как, — только и смог выдохнуть Сора, изумляясь всё больше. — Так твоим собеседником была… кошка? Серьёзно?

— А что? — искренне недоумевал Бансай.

— Да ничего, просто… Это немного дико, не находишь? Ты добровольно остался жить в этой залупе без воды, еды и электричества, среди трупов и оружия, а твой единственный претендент на разговор вдвоём — долбанная, блять, кошка, которая пыталась тебя съесть. Я ничего плохого не имею в виду, но тебе не кажется, что это звоночек?

— Какой ещё звоночек? — не понял парень.

— Звоночек в колокольчик, говорящий о том, что у тебя с головушкой всё хуёвенько!

— Ты осуждаешь мой выбор? — нахмурился Бансай.

— Нет, что ты…

— Меня всё устраивает.

— Кто бы сомневался…

— И еда с водой у меня, кстати говоря, есть, — вспомнил русый. — Тут осталась куча консервов и канистры с водой.

— Я не ел несколько дней, — как бы между прочим заныл Ямарута, перестав гладить кошку. Та ещё немного покрутилась вокруг парня, и, поняв, что от него она ласки не дождётся, запрыгнула на ящик позади дивана, оставляя железных наедине. Бансай бросил беловолосому банку консервов, каким-то образом незаметно и тихо оказавшись рядом с мини-холодильником, а Сора, охнув от неожиданности, сел ровнее. Достав из сумки нож, он безжалостно вспорол банку, и им же начал поддевать содержимое, ибо ложки или вилки ему в придачу не подкинули, а есть руками — так себе идея. На вкус такое же, как и на вид — дрянь полная. Но зато голод ушёл. Бансай есть не собирался.

— Сам ты сумасшедший, Небо, — хмыкнул вдруг русый, сидя на корточках. Он упорно продолжал звать Сору именно Небом и никак иначе.

— Чего?

— С твоей головушкой, говорю, тоже не всё так гладко.

— Ну да, я ведь не лысый, — фыркнул Ямарута, в подтверждение своих слов проводя ладонью по волосам.

— Придурок, — прокомментировал Бансай. — И кому такой сдался? — беззлобно произнёс он, чуть улыбнувшись.

— В смы-ы-ысле? — обиженно протянул Сора.

— Ты говорил про свою семью. Это… здорово? Я завидую. Я бы тоже, наверное, хотел завести семью.

— Ты можешь вернуться в город и начать жизнь заново…

— Нет. Нет, не могу. Я не хочу работать на эту вашу полицию, убивать других ради собственной выгоды… Мне это не нужно. Мне бы просто крышу над головой. Но… теперь я думаю: зачем мне крыша над головой, если я один? Жить с кем-то близким тебе — вот это другой разговор, — мечтательно рассуждал Бансай, перекатывая концом стального прутика угли в костре. Весь дым поднимался вверх, к высокому потолку, а там постоянно дули такие сквозняки, что задохнуться здесь даже при большом желании не получилось бы. — Но мне уже слишком поздно заводить новые знакомства, сам понимаешь — жить осталось всего-ничего. А вот ты уже давно обзавёлся теми, кто стал тебе дорог, и кому ты тоже не безразличен, так что…

— Если честно, — чуть тише заговорил беловолосый, опустив голову, — я не уверен в том, сдался ли я вообще хоть кому-нибудь. Всё так изменилось, что… Это я виноват. Конечно, это моя вина, но… Мне хочется, чтобы всё стало, как раньше: чтоб с утра старик будил меня своими криками, чтоб Анемон пихала меня к выходу и язвила, чтоб Роши изредка умничал и начинал визжать, как девчонка, когда я надеваю его очки… Чтоб… Томо… забрал меня отсюда… врезал по лицу, обозвал… чтоб он… обнял меня, думая, что я сплю и наутро не вспомню…

— Эй, ну перестань, — мягко заговорил Бансай, садясь рядом с Сорой и кладя ладонь ему на плечо. Накатило на парня резко, даже слишком. Он глотал стоящий в горле ком и едва сдерживал наворачивающиеся слёзы, понимая, как дрожат голос и руки. — Разберёшься со всей этой канителью и всё будет как раньше, я уверен.

— Если кто-то из них пострадает или умрёт, то нет, — прохрипел Ямарута, дыша глубже и успокаиваясь. Ладонь на его плече сжалась чуть крепче.

— Тогда не допусти этого, — нахмурился Бансай. — У тебя получится.

— Легко сказать! — ядовито усмехнулся беловолосый. — Я всё быстрее схожу с ума, перестаю себя контролировать и не понимаю, чего сам хочу. Меня заставляют беспокоиться о жителях города, но я… я как бы… я не могу? Я не беспокоюсь. Мной движет лишь страх того, что если я не буду подчиняться, то самому близкому мне человеку навредят. И когда мой рассудок совсем помутнеет, я не знаю, что произойдёт: буду ли я выполнять приказы ради того, кто мне дорог, или… или… или мне снова будет всё равно?

— Абсолютно нормально беспокоиться только о себе и о своих близких, это разумно, — спокойно произнёс Бансай, поглаживая парня по спине в попытке успокоить. — И если ты волнуешься даже за незнакомых тебе людей, то это тоже совершенно нормально; это значит, что ты эмпат. На этом держатся отношения между людьми, и здесь нет ничего плохого. И если тебе не плевать на того человека сейчас, то, полагаю, не будет плевать и потом.

— Когда я свихнусь, да? А вдруг я захочу его выпотрошить или…

— Не накручивай самого себя, — нахмурился русый.

— …мне совсем скоро осознанно станет плевать на то, что с ним случится…

— Небо, перестань.

— …или я…

— Небо, — повысил голос Бансай, вырывая парня из бредовых размышлений и заставляя посмотреть на себя, — послушай. Сегодня я познакомился с тобой и многое о тебе узнал, и ты действительно поразил меня. Ты сумел выжить, завести много новых знакомств, найти способ убедить людей верить тебе, завести семью, которая любит тебя и ждёт. Ты добился того, о чём другие железные даже мечтать боятся. За это счастье тебе придётся бороться. Думаю, ты справишься с тем, что выпало на твою долю: сумасшествие, враги в лице других железных или людей. Это выпало именно тебе, потому что никто другой не сумеет преодолеть это. А ты сможешь. Да, ты немного запутался, ты напуган и не знаешь, чего ожидать от себя и от других, но… Но я знаю: сколько бы бездушного железа ни было в этом теле, под этой кожей бьётся живое сердце, — Бансай сжал левую ладонь в кулак и упёрся костяшками немного левее солнечного сплетения Соры, смотря ему прямо в глаза. — До тех пор, пока у тебя есть кто-нибудь, кто тебе дорог, тебе всегда будет, что терять. Поэтому не смей — не смей! — сомневаться в себе, опускать руки или сбегать, иначе ты подведёшь и себя, и его.

Сора медленно выдохнул и постарался расслабиться, против воли стискивая пальцами обивку дивана.

— Спасибо, — нервно улыбнулся беловолосый, кусая нижнюю губу до крови, чтобы с помощью боли отрезвить себя. — Правда.

— И тебе. Ты хороший собеседник. И прости за придурка.

— Да нет, ты прав, я тот ещё придурок.

— Возможно. Но я сказал не подумав, так что извини, — Бансай был непреклонен. — Из всех тех, кто приходил сюда, с тобой я почему-то почти сразу почувствовал себя комфортно.

— Стоп, погоди, что ты сказал? — вмиг взгляд Соры прояснился, а на его лице не осталось и следа от той горечи и боли, что вспыхнула внутри парня минуту назад. — Из всех? Был ещё кто-то?

— Сюда нередко приходят подростки, жадные до секретов железных людей, — пожал плечами русый. — И я продаю таблетки за некоторые вещи и еду.

— Что? Кому?! — Сора резко вцепился в плечи Бансая с такой силой, что парень на секунду подумал, будто беловолосый их вот-вот сломает.

— Парню по имени Дайк и девушке, Рей.

— Какие знакомые имена, — Ямаруту передёрнуло. — А ты случаем не встречал здесь кого-нибудь ещё? Кого-нибудь странного?

— Они все достаточно странные, раз додумались прийти сюда. А, хотя, недавно приходил один… Он хотел выкупить таблеток, но не смог найти подходящую валюту для меня, и тогда попытался напасть.

— И-и-и???

— И я отбился. Это было не так уж сложно, но драка длилась очень долго, а он не принимал таблеток — я следил за этим.

— Это же Первый! Тот бессмертный, о котором я тебе говорил! О господи, он же был здесь… Он же… Стой, и что, он нашёл таблетки?

— Нет, я спрятал их так, что только я смогу найти их. Но он обыскал здесь практически всё, изучил кучу записей учёных. Он был один, и ушёл так же внезапно, как и появился.

— Точно он! — встрепенулся беловолосый, вскочив с места. — Бансай, мне нужно возвращаться в Тэрроз, но взамен таблеток я могу предложить лишь деньги. Эта сумма позволит прожить тебе ровно столько, сколько тебе осталось, так что…

— Я не хочу жить в городе, Небо, — отрезал русый.

От этого «Небо» парень вздрогнул, и, мотнув головой, попытался ещё раз:

— Пожалуйста. Мне больше нечего предложить, у меня ничего нет.

— Небо, я не хочу.

— Прошу тебя.

— Нет.

— Пожалуйста!

— Небо, ты…

— Хватит меня так называть! Меня зовут Сора! Сора Ямарута, и мне, блять, срочно нужно вернуться обратно в город с этими ебучими таблетками, так что не усложняй мне задачу, я не хочу с тобой драться! — проорал взбесившийся беловолосый, и, столкнувшись с укоризненным взглядом Бансая, остыл, осознав, что это вышло случайно. Дальнейшие его слова застряли где-то в глотке.

Бансай сверлил парня холодным выражением глаз ещё несколько минут, прежде чем, окинув помещение взглядом, бросил сухое: «Жди здесь». Он вернулся через полчаса, волоча за собой шесть коробок: две в руках и четыре в хвостах. Он сложил их друг на друга и распаковал верхнюю.

— Бери сколько нужно.

— Серьёзно? — удивился Сора.

— Да. Это всё, что тут осталось. Больше нет, — развёл руками Бансай, чуть улыбнувшись. — Они тебе нужнее, чем мне.

Сора мигом оказался рядом с коробками и стал вынимать из верхней небольшие упаковки, затем складывая их в свой рюкзак. Поместилось туда восемнадцать штук.

— Больше я не унесу, а остальное, — Сора немного подумал, — нужно сжечь.

Бансай молча отправился за горючей смесью, а, вернувшись, как-то очень уж грустно вздохнул.

— Я действительно не хочу в город, — объяснил он.

— Но это лучше, чем оставаться здесь. Я знаю того, кто может сделать тебе документы, а потом…

— Знаешь, я лучше пойду в Дэтру, поищу что-нибудь там. А оттуда ещё куда-нибудь смотаюсь. Как пойдёт.

— Тебе виднее, но, — Ямарута выудил из кармана карту и протянул её русому, — деньги я тебе всё же отдам, вдруг пригодятся. Ты очень помог мне.

Бансай окинул протянутую ему пластину подозрительным взглядом и осторожно взял её.

— Ты пешком собираешься до города добираться? — удостоверился железный.

— Ну, да?.. А ты?

— Я-то понятно, что пешком пойду, — фыркнул Бансай, наматывая на шею шарф. — Здесь есть телефон, я могу запустить генератор, подать электричество и зарядить его. Позвонишь кому-нибудь, чтобы тебя забрали. Тебе же срочно нужно, правильно? — многозначительно поднял брови русый, заставляя Сору поёжится. Пусть тот и стоял к нему спиной, обливая коробки горючей смесью, но дрожь всё равно пробрала до костей. Бансай словно тень железного, осевшая в этих зданиях. Жуткий парень.

— Давай.

Спустя ещё полчаса «тень» вернулась с пластиной-телефоном. Заряда на нём почти не было, но на один звонок хватит. Сора убрал пластину в карман, решив подать сигнал SOS на улице, и поднял взгляд на Бансая, уже собравшего свои вещи и готового к внезапному переезду. Ямарута достал зажигалку и чиркнул кремнем, спустя секунду смотря на маленький язычок огня, едва трепыхавшийся из-за дыхания железного.

— Ты же понимаешь, что этим ты лишишь всех железных — и хороших, и плохих — возможности прожить чуть дольше? — решил убедиться Бансай, смотря на коробки.

— Этого и добиваюсь, — тихо ответил Сора, бросая горящую зажигалку на картон. Рыжее пламя вспыхнуло и мгновенно окутало собой все коробки, стремительно превращая их в пепел и добираясь до упаковок с таблетками. Ямарута развернулся к выходу и зашаг вперёд, но спустя несколько секунд остановился. — Ты идёшь?

— Я догоню. Хотя… Нет. Иди один, Небо. Я хочу увидеть свою камеру в последний раз, так что… — парень не договорил, а лишь развёл руками.

— Как знаешь, — не стал отговаривать его беловолосый, хоть и не понимал: зачем возвращаться туда, где ты столько лет страдал? Пусть даже просто посмотреть на это место. Чтобы окончательно осознать, что это закончилось? Впрочем, Сора не разделял желание «тени», потому что для него ещё ничего не закончилось, и пошёл вперёд. Бансай же смотрел ему в спину ещё несколько секунд и отчего-то впервые за долгое время искренне улыбался.

«Обрушься же на них, Небо».

Теперь предстоял путь назад. Сора вновь проходил через знакомые коридоры, иногда забывая, в какую сторону нужно направляться, и медленно, но верно приближался к выходу. Воздух становился жарче, делая дыхание железного тяжёлым и глубоким. Парень вышел на улицу и слегка удивился тому, что прямо перед ним начиналась песчаная буря. Ладонью, словно козырьком кепки, пряча глаза от солнечных лучей, он достал телефон и отправился до поста и ворот. Раскалённый кислород врезался в лёгкие не хуже лезвий, мгновенно вызывая жажду и сухость в горле. Голова стала кружиться, Сора почувствовал, что его внезапно потянуло в сон. Следом перед его глазами заплясали цветные пятна, а из носа хлынула кровь, но парень этого даже не понял. Он насильно передвигал ноги по песку, преодолевая ворота и медленно клацая большим пальцем по панели пластины, набирая номер. Послышались гудки и спасительный щелчок, означающий, что трубку сняли, но голоса того, кому Сора позвонил, он уже не смог услышать — звон в ушах нарастал всё сильнее.

— Забери меня отсюда, — сокрушённо выговорил железный, роняя телефон из ослабевших рук на песок и падая следом за ним.

====== Глава 56. С твоим днём, еблан ======

Прошлое…

— Ты слишком медленно двигаешься! Если бы мы дрались всерьёз, ты бы уже умер! — кричал преподаватель, виляя хвостами и ожидая, когда поверженный ученик поднимется на ноги. — Шевелись! В реальном бою у тебя не будет времени на отдых!

Встав и упершись ладонями в колени, дабы перевести дыхание, Сора раздражённо вздохнул, косо глянув на учителя. Тот сразу ощетинился.

— Я тебе за такие взгляды глаза повыкалываю, ясно? — прорычал он.

— Простите, — сухо выдохнул мальчик, выпрямляясь. — Продолжим, — предложил он, понимая, что это лучшее, что он может сделать, чтобы не отхватить вполне реальных тумаков. То, как бьёт его учитель во время тренировок, ничто по сравнению с тем, что он может выкинуть вне тренировочного зала. Сора не хотел вновь с этим сталкиваться. Вновь — потому что однажды он уже огрёб за излишнюю остроту языка и прямолинейность. Тогда преподаватель ограничился лишь шестью рёбрами, которые успешно сломал мальчику, и пястными костями его правой руки. Сора надолго запомнил, насколько это неприятные ощущения, особенно благодаря тому, что после экзекуции его опрокинули на пол и давали только подняться на ноги. Когда мальчик пытался уйти, преподаватель пинал его, снова опрокидывая на пол и причиняя тем самым ещё большую боль. Это длилось около часа, и Сора сказал себе, что такого больше никогда происходить не должно. Он честно пытался пресечь любые конфликтные ситуации между собой и учителем, и до сих пор у него хорошо получалось, но от угроз отделаться не удалось. Учитель тоже не дурак — понимает, что Сора намеренно глотает фразы, дабы не получить по шее, но свой взгляд мальчик никуда деть не может, и если он смотрит на преподавателя со злобой или пренебрежением, то рискует быть избитым за это, и ему совсем не обязательно грубить словесно.

Эта тренировка опять закончилась в пользу учителя. Сора давно обошёл всех своих одногруппников и на примере тренировочных боёв доказал, что во всём превзошёл их, но преподавателя победить было не так просто. И даже небольшая разница в возрасте казалась мальчику огромной пропастью, вот только… в его пользу. Сора был умнее, сообразительнее, пусть это почти не помогало в драке со старшим железным. Мальчик пытался перехитрить его, но спустя некоторое время понял, что ум в драке с сильным железным — штука отчасти совершенно бесполезная.

Сора съел таблетку, залечивая раны, и стёр кровь с губ тыльной стороной ладони, обречённо вздыхая. Остальные одногруппники тоже закончили драться со своими противниками и теперь строились. Сора стоял почти в самом конце, как один из самых невысоких ребят.

— Все сегодня молодцы, но вам ещё есть, над чем стоит поработать. Вы слишком медленные, — преподаватель посмотрел на Сору и усмехнулся, а затем снова нацепил маску невозмутимости. Мальчика передёрнуло из-за резкой вспышки злобы, обжигающей его изнутри, и он сжал челюсти, чтобы ненароком не съязвить. — Вы слишком самоуверенные. Вы слишком часто пугаетесь и теряетесь. У нас осталось не так много времени, чтобы исправить всё это, поэтому работайте над собой усерднее, — от вас многого ожидают. В противном случае… — преподаватель закрыл глаза и замолчал, решив не произносить окончание предложения вслух. — Свободны.

После этого Сора бросил ещё один многозначительный взгляд в сторону старшего и, размяв начавшее ныть запястье, отправился в душ. Мальчик знал о том, что за спиной его хвалят, на него надеются, им даже отчасти дорожат. Но в лицо — он глупый, медленный, слабохарактерный и не выкладывающийся на полную переоценённый ребёнок. Подобные оскорбления бросались ему с целью поддеть и заставить развиваться, становиться лучше, и Сора правда пытался, но — уставал. И уставал очень сильно, во всех смыслах. Он физически ощущал давление, которое на него оказывали полные надежд и ожиданий взгляды учёных, завистливые — одногруппников, и самодовольный — учителя. Его это угнетало и раздражало. Он понимал, что эти люди обманываются своими ожиданиями, а затем, когда разочаруются в мальчишке, винить будут именно его, а не себя. Сора не считал себя виноватым из-за того, что изначально не был на что-то способен, но раздражался, когда другие думали иначе. Большую часть времени он старался не думать об этом, но избегать подобных мыслей постоянно — а особенно на тренировках — не получалось. После такой мощной встряски, какая была сегодня, он стоял под ледяным душем около десяти минут, охлаждая перегревшееся от драк и ярости тело и отрезвляя сознание, избавляющееся от неприятных размышлений. Потом стоило поспать, чтобы окончательно прийти в себя.

— И, наконец, Сора — мой лучший ученик. Наблюдается прогресс, не сильный, но заметный. Ему всё ещё стоит поработать над скоростью и контролем, однако в остальном он не уступает даже мне, — отчитывался преподаватель мальчика, сообщая об успеваемости своих подчинённых.

— И ты действительно думаешь, что он лучший из этих тридцати?

— Я думаю, что однажды он может стать лучшим среди всех. С такой силой, как у него, не добиться этого было бы крайне странно…

— То есть, ты ручаешься за него?

— Абсолютно верно.

— Но он тебя всё ещё не победил.

— Мне… Мне кажется, что он меня щадит, — честно признался преподаватель, тяжело вздыхая. Нелегко признаваться в чём-то подобном. — Инвентарь он бьёт в полную силу, а вот живых как-то… жалеет.

— Не сюсюкайся с ним. Эту жалость нужно вытаскивать клещами.

— Но это же…

— Бесчеловечно? А вы и не люди, но ваша дисциплина должна быть идеальной, так что ты уж постарайся сделать из этого Соры лучшего, иначе… Ты знаешь.

— Да, знаю. Хорошо. Сделаю всё, что смогу.

Настоящее…

Я всё ещё здесь, Сора.

Железный распахнул глаза, почувствовав, будто что-то невесомое ударило его по затылку и не вызвало боли, а просто вытолкнуло его из сна. Парень прищурился, видя перед собой лишь песчаный буран, в центре которого он оказался, и попытался пошевелиться. Тело не отзывалось на команды, но Сора чувствовал, как сильные порывы ветра пробираются ему под одежду, а песчинки больно ударяются об открытые участки кожи. Его буквально заметало песком.

Ямарута вспомнил, что произошло накануне, и сдавленно простонал, вновь попытавшись встать. Руки будто налились свинцом и вязли в песке, ног парень не чувствовал вовсе, а голова, в которой возникали вопросы: «А заберут ли меня отсюда?», «Сколько времени прошло?», — начинала кружиться.

— Слабак. Слабак и придурок, — донеслось до него еле слышное. Сора смог только нахмуриться и попытаться разглядеть силуэт, приближающийся к нему и будто не замечающий стихающую бурю. — Что, силы кончились? Устал, бедненький. Отдохнуть прилёг, да? — елейным голосом продолжил некто, откровенно издеваясь и подходя ближе.

Сора смог разглядеть тени четырёх хвостов за чужой спиной и стал перебирать все возможные варианты того, кто мог перед ним оказаться. Но, когда перед беловолосым присел на корточки железный скелет, чьё тело состояло из органов Соры уже чуть больше, чем наполовину, парень понял, что угадать незнакомца по фигуре не получилось, и он снова находится между сном и реальностью.

— И вот куда ты себя привёл. Лежишь посреди пустыни, подыхаешь, и тебя, возможно, никто не придёт спасать, — ухмыльнулся скелет, склонив голову вбок. — Слушаешь, что тебе говорит твоя галлюцинация, и боишься признаться себе в том, что она права. Грустно это всё, — пожал Гнев плечами, а затем протянул левую ладонь к парню и стряхнул с его плеча песок, будто это хоть как-то упростит положение Соры. Последний не имел сил даже на злобный взгляд, но и отключаться снова, видимо, не собирался, а потому молча и с явной неохотой слушал, что ему говорят. — Ты же не глупый. Это люди глупые. Не называй себя человеком, не водись с ними, они опускают тебя до своего уровня, отупляют, делают уязвимым. Что? Хочешь возразить? Тогда почему Бессмертный так ловко давит на тебя со всех твоих слабых сторон? Почему он знает то, что ему знать не положено? Почему помнит то, чего не помнишь ты? И почему он добился того, что ты начинаешь сомневаться в том, что ты делаешь? О, ты ведь и вправду сомневаешься. Ты уже подумываешь о том, чтобы всё бросить и принять его предложение, ведь так будет проще. Проще идти за истеричным ребёнком, возомнившим себя Богом, нацелить всех против себя и просто делать, что тебе говорят, чем пытаться отстаивать свои права, слова… себя самого… и пытаться сделать невозможное. Сейчас твоей жизнью бросаются, как мячом: один может подкинуть, второй, третий, десятый. Каждый может тебя убить, разве нет? Томо, Скай, Бессмертный… А сам-то? Сам-то с этой своей жизнью что делать собираешься?

Сора глухо промычал, не в состоянии ответить словами, болезненно поморщился и вновь попытался привстать. С его рук, плеч и спины посыпался песок, но парень всё равно упал обратно, стараясь не смотреть в поблекший жёлтый глаз, наблюдавший за ним из железной глазницы скелета. Тот усмехнулся и молчал ещё какое-то время, наблюдая, или, точнее, любуясь состоянием Ямаруты. Скелет, назвавшийся Гневом, вдруг оглушительно и низко зарычал, хлестанув хвостами по песку позади себя, подняв тем самым желтоватое облако, которое тут же осело, а затем наклонился совсем близко к Соре и зло прошипел:

— Так и будешь лежать здесь? Скажи, что сдаёшься, и я сделаю всё за тебя. Тебе не придётся мучиться, ну же.

«Что именно ты сделаешь?» — хотел выдавить парень, но вовремя одёрнул себя, понимая, что, в принципе-то, ничего хорошего этот ублюдок точно не совершит.

— Сдаёшься? — терпеливо переспросил Гнев, скалясь так, будто готовился откусить от железного кусок плоти. Тот смог лишь зло выдохнуть и нахмуриться, а затем снова закрыл глаза, почувствовав, что проваливается в сон. Но чужой голос продолжал звучать даже в этом случае. — Давай же, просто скажи это, и я сделаю всю самую сложную работу за тебя. Ну же.

Беловолосый чувствовал горячий песок под ладонями, благодаря чему понимал, что во сне он находится недостаточно, чтобы его мозг перестал миксовать галлюцинацию и реальность, но парень не мог отследить, сколько времени прошло таким образом. Голос скелета внезапно стих и исчез, вместо него вернулось привычное шуршание песка, раздуваемого ветром. Вот только справа это шуршание нарастало по громкости и больше напоминало шаги. И действительно: спустя минуту над железным нависла тень, и он, надеясь, что это не очередная иллюзия, не без труда открыл глаза. Первым делом парень увидел знакомые чёрные кеды на белой подошве, а, подняв взгляд выше, столкнулся с не менее знакомым выражением лица Томо. Брюнет выглядел так, будто его силой заставили сюда приехать, но при этом он не без интереса осматривал свою находку и подавлял язвительные смешки. Сора был бы и рад сказать что-нибудь, но окончательно отрубился, так и не услышав кинутой брюнетом фразы:

— С твоим днём, еблан.

Парень пришёл в себя от резкого удара затылком об металлическую ручку. Он подорвался, внезапно приняв сидячее положение, и схватился за голову, бубня что-то под нос. Прежде чем железный смог оглядеться и понять, где он, лёгкая качка намекнула на то, что беловолосый находится внутри едущей машины. Это его мгновенно успокоило и позволило и дальше потирать ушибленное место, правда лишь до тех пор, пока Сора не заметил копа, сидящего справа и взирающего на него прямо в упор с нескрываемым скептицизмом.

— Что? — не выдержал Ямарута.

— Ничего.

— Что-то не так? — осторожно предположил Сора.

— Нет, всё как обычно, — хмыкнул Томо в ответ, пожав плечами, и, наконец, перевёл взгляд в сторону окна. Железный понял, что если Томо не за рулём, то машину ведёт кто-то другой. Для составления сего удивительного своей логичностью вывода парню потребовалось задействовать львиную долю участков мозга и всю свою дедукцию недо-детектива.

— Сколько мы уже едем? — спросил он чуть тише, чем собирался.

— Почти сутки.

Значит, скоро будут в городе. На улице было слишком темно и разглядеть что-либо довольно непросто.

— А ты, — Ямарута, чувствуя себя крайне неловко, сделал вид, что тоже уставился в окно со своей стороны, — забрал сумку, которая должна была лежать рядом со мной?

— Нет, я же имбецил и не подумал, что там может быть что-то важное. Оставил неподалёку от тюрьмы, чтобы ты снова туда вернулся, — беззлобно съязвили парню в ответ. Сора успел насупиться и мысленно обругать брюнета, а также прикопаться к фразе: «Я же имбецил», — как Охотник наклонился вперёд, достал из-под сидения рюкзак и молча всучил его беловолосому. Получив обратно своё хозяйство, Ямарута вздохнул с облегчением и проверил содержимое. Все упаковки были на месте, и, похоже, у Томо язык чесался поинтересоваться на этот счёт, но он упорно молчал и смотрел в сторону. Кажется, что его беспокоило что-то ещё, но этого Сора уже не мог разобрать без слов.

— Скай сказал, что в действительности ты не бросил дело Бессмертного, — пробормотал беловолосый, едва сдерживая нервную усмешку.

Томо раздражённо выдохнул.

— Ты же следил за мной всё это время, да? Втайне от меня, весь этот год. И что, до сих пор присматриваешь? — поинтересовался парень, искренне желая знать правду.

— Ямарута… — послышалось предупреждающее.

— Потому что волнуешься за меня? Или за других? — неосторожно обронил железный.

— Блять, Ямарута! — зло рявкнул коп, развернувшись и ударив левым кулаком спинку сидения между собой и парнем, заставив его отшатнуться назад. — Не здесь и не сейчас, понял?

Сора, разумеется, не понял ничего.

— Что, мой вопрос слишком сложный для тебя? — попытался он придать уверенности своему тону.

— А мой — для тебя? — вздёрнул бровь Охотник, сравнивая счёт.

— Почему бы тебе просто не ответить?

— Ты же понимаешь, что я сделаю это только после тебя?

— Мы так и будем разговаривать вопросами?

— Почему бы и нет? — равнодушно усмехнулся брюнет.

— Тебя это устраивает?

— Не больше, чем тишина, так что обеспечь меня ей, будь так любезен, — огрызнулся коп.

Водитель начал подозревать неладное и, прокашлявшись для вида, удостоверился:

— У вас там всё нормально?

— Абсолютно.

— Нет.

Синхронные, но совершенно разные ответы сбили мужчину с толку, так что он, растерявшись, просто промолчал, решив не вмешиваться. Томо вцепился в Сору взглядом после его «Нет» и хотел было заткнуть мудака, но тот быстро продолжил:

— Всё совсем не нормально, — мрачнее добавил беловолосый, вздыхая и откидываясь на спинку сидения.

— Подумать только, — вырвался у Охотника ехидный смешок, — и что же может тебя не устраивать…

— Всё, — тяжело вздохнул Ямарута, чуть съехав вниз по сидению. — Меня всё не устраивает, — прорычал он чуть злее, закипая. Брюнета это насторожило и заставило напрячься. — Всё идёт не так, как я хотел!

— Потому что ты придурок, взявший на себя слишком много, — деловито заметил Томо, косо глянув на железного. И того, наконец, понесло:

— Да ну? Если бы ты меня не бросил, то всё было бы хорошо!

— А где ты был всё то время, когда я думал, что ты мёртв? — отвесил ещё одно справедливое замечание коп.

— Я был занят, Томо! Я пытался сделать хоть что-нибудь и… Всё пошло не так!

— Может, это произошло потому что ты перестал думать головой, и в качестве мыслительного аппарата задействовал задницу?

— Которую ты, между прочим, с удовольствием трахал, — попытался отбиться Ямарута, но, увидев, что Томо на это никак не отреагировал, изменил свой ответ на более располагающий к столь желанному диалогу. — Я всегда думаю головой, ты сам знаешь это.

— Раньше ты думал головой, а теперь тебе в неё будто вместо мозгов мочалку засунули.

— А сам-то? Что ты делал всё это время?!

— Видимо, ничего, — вздохнул брюнет, пожав плечами. — Ты ебанулся и думаешь, что помощь с железнорожденным тебе не нужна, но это не так. Нужна. И ты отказываешься от неё.

— Потому что я не хочу, чтобы кто-то из вас…

— Да-да, знаю я, что ты собираешься сказать. Всем нам — а, тем более, мне — плевать, чего ты там не хочешь.

Сора лишь на секунду допустил мысль о том, что Охотник не считался с его мнением, но, быстро осознав, что Томо имел ввиду, решил убрать его с пути и, как он думал, уберечь от Первого другим способом:

— Так тебе плевать? Замечательно! Катись! Я и без тебя отлично справлюсь!

— И снова за своё, как с табуреткой говорю…

— Тогда у меня для тебя плохие новости: у тебя встаёт на мебель, — огрызнулся железный, расстроившись из-за того, что Томо не повёлся на провокацию. Но парень сдаваться не собирался. — А вообще… Правда, если тебе плевать, то мог бы оставить меня в пустыне или не разговаривать со мной и дальше. А какой в этом смысл, а? Я же табуретка! С мочалкой вместо мозгов! Ты мне глаза открыл, спасибо! А я-то уж было подумал, что человеком наконец-то стал, так нет ведь!

Железный даже не осознавал, что, помимо намеренных попыток довести Охотника до того, чтобы тот ушёл и больше никогда к нему не приближался, он параллельно начинал взаправду психовать.

— Ты сам себе ещё не надоел с этими истериками? — укоризненно вздёрнул бровь брюнет, смерив Ямаруту внимательным взглядом.

— НАДОЕЛ! Томо, после смерти я превратился в нытика! — перешёл вдруг на крик парень. — Я внезапно могу начать ржать как псих или реветь как баба, и даже не к месту! Просто так! Я-я… у меня… Да я, блять, гнию заживо в буквальном смысле! И я… не понимаю, что произошло, что пошло не так… Да всё, сука, пошло не так! Может, мозги я обронил, когда на штыри упал, и вот теперь мы наблюдаем последствия, а? Похоже на правду! — нервно посмеялся железный, усилием воли заставляя себя быть хоть чуть-чуть посдержаннее. — Да, Томо, сам себе я уже давно, давно надоел!

— Тогда, может, прекратишь уже? А то пора бы, — кивнул он.

— О, если бы я мог, я бы прекратил…

— И в таком состоянии ты собираешься кому-то противостоять? Серьёзно?

— И что с того? Тебе же плевать, вроде так ты сказал?

— Ты цепляешься не к тем словам, к которым стоило бы.

— А мне… хм… плевать, — оскалился Сора.

— О господи, — тяжело вздохнул брюнет, потерев переносицу. Когда беловолосый был так эмоционален, копу становилось легче контролировать себя. По крайней мере, теперь. Он словно видит стопроцентно настоящего Сору и всё то, что копилось в нём долгие годы, но тщательно скрывалось от чужих — да и собственных — глаз. И, наконец, когда всё это снаружи, вывернуто наизнанку и оголено, как нервы, Томо чётче осознаёт, чего пытается добиться этот слегка поехавший парень. — Ты ведь даже не понимаешь, что при встрече с железнорожденным ты просто-напросто умрёшь? Бесцельно и бессмысленно, и, мне кажется, очень и очень быстро.

— Плевать.

— Ямарута…

— М? Что, ещё не всё сказал? Мне подумалось, что ты достаточно яда выплюнул.

— Блять, какой яд, идиот? Я тебе очевидные, сука, вещи говорю, которые каждый первый понимает, кроме тебя! Все уже давно и без твоих объяснений поняли, что после смерти у тебя крыша поехала, и городу сильно повезёт, если тебе не взбрендит присоединиться к Первому! Хотя… О чем это я? Ты же, пока не взбешён, даже драться не способен. И не то, что драться — элементарно логически мыслить. Впрочем, взбешенный ты тоже не особо разумный, ведь так? И будучи вот таким ты всерьёз полагаешь, что Тебе не нужна помощь? Тебе — больному на голову?

Даже он думал о том, что ты хочешь сдаться.

Ты же хочешь?

Сора сглотнул вставший в горле ком. Томо вообще не ведётся. Он не собирается бросать ни дело Первого, ни Сору, пусть последний нарочно пытается его оскорбить и обидеть. Возможно, у железного это даже получилось, но коп всё равно не послал его и не ушёл сам. Он согласен терпеть все эти перепалки, ссоры и драки с Ямарутой, готов пострадать в бою с Бессмертным или, того хуже, умереть там. Но Сора не согласен и не готов.

— Как мне может помочь в бою с Бессмертным обычный инвалид, который даже с Трагером вовремя не справился? — парень расплылся в неприятной злой ухмылке, искоса посмотрев на опешившего брюнета. Это точно должно было ударить в больное место, сделать Ямаруту в глазах Охотника последней сукой и отбить всякое желание контактировать с ним. Впрочем, железный не торопился узнавать запоздалую реакцию копа в ответ на его слова, и наклонился ближе к водителю. — Останови машину.

Мужчина мгновенно повиновался и даже спрашивать не стал, точно ли Сора хочет выйти на границе между трущобами и нормальными улицами города. Парень схватил рюкзак за лямку и выскочил наружу, хлопнув дверью и закинув груз на спину. Сора тут же развернулся и быстрым шагом стал удаляться от транспорта, который ещё какое-то время стоял неподвижно, и затем продолжил путь. Чёрт его знает, что хотел сказать ему Томо после этого. И хотел ли вообще. Железному было физически тяжело выдавить из себя эти слова, он не собирался прибегать именно к этому варианту, но… он сделал это с надеждой на то, что в этот раз брюнет точно отступит.

Ты правильно сделал, Сора. Так нужно было.

«Да…»

Парень не знал, куда ему стоило идти. В участок? Туда скоро приедет Томо, совсем не вариант. Все, кто связан с безымянной полицией, сейчас именно там, а не у себя дома, так что выбирать почти не из кого. В магазин? Там излишняя забота, больше похожая на чьё-то личное желание линчевать Сору, и слишком много шума. У Ятсуме железному нечего делать, его там не ждут. Где теперь живёт Хана и её сын Сора не знает, да и узнавать как-то нет желания. По крайней мере, в данный момент. Так как беловолосый остался совсем без денег, потому что отдал их Бансаю, на метро он прокатиться не мог, и шёл до единственного места, где его, возможно, ждут, на своих двоих. Он немного замёрз, но больше устал и хотел что-нибудь съесть.

Оказавшись перед уже знакомой дверью, Сора не стал долго мяться и копаться в своих сомнениях, и просто постучал, второй раз игнорируя звонок. Дверь открыли моментально.

— Ты вернулся! — радостно воскликнул Баг, просияв, но, заметив хилую улыбку, которая тут же сползла с лица Ямаруты, брюнет заволновался и пропустил парня в квартиру. Сора стянул кеды, небрежно бросив сумку в угол коридора, и снял куртку-жилет, вешая её не глядя. — Что случилось?

— Херня какая-то… — пробубнили Багу в ответ.

— Не расскажешь?

Беловолосый немного помолчал, оглядываясь, и вернул взгляд Диту-младшему.

— Извини, что так вламываюсь, но… У тебя есть что-нибудь перекусить? И… мне бы, наверное, не помешало бы переночевать где-нибудь, — попытался он улыбнуться.

— Да-да, без проблем, пойдём!

Баг всего парой слов и жестов объяснил что-то повару, и пока тот готовил, брюнет, решив немного расслабить железного, стал увлечённо рассказывать о том, чем он занимался последние несколько дней; про выматывающее домашнее обучение, про отца, пропадающего на работе, про интервью, которое у него брали сутками ранее, про уборщицу, нечаянно кинувшую в стирку штаны подростка, в которых оказался его телефон. Он выдавал всё это с весёлой улыбкой, иногда смеялся и пробовал шутить в попытках развеселить беловолосого. Тот почувствовал себя в безопасности далеко не сразу и, только когда отогрелся и принялся есть предложенный ему ужин, стал улыбаться в ответ уже не так натянуто и ненатурально, как до этого.

— Скоро отец с работы вернётся, кстати говоря. С минуты на минуту, — пробормотал Баг, глянув на время и заодно скользнув взглядом по стене, где пару суток назад стоял террариум с жуками. Губы подростка тронула холодная усмешка, но затем она быстро исчезла.

— М, к слову, а ваша прислуга живёт в этом же доме?

— Да, в гостевых комнатах. У нашей уборщицы есть две дочери, они тоже живут здесь, но из-за этого свободных комнат больше не осталось…

— Мне и кресла хватит, сложусь в три пизды погибели и…

— Я дома. О, ты друга нового привёл? — послышался низкий чуть хрипловатый голос позади Соры. Парень вздрогнул, подавился на полуслове и съёжился, инстинктивно ожидая люлей за мат в чужом доме. Баг прыснул.

— Ага. Это Сора, ты должен помнить его.

— Сора… Который железный? Ого, — удивился Адам. Таких гостей он не ожидал увидеть! — Надеюсь, Баг тебя не обижает? — захохотал он, хлопнув железного по плечу. Тот снова сжался, пялясь на брюнета с немым вопросом на лице.

— Да расслабься ты, всё нормально, — отмахнулся Баг, пытаясь не ржать в голос с реакции беловолосого. — Па-а-ап, Сора у нас на ночь остаётся, ты же не против? Да, ничего не говори, ты не против. И кстати, ты табель заполнил?

— Сейчас этим и займусь, так что освободите мне кухню, ребята, — улыбнулся мужчина, прикуривая дорогущую чёрную сигарету и занимая нагретое сыном место.

Брюнет кивнул через плечо, призывая железного следовать за ним, и повёл его на второй этаж. Сора был слегка растерян, но в целом чувствовал себя довольно комфортно и продолжал изучать окружающие его в этом доме предметы. Сначала Баг отвёл парня в ванную, где тот смог отмыться от пота и песка. Чистую одежду ему всучили ещё на входе, так что железный, не парясь о мелочах вроде «штаны немного узковаты», облачился в неё. После душа пришло некое облегчение. Сора вышел из ванной и удивился тому, что Баг стоял у стены и ждал его, хотя прошло, по меньшей мере, полчаса. Дит-младший оглядел Ямаруту с головы до ног, одобрительно улыбнулся и повёл его дальше по коридору. Толкнув одну из дверей от себя, он пропустил железного внутрь.

— Ты, возможно, заметил, что у нас ни в коридоре, ни в зале после него нет диванов и кресел, так что… Это моя комната, можешь спать тут, — развёл подросток руками.

— А ты? — Сора спросил скорее на автопилоте, уделяя внимание широкой кровати и силясь справиться с желанием упасть на неё.

— Ну, это двуместная кровать, я могу лечь куда-нибудь на самый краешек, если ты не возражаешь, — отшутился Баг.

— М-м… Окей, — вздохнул Ямарута и, не сумев сопротивляться силе притяжения данного объекта, рухнул вниз, оценив всю мягкость матраса. — Наконец-то…

— Наконец-то что?

— Наконец-то нормальная кровать. Устал спать в пустынях и бомжатниках.

— Ты в пустыню ходил?! — удивлённо воскликнул Баг. — Что ты там делал?!

— Ну… хех… Делами занимался…

— Сора, я уже волнуюсь, если честно.

— М-м? Я тебе никто, с чего вдруг?

— Не никто, — обиженно буркнул подросток, садясь рядом. — Ты меня вообще-то спас, помнишь?

— Это не делает мне чести.

— И тем не менее…

— Тем не менее что?

— Ты… Ну… Я не могу относиться к тебе как к простому прохожему. Я хочу хотя бы подружиться с тобой, — пробубнил парень ещё тише.

— Хотя бы? — нахмурился беловолосый, открыв один глаз.

— Э-э-э…

Брюнет завис, заливаясь краской, и повернул голову в сторону от железного, ища что-нибудь, за что можно бы было зацепиться взглядом.

— Так… Кажется, мы с тобой об этом не говорили, — протяжно вздохнул Ямарута, приподнимаясь на локтях.

— Тут не о чем говорить, — еле слышно произнёс Дит-младший.

— В смысле?

— В прямом. Не о чем. Ну, сам подумай… хотя… кажется, ты уже всё понял, — усмехнулся Баг. — Я и так относился к тебе с уважением, а после того, как ты вытащил меня из-под завала, захотел отплатить тебе тем же, и после нашего первого разговора понял, что ты вообще… в принципе… классный. И я не понимаю, почему тебя недолюбливают, — бормотал брюнет, нервно перебирая пальцами края футболки и продолжая избегать внимательного взгляда Соры. — Мне хочется общаться с тобой чаще, узнавать тебя, помогать. А ты закрываешься. Не доверяешь, наверное. Это логично, да, но… обидно. И я рад тому, что ты позволяешь мне помочь тебе хотя бы материально…

— Хотя бы? — повторил Ямарута, изогнув левую бровь и ухмыльнувшись.

— Не дави на меня! — подросток уткнулся раскрасневшимся лицом в свои ладони и засмеялся. — Нравишься ты мне, понимаешь? — сдавшись, признался Баг. — Ты чувствовал какой-то подвох в моей доброте? Вот он — ты мне нравишься.

Теперь уже Сора отвёл взгляд.

— Тебе так кажется. Это пройдёт.

— С чего ты взял?! — возмутился брюнет, мигом забыв о смущении.

— Ну… я же… железный? И мне скоро умирать, — пожал плечами беловолосый, падая обратно на кровать. — Честно говоря… даже если я правда тебе… нравлюсь… мне не хочется ничего об этом знать. Потому что это проблема, которая требует от меня какого-то вывода и какого-то решения, а у меня проблем и так хоть жопой жри. Мне сейчас не до этого, врубаешься? А потом я… Потом меня, наверное, уже не будет, так что…

— Я всё это понимаю, — уверенно кивнул Баг. — Я знаю, что тебе тяжело, и мои признания всего лишь лишний груз для тебя, но… Вообще, я хотел сказать не это. Так вот: я понимаю. Думаю, мне будет ужасно тяжело жить с этим в дальнейшем, потому что я уверен, что никуда мои чувства не денутся, но сейчас, когда плохо не мне, а тебе, я хочу использовать их, чтобы помочь. Просто… Прости за наглость, но, мне кажется, что тебе нужно отдохнуть. Расслабиться и ни о чём не думать. С каждой нашей встречей ты выглядишь всё более напряжённым и меня это пугает и огорчает, — на одном дыхании выдал Дит-младший, стараясь не замечать лёгкую дрожь в своём голосе и накатывающее волнение.

— Погоди, ты что, предлагаешь мне…? Ох, ёб твою мать, — засмеялся Ямарута, приглушив собственный хохот ладонями. — Надеюсь, что ты пошутил, потому что это реально было смешно!

— Я не шучу, Сора, — грустно вздохнул Баг, знавший, что его слова не воспримут всерьёз. — Не берусь утверждать, действительно ли это поможет тебе немного освежить голову, но ты в любом случае ничего не потеряешь, так ведь? Это просто… один из вариантов. И так уж вышло, что его предложил тебе я, а не… кто-то ещё.

Действительно.

— Просто подумай над этим, я не тороплю.

Просто подумай. Легко сказать.

Железный уставился в потолок и через минуту закрыл глаза, взвешивая все «за» и «против». Не так уж легко, оказывается, выкинуть из головы миллион своих переживаний и сомнений, а также попытаться не вспоминать лицо одного надоедливого брюнета и представить на его месте другого надоедливого брюнета. Как-то это… подло? Пусть даже с учётом того, что Томо и Сора уже давно не вместе. Да они и не встречались, просто спали и работали друг с другом… Чёрт, это сложно.

Это хорошая идея, Сора. Соглашайся.

Пока парень размышлял, Баг умудрился незаметно усесться у него под боком и не без удовольствия начать рассматривать черты лица беловолосого вблизи. Открыв глаза и увидев Дита-младшего в опасной близости от себя, Ямарута вжался в матрас и рефлекторно отвёл взгляд, на всякий случай ища пути к отступлению. Ощущение неловкости нарастало.

— Эм… Я ещё ничего не решил, — предупредил Сора.

— Угу. Слушай, — улыбнулся брюнет, — похоже, тебе нужно от чего-то отталкиваться. Я начну, а если тебе не понравится, то просто останови меня, окей? — чуть тише добавил он, наклоняясь к шее железного и вдыхая его запах.

— Всё-то у тебя «просто», — нервно усмехнулся беловолосый, машинально упёршись ладонью в плечо Дита-младшего с целью притормозить. Баг скользнул кончиком языка по коже парня, вызвав порцию мурашек, и приподнялся, всматриваясь в лицо железного.

— Попробуй ни о чём не думать. Уверен, тебе понравится, — улыбнулся брюнет, опуская ладонь на живот беловолосого и начиная нежно поглаживать, при этом немного задирая футболку вверх.

— Посмотрим, — выдохнул Ямарута, сталкиваясь с Багом взглядом. Подросток не удержался, наклонился к его лицу, не прерывая зрительный контакт, и, немного помедлив, осторожно поцеловал железного. Губы у него были холодные — наверняка стоял под ледяным душем. От этого мягкого и почти невинного прикосновения обоих парней прошило электричеством. Движения ладони Бага стали тверже, футболку он задирал всё выше и выше.

Сора полагал — или даже надеялся, — что ему станет противно, но, когда горячий язык брюнета стал беспрепятственно исследовать его рот, щекоча нёбо и ненастойчиво дразня, Ямарута ему ответил. Он сместил ладонь с плеча Дита-младшего на его бок и слегка сжал пальцы, заставив подростка хрипло выдохнуть. Возбуждение нарастало, теплыми волнами расплывалось по телу и копилось внизу живота, где как нельзя кстати блуждала ладонь Бага, едва касаясь кожи.

— Эй, — позвал брюнет, разорвав поцелуй, — а у тебя встал, — весело и гордо заметил он, скользя той же ладонью вниз и кладя её на топорщащуюся ширинку. Дыхание Соры заметно потяжелело.

— У тебя, между прочим, тоже. Неожиданно, да? — усмехнулся он, приподняв колено и едва ощутимо надавив им на стояк подростка.

— М-м-х… Аккуратнее, я не себя удовлетворять собираюсь, — возмутился Дит-младший, неохотно отстраняясь от ноги парня и сжимая его член сквозь ткань штанов.

— А, то есть, сегодня всё внимание мне? — изобразил удивление Ямарута, задушено выдохнув и поддавшись навстречу приятной ласке.

— Ты не поверишь… или поверишь, — передумал Баг, фыркнув, — но я спрашивал тут кое-что у твоих… У тебя же сегодня день Рождения. Тебе уже двадцать два года, парень, — усмехнулся брюнет, дрожащими пальцами вцепившись в собачку на ширинке и потянув её вниз. Сора прикрыл рот ладонью и глухо замычал.

— С-серьёзно? Я и забыл…

— Правда?

— Ага.

— Как это вообще возможно? — недоумевал Баг, обхватив член парня в плотное кольцо из пальцев и сделав резкое движение вдоль ствола. Беловолосый прогнулся в спине и сжал пальцы на боку подростка сильнее, подавив первый стон.

— Полегче, ты тут не огонь разводишь! — отшутился он, облизнув вмиг пересохшие губы. — Ну… Мне как-то не до праздников сейчас, вот и забыл.

— Ну и зря. Извини, я без подарка. Хотя-я-я… Закрой глаза, — попросил Баг, расплывшись в подозрительной улыбке.

— Э-э-э... Не хочу, — буркнул Сора.

— Ну закрой.

— Неа.

— Давай! Тебе понравится.

— А если нет?

— О, да перестань! Ты что, ссыкло?

— Нет!

— Тогда сделай то, что я прошу, — улыбка парня стала ещё шире.

Железный что-то недовольно и невнятно проворчал, и, вздохнув, исполнил желание подростка. Несколько секунд ничего не происходило, только ладонь продолжала двигаться на члене Ямаруты и размазывать капли смазки по головке, а затем вдруг и это ощущение пропало. Сора честно не подглядывал, однако теперь насторожился и хотел было посмотреть, что происходит, но, когда он почувствовал жаркое дыхание над влажной головкой, замер, сомневаясь, что всё правильно понял. Следом за дыханием было короткое прикосновение чего-то очень горячего и мокрого, и это заставило парня, охнувшего от неожиданности, вздрогнуть.

— Э-эй… ты пыта-а-а-ах!.. Мать твою… — сорвался на стон беловолосый, прогнувшись в спине и стиснув пальцами одеяло. Он тут же приподнялся, посмотрел вниз и увидел, как губы Бага плотно обхватывают его член, а тот легко скользит в его горячий рот. Брюнет неотрывно смотрел на железного, наблюдая, желая уловить каждое изменение в его лице и продолжая щекотать языком уздечку и отверстие на головке. — Ох… Ба-а-аг, прекрати…

Подросток лишь вздёрнул бровь, как бы спрашивая: «Разве не нравится?». Нет, Соре нравилось. Очень сильно нравилось. Он просто не ожидал.

— М-м-м, да, ты прав… Продолжай, — хрипло выдохнул Сора, падая обратно на кровать. Он зарылся пальцами в волосы на затылке Дита-младшего, царапая кожу короткими ногтями, и шире расставил ноги, чтобы парню было удобнее. Тот одобрительно замычал, посылая вибрацию по всему члену железного. Последнего чуть не подбросило вверх от этих незнакомых, но безумно приятных ощущений. Планов сопротивляться у него уже и в мыслях не было.

Воздух раскалился прямо как в пустыне. Комнату заполнило сорванное хриплое дыхание Соры, влажное чавканье и редкий скрип кровати. Железный ёрзал, кусал губы, пытался зажимать себе рот, чтобы быть тише и ненароком не привлечь внимание прислуги или — не дай бог! — отца подростка. Баг же, ни на секунду не останавливаясь и заглатывая орган практически целиком, жадно наблюдал за метаниями парня, улавливал каждый тихий стон, всхлип и мат, и чувствовал, как дрожат чужие бёдра под его ладонями. Брюнет ни разу не прикоснулся к себе, хотя его собственный член стоял колом и больно упирался в грубую ткань джинсов, раздражая.

— Баг… Баг, пожалуйста, — забормотал Ямарута, не слыша себя и жмурясь до звёзд под веками, — ты сводишь меня с ума… быстрее…

Подросток тут же ускорился, чувствуя, как чужие пальцы стискивают его волосы и требовательно притягивают к паху. Сора сделал это неосознанно, но на брюнета это подействовало похлеще алкоголя. Он заглатывал максимально глубоко и быстро, едва успевая сглатывать слюну, перемешавшуюся с солоноватой смазкой, хрипло и глухо постанывал, понимая, что сам кончит даже без помощи рук.

— Давай… ах!.. ещё… пожалуйста… — умоляюще то ли стонал, то ли бормотал Сора, начиная дрожать. Дыхание его резко сорвалось; парень запрокинул голову назад, зажмурился, придавив ладонь ко рту, и выгнулся, кончая в горячую глотку. Крышесносный оргазм не отпускал ещё некоторое время, поэтому беловолосый не сразу смог выровнять дыхание и посмотреть на брюнета. Тот, не раздумывая, проглотил сперму железного, затем выпустил его член изо рта и рухнул рядом, тихонько заскулив, а после затих.

— Эй, т-ты чего там? — позвал Ямарута, наугад шаря ладонью по кровати и, наконец, найдя голову Бага, зарываясь пальцами в его волосы, начиная поглаживать.

— Прикинь, — ещё не до конца отдышавшись, с нескрываемым энтузиазмом сообщил подросток, — я без рук кончил, — и в подтверждение своим словами он расстегнул ширинку, сунул руку под резинку трусов и, когда достал её, та вся была испачкана в белёсых каплях.

— Ого!

— Да! Странное ощущение, на самом деле, — Баг изучающе посмотрел на свою перепачканную ладонь и стал слизывать с неё капли. Сора оторопело завис, но ни слова об этом не сказал. — Но мне понравилось. А тебе?

— Н-нормально, — буркнул беловолосый.

— Ну… Тебе хоть полегче, может, стало?

— Не знаю.

Брюнет вздохнул, расстроившись, и Ямарута, заметив это, стушевался.

— Да нормально всё, я реально ни о чём не думал! Это круто, — приободрил его железный, улыбнувшись. — Странно благодарить кого-то за минет, но… спасибо?..

— Обращайся? — в тон ему ответил Баг. Оба засмеялись. — Давай уже спать, завтра дел по горло, верно?

— Да-а-а, дел у меня завтра до-ху-я, — недовольно усмехнулся беловолосый, натянув штаны, отданные ему Багом, обратно, забираясь под одеяло. По щелчку пальцев брюнета свет в комнате потух. Парень справедливо отобрал часть одеяла себе и отвернулся в сторону, но прижался своей спиной к спине железного, чувствуя его тепло. Помимо жуткой сонливости и усталости пришло какое-то уютное чувство защищённости, и… Сора действительно ни о чем больше не хотел и не мог думать, а потому уснул практически мгновенно.

====== Глава 57. Невозможно навредить тем, кого нет ======

Прошлое…

С того момента прошло полгода. Последние два месяца тренировки совмещали с реальными заданиями, и молодым железным приходилось нелегко. Их ожидал так называемый экзамен, по результатам которого вынесут решение о том, будет ли железный жить и подчиняться учёным или умрёт из-за своей бесполезности. Сора знал об этом и о возможных последствиях, и готовился. У него, как у лучшего ученика, экзамен состоял из двух частей: в первой он, как и его одногруппники, должен преодолеть все препятствия и продемонстрировать то, чему научился, а во второй мальчик будет обязан драться со своим преподавателем и, наконец, победить его. У Соры стоял непростой выбор: проиграть учителю и потерять маячащие на горизонте привилегии или показать, на что он способен на самом деле, и тем самым нагрузить себя огромным количеством работы в будущем — то есть, самому стать учителем, взяв на себя ответственность за три десятка изуродованных жизней. Мальчик оставил решение вплоть до самого экзамена, собравшись разобраться с этим на месте, но до этого момента в глазах преподавателя он совсем не поднялся. Да, Сора в самом деле намеренно не выкладывался на полную и проигрывал ему, но лишь потому, что не хотел получить в награду ту самую ответственность. Он давно понял, что чем ты сильнее, тем шире твои возможности. Слабому, по его мнению, остаётся только превозмогать или следовать за кем-то, кто сильнее, а вот тот, кто силён, может делать что угодно: притворяться слабаком, чтобы не вызывать излишнее внимание к себе, и с удовольствием думать о том, что только он знает, на что способен; демонстрировать свою силу другим, чтобы они знали, с кем связываются; защищать то, что хочется защитить, и разрушать то, что хочется разрушить. Но если слабый ответственен только перед самим собой, то сильный — перед всеми. Этого Сора даже… боялся. Учёные, конечно, были правы в своих ожиданиях на счёт мальчишки; он действительно особенный и может быть куда лучше, сильнее и полезнее, но — а что, если бы нет? Если бы Сора оказался слабаком? Впрочем, какая разница? От слабаков учёные попросту избавлялись.

Для проведения экзамена отвели специально оборудованное гигантское помещение со всевозможными лабиринтами, бетонными блоками, кирпичными кладками, песком на напольном покрытии, под которым спрятаны капканы и бомбы, и ещё довольно много прочих неприятных для учеников сюрпризов. Вся площадка была обнесена клетчатой сеткой, через которую можно было без труда наблюдать за происходящим внутри. Учеников впускали по одному, и следующий заходил лишь после того, как предыдущий, соблюдя все условия, добрался до выхода. Помимо разнообразных препятствий имело место быть задание, в котором молодому железному нужно было найти и забрать электронные пластины-ключи, а таких было пять. Разумеется, чем быстрее ученик справлялся с экзаменом, тем для него было только лучше.

Инструктаж Сора смело пропустил мимо ушей, потому что основные задачи ему и так были ясны, а всё остальное — бессмысленные слова, не имеющие для мальчика никакого значения. Затем, пока очередь неспешно продвигалась вперёд, Сора успел насмотреться на брызги крови и летящие в разные стороны кровавые ошмётки. Практически весь инвентарь запятнала кровь, местами валялись куски плоти и даже отрубленные конечности. Всё это время зал заполняли истошные крики, лязг металла и звуки ударов. Мальчик даже успел занервничать, но, когда он оказался по ту сторону сетки, напряжение вдруг испарилось. Беловолосый вдохнул поглубже и, когда был дан сигнал, забежал в лабиринт. За вторым поворотом он едва не остался без головы, благо успел пригнуться и избежать торчащих лезвий, имитирующих хвосты — уже тогда подобное препятствие должно было предупредить о грядущих сражениях с другими железными, но думать об этом мальчишке было некогда. За девятым поворотом его ждал капкан. С характерным громким лязгом острые клыки ловушки впились Соре в ногу, без труда раздробив кость, и заставили мальчика распластаться на песке. Железный зашипел от боли, мгновенно ринувшись разжимать тиски, ибо время шло. Следом он съел таблетку и снова ринулся бежать, а после ещё пары десятков поворотов и довольно простых, но опасных ловушек, лабиринт закончился. Перед мальчиком предстала огромная открытая площадка с расставленными тут и там кирпичными кладками и бетонными блоками, металлическими бочками и прочим мусором, имитирующим улицу.

Беловолосый быстро огляделся и заметил сверху над площадкой нечто похожее на пластину-ключ, подвешенный на тонкой верёвочке за сетку под потолком. Сора разбежался, подпрыгнул к кирпичной кладке, стоящей недалеко от сетки, оттолкнулся от неё и вцепился хвостами в сетку. Искусственными конечностями мальчик не давал себе упасть, используя их как тросы, а сам, тем временем, поднимался вверх прямо к потолку. Но, чтобы добраться до ключа, нужно было рискнуть ещё больше: беловолосому предстояло перебраться на середину сетки под потолком, а это требовало от мальчика смертельного трюка. Железный мотнул головой и вытянул один хвост вперёд, ухватился за горизонтально установленную сетку максимально далеко от себя, и оттолкнулся от того места, на котором остановился ранее. Сора очертил собой дугу в воздухе, словно на качелях, и затем использовал второй хвост, хватаясь за сетку дальше. Раскачиваясь и таким образом перескакивая большие расстояния, мальчик оказался в нужном месте. Он забрал ключ и вложил его в карман, попутно оглядывая площадку сверху и решая, куда идти дальше.

Первые десять минут были даже слишком простыми.

Выполнив все условия экзамена, Сора вышел из-за ограждения, открывшегося автоматически, и пытался перевести дыхание. Глаза его лихорадочно блестели, вся одежда, руки и лицо были измазаны его собственной кровью. Мальчика странно и почти незаметно для других подёргивало, как если бы его с периодичностью в пару секунд било током.

— Ты справился, поздравляю, — сообщил ему учитель без какого-либо оттенка радости в голосе. Беловолосый никак не отреагировал, продолжая смотреть в одну точку на полу, тяжело дышать и слегка подрагивать. Преподаватель, наконец, заметил эти неосознанные дёрганные движения. — Всё хорошо?

— Абсолютно, — губы мальчика растянулись в неприятной холодной улыбке, и это ещё больше насторожило учителя ребёнка.

— Если ты не уверен, что готов ко второй части экзамена сегодня, то я могу поговорить с Бэрри о том, что его перенесли на завтра.

— Нет. Идём сейчас, — твёрдо произнёс Сора.

— Ты уверен?..

— Сейчас, — отчеканил он.

Мальчик понимал, что выйти из экзаменационного зала невредимым не получится, но он не ожидал, что боль, которую он там получит, будет настолько сильной и въедающейся в мозг даже после регенерации. Хотя, он всё-таки был единственным, кому не отрубало целые конечности и кто ни разу не подорвался на бомбе. Более того — Сора сломал четыре ловушки прежде чем те сработали. Такими успехами в его группе похвастаться больше никто не мог. Однако, в том состоянии, в котором он вышел к учителю, также никто кроме него не находился. Его шатало из-за головокружения, во рту стоял стойкий металлический привкус собственной крови, мокрая от неё же одежда липла к коже и била отвратительным запахом прямо в нос. Всё это раздражало Сору, а, помимо этого, его сознание продолжало реагировать на фантомную физическую боль как на настоящую. Мальчик понимал, что на самом деле боли не испытывает, но ощущения казались такими реальными, что его непроизвольно дёргало.

Преподаватель отвёл Сору в зал поменьше, а следом за ними туда же направились трое учёных, которые будут оценивать беловолосого. Этот зал был абсолютно пустой, из-за чего в нём долго не стихало эхо голосов, шагов и прочих звуков. Учитель остановился, а Сора продолжал идти ещё несколько секунд, прежде чем повернулся лицом к тому, кого должен был одолеть. К этому моменту дёргать его практически перестало, но нездоровый блеск в глазах никуда не исчез.

— Готов? — удостоверился преподаватель.

Сора собрался покончить с этим всего парой ударов. Он сделал выбор: он понесёт ту ответственность, которой так не желал, чтобы жить дальше.

— Нападайте.

Движения учителя мальчика были столь быстрыми, что даже учёные не сразу поняли, как он оказался рядом с беловолосым, занеся над ним хвосты для первого удара. Сора бесстрастно поднял голову и совершенно спокойный взгляд на преподавателя, блокируя своими хвостами его атаку, а затем нанёс ему удар ногой с разворота прямо в живот. Не дав учителю и секунды на то, чтобы опомниться, мальчик в один миг разрезал расстояние между ним и собой, схватил его за горло и с силой опрокинул на спину, легко блокируя следующий за этим шквал ударов чужих хвостов.

— Как ты… — изумлённо выдохнул преподаватель, не замечая текущую со своих губ кровь и взирая на ребёнка, парирующего все его атаки.

— Простите, но в этот раз я не должен… жалеть Вас… Они этого хотели, — слабо улыбнулся мальчик, схватив один из хвостов учителя ладонью, тут же поранив её об шипообразные отростки позвонков, и дёрнув его на себя. Преподаватель приготовился к тому, что Сора попробует насадить его животом на хвосты, но те ударили в спину. Искусственные конечности пронзили тело насквозь и застыли вместе с ним, а беловолосый спустя пару секунд констатировал:

— Вы мертвы.

Мальчик убрал хвосты и засунул ладони в карманы штанов, зная, что экзамен он сдал и больше сегодня драться не придётся. Он бросил сочувствующий взгляд в сторону своего шокированного учителя, наплевавшего на кровотечение и боль, сидящего на коленях и пытающегося осознать, что с начала драки прошла всего минута, если не меньше, а он уже… уже проиграл.

— Всё в порядке? Я не должен был задеть позвонки, — голос Соры прозвучал убедительно обеспокоенным.

— Ты… — на мальчика подняли полные ярости глаза. Учитель чувствовал себя не просто обманутым: он был разбит тем, что произошло. Нет, он знал, что Сора силён, но чтобы настолько… Чтобы вот так просто насадить на хвосты того, кто гораздо опытнее него? Кто, казалось бы, должен быть сильнее какого-то там ребёнка? Это просто бред! — Ты, маленький…

— Он подходит, — обрывают преподавателя на полуслове. Тот тут же метнул взгляд в сторону учёного, подавшего голос. — Полагаю, он действительно лучший среди этих тридцати, но… ещё есть, над чем поработать. Он не должен беспокоиться за тех, кого ранит, — хмыкнул учёный, смерив учителя мальчика надменно-снисходительным взглядом. Таким, каким смотрят на беспомощное насекомое.

«Кто сказал, что я беспокоюсь?»

— С завтрашнего дня Соре предстоит начать подготовку к тому, чтобы стать примером для других, — намекнул учёный на становление беловолосого новым преподавателем. — А пока, можете быть свободны.

Теперь тот, кого Сора знает, как своего учителя, начнёт считать мальчишку отбросом. Он видел этого ребёнка насквозь, знал его настоящего, и это могло создать Соре много проблем. Во всяком случае, в будущем уж точно.

Настоящее…

Сора был полностью поглощён своим Гневом. Он захватил его тело, заставляя делать то, что Ему хотелось, и захватил его разум, заставляя думать, что происходящее — правильно; что ему понравилось то, что он натворил. Ямарута стал безвольной куклой, которой Гнев мог внушить всё, что угодно. Парень сомневался в Его словах неохотно и лишь отчасти, быстро поддаваясь, соглашаясь с Ним и действуя так, как Он того хотел.

Знаешь, Сора, а ведь невозможно навредить тем, кого нет.

«Хочешь сказать, что я должен…?»

Да. Думаю, да. Ты не спасёшь их, если они будут живы. Но если убьёшь их сам, они не будут страдать: ни сейчас, ни потом.

«Они, наверное, будут злиться, если я попытаюсь убить их…»

Нет. Нет, Сора, они будут рады, ведь ты поможешь им избежать страшной участи, хах. Давай, сделаем это.

Он повиновался. Проснувшись в доме семьи Дитов, Сора, первым делом, убил Бага. Тот даже вскрикнуть не успел. Затем Ямарута напал на прислугу и на отца подростка. Кто-то из них услышал чужие истошные вопли и успел сообщить о резне в полицию. Сору это не волновало. Он шёл за следующими.

Забрызганный кровью, растрёпанный, с безумным блеском в глазах и застывшей на лице счастливой улыбкой, он двигался вдоль улиц, пугая своим видом разбегающихся прохожих, кричащих о том, что парень сошёл с ума. Он не просто сошёл; он бездумно прыгнул в пропасть, образованную Гневом между его здоровым рассудком и безумием, и теперь Сора где-то там, падает в бесконечную трещину, что делала его таким безвольным и послушным. У парня больше не осталось права на выбор; он не там и не здесь. Он нигде. Застрял где-то «между» без возможности выбраться.

Сора пришёл в магазин к Тоду. Тот уже знал, что по улицам бродит какой-то странный железный, перепачканный в крови — по телевизору крутили новости из дома Дитов, где произошла резня, — и предполагал, что это может быть Ямарута, хотя искренне надеялся, что это не он. Тод пришёл в ужас, когда поднял взгляд и увидел на пороге чуть сгорбившуюся фигуру человека с волочащимися позади хвостами. Звук тяжелого дыхания гостя донёсся следом за запахом крови.

— Сора?.. — просипел старик. — Сора, что ты наделал?.. Зачем?

— Я… Я должен помочь вам, Тод. Всем. По-другому не получится, прости, — с придыханием заявил железный, замахиваясь хвостом. Старик отступил назад, в ужасе взирая на окровавленное лезвие гарпуна и не чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы.

— Сора… Не надо… Прошу тебя…

Хвост пронзил грудную клетку мужчины, вырвав из того сдавленный хрип. Тод распластался на полу за барным столом, остекленевшим взглядом мокрых от слёз глаз смотря в никуда, а Ямарута отправился в дом старика, рассчитывая найти там и Анемон. Девочку он убил без каких-либо колебаний, хотя перед этим его всего на секунду окатило осознание того, что он творит, после кинутой в страхе фразы Анемон: «Ты убил моих родителей и сжалился надо мной, грёбанное чудовище, а теперь всё-таки передумал?». Он дёрнул плечом, глядя на труп с растекающейся под ним лужей крови, и отправился дальше.

Тамия Ятсуме. Куо Ятсуме. Роши Ятсуме.

В этот раз в груди снова кольнуло, но Гнев быстро подавил нарастающее сомнение парня, убедив его в том, что всё хорошо. Сора даже не мог задуматься о том, что полиция почему-то до сих пор не приехала за ним, хотя уже давно пора.

Хана. Хоши.

Ямарута всё с той же с бездумной улыбкой пронзил хвостом грудь мальчишки прямо на глазах у его матери. Хоши хрипло выдохнул, успев поднять удивлённый взгляд на железного, и, пробормотав: «Что я тебе сделал, дядя?..», — рухнуть на пол. Мать обезумела от увиденного, закричала, схватившись за голову, не веря своим глазам, и хотела не то броситься в неравный бой с беловолосым, не то ринуться к мёртвому сыну, чтобы попытаться спасти его жизнь. Но Ямарута не стал долго ждать и рассёк хвостом и Хану.

— Так ты всё-таки сошёл с ума, да? Не прошло и года. Зря я поверил тебе, нужно было прикончить на месте. Мы не сможем тебя ни остановить, ни убить... Трудно признаться, но, к сожалению, я тоже не смогу, даже если попытаюсь, — с нескрываемой обречённостью хмыкнул Скай, облокотившись на стол в собственном кабинете и скрестив руки на груди. У парня не было желания смотреть на Такого Сору, но он всё-таки поднял взгляд, а затем с готовностью развёл руки в стороны и широко улыбнулся. — Руби, приятель.

— Ещё шаг — и мне придётся!.. Придётся… Сора, пожалуйста, не вынуждай меня делать это, — судорожно выдохнул Эдисон, не сумев поверить в то, что беловолосый действительно устроил настоящую резню. Парень не остановился, продолжая не спеша надвигаться на свою жертву. — Прости, — еле слышно произнёс Эд, несколько раз стреляя точно в искусственные позвонки Ямаруты. Пули взорвались, но на теле не осталось и царапинки. По какой-то причине железного не брали даже экспансивные пули. Они не задели не только его самого, но и одежду, хотя Эд уверен, что точно попал… Впрочем, беспокоился он об этом не долго, так как в следующую секунду заметил опешившего Коду позади беловолосого, и хотел прокричать ему, чтобы тот уходил, но хвосты уже настигли полицейского. Вместо слов наружу вырвался только хриплый булькающий звук, а затем мужчина растянулся на полу. Кода успел осознать произошедшее, но не отреагировать; Сора внезапно повернулся к нему, в одну секунду оказался напротив и выдрал хвостом его искусственные позвонки.

— Со… ра… Почему?.. — едва слышно просипел сивый, упав на колени, а затем распластавшись на полу недалеко от Эда. Ответа он перед смертью так и не услышал; до него доносились лишь удаляющиеся шаги немного пошатывающегося психопата.

— Пошёл к чёрту! Пошёл к чёрту, сраный ублюдок! Я не собираюсь дохнуть от рук такого куска дерьма, как ты! — рычала Грин, вжавшись спиной в одну из стен своей лаборатории, которая сегодня оказалась камерой смерти для своей хозяйки. Сора ничего не говорил, лишь продолжал улыбаться и подходить ближе, легко отбиваясь от предметов, которые девушка бросала в него. Она не глядя выудила что-то из ящика стола и хотела швырнуть это в парня, но затем, заметив, что этим предметом оказался пистолет, Грин приставила его дуло к собственному виску и, испепелив Ямаруту взглядом исподлобья, злобно выдохнула:

— Катись в ад, — и выстрелила.

На очереди остался лишь Томо.

— Что, меня тоже убьёшь? — без интереса фыркнул коп, выдыхая сигаретный дым. Железный не отреагировал на поставленный вопрос, продолжая стоять напротив Охотника, жутко улыбаться и, казалось бы, чего-то ждать. Он не понимал, что что-то не так; что вокруг них двоих только пустое безразмерное чёрно-белое пространство, где на белой стороне стоял коп, а на чёрной сам Ямарута, — в реальном мире таких мест не должно быть. — Не тяни резину, мне нечего терять. Уже нечего, — окинул он парня критическим взглядом. — Да и тебе, по-моему, тоже. Ты ведь всех убил.

— Всех… убил, — повторил за ним Сора, не поняв смысла этих слов, как будто они взяты из незнакомого ему языка.

— Теперь-то ты, надеюсь, доволен, консерва, — ехидно усмехнулся брюнет, а затем тяжело вздохнул. — Я знал, что ничего не получится. Знал, что так произойдёт, но почему-то надеялся, что ты действительно такой же сильный, каким хочешь казаться, но ты… обычный… самоуверенный… наивный… глупый монстр.

— Монстр, — вновь бесцельно и бессмысленно повторил за ним беловолосый.

— Да-да, монстр. Не человек, не железный. Монстр, — фальшиво улыбнулся Томо, взирая на сумасшедшего перед собой.

Было ли физически больно видеть его таким? Определённо. Было ли тяжело стараться делать свой голос ровным и уверенным, когда на самом деле хотелось рыдать и кричать в голос от невыносимой тяжести в груди? Несомненно. Были ли слова: «Я прощаю тебя», — необходимой ложью, которую Охотник с трудом произнёс вслух? Естественно.

— Иди ко мне, — улыбнулся брюнет, выставив руки перед собой в жесте, предлагающем примирительные объятия.

На пару секунд Соре позволили вынырнуть из бездонной пропасти и увидеть размытую картину того, что происходило. Осознание содеянного накатило слишком внезапно; Там парень плакал, искренне сожалел о том, что натворил собственноручно, и просил прощения у пустоты.

Беловолосый шагнул в сторону копа. Ещё. И ещё…

Он всё поймёт, он простит, — так думал Ямарута, всё ещё будучи отравленным Гневом. Следующий шаг стал последним. Спину железного пронзила острая вспышка боли, а затем вдоль позвоночника стал разливаться болезненный жар. На белый бесконечный пол капала кровь.

Сора не услышал выстрела.

Парень упал на пол и перекатился на бок, подняв удивлённый взгляд на брюнета. Тот брезгливо рассматривал кровь на дуле пистолета, а затем вздохнул.

— Ты серьёзно думал, что после всего, что ты сделал, тебя хоть кто-нибудь простит? — фыркнул он. — Я в курсе, что ты немного «того», пусть на самом деле ты не хочешь причинять боль тем, кто тебе хоть сколько-то дорог, однако… ты её причинил. И здесь нет места для каких-либо оправданий. Давай оба будем надеяться, что этот мир — не игра, и что он не перезапустится, потому что я не хочу убивать тебя снова. Но, знаешь… Даже если придётся… — брюнет немного помолчал, закрыв глаза, а затем вновь посмотрел на корчащегося от боли Ямаруту сверху вниз и злобно оскалился, — я убью тебя столько раз, сколько потребуется.

— Нет-нет-нет-нет-нет! — закричал Сора и подскочил в кровати, схватившись за голову и широко распахнув глаза. — Этого не может!.. Это… Это… сон?.. Это был?.. О, господи… Чёрт… ха-а-а… — парень попытался выровнять дыхание, скрестив руки на своём животе и подтянув колени к груди. По спине и лбу железного стекали капли холодного пота, адреналин ещё минуту не позволял ему начать дышать нормально и прекратить едва заметно дёргаться из-за осевшего напряжения во всём теле.

— М-м… Эй, в чём дело? — послышалось сонное бормотание сбоку. — Тебе кошмар приснился?

— А? А… Да… — вздрогнув, выдохнул беловолосый и перевёл взгляд на Бага. Тот смотрел на него снизу вверх, продолжая лежать на подушке и прикрывать глаза ладонью из-за яркого солнечного света, беспрепятственно проникающего в комнату через окно, но всего на секунду Сора увидел другое. Он увидел картину из кошмара, где убил Бага прямо в кровати, насадив его грудью на лезвия хвостов, и оставил истекающее кровью тело заливать простыни красным. Во сне Баг даже удивиться не успел. Сору передёрнуло. — С-сколько сейчас времени?

— Одиннадцать часов утра, а что? Ты куда-то торопишься?

— Нет, просто… Там было столько же…

— Где «там»?

— Забей, — парень мотнул головой.

«Я же проснулся? Я правда проснулся? Это реальность?» — крутились в голове Ямаруты назойливые мысли, и он, не удержавшись, коснулся ладонью плеча брюнета. Тот слегка удивлённо посмотрел на парня и вопросительно вздёрнул бровь, и железный одёрнул руку.

— Да, похоже, что плечо у тебя на месте. Хорошо, — развёл руками беловолосый, решив найти своему поведению самое бредовое оправдание.

— Э-э… может, хочешь проверить, на месте ли у меня ещё что-нибудь? — скептически предложил Баг.

— Что? Нет, — фыркнул Сора, вспомнив произошедшее вчера перед сном. — Уверен, всё на месте!

— Вот и я так думаю, — буркнул Баг, вставая с кровати, зевая, а затем начиная искать свою одежду и неспешно надевать находки на себя.

— Можешь дать мне телефон? — попросил железный, последовав примеру Дита-младшего, благо он обнаружил свою собственную одежду, выстиранную, выглаженную и аккуратно сложенную на стуле. — Я должен позвонить кое-кому.

— Возьми мой, — брюнет бросил пластину-наушник на кровать рядом с Ямарутой. — Я на кухне буду, если что, — предупредил Баг, поняв, что при нём Сора разговаривать не станет, и после кивка в качестве ответа удалился из комнаты. Железный уже звонил.

— Скай, это Сора, — заговорил он сразу, как только парень снял трубку.

— Нашёлся, блять, — раздалось злое шипение в ответ. — Где ты, мать твою, находишься?

— Это не так важно… Я хотел спросить: где Томо?

— Это не так важно.

— Скай!

— Что?

— Не начинай.

— Не начинать что? — усмехнулся Дайлер. — Парень, ты в последнее время совсем обалдел…

— Я тебя предупреждал! Пока не убью кого-то из людей — терпи, — напомнил беловолосый. — Так что просто скажи мне, где Томо.

Скай протяжно вздохнул.

— Должен быть дома. Я сейчас в участке, здесь его точно нет. Но… здесь нужен ты.

— Зачем?

— Парнишку одного поймали. Он совсем ещё подросток, но от него пользы никакой, так что я… Короче, приходи, сам всё увидишь. Жду, — раздражённо пробормотал министр и сбросил трубку.

— Надеюсь, по поводу Томо он не соврал, — выдохнул Сора с надеждой, выходя в коридор. На кухне его уже ждал только что приготовленный обед, по факту являющийся для парня завтраком, и бодрый Баг, минутой ранее проводивший отца на какую-то встречу. — Хей, мне нужно идти, так что…

— Погоди, супергерой, поешь сначала, — не желая слушать преждевременное прощание, перебил подросток. — А то фиг знает, когда ты ещё сможешь нормально сесть за стол и набить желудок.

— Ну, тоже верно, — не стал спорить Ямарута, пожав плечами.

С едой он разделался достаточно быстро, ни о чём конкретном с Багом не разговаривая. Сору всё ещё не отпускали впечатления после сна, в котором трупы прислуг семьи Дитов валялись практически везде, а труп Адама распластался как раз на кухне, недалеко от того места, где ныне сидел железный. Ямарута поспешил уйти, поэтому без лишней траты времени забрал свой рюкзак и покинул дом гостеприимных Дитов, сделав вид, что не заметил погрустневший взгляд Бага.

Прохожим было, в принципе, наплевать на него. Кто-то уткнулся в телефон, кто-то разговаривал с кем-то ещё и — или — просто не замечал парня, а кому-то просто всё равно. Обошли стороной его всего несколько раз, остальным было справедливо без разницы, кто он такой. Потому что пока что он ещё ничего не сделал. Ничего… плохого. На хорошее люди, как правило, не обращают внимания.

Оу, а вдруг Томо там, Сора?

Всего одна такая мысль заставила Ямаруту не идти в участок, а красться, постоянно оглядываясь по сторонам. В самом здании парень также был готов пуститься в бегство при виде брюнета, но тот на горизонте не маячил.

— Ямарута, — окликнула парня охранник. Тот подскочил на месте и обернулся с немым вопросом на лице, — тебе в Песочницу.

Сора неуверенно кивнул в знак благодарности и отправился к лифту. Он пытался не вспоминать неприятный момент из сна, в котором убил Ская, не желающего оказывать хотя бы малейшее сопротивление. Не то что бы они стали за это время близки… Соре частенько хотелось набить парню морду — и это было взаимно, — но какой в этом смысл, если тот никогда не чувствует боли? Да и Скай не плохой. Скорее вредный, ехидный, упрямый и чересчур властный. Для Соры он почти — но только «почти» — как старший брат, переплюнувший его по всем параметрам невыносимости. Если бы была необходимость — Ямарута, не задумываясь, убил бы Дайлера. Впрочем, тот по отношению к железному сделал бы то же самое, если бы в том была нужда. Но сон всё равно оказался неприятным. Реалистичным. Наверное, именно так Скай себя и повёл бы. Узнавать истину беловолосый по понятным причинам не захотел.

— Только не говорите, что мне придётся нянчиться с каким-то подрос… — Сора подавился на полуслове, увидев знакомое лицо парня, повисшего на цепях как безвольная кукла. — О… Это же… Интересно, — хмыкнул Ямарута, поворачиваясь к Скаю. Тот выглядел озадаченным.

— Он совершенно бесполезен, — пробормотал министр. — Абсолютно.

— А в чём дело?

Скай хотел бы внести ясность; устроить парню разнос и выяснить, зачем тот закатил спектакль с Томо в машине и на что он рассчитывал, делая это, но, вспомнив, что Сора просил терпеть любую его выходку, «засунул язык в задницу» и решил просто ждать развязки. Раз Ямарута ничего не сообщает об этом, значит, так нужно. Томо тоже не слишком болтал; ворвался в участок, попсиховал — раздолбал своим протезом один из лифтов, сделав его похожим на мятый кусок бумаги, поэтому весь участок вынужден пользоваться вторым лифтом, являющимся последним в этом здании, ещё сутки, — послал пару надоедливых — обеспокоенных — коллег в далёкое эротическое путешествие, послал Ская, наорал на Ская, отобрал сигареты Ская, чуть не получил по своей привлекательной морде от Ская и был таков. Но раз Дайлеру ничего не говорят, то и он промолчит о том, что Хейз устроил в участке накануне, дабы не тешить самолюбие Соры, — а оно бы точно взыграло.

— Дайк напал на Томо. Хотел убить. Не убил. Пришёл из группировки Глота, а где он — молчит. И драться особо не способен, учитывая, что Томо отделался всего лишь царапиной, и мозгов как у курицы, и речевой аппарат — дерьмо… Только преданность своему Альфе у него отменная! И, тем не менее, для нас совершенно бесполезная. Он не захотел сотрудничать — поступил как идиот, — так что единственная польза, которую я мог извлечь, это бросить его на опыты. Но Грин, — Скай метнул взгляд в сторону девушки, которая стыдливо отвела взгляд, — пожалела его уже спустя пару часов. Эд ей в этом помог; жужжал над ухом, что Дайк ребёнок и не должен так мучится. В итоге, когда я узнал об этих махинациях, то пошёл контролировать весь процесс, так что у Дайка больше не было шанса избежать опытов. К концу второго дня мы выяснили, что его позвонки не развились как надо, из-за чего у него проблемы с регенерацией. Вещество таблетки может долго хранится в его организме и использоваться им совершенно случайно, а если пацан не ранен, то это не экономно, так как в таком случае таблетки просто тратятся впустую. Но проблема в том, что к тому моменту, как мы это узнали, его крыша немного поехала, — выдал Дайлер на одном дыхании и протяжно вздохнул, прикасаясь холодными пальцами ко лбу.

— И чего ты от меня хочешь? Магического исцеления? Я сам не лучше, — покрутил он пальцем у виска.

— Я в курсе, — хмыкнул Скай. — Попробуй пообщаться с ним, может, он просто кривляется. Хотя Грин уверена, что он действительно ебанулся из-за боли, но всё-таки…

— А если он правда… Убьёшь его?

— А что, надо оставить живым, чтобы мучился дальше? — резонно фыркнул министр.

— Удивительно гуманно мыслишь, — ухмыльнулся Сора. — Ладно. Приступим, — выдохнул он и, не дожидаясь ответа, пошёл в сторону подростка.

Дайк, кажется, даже не осознавал, где он находится. Парень медленно и ритмично раскачивался то в один бок, то в другой, звеня цепями, бездумно приоткрыв рот и глядя вперёд ничего не видящим взглядом. Крови на нём не было, одежда — чистая, но простая: серая футболка без рисунков и надписей и свободные чёрные штаны. Похоже, о нём тут в некоторой степени заботятся. Мило.

— Эй, привет, дружище, — осторожно заговорил Сора, присев перед парнем на корточки и нервно улыбнувшись. Состояние подростка его слегка обескуражило. Пустой взгляд стеклянных глаз медленно заскользил по лицу Ямаруты, но за этим больше ничего не последовало. — Чё как, парень?

— Хм-м-м… плохо, — растягивая гласные в обиженном тоне, пробормотал Дайк. — Плохо-плохо-плохо…

— Почему? Что такое?

— Босс будет недово-о-оле-ен…

— Чем недоволен, приятель?

— Я не поймал того копа.

— Томо? А зачем он нужен твоему боссу? — нахмурился Ямарута, склонив голову вбок. Дайк замолчал, медленно вертя головой и окидывая Песочницу взглядом.

— Где я нахожусь?

— Дайк, зачем твоему боссу нужен Томо?

— Откуда ты меня знаешь? — нахмурился теперь и подросток, но выглядело это нелепо и скорее забавно. И отчасти грустно.

— Ты меня не помнишь? Я несколько раз спасал тебя от задир из старшей группы в центре исследований, — напомнил Сора.

Дайк попытался изобразить задумчивость, а затем медленно вздохнул и отрицательно помотал головой.

— Не помню. Задир тоже не помню. Центр помню. Ужасное место, но кормили там хорошо.

— Да-да, неплохо… Так, зачем твоему боссу нужен был Томо?

— Не по-омню… А, нет, помню!

— Ну так говори!

— Он… м-м… я могу ошибаться, но-о-о, кажется, он хотел тебя убить. И Томо — тот, с чей помощью он смог бы это сдела-ать, и… — парень внезапно оборвал свою речь, вновь очень устало вздохнул и выдал:

— Я хочу есть.

— Тебя обязательно покормят, ради бога! Сколько хочешь! Чем угодно! Только скажи мне, что именно собирался Глот сделать с Томо?! — начал терять терпение беловолосый. Дайка это, впрочем, нисколько не смутило.

— Я-я-я… Хм-м… А, он хотел заманить тебя куда-то… Под предлогом того, что ты должен найти и спасти Томо… но-о-о это ловушка. Там всё так запутано-о…

— Говори мне, Дайк! — рявкнул Сора. Подросток снова замолчал, опять бесцельно рассматривая всё вокруг.

— По-моему, не стоит на него так гаркать, — раздался голос Коды позади, и Ямарута вздрогнул, мигом остыв. Наверное, это эффект ледяного спокойного голоса сивого. — Так он только больше тормозит. Знаешь, как компьютер, который начал глючить и не может открыть тебе что-нибудь одно; ты начинаешь яростно кликать на всё подряд и в итоге нагружаешь его лишь больше, и тормозит он в результате ещё хуже. Точнее, лучше. Ты понял, — махнул Кода рукой.

— Что они, блять, с ним делали? — горько усмехнулся Сора, опустив голову.

— Ничего приятного, поверь мне, — вздохнул сивый. — Но больше ему это не грозит. Нет смысла.

— Я уж понял.

— Тебя это злит?

— Самую малость, — раздражённо выдохнул Ямарута, стиснув зубы.

— Я рад, что тебе не всё равно, — кивнул Кода.

Сора вновь вздрогнул и зажмурился, вспомнив часть сна с участием Коды и Эдисона.

Нашёл время думать о подобном.

Беловолосый поднял голову, посмотрев на безумного подростка, потёр веки, вздохнул, случайно представив себя на его месте, и осторожно и тихо заговорил:

— Дайк… Дайк, посмотри на меня, — парень повиновался. — Скажи, я правильно тебя понял: Глот хочет поймать не меня, а Томо, чтобы я сам пришёл?

— А-ага, — довольно протянул он в ответ, не понимая, чему радуется. Да и была ли это радость?..

— Но… Железнорождённый хочет того же… Он не позволит кому-то другому контролировать меня, угрожая Томо смертью… Он должен следить за ним, как и Охотники, — размышлял парень вслух, бормоча себе под нос.

— А они не могут работать вместе? Ну, я имею ввиду Бессмертного и Глота, — предположил Кода. — Это было бы логично, раз все друг за другом наблюдают, но драк не происходит. Вполне возможно, что кто-то собирается предать одну из сторон, когда большую часть Охотников перебьют, а тебя кто-то возьмёт под контроль, потому что Первый угрожал всем нам и это…

— Они так и сделают! Блять! — подскочил Ямарута, запуская пальцы в волосы и до боли стискивая их, начав кусать губы. Что же нужно делать?..

В этот раз ты поступишь умнее, Сора? Томо прав: тебе нужна помощь.

Моя.

Скоро ты обязательно всё поймёшь…

— Дайк, эм, хах… Может, ты знаешь, — Сора постарался успокоиться, отбросив мысли о группировках в сторону, чтобы не «тормозить» подростка, и вновь присел перед ним, — когда Глот собирается прийти за Томо?

— М-м… Стра-а-анное место. Очень странное. Сколько я уже здесь?

— Дайк, это важно, прошу тебя…

— Не тупи, — осуждающий голос Коды прозвучал будто внутри головы Ямаруты, — он спрашивает это не просто так, — сивый перевёл взгляд на Дайка. — Ты здесь два с половиной дня.

«Твою мать, но он же! … Как Кода понял, что Дайк не просто так спросил это?.. Хотя… нет, это же логично, я не подумал… Блять! Блять!!! — беловолосый начал паниковать, придя к выводу, что он и в самом деле забывается, перестаёт думать логически и слишком торопится. Это явно действует против него самого. — Спокойно, всё нормально, ты в порядке. Ты будешь в порядке, надо просто остыть и мыслить трезво. Давай, ты можешь…».

— Дайк? Так когда…?

— М-м-м… Хм… Получается, что сегодня, — кивнул подросток.

— Да ладно? — изумлённо выдохнул Кода, ожидав подобного ответа, но всё равно почему-то удивившись. К такому не подготовишься. — Как вовремя…

— Если Бог существует, то он явно любит издеваться, — пробормотал Ямарута, утыкаясь лицом в ладони и пытаясь согнать нарастающую злобу.

— Демиурги — они такие, — пожал плечами сивый. — Но серьёзно. Сора, у нас большие проблемы. Если Бессмертный и правда объединился с группировкой Глота, то против такого количества железных Охотники не смогут ничего сделать.

— Я не Охотник, — оскалился беловолосый, поднявшись на ноги. — И ты тоже.

— Намёк понят, но… нам всё ещё нужна будет любая помощь… Понимаешь? Любая.

— Ты имеешь ввиду стервозную суку, решившую полизать яйца полиции, чтобы спасти свою собственную шкуру под предлогом спасения своей милой и невинной группировки? Мне плевать, если она и её шавки будут с нами, — фыркнул Ямарута. — Тот, кто попытается навредить Ему, пройдёт через все круги Ада, — прорычал парень, отчего у Коды мурашки по спине побежали. — Надо рассказать всё Скаю и предупредить Томо. Не задерживайся, потому что, возможно, скоро придётся драться, — бросил он, удаляясь от железных к Дайлеру.

— Д-да, хорошо. Правда… под помощью я имел ввиду не Рей, а… — сивый скосил взгляд в сторону Дайка. Глупо? Возможно. Но Дайк действительно мог бы помочь. Хоть как-нибудь. Всё-таки, если драка произойдёт, там будет не тридцать и даже не шестьдесят железных, а больше. Намного больше. Сивый был наивен, но искренне полагал, что для Дайка ещё не всё потеряно.

— Хм? — подросток заметил его взгляд, полный сомнений, и уставился на него в ответ.

— Дайк, а если бы я тебя кое о чём попросил, ты бы сделал это? — начал Кода издалека.

— А что взаме-е-ен?

— А взамен я… сделаю так, чтобы ты вышел отсюда и жил нормально.

— М-м… а что нужно сде-е-елать?

— Ты должен будешь драться с железными из других группировок. Возможно, придётся и со своими драться тоже. Но тогда у тебя будет возможность начать жить как человек. Хочешь? — с надеждой в голосе спросил сивый, понимая, что, вполне вероятно, совершает самую большую ошибку в своей жизни. Обезумевшим железным верить нельзя.

— То есть, я смогу ходить на обычную рабо-о-оту, покупать еду в магази-инах, жить в собственной кварти-ире-е?.. Хочу, чтобы было так.

— Так ты согласен на условия?

— Да.

— А ты помнишь, что я попросил?

— Конечно! Драться с железными из группировок. Ты ведь сказал «из других», а потом уточнил, что мне придётся драться с железными и из своей группировки тоже. Получается, мне придётся драться против любого, кто состоит хоть в одной группировке, то есть «с железными из группировок», вот, — протараторил вдруг парень весьма логично и внятно. — Я же не совсем ку-ку, — хихикнул он, качнувшись.

— Ну да, — нервно усмехнулся Кода. — Ладно… Тогда договорились. Но если подведёшь — попытаешься сбежать, навредить кому-либо из простых людей, полицейских или Наших железных — убью на месте, понял? — предупредил он на всякий случай.

— Понял, — закивал Дайк. — Я не подведу, честно-честно.

— Надеюсь на это… Сейчас мне надо идти, я приду к тебе чуть позже, когда будет ясно, состоится ли драка, окей? И не болтай никому о том, что мы сейчас обсуждали.

— Хорошо-о, «не болтать о том, что мы сейчас обсуждали». Я дождусь тебя, торопиться мне некуда, — звякнул подросток цепями и улыбнулся.

— А ведь точно, — хмыкнул Кода, видя слабые проблески адекватности в том, что говорил Дайк. Может, действительно, ещё не всё потеряно?

====== Глава 58. По-хорошему и по-плохому ======

— Ты со мной? — Кода буравил Эда внимательным испытующим взглядом, терпеливо ожидая ответа, но явно намереваясь поторопить, потому что в Песочнице, помимо них, были ещё люди, которым вот такие перешёптывания парней в любой момент могли показаться подозрительными.

Мужчина коротко выдохнул, растерявшись, и, оглянувшись по сторонам и убедившись, что посторонних слушателей рядом нет, тихо пробормотал:

— Да, но ты уверен, что это хорошая идея?

— Не совсем, — честно признался сивый, понуро опустив плечи. Он бегло посмотрел на подростка, повисшего на цепях, и вернул взгляд Охотнику. — Но мне не хочется, чтобы он оставался здесь, ведь если он останется, Скай убьёт его. А если мы возьмём Дайка с собой и он окажется полезным, то у него появится хотя бы маленький шанс на то, чтобы жить дальше.

— Ты так сильно беспокоишься за него? — искренне удивился брюнет.

— Не то что бы да… Мне неприятно думать, что то, что с ним происходит сейчас, неизлечимо или является чем-то исключительно плохим.

— Это потому, что Сора вскоре будет таким же? Ты ведь его представляешь на месте Дайка?

— Да… И себя… И это неприятно. Так что я надеюсь, что с этим можно что-то сделать, иначе шансов нет не только у Дайка, а я не хочу даже думать об этом, — поморщился Кода, съёжившись.

— Понимаю, — Эд вздохнул и улыбнулся. — Я уже сказал «Да», так что помогу тебе, но… помни о последствиях, — предупредил он на всякий случай.

— Конечно. Спасибо.

Утро Томо не задалось сразу с того момента, как он проснулся. Парень, нахмурившись и зло рыча, оторвался от постели и направился в ванную, а затем на кухню. Он раздражённо хлопал дверьми и со стуком ставил предметы на стол, чувствуя себя так, будто если он не будет этого делать, то его попросту разорвёт на части от собственной злобы.

Кота, нагло обосновавшегося у него в квартире, Охотник полностью игнорировал, но на автопилоте покормил — было бы глупо вымещать свою злость на животном, оно тут не причем. Настроение было крайне дерьмовым ещё несколько часов, но к полудню мысли — конечно же, по поводу вчерашнего — прояснились и раздражение отступило. Хоть и не до конца.

Копа беспокоил Баг. Дит-младший определённо был странным, и об этом говорило очень многое: те редкие отрицательные эмоции, читающиеся в его взгляде, которые он не скрывает, а, похоже, наоборот, специально старается сделать более выразительными; то, как он интересовался у копа о его взаимоотношениях с Сорой; то, как он дважды пытался уйти от ответа. И, разумеется, террариум с жуками и то, с каким выражением лица Баг наблюдал за копом, рассматривающим скарабеев. Баг выглядел очень довольным. Даже слишком.

Это не может быть простым совпадением! Именно с помощью жуков Бессмертный даёт понять, что с ним может быть связано, а этот террариум… Жуки… В доме Дитов. А если отбросить всех, кто живёт в их доме, не подходящих по возрастной категории, то получается, что именно Баг и есть Первый. Но это не укладывается в голове! Как же… Как он?..

Хотя, это всего лишь предположение, Томо не уверен. Он не видел железа у Бага, поэтому не брался утверждать что-либо. Возможно, Баг просто как-то связан с Первым, а не является им… Закрывать глаза на его поведение во всяком случае не стоит, кем бы он ни был.

Размышления об этом застали Томо уже на улице, поэтому он практически не замечал никого вокруг себя, на автопилоте двигаясь в сторону участка. Он собирался рассказать о своих предположениях Скаю, но не был уверен в том, нужно ли сообщать об этом же Соре. Мало ли, что он может выкинуть, узнав нечто подобное, да и врезать ему по лицу копу хотелось больше, чем сказать что-нибудь.

Все предыдущие попытки не злиться к чертям собачьим.

Томо ускорил шаг, нахмурившись и сжав кулаки, и протяжно вздохнул. Сначала он не услышал отдалённый, а из-за этого — очень тихий крик, донёсшийся из глубин толпы людей где-то позади. Затем крик повторился, и его подхватили близстоящие заозиравшиеся прохожие. По толпе буквально прошла волна встревоженных воплей, люди стали разбегаться в стороны, и лишь тогда коп заметил это и тоже обернулся. Ему пришлось прикрыть глаза ладонью, дабы слепящие лучи солнца не мешали разглядеть что-то вдалеке. Кто-то тыкал пальцем на одну из высоток, и Охотник перевёл взгляд. Из-за угла дома, зацепившись хвостом за одно из окон, находящихся чуть выше середины здания, кто-то, словно на тарзанке, описал собой дугу в воздухе.

— Что за…

Железный, пролетев в свободном падении несколько десятков метров, зацепился хвостом за соседнее здание, подбросив себя вперёд. Он приземлился на хвосты, воткнув их в асфальт и тем самым затормозив своё падение, и, качнувшись ближе к земле, встал на ноги.

Следом, из-за того же здания показались ещё железные, передвигающиеся тем же способом. Томо быстро огляделся и увидел, как железные неторопливо выползают буквально со всех сторон, как муравьи: они на крышах зданий, за углами, беспрепятственно идут по улице, игнорируя убегающих людей, и все, как один, смотрят на брюнета. Тот устремил взгляд на ближайшего к нему железного — на первого, кто появился перед ним — и постарался внимательнее разглядеть его. Парень стоял достаточно далеко от него, но под глубоким капюшоном чёрной кожаной куртки светились токсично-зелёные полуовалы, имитирующие серьёзный взгляд, которые было бы сложно не увидеть. На Томо явно смотрели исподлобья. Железные медленно приближались, окружая парня, которому и так некуда было бежать, но больше ничего не делали и даже не говорили. Брюнет сглотнул, смотря в упор на Бессмертного, остановившегося всего в нескольких метрах от него, и уже настроился на прослушивание чужого монолога или огребание пиздюлей по полной программе, как его телефон завибрировал. Цифровые глаза расширились от удивления, а затем Бессмертный кивнул, позволяя ответить.

Интересно, а произойди такое во время боя, он бы так же уважительно отреагировал?

Томо прикоснулся к пластине за ухом и, не отрывая взгляд от Первого, выдохнул:

— У меня проблемы, Скай?

— У тебя!.. Стоп, что?

— У меня проблемы, — Томо обвёл железных взглядом и усмехнулся, — ты ведь поэтому звонишь?

— Чт… Как ты?.. — Скай явно растерялся, а затем, наконец, понял. — О, чёрт… Они тебя уже нашли.

— А до тебя туго доходит, кретин.

«Твою мать, твою мать, твою мать, твою мать, твою мать, твою мать, твою мать…», — крутилось в голове Дайлера, стискивающего в ладони телефон и скрипящего зубами. Он чувствовал, как Сора прожигает его взглядом и ждёт объяснений, и не мог заставить себя повернуться. Парень внезапно начал беспокоиться о том, что мог выкинуть железный, узнав о…

— Так, ладно, — мотнул он головой, всё-таки повернувшись и вдохнув глубже. Сора напрягся.

— Что он сказал?

— До него добрались раньше нас, — после этих слов лицо Ямаруты мгновенно исказила злоба. — Пока что ему не навредили, но там… Там больше двухсот железных.

— Сколько? — изумился Сора, вскинув брови. — Больше… двухсот? Томо точно не ошибся в подсчётах?

Скай отрицательно помотал головой, выглядя заметно бледнее, чем когда-либо до этого.

«Я не знаю, что стоит предпринять. Всех Охотников просто убьют, если мы пойдём туда. Даже если нам окажут помощь спецподразделения и простая полиция, мы всё равно не сможем справиться с Таким количеством железных. Это нереально, к тому же, там Бессмертный, а сколько людей нужно, чтобы хоть что-нибудь сделать с ним, вообще трудно представить…», — Скай потёр переносицу, затем лоб, зарылся пальцами в волосы и судорожно выдохнул, стараясь не смотреть в глаза Соре, ожидающему от парня хоть чего-нибудь. — «Нет, это бессмысленно. Мы все просто зря помрём. Но и не идти туда — не лучшая идея, потому что иначе взбесится Сора, а это…»

— Так получается, что Первый там, да? — хмыкнул беловолосый, оборвав мысли Ская и заставив его поднять взгляд. — Я примерно понимаю, о чём ты думаешь. Делай что хочешь, а я пошёл туда, — пожал он плечами, развернувшись к выходу. Дайлер мигом пришёл в себя, догнал железного и сжал пальцы на его плече.

— Но он этого и хочет! Он ранит Томо при тебе, а потом…

— Я знаю, что произойдёт потом. И Первому это очень не понравится, — прорычал Ямарута, легко вырываясь из крепкой хватки и быстро покидая Песочницу под недоумённые взгляды остальных Охотников и Коды.

— Блять, — прошипел Скай себе под нос. — Блять. Блять! Ладно, мы тоже идём. Все…

— В чём дело? — осторожно поинтересовался Эдисон.

— Бессмертный нашёл Томо, зажал его прямо на улице. Там собралось больше двухсот железных…

— Что?! Сколько-сколько???

— Это не важно, сейчас поднимаем всех, кого можем, и идём туда. Будет хорошо, если нам удастся перебить хотя бы часть железных, находящихся там, но в основном постараемся просто отвлечь их на себя, — пробормотал министр, параллельно набирая сообщение и одним нажатием рассылая его на десятки номеров. — Пусть Сора сам разбирается, нас они не подпустят.

— В смысле?! Как он один сможет…

— Меня это не волнует! Сказал, что сделает — вперёд и с песней! — огрызнулся Дайлер. — Мне плевать, если Ямарута подохнет, а Томо это как-нибудь переживёт, если его не убьют за ненадобностью.

Скай редко говорил что-либо не подумав.

— Осторожнее с выражениями, — хмуро выговорил Кода, буравя парня колючим взглядом. Скай раздражённо посмотрел на сивого, а затем его на секунду будто холодной водой окатило, и он остыл.

— Ладно, выдвигаемся, — выдохнул Дайлер, отправившись к выходу из Песочницы.

Кода с немым вопросом на лице поднял взгляд на Эдисона. Спустя пару секунд тот вспомнил, о чём его просил сивый ранее, и взглянул на Дайка, всё ещё прикованного к цепям.

— Окей… Пока что будь здесь, я сниму с него цепи и подгоню машину. Вам придётся очень быстро пробежать мимо охранника, иначе обоим снотворное влепит — ляжете сразу, — предупредил Эд, всматриваясь в глаза сивого. Тот сосредоточенно кивнул.

— Что-то ещё?

— Надеюсь, он действительно сможет помочь, — чуть тише пробормотал мужчина, сказав это абсолютно искренне, а затем сгрёб Коду в охапку, крепко прижав к себе и коснувшись губами его макушки. — Будь осторожен.

Сивый растерянно застыл, а затем мягко улыбнулся, обняв брюнета в ответ.

— И ты, — он прижался чуть сильнее, а после неохотно отстранился и кивнул на выход. — Уже пора, иди.

— Моя очередь? — нервно усмехнулся Томо, косо поглядывая на окруживших его железных, большая часть которых отправилась в неизвестном направлении — скорее всего, оцеплять улицу, чтобы никто из Охотников не помешал Бессмертному.

— Верно, — улыбнулся Первый, что стало понятно по его искажённому металлом голосу, обрадовавшись тому, что его понимают. Он сделал шаг в сторону копа, заставив его напрячься сильнее. — Что ж, если ты не станешь сопротивляться, то, я обещаю, больно почти не будет.

— Почти, да? — вновь усмехнулся брюнет, готовясь взяться за ствол, хоть и понимая, что в случае с Бессмертным это правда не имеет никакого смысла. — А ты заботливый.

— Когда под твоим руководством группировка Такой численности, приходится учиться заботиться о каждом, — прозвучало более ядовитое и угрожающее, чем до этого. Томо успел только удивиться тому, что все эти железные, на самом деле, из одной группировки, как его тут же сбили с ног и опрокинули на землю. Коп сдавленно вскрикнул, зажмурившись от обижающей острой боли, но не успел даже приподняться; в следующую секунду его левую ладонь пригвоздил к асфальту гарпун железного хвоста, а рядом с шеей изогнулась ещё одна стальная конечность. Искусственной её назвать сложно, потому что она принадлежала Первому. — Видишь? Не так уж и больно, как могло бы быть.

— Гх… Как любезно, я тронут, — последовал хреновый каламбур от брюнета.

— Пф-фха-ха-ха, блин, действительно, — внезапно даже для самого себя расхохотался Первый, поворачивая гарпун прямо в ладони парня. Тот взвыл сквозь плотно стиснутые зубы и зажмурился, вцепившись пальцами протеза в хвост и попытавшись отодрать его от себя, но безрезультатно. — А пока не объявится Сора, я могу рассказать кое-что интересное.

Томо тут же фыркнул и прошипел:

— Он не придёт. Он послал меня, так что ему будет всё равно, если ты…

— О, нет, он придёт, и ты знаешь это, — оскалился Бессмертный. Теперь Томо смог рассмотреть его маску, скрытую под тенью капюшона, и на минуту ужаснуться: огромное множество зубов, выглядящих, как длинные тонкие клыки, напоминающие клыки пираньи, были загнуты внутрь пасти, но, когда Бессмертный начал скалиться, эти зубы немного выгнулись вперёд. Выглядело это отвратительно и пугающе, будто у Первого железо — это не приобретённая им от матери часть тела, а его собственная… То есть, будто он мог не просто шевелить им, а ещё и чувствовать его. — Он послал тебя, полагая, что, если ты разочаруешься и больше к нему не подойдёшь, то я решу, будто ты ему больше не важен. Но ты важен, именно поэтому он сказал тебе то, что сказал. Но я же не человек, помнишь? Я истинный железный. Меня обмануть не получится. Так что… Он придёт за тобой.

Вот тварь.

Томо раздражённо выдохнул, поняв, что отпираться бесполезно, и на минуту опустил голову на асфальт, смотря на свою раненую руку. Кровь под ней уже образовала маленькую багровую лужицу, пачкая рукава куртки и рубашки копа, и била металлическим запахом в нос. Он пытался сообразить, что мог бы сделать и стоило ли ему вообще пытаться. Брюнет мог освободиться, если бы сильно дёрнул руку на себя; тогда лезвие гарпуна полностью разрезало бы ему ладонь и парень смог бы встать, но… Зачем это делать, причиняя себе ещё больше боли, если Бессмертный легко опрокинет его ещё раз? В таком случае, Охотнику нужно терпеть собственную беспомощность и кошмарную боль и ждать, что случится дальше.

Над головами что-то тихо зажужжало, и коп поднял взгляд вверх. Над улицей парил дрон с встроенной камерой, направленной на Бессмертного и Томо. Будет очередная трансляция? Не удивительно.

— Отлично, — хмыкнул Первый, переводя взгляд с дрона на копа, матерящегося сквозь зубы и явно недовольного своим положением. — Оказалось, что под тебя копать довольно непросто. Я знал, какая информация нужна мне, но долгое время нигде и ни из кого не мог её вытянуть. Это начало казаться невозможным — думаю, мы оба знаем, кого за это стоит поблагодарить, — подмигнул он Томо левым цифровым глазом.

Брюнет замер, сглотнув вставший в горле ком.

— Так ты собираешься рассказать это всему городу? — неуверенно пробормотал коп, почувствовав, как по виску скатывается капелька пота.

— Разумеется! Город должен знать, что за люди работают в его полиции, — хмыкнул Бессмертный. — Вообще-то, я не собираюсь рассказывать скучную историю про тебя, Ивасаки, Трагера, пытки, годы восстановления и месть… Это действительно неинтересно. Другое дело: твои родители. Мать — прекрасная, безумно красивая женщина, когда-то владевшая собственным бизнесом и необыкновенной мутацией глаз, и отец — ранее бывший перспективным, уверенным в себе и надёжным человеком, а затем внезапно поехавший на мутации своей жены.

— Ублюдок, — выплюнул Томо, тут же забыв о боли в руке благодаря злобе, вспыхнувшей в груди сверхновой. Бессмертный улыбнулся и продолжил:

— Ты был единственным ребёнком в семье: тебя любили, о тебе заботились, ты был обеспечен всем, чего хотел. Но твой отец, узнав о мутации твоей матери, очень уж хотел увидеть у тебя такие же глаза — к тому же, он и так был фанатиком, повёрнутым на этой теме, но твоя мать узнала об этом уже после твоего рождения. У матери глаза были уже потускневшими и не вызывали у отца никаких эмоций, так что он стал изучать данную тему, а затем…

— Заткнись!

— А затем он стал колоть тебе наркотик, заставляющий эту мутацию проявляться быстрее. Это грозило тебе временной слепотой, которая могла и не пройти вовсе. А твоя мать уже не раз ругалась с твоим отцом по поводу этой бешеной погони за, якобы, мифом, хоть сама являлась живым его подтверждением. Став чуть старше, ты, наконец, осознал всю глубину проблемы. Ты устал от этого. Ты не хотел находиться дома и слышать, как родители ругаются и бьют друг друга. Ты сбежал из дома.

— Хватит! Достаточно, — продолжал шипеть коп, пытаясь унять дрожь во всём теле. Он так сильно хотел прострелить этой суке голову, что решил убедиться в его бессмертии, быстро достал пистолет и начал стрелять, но не в лицо, а в живот. Пули разрывали одежду и рвали плоть на куски, заставляя Бессмертного кричать от нестерпимой боли, но он регенерировал. И не соврал ведь — действительно, не дохнет. Только кровь, шматы мяса и рваные куски органов падали на асфальт и больше никуда не девались.

Томо лишь спустя секунду понял, что мог разгваздить ему башку, и тогда, после регенерации, от маски и пластины с цифровыми глазами не осталось бы ничего, что могло бы скрыть лицо Первого. Брюнет всегда считал патроны, но теперь очень надеялся, что ошибся в подсчётах. Он направил дуло на голову Первого, который пытался отдышаться и прийти в себя после столь внезапной вспышки непередаваемой боли — но при этом так и не отпустил копа, — и нажал на курок. Но ничего не произошло.

— Это бессмысленно, — сказал, наконец, Бессмертный, выпрямившись и сделав вид, что минуту назад это не его скрутило от боли. — Но теперь ты, хотя бы, убедился в том, что меня действительно не получится убить.

— Спорим, если бросить тебя в жерло вулкана, тебе пиздец? — огрызнулся Томо.

— Не горю желанием проверять это, — хмыкнул Первый, на секунду задумавшись над подобной перспективой. — И не надо меня перебивать, это не вежливо, — пригрозил он пальцем, а затем вонзил третий хвост в левую руку брюнета, немного ниже плеча. Болезненный протяжный вскрик парня быстро понизился до злого рычания, а затем превратился в короткие вздохи и шипение. — Итак, ты сбежал из дома. Тебя долго не было. Ты не виделся ни с матерью, ни с отцом, и я даже не буду говорить, где ты пропадал, чем и с кем занимался — это часть той неинтересной истории. Казалось бы, тебя с семьёй больше ничего не связывает, ты, наверняка, и сам так думал. Пока не узнал, что случилось. Твой отец поехал окончательно, и в один день просто слетел с катушек: он искал тебя, бесился, потому что не мог найти, долго срывался на твоей матери и избивал её, обвиняя в том, что она скрывает тебя от неё. Он не соображал, не верил женщине, доведённой до отчаяния, но, я уверен, если бы она правда скрывала тебя, то ни за что бы не призналась, где именно. И… когда его фанатизм достиг своего апогея, а терпение лопнуло…

— Ну ты и мудак, — обречённо прошипел брюнет, закрывая глаза, чтобы не видеть, как из-за головокружения перед глазами плывёт вся улица.

Он не хотел это слушать, но больше всего он не хотел вспоминать эту часть своего прошлого. Парня и так подташнивало из-за запаха крови и отвратительного ощущения вошедших в руки лезвий, а теперь он физически чувствовал, как его лицо бледнеет.

— Твой отец подошёл к твоей матери, связанной на полу какими-то грязными тряпками, избитой, заплаканной и ослабевшей… Он сел ей на живот, всунул тряпьё в рот и наклонился к её лицу, обхватив его ладонями… А затем его пальцы медленно погрузились в одну из глазниц женщины, выталкивая глазное яблоко наружу. Мужчина равнодушно слушал отчаянные приглушённые вопли своей жены, а после сделал тоже самое со вторым её глазом, оба опустил в банку с формалином и оставил, словно трофей, на полке в гостиной, — Бессмертный сделал паузу, наблюдая, как жмурится брюнет, до боли стиснув зубы, и удовлетворённо улыбнулся. — Твоя мать умерла не от болевого шока, а от потери крови: мучительно, долго, страшно. Её труп неделю лежал в кладовке вашей квартиры, прежде чем соседи стали жаловаться городской полиции на отвратительный запах, а когда произошедшее стало известно… За несколько дней до того, как твоего отца должны были судить, ты, узнав обо всём, нашёл его и убил. Ты был так зол, что даже умудрился поиздеваться над ним: тоже выдавил ему глаза, дабы он почувствовал, каково это. Ты избивал его до тех пор, пока не начал чувствовать хруст его костей своими кулаками, и лишь затем оставил в его груди, как в швейцарском сыре, девятнадцать ножевых.

Томо тяжело вздохнул, смирившись с тем, что эта история всплыла на поверхность, причём всплыла с достоинством полуразложившегося утопленника, с чьей шеи слетела сгнившая под воздействием воды верёвка. Было мерзко. Злоба немного утихла, отвечать — да и говорить что-либо в принципе — ничем не хотелось, делать парень тоже ничего не собирался. Он лишь надеялся, что этот день когда-нибудь закончится.

— И вот этот человек, — теперь Первый обращался, видимо, к зрителям, — защищает ваш город. Этот обыкновенный убийца. Нет… Маньяк. На его счету не одна человеческая жизнь. Он был поглощён своей жаждой отомстить. И чем же, скажите мне, это отличает его от псевдо-железных? Вы ЭТОМУ человеку хотите доверять свои жизни? И поверьте мне на слово: подобных ему очень много. Полиция целиком состоит из таких, как он, иначе он бы давно оказался в тюрьме или бы вовсе был казнён. Ты же понимаешь, о чём я, да? — Первый снова подмигнул копу, веселясь. — Люди мерзкие. Бедные псевдо-железные: люди ненавидят их за желание отомстить тем, кто причинял им боль, а сами занимаются тем же и ничего плохого в этом со своей стороны не видят. Вы такие лицемеры, меня от вас тошнит.

— А то, что ты пытаешься манипулировать одним человеком, шантажируя его жизнью другого, ты к плохим поступкам не относишь? Это как минимум не честно, — фыркнул Томо, закатив глаза.

— Я же злодей, мне положено, — пожал плечами Бессмертный.

— И как я не подумал…

Первый хотел было что-то ответить, скорее всего, даже съязвить, но его отвлёк знакомый лязг металла, донёсшийся из-за угла того же здания, из-за которого Бессмертный появился перед копом. Оба парня слегка удивлённо посмотрели туда, догадываясь, кто должен показаться.

— Порассуждать о том, являюсь ли я злодеем на самом деле, можем и в другой раз, а сейчас… — Бессмертный расплылся в клыкастой улыбке, увидев, как Сора точно так же описывает собой дугу в воздухе и приземляется на асфальт с помощью хвостов. Только его манёвр выглядел довольно «тяжёлым»: из-за удара его искусственных конечностей об землю по улице разнёсся глухой стук, эхо которого не стихало ещё пару секунд, а по асфальту побежали толстые трещины. Похоже, Ямарута был в очень плохом расположении духа. Железные, окружившие двоих парней в центре улицы, метнули свои взгляды на беловолосого. — Долго ты. А мы тебя уже заждались.

— Заблудился по дороге, — сухо бросил Ямарута, встретившись с Томо взглядом. Понять, слышал ли Сора историю о родителях брюнета, не получилось, поэтому коп просто положил голову обратно на асфальт, не в силах что-либо сделать. Он надеялся, что Ямаруте хватит ума не приходить, но знал, что парень всё равно это сделает. — Чего ты хочешь?

— Ты же знаешь. Я не говорил прямо, но, думаю, ты уже догадался, — оскалился Бессмертный. — Мне нужен ты. Мне нужно, чтобы ты подчинялся мне, а для этого мне, к сожалению, необходим он, — кивнул Первый на копа.

— У тебя здесь двести железных, зачем тебе какой-то там я? Они все вместе взятые гораздо сильнее меня, так что это глупо, просто отпусти его и мы свалим отсюда, — нахмурился Сора, медленно, шаг за шагом, приближаясь к парням. Он понимал, что дипломатия не поможет.

— Так давай проверим, действительно ли все они сильнее тебя? — предложил Бессмертный, склонив голову к плечу. Сора опешил и замер.

— Ч-что?.. Ты издев…

— Ах да… Тебе же нужен стимул. Не волнуйся, я с радостью тебя им обеспечу, — Первый кивнул одному из железных, и тот в несколько шагов преодолел нужное ему расстояние до брюнета, замахнувшись хвостом для удара.

Он проверяет тебя, Сора.

Беловолосый в одно мгновение оказался рядом с железным, вонзил все четыре хвоста ему в живот, пробив его насквозь, и вздёрнул парня вверх, словно тот не весил ни грамма. Затем Сора опрокинул его тело на землю в противоположной стороне от копа; то со смачным шлепком и хрустом ломающихся костей впечаталось в асфальт в неестественной позе и больше не шевелилось. Парень судорожно выдохнул, считая секунды и стараясь угомонить бешено колотящееся сердце. А если бы он не успел?

Бессмертный удивлённо моргнул и одобрительно кивнул головой. Он проследил за взглядом Ямаруты и, поняв, что тот смотрит на Томо и подумывает попытаться освободить его, предупреждающе повертел хвостом около шеи копа:

— Я бы этого не делал.

— Приятель, я ведь с тобой по-хорошему пытаюсь, — зло выдохнул Сора, взглянув на Первого исподлобья. Тот усмехнулся:

— Давай дальше, ладно?

Сора перевёл взгляд на трёх железных, вышедших вперёд после этих слов, и судорожно вздохнул, отходя подальше от Охотника. С тремя железными он, с горем пополам, мог справиться, но его могли подставить позвонки и внезапный приступ кашля, головокружения или, что ещё хуже, потеря сознания, а в таком случае он не будет способен даже на ногах стоять, не то, что защищаться или атаковать.

Парень ловко извернулся, избежав неожиданного рубленого удара хвостом, и стал быстрыми шагами отходить назад, делая очень резкие и крутые повороты, дабы следующие удары так же прошлись лишь по воздуху. Сора сделал резкий выпад вперёд и попытался разрубить туловище нападающего пополам, но тот успел присесть и избежать этого, следом сразу же ударив беловолосого ногой в челюсть. Его голову под силой удара дёрнуло так, будто она вот-вот оторвётся, и Ямарута упал на колени, харкая кровью. Благо он додумался взять с собой пару таблеток, так что через секунду раны зажили. Сора, слегка шатаясь, поднялся на ноги и повернулся к своему противнику лицом, но… Рядом с ним уже стояли те двое, которые поначалу просто смотрели, и были готовы напасть.

Троих ты убьёшь. Возможно, когда нападут шестеро, справишься и с ними тоже. Но…

Что будет, когда нападут пятнадцать? Или двадцать?

Ты сможешь сам? Без меня?

Соре приходилось очень часто прыгать и отскакивать назад, уворачиваясь от мощных ударов хвостов. У него практически не было времени на атаку. Постепенно чужие хвосты начинали его доставать: они проезжались острыми лезвиями то по ногам, то по рукам, то вдоль спины или по бокам парня. Он тяжело и часто дышал, пытаясь поймать момент, чтобы хоть чем-нибудь ответить своим противникам.

Когда хвосты одного из парней выстроились горизонтально для размашистого удара, Ямарута успел заметить это и исполнить боковое сальто в воздухе прямо над стальными конечностями железного. Затем беловолосый сделал кувырок, оказавшись прямо под ногами противника, и вдолбил все четыре хвоста в его живот. Послышался треск ломающихся костей и влажное чавканье. По позвонкам хвостов Соры потекли тонкие струйки крови железного, который, пару секунд похрипев от боли, обмяк и едва не придавил парня своим телом к земле.

Железные молчали, не пытаясь поддеть или разозлить Ямаруту словесно. Это было несколько странно, потому что обычно железных из группировок очень тянуло поболтать, подразнить друг друга, припомнить что-нибудь из прошлого. Это Первый своих подчинённых так выдрессировал? Если да, то каким образом? Или им достаточно знать, что он бессмертен? В любом случае, подобное поведение сбивало с толку: никаких лишних слов и действий.

К тому времени, как Сора успел расправиться с ещё одним парнем, приступ кашля дал о себе знать. Беловолосый согнулся пополам, кашляя и выплёвывая кровавые сгустки на землю, жмурился из-за боли в горле и пытался абстрагироваться от жара, распространяющегося по всему телу.

Ну же, хватит быть таким упёртым.

— Это слишком долго, так не пойдёт, — вздохнул Бессмертный, недовольно покачав головой. — Что скажешь о… десяти противниках? — оскалился он, кивнув группе железных справа от себя.

— Хватит! Я не смогу, это не имеет смыс… — Сора подавился на полуслове, получив мощный пинок в живот. Кто-то ещё пронзил гарпуном его колено и дёрнул в бок, разорвав связки. Беловолосый сдавленно и хрипло вскрикнул, упав на колени, а затем его тело начали обвивать сразу двадцать четыре хвоста. Пятеро железных встали позади и сбоку от Ямаруты, хвостами плотно прижав его руки к телу, не давая лишний раз вдохнуть, а ещё двое скрутили его искусственные конечности, лишив возможности попытаться ударить кого-нибудь или защититься; остальные были готовы в любую секунду помочь им. Сора несколько раз дёрнулся, попытавшись вырваться, но хвосты лишь сжали его плотнее, причиняя боль.

— Что ж, похоже, что из чего-то подобного ты освободиться не можешь, — нарочито грустно вздохнул Бессмертный, разводя руками. — Тогда драка действительно не имеет смысла. Придётся говорить с тобой по-другому: если ты пойдёшь со мной, то всё будет хорошо, — елейным голосом протянул Первый, прокручивая лезвие гарпуна в плече Томо. Парень болезненно зажмурился и сдавленно закричал, уткнувшись лицом в предплечье, чтобы заглушить собственный голос. Кровь с новой силой хлынула на асфальт.

— Прекрати! Отпусти его! — Сора снова попытался вырваться, но безуспешно. Бессмертный промолчал, продолжая терзать плечо копа и тем самым заставлять его кричать, чтобы побольше разозлить Ямаруту. Он знал, чувствовал, что беловолосый ещё может удивить его. Он хотел убедиться в этом лично. И Сора вот-вот должен был повестись на это, но Томо подыгрывать Первому не собирался. Брюнет, собравшись с силами, постарался потерпеть эту невыносимую режущую боль, и сдавленно прохрипел:

— Со мной… всё нормально… Просто вырвись и…

— Но он убьёт тебя! Или продолжит резать, как… — Бессмертный резко выдернул гарпун из плеча брюнета, а затем снова вогнал его в то же место. Охотник отчаянно взвыл, сумев сдержать болезненный вопль, и заметался по земле. — Хватит, перестань! Серьёзно, это уже слишком! Отпусти его!

— Если я отпущу его, то ты пойдёшь со мной, а если пообещаю, что больше не наврежу ему, то ты будешь Моим, понимаешь? — удостоверился Первый.

— Ямарута, я же сказал, всё нормально! Даже не думай идти у него на поводу, иначе… — гарпун в плече Томо резко вздёрнули вверх и снова вогнали внутрь раны. — Гр-р-рх-х-х! Су-у-ука…

— Тебе лучше помалкивать, — тихо прорычал Бессмертный, полоснув по Охотнику предупреждающим о неприятностях взглядом, а затем снова уставился на Сору, опустившегося на колени и прекратившего брыкаться. — Ну, так что? Я свои обещания сдерживаю. Ты не пожалеешь…

…о своём выборе, Сора.

Покажем ему, каким был Синдром, а?

— Оу, судя по звукам, полиция начала нападать на нас. Но ничего, сюда они не доберутся, — хмыкнул Бессмертный, прислушавшись к глухому грохоту, раскатившемуся по всей улице. Он перевёл взгляд на Сору и слегка удивился, ведь тот, стоя на коленях, согнулся пополам и, с закрытыми глазами, прикоснулся лбом к асфальту. Со стороны казалось, будто он пытался прийти в себя, остудить голову или, быть может, даже выдавить из себя какие-то слова, но при всём при этом не мог заставить себя смотреть в глаза Первому или Томо. — Хм-м… Сора, сейчас не время отдыхать. Я никуда не тороплюсь. Мы можем оставаться здесь сколько душе угодно; до тех пор, пока ты добровольно не согласишься на мои условия, но твой ненаглядный может умереть из-за потери крови, так что…

Ах… Ну наконец-то.

Ямарута поднял злой и одновременно с этим до странного весёлый взгляд на Бессмертного и с нажимом провёл подбородком стальной челюсти по асфальту, рассыпая яркие искры. Первый тут же заткнулся, наблюдая, а остальные железные напряглись, не зная, чего ожидать. Сора выпрямился, поднялся сначала на одну ногу, затем на вторую, недовольно зарычал, почувствовав, как чужие хвосты тянут его тело в разные стороны, а после убрал стальную маску и расплылся в совершенно ненормальной жуткой улыбке. Парень стал шагать вперёд: медленно, с трудом переставляя ноги, потому что его всё ещё тянули в стороны, стараясь не давать ему возможность сделать хоть что-нибудь, но он словно на буксире тащил за собой членов группировки Первого.

— Он, кажется… Что случилось? — опешил Бессмертный, а затем хмыкнул, немного расслабившись. — Разозлился, наконец. Ну хоть теперь-то ты покажешь мне, чего ты стоишь…

— Зря, — прохрипел Томо, не слишком обрадовавшись тому, что увидел, но, тем не менее, начав хрипло посмеиваться. — Это ты зря.

— Почему же?

— О-о-о… Аха-ха-ха, наслаждайся, — размыто ответил коп, стараясь выглядеть весёлым, но на деле чувствуя неприятную горечь от осознания того, что Ямарута мог натворить теперь и чем всё это могло кончиться.

Бессмертный хотел было ответить Охотнику, но его отвлёк недвусмысленный хруст. Он метнул взгляд в сторону Соры и увидел, как тот продолжает идти в его сторону, улыбаясь. Хвосты железных, натянутые, словно струны, впивались в его плоть всё сильнее, резали глубже и дробили кости, причиняя адскую боль, на которую парень совершенно не реагировал.

— А вот это уже интересно, — присвистнул Первый, заметив длинную кровавую лужу, растекающуюся вслед за Ямарутой. Тот продолжал и продолжал идти, игнорируя хвосты, что сдавили его туловище и прижатые к нему руки, словно две стены. Его рёбра уже давно треснули, кости рук были раздроблены, а органы сдавлены в кашу, но таблетка заставляла организм регенерировать даже в таких условиях. Однако, если парня сдавят сильнее, вскоре не выдержит и его позвоночник. При мысли об этом Бессмертный, наконец, занервничал. — О, так вот чего ты добиваешься… Либо я позволю им убить тебя, либо отпущу, да? Сукин ты сын…

Послышался новый громкий треск костей, и, Первый, запаниковав, приказал железным отпустить Сору. Те мгновенно повиновались и отошли, а беловолосый едва не свалился на колени, потому что больше ничто не тянуло его назад. Он в три шага преодолел расстояние до Бессмертного, схватил его за грудки куртки и притянул к себе, намереваясь стащить с него капюшон и эту дебильную пластину с цифровыми глазами. Первый лишь слегка отклонился назад, перехватил запястье Соры и, когда тот замер, трижды цокнул языком, кивнув на Томо:

— Не стоит подходить ко мне так близко и пытаться сделать какую-нибудь глупость, я легко могу убить его в отместку за это. Даже несмотря на то, что произойдёт потом.

Сора раздражённо фыркнул, отбросил руку Бессмертного от себя и отошёл назад, но не свёл с него взгляд. И действительно: хоть на лице Первого нереально было разглядеть какую-либо эмоцию, он заметно напрягся и встал к Соре боком, чтобы иметь возможность в любой момент увернуться от внезапной атаки.

— Видел то, что мне пришлось вынести, чтобы освободиться? Тебе такого никогда не повторить, ты, сраная пародия, — усмехнулся беловолосый, разводя руками, отступая назад и намеренно пошатываясь из стороны в сторону. Его лицо снова разрезала улыбка. — Давай. Сколько? Двадцать? Тридцать пять? Шестьдесят? Может быть, сто?

— А ты не слишком самоуверен? — усмехнулся Первый, предвкушая кровавое зрелище. Одним жестом руки он подал какой-то сигнал железному позади себя, а спустя секунду несколько десятков из них стали медленно подходить ближе.

Сора показательно размял шею и плечи, хрустя костяшками пальцев, и в расслабленно-усталой манере протяжно выдохнул нечто наподобие: «Ой бля-я-я…». Теперь он совсем не выглядел как тот человек, которого хоть что-нибудь всерьёз волновало. Томо это насторожило, но он предпочёл довериться парню, а не делать поспешные выводы. Всё-таки, эта злая садистская ухмылка на лице Ямаруты явно что-то означала.

— Ты не оставил мне выбора, придётся по-плохому. Сначала я выпотрошу их, — сказал парень чётко и уверенно, прекратив скалиться и заглянув в глаза каждому из своих противников, а после полоснул обещающим взглядом и по Первому, вновь ухмыльнувшись, — а затем проверю, сколько жизней у бессмертного.

====== Глава 59. Когда срывает крышу ======

Комментарий к Глава 59. Когда срывает крышу Глава писалась под:

Error37 – Chinese Warlord

The Pretty Reckless – Somebody Mix My Medicine

Flёur – Железо поёт

Ну же, хватит быть таким упёртым.

Гнев уже порядком устал уговаривать Сору просто взять и уступить ему место. Он раздражённо вилял хвостами и буравил парня недовольным взглядом, еле слышно рыча.

«Я сказал Нет. В том сне я видел один из вариантов того, что может случиться, если я поддамся тебе, так что даже и не думай», — мысленно усмехнулся Ямарута, почувствовав, как злость постепенно берёт над ним верх. Пока он кашлял собственной кровью и задыхался, в его голове мелькали образы из недавнего кошмара, что хоть немного помогало ему держать себя в руках и напоминать себе, почему ему нельзя злиться.

И он вовсе не упёртый. Не теперь. Он был готов сдаться, но не хотел этого признавать. Когда вокруг тебя две сотни надрессированных врагов, каким бы сильным и уверенным в себе ты ни был — всё равно невольно возьмёшься за первую попавшуюся протянутую руку помощи. Этой рукой для Соры был его собственный Гнев, который мог лишь усугубить ситуацию, а вовсе не помочь с ней справиться. Да и Ямарута знал, что, даже если он как-то выкарабкается сегодня с помощью Гнева и не сделает этим хуже, то вот уже завтра всё может повернуться в плохую сторону, потому как от Гнева избавиться непросто и мало ли что парню в таком состоянии взбредёт в голову. К тому же, теперь его общее психическое состояние оставляет желать лучшего, и единственное, что ему самому кажется абсолютно нормальным — злоба, которую он испытывает. Это чувство ему знакомо и понятно, оно простое, но в то же время опасное, поэтому беловолосый ему верит. К сожалению.

Сора смотрел на то, как Томо морщился от боли, стискивая зубы и шипя сквозь них в попытках не издавать звуков, и злился всё больше. Эту злобу подпитывал страх смерти брюнета и нежелание парня видеть, как ему причиняют боль. Когда коп соврал, что с ним всё нормально, Ямарута едва не задохнулся от возмущения. Он же видел, что с Охотником явно не всё в порядке, зачем тот начал так неубедительно врать? Чтобы успокоить беловолосого, потому что видел его горящий яростью взгляд? Чтобы Сора не пытался помочь ему и сам не пострадал? Наверное, всё и сразу.

Стоило Бессмертному первый раз вынуть лезвие из плеча Томо и вогнать его обратно, как Сору передёрнуло. Он не мог отвести взгляд от огромной кровоточащей раны и сам не слышал, как дрожит его голос, пропитанный паническими нотками. После второго раза Ямарута перестал даже дышать, поняв, что ещё один-два таких удара в плечо мужчины — и он останется и без своей левой руки тоже. Первый, тем временем, сообщил Соре о том, что сдерживает свои обещания, и парень не пожалеет о своём выборе. В этот же момент Гнев стал нашёптывать то же самое.

Покажем ему, каким был Синдром, а?

Сора судорожно выдохнул, опустившись на колени и упёршись лбом в прохладный шершавый асфальт, выбирая, что было бы лучше предпринять.

Ничего не делать он не мог.

Пойти с Бессмертным, чтобы он отпустил Томо и тот больше не пострадал? Но тогда Соре придётся подчиняться ему и драться против безымянной полиции, встав на пути у Ская. А если полицию удастся одолеть, то, чёрт его знает, что Первому нужно будет потом — он ведь может захотеть перебить весь Тэрроз.

Пытаться подавлять Гнев и справляться без сильного эмоционального допинга? Сора не смог бы. Он продолжал реагировать на боль и действовать относительно предсказуемо в драке до тех пор, пока не был зол, а это означает, что, чтобы вырваться из кокона, созданного железными с помощью хвостов, парню нужен был Гнев. Его, как один из вариантов, беловолосый пока что не рассматривал. Но Ямаруту не отпустили бы до тех пор, пока он не согласился бы на условия Первого или пока не случилось бы что-нибудь ещё. Вряд ли стоило надеяться на полицию, ведь её к этому месту попросту не подпустили бы, а, значит, «что-нибудь» не случится никогда.

Остаётся только одно — довериться Гневу. В этом случае произойти могло всё, что угодно, но парень точно знал две вещи: он сможет освободиться самостоятельно, если всё-таки сделает это, и даст членам группировки Первого знатно просраться. Как ни крути, это лучший из вариантов.

Ах… Ну наконец-то.

Сора криво усмехнулся, ведь слова о проверке количества жизней у бессмертного Первому явно не понравились, он даже не нашёл, что ответить. Вместо этого он переглянулся с одним из железных, которые ожидали разрешения напасть на Ямаруту, и кивнул:

— Делайте с ним что хотите, но не убивайте.

После этого на беловолосого тут же набросились трое железных, но Сора, будто заранее зная, что они сделают, легко увернулся от чужих хвостов и оказался позади. Он вонзил лезвие гарпуна в ногу одному из парней и вздёрнул его вверх. Затем три других хвоста впились во вторую ногу и руки нападавшего, не успевшего даже сообразить, что случилось, и, когда Сора вытянул руки перед собой и резко развёл их в стороны, его искусственные конечности сделали то же самое. На асфальт упало только туловище с головой, а конечности разлетелись по сторонам. Железный мог бы успеть регенерировать, если бы Ямарута, вновь избежав чужой атаки, не приблизился к нему и не выдрал позвонки с такой лёгкостью, словно на это не пришлось потратить уйму сил.

Следующего противника Сора отбросил от себя, словно котёнка, даже не ранив его и уставившись на кого-то другого; того, кого, видимо, счёл более интересным для драки. Парень стал надвигаться на выбранного железного, блокируя своими хвостами удары стальных конечностей тех, кто пытался его притормозить. Он держал руки согнутыми в локтях, а ладони сжал в кулаки, но выставил указательные и средние пальцы и иногда изображал такой жест, будто отмахивался от чего-то. И каждый раз, когда он это делал, его хвосты сталкивались с чужими. Это объяснялось очень просто: когда Сора только учился контролировать железо, он, стараясь сконцентрироваться, машинально изображал руками жесты, которыми он якобы направлял свои хвосты. Плюс ко всему, это придавало ему уверенности. Со временем надобность в этом отпала, но не исчезла, и теперь, когда парню нужно быть максимально внимательным и сосредоточенным, он начинает жестикулировать, чтобы точно знать, что хвосты повторят нужное движение. Сколько раз он, сбежав из тюрьмы, прибегал к подобному способу сконцентрироваться — можно сосчитать по пальцам. Но он не единственный, кто этим пользовался. Поэтому многим железным такая жестикуляция дала понять, что беловолосый настроен действительно серьёзно и не собирается делать ошибок.

Сора приблизился к выбранному парню и первым начал атаковать. Он легко махнул правой ладонью в сторону железного, и два его хвоста, оказавшись по правую от него сторону, почти достигли цели, но противник успел среагировать. Левой ладонью Ямарута скользнул по воздуху на уровне своего живота, и два других его хвоста, практически прижавшись к асфальту, молниеносно преодолели расстояние до железного, увернувшегося от первой атаки, и впились ему в бёдра. Парень коротко зарычал от боли и, поняв, что не может сдвинуться с места, машинально попытался нанести ответный удар по Соре. Тот отмахнулся от его стальных конечностей двумя своими и продолжил прогулочным шагом подходить к нему.

Беловолосый повернул левую ладонь внутренней стороной к своему лицу и, глядя на пойманного железного, сомкнул пальцы в кулак. Хвосты в теле члена группировки Первого зашевелились, словно змеи, дырявя его, пронзая брюхо, грудь и добираясь до шеи; они кромсали его изнутри, выкручивались, рвали мышцы, царапали кости и резали внутренние органы, словно раскалённый нож масло, шипообразными отростками. Железный, под чьими ногами растеклась багровая лужа, кричал от неописуемой боли и старался не шевелиться, чтобы не ухудшить своё положение, но хуже было уже некуда: Сора извернул хвосты таким образом, что они прошили тело парня в обратную сторону, добрались до его позвоночника и заживо вырезали искусственные кости.

Ямарута извлёк стальные конечности из растянувшегося на земле трупа и махнул ладонью в сторону Бессмертного, выставив только указательный и средний пальцы. Следом за этим один из его хвостов повторил это движение, бросив под ноги Первому окровавленные позвонки с оставшимися на ними ошмётками изрубленной свежей плоти.

— Жестоко, — удивлённо усмехнулся Бессмертный.

— Просто пиздец… — в тон ему выдохнул Томо.

— Ты сам напросился, учти это, — улыбнулся Сора, посмотрев на Первого.

— Тебя легко задавить количеством, так что…

— Знаешь, что забавно и печально одновременно? Железные не могут драться толпой, — нагло перебил Ямарута. — Из-за хвостов, да-да. Если нас будет слишком много — скажем, штук десять, — то мы просто запутаемся в хвостах. Они сплетутся друг с другом, и в итоге мы даже с места сдвинуться не сможем, не то, что драться. Посмотри на них: они знают, о чём я говорю, ведь мы проходили этот этап ещё в центре исследований. Вы не можете, физически не можете напасть толпой, поэтому… В очередь, суки.

— А ты всё так же раздражаешь, — еле слышно вздохнул кто-то из железных, а затем на Сору стали надвигаться четверо парней, один из которых был гораздо выше и шире любого из присутствующих. Они высвободили только по два хвоста, побоявшись того, о чём говорил беловолосый минутой ранее, и, окружив его, втянули в рукопашный бой.

Скай лишь временно не собирался вмешиваться лично, наблюдая и анализируя происходящее. Не то что бы он мог кардинально изменить ситуацию, если бы ринулся драться против железных бок о бок с полицейскими, ведь с его недугом получать какие-либо ранения очень опасно, но и стоять в стороне без дела, когда его людей ранили и убивали, он бы себе тоже не позволил.

Железные оцепили всю улицу по кругу: они находились на дорогах, на крышах домов, вдоль зданий, в переулках — везде. Стояли и ничего не делали до тех пор, пока кто-нибудь не пытался приблизиться к ним. Тогда они производили предупреждающие удары хвостами об землю (а некоторые били по ногам), но если попытка сократить расстояние повторялась, то людей просто убивали. Железные также защищали свои спины с помощью хвостов, поэтому стрелять в них было бессмысленно — разве что из чего-то помощнее, да и то не факт, что это сработает. Охотники пытались пройти вглубь захваченной улицы, но их попытки быстро пресекались, а тела полицейских, успевших продвинуться хоть чуть-чуть дальше остальных, остались лежать там, где их догнали.

— Они же не станут скапливаться в одном месте, верно? — пробормотал Скай себе под нос, в четыре затяжки расправившись с сигаретой. Эдисон вздрогнул и кивнул.

Когда копы пытались выманить железных и заставить их отойти от своих «постов», те не велись ни на одну провокацию, к каким бы грязным и мерзким методам Охотники не прибегали. А когда полицейские пробовали прорваться внутрь улицы, некоторые железные сходили со своих мест и помогали друг другу отогнать копов подальше или догнать и убить тех, кто всё-таки вырвался вперёд. Это Ская и заинтересовало.

— Их не получится отвлечь на себя с этой стороны, нужно всё-таки пробраться туда.

— А если вертолёт?..

— Собьют. Им ничего не стоит зашвырнуть в воздух пару фонарных столбов или рекламных баннеров. Лучше приманить их в одно место, чтобы хоть немного, но увеличился сам «проход», и незаметно пробраться мимо них.

— Но мы пытались уже, это не работает, — нахмурился брюнет.

— Не работает это только потому, что мы Плохо пытались. Придётся… — Скай замолчал.

— Придётся что? Пойти на жертвы?

— Да.

Эд немного помедлил с ответом. Дайлер хотел собрать как можно больше полицейских в одном месте, чтобы на время отвлечь ближайших железных, ведь только таким образом у копов появится шанс проскользнуть мимо. Но это означало, что многие должны были умереть. Разумеется, Скай чувствовал колоссальный груз ответственности за такое решение. И, дабы хоть немного приободрить парня, Эд с готовностью хмыкнул:

— Так какой приказ?

— Собирайте всех здесь. А потом… Ты и Кода, выберите людей на ваше усмотрение и попытайтесь помочь Томо выбраться оттуда…

— А как же Ямарута?

— Забудьте о нём.

Сора заблокировал левый хук одного из железных, извернулся, сдавил ладонью его запястье и буквально швырнул в другого парня. Он, не тратя времени, сам подбежал к приближающемуся громиле и попытался разрубить его, но этот манёвр остановили. Его хвосты столкнулись с чужими, поэтому беловолосому оставалось только драться в рукопашную, но едва ли он мог что-то сделать парню Такой весовой категории. Он промедлил всего секунду, но громиле этого хватило, чтобы ударить Ямаруту в челюсть. Голову Соры дёрнуло в бок, а следом за ней потянуло и всё его тело. Удар такой мощи тут же раскрошил ему кости, благо таблетка ещё работала. Он вернулся в исходное положение, буравя противника недовольным взглядом исподлобья, показательно размял челюсть, проверяя, вошла ли кость в сустав, и ухмыльнулся.

— А понежнее никак?

Громила вновь нанёс удар, но в этот раз Сора успел выставить блок. Тогда парень сдавил своей огромной ладонью его запястье и попытался ударить другой рукой — произошло всё в точности то же самое. Ямарута, ухмыльнувшись шире, не стал ждать, когда ему попытаются прокусить шею или вдавить ботинок в живот: он вскочил на бёдра Железного и сделал сальто назад, в прыжке ударив его ногой по нижней челюсти. Тот отшатнулся назад, выпустив запястья беловолосого, и ещё секунду не мог вернуть голову в нормальное положение, ведь Сора проломил ему пару шейных позвонков. Неестественно вывернутые запястья Ямарута без труда восстановил в прежнем виде, рефлекторно отбиваясь освободившимися хвостами от следующих нападающих, не ставших ожидать своей очереди.

Сора отбросил одного из парней с такой силой, что тот влетел спиной в припаркованную машину и оставил на её двери глубокую вмятину. Другому он дважды снёс голову, а затем пронзил его спину хвостами, и ещё одному ответил за глубокие порезы и продырявленные ноги.

Дорога, на которой всё это происходило, стремительно превращалась в кровавое месиво: повсюду валялись тела и их отрубленные или оторванные части, ошмётки органов, лужи крови, постепенно сливающиеся в одно гигантское багровое пятно, которое продолжало расползаться. Разговоров и фраз звучало крайне мало, доносилось лишь пение железа, болезненные вскрики и мерзкое влажное хлюпанье крови под ногами железных.

— Вот! Вот о чём я говорил! — восторженно выдохнул Бессмертный, наблюдая за жестоким зрелищем. — Именно таким ты мне и нужен. Настоящим.

— Дайк, ты помнишь наш уговор? — удостоверился Кода, осторожно заглянув к парню в машину, в которой его оставили, дабы спрятать от чужих глаз.

— Угу. Мне пересказать условия?

— Не надо, я тебе верю. Иди за мной.

Сивый отвёл подростка к одной из высоток, жестом приказал ему замереть, прислонился к стене стеклянного здания и высунулся из-за угла. Убедившись, что железных на пути нет, он посмотрел куда-то в сторону брошенных своими хозяевами машин и кивнул. Из-за автомобилей показался Эдисон. Он отвернулся в противоположную от Коды сторону и махнул кому-то рукой, дав понять, что можно идти, а сам отправился к сивому.

— Они, скорее всего, рассредоточатся менее плотно, то есть, просто увеличат расстояние между железными, стоящими сейчас на своих местах, чтобы закрыть образовавшиеся дыры. Поэтому идти нужно осторожно, чтобы ни один из них нас не заметил, — сообщил Эдисон, смотря Коде в глаза.

— Ты выбирай путь, я всегда плохо здесь ориентировался.

— Уже выбрал. Пойдём здесь. Дальше, за теми домами, ещё пятеро Охотников, и недалеко от них ещё столько же.

— Мало…

— Группу побольше быстро обнаружили бы, так что в самый раз. И… — Эд немного подумал, прежде чем продолжить. — Скай, конечно, сказал, что Сора справится сам, но сначала я не совсем правильно его понял.

— Что он имел ввиду? — нахмурился сивый.

— Он отправил нас сюда только за Томо. Он… сказал забыть про Сору.

— Вот как… — с досадой выдохнул Кода и тут же нацепил маску безразличия, чтобы не выдать своё, мягко говоря, недовольство, но на всякий случай удостоверился:

— Значит, забыть? Так и сказал?

— Слово в слово.

Больше Кода никак не прокомментировал слова Ская, решив оставить разборки с ним на потом.

Ямарута выбрал себе следующую цель и основное своё внимание уделял именно ей. Он атаковал только парня, на которого пал его выбор, а других железных старался игнорировать, лишь иногда защищаясь. Беловолосый не давал ему времени на регенерацию; выбивал новые таблетки прямо у него из рук — или отрубал кисти вместе с пилюлей и выбрасывал куда подальше. Железный, уставший от таких заигрываний Ямаруты, в конце концов начал убегать от него, поняв, что драться бесполезно. Сора всё равно догонял его, возвращал к дороге и продолжал издеваться до тех пор, пока действие таблетки не сошло на нет. Тогда, заметив панику на лице парня и судорожное копошение по карманам в поисках таблетки, Ямарута расплылся в злой ухмылке и подошёл к железному вплотную.

— Бежать некуда, ты знаешь это, — промурлыкал беловолосый, смотря на парня сверху вниз. Тот сидел около помятой машины, упершись в неё спиной, трясся от страха и не сводил глаз с Соры.

— Я не хотел драться с тобой… правда… Мне некуда было идти, пойми, прошу, — почти прохныкал парень еле слышно, закрыв глаза. Он надеялся, что его пожалеют, но по поведению Ямаруты было понятно, что такой милости он не окажет никому. Даже несмотря на то, что перед ним ещё один подросток.

Сора вонзил три хвоста в живот и грудь парня, медленно прокручивая их внутри, и равнодушно наблюдал за тем, как он шипит и хнычет от боли, голыми руками пробуя вытащить чужое железо из своего тела.

— Пожалуйста, не надо!.. Я не хотел… Я помогу тебе, только!.. Убери, это… очень… больно, — кричал подросток навзрыд, не побоявшись реакции Первого. По щекам парня катились горячие слёзы, а под его ногами образовалась ещё одна лужа крови. Он не отпускал хвосты Соры, слабо, но пытаясь их вытащить из себя, и тогда беловолосый взмахнул четвёртой стальной конечностью. Оба запястья подростка отлетели в сторону на пару метров, шлёпнувшись в соседнюю багровую лужу. Подросток разразился новым болезненным вскриком, граничившим с истерическим воплем.

— Эй, ну, ты же пришёл в группировку будучи готовым терпеть и не такое, держи себя в руках, — саркастично бросил Ямарута и тут же засмеялся, смотря на обрубки костей и мышц, оставшихся на месте рубленых ран. Он находил это жестокое издевательство забавным.

— Нас заметили и!.. О боже… Трое пошли к вам, уходите! — проорал кто-то из копов, отправленных вглубь улицы, а следом за его голосом раздался лязг металла и глухой звук удара. Затем связь пропала.

— Да твою-то мать, — прошипел Эд себе под нос, посмотрев туда, где находилась группа Охотников, и увидев приближающихся железных, царапающих хвостами асфальт.

Кода проследил за его взглядом и хотел было сказать, что справится с ними, но мужчина его опередил:

— Надо разделится. Вы с Дайком должны добраться до нашей звезданутой парочки и помочь, а я отвлеку этих на себя.

— Крыша поехала? На тебя, максимум, двоих оставят, а один всё равно за нами пойдёт и ещё других за собой приведёт, так что твой план не…

— Да плевать, один из вас точно сможет добраться до той дороги и вытащить Томо оттуда. Спасём его — и Сора сам покинет то место, так что не спорь со мной!

— Эд, ты человек! Ты не регенер… — парня заткнули хлёсткой пощёчиной. Его голова дёрнулась вбок, щека вспыхнула лёгкой колючей болью, а поток возмущений резко прервался.

— Сам подумай! Там сейчас столько железных, что я и минуты не продержусь, а ты или Дайк, я уверен, сможете что-нибудь успеть. Нам всем будет выгоднее, если я останусь здесь, — мужчина постарался успокоить парня и, почувствовав укол вины за пощёчину, взял сивого за подбородок и повернул к себе. По взгляду Коды стало понятно, что он еле сдерживался, чтобы не продолжить препираться, ведь парень не хотел, чтобы Эд пострадал. Но, услышав его объяснение, сивый понял, что спорить нет смысла, потому что коп прав. — Не волнуйся за меня, всё будет хорошо.

— Обещаешь?

— Даю слово.

— И это всё, что ты можешь мне предложить? Кучка несостоявшихся психов, пара нытиков — и ты был уверен, что они смогут мне что-то сделать? Ну и кто из нас слишком самоуверен? — усмехнулся Сора, подбрасывая вверх вырванные из тела ещё одного противника позвонки и ловя их той же ладонью.

— А ведь тебя оказалось так легко спровоцировать, — вздохнул Бессмертный, не стараясь сделать так, чтобы парень его услышал. — Томо, напомни, что ты сказал Скаю? Сколько железных ты здесь насчитал?

Брюнет неохотно приоткрыл глаза, поморщившись из-за боли в разодранном плече, и тяжело вздохнул.

— Не меньше двухсот.

— А их здесь больше. Почти три сотни, — весело улыбнулся Первый, и, заметив недоумение, отразившееся на лице копа, развёл руками. — Тридцать из них не мои. Они принадлежат… О, вы, должно быть, догадались… Глоту.

— Глоту? — опешил Охотник и даже слегка приподнялся, забыв о боли в руке. — Но… Он же… Погоди, я не понимаю… Тебе ведь Сора нужен живым, а ему…

— А ему — мёртвым. Верно, — по голосу стало понятно, что Бессмертный расплылся в хищном оскале. — Нужны ли мне такие соперники? Конечно же нет. Поэтому следовало играть грязно, то есть, подружиться с ним…

И будто в подтверждение его слов раздался глухой звук удара. Парни вздрогнули и посмотрели туда, откуда он донёсся: Сору буквально швырнули в одну из машин, из-за чего у той, помимо оставшейся глубокой вмятины на двери, повышибало стёкла. К беловолосому быстро приближался кто-то очень высокий и явно накаченный — натренированное мускулистое тело легко можно было заметить под слоем одежды. Парень рычал сквозь уродливую зубастую маску с сильно загнутыми внутрь рта клыками, очевидно, предназначенными исключительно для разрывания плоти.

— А затем натравить их друг на друга, — закончил, наконец, Первый, с удовольствием наблюдая за тем, как Глот схватил Сору за горло, сцепившись своими хвостами с его. Не обращая внимания на все попытки вырваться, Глот опрокинул парня на землю, сел ему на живот и начал буквально вдавливать ударами своих кулаков лицо Ямаруты в его черепную коробку.

Беловолосый, после череды мощных болезненных ударов, беспощадно крошащих ему кости, наконец, смог выставить блок и залечить полученные раны. Затем он надел маску, лишив Глота возможности бить его в лицо, и каким-то чудом смог расцепить стальные конечности. Глава Третьей группировки отшатнулся назад, дабы чужой хвост не раскромсал ему голову, и отошёл от парня, утробно рыча сквозь стальные челюсти. Свои Ямарута тут же снял, побоявшись, что с ним может произойти то же самое, что и с Кодой.

— Ах ты мелкий… — зашипел Глот, почувствовав растекающиеся по его боку боль и жар и благодаря этому поняв, что Сора его таки задел.

— Что, сожрёшь меня за это? Живьём? — весело усмехнулся беловолосый, начав бить хвостами по асфальту позади себя. Глот ощетинился и повторил движение, принимая вызов.

— Я от тебя даже костей не оставлю, щенок, — выплюнул Третий, надвигаясь на Ямаруту и готовясь атаковать хвостами.

Сора всё ещё очень хорошо блокировал подобные удары и просто отходил назад, но, когда его стали резать со спины другие железные, пытающиеся не дать ему уйти от драки, парень пропустил пару взмахов чужих хвостов. Первый пришёлся ему в плечо — гарпун зацепился за кость и застрял, а Глот, воспользовавшись моментом, без труда с характерным хрустом выдернул лезвие из тела беловолосого. Второй хвост, удар которого последовал мгновенно, отсёк Ямаруте правую руку по локоть. Тогда Сора, не обращая внимания на других железных, всё-таки отбежал в сторону и полез в карман за новой таблеткой.

Глот, тем временем, прямо у него на глазах подцепил хвостом летящую на землю отрубленную конечность беловолосого, взял её в ладонь и, поднеся к огромной пасти, жадно откусил кусок плоти и проглотил не жуя. На стальной маске Третьего осталась кровь Ямаруты; оставшуюся часть руки он бросил в сторону и проследил за реакцией парня. Сора брезгливо поморщился, обнажив зубы, и не стал это комментировать.

Спустя секунду они снова столкнулись: Глот легко выворачивал беловолосому руки, вынуждая поворачиваться к себе спиной, но хвосты парней вновь скрутили друг друга, лишая возможности нанести смертельный удар. Тогда Сора, невзирая на кошмарную боль в сломанных запястьях, развернулся к Третьему лицом и позволил повалить себя на землю, но упёрся ногами ему в плечи, делая вид, что сопротивляется. Благодаря напряжению, возникшему из-за схватки между хвостами, Глоту стало проще дотянуться до Ямаруты, но, прежде чем он смог это сделать, Сора взглянул на Первого, подмигнул ему, резко надел стальную маску и расслабил ноги. Третий не успел понять, что произошло, и на секунду замер, почувствовав, как чужие челюсти вгрызаются ему в шею и вырывают из неё кусок. Он зарычал от боли и был вынужден отойти от парня, чтобы успеть залечить рану. Сора снял железо с лица и поднялся на ноги; его кадык дёрнулся вверх-вниз, а лицо на секунду исказила гримаса отвращения.

— На вкус так же мерзко, как и на вид, — холодно произнёс он, вытерев чужую кровь с уголка губ тыльной стороной ладони.

В шоке от увиденного был не только Глот.

— Ты звонил Рей? Где она? Мы еле справляемся! — недовольству и возмущению Коды не было предела.

Его и Дайка быстро догнали ещё трое железных и вынудили драться. В процессе сивый смог связаться со Скаем, но тому явно было, чем заняться помимо разговоров.

— Я ничего не могу поделать, она не отвечает, — хмуро пробормотал Дайлер.

— Ты вообще уверен, что она придёт?

— Нет.

— Так какого чёрта ты!..

— Заткнись! Если она и её группировка не помогут нам, то потом с ними разберёмся.

— Ты сам прогнулся под их условия, так что потом не жалуйся, что тебя обманули. Если они не придут — это будет на твоей совести, — зло прорычал Кода и отключил связь. Удивительно, сколько раз за один день Скай умудрился его выбесить.

Сивый выглянул из-за угла здания, за которым прятался, и, заметив Дайка, тихонько передвигавшегося между машинами, жестом руки подозвал его к себе. Железные ходили достаточно далеко, чтобы не заметить всего этого.

— Дайк, слушай… Ты ведь… Ты из группировки Глота, так? Ты сможешь обмануть тех железных, сказав, что тебе удалось сбежать из участка благодаря всей этой суматохе, и подобраться к Томо. Только, — тут же добавил он, вспомнив, что первоначально подросток собирался навредить копу, — не смей его ранить, понял? Просто выведи его оттуда.

— Ты что, хочешь остаться зде-е-есь? Но почему?

— Так у тебя будет больше времени, чтобы добраться до той дороги. Прошу тебя, сделай это.

Дайк оглянулся, посмотрев на троих железных, обыскивающих машины и постепенно приближающихся к этому зданию, вернул взгляд Коде и кивнул:

— Хорошо.

— Глот довольно сильный парень, Соре с ним нелегко приходится, — довольно хмыкнул Первый, наблюдая за тем, как Ямаруту окружают два десятка железных и заставляют отступить к переулку с высокой кирпичной стеной — тупиком. Глот находился среди этих железных и, надвигаясь на беловолосого и разминая шею, готовился к следующему раунду.

— Ну, отделает он Глота, и что дальше? В этом белобрысом засранце задора хватит на всю твою группировку и на тебя в том числе, — фыркнул коп, слабея. Он потерял слишком много крови, а вместе с ней и сил, и чувствовал, как тело постепенно остывает, а разум медленно проваливается в болезненный сон.

— А что он мне сделает? Я же бессмертен. К тому же, у меня есть ты, — любезно напомнил Первый, незначительно сместив лезвие внутри раны Охотника. Тот сдавленно замычал сквозь зубы и устало выдохнул, уже практически Желая отключиться. — Потерпи ещё немного, скоро начнётся кое-что поинтереснее, но, для начала, мне надо избавиться от Глота и всех, кто ему предан.

— Почти помогаешь полиции охотиться на группировки, молодец, похвально, — съязвил Томо, морщась. Шум в ушах нарастал, заглушая все прочие звуки. Парень был уверен, что сегодня он, если не умрёт, то в кому впадёт точно.

— Мне очень импонирует твоя любовь к ядовитым плевкам. Ты почти при смерти, но последнее слово силишься оставить за собой. Кажется, с Сорой у вас это общее.

— Откуда тебе знать? — резонно поинтересовался брюнет, многозначительно ухмыльнувшись.

Первый перевёл взгляд на Ямаруту и промолчал.

Оказавшись в глубине переулка, Сора бегло огляделся, будучи готовым к нападению, и, приметив одну из толстых труб, шедших вдоль стены, разодрал её хвостом. Труба находилась под давлением, поэтому из неё стремительно повалил плотный сизый дым, мгновенно заполнивший собой всё пространство переулка и поглотивший вместе с ним и Ямаруту.

Невзирая на такую дымовую завесу, Глот и ещё двое железных вошли в грязно-серое облако, а следом за ними в переулок по одному заходили и остальные члены двух группировок. Поначалу тишину разрывало лишь шипение разодранной трубы, и только спустя, наверное, минуту раздался чей-то протяжный вопль. Из глубин задымленного переулка буквально вышвырнули свежеотрезанные конечности, среди которых затерялись выдранные искусственные позвонки. Подобный крик повторился спустя ещё несколько секунд, а затем началась резня: лязг металла и болезненные вскрики не стихали ещё какое-то время, но тишина вернулась очень резко и быстро. За плотным слоем дыма начала виднеться приближающаяся тень, но фигура этого железного была слишком большой, чтобы подумать, что тень принадлежала Соре — скорее уж Глоту. И, как оказалось, это действительно был Третий, вот только шёл он не сам: Ямарута насадил парня на хвосты и держал его труп в воздухе перед собой, выходя из искусственного тумана с абсолютно равнодушным выражением лица.

— Услугу я тебе, допустим, оказал, — беловолосый сбросил мёртвое изрезанное тело на асфальт и по привычке засунул ладони в карманы штанов. — Твоя очередь.

— Я не отойду от него.

— Тогда он умрёт из-за потери крови, я разозлюсь окончательно и перебью всех, кого увижу, а ты останешься ни с чем. Этого добиваешься? — Сора издевательски вздёрнул бровь, провоцируя Первого. — Давай, иди лучше ко мне и попробуй драться самостоятельно. Ты же хотел у меня поучиться? Я дам тебе бесплатный урок прямо сейчас.

— Заманчиво, — хмуро прорычал Бессмертный, неохотно признав правоту парня: он может вечность простоять на этом месте, но Томо — нет. Первый вздохнул, с удивительной осторожностью вынимая лезвия гарпунов из тела копа и шагая навстречу Ямаруте. — Твоя правда. Давай.

Сора медлить не стал. Он тут же разрезал расстояние между собой и Бессмертным и стал лупасить его хвостами, восемьдесят процентов атак которых тот пропускал мимо и получал ранения. Единственное, что Первый защищал довольно умело — это голову, к ней беловолосый подобраться не мог. Но, по крайней мере, он смог насладиться тем, как Бессмертного сгибает пополам от кошмарной боли, как он кричит, зарабатывая себе новую страшную рану. И пусть Альфа регенерировал — Сора мог бы весь остаток жизни провести за подобным занятием, вновь и вновь нанося смертельные удары тому, кто довёл его до этого.

К этому моменту, Дайк, без особого труда убедив членов группировки Глота в собственном побеге, не спеша приближался к Томо. Он старался идти медленно и осторожно, следя за всеми, кто его окружал, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Брюнет заметил знакомого крадущегося парня и, вспомнив о том, что тот упёрто хотел привести его к уже мёртвому Глоту, нашёл в себе силы, чтобы перевернуться на живот и привстать. Его вдруг подхватили под руку и помогли.

— Кода попросил меня помочь тебе, тс-с-с, — Дайк приставил указательный палец к губам, намекнув на то, чтобы коп вёл себя тихо, и, не вставая в полный рост, помог Охотнику пройти несколько метров. Томо никак не отреагировал и обессиленно рухнул на колени, успев встать боком к ближайшей машине и упереться в неё — чтоб оно не ладно было — раненым плечом. Дайк с крайне озадаченным видом присел перед Томо и слегка встряхнул его, приводя в чувство. — Э-э-эй, ну вставай, надо ид…

Коп было подумал, что всё-таки потерял сознание, раз уж фраза Дайка оборвалась, но быстро понял, что картина перед глазами пусть и плыла, но никуда не исчезла. Парень реагировал очень заторможенно, поэтому не сразу сообразил, что за жидкость обильно стекала на светлые джинсы Дайка. Он поднял взгляд и сразу же пожалел, что сделал это. Всего в нескольких сантиметрах от его лица на шее Дайка остался только рваный рубленый разрез; было видно разрубленную гортань, фонтанирующие кровью артерии, верхние шейные позвонки и мышцы. Голова подростка упала сбоку от копа. Тот мигом пришёл в себя и торопливо отполз в сторону, когда обезглавленное тело накренилось и почти упало на него, но угодило в машину и оставило на ней кровавые разводы.

— Блять!.. Твою мать! Сука, пиздец… О, ч-чёрт… Блять… — судорожно выдохнул Томо, отвернувшись и прижав правую ладонь к ране чуть ниже левого плеча. Жар в ней вспыхнул с новой силой, отрезвляя сознание и буквально выдирая его из болезненного сна. Брюнет ещё пару секунд пытался справиться с рвотным позывом, а затем обернулся. На него обманчиво спокойным взглядом смотрел Сора, вертящий окровавленным лезвием гарпуна.

От этого хотелось просто взвыть в голос.

Томо взглянул на железных, ища среди них Первого, но того Сора, похоже, на какое-то время смог чем-то занять — может быть, машиной придавил, чёрт его знает. По улице разнёсся приглушённый лязг металла, а после этого толпу железных, словно реку, рассёк Кода. Он пытался убежать от преследователей, но оказался в ещё большем замесе и растерянно замер посреди багровой лужи свернувшейся крови, увидев, что за грёбанный ад Сора здесь устроил. Он встретился взглядом с замученным Охотником и только благодаря этому смог увидеть лежащую рядом с ним голову Дайка, смотрящую в сторону сивого.

Кажется, подросток даже не понял, что умер.

— Что… Что ты… О господи… — еле слышно выдохнул Кода, оглядываясь в замешательстве. Он видел уже многое, но такое… Впервые.

Ямарута, как ни в чём не бывало, направился к Бессмертному, поднявшемуся на ноги и с трудом вынимающему из своего брюха тонкую стальную балку — вот чем Сора занял его на эту безумно длинную минуту. Кода перегородил беловолосому путь и попытался толкнуть его обратно к Томо, практически проорав:

— Хватит! Ты достаточно натворил здесь! Томо больше не держат, забирай его и…

— Уйди с моей дороги, — огрызнулся Сора, грубо отпихнув парня от себя.

— Сора!

— Завались! Я ещё не закончил, — Ямарута полоснул по животу сивого хвостом, заставив отойти от себя подальше. Тогда перед ним внезапно оказался кто-то из группировки — видимо, кто-то очень преданный Бессмертному. К этому железному Сора отнёсся не иначе как к назойливой блохе, и первые три попытки он просто отбрасывал парня от себя, стараясь его игнорировать, но тот возвращался снова и пытался увести беловолосого в сторону, тогда как Первый приходил в себя после болевого шока. — Задолбал ты меня уже, — тихо прошипел Ямарута, всё-таки поймав порядком надоевшего железного за хвост и притянув к себе. Его стальные конечности он скрутил своими, сжал пальцы на горле парня и потащил его к одной из вдребезги разбитых машин, находящейся недалеко от Томо. Сора с силой опрокинул железного на низкий капот и начал методично избивать его.

Время шло очень медленно. Группировка уже не пыталась напасть на беловолосого, Кода откровенно боялся подойти к нему или Томо и как минимум лишиться из-за этого жизни, да и Первый всего лишь наблюдал за тем, с каким хладнокровием Ямарута превращает чужой череп в кровавую кашу. Он не сразу понял, что уже давно бьёт не голову, а сам капот автомобиля с оставшимися на нём ошмётками мозгов железного. В реальность его вернул безумно уставший тихий хриплый голос Томо:

— Ямарута… приди в себя. Заканчивай всё это… Правда, довольно.

Беловолосый замер, с удивлением смотря на кровавое месиво перед собой, и опустил кулак. Он отошёл от машины и брезгливо стряхнул с руки чужую кровь, встретился взглядом с Томо, цепляющимся за собственное сознание из последних сил, а затем огляделся. Парень понял, как сильно напугал Коду, с каким восторгом на него смотрит Первый, и до чего он сам довёл ситуацию; хотел было схватиться за голову, но зашёлся раздирающим горло кашлем и свалился на колени прямо в лужу крови. Из-за этой боли его сгибало пополам, а на глаза наворачивались слёзы. Ямарута свалился на залитый кровью асфальт, зарылся пальцами в волосы и засмеялся, продолжая при этом кашлять. Он знал, что пугал своим поведением Томо и Коду. Он пугал даже сам себя, но ничего не мог поделать — ему вдруг стало так смешно, что сдерживаться не было сил.

Смешно…

Потому что его всё-таки сумели спровоцировать?

Или потому что благодаря этому он за полчаса перебил пару десятков железных, а вместе с ними и Глота?

А может быть потому что после произошедшего сегодня Соре уже точно не будет смысла скрывать того, кем он всегда являлся?

Первый беспрепятственно подошёл к Ямаруте, приказав своим железным придерживать Коду позади, и, смотря на парня сверху вниз, нарочито грустно вздохнул:

— А теперь ты повторишь свои слова о том, что ты слабее целой сотни? Потому что я смотрю на результаты и вижу, что ты гораздо сильнее. Обманывать — плохо.

— Пошёл ты, — сдавленно выплюнул Сора, кашляя и подрагивая из-за распирающего изнутри хохота. Вспыхнувшая в спине боль выкачивала из парня силы куда быстрее, чем всё то, что происходило до этого.

— Ямарута, это… — вновь подал голос Томо, тяжело дыша, — это… Баг.

Первый недоумённо перевёл взгляд на брюнета, а Сора резко прекратил смеяться, уставившись на парня перед собой. Он, как ни пытался, не мог представить под этой маской лицо Бага — хоть убей. Эти двое слишком разные. Во всём.

— Сын мэра? Ребёнок одного из самых богатых и влиятельных людей Тэрроза? Хорошо, если бы так, — равнодушно пожал плечами Бессмертный. — И как часто меня с ним путают, м? Впрочем, ладно… Я думал, что ты сам отсюда уйдёшь, Сора, но, видимо, придётся тебя сопровождать, так что… — сменил тему Первый, потянувшись ладонью к Ямаруте, чтобы заставить его подняться на ноги, но по его пальцам внезапно проехалось лезвие ножа, который метнули откуда-то со стороны. Бессмертный тут же раздражённо выпрямился и обернулся, наткнувшись взглядом на хозяина холодного оружия.

— Ты… — грозно прошипел Первый, сразу узнав девушку, неизвестно откуда появившуюся в нескольких метрах от него. Позади неё и на крышах зданий расположились готовые к драке железные. У многих возник только один вопрос: как они оказались здесь? Впрочем, куда яснее было не «как», а «зачем».

— Это ведь… — не менее удивлённо отреагировал Кода, прекратив брыкаться, потому что другие подчинённые Первого уставились на то же, что и он, и ослабили хватку.

Ямарута, при виде до боли знакомой самодовольной ухмылки Рей, был расстроен больше всех.

— Ох… Вот кого-кого, а Её вы будете называть папочкой…

— Это ещё почему? — не удержался от ехидного смешка Первый.

— Ну… Хе-хе, — Сора явно терял сознание, последовав примеру Томо. — У тебя хорошая память? Помнишь… что я тут только что устроил? Так умею только я и тот, кто меня… этому научил. Знакомься: эта ненормальная женщина — мой драгоценный сумасшедший учитель…

====== Глава 60. Рыба гниёт с головы ======

Первый вопрос, который пронёсся в головах у большинства присутствующих, звучал примерно так: «Она твой — что?!» Казалось бы, вторая группировка не такая уж и большая по сравнению с первой, да и в целом вся их братия ведёт себя тихо и скромно, в стычках между железными или железными и копами практически никогда не участвовала. Зачем тогда сформировалась эта коалиция — непонятно, но и Рей не объясняла другим, стоит ли перед ней какая-нибудь чёткая цель, а, раз не объясняла, значит, секретничала, следовательно — цель была. Была достигнута, ведь сейчас результат налицо. Но — подумать только, глава такой незаметной и — не стоит бояться этого слова — чуть ли не мирной группировки является учителем Ямаруты. На поверхность всплывают всё более интересные и удивительные подробности. Причина очевидно натянутых и не слишком ласковых отношений между Рей и Сорой для всех были поводом пораскинуть мозгами, но догадаться было не сложно: Сора превзошёл своего учителя, тем самым задев его гордость, и теперь всю жизнь обязан принимать вызовы на бои-реванши и доказывать свой титул сильнейшего.

— Веселитесь, мальчики? — улыбнулась Рей, бесстрашно взглянув на Бессмертного, явно недовольного её появлением. Девушка скользнула взглядом по распластавшемуся на окровавленном асфальте Ямаруте и закатила глаза. — Что, уже? Теряешь форму, Сора.

Кода, хотел было заступиться за парня, попытавшись вырваться из хватки железных, но рациональная часть сознания напомнила ему, что Ямарута потерял если не форму, то рассудок. Минут на десять так точно; судя по тому, что творилось вокруг, — и заступаться за него, тем более перед Рей, нет смысла.

— Так ты всё-таки решила встать на его сторону? — зло усмехнулся Бессмертный, параллельно слыша отдалённый, но приближающийся лязг металла и взрывы экспансивных пуль. Означать это могло только одно — копы таки нашли управу на железных и теперь активно продвигаются к этой дороге.

— Уж лучше на его, чем на твою, засранец, — хмыкнула девушка в ответ. — Сейчас самое время сваливать отсюда, ты так не считаешь?

— Я как раз собирался.

Первый бросил взгляд на Сору, раздражённо вздохнул, а затем махнул кому-то из своих железных рукой. Железнорождённый рисковать не собирался и ушёл с малой частью своей группировки, оставив большую и готовую драться для отвлечения внимания. Рей, в свою очередь, понимая, что Бессмертный, оставшись без группировки, станет практически беззащитным, решила уделить своё время именно ей. Железные Первого, недолго думая, ввязались в драку и даже не заметили, как к ним присоединились Охотники, прорвавшиеся внутрь улицы.

Рей оставалась около Соры и не позволяла кому-либо приблизиться к нему, кромсая парней из первой группировки и превращая их в кровавый фарш своим излюбленным способом: она обвивала железных хвостами и быстро убирала и доставала обратно шипообразные отростки, создавая эффект бензопилы. Этому приёму она в своё время обучила Ямаруту, но кроме него — больше никого.

Столь большое количество народа на одной дороге создавало непролазную дерущуюся насмерть толпу, из-за чего многие терялись и едва успевали понять, кто свой, а кто чужой. Для многих — и для копов, и для железных — всё происходило будто в замедленной съёмке; беготня, резня, взмахи хвостов, пролетающие мимо пули. Звуки доносились как из-под толщи воды; взрывы, лязг, свист, крики. Было сложно ориентироваться, быстро соображать и действовать. Приходилось защищаться и атаковать одновременно. Именно поэтому никто вовремя не заметил пару железных, в этом безумии медленно подобравшихся к Томо и взявших его под руки. Парня потащили к грузовику, стоящему достаточно далеко, чтобы оставаться целым, и лишь когда железные открыли двери внутрь кузова, это копошение заметил Скай. Он почувствовал, как внутри него всё холодеет, а ноги сами начинают на бешеной скорости нести его к машине, но парня остановил кто-то из полицейских, толкнув обратно и прокричав:

— Вам нельзя здесь быть! Одна серьёзная рана — и Вы труп! Уходите!

— Эти твари увозят Томо! — Дайлер попытался пройти вперёд снова, не отрывая горящих яростью глаз от железных. Те сбросили брюнета на пол кузова, словно мешок.

— Мы с этим что-нибудь сделаем, уходите!.. — повторил коп ещё раз, а затем вдруг, заметив кого-то позади Ская, резко оттолкнул его в сторону. В живот Охотника вонзили гарпун хвоста, после чего резко выдернули и воткнули в голову, как топор. Тело рухнуло на землю рядом с обескураженным Скаем, пытающимся отдышаться и не паниковать. Дайлер зажмурился, мысленно извинившись перед умершим парнем, и выдохнул, отходя назад и прячась за остальными копами.

«Всё пошло хреновее некуда», — пронеслось в его голове, пока он скользил взглядом по бессмысленно сражающимся людям и железным и остановил его на Соре, всё ещё не пришедшем в себя и лежащем в огромной луже крови. — «Всё это случилось из-за тебя… Но виноват… только я».

Кошмар, которого Сора ждал и в этот раз, не появился. Не появилось белое безразмерное пространство, не появился железный скелет с его дежурным зубастым оскалом, не появился сам Сора. Ему вообще ничего не приснилось, что для парня было большой редкостью и достойным поводом, чтобы искренне удивиться. Он понял, что кошмар, мучавший его на протяжении целого года, не случился, даже раньше, чем разлепил веки. Сора открыл глаза, тут же наткнувшись взглядом на белоснежный потолок, и рвано вдохнул. Он едва уловимо слышал мужские крики, вопли и ругань, но постепенно звуки становились громче — шум в ушах отступал, — и Ямарута смог понять, о чём спорят парни.

— Он сумасшедший! Ты сам всё видел, не заливай! Его нужно…

— С ним всё нормально, успокойся и не лезь в своё дело, — этот ровный сдержанный тон точно принадлежал Скаю, вот только он, похоже, совершенно не был спокоен — лишь делал вид, чтобы другие брали пример и не поддавались панике. Сора, продолжая лежать, пришёл к выводу, что он уже в участке, а, судя по обстановке вокруг, находится он рядом с врачебным кабинетом.

— Не лезть не в своё дело?! — заговорил кто-то третий, на чьём фоне недовольно бормотали ещё несколько Охотников. — А если он взбесится опять и кишки мне выпустит — это тоже не моё дело?! У парня крыша поехала! Его нельзя оставлять на свободе!

— И что ты предлагаешь? Упечь его в камеру? Он выберется оттуда, если очень постарается, — хмыкнул Дайлер. — В любом случае, у меня с ним свой договор, поэтому, пока Ямарута не нарушил условия, у меня связаны руки, а он будет на свободе.

— Да ты больной что ли?! Ты, блять, видел, что он устроил? — взбеленился кто-то ещё. — Кровавое месиво! Я нигде никогда столько крови за один раз не видел! Но ладно кровь… Мы видели запись, Как именно он убивал этих железных… Ты хочешь, чтобы он так же поковырялся хвостами в твоём теле? Или отрубил тебе что-нибудь и ещё полчаса измывался над тобой, а? С каких пор у него карт-бланш на садизм и жестокость?!

— С очень недавних, — неохотно выдохнул Скай. — Он — моя забота. Напортачит — прибью, а потом можете отыгрываться на мне за это слепое доверие сколько влезет. Но сейчас — заткнулись и…

Скай случайно заметил поднявшегося со скамейки Сору и, потеряв мысль, проглотил окончание фразы. Внимательный взгляд беловолосого скакал по каждому из присутствующих, пока не остановился на министре.

— Смотри, ему ведь даже не совестно, — тихо прошипел один из Охотников. — Та резня была осознанной, он не боится того, что сделал, а ты хочешь оставить всё как есть?

— Закрой рот. Не провоцируй ни его, ни меня, — сухо бросил Скай, стараясь не запугать упёртого мужчину, а скорее просто заставить помолчать в присутствии Соры. Дайлер и сам понимал, что случившееся — ненормально, но уговор есть уговор. Если бы парни не успели его заключить, то сейчас Ямарута сидел бы в карцере до тех пор, пока его позвонки не сгниют.

Сора сделал два шага в сторону копов, расплывшись в жуткой улыбке, и, глядя на шептавшего минуту назад мужчину, протянул:

— Хей, приятель, если тебе есть что мне сказать — скажи это мне в лицо.

Скай полоснул по мужчине взглядом, тем самым предупредив, что ему лучше молчать, и тот, вздохнув, пробормотал:

— Мне нечего сказать.

— Ладно, — пожал плечами Сора, лениво ковыляя до Дайлера. — А тебе?

— То есть, ты не понимаешь, какую кашу заварил? — удостоверился Скай.

— Кровавую, — вновь небрежно пожал плечами парень, а затем исправился:

— Окей-окей, спокойно, большой босс. Не понимаю. Так, какую?

— Во-первых… Кода! Прекрати прятаться за углом, я знаю, что ты там. Вышел сюда. Живо, — прорычал Скай, заставив всех присутствующих вздрогнуть. Сивый немного подумал, прежде чем определился, стоит ли подчиняться. Он медленно высунулся из-за стены и подошёл к парням ближе, виновато опустив взгляд в пол. Кода знал, из-за чего Скай хочет по нему проехаться. — Кто из вас выпустил Дайка? Ну?

— Я, — признался сивый. Сора переметнул взгляд на него; не злой, не добрый — внимательный, острый и лихорадочно блестящий по непонятной причине.

— На кой он тебе понадобился? Ты подумал, что он сможет помочь нам? — обманчиво-спокойным голосом продолжил Скай, и, когда Кода кивнул, зло рявкнул:

— И по твоей тупости пацан сунулся к разъярённому Ямаруте и лишился жизни!

— Плохой мальчик, — тихо фыркнул Сора то ли в адрес Дайка, то ли в адрес Коды. Последний уставился на Ямаруту с недоумением и обидой — Кода столько раз заступался за Сору, хотел возмутиться и по поводу того, что министр не планировал его спасать, а этот белобрысый, когда сивого отчитывают чуть ли не с угрозами, стоит и фыркает, будто всё нормально. Скай перешёл на змеиное шипение:

— А ты, значит, пример для подражания, говна кусок? Мне очень не хочется этого говорить, но нам тупо повезло, что это месиво ты устроил с группировкой, а не с нами. А ты мог, — нахмурился Дайлер, буравя парня взглядом. Тот мотнул головой одновременно вбок и вверх, не говоря этим ни «да», ни «нет», но вслух:

— Мог. Но я не понимаю, чем ты недоволен? У вас задача такая — железных убивать. Я вам одолжение сделал, перерубив пару десятков из них. В чём проблема?

— В том, КАК ты это сделал! Ты получал удовольствие от того, что издевался над ними. И теперь это видел весь город! Весь Тэрроз отныне будет считать, что ты окончательно ебанулся — и кто тебе поверит? Кто поможет?

— Плевать, — вздёрнул бровь Сора. — Я и сам отлично справляюсь.

— О да! Ты убил ни в чём неповинного подростка! — вклинился в разговор Кода.

— Я всего лишь сделал то, что нужно было… Назовём это безбашенной вечеринкой. Да! Точно! Я устроил крышесносное шоу! Дайк вообще голову потерял! — захохотал Ямарута и тут же получил грубый тычок в плечо от Ская.

— Меня твои каламбуры за сегодня доебали уже, — прорычал министр, подойдя к беловолосому вплотную. Тот взялся за своё плечо так, будто этот тычок сделал ему больно, и, мгновенно перестав смеяться, начал сверлить Дайлера ответным, недружелюбным взглядом. — Ты сам-то ничего не потерял, психопат? Чего-то не хватает, ты так не думаешь?

Сора начал меняться во взгляде, потому что стал понимать, чего, а, точнее, Кого именно не хватает поблизости, и побледнел.

— Они убили его?.. — просипел Ямарута, ощущая дрожь не только в голосе, но и во всём теле.

— О, нет, хуже. Забрали и увезли. Видимо, чтобы тебя шантажировать.

— Камеры, свидетели — что из этого? Я найду его!

— Свидетель у тебя перед глазами, — хмыкнул Скай и понял, что зря. Сора тут же вцепился ладонью ему в горло, надев стальную маску, и гортанно прорычал:

— И ты ничего не сделал?!

— Х-хочешь сказать, что… я должен был дать себя… убить? — прохрипел Скай, ухватившись за запястье Ямаруты правой ладонью, а жестом левой отогнав спохватившихся копов от себя.

— Должен был, — хмуро рыкнул Сора, чуть-чуть остыв, постепенно расслабляя хватку — Скаю не больно.

Пока Кода наблюдал за кульминацией срача между министром и «слегка» поехавшим железным, он понял, что в участке не хватает не только тех, кто умер, и Томо, но и…

— Погодите… — выдохнул он, впервые в жизни начав откровенно паниковать. Дыхание сивого участилось, голос перестал быть извечно ровным и холодным, а руки затряслись. — Парни, погодите! Где Эдисон?!

Сора почти сразу отпустил Ская, и тот, прокашлявшись, смог переварить вопрос Коды. Он и сам не подумал об этом, не заметил, что пропал кто-то ещё… И не просто «кто-то», а сам начальник всей безымянной полиции. И какой Скай после этого глава безопасности?

— Он же не мог умереть? Нет, он точно не мог! — торопливо забормотал Дайлер, лихорадочно бегая взглядом по полу. Кода держался за голову и шипел сквозь зубы ещё минуту, а затем выдал:

— Я иду обратно.

— Но…

— Если он остался там, то я должен…

— Делайте что хотите, а я буду искать Томо, — в третий раз пожал плечами Сора. Кода бросил на парня разочарованный взгляд и проглотил рвущуюся наружу пропитанную обидой фразу. Скай заметил это и попытался заставить парней работать вместе:

— Сора, иди с ним. Если вы не найдёте… труп… значит, Эд жив, но, раз он не здесь, то его, вполне вероятно, тоже забрали, как и Томо. Вам будет выгоднее идти вдвоём.

Железные переглянулись, окинув друг друга недоверчивыми взглядами, кивнули в ответ на предложение министра и отправились к лифту. Скай, в свою очередь, рефлекторно провёл ладонью поперёк своего горла, там, где старый шрам — и где парой минут ранее побывали пальцы Ямаруты, — и решил обойти каждого из Охотников, чтобы убедиться, что у выживших всё в порядке. Или хотя бы не критично. Парень вплоть до похода в свой кабинет держался изо всех сил, нацепив маску непроницаемого хладнокровия, а на деле еле сдерживая подступающий к глотке жалкий всхлип.

Кода не мог так просто взять и перестать уважать Сору за всё то, что он сделал, только из-за этой резни. Мысленно он всячески оправдывал парня, находил объяснения его поведению. Но сивый чувствовал, что от возникшего страха отделаться не может; идёт рядом с Ямарутой и косо поглядывает, ожидая, что тот что-то выкинет. Однако вплоть до улицы, залитой кровью, Сора хранил молчание. Поняв, что через полчаса в эту кровавую баню отправят роботов-уборщиков, тела убитых копов отвезут в участок, а трупы железных — в лаборатории, беловолосый огляделся и хмыкнул:

— Их стало больше.

— Потому что после того, как ты вырубился, началась новая мясорубка, — Кода постарался придать своему голосу больше отстранённой строгости, но вышло неважно. Парень ходил мимо трупов, ища, но надеясь не найти среди них Эда.

— Кто с кем?

— А то ты не знаешь.

— Группировка Рей и копы против Первого? — предположил Сора, встав в одну из луж и начав шлёпать подошвой по свернувшейся крови. Сивый пытался это игнорировать.

— Первый сбежал, часть его группировки перебита. Малая часть, — уточнил Кода, хмурясь. — Я пройдусь вдоль слева отсюда. Обойдёшь часть справа? Мы разошлись где-то здесь — и больше я его не видел.

— Хорошо.

Кода предложил это только для того, чтобы побыть наедине. Но даже когда он в одиночку расхаживал по пустующей части улицы, его не покидало ощущение, будто Сора идёт за ним по пятам и смотрит прямо в спину. От этого у Коды мурашки шли по коже; он боялся, что может быть прав, и пытался не предполагать, что в таком случае у Ямаруты на уме.

Скай закрыл дверь в свой кабинет изнутри, прислонился к ней спиной, протяжно выдохнул и начал съезжать на пол. Горделивая часть сознания не позволяла парню даже будучи наедине дать волю эмоциям, но другая часть — та, которая постепенно ломается от тяжести ответственности — умоляет Ская не держать всё в себе, ведь от этого ему только хуже. Дайлер достал помятую пачку трясущимися руками, не с первого раза вытащил сигарету и зажигалку, подкурил и попробовал проглотить подкатывающие к горлу рыдания. Он не мог позволить себе такой слабости — или роскоши? И почему-то именно сейчас ему вспоминался Томо, но ни разу не нашлось случая, когда Скай видел бы у него слёзы. Может быть, такое и было, но всего раз, поэтому это не запомнилось, а должно было — как редкое явление. И как же брюнету удаётся держаться, когда уже не за что цепляться? Как он заставляет себя?

— Где ты сейчас? — выдохнул Скай вместе с сигаретным дымом, вздёрнув голову к потолку. — Ты вернёшься. Да, всегда возвращался. А те, кто был на той улице, уже… — Дайлер проглотил слова, чувствуя, как новая порция слёз стремительно подкатывает и наворачивается на глаза. Парень быстро заморгал, тяжело вздохнув, и потушил сигарету об пол.

Дыхание его постепенно сбивалось, но он не чувствовал удушья и боли из-за этого, поэтому не мог проконтролировать себя полностью и попытаться успокоиться. Перед глазами у Ская один за другим возникали образы убитых копов, отдавших свои жизни за других людей и за самого Дайлера, тогда как он сам в бою едва ли не балласт; как и сказал уже мёртвый коп, одна серьёзная рана — и Скай труп. Из-за своей болезни он может и отсутствие конечности не заметить, а спустя минуту умереть от кровопотери.

— Зато от болевого шока не умру, — нервно усмехнулся парень, не чувствуя, как по левой щеке катится горячая слеза. Он скорее машинально, чем осознанно, провёл рукавами по лицу, стерев ненужную влагу с кожи. Парню впервые было так страшно. Из-за множества смертей. Бессмысленных смертей. Из-за частых мыслей о том, что вся эта дружба с Ямарутой и другими железными ни к чему хорошему не приведёт. Страх ошибиться и подвергнуть весь город серьёзной опасности, если не полному уничтожению, осел в министре так глубоко, что теперь он ни в чём уже не уверен — ни в себе, ни в ком-либо ещё.

Скай пожал ноги к груди и уткнулся лбом в руки, сложив их перед собой на коленях. Он всё считал трупы, вспоминал записи с видеокамер и то, что видел лично, своими глазами, и пребывал в тихом ужасе, непроизвольно шепча себе под нос: «Так много… Боже, их умерло так много…»

Уже завтра о нём снова будут говорить, как о хладнокровном и расчётливом лидере, способном пожертвовать сотней, чтобы спасти тысячи, но… на деле, внутри он так и останется маленьким мальчиком, тем младшим братом, который никогда не брал на себя больше, чем мог вынести.

Просыпаться от ощущения, будто что-то невесомое ударило тебя по голове — неприятно и отчасти жутковато, особенно потому, что ты подрываешься с места, сразу же ища причину столь внезапного пробуждения. Но отвратительнее этого может быть только одно: просыпаться по той же причине, а затем почувствовать в своём плече такую боль, словно под кожу запустили рой разъярённых пчёл, а те имеют клыки и вгрызаются ими в плоть изнутри. Именно с такими ощущениями Томо пришёл в себя.

Брюнет зашипел от боли и машинально ухватился ладонью чуть ниже раненного плеча, морщась и пытаясь абстрагироваться от неприятных ощущений. У парня появилась мысль о том, что ему вкололи болеутоляющее, потому что боль была сильная, но терпимая, даже когда он шевелил рукой. К тому же, кто-то любезно остановил кровотечение, что позволило Томо не зацикливаться на ране и оглядеться по сторонам. Он находился в какой-то небольшой пустой комнате с голыми бетонными стенами, полом и потолком. Помимо дверного проёма других вариантов выхода из странного помещения не было, поэтому брюнет, не раздумывая, стал выбираться наружу.

Он долго шёл по длинному тёмному коридору, видя лишь один источник света — помещение, в которое этот коридор вёл. Освещение было очень слабым, едва ли удавалось разглядеть хоть что-нибудь, но, по крайней мере, это стало ориентиром, куда можно двигаться. Брюнет вышел из коридора, и его тут же потянуло вниз. Точнее, парень почувствовал, как пол под ним слегка опустился. Томо устремил взгляд себе под ноги, не рискуя шевелиться, и протяжно вздохнул, поняв, куда наступил. Пол состоял из больших каменных плиток, но только та, что была под Томо, ушла немного вниз. Это была нажимная плита, а что случится, если брюнет уйдёт с неё — знает только тот, кто её сделал. Копу оставалось только рассмотреть помещение, поискать что-то, что поможет ему выбраться из того места, в котором он оказался, и первое, что он заметил — точно такой же проход и коридор, из которого он сам вышел, напротив. И Эдисон, стоящий на точно такой же нажимной плите.

Опасения Коды не оправдались — Сора не шёл вслед за ним. По крайней мере, ничего не случилось, и это не могло не радовать. Парни встретились там же, где и разошлись, и обменялись одной и той же историей — Эда никто не нашёл.

— Может, его всё-таки забрали туда же, куда и Томо? — предположил Ямарута.

— Не знаю…

— У нас нет других вариантов, ты идёшь? — равнодушно удостоверился парень, разворачиваясь и уходя в противоположную сторону. Кода засунул возмущения куда подальше и, согласившись со сказанным, последовал за Сорой.

— Ты знаешь, куда нам надо?

— За машиной следили. Думаю, если Томо забрал Первый, то он хотел, чтобы мы его нашли и… Да, блин, не важно, мне скинули адрес, так что просто иди за мной, — отмахнулся беловолосый, начав раздражаться из-за болтовни.

Кода не просто нервничал, он был на грани истерики, но природное хладнокровие ещё держало верх над его эмоциями и не позволяло дать слабину. Мало того, что Сора пугает его своим поведением, теперь ещё и Эдисон в опасности. Сивый не простит себе, если с ним что-то случится.

Парни долго добирались до нужного места и оба слегка удивились, поняв, что копов держат в заброшенной младшей школе. У здания было восемь этажей, но оба железных, не обмениваясь предположениями, уверены, что Охотников они найдут именно в подвале. Туда они бежали практически наперегонки. Подвальные помещения напоминали лабиринт и поражали своими размерами, ведь, казалось бы, школа для малышей и не такая уж большая сама по себе, а подвал у неё что надо: с кучей инвентаря для спортзала, металлических шкафчиков, лавочек, принадлежностей уборщиц и прочего. Но чем дальше шли железные, тем меньше предметов вокруг них находилось. Парни выбежали в просторную, пустую от мебели и мусора комнату, в которой и обнаружили стоящих друг напротив друга полицейских, выглядящих сбитыми с толку.

— Не подходите! — рявкнул Эд, когда Кода хотел сделать шаг в его сторону. — Мы уже попались на какую-то херню, стойте на месте!

— На какую ещё херню? — решил уточнить сивый, а затем, приглядевшись, понял, что плита, на которой стоял Эд, провалилась вниз — и это ненормально. — Что это?

— Нажимная плита, — констатировал Сора одновременно с Томо. Парни переглянулись, но ни слова друг другу не сказали. — Неприятная штука.

— Почему?

— Потому что никто, кроме того, кто устанавливал плиты, не знает, что случится, если парни уйдут с них, — вздохнул Сора. Параллельно он пытался сообразить, чем в данной ситуации грозит ловушка с нажимной плитой, но на ум мало что приходило; такие ловушки срабатывали либо после того, как на них наступят, либо после того, как с них уйдут.

— Откуда в младшей школе нажимные плиты? — недоумевал Кода, сразу же прояснив для копов, где они находятся.

— Кто знает, — фыркнул Томо, после чего наступило недолгое напряжённое молчание.

— Как твоё плечо? — спросил Сора, глядя в упор на брюнета. Тот слегка удивился тому, что Ямарута заговорил с ним, и, сжав пальцы под раной чуть крепче, нервно улыбнулся и неожиданно мягко ответил:

— Чешется.

— Сейчас важнее вот это, — Эд ткнул указательным пальцем на экран, висящий у противоположной от выхода стены. — Я помню, как меня вырубили, а потом я очнулся в кузове, лёжа на полу… Но перед тем, как притащить меня сюда, кто-то наклонился ко мне и сказал: «Люди говорят, что полиция прогнила насквозь. Я думаю, что рыба гниёт с головы, господин начальник», — а потом снова всё как в тумане. Так что вот это, вполне вероятно, очередная игра Первого.

Парни даже не успели прокомментировать слова Эдисона, потому что сразу после его слов включился и зашумел экран. Пару секунд он выдавал только помехи, но затем появилось изображение: железнорождённый стоял на белом фоне в капюшоне и стальной маске, сложив перед собой руки «домиком».

— Так и есть, — послышался его искажённый металлом голос из динамиков, встроенных в экран. — В следующий, когда я приду за Томо, я убью его, поэтому, после сегодняшнего дня у Соры останется не так уж и много времени, чтобы передумать и принять моё предложение. Но сейчас придётся играть по другим правилам.

— Убьёшь? И дашь мне повод окончательно съехать с катушек? Я ведь разрушу весь Тэрроз и убью каждого в поисках тебя, — хмуро бросил Сора, игнорируя косой взгляд, кинутый Томо в его сторону.

— Именно. Не останется никого, кроме нас, но и ты однажды умрёшь, а вот я… — Бессмертный усмехнулся. Это дало парням понять, что помимо динамиков где-то здесь есть и микрофон, а значит, это не запись, а прямая трансляция. — Буду единственным в своём роде, никаких ублюдских копий вроде парня рядом с тобой.

Кода ощетинился, но промолчал.

— Будет обидно потерять такой могущественный город, не выжав из него все соки, но если дело дойдёт до этого, то, что ж, так тому и быть, — с сожалением сообщил Первый. — Всё зависит от тебя, Сора, а пока… Вы верно заметили: никто не знает, что будет, если уйти с нажимной плиты, кроме того, кто её установил. Данные плиты начинены взрывчаткой и работают по такому принципу: если Томо отойдёт в сторону, то взорвётся Эдисон, и наоборот. Никаких проводов, следовательно, обезвредить не получится, равно, как и обмануть, подложив что-то тяжелое вместо кого-то из полицейских — я сразу увижу эти жалкие попытки и взорву их обоих, — с каждым новым словом, сказанным Бессмертным, у железных и копов отвисали челюсти. Каждый чувствовал, как кровь отливает от лица, злость смешивается с возмущением и испугом, а ладони начинают трястись от напряжения. Томо и Эд переглянулись, нервно сглатывая. — Железные могут сделать выбор сами и столкнуть с места того, кого хотят спасти, и тогда его плита не взорвётся. Но у вас есть ровно три минуты до того, как сработают оба устройства. Не жалейте о своём выборе. Удачи.

На экране вместо железнорождённого появились белые цифры, и начался отсчёт.

— Больная сука! — прошипел Эдисон, стиснув кулаки до боли и скрипя зубами. Томо был в похожем состоянии, но не мог позволить себе тратить силы впустую из-за раны в плече, поэтому сдержанно вздохнул:

— И что делать? Ни обмануть, ни обезвредить не получится, — нервно хмыкнул он, подняв взгляд на своего начальника. Тот обречённо пожал плечами. Копы со страхом ждали, но краем сознания даже надеялись, что другой отойдёт в сторону, однако, похоже, они оба собирались стоять на месте, несмотря на условия и таймер. Не соскочить с плиты в первую же секунду после того, как условия были озвучены, могли только люди, которые искренне доверяют друг другу; Томо рад, что Эд верит ему, и это было взаимно. А вот с железными всё обстояло гораздо хуже.

Сора напрягся и искоса посмотрел на Коду, и тот ответил ему тем же, после чего Ямарута глянул на Томо и сделал шаг в его сторону, тихо усмехнувшись:

— Он мне важнее, ничего личного.

— Даже не думай, — прорычал Кода, мгновенно высвободив хвост и перекрыв им дорогу парню. Тот опешил, остановившись, и раздражённо повернулся к сивому.

— Драться хочешь? — удостоверился Ямарута, ухмыляясь. — Лучше смирись, ты проиграешь. Умрёте оба.

— Я не позволю тебе убить Эда, — ощетинился Кода, доставая ещё три хвоста и готовясь защищаться. И не зря: Сора не стал тянуть время и напал на парня, сцепляясь своими стальными конечностями с его и тут же опрокидывая сивого на пол.

Копы метнули свои взгляды на разозлённых железных, попытались позвать их и попросить прекратить драку. Те не отреагировали, будто совсем не услышали их голосов. Сора ритмично бил Коду по лицу, сдавливая его горло пальцами левой руки, а удары нанося кулаком правой. Сивый брыкался, выставив блок, но это практически не давало никакого результата. Ямарута злился ещё сильнее и вкладывал больше силы, начиная рычать.

— Парни, перестаньте! Всё можно решить мирно! Прекратите, драться бессмысленно!

— Ямарута, блять, я тебе сейчас всю обойму в голову всажу!

Кода пропустил тот момент, когда Сора надел стальные челюсти, и заметил их только тогда, когда беловолосый утробно зарычал, широко раскрыв пасть прямо перед его лицом. Ямарута начал выворачивать его хвосты своими, собираясь вгрызться зубами в шею сивого, чтобы отделить его голову от тела. Тогда-то его бедро и обожгло отрезвляющей болью из-за вошедшей в плоть пули. Сора на мгновение замер, прекратив пытаться откусить от бывшего ученика кусок мяса, и обернулся на полицейского, испепелив его взглядом.

— Я предупредил. Отойди от него, — хмуро кинул брюнет, опустив пистолет. Ствола с экспансивными пулями у него не оказалось, а в этом осталось ещё на три выстрела, поэтому, чем стрелять себе в голову из-за безысходности, лучшим решением было продырявить ногу беловолосому и напомнить ему, какого хрена он творит. И такую процедуру можно повторить ещё три раза. Эд благодарно кивнул Охотнику; ему бы не хватило смелости выстрелить в кого-то из этих железных.

Сора перевёл взгляд на Коду, всё ещё пытающегося сопротивляться, и, немного придя в себя, стал постепенно ослаблять хватку хвостов, а ладонь с его горла убрал моментально. Он смотрел парню в глаза, ища в них то понимание, с которым сивый обычно смотрел на него, и еле слышно забормотал:

— Прости… Прости, я не хотел… Прости меня…

Кода спихнул с себя Ямаруту, спешно поднялся на ноги и выровнял дыхание, не сводя глаз с беловолосого. Сам Сора отвёл взгляд в сторону, мысленно благодаря Томо за своевременные справедливые пиздюли. Парень, прихрамывая, повернулся к Коде, выставив руку перед собой, тем самым призывая сивого держать дистанцию, и выдохнул:

— Прости, правда, я не знаю, что на меня нашло… Надо что-то делать, но драться — не лучший вариант, согласен?

— Ага, — хмуро кивнул Кода.

— Парни, сорок секунд… — напомнил Эдисон, методично доставая свой пистолет и перезаряжая его.

— Так, окей, мы что-нибудь придумаем, надо просто подумать и… — торопливо забормотал Ямарута, осматривая помещение в поисках хоть чего-нибудь, что помогло бы разрешить ситуацию без смертей.

— А если всё-таки попробовать обмануть плиты? Вдруг Первый соврал? Вдруг это сработает? — Кода тоже поддался панике, кидая взгляд то на одного копа, то на другого, но оба стоически молчали, не собираясь подставлять друг друга, и смотрели в пол. — А может, Первый где-то в этом же здании, и если мы найдём его, то он остановит всё это! …

— Вряд ли он здесь, — опроверг его слова Сора. — Блять… Блять! Я не знаю, что делать!

— Ты же умный, когда это нужно, так придумай что-нибудь! — взбеленился сивый хуже прежнего, переключив своё внимание на беловолосого.

— Но не сейчас! Это, блять, совсем не то, у меня нет времени, чтобы что-то придумывать!

— А что тогда делать?!

— Я не знаю!

Парни спорили дальше, хватаясь за головы или начиная нервно расхаживать по помещению взад-вперёд, но ничего не помогало, никаких идей на ум так и не пришло. А тем временем прогремел выстрел, который и заставил железных заткнуться и обратить внимание на копов. Эд выстрелил в протез Томо, выбив у него пистолет из руки. Брюнет ошарашенно замер, медленно переводя вопросительно-удивлённый взгляд на своего начальника.

— Ты что творишь? — обескураженно выдохнул Томо, не шевелясь, потому что дуло всё ещё было направлено в его сторону.

— Ты ведь тоже не хочешь оставлять это решение за кем-то из них? И я не хочу. Так что определимся сами, идёт? — пожал плечами Эдисон, глупо улыбнувшись. — А что я творю… Я… Кажется, я собираюсь предать своего подчинённого.

— Оу, вот как… — хмыкнул брюнет, почувствовав нечто отдалённо похожее на разочарование.

— Стоп, не надо! Погодите, вы оба! Блять! — Сора хотел было сделать шаг в сторону полицейских, но, когда Эд снял предохранитель, отступил назад, боясь, что тот выстрелит Томо прямо в голову. Кода одёрнул парня назад и держал его за запястье, предлагая тем самым оставаться в стороне, чтобы мужчины сами разобрались, ведь так будет честно. Он не хотел этого, но иначе они все друг друга поубивают. Ямарута кивнул и замер, ожидая, к чему всё это приведёт, но заранее готовясь насадить Эдисона на хвосты. Осталось всего пять секунд.

— Не делай этого, не…

— По-другому не получится.

— Ты такой предсказуемый.

— Но я не уйду.

— Я знаю…

====== Глава 61. Предательство и Паника ======

— Как думаешь, с ним всё в порядке? — грустно протянула Анемон, сложив руки на столе и положив на них голову.

Тод вздрогнул, поморщился так, будто этот вопрос физически сделал ему больно, и вздохнул:

— Нет. Конечно, он не в порядке во всех смыслах этого слова. Но я надеюсь, что он справится и… У него ведь проблемы с позвонками, я правильно понял?

Роши встрепенулся, потому что взгляд старика переметнулся на него, поёжился, приподнявшись со столешницы, и сонно кивнул. Тод понуро опустил плечи, протяжно вздыхая.

— Вот ведь… И замены им нет? Его не починить?

— Это невозможно, — еле выдавил из себя Ятсуме, из-за сонливости не имея сил на что-то ещё.

— Понятно, — вздохнул мужчина, встав с места и направившись на кухню. — А я ведь хотел, чтобы он меня похоронил, а не наоборот, — послышался его горький смешок, а затем Тод начал греметь посудой.

Анемон поняла, что старик не хотел показывать ей и Роши свои слёзы, поэтому и ушёл в другое помещение, а готовить начал лишь для того, чтобы заглушить дребезжанием свои тихие всхлипы. Девочка ещё минуту молча сидела рядом с проваливающимся в сон подростком и вдруг громче, чем следовало, спросила:

— Эй, а не хочешь прогуляться со мной? Погода просто отпад!

— Час назад на одной из улиц бойня была… Не думаю, что идти гулять сегодня — хорошая идея, — раздалось бормотание парня в ответ.

Анемон поджала губы, пристыдив саму себя за то, что забыла о подобном, и, чтобы расшевелить очкарика, попыталась ещё раз:

— Ну, может, мы могли поиграть во что-нибудь… У тебя, вроде как, старая приставка была, а?

— У меня много дел, из-за которых я почти не сплю, так что извини, — натянуто улыбнулся Роши. — Я просто пришёл убедиться, что с вами всё хорошо, потому что… было бы не удивительно, если бы было плохо… Ну, я имею ввиду, что хотел знать, что вы живы и здоровы…

— Ах, это… Д-да, мы справляемся, — так же натянуто улыбнулась Анемон, вспомнив тот ужас, который случился с младшей сестрой парня. Поэтому Ятсуме переживает за Анемон и старика? Следовало его приободрить, но как — девочка не понимала. Отвлечь его у неё не получалось ни разговорами, ни делом — парень засыпал на ходу.

— Ты не могла бы оставить меня одного на какое-то время? Я очень устал, прости, — вздохнул Роши прежде чем Анемон попыталась сказать хоть что-нибудь. — Как только отосплюсь, обещаю, что свожу тебя в развлекательную улицу, хорошо?

— Я понимаю, да, без проблем, — кивнула малышка и, уходя на кухню к Тоду, который уже должен был успокоиться, провела ладонью по плечу подростка, попытавшись вложить в этот жест знак внимания и поддержки, ведь никаким иным способом она это сделать не могла. Ятсуме едва заметно вздрогнул, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки. У парня не было ни сил, ни желания думать о чём-либо, он лишь хотел немного отдохнуть от нервотрёпок и чёрной полосы, наступившей в его семье.

— Почему ты соврал ему?

Голос принадлежал андроиду, а точнее его голове, стоящей на основании своей оторванной от туловища шеи. Роши вздрогнул повторно, вздохнул и пробубнил:

— Не понимаю, о чём ты.

— О замене позвонков.

Подросток приподнялся, нахмурившись, и посмотрел андроиду, как две капли воды похожего на него самого, прямо в глаза.

— Но я не врал.

— Я видел у тебя в гараже странные чертежи, которые, если опираться на некоторые факты, имеют отношение к позвонкам.

— И какие же факты? — хмыкнул Роши.

— Чертежи были не закончены на тот момент, но устройство, начерченное тобой, было явно цилиндрической или прямоугольной формы, а точнее состояло из двух небольших частей, соединяющихся между собой в одну из этих фигур. В пояснениях было много дыр, где, вместо шпаргалок, ты писал: «Заполнить». То есть, ты не знал, что там должно быть или как оно должно работать. Учитывая обстоятельства, связанные с Сорой и тем, что его позвонки уже почти вышли из строя, а также тот факт, что ты в любом случае так или иначе, рано или поздно, попробовал бы создать позвонки железных, можно сделать вывод, что сейчас ты этим и занимаешься, — на одном дыхании, если так можно сказать, выдал андроид. Он немного подождал, наблюдая за тем, как лицо парня становится расстроенным, и уточнил уже с куда более живым человеческим интересом в голосе:

— Ты же помнишь, что для создания этого устройства требуется донор?

— Помню… — тяжело выдохнул очкарик, задрав голову к потолку. Его огорчил тот факт, что андроид в курсе того, чем парень занят всё последнее время. Он хотел оставить это занятие втайне, чтобы не возникло ненужных вопросов от людей «сверху», но, как оказалось, он недостаточно хорошо это скрывал. — Ты рассказал об этом кому-нибудь? О том, что я пытаюсь сделать?

— Не рассказывал, — спокойно ответил андроид. Роши даже удивился, ведь ожидал, что машина тут же всё разболтала Первому.

— Но… почему?

— Я не был уверен, что прав. К тому же, меня не просили сообщать о чьих-то попытках создать позвонки железных.

— Хах, ну да, будто тебе нужны приказы, — фыркнул Роши. — Ты ведь самостоятельно мыслишь, зачем тебе чужие наставления?

— Незачем. Поэтому я и промолчал, — андроид захотел кивнуть, но понял, что идея не самая лучшая — он бы плюхнулся носом в стол, если бы сделал это. — Что насчёт донора? Будешь искать его?

— Без него не получится…

— Тебе придётся убить чьего-то ребёнка, чтобы продлить жизнь Соре.

— Я знаю, — выдохнул Роши так тихо, будто это признание было для него позорным.

— Ты ведь понимаешь, что тебя за это посадят?

— Понимаю! Хватит! Я не собираюсь обсуждать это, а тем более с тобой!

Андроид немного помолчал, изучая парня взглядом, и поинтересовался:

— Так злишься из-за того, что я вам не помогаю, или из-за донора, без которого бесполезно даже пытаться создать позвонки?

— Из-за того, что ты слишком прямолинеен, так что замолчи, ради бога, просто замолчи, — устало вздохнул подросток, потирая виски пальцами. К его удивлению робот действительно заткнулся и больше не доставал его.

Роши, в свою очередь, вернулся к размышлениям о том, что в этой оторванной голове есть информация о железнорождённом: его имя, лицо, местонахождение убежища — хоть что-нибудь из этого, если не всё. Подростку не нужно обходить защиту андроида, ему нужно договориться с ним самим, ведь если робот захочет — он что-нибудь расскажет, а если сочтёт нужным скрыть информацию о Первом, то так и поступит. Но как его подкупить? Чем? Что могло бы заинтересовать бездушную машину?

Ятсуме приподнялся, взял голову андроида в руки и, держа его перед собой, уткнулся своим лбом в его, какое-то время смотря своему клону прямо в глаза. Он помедлил, прежде чем говорить что-либо, собрался с мыслями и, закрыв глаза, прошептал:

— Ну же, ты ведь моё творение, а я — твой создатель… Пусть я плохо поступил с тобой… Я извиняюсь за это, ведь ты всё ещё часть моей семьи, и мне правда стыдно за то, что я так обошёлся с тобой. Я был глупым ребёнком… Но сейчас всё серьёзно, страдают множество людей, и только ты можешь помочь нам прекратить это, так что… Пожалуйста, я сделаю что угодно — что попросишь, просто скажи мне хоть что-нибудь о Бессмертном. Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал из-за него. Пожалуйста…

Андроид пытался распознать эмоции, отражающиеся на лице подростка, и спустя несколько секунд идентифицировал их как горечь и сожаление. Когда Роши открыл глаза, чтобы посмотреть на робота, тот продолжал молча что-то анализировать, и, наконец, произнёс:

— Меня всё это совсем не касается, поэтому я больше не стану вмешиваться. Но скажу одно: железнорождённый подобрался к Соре максимально близко.

— Что ты имеешь ввиду? Что он может надавить на него с любой стороны? Это и так понятно. Или… ты говоришь о?.. — Роши запнулся на полуслове, осознав, как нужно интерпретировать слова робота, и торопливо забормотал:

 — О боже… Он один из нас… Он ведь один из нас, да?! Один из тех, кто за этот год стал близок Соре, верно?!

Но андроид замолчал, предоставив парня самому себе.

— Не делай этого, не…

Сора мог поклясться, что слышал, как Эд прошептал: «Не заставляй меня стрелять».

— По-другому не получится, — хмуро бросил Томо, не собираясь отступать в сторону. Да — глупо жертвовать обоими. Да — лучше лишиться одного из них, чем сразу обоих. Но… но в чью пользу сделать выбор? И кто этот выбор должен совершать? Как не довести эту ситуацию до новой резни, в которой в итоге погибнут все? Поэтому Томо ни за что не ушёл бы. Но главная причина, почему он не стал бы в буквальном смысле жертвовать Эдом, чтобы спастись самому, это их давний уговор.

В безымянной полиции этот уговор гулял среди всех копов и заключался он также со всеми. Суть его такова: жизнь лидера Охотников превыше всего, поэтому в любой ситуации его должны ставить в приоритет. Без своего начальника эта полиция — просто сборище обыкновенных убийц, организовать которых во что-то большее и стоящее было бы одной из самых проблематичных задач. Но дело в том, что правила уговора, да и сама идея о нём, были предложены самими подчинёнными, а не Эдисоном. Согласившись, он обязал себя делать всё для того, чтобы жить дольше, чем кто-либо из его работников, направлять их и использовать по максимуму ради достижения цели. Если кто-то предаст его, решив поставить свою жизнь выше жизни Эда, то этого человека попросту убьют другие копы, несмотря на наказание, которое за этим обязательно последует.

Подчинённые Эдисона объясняли свою позицию так: они готовы жертвовать своими жизнями ради него, чтобы он мог направлять остальных, пусть и по трупам, но добираясь до цели. Но если он сам нарушит правила, поставив жизнь своей «пешки» превыше собственной, то это будет предательством, неуважением к уже погибшим ради него Охотникам. Если он поступит таким образом, то автоматически оставит всю безымянную полицию без себя, достойного лидера — ведь он должен будет уйти, — и тогда работа копов уже не будет такой эффективной, как до этого, а смертей станет лишь больше. Нарушение условий этого договора — предательство.

Пару минут назад Эд сказал о том, что собирается предать своего подчинённого.

— Ты такой предсказуемый.

— Но я не уйду.

— Я знаю…

Эд до странного мягко улыбнулся, смотря Томо в глаза и, видя в них испуг и желание остановить его, направил дуло пистолета на целое плечо копа и произвёл лишь один точный выстрел экспансивной пулей. Та взорвалась, врезавшись в плоть копа и разодрав мышцы и кости, а несильная, но достаточно мощная взрывная волна отбросила его назад, столкнув с нажимной плиты на пол коридора. Мгновенно прогремел второй взрыв, в несколько раз превосходящий предыдущий по мощности. Была короткая яркая вспышка, оглушающий грохот треснувших каменных плит и отчаянный вопль Коды.

Перед выстрелом никто не успел и слова сказать. А после — даже глаза открывать было страшно.

Первым посмотреть на последствия решился Сора. Он медленно выпрямился, скользя взглядом широко раскрытых глаз по окроплённому кровью помещению. На месте, где минуту назад стоял Эд, нажимная плита треснула, разделившись на несколько маленьких частей камня, и разлетелась в стороны. Часть тела осталась цела и рухнула ближе к коридору, рядом с котором Эдисон находился. Одежда местами была порвана и уже пропиталась кровью. Ошмётки, бывшие внутренними органами, мышцами или целыми частями тела, которые разорвало на части, валялись теперь везде. Огромные багровые брызги попали даже на потолок, а самое главное — на троих выживших. Сора перевёл взгляд на шокированного Коду, сидящего на полу и закрывающего голову руками. На его кожу, одежду и светлые волосы так же попала кровь начальника безымянной полиции. Парня сильно трясло, а его сорванное дыхание было единственным, что нарушало напряжённую тишину.

Сивый стал еле слышно бормотать что-то, всхлипывая, а, когда неохотно поднял голову, закричал, увидев то же, что и Сора. Парень вцепился пальцами в волосы и уткнулся лбом в собственные колени, рыдая навзрыд от резко сдавившей его грудь боли и сдавленно бормоча только одно:

— Нет-нет-нет-нет-нет, господи, нет, пожалуйста…

И, только когда это тихое жалобное шептание донеслось до брюнета, тот смог позволить себе судорожно выдохнуть и, попытавшись сесть, открыть глаза. Теперь и второе его плечо находилось в отвратительном состоянии и болело так сильно, что хотелось выть сквозь зубы, но парень удивительно легко абстрагировался от этого, разглядывая кровавые ошмётки на полу и вспоминая эту невозможную улыбку, застывшую на лице Эда перед тем, как он выстрелил. То ли начальник попросил прощения, то ли сам простил — улыбнулся и, как истинный лидер, сам сделал выбор. «Всё хорошо».

— Блять, Эд… — прошипел брюнет сквозь зубы, вцепившись во второе плечо, вспыхнувшее болью с новой силой. Парень зажмурился, глотая подкативший к горлу рвотный ком и слёзы. Нет, он не может сорваться сейчас. Только не сейчас. Пусть вместо него плачет Кода, пусть он даст волю эмоциям. Соре, кажется, вообще наплевать, он просто не знает, куда себя деть в такой ситуации. Он даже, похоже, понимает, что нужно торопиться и уходить, но не хочет делать это сию секунду, боясь напороться на что-нибудь похуже чужой истерики, вызванной произошедшим.

— Надо уходить, — констатировал Ямарута ледяным тоном, присев перед Томо на корточки. — Сможешь идти?

«Нет».

Вслух брюнет только раздражённо фыркнул, пытаясь подняться не без помощи Соры. Тот взял его под руку и развернул в сторону выхода, глянув на Коду, всё ещё сидящего на полу, плачущего и тихо скулящего.

— Кода, идём, — позвал его беловолосый.

— Н-нет… Он же… Я не могу…

— Можешь, пошли. Я понимаю тебя, но сейчас не время, чтобы…

— Понимаешь? — тут же ощетинился сивый, повернувшись и испепелив парней взглядом. — И как много ты понимаешь, Сора?

— Прости, ты прав. Я не должен был так говорить, — Ямарута сделал вид, что сник, чтобы всё-таки заставить парня отправиться в участок. — Но, правда, сейчас отсюда нужно убираться. Пойдём, двоих я вас на руках не унесу.

Соре и не пришлось. Кода всё-таки пошёл следом, но плёлся медленно и постоянно вытирал градом стекающую по его щекам влагу, всхлипывал и то и дело вот-вот должен был снова разрыдаться в голос, но каким-то чудом держался. На улице уже спустя минуту подъехали Охотники, без лишних расспросов забрали парней и повезли в участок. Кто-то сочувствующе провёл ладонью по плечу Коды, и тот сильно вздрогнул, озираясь по сторонам и практически не соображая, что происходит и где он находится.

Замученного истекающего кровью Томо сразу же отвели к Грин, где он, почувствовав себя в безопасности, моментально отключился. Учёный лишь постаралась сделать всё возможное, что сохранить парню обе руки, и с явным недовольством попросила Сору перелить свою кровь брюнету. Осколки костей последнего рассосались на полезные вещества, которые затем вернулись вместе с кровью Соры и сформировались в цельные кости, а благодаря составу крови железного залечились рваные раны и заново отрасли недостающие части мышц и кожи.

— С ним всё будет нормально, но ему придётся денёк, как минимум, отлежаться. Его организм измотан, а теперь ещё и отравлен твоими таблетками. Как бы ни была мала доза, она всё равно пагубно влияет на нормальный человеческий мозг и тело, — хмыкнула девушка, взирая на беловолосого. Тот вальяжно расселся на её стуле, закинув ноги на стол, и с хирургической точностью срезал заусенцы со своих пальцев с помощью скальпеля. — Эй, ты вообще слушаешь?!

Сора кивнул, не отвлекаясь от своего занятия.

— Да что с тобой?! А, ладно… Нет смысла спрашивать… Уж точно не у тебя самого.

— Что-то не так? — вздёрнул бровь парень, искоса глянув на Грин. Ту передёрнуло от его острого взгляда.

— Ничего. Разве что тобой и твоими поступками, и поведением, все недовольны. Ты всех пугаешь!

— Это нормально, я ведь уже «того», — беспечно пожал он плечами, покрутив пальцем у виска.

— Я имею ввиду, что мы всё видели. Всё то, что происходило полчаса назад в том подвале и… Это ужасно. Вы с Кодой… Да нет, Кода не стал бы драться с тобой, если бы ты не попытался перейти ему дорогу. Он ведь даже и не думал бежать вперёд таймера и спасать именно Эда! Он хотел решить всё мирно, а ты… бросился на него, как на врага. Этого не должно было случиться…

— Дай угадаю: даже если бы мы попытались решить всё спокойно, Эдисон всё равно поступил бы также? Потому что «рыба гниёт с головы». Полиция — рыба, Эд — голова. И если бы он дал Томо умереть, то это подтвердило бы слова Первого — а я уверен, что те слова принадлежали именно ему. Разговор об этом вы ведь тоже слышали? Ну, так что, я прав? Тогда какая разница, как мы пришли к тому, что имеем сейчас, если бы мы в любом случае не пришли бы ни к чему другому? — на одном дыхании равнодушно рассуждал Сора, разглядывая свои кеды, запачканные чужой кровью; железных, копов, Эда — намешано за этот день очень много.

— Да пошёл ты, — разочарованно выплюнула Трейн, непроизвольно морщась при одном только взгляде на беловолосого. Его невозможно узнать. Он и раньше пугал девушку, но тогда она была в нём уверена, знала, что он себя контролирует, и чувствовала, что хочет помогать ему, но теперь… Теперь она просто его боялась и кроме этого больше ничего не испытывала. — Я не буду продолжать свою работу, пока ты здесь. Уходи.

— Меня ждёт Скай?

— Мне всё равно, иди куда хочешь.

Сора пожал плечами, отбросил скальпель на стол и покинул лабораторию. Со знанием, что Томо в порядке и придёт в себя, парню стало значительно легче, поэтому он даже не обращал внимания на обозлившихся на него копов, потерянных и огорчённых смертью Эдисона. Охотники толпились в коридорах, на лестничных площадках и в специально отведённых палатах для раненных, делясь своими мнениями о произошедшем, и пусть некоторые спорили и придерживались разных сторон, все они были ужасно расстроены и сбиты с толку. Вот только Ямарута этого не замечал ни в погрустневших взглядах, опущенных в пол, ни в ссутулившихся фигурах, сидящих на скамейках и прячущих лица в собственных ладонях. Единственный, кто хоть сколько-то привлёк его внимание, это Кода. Сивый сидел в центре коридора прямо на полу, упёршись спиной в стену, согнув ноги в коленях и сложив на них руки, и смотрел ничего не выражающим взглядом куда-то перед собой. Его глаза исполосовали красные ниточки капилляров, губы были искусаны до крови, а пальцы заметно тряслись.

Сора замедлил шаг, приближаясь к парню, и осторожно присел рядом с ним в точно такую же позу. Он хотел сказать что-нибудь, но понимал, что едва ли найдутся слова, которые успокоят или приободрят Коду. Поэтому он решил хотя бы извиниться:

— Мне стыдно за то, что я набросился на тебя, прости.

— Тебе не стыдно, — тихо ответил сивый.

— Нет, мне правда…

— Ты ведь теперь не такой. Тебе знакомо чувство стыда, но сейчас ты его не испытываешь, я же вижу. Да и не надо. Если бы у меня так помутнел рассудок, то я бы, наверное, тоже так поступил, — перебил Кода, говоря с абсолютно иной, незнакомой Соре интонацией: не ледяной, но в то же время совершенно безэмоциональной.

— За это тоже прости. За то, что я так очевидно лгу тебе. Просто… краем сознания я всё ещё способен отличать правильное от неправильного. А то, что я попытался убить тебя, определённо неправильно. И то, что Эдисон погиб, тоже… — выдохнул беловолосый, только теперь расстроившись, но его состояние даже нельзя было сравнить с тем, что испытывали Охотники, а тем более Кода. — Сейчас я говорю искренне. Всего этого не должно было быть, и мне, правда, очень жаль, что так вышло. Ты можешь винить во всём меня, если захочешь, я пойму.

Сивый отчего-то едва заметно улыбнулся и вяло пробормотал:

— Это устроил не ты, а Бессмертный. Он — причина, по которой Эд… умер. Если попробовать рассуждать логически, то именно Первый убил Эдисона, а не ты, я или Томо. Мы были лишь инструментами для этого, и Первый точно знал, кто уйдёт из той школы живым. Виноват именно он, а не ты. Мне не за что тебя винить, да я и не хочу, ведь всё понимаю, несмотря ни на что. Слышишь? Я не хочу тебя винить, — повторил Кода и плавно перевёл на Сору опустошённый взгляд, а после сказал так прямолинейно, как умел только он:

— Но я виню.

У Ямаруты даже воздух из лёгких вышибло, а по телу прошла лёгкая дрожь. Парень оцепенел на минуту, продолжая смотреть на Коду даже когда тот вновь уставился куда-то вперёд, и, придя в себя и отвернувшись, тихо вздохнул, так и не найдя нужных слов для ответа. Он и представить не мог, что обычно рассудительный и спокойный Кода когда-нибудь станет его в чём-то винить, испытывая к нему холодную ярость. Это оказалось неожиданностью для обоих.

Сора был достаточно адекватен, чтобы понимать, что после случившегося постоянно просить прощения — всё равно мало, но очередного пустого извинения от него и не ждут, потому что оно абсолютно не искреннее, бессмысленное и ничего не изменит. Но и бездумно сидеть рядом с сивым, пытаясь хотя бы этим выразить моральную поддержку, беловолосый тоже не собирался. Он уже услышал всё, что должен был.

Ямарута оставил Коду наедине с его тревожными мыслями и стал спускаться на первый этаж по лестнице. В перелётах между этажами, так же, как и в коридорах, стояли Охотники и тихо разговаривали, а стоило Соре пройти мимо — кидали на него косые взгляды и замолкали. Парень видел, но не придавал особого значения тем, кто сидел на ступеньках, уткнувшись лицом в колени, как и тем, кто, прислонившись к стене, судорожно выдыхал, глотая подкативший к горлу ком. Аура подавленных и сломленных полицейских его никоим образом не задевала.

Сора смотрел себе под ноги, спускаясь, и удивлённо хмыкнул, когда вдруг кто-то взял его за локоть и заставил остановиться. Железный поднял взгляд и слегка напрягся, поняв, что столкнулся со Скаем, но почти сразу расслабился, потому что министр не выглядел злым или расстроенным, но и спокойным его назвать нельзя было. Он казался скорее уж отстранённым и хмурым.

— Поговорить? — предположил Ямарута после недолгого молчания.

— Нет, — к его удивлению, ответил Скай. — Я только… — он запнулся, решив сказать что-то иное, и вздохнул. — В другой раз сделай так, чтобы не пришлось кем-то жертвовать. Не отвечай, свободен. Иди куда шёл, — спешно пробормотал Дайлер, отпустил руку Ямаруты и в пару широких и быстрых шагов преодолел расстояние до следующего этажа.

Сора мотнул головой, выбрасывая из неё непривычный образ разбитого сложившейся ситуацией Дайлера, и продолжил спускаться вниз, мысленно сказав себе, что больше не хочет видеть такого абсурда, как опечаленный Скай.

— Да, он только что пришёл в себя. Это всё благодаря крови Соры; из-за своего состава она действует на организм человека как адреналин. Но ему нужно будет отдохнуть, его организм измотан как физически, так и психологически, — объяснила Грин, собирая волосы в высокий хвост повторно, ибо вскоре ей предстояла работа с трупами.

— Понимаю. Я поговорю с ним буквально пару минут, — кивнул Скай, заходя в палату к Томо. Тот сидел на небольшой кровати, зарывшись пальцами протеза в свои волосы, и, услышав тихие осторожные шаги, вздёрнул голову. Дайлер сел на стул рядом с парнем, окидывая его оценивающим взглядом. — Как себя чувствуешь?

— Как будто час назад мне обе руки чуть не оторвали, а так, в принципе, лучше, чем могло бы быть, — съязвил брюнет, фыркнув. — А ты?

«Мне бы твою сдержанность, Томо, цены бы мне не было», — мысленно усмехнулся министр, видя, что брюнет даже сейчас продолжает сохранять поразительное хладнокровие, хотя в его голове наверняка творится сплошной хаос.

— Всё ещё не застрелился, как видишь, — пожал он плечами и резко съехал с темы:

— Ямаруте ведь недолго жить осталось, верно?

Томо уже давно не был уверен в том, знал ли Скай о продолжительности жизни этого железного, поэтому скрывать это и дальше не стал:

— Да. Пара недель, может. Смотря, как часто он будет пользоваться железом и регенерацией. Кстати говоря, Грин, он опять это сделал? Влил мне свою кровь?

— Угу, я попросила, иначе ты бы не выжил, — пробубнила девушка. — Это тоже медленно убивает его, а ведь он с этим способом лечить чужие раны зачастил.

— Хмф… Ладно. Сколько мне здесь прохлаждаться? У меня есть кое-какое дело, — пробормотал Охотник, потирая висок из-за слабой головной боли.

— Ты только вернулся из Ада, какое, блять, дело? До утра хоть проваляйся, Томо, тебе нужен отдых, иначе мотор заглохнет, — хмыкнула Грин, постучав каким-то тонким хирургическим инструментом по левой груди. — Утром сходишь в душ, а столовая, если что, откроется на час раньше, чем обычно. Сменную одежду найдешь в своём шкафчике в душевой, да, я об этом позаботилась, не благодари. Оружие там же.

— Хорошо.

— И ещё… Я посмотрела запись того, что произошло в подвале, повнимательнее, и поняла, что Первый вам кое-что не сказал.

— Конкретней.

— Взорвалась не только плита, на которой стоял Эдисон, но и он сам. В его организме циркулировали нано-роботы, начинённые взрывчаткой, и, видимо, это было сделано для того, чтобы точно убить его, ведь от взрыва плиты он мог лишиться ног и выжить, а тут… Его просто разорвало на куски. Без шансов, — девушка скрестила руки на груди, поёжившись, перекатывая зубочистку от одного уголка рта к другому. — Мои слова подтверждает то, что в твоей крови я обнаружила этих самых нано. Выводить их не нужно, они деактивированы и выйдут из тела естественным путём.

Томо только кивнул, не слишком обеспокоившись за себя, и перевёл взгляд на Дайлера, ожидая, что он что-нибудь скажет.

— Ты ведь не просто так пришёл.

— М-м, да. Я понимаю, что тороплюсь с этим, но ты и сам прекрасно знаешь, что если вовремя не сделать этого, то станет только хуже, — размыто начал Скай, почесав мочку уха. Брюнет проследил за этим, но терпеливо промолчал, дав парню возможность собраться с мыслями. — Охотникам нужен новый лидер. Я не подойду, у меня другая работа, я не смогу быть здесь с ними постоянно, да и ты знаешь этих парней лучше, чем я. Тебе они доверяют больше, ты можешь вести их, так что…

— Это плохая идея, — замотал головой коп.

— Плохая идея — это оставить полицию без главы или, что ещё хуже, поставить на его место какого-нибудь молоденького неопытного придурка с дуршлагом вместо мозгов, — ехидно фыркнула Грин. — К тому же, теперь здесь есть не только Охотники, но и целая группировка железных, нуждающаяся в ежовых рукавицах. Ты идеально подойдёшь для этой роли.

— Охотникам нужен тот, кому они смогут доверить свои жизни, а кому, если не тебе — человеку, который столько времени бился с ними бок о бок и доказал свою надёжность? К тому же, ты подчинил себе такого железного, как Ямарута, и можешь контролировать его. Справишься и с полицией, — настаивал Скай, не собираясь отступать. Томо в качестве начальника безымянной полиции он видел очень и очень чётко и искренне хотел, чтобы именно он стал тем, кто поведёт Охотников дальше. — Сейчас все они разбиты и подавлены. Ты нужен им, Томо. Я говорю это не как министр, способный поставить любого человека на нужную мне должность, а как тот, кто когда-то был тебе другом.

— Ты пытался убить меня после того, что я сделал с твоим братом, — ядовито хмыкнул брюнет.

— Конечно! Каким бы сумасшедшим он ни был, он всё ещё оставался моим братом! И, не смотря ни на что, я любил его и хотел разобраться во всём сам… А ты ему пулю в голову всадил. Разумеется, я был этим не особо доволен.

— Из-за него могли посадить тебя, а ты лучше всех знаешь, что происходит в тюрьмах Тэрроза. Я тебе, блять, жизнь спас.

— Да, и когда я остыл после произошедшего, то начал понимать это, но сейчас-то речь не об этом.

— Речь о том, что у меня когда-то давно был друг, который пытался меня убить, — кивнул Томо.

— Да, пытался! Да, даже руку тебе прострелил! Да…

— Ладонь, — перебил брюнет, — вот здесь, — ткнул он указательным пальцем протеза в раскрытую левую ладонь. — И голову мне чуть не размозжил.

— Я же извинился потом, разве нет?

— Я тоже.

Повисло молчание. Грин не моргала, пока слушала столь откровенный диалог, узнавая подробности из прошлого парней, а затем, для виду прокашлявшись, неловко усмехнулась:

— Мирись-мирись и больше не дерись, м?

— Ты-то хоть помолчи, — буркнул Дайлер, испепелив девушку взглядом. Та сразу сделала вид, что она здесь не при чём. Скай вздохнул, потерев шею, и посмотрел на Томо. — Ну, так что? Станешь новым начальником безымянной полиции?

Тот уставился в окно, размышляя, и спустя минуту тихо произнёс:

— Если не я, то никто.

Что делать, если паника застала тебя прямо на улице, когда вокруг много людей, бросающих равнодушные взгляды в твою сторону? Что делать, когда от внезапно накатившего страха тебя начинает знобить внутри толпы, ноги отказываются идти, а взгляд лихорадочно скачет из стороны в сторону? Что делать, если при этом ты железный, которого все ненавидят?

Успокоить себя у Соры не получается; дрожь становится только сильнее, его бросает то в жар, то в холод. Парень неосознанно озирался вокруг, пугливо реагируя на городской вечерний шум и жмурясь из-за слишком яркого разноцветного света, исходящего от неоновых высоток. Чей-то отдалённый смех испугал железного настолько, что тот сорвался на бег. Парень преодолевал одну улицу за другой, не до конца осознавая, куда именно направляется и почему.

Оказавшись сбоку от большого частного дома, Сора, будто вор, прокрался во двор, а затем с помощью хвостов взобрался на стену к открытому окну на втором этаже и запрыгнул внутрь, машинально опустив стекло вниз, словно боясь, что вслед за ним кто-то идёт. Железный глубоко вдохнул, и, оглядевшись, сел около кровати, упершись спиной в её боковую сторону, и поджал колени к груди.

Он не сразу понял, откуда появился этот страх, внезапно поглотивший его целиком и заставивший жалко сжаться в комок в чужой комнате. Смерть Эда? Теперь он винил себя в этом. Смерть нескольких десятков Охотников? Теперь он винил себя в этом. Травмы Томо? В этом он винил себя с самого начала. То, что в данный момент происходит в полицейском участке и десятке семей, лишившихся кого-то близкого — он винил себя за это. Винил и боялся только себя.

Когда дверь открылась, а погружённую во мрак комнату рассёк длинный и ровный луч света, Сора испуганно съёжился и уткнулся носом в колени, стараясь не дышать.

— Я же открывал окно… кажется? — послышался голос Бага, прошедшего внутрь комнаты. Парень оттянул деревяшку вверх, поднимая и фиксируя стекло, а затем включил настольную лампу. Первым, что он заметил, были смазанные красноватые разводы на столе, а затем такие же на полу. Дит-младший повернулся и едва подавил испуганный вопль, увидев около своей кровати Ямаруту, с ног до головы покрытого кровью и, видимо, забывшего об этом. — Господи! Что с тобой случилось?! — парень тут же подлетел к железному, но остановил руку рядом с его плечом, боясь коснуться. — Сора, боже, это кровь? Ты ранен? Кошмар… Что произошло?

— Я-я натворил… Из-за меня… всё… — дрожа и еле ворочая языком, пробормотал беловолосый, медленно поднимая взгляд на Бага.

— Окей, так, потом расскажешь. Ты ранен? Может, помощь какая-то нужна? Я могу вызвать врача, если нужно, и… — подросток подавился на полуслове, потому что в следующую секунду пальцы Ямаруты сомкнулись на его горле. Панической атаки словно и не было; теперь Сора выглядел злым. Он поднялся, заставляя выпрямиться и Дита-младшего, и пихнул его к столу, не отпуская его шеи.

— Ты… Томо назвал твоё имя, — ядовито прошипел Ямарута, вглядываясь в наполненные испугом багровые глаза парня. — Когда Первый стоял рядом со мной, Томо назвал твоё имя, — повторил он, сдавливая горло подростка сильнее. Тот вцепился пальцами в его запястье, царапая кожу короткими ногтями, и сдавленно хрипел, смотря на беловолосого слезящимися глазами.

— От… пусти… Сора…

«Тот сон… Он постепенно сбывается?» — пронеслось в голове Ямаруты, после чего он одёрнул ладонь и растерянно уставился в пол. — «Сон? Ох… Что же там было? Не помню…»

Баг откашлялся, практически упав на стол, и тёр болезненно ноющую шею, выравнивая дыхание.

— Почему он назвал именно твоё имя? — продолжил Ямарута, решив не заострять внимание на кошмаре, которого почему-то не смог вспомнить.

— Я не знаю, — хрипло выдохнул Баг. — Я… Я точно не Первый Альфа!

— А как докажешь? — холодно поинтересовался Ямарута.

— И этого тоже не знаю… Но мою кровь проверяли на отличия от человеческого состава! И спину! Спину проверяли на наличие позвонков, я могу сходить ещё раз вместе с тобой, и ты увидишь, что…

— Бессмертному искусственные позвонки не нужны.

— Да?.. Оу… Эм-м… Я не знал… Но я правда не понимаю, как ещё можно доказать, что я вообще никакой не железный…

— Дай свою руку.

— З-зачем? — испугался Баг, вжавшись поясницей в край стола. Сора схватил парня за запястье и вытянул его руку перед собой. Он задрал рукав рубашки подростка до локтя и высвободил хвост. — Что? Нет! Убери это! Не надо!

«А ещё Бессмертному не нужны таблетки, ведь он регенерирует самостоятельно», — мысленно добавил Сора, приблизив лезвие к предплечью Дита-младшего. Тот пытался вырваться, но безуспешно.

— Сора, пожалуйста, не надо! Боже, хватит! Ты пугаешь ме… А-а-агх-х-х!!! — Ямарута хладнокровно и резко провёл гарпуном по коже Бага, оставив не слишком глубокий, но длинный порез на его руке. Кровь тут же начала сочится из разрезанной плоти, стекая вниз тонкими струйками, и стала капать на пол. Ямарута не отпускал парня, ещё несколько секунд смотря на его рану, но та совсем не затягивалась. — Больно! Сора, отпусти!

— Странно. Почему же… Он был уверен, — нахмурился Сора, и, остыв, ослабил хватку. Баг тут же вырвался, прижав раненую руку к груди, и зашипел от острой жалящей боли. — Блять… Я… Я думал, что… Прости…

— Обязательно сразу резать?! — возмущённо воскликнул подросток, зажмурившись. — Ч-чёрт, как же больно…

— Нужна система от капельницы, тогда я смогу вылечить это, — растерянно забормотал беловолосый, начав рыться в шкафу. Он нашёл небольшое полотенце и, вернувшись к Багу, который шарахнулся от него в сторону, побоявшись, что его снова ранят, прижал ткань к его порезу. — Прижми пока это, я попрошу кого-нибудь вызвать скорую. Вряд ли у тебя есть та штуковина.

— Угу, такой нет, — шмыгнул носом подросток, сев на кровать и буквально придавив полотенце к руке.

Уже спустя десять минут в дом семьи мэра города ворвались работники скорой помощи, которые, даже повидав на своём веку достаточно «жести», сильно удивились при виде знаменитого железного, мало того, что находящегося у Бага в комнате, так ещё и полностью покрытого кровью. Сора попросил поставить подростку капельницу, но вместо лекарств использовать свою кровь прямо из вены. Не особо понимая, зачем, но лишний раз не расспрашивая, одна из женщин помогла Ямаруте перелить часть крови Багу. Рана на его руке мгновенно затянулась, а после парни извинились и, провожая сбитых с толку женщин, назвали это ложным вызовом.

— А где твой отец? — поинтересовался Сора, вспомнив о главе семьи.

— Всё ещё на работе, — пожал плечами Баг, усаживаясь обратно на кровать. Ямарута сел на стул, подальше от парня, боясь навредить ему ещё. — И всё-таки… Что случилось? Я весь день учёбой занимался, мои преподаватели могут это подтвердить, если тебя всё ещё беспокоит, человек я или нет…

— Нет-нет, всё в порядке, прости. Я верю тебе, — отмахнулся беловолосый, стыдливо почесав переносицу. — Денёк выдался на редкость тяжёлый.

— Я заметил, — скептически хмыкнул Дит-младший. — Видок у тебя, конечно… потрёпанный. Снимай всё это и иди в ванную. Ты ведь пришёл ко мне потому что больше не к кому?

— Не знаю.

— Эй, всё хорошо, — парень поднялся, подошёл к железному, которого снова начало слегка потряхивать, и приобнял его. — Успокойся, ты в безопасности. И… что бы там ни случилось, ни вини себя, ладно?

Сора вздрогнул более ощутимо, и вяло, но попытавшись посмеяться, проблеял:

— Меня ноги не держат.

Баг помог железному подняться и дойти до ванной, но этого оказалось мало. Ямаруту знобило несильно, но это затрудняло ему возможность делать что-либо самостоятельно, поэтому Дит помогал парню избавиться от запачканной кровью одежды и даже забраться в ванную. Он выкрутил оба крана до упора, оставив Сору сидеть под мощными струями воды, и отправился за сменной одеждой, выкинув порванную и перемазанную старую.

Беловолосый немного отогрелся, трясти его почти перестало, поэтому смыть с себя кровь и грязь он смог самостоятельно, пусть и потратил на это почти целый час. Баг дважды заходил к нему за это время: в первый раз он принёс ему сменную одежду и оставил её на стиральной машине, а во второй решил убедиться, что с парнем всё нормально. Ямарута, одевшись в довольно подходящие по размеру штаны и футболку, доковылял до комнаты Бага, по пути словив на себе заинтересованный взгляд одной из домработниц. Рухнув на кровать в позе зародыша, железный тяжело вздохнул, поняв, что наконец-то отходит от своего гнева и возвращается к нейтральному состоянию, пусть и не полностью.

— Тебе лучше? — тихо удостоверился Баг, лёжа с другой стороны.

— Ненамного, но спасибо, — сипло ответил Сора. — Извини, что напугал и так набросился…

— Ничего. Ты и сам, кажется, был напуган.

— Да уж… Половину Охотников на мясо пустили… Страшновато.

— Ч-что?.. Половину?

— И Эдисон… — зачем-то продолжил Сора, судорожно выдохнув и сжав пальцами одеяло.

— Это же начальник полиции?

— Ага… Бывший.

— Быв?.. Ох, блин. Это… Это ужасно, — Баг сразу погрустнел и положил ладонь на плечо железного, выражая сочувствие. — Жаль, что так вышло…

— Кода винит в этом меня. И многие Охотники тоже. И я сам. Если бы меня не было, то Первому не пришлось бы причинять им вред.

— Ну, погоди-ка, с чего ты взял? Он, судя по тому, что говорил на тех трансляциях, хочет использовать тебя как инструмент. Не ты — так кто-нибудь другой оказался бы в такой ситуации. И это ничуть не лучше, ведь другой сейчас рассуждал бы так же.

— Не факт…

— Эй, ты же не плачешь? — Баг попытался развернуть парня к себе лицом, из-за чего тот сразу начал возить тыльными сторонами ладоней по своим щекам и шмыгать носом. — Сор, всё хорошо, ты не виноват, не ты убил этих людей, ты же сам это понимаешь.

— Но из-за меня… Они пострадали и умерли из-за меня! — вскрикнул парень, и, лёжа на спине, закрыл лицо руками, рвано выдыхая. Подросток занёс ладонь над ним и замер, наблюдая и слушая, прежде чем решить, что стоит делать. — Если бы я только помнил его… я бы убил его раньше, чем он навредил хоть кому-нибудь, и тогда я бы не был сейчас в таком состоянии, не напугал бы весь город и не устраивал бы кровавые резни через каждые два-три часа… Всего этого дерьма не было бы! — выкрикнул Сора громче и замолк, еле слышно всхлипывая и ненавидя себя за это.

— Ну же, спокойнее. С тем, что ты его не помнишь, ничего не поделать, но я уверен, ты решишь эту проблему другим путём, — зашептал Баг, приобняв парня. Успокаивающее поглаживание по плечу действительно немного расслабило Сору, и тот даже позволил себе повернуться на бок, чтобы вцепиться в подростка, как в спасательный круг, и уткнуться носом ему в грудь. — Ты ведь стараешься больше, чем кто-либо, поэтому и страдаешь. Уверен: любой, кто хоть на йоту осознаёт, что ты пытаешься сделать всё лучше для других, благодарен тебе. Но… Никто не говорил, что будет просто. И без жертв не обойтись… Но ты не должен сдаваться, понимаешь?

— Угу, — буркнул Сора, вжавшись в парня сильнее, будто боясь, что его отпустят.

— Этот день уже подошёл к концу, так что сейчас можешь расслабиться и спа… — Баг поперхнулся, почувствовав, как пальцы Ямаруты скользят под его рубашку и проходятся по пояснице, вызывая порцию мурашек, — спать… Сора?

— Мне, кажется, нехорошо, — пробормотал тот, скользя пальцами к лопаткам парня и начиная тереться об него носом. Баг побоялся говорить что-либо, и для уверенности приподнял бедро, в которое сразу же упёрся чужой стояк.

— С-Сора, эм-м… Нашёл время… — нервно посмеялся подросток, замерев. — Ты и впрямь устал, тебе лучше…

— Мне надо, — не обратив внимания на слабый протест Дита, Ямарута перекатился на кровати, подмяв его под себя и уткнувшись носом в его шею. — Не понимаю, почему так, но мне нужно…

— Нужно что? Сор, это как-то неправильно, ты же только что… Ай! Не кусайся, больно!

— Это должно быть больно, — бездумно ответил Ямарута, приподнявшись, и, увидев в глазах Бага испуг, мотнул головой. — В смысле… Я не сделаю ничего плохого, не бойся, больше кусаться не буду, — пообещал он.

— Д-да дело-то не в этом! Ты т-только что был так подавлен, а теперь…

— Я правда не понимаю, почему так, — Ямарута опустил взгляд на свою ширинку и нервно усмехнулся, — но ты же мне поможешь?

Подросток покраснел до ушей, посмотрев туда же, и, отвернув голову в сторону, обиженно пробубнил:

— Жестоко. Ты же помнишь, что нравишься мне…

— Именно поэтому ты и поможешь, — прошептал Ямарута на ухо брюнету, а затем провёл языком по мочке и слегка прикусил её, вырвав из глотки парня хриплый выдох.

Спорить с этим было бы бесполезно, Баг просто не смог бы отказать Соре, пусть тот трижды сделает ему больно или будет в неадекватном состоянии. Притормозить или попытаться образумить — да, но отказать… Ни за что. Вот только эта напористость, с которой беловолосый исследовал тело подростка, забираясь руками под одежду, гладя, сжимая, покусывая и дразня, была совершенно незнакома, но почему-то очень подходила Ямаруте. Представить его таким было сложно, но вот он — возбуждённый и успешно доминирующий над Багом, требовательно целующий и заламывающий руки.

Диту-младшему стало не хватать кислорода, жар распространялся по телу и копился в паху, скручиваясь в тугой узел. Баг так и не расслабился до конца, помня о том, в каком состоянии Ямарута вломился в его квартиру, но сопротивляться не мог и не хотел. Он подставлял шею для новых засосов-укусов, стискивая пальцами волосы на затылке железного и прижимая его к себе, царапая ему плечи и спину и сдавленно выдыхая прямо в рот.

— М-м-м… Погоди, я… — забормотал Баг, когда Сора стянул с его джинсы вместе с нижним бельём и взял его член в ладонь, грубо водя по стволу. — Я никогда не… Ну, ты знаешь, не был… Ох, м-м… снизу…

— Не волнуйся, я знаю, что нужно делать, — ухмыльнулся железный, сплюнув слюну на ладонь, которой дрочил подростку, и продолжил, при этом опускаясь ниже и медленно скользя языком от его ключиц до груди. Ямарута едва ощутимо коснулся зубами сначала одного соска брюнета, затем другого, и тут же прошёлся языком, вырывая из Дита новые хриплые восторженные вздохи. Определённо, такой Сора несколько пугал, но очень нравился Багу. Уверенный в себе, настойчивый и действительно знающий, что нужно делать, чтобы из глаз летели искры — именно таким железный был сейчас. Из головы подростка очень быстро улетучился тот факт, что этот же парень несколько минут назад задыхался из-за панической атаки, свернувшись в комок на его кровати.

Пусть поначалу Сора и был грубоват, но когда он стал растягивать парня, то действовал осторожно, так как прекрасно понимал, что с этим лучше не торопиться. Он медленно и ритмично вводил в Бага два пальца, влажных от его слюны и смазки, стекающей с члена. Несколько раз Сора менял угол входа, наблюдая за реакцией подростка. Тот стискивал под собой одеяло, мелко подрагивая, и глухо постанывал, постоянно облизываясь. Вдруг брюнета аж подбросило вверх, а из его глотки вырвался громкий откровенный стон.

— Здесь? — удостоверился Ямарута, повторив пальцами круговое движение, которое сделал до этого, и Баг прогнулся в спине, невольно насаживаясь сильнее. Дит зажмурился, раскрыв рот в беззвучном стоне, и коротко и рвано выдохнул:

— С-слишком… А-ах! Я сейчас…

Сора резко остановился и получил в ответ разочарованный стон, а затем добавил третий палец, тем временем другой рукой расправляясь со своей ширинкой. Собственное сбитое тяжёлое дыхание и учащённый пульс, отдающийся в висках, не давали ему чётко слышать протяжные стоны, которые Баг не мог сдержать. Возбуждение было таким сильным, что у Соры закружилась голова. Ему казалось, что если он не кончит, то его член просто взорвётся от напряжения.

Взорвётся.

Это слово вызвало у парня нервный смешок.

Железный навис над брюнетом, скрестившим ноги за его спиной, и, всматриваясь в затуманенные, ставшие почти чёрными глаза, сделал первый слабый толчок. Баг сдержанно заскулил, вцепившись пальцами в плечи беловолосого, и сдержал болезненное шипение и после второго толчка, но когда последовал третий — он сдавленно вскрикнул, прикрыв рот ладонью и зажмурившись. Сора не останавливался, и, только войдя до конца, дал парню небольшую передышку. Подросток часто и коротко дышал, смотря в сторону, и дрожал, кусая губы. Боль была терпимой, но всё равно очень ощутимой и неприятной.

— Извини. Сильно болит? — поинтересовался железный, расплывшись в странной ухмылке и проведя костяшками пальцев по скуле брюнета. Последний более-менее выровнял дыхание и отрицательно помотал головой. — А чего трясёшься тогда?

— Просто ты… какой-то слишком, — он не мог подобрать нужное слово, — наглый, что ли, я не зна… А-а-ах! М-м-м-ф-ф… Чёрт, пого… М-м-м!..

— А вот так гораздо лучше, да? — усмехнулся Сора, навалившись на парня всем телом и начав двигаться под тем же углом, под которым трахал его пальцами.

— Ты… очень… смелым стал, Сора! Ох, боже, — с нажимом выговорил Дит, запрокинув голову назад. Удовольствие прошибло его насквозь и выстрелило прямо в голову, заставляя тело двигаться навстречу и насаживаться на член Ямаруты. Подросток вновь покраснел, слыша тяжёлое дыхание Ямаруты, обжигающее ему шею и сводящее с ума. Это совсем не как в тот раз, когда Баг делал ему минет. Тогда и процессом управлял брюнет, а теперь именно железный перенял, а точнее попросту вырвал инициативу из его рук.

Кислорода катастрофически не хватало. Баг даже не понял, когда Сора взял его за бёдра и приподнял так, чтобы колени брюнета при каждом новом толчке соприкасались с его плечами, но теперь Дита совсем развезло. Он вцепился пальцами в подушку, бросив все свои силы на то, чтобы его стоны не было слышно в соседних комнатах, и, почувствовав, что член Ямаруты пульсирует внутри него, задержал дыхание, смотря на беловолосого. Тот невольно закрыл глаза, прикусил нижнюю губу, чтобы заглушить собственный стон, и спустя ещё пару грубых глубоких толчков излился внутрь подростка. Это произошло даже раньше, чем ожидал Ямарута, потому что Баг сжался так сильно, что у беловолосого аж в глазах потемнело от того, как туго стало внутри. Последний сразу запротестовал, поймал железного за волосы и притянул ближе к себе, и, сорвано дыша, прошипел что-то о том, чтобы тот не останавливался. Сора, ещё не придя в себя, продолжил вбиваться в податливое тело брюнета, и тому хватило нескольких секунд, чтобы кончить следом.

Потолок у Бага хороший, красивый. Выбеленный. Именно на него парни и пялились ещё добрых десять минут, выравнивая дыхание и переваривая то, что произошло. Подросток ни о чём не жалел, но беспокоился, что жалел Сора. Брюнет, морщась от тянущей боли ниже поясницы и кряхтя, повернулся на бок и уставился на железного, стоически продолжающего смотреть в потолок.

— За один день столько херни наделать, вот это я молодец, — самокритично фыркнул Ямарута в свой адрес, чуть улыбнувшись. — Не стоило мне так с тобой… Не понимаю, что на меня нашло…

— Что сделал, то сделал, я не сержусь, — спокойно ответил Баг. — Ты прав, я бы всё равно не смог отказать тебе. Если это тебе как-то помогло, то я вдвойне не против.

«А по-моему я сделал только хуже…» — мысленно протянул железный, но вслух сказал другое:

— Мысли прояснились, так что да. И… М-м… если тебе интересно, до этого я никогда не был сверху.

— Что? Серьёзно? Вообще ни разу?

— Ага…

— Но ты очень неплохо!.. В смысле… э-э-э… Ну, ты показался довольно опытным…

— Снизу-то я был, — справедливо заметил Сора, сделав акцент на уточнении.

— А-а, вот как.

Повисло недолгое молчание. Баг смущённо закутался в одеяло, а Сора продолжал бесцельно смотреть в потолок, пытаясь сообразить, как же это у него так крышу сорвало. Он дважды набросился на подростка: сначала до смерти его напугал, чуть не задушил и порезал руку, а потом трахнул, пользуясь тем, что Баг ему не откажет. Ямарута слабо помнил момент, когда перешёл эту черту, и теперь откровенно ахуевал с того, что умудрился сделать. Об этом лучше никому не знать.

— Эй, не грузи себя этим, ладно? — подал голос Баг, вынырнув из своего пододеяльного убежища. — Ты просто остудил голову. Это в порядке вещей. А обо мне не беспокойся, я в норме.

Железный завернулся в оставшуюся часть одеяла, отвернувшись в сторону от подростка, начиная проваливаться в сон.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Что ж… Надеюсь, утром ты не передумаешь.

Сора даже не понял, что этой самой фразой, которой просто хотел отшутиться, дал Диту-младшему губительную надежду на взаимность.

====== Глава 62. Крематорий ======

Прошлое…

— Ты особенный, ты отличаешься от других детей… от всех людей в мире, — шептал мужчина, прижимая трёхлетнего сына к своей груди. Мальчик ещё не до конца понимал, что имел ввиду его отец, но уже тогда в нём глубоко засела эта фраза, со временем разросшаяся в настоящую болезнь, воздействующую на мозг.

Этот ребёнок родился слишком рано. Уже на пятом месяце беременности живот его матери был таких больших размеров, что отец даже думал о двойне или тройне. Но всё оказалось гораздо интереснее: из-за особенности состава крови матери плод рос и развивался стремительно быстро, поэтому чуть меньше, чем через полгода, женщине пришлось рожать. В течение нескольких часов она мучилась, но не из-за схваток, а из-за железа, медленно переползающего с костей её позвоночника на ребёнка — это было в несколько раз больнее. Устройство в спине матери сочло малыша как своего хозяина, а саму женщину — как угрозу его жизни. Железо рвало её изнутри, впивалось в плоть ребёнка, обосновываясь в его теле и будто сливаясь с ним в единое целое, и когда малыш, наконец, оказался в руках врача, мать умерла. Её тело было изуродовано изнутри, но это волновало отца ребёнка меньше, чем сам сынишка: того покрывал железный экзоскелет, сквозь который едва можно было разглядеть туловище и конечности мальчика. Картина была ужасающей, но, тем не менее, мужчина знал, на что шёл, когда стал встречаться с матерью ребёнка, поэтому в тот же день он избавился от всех свидетелей, способных разболтать обо всём этом кому-то ещё. Прочих же он подкупил, после чего поселил у себя дома и приказал следить за состоянием ребёнка, надеясь, что тот сможет выжить. Но врачи не знали, что делать с железом.

Чем старше становился мальчик, тем больше железа уходило внутрь его тела: к трём годам ребёнок выглядел как шестилетний, и только на всей правой руке у него ещё остался этот защитный панцирь из металла. Отцу уже давно был известен факт самостоятельной регенерации мальчика, поэтому ещё полгода назад он выискал учёных, занимающихся созданием железных, и попросил объяснить ему, что же случилось в день рождения его сына. Учёные лишь разводили руками: они и сами никогда такого не видели, и, по их словам, в устройстве позвонков и механизмах хвостов не предусматривалось трансформации в экзоскелет, а, значит, это какой-то сбой, ошибка, приведшая к таким шокирующим, но воистину любопытным и будоражащим последствиям. Мальчика предложили оставить в центре исследований и изучить, но, так как это подразумевало бесчисленные зверские опыты, мужчина отказался и забрал ребёнка домой.

— Ты не такой, как другие… — продолжал бормотать мужчина, открыв глаза и вновь наткнувшись взглядом на выпотрошенный труп собаки, лежащий на ковре посередине гостиной. Из открытой пасти животного вывалился окровавленный язык, нижняя челюсть была разрезана пополам, из-за чего отрубленная часть лежала далеко от морды. Тёмно-коричневая шерсть стала мокрой и практически чёрной из-за крови. Туловище собаки было несколько раз разрезано и перекручено, а потому задние лапы, неестественно выгнутые в обратную сторону, растянулись ближе к выходу из комнаты. Смотреть на это тошнотворное зрелище было мерзко и страшно, но мужчина не мог перевести взгляд на что-то другое, вспоминая, как его сын самозабвенно высвободил хвост, которым и сотворил этот кошмар со своим домашним питомцем. Это было осознанное действие, мальчик Хотел навредить собаке, и ему это казалось весёлым. Отец побоялся отругать его и лечь рядом с мёртвым животным, поэтому просто взял сына на руки и, успокаивающе гладя его по волосам, нашёптывал:

— Ты так сильно отличаешься от других людей… Но так поступать нельзя… Тебе нельзя делать такое, понимаешь?

— Но почему-у-у? — обиженно протянул мальчишка, надув губы. — Он рычал на меня!

— Он не хотел делать тебе больно, он просто играл.

— И я играл!

— Чужая жизнь — не вещь, чтобы распоряжаться и играть ей.

Ребёнок почему-то запомнил ровно противоположное, и к шести годам на его счету было уже несколько десятков жизней его домашних питомцев и даже некоторых домашних работников. Отец из кожи вон лез, чтобы отучить сына от, видимо, врождённой жестокости и жажды крови, но не помогали ни психологи, ни врачи, ни попытки мужчины поговорить с ребёнком лично, ни даже наказания в виде лишения каких-нибудь игрушек или оплеух. Мальчик всё равно делал по-своему, раз за разом расплываясь в улыбке и объясняя свои действия лишь одной фразой: «Я отличаюсь от других». Эти слова словно запрограммировали его делать то, что недопустимо в обществе: унижать старших, командовать другими детьми, бить кого захочется, брать всё, что вздумается, и искренне недоумевать, когда его начинают отчитывать за это поведение.

Помимо зверского отношения ко всему материальному и живому, мальчик довольно быстро развивался не только физически, но и умственно. Схватывал всё на лету, мгновенно запоминал новую информацию, сразу же анализируя и определяя её полезность для себя, и начинал строить планы куда более масштабные, чем были до этого. Забрать игрушку у дочери друга отца? Скучно. Побить молоденькую служанку с целью спровоцировать её дать сдачи? Надоело, она слишком терпеливая. Перерезать кому-нибудь сухожилия на щиколотках, чтобы посмотреть, как человек пытается доползти куда-нибудь и позвать на помощь? Это уже пройдено. Выбраться на улицу и пообщаться с новыми людьми? Вот это уже интереснее.

И отец ребёнка не понял, что произошло, но когда его сбежавший из дома сын вернулся, то всё было нормально: он никого не убил и не покалечил. Напротив, он даже стал спокойнее, и практически сразу прекратил издеваться над людьми, работающими в их доме. Мальчик стал часто покидать дом и куда-то пропадать, а затем, к девяти годам, и вовсе стал совершенно другим человеком! Теперь он был вежливым, помогал в работе по дому, извинился перед той же служанкой за своё прошлое отношение к ней. К тому же он завёл много новых домашних животных, за которыми ухаживал сам и, что показалось отцу ребёнка очень странным, не вредил им. Мужчина был бы и рад поверить, что его сын, наконец, понял свои ошибки и решил исправить их, но чувствовал подвох. Более того: он со страхом ожидал, когда же его девятилетний сын признается, что он задумал.

Но он всё молчал. Однако, опасения отца подтвердились тогда, когда мальчик стал спрашивать про Дэтру — город, усилиями железных не подлежащий восстановлению, — про самих железных и про то, что было с ними связано. Мужчина подозревал, что сын хочет как-то связаться с железными, вот только зачем? Для чего мальчику это нужно? Это его отцу ещё предстояло узнать…

Сора не любил большие совместные задания. За одной группой малолеток фиг уследишь, а тут их может быть сразу две, три, а то и больше, итого — шестьдесят, девяносто и более подростков, и на каждые тридцать только один инструктор. Совместные задания давали очень редко, но когда это происходило, Сора понимал: множество целей по разным причинам находятся в одном и том же месте или же в разных, но расположенных очень близко друг к другу. Поэтому, дабы было удобнее и быстрее их устранять, отправляли сразу несколько групп железных. Мальчик не любил эти виды заданий не только из-за огромной концентрации несносных непослушных учеников, но и из-за большой продолжительности самой операции — как правило, от четырёх до двадцати часов, если повезёт.

«В одиночку любая из групп справилась бы быстрее», — ворчал он, прогуливаясь по улицам трущоб и осматривая оставленные трупы. Семьи людей, так или иначе насоливших учёным, их близкие, друзья, домашние животные — убивать приказывали всех, кто хоть сколько-то с этим связан.

Сора не знал, но среди этих трупов находились и люди, пришедшие из навсегда утерянной Дэтры. Учёные собирались убить всех Дэтроитов — так называли тех, кто жил в том городе, — а потому зачищали от них и Тэрроз. Именно это и было названо Зачисткой.

Беловолосый прошёл мимо здания, заворачивая за угол, и замер, увидев, как вдалеке на капоте брошенной машины сидит какой-то подросток. Такое впечатление складывалось из-за невысокого роста — хотя силуэт прямо не держался, скорее горбился, но всё же больше подходил подростку, чем взрослому человеку. Сора медленно приблизился к фигуре, и, разглядев спецодежду железных, расслабился, встал сбоку и, не сводя с подростка глаз, коротко поинтересовался:

— Что ты здесь делаешь?

Мальчик, сидящий на капоте, вздрогнул и повернул голову в его сторону, чуть улыбаясь.

— Я… отдыхаю, — ответил он, болтая ногами в воздухе.

— А должен? — издевательски выдохнул Сора, изогнув бровь. Спустя пару секунд до него дошло, что это не его ученик, а, вероятно, чей-то другой, но тем не менее Сора обязан привести его обратно в место сбора всех групп, отправившихся на совместное задание.

— А я уже всё сделал. Вот и отдыхаю, — улыбнулся железный.

— Отдыхать надо там, где это положено. Здесь нельзя… — беловолосый поперхнулся, случайно заметив лениво растекающуюся лужу крови под машиной, и, так и не договорив фразу до конца, обошёл автомобиль. За ним мальчик обнаружил изуродованное тело женщины. Труп был ещё свежий. Лицо не было знакомым, поэтому Сора засомневался в том, что это одна из целей, и, окинув подростка подозрительным взглядом, нахмурился и спросил:

— Кто это?

— Не знаю, — с той же улыбкой ответили ему.

— Как это «не знаю»? Это цель?

— Нет… Она мимо проходила, может быть, домой шла, а мне было скучно.

— Нам скучных заданий не дают, — сдержанно хмыкнул беловолосый, начиная чувствовать себя неуютно. Он не мог найти объяснение этому, но предчувствие у него было нехорошее.

— Вами управляют не те, кто должен, — улыбка, излучающая дружелюбие, стала шире, но теперь это выглядело жутко.

«Вами? — встрепенулся Сора, недоумённо взирая на подростка, и, сморгнув, выдохнул. — Он не железный! Или… Или он как-то отличается… Не понимаю… „Вами“? Почему он так сказал? Может, это паранойя, но… Нет, с ним явно что-то не так…».

— А кто должен? — наигранно хмыкнул беловолосый, постаравшись сделать максимально непринуждённый и расслабленный вид, но на второго парня это вообще никакого влияния не оказало: как сидел на капоте, болтая ногами в воздухе и отчего-то улыбаясь, так и сидит. Даже ритм движений его ног не сбился.

— Кто-то вашей породы, но лучше вас.

«Нашей породы — то есть, железный?» — предположил мальчик, и, решив, что так и есть, задал другой вопрос, ответ на который не так очевиден:

— Лучше?..

— Да. Сильнее, способнее к регенерации, с другим типом и видом механизма-трансформера, чтобы иметь заметные отличия и преимущества…

— Как это? Нас всех, как под копирку, одинаковых лепят, только маски отличаются и всё… — нахмурился Сора, вглядываясь в лицо подростка. С виду он казался старше, но на деле он был даже младше Соры — вот только они оба этого ещё не знали. — Или ты знаешь что-то, чего не знаем мы?

— Много всего, — кивнул подросток. — А ещё… Я и есть тот, кто вашей породы, но лучше вас.

— Ч-что?..

— Но моё время ещё не пришло.

— О чём ты? Я не понимаю…

Мальчики наверняка продолжили бы странный разговор, если бы их не окликнул другой инструктор, проходящий мимо:

— Сора! Эй! Сора! И кто там с тобой? Давайте сюда, собираемся! Перекличка — и уходим! Живо!

Парень соскочил с капота, посмотрел на Сору, и, расплывшись в извиняющейся улыбке, пожал плечами и отправился в сторону старшего инструктора. А беловолосый проглотил рвущиеся наружу слова.

«„Я и есть тот, кто вашей породы, но лучше вас“? „Моё время ещё не пришло“? Что это должно значить? Кто ты? И когда… Когда же наступит твоё время?» — крутилось в голове Соры на протяжении целого дня, однако потом, как бы он ни искал того мальчика, его никто не видел и не мог найти. А спустя несколько дней, когда Сора был на новом задании и выглянул из окна дома, чтобы убедиться, что на улице поблизости никого нет, кто-то из полицейских, находящихся на крыше, сбросил вниз остро заточенную металлическую пластину и снёс мальчику голову.

Настоящее…

Иногда Томо начинали раздражать профессиональное хладнокровие и стремление Грин жёстко пошутить в абсолютно любой ситуации. Она, как и раньше, не сохраняла дистанцию во время работы и общалась с парнем в дружеской манере, отпуская острые комментарии по поводу его хмурого выражения лица и излишней молчаливости, обратно пропорциональной этим самым комментариям.

По-хорошему коп должен был отстрадать в больнице неделю, но кто ж его там удержит, если его желание работать заняло первое место в пирамиде потребностей? Поэтому-то Грин, заранее предугадав возможную тираду о надобности заняться делами, попросила Томо отлежаться всего одну ночь, с чем он, слава Богу, справился. Первым требованием брюнета стала искусственная кожа для протеза, и пока девушка отправилась за неожиданным заказом, Томо успел принять душ, позавтракать и начистить пистолеты.

— Выглядит удобно и очень натурально, — одобрительно хмыкнула Грин, скользя взглядом по светлой искусственной коже. Она подстраивалась под цвет и температуру тела того, кто её носил, поэтому ничем не отличалась от настоящей. — Больше перчатка не понадобится, маскировка ведь стала куда лучше с этой кожей, согласись?! Тебе, кстати, протез не пора менять? Нет дискомфорта, повреждений или других неполадок?

Парень сжал раскрытую ладонь в кулак и услышал, как хрустят механизмы в бионической руке, напоминая хруст настоящих костяшек.

— Нет, всё нормально, — ответил Томо сухой ухмылкой.

— Хорошо, — кивнула Грин, задержав взгляд на лице брюнета, и, немного подумав, подошла ближе и стала поправлять воротник его рубашки. Парень не отстранился, но посмотрел в сторону, не поняв смысла этого жеста, и тогда девушка, мягко улыбнувшись, пояснила:

— Я знаю, что тебя сегодня подбешивают мои шуточки, моё поведение и, вполне вероятно, моё существование непосредственно рядом с тобой, но ты уж прости. Просто хочется получить в ответ привычный ядовитый плевок и удостовериться, что ты в порядке и способен накостылять за дурачества, как и раньше.

— Что это, Грин? Сантименты? От кого ты подхватила эту болезнь? — ухмыльнулся Томо, когда учёный отошла на пару шагов назад. Улыбка её стала шире.

— Рот закрой, я пытаюсь быть милой.

— Я тебя сейчас свяжу и брошу в твоей же «комнате страха», и когда тебя хватятся — хрен кто туда зайдёт, — ласково предупредил коп.

— Я хочу умереть в окружении красивых молоденьких нимф, а не заспиртованных органов и железных установок!

— Но ты так усердно рвёшься меня раздражать, что мне невольно хочется всадить тебе пару пуль в голову…

— Врёшь ты всё! — возмутилась Грин, высунув язык, словно обидевшаяся девочка из детского сада. — Кто ж тебя по кусочкам собирать будет, если ты меня изрешетишь?

— Лучше договаривай то, о чём начала, — Томо резко съехал с расслабляющих взаимных подначек, сверля девушку тяжёлым взглядом. Всё это, конечно, безумно весело — ну, почти, — но Грин хотела что-то сообщить и не знала, как подступиться, поэтому несколько часов пыталась расшевелить копа шутками, а теперь смягчилась настолько, что решила объяснить своё поведение перед тем, как сказать самое важное.

Грин тяжело вздохнула, выбросила изжёванную зубочистку в мусорное ведро и, опустив взгляд в пол, пробормотала:

— Сегодня… м-м-м… Похороны. Тебе нужно ехать в крематорий. Потом пойдёшь по своим делам. Скай уже объявил о том, какую должность ты теперь занимаешь, Охотники отреагировали нормально, даже обрадовались в каком-то смысле.

Томо слегка поморщился, услышав о крематории и своём новом посте, и, сказав, что сам заберёт Коду — ведь он тоже должен присутствовать, — покинул девушку. Копа беспокоило то, как к нему будет относиться сивый после всего того, что случилось. Он ожидал обвинений в свой адрес, холодной ярости, выражающейся в игнорировании существования брюнета, или новой истерики от Коды, но тот отреагировал на появление Томо вполне спокойно. Вздрогнул, правда, и взгляд у него был напуганным и растерянным, но в остальном парень был спокоен по отношению к Охотнику. Он даже разговаривал с ним, пусть и короткими фразами, но в них, по крайней мере, не нашлось негативного оттенка.

Рядом с крематорием толпилось огромное количество людей: родственники и друзья погибших и, конечно же, журналисты, жадные до комментариев министра и нового начальника полиции по поводу произошедшего накануне. Городская полиция старалась отгонять всех, кто так или иначе пытался дорваться до парней и задать животрепещущий вопрос, но вскоре внимание журналистов привлекли совсем другие люди. К крематорию подъехала чёрная наполированная до блеска машина, из которой вышел неожиданно мрачный Ямарута, а вслед за ним показался и Баг. Сора был облачён во всё чёрное, и вместо привычных футболок или толстовок на нём красовалась обыкновенная чёрная рубашка, — хотя, учитывая его плачевное материальное положение и наличие такого приятеля, как Баг, эта рубашка наверняка стоила несколько десятков тысяч сейн. Рукава парень по привычке закатал до локтей. Дит выглядел ничуть не хуже, так же облачившись во всё чёрное, а поверх рубашки надев пиджак.

Репортёры, надоедливые, словно мухи, сразу же прилипли к появившейся парочке, выкрикивая вопросы, тыча камерами прямо в лица и ожидая ответов, но их не последовало. Городская полиция, наконец, спохватилась и вновь начала отгонять журналюг подальше от этого места, дав парням шанс подойти к зданию.

Томо, курящий около крыльца, и рад бы не обратить на Ямаруту никакого внимания, но, чёрт возьми, он же шёл с Багом! Коп не сумел не проехаться по парням взглядом, и получил в ответ короткий и стыдливый — от Соры, когда тот зашёл внутрь крематория. Дит-младший даже не посмотрел в сторону брюнета, лишь едва заметно ухмыльнулся, и тогда его дёрнуло назад от двери. Парень почувствовал, как бионическая ладонь Охотника сдавливает его руку чуть ниже плеча — примерно в том же месте, в котором сутки назад побывал гарпун железнорождённого в теле Томо.

— Что за дела? — наигранно удивился Баг, слабо попытавшись вырваться из мёртвой хватки. Коп полоснул по парню острым взглядом и тихим насмешливым тоном проговорил:

— Надеюсь, ты убрал жуков из кухни.

— Хм? Конечно, уже давно, — улыбка Бага стала шире. — Тебя беспокоит судьба моих жучков, Томо?

— Меня беспокоит только один Жук*, — Томо стиснул пальцы крепче, заставив парня шипеть от боли. Подросток огляделся по сторонам и, поняв, что ближайшие люди находятся примерно в пятнадцати метрах, сдавленно прохрипел:

— Не понимаю, о чём ты…

— Разве? А если я тебе сейчас пулю между глаз всажу? — удостоверился брюнет, приподняв брови, а спустя ещё пару секунд, насладившись болезненным шипением подростка, разжал пальцы. Баг тут же сделал шаг в сторону и потёр ноющую руку, морщась. — Регенерируешь на глазах у всех или подождёшь другого момента?

— Ты же не настолько плохой человек, чтобы сорвать церемонию ради того, чтобы это выяснить, — ядовито прошипел Дит, сверля брюнета злым взглядом.

— Ты прав, — хмыкнул Томо, выбросив окурок в мусорку, а затем взглянул на подростка сверху вниз — точно как на маленького жука, — поэтому не попадайся мне на глаза после того, как выйдешь отсюда.

— Я уж постараюсь, — прорычал Баг. В этот же момент кожа на его лице стала переливаться волной металлического блеска, за которым начали выползать наружу и соединяться в клыки металлические пластины, почти сразу исчезая. Кроме Томо этого жуткого зрелища больше никто не увидел. Подросток решил не оставаться в долгу:

— Не могу не заметить: ты многому Сору научил. Он проявил изрядную сноровку… — расплылся парень в ехидной ухмылке.

Томо потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, о чём сказал Баг. Затем он перевёл взгляд на городскую полицию, выясняющую отношения с журналистами, и, протяжно вздохнув, процедил сквозь зубы:

— Не испытывай свою удачу.

— До конца осталось недолго — там и посмотрим, на чьей стороне госпожа Фортуна, — хмыкнул Дит. — Без доказательств тебе никто не поверит, так что ты уж постарайся их найти. И помни, что когда я приду за тобой в следующий раз, ты умрёшь.

Томо пожал плечами, как бы сказав этим: «Посмотрим», — и взглянул на Бага, расплывшись в самой дружелюбной и весёлой улыбке, какой только мог. Брюнет будто пародировал Сору, однако когда Так улыбался Ямарута — никто и никогда не понимал, чего от него ожидать, но когда эта улыбка разрезала лицо Томо… Стало ясно, что его желание убить Бага каждую секунду растёт в геометрической прогрессии.

Сора до конца так и не понял, зачем пришёл. Ради приличия, может быть, ведь если бы Эдисон захотел, то он бы, в своё время, не сообщил о Ямаруте Скаю, а просто нашёл бы удачный момент и убил его, — так что Сора должен быть благодарен. Он стоял позади толпящихся в маленьком помещении людей, пока один за другим сжигали гробы с Охотниками. Многие из гробов были закрыты, чтобы не ужасать родственников погибших плачевным состоянием тел. Тихий плач, шёпот, шаги заходящих и уходящих людей — всё это перемежалось между собой в течение нескольких часов, и только затем принесли какого-то тёмного оттенка гроб, в котором должны были сжечь Эдисона. В этот раз крышка тоже была закрыта.

Чью-то душещипательную речь о том, каким хорошим был Эд при жизни, Сора пропускал мимо ушей и вообще практически не слышал, зато отчётливо различал среди голосов тихое сопение Коды, изо всех сил пытающегося сдерживаться. Всё это время рядом с ним стоял Скай, слегка соприкасаясь своим плечом с его, и изредка поглядывал на сивого, вздыхая. Томо стоял впереди, рядом с Кодой и Дайлером, но основной части людей сторонился. И только когда зашумела печь, Ямарута вздрогнул и посмотрел сквозь стекло на языки пламени, жадно пожирающие деревянный гроб. Тот трещал, древесина темнела ещё сильнее, постепенно превращаясь в дырявые тонкие угли, а затем пеплом опадая на специальную подставку. Огонь медленно, но верно добирался до останков тела Эда.

Сору кольнула совесть.

Поступи он иначе, возможно, мужчина был бы сейчас жив… Но точно так же вероятно, что в этом гробу сейчас лежал бы Томо. Коду слегка приобнял Скай, утешая и позволяя выплакаться в своё плечо, а Томо неотрывно смотрел на огонь таким злым взглядом, будто у него с этим пламенем были кровные счёты. Ещё несколько человек просто шмыгали носами и вздыхали, а иные держались и выглядели весьма спокойными.

Так стоит ли жалеть о том, что уже сделано?

Первым ушёл Баг, сославшись на телефонный звонок и срочную встречу с кем-то, чьё имя Сора мгновенно забыл. Дит перекинулся парой фраз с Кодой, выразив соболезнования, и быстро покинул крематорий. Следом за ним ушли ещё несколько человек, а после — и Томо. Брюнет саркастично фыркнул, когда вышел на улицу и не обнаружил Бага поблизости, и закурил, набирая номер. Подросток действительно поспешил слинять, боясь расправы — это не могло не позабавить копа. Ему осталось всего лишь найти доказательства того, что Баг и есть Первый, и, если повезёт, заодно нарыть полезную информацию о железных.

— Да? — раздался сонный голос из динамика.

— Хм, ты спал? Извини, — на автопилоте выдал брюнет, выдыхая сигаретный дым. — Дело есть, поможешь?

— Что? Какое ещё дело?.. — боязливо отозвался Роши, вмиг проснувшись.

— Мне надо найти работников тюрьмы и центра исследований, где содержали железных. Возможно, кто-нибудь из них расскажет мне парочку интересных историй.

— Кажется, у меня это уже просили…

— Даже догадываюсь, кто.

— Ой! В смысле… Я, эм-м… — Роши не хотел говорить этого вслух, а теперь не знал, как отвертеться, и резко выпалил:

— Погоди минуту, я сейчас!

Парень возился немного дольше, но затем — как раз к тому моменту, когда терпение Томо начало стремительно исчезать — назвал всего два имени:

— Эрик Стоун и Гарри… — шатен немного помолчал, а затем медленно отчеканил:

— Риннеделькерактеркампф…

Томо аж перекосило.

— Что ты сейчас сказал?

— Это фамилия такая. Звучит жутко, я знаю…

— Как будто кто-то долго бил головой по клавиатуре, — хмыкнул брюнет, согласившись. — Ладно, что по поводу этих двоих?

— Они единственные, кто ещё жив и остался в Тэррозе, но оба в больнице по причине плохого здоровья. А второй, который с этой страшно длинной фамилией, работал и в центре, и в тюрьме, так что тебе приоритетнее будет найти именно его.

— Понял.

Брюнет уже хотел было сбросить трубку, но Роши вдруг выпалил:

— Слушай! Эм-м… Ты ведь… Ты ведь с помощью этих людей хочешь выяснить, кем является Первый? — предположил он.

Томо выкинул окурок в урну и, немного подумав, пробормотал:

— Я уже знаю, кто он, — и сбросил, не дожидаясь ответной реакции. А она однозначно была — в этом сомневаться не стоит.

Комментарий к Глава 62. Крематорий * Bug (Баг) с английского можно перевести как Жук

====== Глава 63. Совесть и Правда ======

В людей встроена потрясающая функция – Совесть, вот только пользуются ей, к сожалению, не все. Возможно, в некоторых людях есть «баг», сбой, из-за которого Совесть отключается полностью и не беспокоит человека до конца его жизни, но как же тогда они отличают правильное от неправильного? Ведь Совесть является естественным индикатором; именно она говорит нам о том, что совершённый нами поступок не должен был произойти, а сказанные нами слова не должны были вырваться наружу.

Но Совесть не только грызёт нас после того, как мы где-то оступились и сделали что-то не так, как следовало, а ещё и напоминает нам об ответственности перед другими людьми. Это происходит повсеместно: в быту, на работе, на улице. Чем более развито в тебе чувство Совести, тем чаще ты замечаешь за собой свои собственные ошибки, которые ты можешь допустить или уже совершил. Кто-то может нагрубить незнакомому человеку, стоя в очереди, а уже спустя пять минут забыть об этом, а кто-то, после такой же ситуации, ещё неделю грызёт себя тем, что не должен был вести себя, как свинья, даже если собеседник первым опустился до оскорблений.

Совесть — очень тихое чувство. Оно не такое колючее и взрывное, как злость или гнев. Не такое жгучее, давящее и осуждающее, как стыд, и не такое тяжёлое и горькое, как печаль. Совесть — это нечто всевидящее, неконтролируемое, тихое, но назойливое, словно чесотка. Этому чувству не нужно быть громким, чтобы заставить тебя прислушаться и начать анализировать, что же пошло не так.

Если бы не Совесть, то Сора не пришёл бы на похороны. Если бы не Совесть, то Сора не прятал бы взгляд от Томо после ночи с Багом. И если бы не Совесть, то Сора не пошёл бы обратно в полицейский участок, зная, что там, вполне возможно, находится Рей, которую поступки Ямаруты едва ли привели в восторг.

Парень спустился в Песочницу и просидел там до тех пор, пока не вернулся Скай. Дайлер привёл за собой вторую группировку вместе с её главой, собираясь провести профилактический разговор на тему «Ещё раз я увижу, что кто-то из вас, ебланов, пользуется хвостами вне заданий — пусть даже в быту, пусть даже для нарезки сраной колбасы, — я лично всем вам их купирую, ясно?» Но эти предварительные ласки перед экзекуцией пришлось отложить на потом.

— Гляньте-ка, кто у нас здесь, — раздался весёлый смешок Рей, из-за чего Сора вздрогнул и повёл плечом, сидя на песке. — Выскочка, — хмыкнула девушка, обнажив зубы в ехидной ухмылке. Железные позади неё злорадно засмеялись, не опасаясь реакции беловолосого.

— И я рад тебя видеть, Рей, — протянул на выдохе Ямарута, поднимаясь и поворачиваясь к железным лицом. — Чай, кофе, воды из унитаза?

— А может лучше сразу потанцуем? — оскалилась Вторая, стремительно быстро подходя к парню вплотную. Он даже опомниться не успел, как девушка наградила его ударом кулака прямо в нос. Сора отшатнулся назад, прижав ладони к зудящему от вспыхнувшей боли месту, и спустя пару секунд выпрямился, сохранив на лице равнодушное выражение. Но злой взгляд выдал его с потрохами. — Ебланище тупое, — грозно рыкнула Рей, стискивая кулаки до хруста костяшек.

Лицо Ская вытянулось в удивлении, а сам министр встал как вкопанный, лишь отчасти соображая, что происходит. Заметив его замешательство, один из железных второй группировки усмехнулся и объяснил:

— Она ведь его учитель. Сейчас будет наставлять на путь истинный.

— То есть, бить?

— То есть Вбивать в него понимание каких-то вещей, которые Сора сам понять не в состоянии.

Скай медленно закивал, не зная, как ещё выразить, что с таким методом обучения он, в принципе, согласен, но всё-таки побаиваясь, что ситуация может выйти из-под контроля. Рей, тем временем, схватила Ямаруту за шкирку и с силой впечатала своё колено в его лицо. Парень не бил в ответ, лишь сплёвывал кровь, и, поднимаясь на ноги, продолжал буравить девушку разъярённым взглядом.

Добраться до больницы и найти палату того самого Гарри с аномально длинной фамилией оказалось не сложно, благо полицейское удостоверение открывало перед Томо все двери в любое время дня и ночи. Правда, не обошлось без казусов: пухлая женщина бальзаковского возраста, сидящая за стойкой в регистратуре главной больницы Тэрроза, далеко не сразу призналась, в какой палате находится Гарри. Увидев перед собой слегка взвинченного, явно торопившегося — но какое это имеет значение? — и, тем не менее, жутко красивого сероглазого брюнета, женщина расцвела и решила вспомнить, что такое флирт.

Вот уж к чему Томо не готовили, так это к заигрываниям от того, кто старше его почти в два раза! Ещё и так «вовремя»! Весна у всех, что ли? Птички поют, цветочки благоухают, а сорокалетние не слишком привлекательные на вид дамы активно цепляют парней лет на пятнадцать моложе них.

Лишь когда Томо сдался и с непринуждённым видом просто вывалил на стойку помимо удостоверения ещё и пистолет, женщина словно опомнилась и спешно продиктовала номер палаты. Охотник не успел даже задуматься о том, почему спросил только про Гарри. Он будто чувствовал, что ему нужен именно этот человек, именно он расскажет то, что Томо нужно узнать.

В маленькой палате оказалось слегка прохладно, но, что самое интересное, отсутствовал запах медикаментов, хлорки или ещё чего похуже. Пространства было мало, но для одного человека вполне достаточно. Койка стояла в углу рядом с открытым окном, а на ней, упираясь спиной в стену, сидел почти полностью облысевший мужчина в очках и читал что-то на небольшом голографическом экране. Томо и слова сказать не успел, как его присутствие заметили: Гарри прищурился, посмотрев в лицо Охотника, и, чего-то испугавшись, просипел:

— Ты не врач, да? — его взгляд скользнул по еле заметно выглядывающей из-под куртки кобуре с пистолетом. — Тебе… Тебе лучше уйти отсюда…

Томо, не вслушиваясь в невнятное бормотание старика, взял стул и поставил его около кровати, и, сев и сложив руки на спинке перед собой, расплылся в сухой улыбке. Охотник заметил косой взгляд мужчины в сторону пистолета и показательно задёрнул куртку, пряча ствол и улыбаясь шире. Гарри сглотнул.

— К тебе есть парочка вопросов.

— Ты так ничему и не научился, да? — прошипела Вторая, пиная беловолосого в бок. — Ты всё такой же биомусор, как и раньше, да, Сора?

— О чём ты? — хрипло хмыкнул парень, криво ухмыляясь. — Не понимаю…

— Ой ли? Сука! — рявкнула девушка, награждая Ямаруту целой чередой ударов, поваливших парня на песок. Железная стала обходить стоящего на коленях и кашляющего кровью беловолосого по кругу, словно хищник, кружащий над своей добычей, и, не удержавшись, ещё раз пнула его под рёбра. — Не понимаешь? Ты? Не понимаешь?! Ты стал целью, желанным оружием для Бессмертного! Этого ты не понимаешь? Ты поставил под угрозу жизни всех своих близких! Этого ты не понимаешь? Из-за тебя эти люди начали страдать и гибнуть, а ты ничего, ничегошеньки с этим не делаешь! Этого ты тоже не понимаешь? Хорошо, я объясню попроще… Какого чёрта ты допустил страдания Коды — твоего ученика? Ты всегда был для него примером хорошего человека, и будь он на твоём месте, он скорее свою голову положил бы на плаху, чем чью-либо ещё! А что сделал ты? Запаниковал, как ебучий трус, накинулся на Коду с целью убить — хоть, слава богу, опомнился! — но всё равно не смог прийти к единственному верному решению!

— Единственному верному решению? Я должен был убить себя, чтобы вся эта херня кончилась? — ехидно усмехнулся Сора, поднимаясь на ноги. — А какой смысл Бессмертному останавливать свою игру даже после моей смерти?

— Да никакого. Ты должен был убить себя намного раньше, — хмуро кинула девушка, встав к парню лицом к лицу. Беловолосый был на пару сантиметров ниже Рей, гордо вздёрнувшей подбородок, но всё равно умудрялся смотреться на её фоне не менее устрашающим. О да, Рей пугала. От неё веяло холодной жестокой расчётливостью, огромным боевым потенциалом и оправданной самоуверенностью. Сора по крайней мере мог заставить противника сомневаться в его способностях, чтобы обмануть, но с Рей этот номер никогда не прокатывал ни в одну сторону: она хорошо видела пропасть между собой и своим врагом, и отлично знала, что не могла и просто не умела скрывать свою собственную силу. — Ты не должен был допустить страданий своего ученика. Ты до сих пор ответственен за него, или ты и этого не понимаешь?

Сора проглотил ответ вместе со вставшим в горле комом, что от глаз девушки не ускользнуло. Она впилась острым взглядом в лицо Ямаруты, ища хоть какие-нибудь признаки раскаяния или хотя бы осмысления произошедшего накануне. Сора, не выдержав немого прессинга, отвёл взгляд и слегка опустил голову, раздражённо морщась, словно отруганный подросток, и ожидая новых ядовитых, но справедливых плевков от Рей. Та медленно встала сбоку от беловолосого, наклонилась к его уху и вкрадчивым тихим голосом прошептала:

— Ты обязательно поплатишься за то, что поставил свои никчёмные хотелки выше желаний Коды. Не умеешь жертвовать частью того, что тебе дорого — значит, позже ты отдашь всё.

Сора клацнул зубами, вперившись злым взглядом в лицо девушки и уже практически подвывая от желания её ударить. Все присутствующие были уверены, что так и произойдёт, а некоторые со страхом и интересом ожидали, казалось бы, этого логичного продолжения, но оно всё не наступало; Сора не бил. Злился, скрипел зубами, сжимал кулаки до боли, подрагивал от острой нужды в мордобое конкретно с этой девушкой, но не бил.

— Почему он?.. Он же сейчас взорвётся, если не треснет ей хотя бы разочек, в чём дело? — недоумённо выдохнул Скай, нахмурившись. Вспомнив, что стоящий рядом железный поддержал беседу несколькими минутами ранее, Дайлер едва ощутимо похлопал парня по плечу и предположил:

— Он боится её?

Железный отрицательно помотал головой и с умным видом изрёк:

— Уважает.

«А, это теперь так называется», — мысленно хмыкнул министр, переводя взгляд на парочку железных в центре Песочницы. Это ж как сильно Сора должен уважать Рей, чтобы не поднимать на неё руку — что бы девушка ни сказала и ни сделала, — но за глаза обкладывать всевозможными хуями даже чаще, чем Ская?

— Я не нуждаюсь в твоих наставлениях, — зло выплюнул Сора, когда Рей, потеряв к нему интерес, стала удаляться обратно к толпе железных. После трусливо кинутой в спину фразы девушка остановилась, язвительно усмехнувшись, и вновь повернулась к парню.

— Конечно, ты не нуждаешься ни в моих наставлениях, ни в наставлениях Томо или ещё кого-то. Ты ведь умный, сильный и самостоятельный, ты, блять, светило! Разве у кого-то есть право давать тебе советы и поучать тебя, если считает, что твои поступки неправильны? — начала Рей извергать тонны сарказма нарочито изумлённым голосом, а затем плавно перешла на злой рык:

— Ах да, как это твои поступки могут быть неправильными, ты же ёбаный идеал!

— Что ж ты сама не убьёшь меня, если так уверена в том, что я не должен жить?! — взорвался, наконец, парень. — Может, прямо сейчас исправим эту ошибку? Я не буду сопротивляться, даю слово! Вперёд! Убей меня! — раскинул он руки в стороны, действительно предлагая оборвать свою жизнь прямо здесь и сейчас. Дыхание парня стало тяжёлым и быстрым, как будто он только что пробежал марафон. Однако Рей не повелась на эту провокацию и продолжила уже более спокойным ровным голосом:

— Полноте, ещё я руки об такого, как ты, не марала, — с отвращением фыркнула она. — Нет уж. Натворил проблем — живи, разгребай и мучайся. Смерть сама тебя найдёт.

Ямарута задыхался от желания разораться во всю глотку. Его бесило это напускное спокойствие, с которым Рей вбивала в парня фразы — одну за другой, точно и беспощадно, как гвозди в крышку гроба. Поэтому он боялся этой встречи. Поэтому он желал её. Он не мог ни ответить что-нибудь, ни добавить, ни уж тем более сменить тему, а потому предпочёл направиться к выходу, решив, что услышал всё, что должен был.

— Ты хороший ученик, Сора, — внезапно очень мягко заговорила Рей, хмурясь так, будто эти слова даются ей с большим трудом. Ямарута замер, ожидая контрольный выстрел. — Ты хороший железный, хороший товарищ в бою — кто угодно… Но ты ужасный наставник и друг.

Ну, вот и всё, пожалуй.

— Не думаю, что у нас есть общие темы для разговора, — начал отпираться мужчина, пряча взгляд.

— Уверяю тебя, старик, они есть, — продолжая улыбаться, кивнул Томо. Он снял пластину-наушник, развернул голографический экран и начал искать что-то в файлах. — Кем ты работал в центре исследований?

— В каком ещё центре исследований? — изобразил удивление Гарри.

— В том самом, где создавали и воспитывали железных.

— Я не работал там.

— Да как же.

— Нет, серьёзно, я всю жизнь занимался продажей в…

— А это что? — Томо развернул экран, показав мужчине его собственное досье с фотографией и личными данными. — «Занимаемая должность: совершенно секретно», зато зарплата аж сто пятьдесят тысяч сейн в день. Взаимодействовал непосредственно с железными, раз так щедро платили? — предположил брюнет, полностью уверенный в своих словах.

Гарри облизнул пересохшие губы, не отводя в сторону бегающий взгляд и стискивая покрывало крепче.

— Я там не работал, — упорствовал он. — Это какая-то ошибка…

— Единственная ошибка для тебя — это то, что данный документ всё ещё существует и способен подтвердить твою личность и причастность к созданию, воспитанию и манипулированию железными. Отпираться можешь сколько влезет, но ты сделаешь этим хуже только себе. На твоё счастье об этом, — коп кивнул на досье, — знаю только я.

Гарри не выдержал:

— И что? Убьёшь меня?! Давай! Я всё равно уже старый и неизлечимо больной, мне нечего терять, — воскликнул он, театрально взмахнув руками. — У меня опухоль в голове, противопоставь мне ещё хоть что-то! — прорычал мужчина.

— А что, если я скажу, что её можно вылечить?

— Можно вылечить? Именно поэтому мне предлагали эвтаназию?! — возмущённо выкрикнул Гарри, не поверив, но в его взгляде на секунду загорелся огонёк надежды.

— Не самый худший вариант, — равнодушно пожал плечами Охотник. — Но есть лучший: ты вылечишься. Взамен просто расскажи мне кое-что…

— И как же я вылечусь? — хмыкнул Гарри, нахмурившись. Томо расплылся в странной ухмылке.

— Нужно перелить кровь железного тебе. Биосенсоры найдут раковые клетки, а регенеративное вещество уничтожит их и вылечит пострадавшие «здоровые» участки. Ты сам знаешь, как это работает.

— Перелить кровь железного, значит? — недоверчиво хмыкнул мужчина, нервно ухмыльнувшись. — Да меня на части порвёт во время этой процедуры!

— Необходима лишь правильная доза. Её не трудно определить.

— Да что ты говоришь…

— Мне таким образом вернули глаза.

— Сказки-то мне не рассказывай!.. — начал было возмущаться Гарри, но затем, заглянув в глаза копу, резко замолчал и присмотрелся повнимательнее. — Я… Я знаю, что это за мутация, — изумлённо выдохнул мужчина, сморгнув. — То есть… Ты серьёзно? Перелить кровь железного? Это поможет?

— Я в этом более чем уверен, — кивнул Томо. — Давай просто поможем друг другу. По твоим словам о последствиях переливания крови легко понять, что ты знаешь, о чём говоришь, а значит пытаться обманывать меня и дальше бесполезно.

Гарри молчал ещё минуты две, обдумывая предложение Томо, и, всё ещё сомневаясь, но очень надеясь на искренность его слов, пробормотал:

— Л-ладно… Договорились. Так, — протянул он, — что ты там хотел узнать?

Сора прислонился к стенке кабины лифта, чувствуя, как кружится голова, а тело тянет вниз. Парню немыслимо сильно хотелось закрыть глаза и даже, возможно, поспать, но тошнота, жажда и распространяющийся по телу жар заставляли его одёргивать себя от этой затеи и держаться в сознании. Когда лифт остановился, а двери открылись, железный, опираясь одной рукой на ближайшие стены, пошатываясь, стал плестись в сторону служебного туалета. Беловолосый ввалился в помещение, и, тяжело дыша, прилип к раковине и выкрутил ручку с синим ободком до упора.

«Почему мне так хреново?» — единственная мысль, крутившаяся в его голове отчётливо и ясно. Сора умылся ледяной водой, а затем, наклонившись, жадно глотал её прямо из крана ещё несколько минут. Парень поднял взгляд на собственное отражение, но не смог выразить эмоций, увидев себя: кожа у него была белее мела, под глазами, в которых частично полопались капилляры, залегли жуткие тени, губы сухие и покусанные. Ямарута лишь вяло мотнул головой, спешно переводя взгляд на бьющую из крана воду, и, почувствовав, что по верхней губе что-то течёт, провёл по ней тыльной стороной ладони. На коже остался большой кровавый развод. Парень снова посмотрел на себя и, удостоверившись, что из его носа действительно течёт кровь, умылся ещё раз. Он запрокинул голову вверх и, подождав какое-то время и убедившись, что кровотечение удалось остановить, отправился на выход.

Озноб и вспыхнувший из ниоткуда страх обуяли Сору уже на улице. Он вздрагивал из-за городских шумов, озирался по сторонам, сам не зная, что ищет, и, в конце концов, сорвался на бег. Перед глазами плыло и двоилось, поэтому парень не до конца понимал, куда он, спустя несколько минут, забежал. Железный пересёк помещение и ворвался в следующее, по размерам такое маленькое, что там можно было лишь развернуться. Беловолосый перевёл дыхание, и, заметив небольшой выступ позади себя, похожий на скамейку, сел на него и уткнулся лицом в ладони. Находится в неизвестном месте долго он бы не смог, а потому спешно начал оглядываться, прикидывая, где же он оказался. Парень откинул тёмную ткань, разделяющую большое и маленькое помещения, и увидел висящие на высоких стенах иконы и кресты, а в зале людей, сидящих на рядах скамеек и держащих зажжённые свечи в руках.

Сора повернулся к противоположной от тёмной занавески стене и увидел, что средняя её часть состоит из решётчатой деревяшки, позволяющей увидеть чей-то силуэт по ту сторону. Некто также опустился на выступ и, подождав какое-то время, вкрадчивым тихим голосом поинтересовался:

— В чём ты хочешь исповедаться, дитя Божье?

Ямарута, уже поняв, куда по нелепой случайности вбежал, обогнав очередь, а теперь и убедившись в этом, вздохнул и не сразу нашёлся с ответом. Проигнорировать вопрос батюшки и просто убежать отсюда он по неясной причине не смог.

— Я… Я нечаянно здесь оказался, извините…

— Нечаянно? — ровным голосом переспросил мужчина. — Как же ты мог нечаянно в церковь прийти?

— Не знаю, я просто бежал… и… прибежал, — растерянно пробормотал парень, не понимая, почему продолжает вести диалог.

— Значит, так было нужно, ты с этим не согласен? Если ты хочешь в чём-то покаяться, то сейчас самое время.

— Но я же никаких обрядов перед этим не проходил, я даже вперёд очереди залетел сюда, пусть и случайно. И я, как бы вам это сказать, не верующий даже…

Мужчина немного помолчал, а затем всё так же спокойно ответил:

— Спорить о существовании высших сил — глупо и бессмысленно. Если хочешь уйти — уходи, но если тебе есть, в чём признаться, то я тебя не прогоню: верующий ты или нет, — это не имеет значения.

— Обычно таких, как я, из храмов выгоняют… — буркнул Сора.

— Служащие бывают не слишком правильными и честными, как, впрочем, и все люди, — философски заметил священник.

— Ну… Я очень далёк от всего… святого. И никогда не исповедовался перед священником.

«Это всё слишком странно и нелепо», — мысленно добавил парень.

— Ты исповедуешься не мне, а Богу, — кивнула фигура.

— Что ж… Почему бы и нет… — пожал плечами Ямарута, чуть усмехнувшись. Где-то в глубине души он проникся — похоже, всё дело в спокойном располагающем к себе священнике и его тихом добром голосе — и хотел бы поверить во что-то такое, но умом понимал, что у него не получилось бы. — Я… эм-м… Я делал очень много плохих вещей. Я убивал людей. Много людей. Очень много… Я калечил, уродовал и ломал чужие жизни, заставлял страдать и ненавидеть.

Сора выдал это на автопилоте, будто заученный текст, но так как в храме стояла тишина, парень мог слышать себя и понимать, как жутко и в то же время неправдоподобно звучат его слова. Неправдоподобно — потому что Сора произнёс всем известную банальщину, а не тайну, которой сам боялся.

— Я часто врал близким и причинял им много моральной боли, а некоторым ещё и физической, — чуть тише продолжил он, устремив взгляд в пол. В груди прокатилась горячая волна стыда за предыдущие слова, а затем Ямарута вспомнил, как его минут сорок назад отругала Рей. — И я… редко просил прощения, даже если понимал, что поступаю неправильно.

— А хотел бы?

— Хотел. И хочу, — чуть подумав, добавил Сора. — Но меня никто и никогда не простит, потому что уже поздно, — вырвался из железного ядовитый смешок, адресованный в его адрес.

— Извиниться никогда не поздно.

Теперь Ямарута немного помолчал, прежде чем продолжить.

— Мой друг… мой ученик… Я убил его любимого человека. Точнее, не я сам, а моё существование. Если бы меня не было, на него бы не напали, — беловолосый проглотил вставший в горле ком и продолжил уже тише:

— А теперь тот парень боится меня и винит в этом, и я не понимаю, насколько сильным нужно быть, чтобы простить меня.

— Он простит, — вновь кивнула фигура. На этот раз Сора останавливаться не стал и сразу же выпалил:

— Человека, ради которого я спустился бы в Ад и обратно, я лишил руки, а позже заставил поверить в мою смерть. Я знал, что ему будет больно видеть мой труп, но я хотел как лучше… Я боялся, что его могли убить из-за меня, и решил инсценировать свою смерть. Я и так постоянно действовал этому парню на нервы: я злил его, мы часто дрались и спорили. А после того случая он перестал со мной разговаривать. Потом, когда из-за меня погибло несколько сотен человек, лучше не стало. Как думаете, такое легко простить?

— Нелегко, но и не невозможно, — уверенно заявил мужчина.

— А другие люди? Я всех в этом городе напугал, а большей части людей доставил неприятности: ранил или убил их или их близких. Мне от этого никак не отмыться! Простыми извинениями тут не отделаешься!

Священник задумчиво помолчал, и Сора тоже заткнулся, поняв, что открыто намекнул ему на то, кем является. Он начал сожалеть обо всём, что сделал, не посоветовавшись с другими людьми и доведя все конфликты до точки невозврата. Томо. Он ведь всё это время был прав, называя Ямаруту тупоголовым и слишком самоуверенным, а Сора отказывался признавать это. Теперь ещё и этот батюшка… Наверняка он выгонит железного из храма, как только удостоверится в том, что перед ним не человек. И, в подтверждение этому, мужчина, не выдержав напор интереса, еле слышно спросил:

— Как тебя зовут?

Железный, не медля ни секунды и ожидая реакции, сознался:

— Сора.

Снова повисла гнетущая тишина. Почему-то именно здесь и именно сейчас Ямарута чувствовал себя в полной мере виноватым, да настолько, что хотел просто выбежать из исповедальни и скрыться подальше от этого места, но тут священник, без тени страха или неприязни, произнёс:

— Отпускаю все твои грехи: и те, в которых ты раскаялся, и те, о которых мог забыть.

Парень чуть радостно не воскликнул: «Что, правда?!», — но, вовремя опомнившись, удивлённо вскинул голову и уставился на фигуру мужчины. Тот чуть тише и дружелюбнее добавил:

— Я буду молиться за тебя. Иди с миром.

Сора буквально вылетел из исповедальни, зарёкшись больше никогда ни под каким предлогом не приходить в церковь — такое давление, не подкреплённое ничем, кроме вполне дружелюбного диалога, он ощущал впервые. Если бы его Совесть могла говорить, то голос у неё был бы таким же, как у того священника: ровным, тихим, приятным, но пробирающим до костей и заставляющим чувствовать тяжесть своих деяний. С каким бы подозрением Ямарута не относился к храмам и священникам, после общения с батюшкой он твёрдо решил поговорить и наладить, наконец, отношения с Томо, а потому и направился прямо к нему домой.

Гарри выдал всю правду: от первоначальной идеи, пришедшей в голову одному учёному, впоследствии начавшему проводить эксперименты на своей кошке, до конфликта между городами и последствиями этого.

Из-за слухов, распространяющихся по городу, люди не всегда правильно называли происходящие события: войной, на самом деле, называли тот самый конфликт городов, и продлилась она всего несколько дней. После неё, когда некоторые выжившие Дэтроиты стали перебираться в Тэрроз, началась Зачистка, в ходе которой железные по приказу убивали всех, кто малейшим образом был связан с жителями Дэтры, и в число таких людей, как ни странно, попадали множество коренных жителей Тэрроза, дружащих с Дэтроитами.

Узнав о том, что железные убивают не только Дэтроитов, но и людей из Тэрроза, между учёными и мэром завязался новый конфликт, который мог закончиться похожим образом. Железные сражались с полицией и спецподразделениями Тэрроза, пока, спустя долгие месяцы переговоров, учёные, мэр и бывший министр безопасности не пришли к соглашению: железных должны были уничтожить, тогда учёным объявили бы амнистию. Как известно, учёные обманули мэра, ведь сметать подчистую труды всей своей жизни они не собирались, и спрятали несколько сотен железных в «дырах», а остальных публично убили.

— Изначально мы планировали заработать на этом, создав послушных бессмертных солдат. Мы бы продали их городу… или городам… оставив себе лишь часть для защиты в случае чего, но из-за Дэтры все планы полетели к чертям, — вздохнул Гарри. — А после якобы полного уничтожения железных мы хотели подождать какое-то время, чтобы последствия войны и зачистки улеглись, и можно было бы снова попытаться выставить железных на рынок, но ничего не вышло… Всё пошло наперекосяк задолго до того, как железные вырвались на свободу.

— Подробнее, — скомандовал Томо, нахмурившись.

— Когда мы ещё были в центре, я часто беседовал с железными — у меня ведь ещё и корочка психолога имеется, — потому что мне было полезно и важно знать, о чём думают наши творения, — Гарри говорил с явной натяжкой и постоянно вздыхал, продолжая нервно перебирать пальцами края покрывала. — И мне всё чаще рассказывали о некоем мальчике, которого никто не знал. Он говорил нашим подросткам о том, что родился с железом, что уже убивал людей внутри города, что у него есть власть и деньги. Рассказы о нём начались за полгода до того, как железных закрыли «дырах».

— Имя этого мальчика тебе не называли?

Мужчина отрицательно покачал головой.

— Он никак им не представлялся. Но он говорил нашим железным, что когда они освободятся, он хочет видеть их на своей стороне. Мы, естественно, сильно испугались и усиленно искали этого человека, но больше он не появлялся. Скорее всего, он убил кого-то максимально похожего на себя, и проник в его группу железных под чужим именем, обманывая инструктора, а затем беседуя с учениками. Вполне возможно, он сделал это за пару дней, иначе мы бы смогли его найти, но не вышло… На камерах его тоже нигде не было — вероятно, кто-то ему помогал, стирая его с записей. Мы были поглощены его поисками и после заточения железных, но в один прекрасный день не заметили, как кто-то, воспользовавшись не утихающими спорами, отключил всю охранную систему и сбросил с железных цепи…

— А потом что?

— Так как это действительно был побег, а не наша воля, всех учёных признали невиновными, но отстранили от дел и предупредили, что если мы свяжемся с подобной работой ещё хоть раз, нас казнят. Кому-то помогли перебраться в другой город, кто-то остался здесь и сменил работу, как я, но большая часть, конечно же, погибла прямо в тюрьме.

— И как много учёных понимало, что они лишают детей жизни ради своих экспериментов? — саркастично фыркнул брюнет.

— Когда ты молодой жадный до денег лицемер, тебе плевать на чужие жизни! — выплюнул Гарри. — Особенно на жизни одиноких детей, подобранных с улиц трущоб, — мрачно добавил он. — Я бы, может, и не стал во всём этом участвовать, если бы у меня сейчас появился шанс поступить по-другому, но что сделано — то сделано.

Томо протяжно вздохнул, потирая переносицу. Удивительно, но Охотнику было абсолютно наплевать на этого человека, он не испытывал к нему злобы и не хотел набить морду за всё то, через что парню пришлось пройти. Хотя, нет, кое-что он всё-таки испытывал. Жалость.

— Я знаю, кем является тот мальчик. Мне нужно лишь найти прямое доказательство — и всё…

— Эта тварь погубила труды всех моих друзей! Так что, надеюсь, тебе это как-то поможет, — пробормотал Гарри, достав из-под матраса толстую книгу в потрёпанной выцветшей коричневой обложке. — Это что-то вроде личного дневника. Я не хотел вести электронный, потому что его легко стащить, копировать или потерять. А этот есть в единственном экземпляре, и всегда был со мной.

Томо начал листать тяжёлые страницы: на первых сорока были общие фотографии каждой отдельно взятой группы, а под фото подписи: количество учеников, их имена, возраста (а также возраст, в котором ребёнок был найден и в котором ему имплантировали позвонки) и особенности. Дальше дневник уже больше стал похож именно на дневник: там Гарри описывал какие-то ситуации, происшествия, эксперименты, запомнившиеся разговоры и прочее. Брюнет вернулся к фотографиям и, присмотревшись повнимательнее, нашёл на одной из них беловолосого мальчишку, стоящего с краю от основной части ребят и незаинтересованно отводящего взгляд жёлтых глаз в сторону.

— Ты всех железных поимённо помнишь? — поинтересовался Томо, всё ещё смотря на фото. В его голове стал всплывать образ беловолосого мальчишки, стоящего на фоне перевёрнутого вверх пузом внедорожника.

— Конечно.

— Что можешь сказать про Сору?

— Сора? А-а-а, седой мальчик с интересной мутацией глаз… Ну, пожалуй, он был лучшим из лучших. Как я и говорил, мы, учёные, собирались оставить часть железных себе, и в этой «части» мы хотели быть уверены. Поэтому начали отбирать самых выдающихся железных, в число которых вошёл и Сора.

— Что-нибудь конкретное? — уточнил Охотник.

— Хм-м-м… Он был очень умным, неразговорчивым и по большей части сторонился людей, но, тем не менее, не отказывал своим, да и чужим ученикам в помощи. Сложно было ругать его за это, ведь доброта — это не то, что мы пытались привить железным, однако Сора пытался помочь железным стать лучше и полезнее как оружие, так что… Мы многое спускали ему с рук, потому что он умело ставил нас в тупик, — Гарри немного подумал и продолжил:

— Сладкоежкой был, насколько я знаю. Шуток почти не понимал, принимая их за чистую монету. Говоришь ему: «Хватит есть столько сладкого, жопа слипнется!», — а он такой, испуганно: «Да? Правда? Я не знал», — и задумчиво замолкал, сверля конфеты голодным взглядом. И ведь не возьмёт ни одной, пока не скажешь ему, что пошутил по поводу задницы!

Томо отчего-то улыбнулся. Подумать только, раньше Ямарута воспринимал всё буквально? Это ж как над ним можно было стебаться — рай для шутников! Вот только теперь Сора, пожив два года среди простых людей, научился отличать шутки от всего прочего, и просто так его не подколоть.

— Чудилой был, чудилой и остался, — до странного мягко фыркнул брюнет, листая страницы дальше.

— Я вклеил в этот дневник одни из последних фотографий, так что Соре здесь должно быть, кажется, примерно десять лет.

— Погоди, он же в этом возрасте и попал в тюрьму. Получается, фото сделаны за полгода или несколько месяцев перед этим?

— Ну… примерно…

— И ты говорил, что за полгода до заточения железных к вам проник неизвестный мальчишка, — выдохнул парень, детально рассматривая все фотографии заново в надежде, что увидит ещё одно знакомое лицо. Томо потратил на это пятнадцать минут, прежде чем замер, а после развернул дневник к Гарри и показал на улыбающегося брюнета, стоящего практически в центре группы. — Кто это, по-твоему?

— Это Джек, ему здесь должно быть четырнадцать лет.

— Да-а-а? Ты уверен?

— Я помню, как он выглядит, что ты начинаешь!.. Погоди… Джек был слегка выше Софы, а тут он немного ниже, чем она…

— А глаза у него какого цвета были? — прищурился Томо, не отрывая взгляд от растерянного лица Гарри. Тот побледнел, прикрыв рот ладонью, и перестал моргать, поняв, что смотрит на фото совершенно незнакомого человека.

— Чёрные. А здесь… багровые… Но этого не может быть! Как же?.. Почему никто не заметил?! — воскликнул мужчина, схватившись за голову. Из-за общей невнимательности произошли такие ужасающие события, предположения о которых ранее вызывали лишь усмешку на губах. Гарри, будто опомнившись, вновь устремил взгляд на Томо и, крепко схватив его за запястье, зло прошипел:

— Кто? Кто это? Как его зовут?

— Баг Дит.

Всё встало на свои места. Баг заранее набирал свою группировку, зная, что его лицо, как сына мэра Тэрроза, спустя время легко можно будет увидеть на баннере и выйти на связь в поисках защиты от полицейских. Именно Баг и пришёл к Тоду Уилсу и подкупил его, чтобы освободить железных из тюрьмы. И зачем же Багу втираться Соре в доверие, если он не железнорождённый? Диту ничего не стоит продолжать притворяться обычным благодарным человеком, на деле переманивающим беловолосого на свою сторону и заставляющим его делать то, что нужно именно Багу. Если Томо не успеет помириться с Сорой и переубедить его в невиновности Бага до того, как это произойдёт, Тэрроз будет уничтожен.

Но не только это, а ещё и воспоминание о нагло ворвавшемся в квартиру коте, оставшемся там же и запертым, дало Охотнику неслабую мотивацию спешно покинуть Гарри и рвануть домой. По пути он успел позвонить Кори — одному из Охотников, — назвать ему имя бывшего учёного и номер палаты и дать указания взять с собой железного, чтобы перелить его кровь человеку.

Каково же было удивление копа, когда он, всерьёз заволновавшись за долбанного кота, ворвался в собственную кухню и обнаружил свой открытый холодильник с торчащим из-за его дверцы раздвоенным хвостом. На полу валялись ошмётки съеденной рыбы, а из крана слабым напором текла вода, — похоже, кот был достаточно сообразителен, чтобы поднять ручку включения воды вверх.

— Какой ты самостоятельный, прям обосраться, — усмехнувшись, изумлённо выдохнул Томо. — Ещё бы убирал за собой — цены бы тебе не было, — добавил он недовольно, на что в ответ услышал протяжное: «Мур-мя-я-яу-у-у!», — а следом кот, выскочив из холодильника, положил кусок рыбины перед брюнетом и стал виться вокруг него, потираясь боками об его ноги.

Разве можно злиться на такое милашество?

От скромного предложения поесть рыбки Томо отказался, вместо этого убрав за животным весь срач и поставив на пол рядом с холодильником две тарелки. В одну из них он налил воды, а в другую бросил тот кусок мяса, который около минуты гордо валялся рядом с его ногами. Охотник иронично провозгласил себя Повелителем котиков и закурил. Он не успел выкурить и половины сигареты, как во входную дверь постучали. Брюнет зажал никотиновую палочку в зубах, неохотно добрался до двери и открыл её, не воспользовавшись такой прекрасной вещью, как глазок. На пороге стоял запыхавшийся Сора, упирающийся рукой в стену и боязливо поднимающий взгляд.

— Привет, — выдавил он, попытавшись улыбнуться.

— Ага, — кивнул Томо, очень неубедительно делая вид, что не удивлён.

Сора выпрямился, отдышавшись, и пробормотал:

— Я зайду? Просто…

— Давай, — перебил брюнет, расплывшись в ухмылке и отойдя в сторону, — мне тоже нужно кое о чём с тобой поговорить.

====== Глава 64. Я тебя тоже ======

Поперёк широкого крепкого стола, сделанного из красного дерева, распласталось мужское тело, одетое лишь в длинную больничную сорочку. Из спины торчали, будто кривые гвозди, сломанные рёбра с кусками разодранных мышц. На затылке мужчины красовалась свежая неровная вмятина, оставшаяся словно от удара молотка. Кровь стекала с затылка к ушам, затем к челюсти, скапливалась на носу и подбородке и капала на пол.

Рядом с телом убитого на столе также сидел Баг, сложив ногу на ногу и упершись руками в столешницу позади себя. Он насвистывал незамысловатую мелодию, понятную только ему, и скользил взглядом по прохожим, копошащимся на улице. С такой огромной высоты они отчётливее прежнего напоминали беспомощных насекомых, снующих под ногами гиганта.

На плече брюнета преспокойно отдыхал чёрный скарабей размером с ладонь. Тишину в кабинете разрывало только размеренное капанье крови и сорванное дыхание того, кто сидел на компьютерном стуле спиной к Багу.

— Я же бессмертен, мы столько раз это проверяли… И постоянно убеждались. Неужели они правда думают, что смогут мне что-то сделать?

— Тебя запрут в клетке и оставят там гнить в одиночестве, — послышалось в ответ злое шипение.

— Для этого меня надо поймать, а у них уже был шанс, но они им не воспользовались. Все те жертвы были бы не напрасны, если бы меня обездвижили и заперли где-нибудь, но я всё ещё здесь.

— Больной! Какой же ты больной!

— Потому что я рассуждаю логически?

— Потому что из-за тебя люди гибнут пачками!

— А ты их жалеешь? Сочувствуешь им? Разве? Напомнить тебе, как ты здесь оказался?

— Не надо…

— Ты много лет добирался до этого места по трупам, желая жить в роскоши и держать в узде целый город, но затем столкнулся сразу с двумя проблемами: с железными, вырвавшимися на свободу, и со мной. И именно благодаря мне ты всё ещё здесь, ведь ты боишься умереть, а ты знаешь, что умрёшь, если будешь бесполезным.

— Замолчи…

— Если бы тебе не было наплевать на других людей, то ты бы вышиб себе мозги ещё лет пятнадцать назад, предпочтя смерть, а не подчинение.

— Баг, замолчи!!! — выкрикнул мужчина, дёрнувшись. Брюнет действительно замолчал, расплывшись в злой ухмылке, а мужчина переводил дыхание. Он отчаянно желал, чтобы хоть кто-нибудь узнал о том, что тот строгий властный отец, коим Адам предстаёт перед обществом, находясь рядом с Багом, это всего лишь роль, которую он отыгрывает, чтобы выжить. У него нет шансов спастись, если он попробует поведать кому-нибудь о шантаже. Адам не боялся Бага, он страшился смерти и того, что ждёт его после неё. Неизвестность. Она была для мужчины, пожалуй, ещё страшнее смерти. — Да, я не лучше тебя… Но и не хуже.

— С точки зрения закона, то, что я делаю, преступление. Содействие преступлению в Тэррозе наказуемо так же, как и само преступление.

— Ты меня всю жизнь шантажируешь, урод!

— Ну что ты, прям таки всю жизнь? Не ругайся, папочка, я ведь не со зла, — усмехнулся Баг, наклонившись к мужчине ближе и оттянув пальцами его воротник. Под рубашкой виднелись старые глубокие синюшные шрамы, ссадины и синяки. — Мы ведь оба знаем, что страх — лучший манипулятор. Страх не успеть, страх ошибиться, страх боли, смерти, непонимания, одиночества и так далее. Страх заставляет забиться в угол, — Баг провёл подушечкой указательного пальца по одному из шрамов на шее Адама, из-за чего последний вздрогнул, — или преодолеть себя.

Мужчина облизнул пересохшие губы и дрожащим голосом спросил:

— Чего же боишься ты?

Подросток замер, всерьёз задумавшись, но, так и не найдя ответа на этот вопрос, переключил внимание на скарабея. Парень взял жука в ладони и бережно поглаживал его по спинке, едва касаясь. Это была издёвка? Отец Первого будто бы знал о каком-то страхе Бага, которого тот за собой не замечал. Брюнета это отчасти разозлило.

— Страх? Нет. Испуг? Бывало. Первое время я пугался того, какие ранения получал, думая, что у бессмертия есть лимит, как у железных. Но нет, его не оказалось. Во всяком случае, я его ещё не достиг, — усмехнулся подросток, опустив скарабея на перепачканную кровью сорочку трупа, лежащего рядом. — Пару часов назад я испугался, что Томо действительно найдёт доказательства, и, чёрт возьми, он их нашёл. Я не успел прийти за этим человеком раньше него, — в голосе Бага скользнули нотки подавляемого раздражения. Парень дважды похлопал труп по плечу и протяжно выдохнул:

— Ну, а на безрыбье и рак рыба, так что я всё равно убил его.

— У тебя хреновое чувство юмора, — фыркнул Адам, брезгливо поморщившись.

Ухмылка подростка стала шире и злее. Он бесшумно высвободил железо, стараясь не морщиться от боли, и то переползло на его руку. Пластины соединялись в длинные пальцы-кости с острыми лезвиями, похожими на когти. Железо не заменяло собой конечности Бага, а разрывало плоть и скреплялось поверх неё, формируя каркас экзоскелета. Парень наклонился к самому уху мужчины и, едва ощутимо проводя холодным металлом вниз по его щеке, легко разрезая её вплоть до зубов, прошептал:

— А будет ещё хуже.

— Я… Эм-м… Что это? — обескураженно выдохнул Сора, подняв руки вверх так, будто на него наставили пистолет. На деле же парень успел только сесть в кресло, как к нему на колени тут же запрыгнул кот и начал изучающе его обнюхивать.

Томо потушил сигарету в пепельнице и как ни в чём не бывало сообщил:

— Моё новое домашнее животное.

— Новое? А было старое?

Брюнет перевёл на железного многозначительный взгляд и промолчал. Да, было. Ямарута.

— И как его зовут? — продолжил мысль Сора.

— Ты на кота поглазеть пришёл или всё-таки о чём-то более важном поговорить? — вздохнул коп, надеясь сменить тему.

— Ладно тебе, я просто спросил, — буркнул беловолосый, аккуратно поддевая кота ладонями и опуская его на пол. Парень не спеша доковылял до кухни, упёрся поясницей в столешницу, скрестил руки на груди и уставился в пол, подбирая нужные слова. Томо стоял напротив него рядом с окном и сверлил железного взглядом, раздражённый из-за того, что тот не смотрел ему в глаза. — Ну, в общем… Сегодня я встретился с Рей, и… Она мне накостыляла во всех смыслах этого слова. По сути, она говорила то же, что и ты какое-то время назад: что я зазнался и поступаю неправильно. И за недавние случаи мне по шее дала. Ты не поверишь, где я оказался после этого!

— Удиви меня, — фыркнул Томо.

— В церкви.

— Ладно, удивил.

— Я случайно туда забежал, но у меня завязался разговор со священником в исповедальне, — Сора нервно усмехнулся, боясь, что его слова звучат бредово, и, глубоко вдохнув, продолжил:

— И я… Ну… Всё это так давило на меня, что я наконец-то понял, что натворил. Сейчас всё могло бы быть гораздо лучше, если бы я изначально делился обо всём с тобой. Я не должен был обманывать тебя и остальных и полагаться только на себя, — железный ещё раз вздохнул, так и не подняв стыдливый взгляд. — Ты был прав всё это время, а я не слушал. Прости.

— Что-что? Повтори, я не расслышал, — издевательски переспросил брюнет, слегка наклонившись вперёд и расплывшись в ехидной ухмылке.

— Я сказал Прости! — воскликнул Сора так громко, что его извинение наверняка услышали даже соседи.

— То есть, тебе всего-то нужно было получить по морде от Рей и сходить исповедаться, чтобы понять, что ты заблуждался? — удостоверился коп, скептично вздёрнув бровь.

— Нет-нет, на меня и твои слова действовали тоже, и слова Ская, и Грин, — торопливо забормотал Ямарута. — Но я был настолько зол, что практически не соображал. Это похоже на состояние аффекта, нечто подобное я испытывал очень долго с тех пор, как «воскрес». Периодически это чувство возникает снова, и я стараюсь с этим справляться, но… выходит не всегда…

Сора замолчал, ожидая, что брюнет это как-то прокомментирует, но тот молчал. Он продолжал буравить парня испытующим слегка раздражённым взглядом, анализируя услышанное.

— Так… ты простишь меня? — только теперь железный поднял на Охотника взгляд с плескающейся в нём нескрываемой надеждой на положительный ответ.

Томо пожал плечами.

— Ладно.

— Ладно?

— Что-то не устраивает?

— Я думал, ты скажешь что-то вроде: «Посмотрим на твоё поведение»!

— Так ты хотел, чтобы я смотрел на твоё поведение или простил тебя? — саркастично удостоверился коп. — Я ведь в любое время могу передумать, только попроси.

— Нет-нет-нет! Понял, молчу! Меня всё устраивает! Ты, кажется, о чём-то хотел поговорить, так? — резко съехал с темы Сора.

— Да. О Первом, — кивнул Томо.

— Ты назвал Бага, почему?

— Потому что он и есть Первый. Когда ты ушёл покорять руины своей тюрьмы, все кинулись тебя искать, ведь отследить тебя не получилось. Я был в доме Дитов и видел у них на кухне террариум с жуками. А как железнорождённый намекал нам на то, что с ним связано? С помощью жуков.

— Может, Баг просто увлекается энтомологической коллекцией…

— Жуки были живыми, — хмыкнул Томо с упрёком.

— Но я тоже там был, и никакого террариума нигде не было!

— А ты прям весь дом осмотрел?

— Ну, типа того.

— Напомни, зачем ты к нему приходил?

— Мы сейчас разве об этом говорили?

— Кто-то только что извинялся за то, что многое мне не договаривал.

— Гр-р-р! За деньгами! Я приходил к нему за деньгами, чтобы откупиться от того, кто находился в тюрьме, — а я был уверен, что там кто-то есть! Баг сам предлагал мне свою помощь, вот я и воспользовался, — сознался Ямарута, не подозревая, что подогревает чужую ревность вперемешку со злостью.

— Ладно, едем дальше. Мы уже давно знаем, что Первый обладает властью и деньгами, иначе откуда у него доступ к различному оружию, зданиям для игр в стиле Пилы и содержания своей гигантской группировки? К тому же, чтобы починить андроида Роши ему понадобились бы миллионы. И он их где-то да нашёл. Не в кармане ли мэра Тэрроза, самого богатого человека в городе? А кто же имеет неограниченный доступ к его кошельку, если не любимый сынишка?

— Любовница? — выдвинул хилое предположение Сора. Томо закатил глаза.

— Ага, как же.

— Но Баг не может быть железнорождённым! — упорствовал Ямарута. — Он проверялся на состав крови и наличие железа в позвоночнике. У него нет никаких странностей, он не жестокий, а наоборот очень добрый и вежливый, и вообще…

— Знаешь, я тоже очень добрый. До поры до времени, — хмуро кинул брюнет, заставив парня напрячься. — Первый знает, что я для тебя очень важен, поэтому какое-то время он планировал шантажировать тебя через меня, но теперь у него появился план получше. Он захотел стать тебе более важным человеком, чем я. Зачем? Ты готов мне подчиняться, чего бы я не захотел — ты сделаешь всё. Как удобно, правда? Хорошо иметь под рукой такого послушного железного, которого уже давно все единогласно провозгласили самым сильным. Но как же Первому втереться тебе в доверие, если он угрожал твоим близким? Правильно: снять эту дебильную цифровую маску и играть роль благодарного человека. План заключается в том, чтобы заставить тебя ненавидеть Первого и практически влюбить в того самого благодарного парня — полную противоположность Железнорождённого, — ради которого позже ты сделал бы всё, что угодно. Даже если бы он хотел того же, что и бессмертный. Ты даже подумать не посмел бы, что это один и тот же человек.

— Довольно непростая схема, но правдоподобная, — неохотно согласился парень. — И, тем не менее, это всего лишь предположение. Да, такое может быть, но… Но нет, ты Бага видел вообще? По нему же сразу понятно, что он обычный подросток, как и все, заинтересованный современными фриками и нуждающийся во внимании!

— О да, я видел. Видел, как Баг светил железом прямо перед моим лицом, стоя около крематория, — хмыкнул Томо и провёл пальцами вдоль своей челюсти. — У него железо прямо по хлебальнику ползло, а размерами и расположением пластин напоминало шевелящуюся чешую. Так себе у него личико, на самом-то деле.

— Да не может такого быть, — упорствовал Сора, хмурясь.

— У них рост один и тот же.

— Совпадение!

— Не иначе, — вновь закатил глаза брюнет. — Ты можешь включить критическое мышление и подумать лучше? Я тебе, блять, ещё раз повторяю: я видел, как Баг использует железо. Он угрожал мне. И поверь, вежливостью от него и не пахнет.

— Но… Нет… Я не понимаю! Тебе незачем врать, но это в голове не укладывается! Баг не может быть Первым, это бред какой-то!

— Ты ведь уже успел с ним подружиться? — Томо с прищуром глянул на Сору, впавшего в ступор. — Поэтому ты и не можешь смириться с тем, что Твой Новый Хороший БЛАГОДАРНЫЙ друг и есть железнорождённый! Я только что об этом говорил!

— Нет-нет-нет, это неправда, погоди, — протяжно выдохнул беловолосый, развернувшись к копу спиной и упершись руками в столешницу. Он начал понимать, что предположение Томо складывается с реальностью идеально ровно, и это его напугало. Парень попытался выровнять сбившееся дыхание. — Этому должно быть другое объяснение, он не похож на обманщика…

— А ты не похож на дебила, и тем не менее. Но это ещё не всё. Ты ведь не помнишь ни лица бессмертного, ни имени, потому что это не сохранилось в флэшке позвонков перед тем, как тебе отрубили голову, верно? Но ты помнишь лица тех, с кем общался после обезглавливания.

— Ну, не прям всех, но если мне как-нибудь напомнить, о каком человеке идёт речь, то я, скорее всего, вспомню, — просипел Сора, не поворачиваясь.

— Лицо Бага ты должен помнить отчётливо и ясно. А теперь смотри, — Томо достал ту самую фотографию, которую незаметно стащил из дневника Гарри, где был изображён красноглазый брюнет, затесавшийся в толпе группы железных, и отдал её Ямаруте. Тот около минуты всматривался в лицо парня, до жути похожего на Бага, и стал чаще дышать, бледнея. — Из-за своей врождённой способности к усиленной регенерации он рос так быстро, что уже тогда выглядел лет на пятнадцать, но с тех пор он практически не изменился.

«Я и сам вижу», — хотел ответить железный, но фраза застряла в горле. Парень развернулся к столу, положил на него фотографию и посмотрел на неё ещё раз, но, всё равно увидев на ней именно Бага, схватился за волосы и зашипел сквозь зубы:

— Блять… Бля-я-я-ять, нет, это бред! Он… Сука, это же он! Да как это вообще возможно?!

— Дошло, наконец? — удостоверился Томо.

— Дошло, — сокрушённо выдохнул Ямарута, облизнув пересохшие губы. — Блять, да как так-то! — взревел он, ударяя кулаками по столу. — Я же… Я же с ним…

— Ты с ним — что?

Беловолосый застыл как вкопанный, не моргая, и слегка остыл, промямлив:

— Ничего.

— Ты с ним — что, Ямарута? — сдержанно повторил брюнет, подходя к парню вплотную. У того по спине пробежал холодок, а волосы на затылке встали дыбом. Сора открыл было рот, чтобы ответить, но так и не смог произнести ни слова, побоявшись реакции копа. Последнему же хватило ещё пары секунд, чтобы вспомнить слова Бага, а затем догадаться самостоятельно. — Ты с ним спал, — чуть удивлённо констатировал Томо, сжимая ладони в кулаки.

— Нет!

— Нет? — удостоверился Охотник, теперь лишь изображая удивление, что никак не вязалось с его злым оскалом.

Врать дальше Сора боялся больше, чем признаться, поэтому он глубоко вдохнул и выпалил:

— Да! Да, я с ним спал! А что? Ты меня кинул, не общался со мной, а тут Баг со своим сраным пониманием и помощью! Я повёлся на это, потому что Да, мне нужны были такие помощь и поддержка!

— Голос на меня не повышай, мудила, — почти ласково протянул брюнет, постепенно переходя на злое рычание:

— И как же тебе, ебланище, помог перепих с твоим врагом?

— Н-никак, — тихо выдавил Сора, бегая взглядом по столу и боясь пошевелиться. Он и не понимал, чего, собственно, боялся: того, что Томо выйдет из себя?

Накричит?

Побьёт?

Прогонит?..

— Этим ты и занимался, когда говорил, что ищешь Первого? Подставлял задницу Багу? Да ты превзошёл самого себя, Ямарута! — всё-таки сорвался Томо, заставив парня вздрогнуть и одновременно с тем разозлиться. Сора вздёрнул голову вверх, устремив взгляд на Охотника, и возмущённо огрызнулся:

— Помимо жопы у меня ещё и член есть, на случай если ты забыл!

Теперь Томо впал в секундный ступор.

— То есть?..

— Да, то и есть! Он мне задницу подставлял, а не я ему. Прикинь, да, какой поворот событий? А ведь и правда! Я и сам бы ни за что не поверил, что когда-нибудь окажусь сверху и буду трахать не кого-то там, а сынка нашего мэра! Который, помимо всего, прочего ещё и железнорождённый! Ну просто а-ху-еть, я спал с Бессмертным… Вот умора! Браво, Сора, пять баллов просто! Обхохочешься!

Пока Ямарута стремительно переходил на истерические нотки, горько усмехаясь и всплёскивая руками, Томо встал перед ним, заставив парня вжаться поясницей в столешницу. Когда беловолосый сделал короткую паузу между ядовитыми плевками в свой собственный адрес, Охотник наклонился к нему и ровным сдержанным тоном призвал его не закатывать истерику:

— Угомонись, припадочный.

— Что сделать? Угомониться? А как мне угомониться?! Я ведь… Почему, почему-почему-почему??? Почему я тебя не слушал?! Я бы не сделал всего этого, если бы изначально вёл себя иначе! Если бы просто вовремя послушал тебя! Эдисон был бы жив! И я бы не лёг в одну кровать с Багом! Какого, блять, хрена?!

— Если продолжишь в том же духе, я тебе руку сломаю, — пообещал брюнет, аккуратно проводя пальцами по запястью железного. Тот вздрогнул, проглотил подкатывающие к горлу слёзы и, немного остыв, сдавленно пробормотал:

— Ты же знаешь, что это не поможет.

— Угрозы оказалось достаточно.

— Справедливо…

Парни простояли так ещё несколько минут в полнейшей тишине, прежде чем Сора, начав чувствовать себя достаточно неловко, вяло поинтересовался:

— Так и будешь вжимать меня в стол?

— Имеешь что-то против? — вопросом на вопрос ответил Томо прямо в губы железного. Тот отчего-то залился краской и хотел было отвести взгляд, но брюнет аккуратно сжал подбородок Соры большим и указательным пальцами и требовательно повернул его к себе. Ямарута подался вперёд, смотря то в серые глаза копа, то на его бледные губы, будто спрашивая разрешения, и впился в него жадным поцелуем, мгновенно получив ответ. Сора обвил руками шею Охотника, зарываясь пальцами в волосы на затылке и прижимаясь к Томо всем телом. Тот приобнял парня одной рукой, ладонью другой скользя вверх по его левому бедру, к тазобедренной косточке и боку, задирая рубашку вверх и едва касаясь оголённой кожи. Подействовало похлеще всяких переломов.

Томо и хотел бы пару раз вмазать железному за то, что тот трахался с кем-то ещё, да и не просто с кем-то, а с Багом, но сгрести этого кретина в охапку и поцеловать хотелось ещё сильнее. Конечно, он скучал по нему. По его низкосортным шуточкам, взбалмошному поведению, дурацкой улыбке на лице; по его собачьей преданности в глазах и отзывчивости тела. По всему этому ходячему недоразумению, замирающему каждый раз, когда коп прикусывал ему губу или прижимался слишком сильно.

Сора хрипло охнул, почувствовав, как бедро Охотника начинает давить на его пах ощутимее, и потёрся об него. Томо резко схватил парня за волосы и, запрокинув его голову назад, впился в оголённую шею зубами, оставляя яркую отметину, подтверждающую его законное право на обладание этим железным. Ямарута еле-еле заставил копа оторваться от столь увлекательного занятия и, приподнявшись, втянул брюнета в новый поцелуй. На секунду Сору отвлёк металлический привкус во рту, а затем он почувствовал, как на саднящем месте укуса выступают маленькие капельки крови.

Томо дразнил его ещё долго. Он буквально содрал с парня рубашку, купленную Багом, и скользил по его телу пальцами сверху вниз: гладил торс, стискивал бока, едва ощутимо касался низа живота и сжимал бёдра, но игнорировал стояк. Железному катастрофически не хватало кислорода: он жадно хватал воздух ртом в коротких перерывах между поцелуями, а затем сам же рвался вперёд, впиваясь в губы Охотника с ещё большим рвением. Томо грубо заломал Соре руки, когда тот предпринял попытку дотянуться до его ширинки, и слегка отклонился назад.

— Что ты делаешь? — Ямарута снова подался вперёд, смотря на копа раздразнённым взглядом, но не смог дотянуться из-за разницы в росте. Он попытался вырваться из крепкой хватки, но и на это оказался не способен. — Перестань! — запротестовал железный.

— И не подумаю, — ухмыльнулся брюнет, поёрзав бедром по стояку беловолосого. Последний сдавленно замычал, зажмурившись из-за слабой, но очень приятной стимуляции.

— Ну пожалуйста, — пробормотал Сора еле ворочающимся языком, снова подавшись к брюнету, но и в этот раз не дотянувшись. Он видел застывшую на губах Охотника садистскую усмешку, понимал, что Томо просто нравится заставлять умолять его сделать что-нибудь ещё, и не мог вести себя иначе. В паху зудело так сильно, что любое прикосновение к другим частям тела начинало банально раздражать. — Не делай так, это не… Уф! Гх-х-х! — прошипел парень сквозь зубы, когда брюнет, держа его ладони за спиной с помощью одной руки, пальцами другой начал водить по стояку железного вдоль: медленно, но ощутимо. Большая часть движений пришлась на чувствительную головку. — Т-ты серьёзно?! Прекра… Прекрати!

Томо выжидал и продолжал дразнить беловолосого через ткань джинсов до тех пор, пока тот не напрягся сильнее, начав дышать чаще и тяжелее. Затем коп резко одёрнул обе руки и отошёл на пару шагов назад, а обескураженный Ямарута рухнул на пол, потеряв опору. Ещё минуту он выравнивал дыхание, недоумевая и раздражаясь ещё больше — он так и не кончил. Но на этом сюрпризы не кончились: Томо сел на стул около мини-бара и уткнулся в текст на голографическом экране с таким видом, будто секунду назад ничего не произошло.

— Ну и ладно, — тихо и крайне недовольно фыркнул Сора, потянувшись рукой к своему ноющему члену, требующему разрядки.

— Только попробуй — вообще без рук останешься, — будничным тоном заявил брюнет, не отрываясь от экрана.

— Издеваешься?! Да я же взорвусь, если не… — договорить парень не успел, потому что в следующую секунду Охотник вытянул левую ногу вперёд, резко ударив подошвой кеды в пах Ямаруты. Последний сдавленно охнул и согнулся пополам, зашипев от боли и тут же вцепившись пальцами в голень копа. Он попытался убрать его ногу, но давление только усиливалось, причиняя куда больше неприятных ощущений. Тогда Сора попробовал вжаться спиной в дверцу ящика позади себя, но и это не помогло. — Х-хватит, мне больно! — сдавленно просипел он, надеясь избавиться хотя бы от боли, а неудовлетворение — чёрт с ним.

— Что, правда? — наигранно удивился брюнет, даже не посмотрев в его сторону и пошевелив носком кеды вверх по всё ещё твёрдому члену парня. — А по-моему тебе нравится.

— Нет! Уф-ф… М-м, блин, убери, мне правда больно, — прохрипел Ямарута, уткнувшись лбом в ногу Охотника чуть ниже колена и зажмурившись. Голова резко начала кружиться, а в горле пересохло, из-за чего железный постоянно облизывался. — Я-я не буду пытаться трогать себя, только… м-м-нх-х-х… перестань!

— Не убедил, — хмыкнул брюнет в ответ, делая круговые движения ногой, тем самым вырывая из глотки беловолосого полустон-полувсхлип и жалобный скулёж. — Руки от меня убери. И, будь любезен, заткнись. Чтоб я ни звука с твоей стороны не слышал, — чуть подумав, добавил он.

Сора подчинился, вцепившись пальцами в дверцу позади себя и уткнувшись в неё же затылком, вскинув голову вверх. Он плотно стиснул зубы, правой ладонью зажав рот для уверенности, но из-за этого его дыхание сбилось окончательно. Железного потряхивало; он то и дело поглядывал на чёрную кеду, давящую белой подошвой на его пульсирующий от напряжения член, и чувствовал, что уже вот-вот, сейчас… Но разрядка так и не приходила, несмотря на то, что движения не прекращались.

Ему действительно это нравилось, пусть он изнывал из-за нарастающего чувства неудовлетворённости и маячащего на его фоне раздражения. Сора хотел наплевать на все запреты, как-нибудь вывернуться и забраться брюнету на колени, чтобы проверить, насколько же хватит его собственной выдержки. Но даже по его взгляду, показательно направленному на текст, Ямарута понимал, что коп не особо в него вчитывается, а внимательно слушает едва различимые звуки, доносящиеся со стороны железного, и явно наслаждается своей властью над ним.

Сора рвано выдохнул и чуть не захлебнулся в собственном стоне, зажмурившись и наконец-то кончив. На пару секунд из его головы вышибло все мысли, а в ушах зашумело так сильно, что парень не услышал разочарованный вздох брюнета. Железный сдавленно захрипел, уже в открытую самостоятельно прижимаясь к ноге парня и впиваясь пальцами ему в бедро.

— У тебя с памятью проблемы? — презрительно кинул Томо, грубым пинком в грудь откинув беловолосого от себя. Тот не расстроился и быстро сменил положение, буквально подползя ближе и встав на колени между ног копа, зацепившись пальцами за шлевки на его джинсах. Брюнет, мягко говоря, охренел от подобного поведения, напрочь позабыв о том, что парня нужно приструнить, иначе он войдёт во вкус.

— Нет, — улыбнулся Ямарута, расстегнув ширинку Охотника и коротко облизнувшись.

Томо успел вовремя осмыслить этот жест и несильно схватить парня за горло, чтобы сохранить дистанцию между ним и своим членом, вот только вездесущие ручонки Соры своё дело всё же сделали, заставив брюнета рвано выдохнуть. До этого беловолосый успел несколько раз подумать о том, что происходящее — ещё одна издевка, после которой Томо в самом деле собирался оставить его в таком состоянии, чтобы отыграться за случай с Багом, а вовсе не затрахать до полуобморочного состояния. Но этот короткий хриплый сдавленный выдох дал понять, что Охотник возбуждён не меньше.

Чёрт возьми, он еле сдерживался.

— Мне померещилось, или ты сейчас что-то сказал? — брюнет сдавил горло Соры сильнее при виде его раздражающе довольной улыбки, но не смог отказать ему, когда тот, отрицательно мотнув головой, вновь потянулся к Томо, чтобы поцеловать.

Железный приподнялся, упершись левой ладонью в подлокотник, а правой наворачивая круги по головке члена копа, заставляя его отвлечься от мыслей и расслабиться. Он плавно переместился к шее брюнета, едва ощутимо прикусил зубами кожу на месте, где пульсировала вена, и тут же лизнул. Стоило Томо всего лишь на секунду поддаться нарастающему удовольствию, растекающемуся по телу горячими волнами, как Ямарута скользнул вниз и всё-таки взял его член в рот сразу наполовину. Охотник ощутимо вздрогнул, рефлекторно сжав пальцы на плече парня.

— М-м!.. Ямарута, отцепись, — прошипел он, пытаясь выровнять вмиг сбившееся дыхание.

Сора довольно заурчал, кружа языком по головке и начав набирать темп, массируя основание ствола пальцами. Стоило отдать железному должное, он добился своего: брюнет практически сразу перестал протестовать. Вместо этого он зарылся пальцами в чёлку парня и убрал её назад, крепко сжав волосы в кулаке, чтобы они не закрывали обзор. А посмотреть было на что: Сора, получив немое разрешение, часто выпускал член изо рта и старательно вылизывал его, едва ощутимо проводя кончиком языка по уздечке и вздувшимся венкам, а затем снова вбирал его — и с каждым разом всё глубже. Лицо парня слегка раскраснелось, а глаза стали мутного бледно-жёлтого цвета.

В этот раз у него получалось значительно лучше, у Томо только искры из глаз и летели.

Железный вдруг остановился, приподнялся и шумно сглотнул:

— Ты же тоже хочешь, давай же. Или мне тебя уговаривать надо?

По идее коп должен был оскорбиться и мгновенно подмять Ямаруту под себя, но неожиданно для него он ехидно усмехнулся и выдал:

— Попробуй, если получится.

В изумлённом взгляде беловолосого отчётливо читалось: «Ах так, да?» Пару секунд он пребывал в ступоре, а затем схватил брюнета за запястье, поднялся на ноги и потянул за собой, ведя к кровати. Сора предполагал, что Томо не станет ничего делать, предоставив ему простор для новых возможностей набирать опыт, и так и было. Брюнет не произнёс ни слова даже после того, как его грубо пихнули на кровать, уложив на спину, и стали раздевать. Он лишь приподнялся на локтях и внимательно наблюдал за беловолосым, также избавившимся от одежды, расположившимся у него на бёдрах и заводящим одну руку за спину.

Железный подготавливал себя всего пару минут, то почти ложась на Охотника и горячо выдыхая в его приоткрытый рот, то выпрямляясь и ёрзая от нетерпения. Парню вскружила голову мысль о том, что сейчас именно он контролирует ситуацию и решает, что будет происходить дальше, и сколько Томо будет терпеть, имея возможность только наблюдать. Он бы не отказался полностью обездвижить копа и попробовать что-нибудь ещё, да подольше, чтобы насладиться его недовольным рычанием, желанием во взгляде и тщетными попытками избавиться от пут, но вряд ли ему предоставят такую возможность. Сама мысль об этом подарила Ямаруте ощущение безнаказанности и вседозволенности. Он плавно опустился на член брюнета, царапая короткими ногтями низ его живота, и услышал в ответ приглушённый сдавленный стон.

Комнату заполнило тяжёлое дыхание обоих парней и перемежавшийся с ним тихий мат железного. Поначалу он думал, что управлять процессом будет несложно, однако вскоре убедился, что сил на подобное у него банально не хватает. Он насаживался на Охотника всё быстрее и резче, отчаянно желая кончить хотя бы один раз, но этого так и не произошло. Парень просто выдохся, тогда как коп, наблюдая за потугами Ямаруты, смог даже позабавиться, посочувствовать и несколько раз подавить желание прикоснуться к нему. Не так легко, оказалось, одёргивать себя каждый раз, когда этот парень прогибался в спине, чувствуя, что вот сейчас-то он точно кончит, а затем разочарованно стонал, понимая, что нет. Это действовало как тряпка на быка, если не хуже; хотелось помочь и самому, наконец, получить свою долю наслаждения, но Томо, не смотря на сводящее мышцы напряжение, всё ещё держался. Сора переходил на злое шипение, а затем всхлипывал, жмурясь от острого удовольствия, ставшего болезненным и не приносящего ничего, кроме раздражения. Он постепенно замедлялся, оставшись практически без сил, затем свалился на брюнета, сдавшись, и капризно пожаловался:

— Я больше не могу…

— И что ты мне предлагаешь? — хмыкнул Томо, стараясь игнорировать тяжёлое горячее дыхание, опаляющее ему ухо.

— Помоги…

— С чего вдруг?

— Помоги… — повторил Сора и, вздохнув, пробормотал чуть тише:

— Помоги мне с Первым. Один я не справлюсь, не смогу его… одолеть. Остальных я тоже попрошу о помощи, но… но мне нужен ты. И там, и вообще… Пожалуйста. У меня осталась всего пара дней, а потом я…

Железный вдруг замолчал, притиснувшись к Охотнику плотнее. Тот слегка удивился тому, о чём Ямарута решил попросить его в такой момент, и, чуть подумав, успокаивающе погладил его по спине, уткнувшись носом в светлую макушку.

— Помогу, только не ной, — фыркнул брюнет, прижав железного к себе. Тот хотел было приподняться, упёршись локтями по обе стороны от головы Томо, и сдавленно вскрикнул, почувствовав резкий толчок внутрь. Охотник ухватился обеими ладонями за задницу парня и стал подмахивать бёдрами, быстро вколачиваясь в резко напрягшееся тело. Сора задрожал, вцепившись пальцами в одеяло и замерев, не ожидая такого. Смазка стекала с его члена, пульсирующего в такт толчкам, на живот копа.

— Чт!.. Томо! Н-н-нх-х, блять, пос-стой! Твою… же… ма-а-а-ах!

Он бубнил что-то ещё, какие-то глупости, не достойные того, чтобы в них вслушиваться, но явно был более чем доволен. Беловолосый развёл ноги шире, выгнувшись, и жмурился до звёзд под веками, слыша только свой собственный пульс, отдающийся в висках. Его голова болталась как у безвольной куклы, волосы растрепались и липли ко лбу, а губы немного опухли из-за болезненных укусов. Парня резко опрокинули на кровать и перевернули на живот. Манёвр оказался слишком внезапным, поэтому, когда железный только оклемался и увидел свои ладони, скрещенные перед его лицом и придавленные к кровати рукой Томо, последний, приподняв таз Ямаруты, вновь вошёл сразу до основания. Послышалось тихое шипение в ответ, после чего последовали хилые попытки отстраниться, но те очень скоро превратились в потуги приподнять зад повыше и всячески продемонстрировать брюнету, что Сора хочет ещё.

— Только попробуй… остановиться, я… ах!.. я убью тебя, — прошипел он в подушку, но Томо всё равно услышал это вполне серьёзное предупреждение и самодовольно усмехнулся.

Мать твою.

Он не смог бы остановиться.

Охотник навалился на парня всем телом, опустив свободную ладонь на его член и начав размеренно ласкать его. Ямарута едва не подскочил — это первое прикосновение к его стояку за всё то время, которое беловолосого дразнили. Ему хватило пары движений, чтобы с глухим стоном кончить в ладонь. Перед глазами заплясали разноцветные круги, в ушах встал шум, а грубые толчки не прекращались, и Сора уже практически не понимал, что происходит. Он был так расслаблен, что не чувствовал, как затекли плечи и свело ноги, но лёгкая пощечина привела его в себя. Парень тряхнул головой и обернулся, посмотрев на брюнета. Тот, видимо, слегка забеспокоился за него — вдруг реально вырубился? Нет, ему бы это нисколько не помешало, но сам факт был бы весьма огорчающим. Ямарута, приобняв Томо одной рукой и притянув к себе, пробормотал что-то про то, что с ним всё в порядке, и накрыл его губы своими; поцелуй был неожиданно нежным, без укусов, попыток перенять инициативу или подразнить. Брюнет сделал последний, особенно сильный и глубокий толчок и замер, кончая внутрь парня. Тот не отпустил его, всматриваясь в изменившееся выражение лица и ловя ртом рваные короткие выдохи. Осознание того, что коп получил удовольствие, вызвало улыбку, и железному захотелось закрепить эффект.

— Томо, хэй, — позвал он, чтобы тот открыл глаза и перестал прислушиваться к гулу в ушах, — я люблю тебя.

И почему это признание снова прозвучало, как приговор? Приятный, конечно, но всё-таки приговор. Причём пожизненный.

Охотник хотел ответить: «Я знаю», — или: «Я тебя тоже», — и это было бы чистой правдой, но не смог на физическом уровне; слова застряли где-то в глотке, а наружу вырвался лишь вздох. Парень уткнулся своим лбом в лоб беловолосого, снова закрывая глаза и надеясь, что он поймёт.

====== Глава 65. Имеющие право на ошибку ======

Комментарий к Глава 65. Имеющие право на ошибку Хейо, читатель! С:

Автор искренне расстроен из-за невозможности писать главы раз в неделю, ибо реальная жизнь стала требовать к себе очень большого внимания, но он надеется, что хотя бы раз в полторы недели сможет радовать вас новой порцией ЖН! Он также надеется на ваше понимание и желает вам хорошо провести это лето! :3

— И что теперь?

— У тебя разве нет плана? — искренне удивился Томо, взглянув на железного.

— Есть, но я хочу услышать твой.

А Сора и впрямь исправляется. Молодец.

Парни очень неохотно разошлись по разным сторонам кровати, чтобы прийти в себя и восполнить запас сил, достаточных для похода в ванную. Первым в душ отправился Томо, а после переоделся, игнорируя прикованный к нему внимательный взгляд Ямаруты. Тот валялся на кровати до тех пор, пока коп, облачившись в новые тёмно-синие джинсы, не застегнул последнюю пуговицу на чёрной рубашке. Когда же брюнет, окончательно приведя себя в приличный вид, глянул на железного, последний расстроенно вздохнул и тоже направился в ванную. Одежду он вновь позаимствовал у Охотника, а именно: без спросу порылся в шкафу и, найдя чёрную свободную футболку, нацепил находку на себя. Джинсы и кеды парень надел свои, а после решил составить Томо компанию и уселся рядом с ним за мини-баром. Коп явно что-то обдумывал, постукивая указательным пальцем по боковой стороне чашки с кофе, а потому слегка вздрогнул, когда от Соры неожиданно последовал вопрос про их дальнейшие действия.

Брюнет воззрился на Ямаруту и мысленно отметил, что тот пялится на него с такими вниманием и уважением, какие бывают в глазах примерных учеников, находящихся на уроке своего любимого преподавателя. Он действительно готов слушать.

— Нам нужно подготовить Охотников и железных, работающих на нас, к последней стычке с Багом и его группировкой. И, пока мы будем это делать, ему лучше ни о чём не догадываться.

— То есть, надо вести себя как обычно?

— Да, но если я увижу, что ты облизываешь ему гланды, я выдеру твой гнилой язык через задницу, понял?

— Ревну-у-у-у-уешь? — довольно протянул Сора, улыбаясь во всё лицо, и тут же получил профилактическую затрещину.

— Ты. Меня. Понял? — отчеканил каждое слово коп, многозначительно приподняв брови. Железный активно закивал. — Пока что это всё, что тебе нужно знать. Остальное скажу, когда придём в участок и соберём всех, кто нам нужен. Твоя очередь.

— Ну… Ты теперь начальник, да? — нервно усмехнулся Ямарута, потупив взгляд. Вопрос был риторическим. — И ты знаешь, что тридцати железных, которые у вас уже есть, и пары сотен оставшихся Охотников будет мало, чтобы противостоять группировке Бага. Я подумал, что мог бы собрать одиночек. Я видел некоторых в городе, но молчал об этом, чтобы… ну… Ты понял. Они не хотят драться, но я могу их заставить.

Сора начал мяться, подумав, что Томо разозлиться, узнав об одиночках, про которых беловолосый молчал до этого момента. Но вместо того, чтобы отчитывать Сору, коп спросил другое:

— Ты ведь понимаешь, что отнимешь у них всё, что они успели обрести?

— Понимаю…

— И они вряд ли будут благодарны тебе за это.

— Я знаю.

— Возможно, кто-то из них не вернётся в семью, в которой жил до встречи с тобой.

— Я знаю! Знаю, — Сора замахал руками в воздухе, желая остановить поток неприятных осуждающих фраз. — Но по-другому у нас практически не будет шансов победить, нам Нужны эти одиночки. И… не только они.

— А кто ещё? — удивился брюнет. — Погоди, ты собрался с другими группировками связываться?

— Да.

— Нет!

— Да, — упорствовал железный.

— Это хреновая идея!

— Можешь предложить что-то получше?!

— Да.

— Нет.

— Нет… — сдался Томо.

— Вот видишь!

— Но это реально хреновая идея!

— То есть, мы перебьём друг друга, а железные из других группировок под шумок возьмут власть над всем городом? Вот это реально так себе идея! Лучше вынудить их помогать нам, а когда разберёмся с Багом, то оставшихся подмять под себя будет не сложно.

— И как же ты их вынудишь? Предложишь им человеческую жизнь взамен на помощь?

— Да. Кому-то это точно понравится, — с уверенностью заявил Ямарута.

— А тех, кого обычная жизнь не впечатлит, ты, естественно, банально запугаешь?

— Банально? О нет, — расплылся в злой улыбке Сора. — К подобным вещам я подхожу очень ответственно и с креативом.

— А от скромности ты не умрёшь, — фыркнул коп, театрально закатив глаза.

— От скромности — нет, но от отравления… — брякнул раньше, чем подумал, Сора, внезапно почувствовав, как скрутило его желудок. Парень поморщился, прижав ладонь к животу, резко вскочил и побежал в туалет. Томо тут же последовал за ним, но остановился в дверном проёме, увидев, как железного, склонившегося над унитазом, выворачивает кровавыми сгустками, перемешавшимися с желчью. Внутри всё похолодело от ужаса.

Ямарута же столько раз был при смерти… А привыкнуть к этому всё равно невозможно.

— Сколько у нас есть времени? — холодно спросил брюнет, когда Сора склонился над раковиной и начал умываться.

Парень выключил воду, упёрся лбом в холодный бортик и выдохнул:

— Дня три, не больше.

Томо хотел было возмутиться или сказать что-нибудь помимо, но железный продолжил быстрее, чем это произошло:

— Ещё две недели назад я должен был перестать ходить. Совсем.

— Но ты не просто ходишь, а нихуёво так дерёшься, — скептически хмыкнул брюнет, пока что не зная, как реагировать на услышанное.

— Ты очень наблюдателен…

— Так, как ты этот сделал? Почему ты всё ещё на ногах? — не стал злиться Охотник, искренне недоумевая.

— Таблетки. Они вынуждают мой организм вылечиваться даже от последствий отравления старыми позвонками, но как только действие регенеративного вещества заканчивается, коррозия усиливается вдвое, а организм подвергается отравлению в два раза быстрее. И… чем больше таблеток я принимаю, тем мне хуже.

— Ты… — Томо собирался сказать «сказочный долбоёб», но вместо этого замолчал и тяжело вздохнул, потирая переносицу. Мысленный подсчёт примерного количества съеденных железным таблеток привёл копа в самый натуральный шок. Охотник даже думать не хотел о том, что происходит с организмом Ямаруты и насколько всё плохо выглядит без действия таблеток. Понятное дело: весь ужас крылся внутри тела беловолосого, а не снаружи, но бледность его лица, частые и обильные кровотечения, лопнувшие капилляры в глазах и высокую температуру никуда не деть. — Идём в участок, тебе нужно к Грин.

— Зачем? Разве она сможет что-нибудь сделать?

— Это мы и выясним. А заодно разберёмся с нашим планом.

Томо практически видел в недовольном взгляде Грин желание отказаться помогать Соре, но та, понимая, что брюнет здесь главный, лишь раздражённо вздохнула и махнула ладонью в сторону кресла-кушетки, сделанного специально для железных. Оно было изогнуто несколько иначе, чтобы железный, севший в него, полулежал на животе «спинки» кресла, поставив ноги на пол и сложив руки перед собой.

— Расчехляйся, — холодно скомандовала Грин, поставив на металлическую подставку небольшой поднос со скальпелями, зажимом, лазером и прочими нужными приблудами. Парень снял футболку, но оставил её в руках, нервно перебирая ткань пальцами. Он понимал, что девушка всё ещё злится на него. Та обложила беловолосого полотенцами, на которые в процессе должна стекать кровь, надела тонкие хирургические перчатки и ногой пододвинула свой стул ближе к железному. Она расположилась и, наклонившись к оголённой крепкой спине, приготовилась делать надрез.

— Грин, слушай, я должен извиниться перед тобой, — пробормотал вдруг парень, почувствовав прикосновение чужих пальцев к коже в области позвоночника.

— О, да ладно? Извиниться? Передо мной? Чем я заслужила? — съязвила Трейн, разрезая плоть. Сора поморщился, стискивая футболку крепче.

— Мне жаль, что я, возможно, сильно тебя обидел и разозлил, — продолжил парень, понуро опустив голову. Следующий надрез оказался больнее; железный зашипел сквозь зубы. — Томо вправил мне мозги на место, так что…

— То есть, мало того, что ты в край ахуел, приятель, так ты ещё и не сам это понял?

— Грин, прекрати, он же извинился, — вклинился в разговор брюнет, осуждающим взглядом проехавшись по девушке.

— Туше, — сдалась она. — У тебя серьёзные проблемы. Разорвавшиеся нервы я, конечно, соединю, но большая их часть уже вовсю разлагается и гниёт, отравляя тебя. Это придётся вырезать, иначе ты можешь и до завтра не дожить.

— Если ты их вырежешь, мне станет лучше?

— Нет. Связь позвонков с мозгом станет хуже, потому что из нервов восстанавливаться будет практически нечему, — а ведь именно нервы играют роль Связи. Следовательно, регенерация станет происходить чуть медленнее. Но — если этих нервов не останется в твоём теле, то, после приёма таблетки и окончания её действия, сгнивать и отравлять тебя тоже почти ничто не будет. Но коррозия самих позвонков… С этим я ничего сделать не могу. Нужна срочная и полная замена.

— Сделай, что сможешь. Я должен прожить ещё хотя бы три дня, — тихо выдохнул Сора, стараясь не косить взгляд в сторону Томо, стоящего сбоку от них, около стола, и наблюдающего за процессом.

— Анестезией пользоваться опасно из-за хвостов, ты можешь случайно воткнуть их в кого-нибудь. В меня, например. Боюсь, что успокоить тебя так же, как в прошлый раз, не смогу ни я, ни Томо.

— Режь так, я привык к боли.

— Но не к такой, — строго предупредила Трейн, нахмурившись. — Тебе будет очень и очень больно. Таблетками пользоваться нельзя, пока я буду вырезать всё это, поэтому… — девушка приготовилась резать, — постарайся не умереть.

— Да уж как-нибудь… Гр-р-р-ра-а-ах! Сука! Это ж! Нихрена! Себе! Мх-х-х-х, блять-блять-блять!!!

— А я говорила.

— Стой, погоди, перестань, я сейчас, кажется… — торопливо забормотал Ямарута, видя перед глазами тёмные пятна. Несколько секунд парень не был в сознании, а затем, резко вздёрнув голову вверх, тяжело вздохнул и пришёл в себя.

— Как ощущения? — спустя минуту издевательски ухмыльнулась девушка.

— Будто меня в блендере перемололо…

— Но если ты хочешь дожить до завтра, тебе придётся потерпеть.

— Угх… Эй, подбодрил бы меня, что ли, — обиженно фыркнул парень в сторону брюнета. Тот укоризненно вздёрнул бровь, захотев спросить: «И как же мне это сделать?», — затем протяжно вздохнул, развернулся к столу и делал что-то около минуты. Даже Трейн заинтересовалась. Охотник повернулся обратно, держа перед собой небольшой лист бумаги с огромной надписью: «Долбаёбы рулят».

— Это настолько сильно вдохновляет, что я готов засунуть голову во все предоставленные мне петли, — хмуро прокомментировал Ямарута.

— А на что ты рассчитывал? Что я тебя за ручку держать буду и приговаривать, что всё будет хорошо?

— Было бы неплохо! — обрадовался беловолосый. — Я видел, как в одном фильме муж свою рожающую жену так успокаивал!

— Но так уж сложилось, что я не муж, а ты не рожаешь, — закатил глаза Томо.

— Замужество мы ещё обсудим… — фыркнул Сора с хитрым прищуром. От такой новости брюнета едва удар не хватил.

— Обсудите, не сомневаюсь. Так мне продолжать? — удостоверилась раздражённая бессмысленным диалогом Грин.

— Один момент, — Сора свернул низ футболки в комок и зажал его в зубах, а затем с готовностью кивнул.

— Понеслась…

Железному пришлось мучиться около получаса. Из-за невыносимой боли у него почти сразу вновь закружилась голова, а из глаз брызнули слёзы. Парень пытался сравнить это с чем-то, что он испытывал раньше, и вспомнил свои ощущения в тот момент, когда ему на живую спиливали зубы до основания. Боль была такая же, но в этот раз ощущалась во всём теле, будто беловолосому одновременно сверлили сразу все нервы. Спина горела так сильно, что Сора побоялся: а не расплавятся ли его позвонки? Но это, конечно же, глупости, Ямарута просто был в бреду и хватался за любую мысль, способную удерживать его в сознании.

Когда всё закончилось и Грин позволила железному вылечиться, тот сделал это, а затем прилип к раковине минут на десять и пил холодную воду прямо из-под крана.

— Я уже объявил сбор, надо будет кое-что обсудить. Иди в кабинет Ская, мы скоро там будем, — кивнул Томо девушке, и та, взглянув на Сору ещё раз, не стала спешить с расспросами и покинула помещение. Брюнет медленно подошёл к железному и поинтересовался:

— Идти сможешь?

— Придётся, ты же меня на руках не понесёшь, — ехидно фыркнул беловолосый, натягивая на себя футболку. Он всё ещё был сильно раздражён после столь ярких вспышек невероятной боли.

— Заканчивай огрызаться, иначе…

— Иначе что? Сломаешь мне пару костей? Напугал так напугал.

— Зачем мне причинять тебе боль? Ты совсем её не боишься, — спокойно ответил брюнет, наклонившись к уху парня. Тот оторопело завис, мгновенно растеряв весь пыл и не смея лишний раз вдохнуть. — Заставить тебя подчиняться можно совершенно иным способом, — продолжил Томо, забравшись пальцами под футболку железного и проведя пальцами вниз по его животу.

— Стоп! Я понял, не надо, — резко выдохнул Ямарута, отскочив в сторону. Сердце забарабанило с бешеной скоростью. Парень уставился на ухмыляющегося копа и по его насмешливому взгляду понял, насколько он уязвим и покладист, когда Охотник доставляет ему удовольствие. И ведь этому толком не посопротивляешься: приятно же. Но, чёрт возьми, Томо действительно собирался командовать Сорой именно Таким образом?

На самом деле железный очень отдалённо понял, что конкретно сделал бы этот садист.

После этой ситуации железный чувствовал себя так же неуютно, как если бы находился под микроскопом. Но, когда парни вошли в кабинет Дайлера, по пути взяв сумку Соры, о которой тот уже успел забыть, это неприятное ощущение пропало, а на его место пришла растерянность. Беловолосый опустил взгляд в пол, буквально почувствовав, как на него посмотрели люди, находящиеся в этом помещении: Скай, Грин, Кода, Рей и Роши.

Министр, сидящий за столом, явно был раздражён, потому как в его пепельнице дымился свежий окурок, а между пальцев была зажата новая сигарета. С Грин всё понятно — она приготовилась слушать, спрашивать и ближайший час отравлять воздух мощным перегаром, вальяжно усевшись на край стола. Рей, в свою очередь, стояла около окна, упёршись руками в подоконник позади себя, и не сводила глаз с Соры. При виде неё у парня заныло запястье. А вот Роши выглядел помятым и подавленным: чёлка доходила подростку до носа, волосы на макушке и затылке торчали в разные стороны так, будто очкарика только что выдернули из постели, не дав толком ни проснуться, ни умыться. Под карими глазами залегли тени, во взгляде отчётливо читались усталость и недосып.

Тогда как Сора ясно и чётко ощущал напряжение, витавшее в воздухе, и пытался изображать торшер, стоя на одном месте, Томо вполне спокойно забросил сумку Ямаруты на стол Ская, заставив всех вздрогнуть. Министр хотел было возмутиться, но брюнет начал говорить раньше него. И тема его монолога оказалась настолько животрепещущей, что Дайлер попросту забыл, что хотел сказать. Охотник будничным тоном выдал о Баге всё то, что успел рассказать Соре, и отдал Скаю ту самую фотографию в качестве доказательства. К столу прилипли и все остальные присутствующие, чтобы разглядеть изображение, и искренне недоумевали.

— И ты носился с ним всё это время! — зло прошипела Грин, подойдя к Ямаруте вплотную. Тот поднял на неё взгляд исподлобья, но промолчал, и девушку это разозлило ещё больше. — Ты! Твою же мать! Был рядом с ним и нихрена не сделал!

— Эй, — хором рыкнули Рей и Томо, одновременно подойдя к Трейн и взяв её за плечи: брюнет — за левое, железная — за правое. Парочка переглянулась, слегка удивившись своей синхронности. От учёного они руки тут же убрали.

— Он не знал, кем Баг являлся на самом деле, — всё же вступился Томо.

— И, хоть его это и не оправдывает, он всё исправит, когда убьёт его, — кивнула вслед за ним Рей, после чего снова столкнулась с копом взглядом.

— Ладно Томо, он герой-любовник, но я не думала, что за этого седого недоноска заступаться будешь ещё и ты. Ты же его терпеть не можешь!

Рей изумлённо вскинула брови, впервые за долгое время встретив такое хамство в свой адрес, и мило улыбнулась в ответ.

— Это не отменяет того факта, что он всё ещё мой ученик.

— Или Мученик, — не удержался от ехидного смешка Сора.

— И что? Это повод оправдывать херню, которую он творил? — продолжила взвинченная Грин.

— Херню, как ты выразилась, никто не оправдывал. Он за неё ещё ответит, — хмыкнул Томо, встав перед девушкой, тем самым загородив собой железного. — Если бы он изначально знал, кто такой Баг, я бы убил его на месте. Но он не знал.

Беловолосый удивлённо разинул рот, услышав о собственном убийстве.

— Только вот доказать это ты никак не сможешь.

— Ты всё ещё злишься на меня, Грин? Я же извинился! — воскликнул, наконец, Ямарута, не выдержав.

— Да плевала я на твои извинения! Сделаешь что-нибудь полезное — тогда я начну говорить с тобой нормально, псих!

— Милая, успокойся, сейчас не до личной неприязни, — замурлыкала Рей, медленно шагая в сторону Трейн, тем самым заставляя её отойти подальше от Соры. — У нас очень мало времени, поэтому не стоит тратить его на всякие глупости, верно? — Альфа вынудила девушку встать вплотную к стене позади стола и только затем отошла от неё, убедившись, что та не станет продолжать разжигать новый совершенно ненужный конфликт. — Если мы начнём драться друг с другом, нам всем конец.

После этих слов в кабинете ещё несколько минут стояла нагнетающая обстановку тишина, только Дайлер стучал пальцами по столу и продолжал курить одну сигарету за другой. Роши, разумно не ставший вмешиваться в спор, зевал, Кода смотрел в пол, изображая мебель, а остальные успокаивались.

— К слову, — начала вдруг Грин, заговорив довольно тихо и неуверенно, — среди тел, привезённых обратно в участок для опознания и подтверждения факта смерти, не оказалось того мальчишки, Дайка.

— Как это? — встрепенулся Кода. — Но он же был там, я видел, как… — парень посмотрел на Ямаруту, виновато опустившего голову, и, сглотнув, закончил фразу иначе, чем собирался:

— Он точно был мёртв.

— Всё, что от него осталось — голова. Тело не обнаружили. Помнишь, что у него проблемы с позвонками? Они не развились как надо, поэтому его регенерация может происходить непроизвольно. Наверняка, в течение получаса у него случился такой своеобразный приступ, и он смог восстановить голову, а потом уйти.

— Восстановить? Как же, — ехидно усмехнулся Сора, не поднимая взгляд. — Сознание не восстановишь. Если из улицы кто-то и ушёл, то это был не Дайк, а человек, выглядящий в точности как он, с большей частью его воспоминаний.

— Разве сознание не есть воспоминания?

— Воспоминания — это часть сознания, Грин, но целиком оно гораздо сложнее… Теоретически сознание можно перенести — в цифровой мир, например, — но не восстановить, если оно было уничтожено. И… такая смерть для железного хуже любых пыток, — Ямарута невольно провёл подушечками пальцев поперёк своего горла, морщась так, будто ему стало физически больно. — Тебя обезглавливают и, пока твой мозг умирает, пока ты медленно навсегда исчезаешь из этого мира, ты видишь, как твоё собственное тело отращивает себе новую голову… и вкачивает в неё всего девяносто процентов от всех твоих воспоминаний. И, перед тем, как погрузиться во тьму, ты понимаешь, что теперь не ты, а кто-то другой будет жить твоей жизнью, носить твою одежду, общаться с твоими друзьями, спать в твоей кровати… спать с кем-то, кто при жизни был тебе дорог. Это короткое мгновение хуже десяти лет в тюрьме.

На минуту в кабинете вновь повисла тишина. Сказанное Сорой внезапно оказалось настолько мрачным и печальным, что ни один из присутствующих не смог это прокомментировать. Никто так и не решился поинтересоваться, откуда у парня такие глубокие познания в этой области. Он, конечно, лишился головы однажды, но в том-то и дело — он её лишился, он может лишь догадываться, что чувствовал или о чём думал умирающий Сора. Вопросы, определённо, были, но остались невысказанными, как и справедливая колкость Грин. «Но, несмотря ни на что, ты сам подарил Дайку худшую смерть», — хотела сказать девушка, но вовремя осеклась. Она поняла, что Сора и так сожалеет об этом поступке.

— И куда же Дайк отправился? Его Альфа мёртв, — вздохнул Скай, вертя сигарету между пальцами и глядя на яркий уголёк. — Не к Первому ли? Он и Глот вместе работали, хоть последний и не знал, что его используют. Получается, Баг теперь главный для Дайка.

— Или он убежал искать выживших из своей группировки, — пожал Томо плечами. — Вы пытались его отследить?

— Да, но ничего не получилось. Будто он из города ушёл.

— Может и так… Дайк помнит, что кто-то его убил? — Сора кратко кивнул. — А ты? Помнишь, кто убил тебя? — вдруг поинтересовался брюнет.

— Я помню где, как и кто это сделал. Новая голова отросла сразу же, поэтому я всё равно добрался до своего палача.

— И?

— И сбросил его с крыши пятого этажа. Он упал рядом с моей головой.

И ещё три минуты смотрел то на неё, то на живого Сору, прежде чем умереть от кровопотери.

— Интересно, что нынешний Дайк сделал бы с тобой, — ухмыльнулась Рей. — Даже представить страшно, как он может быть зол на тебя. Хотя, он же ещё совсем мальчик, вряд ли он понимает, что не является Дайком, а лишь его очень качественной копией.

— Мы здесь, кажется, не для этих обсуждений собрались, — фыркнула Грин, решив отплатить железной и заткнуть её в ответ. Счёт сравнялся.

— Вы что-то придумали, узнав о Баге? — подхватил Дайлер.

— Да. Придётся сделать очень много работы за следующие двое суток, и начинать нужно будет сегодня. Ты первый, — Томо посмотрел министру прямо в глаза. Тот удивлённо моргнул, приготовившись слушать. — Ты свяжешься с другими городами, у которых мы закупаем пульсары и парализаторы, и обеспечишь нас необходимым оружием. Надо раздать каждому Охотнику как минимум по два пистолета: для экспансивных взрывающихся пуль и для парализаторов, — и ещё один для экспансивных пуль как запасной. Также потребуется помощь всех возможных спецподразделений, а с городской полицией я сам поговорю, за ней должок один есть.

— Как же это будет муторно…

— Не канючь — не малолетка, Скай, — хмыкнул брюнет в ответ на завывания министра. — Помимо этого, Тода, Анемон и Роши мы запрём в Песочнице и оставим под охраной, чтобы Баг не мог до них добраться, если захочет попробовать пошантажировать Ямаруту, а с помощью меня это сделать по какой-либо причине не выйдет.

Ятсуме тут же проснулся.

— Что значит «запрём»? В смысле, меня тоже? Но почему?! Я ведь уже помогал убивать железных, я могу…

— Ты можешь оказаться причиной, из-за которой всё способно полететь к чертям. Ты хочешь этого? — удостоверился Томо.

— Н-но… Но я же могу помочь…

— Ты поможешь, если будешь оставаться здесь и защищать Тода и Анемон. Оружие мы тебе дадим, — улыбнулся коп, приободрив подростка. Тот сразу счёл это, в принципе, неплохой идеей и кивнул. — Дальше — Грин. Твоя задача: выкачать из парочки неравнодушных к ситуации железных кровь с нужной дозой регенеративного вещества, чтобы у каждого из нас был шанс вылечиться от полученных ран. Кровь разольём по колбам, каждому Охотнику достанется по три штуки, а затем, когда они израсходуются, копам придётся идти к месту, где будешь ты и твоя бригада. Вас мы расположим подальше от железных, но я не сомневаюсь, что работы у вас будет предостаточно даже с учётом того, что до «травмпункта» доберутся лишь единицы.

Часть присутствующих тяжело вздохнула, услышав последнюю фразу, а Рей, одобрительно кивая и улыбаясь, заявила:

— Холодный и строгий расчёт — всё, как я люблю. Но что насчёт нас?

Томо окинул девушку оценивающим взглядом, затем переглянулся с Ямарутой, ведущим себя удивительно скромно и тихо, и объяснил:

— Вас нужно отличать от железных, против которых мы будем драться, поэтому, пока мы будем подготавливаться, Роши займётся созданием отличительных чипов, которые вживят тебе и каждому из твоих железных, а ещё кое-кого я попрошу скроить вам свои собственные удостоверения, потому что вам придётся работать с обычными людьми.

— Удостоверения? Работать с людьми? Что ты имеешь ввиду?

— Вы больше не группировка железных. Но вы и не Охотники. Вы — Каратели. В удостоверении так и будет написано. После вживления чипов наше оружие не будет на вас срабатывать.

— Но об удалённой отмене этого протокола забывать не стоит, — учтиво дополнил Скай.

— Да. Что же касательно людей: удостоверения помогут вам расположить городских к себе. Они смогут довериться вам.

— А вот это уже интереснее, — игривая улыбка Рей стала шире.

Томо пришлось достать карту города, чтобы объяснить Альфе — или, точнее, Карателю — задание, которое ей и её «коллегам» придётся выполнить в течение следующих суток. Сора наблюдал за тем, каким серьёзным и сосредоточенным становится лицо Рей, и удивлялся той осознанной покорности, с которой девушка смотрела на брюнета. Она не видела в нём равного себе — равным она не подчинялась. Но это значит, что она увидела в нём кого-то гораздо сильнее неё самой. В белобрысой голове сей факт укладываться не хотел, поэтому Ямарута постарался вникнуть в разговор.

— А что потом?

— Потом вы дождётесь, когда Охотники займут свои позиции, и нападёте на железных только тогда, когда главный снайпер даст вам сигнал. Кстати, по поводу снайперов. Хватит и десятерых, но уровень должен быть соответствующим, — Томо перевёл взгляд на Дайлера, и тот со знанием дела кивнул. — И, Рей, здесь, — брюнет пододвинул сумку ближе к девушке, — таблетки. Раздашь остальным. Экономить, не использовать попусту — они последние. А после того, как вам дадут сигнал, вашей главной задачей будет не подпустить железных к тому месту, куда Ямарута уведёт Бага. Они будут драться только вдвоём, без нас.

— Поблизости от них мы живые трупы, — согласилась Грин.

— В данный момент, кстати, тоже, — сделал прозрачный намёк Сора, испепеляя девушку взглядом.

— Общение у них совсем не ладится, — не удержался от ехидного вздоха министр, за что тут же получил упрёк от брюнета:

— Кто бы говорил.

Внезапно все замолчали и стали оглядываться, потеряв одного из присутствующих. Пока Томо давал указания Рей, Роши успел незаметно и тихо выбежать из кабинета, и, к тому моменту, как его пропажу заметили, вернулся с очень странным предметом в руках.

— Это ещё что такое? — тут же ощетинился Сора, заподозрив неладное. Не нравилось ему то, что он увидел.

Роши скользнул взглядом по министру и, переминаясь с ноги на ногу ещё минуту, пробурчал:

— Ну… Скай всерьёз начал волноваться из-за тебя и твоего поведения… Он хотел сам поговорить с тобой об этом, но как-то не удавалось и… и я вспомнил об этом… Просто, он просил меня сделать Это для тебя!

— Может, ты всё-таки объяснишь, какого, нахуй, чёрта эта херня делает у тебя в руках?

— Он уже объяснил, — хмыкнул Дайлер. — Ты же сам прекрасно видишь, что это ошейник. Непростой.

— Но и не золотой, как я посмотрю, — саркастично отозвался Ямарута, а затем осёкся:

— Погоди, ты что, ошейник на меня надеть хочешь? Ты ахуел?!

— Это предосторожность…

— Какая ещё предосторожность! Ты, БДСМщик хренов! — взорвался беловолосый, возмущённо взмахнув руками. — Или ты кинологом себя возомнил? Тогда я, пожалуй, открою маленький секрет: я тебе не собака! И я ЭТО не надену! — ткнул он пальцем на предмет в руках подростка. Толстый чёрный кожаный ошейник с небольшим уплотнением посередине и застёжкой — и, видимо, креплением для поводка в качестве приятного дополнения — был воспринят парнем едва ли не как заклятый враг.

— Ой, да перестань, здорово выглядит же! А на тебе будет ещё лучше! — тут же начала издеваться Рей, заставив Сору скрипеть зубами от злости.

— Да, довольно миленький аксессуар, тебе очень пойдёт, Сора, — поддакивала ей Грин, гаденько хихикая. — Ты же любишь по-жёстче…

— Как это связано с ошейн!.. И откуда ты вообще это знаешь?!

— Угомонитесь! — рявкнул министр, заставив болтунов вздрогнуть и тут же заткнуться. — Этот ошейник обеспечит тебя мощным разрядом, если ты приблизишься к тому, чтобы пересечь черту дозволенного, и — ошейник сработает автоматически, если ты попытаешься его снять. Это лишь предостережение. Включи мозги и подумай, зачем я этого захотел, — парень уставился на Сору многозначительным взглядом, пытаясь буквально внушить ему свою мысль, чтобы тот её понял. И, кажется, это сработало: железный вдруг заметно расслабился и успокоился, изумлённо хлопая ресницами.

Дайлер хочет, чтобы у Ямаруты был шанс не потерять рассудок и не умереть от руки Охотника.

— Это… довольно мило с твоей стороны, — неуверенно просипел беловолосый. — Насколько сильно меня должно шибануть, если я снова слечу с катушек и попытаюсь нарушить договор?

— Внутренние органы тебе очень хорошо прожарит, даже не сомневайся.

— А его случайно не перемкнёт раньше времени? Ну, типа, неполадок же нет? А то я беспокоюсь на этот счёт! Не хотел бы поджариться из-за неисправности этой хреновины!

— Ты сомневаешься в моих способностях? — нахмурился Ятсуме, гордо выпрямив спину и скрестив руки на груди.

— Нет, что ты! Я сомневаюсь в механизме, а не в механике…

— Тогда надевай прямо сейчас, а то потом забудешь — вдруг что-нибудь настолько дерьмовое случится раньше, чем через три дня? — не унимался Скай. — Пульт от этого малыша будет у меня, потому как договор ты заключил со мной.

Сора что-то нечленораздельно пробубнил, явно не испытывая восторга по поводу своей новой побрякушки и желая только жаловаться на несправедливость этого мира. Роши, тем временем, отдал ошейник Томо и тихонечко поделился своим откровением:

— Будет лучше, если именно ты наденешь на него это, а то я, находясь в опасной близости от шеи этого идиота, могу его случайно придушить.

— Полагаешь, у меня с этим навязчивым желанием проблем не возникает? — весело улыбнулся брюнет, забрав вещицу, и, увидев, что подросток еле сдерживается, чтобы не засмеяться вслух, направился к беловолосому. Вот кого-кого, а Роши Томо воспринимает почти как младшего брата, за которым хочется присматривать и которого приятно веселить. И ведь очкарик настолько невинный, что даже и не подумал пошутить про какие-нибудь иные желания копа касательно Ямаруты.

— О, ты наденешь на меня эту «прелесть»? Блин, это довольно романтично! Как будто это ожерелье с каким-нибудь распиздатым кулончиком! — обрадовался Сора, когда брюнет несильным рывком за руку повернул его к себе спиной и осторожно приложил опасное изделие к его коже.

— Сходи ещё раз в церковь и помолись за то, чтобы «кулончику» этого «ожерелья» не пришлось обугливать тебя изнутри, — посоветовал коп, оставив между шеей и ошейником незначительное расстояние в пару миллиметров, и застегнул пряжку.

Беловолосый стал крутить головой и плечами, разминаясь и привыкая к новым, не слишком комфортным ощущениям. Впрочем, тяжесть ошейника особых жалоб не вызвала, да и смотрелось действительно неплохо — парень видел себя в отражении оконного стекла и по большему счёту остался доволен.

— Ты уже решил, что будешь делать с этим Багом? — поинтересовалась вдруг Рей у Соры, взглянув на его теперь уже удивлённое выражение лица. Парень ещё долго мялся, не ожидая, что учительница могла начать с ним разговаривать, и пробормотал:

— Ну, у меня есть мысли на этот счёт… Но это будет не важно, если я снова слечу с катушек. Так что будем надеяться, что я придумаю что-нибудь на ходу.

— Отличный план, — саркастично фыркнула Рей, тут же потеряв к Ямаруте всякий интерес. — Кстати говоря, зайка, не хочешь восстановить в должности Хиву? — обратилась она к Скаю. Тот поперхнулся сигаретным дымом и закашлялся.

— Как ты… меня назвала? — с натяжкой просипел парень.

— Ты восстановишь Хиву в должности? — терпеливо повторила вопрос девушка, продолжая улыбаться.

Скай взглянул на Томо, как бы спрашивая его мнение на этот счёт. Тот, в свою очередь, переглянулся с Ямарутой, и когда последний пожал плечами, вздохнул:

— Нам потребуется любая помощь.

— Хм… Что ж, это верно…

— Отлично! — обрадовалась Каратель.

— А чем же буду заниматься я? — наконец, подал голос Кода. Все обернулись на него с таким видом, будто парня изначально здесь не было. Он выглядел незаинтересованным, будто он находился среди участников плана только потому, что чем-то им обязан, а не потому, что действительно хотел помочь. Потухший равнодушный взгляд и безучастность в обсуждениях открыто на это намекали.

Томо кольнула совесть. Он решил, что сивый всё ещё злится на него или Сору — и это было бы вполне справедливо, наверное, — поэтому коп, борясь с желанием оставить парня в покое и дать ему уйти, вдохнул поглубже и всё же ответил:

— Я бы хотел, чтобы ты повёл Карателей за собой.

— Они подчиняются Рей, а не мне.

— Теперь они подчиняются полиции, и я, как её нынешний… начальник, хочу, чтобы они шли под твоим руководством.

Повисла неловкая пауза, в ходе которой взгляды остальных людей — и не только — метались между Томо и Кодой. Никто не понимал, какой реакции ожидать от сивого, и, когда брюнет уже хотел было попросить прощения и дать парню уйти, тот выдохнул:

— Ладно. Но я же могу спрашивать совета у кого-нибудь? У тебя, Ская, Рей, например.

Не удивительно, что имя Соры не прозвучало. Он даже поморщился, также почувствовав бодрящий удар под дых от совести.

— Конечно, без проблем.

— Я так понимаю, у нас не три, а два дня. На третий будет бойня… Но что с Сорой? Чем он будет заниматься двое суток? Лезвия гарпунов натачивать? — как бы между прочим поинтересовался министр, потушив сигарету в пепельнице.

Взгляды переметнулись на беловолосого. Тот оторопело завис, раскрыв рот в немом «э-э-э», и, сглотнув, проблеял:

— Я буду искать и вести в участок одиночек, они тоже станут Карателями. И… и я попробую попросить помощи у группировок.

— Хм, непло… Погоди… ЧТО? — встрепенулся Дайлер, подскочив со стула. — Нет! Это тупость! Мы два года гонялись за ними и убивали их соучастников, а теперь ты предлагаешь попросить у них помощи?! Да они скорее Багу одолжение сделают, чем нам!

— В таком случае Баг убьёт их после этого, — вступилась Рей. — Он не терпит предателей. Баг из тех, кто считает, что, если чужие железные согласятся быть у него в подчинении, значит, появись кто-то сильнее него — они и Бага предадут. Поэтому, после всего, он убьёт их.

— Но…

— Он предупреждал Альф об этом, — кивнул Кода, подтверждая слова девушки. — Я, конечно, не Альфа и никогда им не был, но пока у меня имелся свой, Гиро, я постоянно находился рядом с ним, особенно на собраниях. Там Первый и сделал нам предупреждение.

— В таком случае… Возможно… Думаю, что… Бля, Томо, ты это одобрил?

— Ты слышишь от меня возгласы возмущения?

Дайлер страдальчески застонал.

— Ясно… Хорошо… Пусть так. Нам ведь нужна любая помощь, — смирившись с неизбежным, усмехнулся он. — Но как ты собираешься их искать, Сора?

— Базы данных с документами на каждого жителя Тэрроза. Железные не смогли бы здесь жить, не имея при себе удостоверение личности, — а нам их, поверь мне, делали.

— Собираешься искать знакомые лица среди миллионов незнакомых? Ты спятил?

— Нечто похожее я уже делал, и… я… эм-м… — занервничал Ямарута. — Я бы не отказался от помощи, Кода.

Сивый склонил голову вбок, скользнув взглядом по своему учителю, и, словно безэмоциональный робот, холодно ответил:

— Я помню далеко не всех, но так и быть.

— Спасибо, — попытался улыбнуться Сора, но Кода на эту хилую попытку наладить контакт никак не отреагировал, расстроив парня ещё больше. Заметив это, Томо не глядя, скорее машинально положил ладонь на плечо Ямаруты и слегка сжал, разделяя с железным не самое радужное настроение.

Всё это время обстановка была не то что бы крайне неприятной, но тяжёлой и очень напряжённой. Одно неверно сказанное слово — и стены окрасились бы в красный. Но теперь бывшие враги стали друзьями, бывшие друзья — врагами. Вот только они стоят в одном помещении друг с другом и сами не понимают, кто перед ними: враги, намеревающиеся лишь делать вид, что помогают? Или всё-таки друзья, имеющие право на ошибку? Как бы сильно любому из присутствующих не хотелось доверять остальным, но в каждой протянутой руке они видели занесённую для удара.

====== Глава 66. Перед бурей ======

Ночью в Тэррозе всегда было тепло. Даже несмотря на то, что солнце пряталось за горизонтом, а небо становилось холодного тёмно-синего оттенка, выйти на улицу можно было в обычных шортах и футболке. Трущобы не освещались даже уцелевшими там старыми фонарными столбами, но чем ближе к центру города — тем светлее. В самом сердце Тэрроза был настоящий неоновый рай: каждое небольшое здание и каждая стеклянная высотка были увенчаны разнообразными видами освещения, либо баннерами, показывающими яркую пёструю рекламу круглосуточно.

Особенно красиво выглядел китайский район. Самыми высокими домами там были двадцатиэтажки, но и их — всего несколько, а большую часть района заполняли пятиэтажные красные домики, внешне похожие на пагоды. Но и пагода здесь тоже была, всего одна, зато сколько внимания она к себе привлекала! Многоуровневое красно-оранжевое здание с завораживающей своей красотой и аккуратностью крышей завлекало к себе прохожих получше всяких реклам. Но, увы, храм был и остаётся лишь «декорацией», местной достопримечательностью. Да, в китайском районе было красиво. И жарко. На каждом углу — закусочная под открытым небом, люди здесь постоянно готовят, они это любят. Поэтому здесь даже чуточку душно. И вкусно пахнет — куда ни пойди.

Улицы прогревали дома, поэтому внутри тех тоже никто и никогда не мёрз. Но Сору знобило всю ночь.

— Тебе не холодно, — без тени беспокойства констатировал Кода, глянув на Ямаруту. Того трясло так сильно, что это было заметно даже боковым зрением. — Плохо стало?

— Мне всегда плохо, — отозвался железный, чуть ухмыльнувшись.

— Я могу закончить сам, если ты не способен работать в таком состоянии.

— Просто делай, что должен и… и не парься.

Да он и не парился совсем.

К утру Сора начал психовать из-за своего самочувствия. Таблетки уже мало помогали ему хотя бы на пару часов почувствовать, будто бы с ним всё в порядке. Кровотечения продолжались, как и тошнота с рвотой из непонятно чего, и обмороки. Но беловолосый всегда возвращался обратно к работе и продолжал искать железных-одиночек среди миллионов одиночек людей.

Парни отыскали ровно сто семьдесят три железных. Это было много. Очень. Но — недостаточно. И, тем не менее, это лучше, чем совсем ничего. Сора предложил выдвигаться за одиночками в десять утра — так и поступили, разделив список пополам.

До квартиры первого одиночки Ямарута добирался с таким подавленным видом, будто он вернулся в центр исследований и получил новое жестокое задание. А ведь почти так и было, только задание он дал себе сам. И теперь ненавидел себя за это. Он лучше кого бы то ни было знал, что такое начать новую жизнь: без убийств, без трагедий, — завести семью, а затем быть насильно выдернутым из этого и вовлечённым в нечто ужасное. Парень винил себя ещё до того, как постучался в первую дверь.

— Кто там? — послышался приятный женский голос по ту сторону.

Сору передёрнуло, и он пробормотал:

— Здрасьте, эм… Извините, не могли бы Вы позвать Колина?

Девушка открыла дверь, дабы посмотреть на гостя, но стоило ей столкнуться взглядом с жёлтыми глазами Ямаруты, как она оторопело застыла, раскрыв рот.

— Вы меня узнали, да? Я Сора.

— Да, я Вас знаю, — более строгим голосом ответила девушка, нахмурившись и скрестив руки на маленькой груди. — Что Вам нужно от Колина?

— Помощь.

— Это какая?

— Я объясню это только ему, пожалуйста, дайте мне поговорить с ним.

— Нет, — категорично ответила шатенка. — Наверняка хотите впутать его во что-то опасное! Я не позволю, чтобы он снова страдал и занимался всякими ужасными вещами! Уходите и не воз…

Тут, услышав, как девушка громко и недружелюбно ругается с кем-то, подошёл и сам Колин — двадцатисемилетний высокий худой парень с двухдневной щетиной на лице и заспанными глазами. Он не успел и слова произнести, тут же наткнувшись взглядом на Сору и неприятно удивившись его появлению. Неловкая тишина тянулась немыслимо долгую минуту.

— П-привет, — просипел Колин, попытавшись выдавить улыбку. — Вид у тебя, прямо скажем, не очень, — хмуро заявил он.

— Да, поэтому я здесь.

— Что тебе нужно?

Сора вкратце всё рассказал. После этого Колин стал выглядеть расстроенным, но ни капли не испугался. «Жди здесь», — кинул он и отправился вглубь квартиры. Девушка рванула вслед за ним и умоляла его не идти, но парень был непреклонен. Он учился вместе с Сорой в одной группе и тот не раз его выручал, помогая освоить требуемые для железного навыки. Колин был ему должен.

— Пообещай мне, — прорычала рыдающая шатенка, схватив беловолосого за горловину футболки, когда тот уже собирался уходить вместе с Колином. — Пообещай мне, что он вернётся!

Соре всегда тяжело давались подобные обещания, потому что он знал, что едва ли способен сдерживать их, но…

— Обещаю.

В течение дня такое происходило ещё несколько десятков раз. Сора видел, как расстающиеся на время железные и люди обнимаются, успокаивая друг друга и желая удержать подольше, а затем прощаются, надеясь, что не навсегда. В эти моменты Ямарута виновато опускал голову. В некоторых семьях его даже порывались побить и выгнать таким образом, но парень оставался непреклонен и требовал от железных той самой помощи. Двум десяткам пришлось угрожать. Ещё тридцать семь одиночек так и жили одни, а потому практически мгновенно соглашались помочь парню. «Кроме своей жизни терять больше нечего», — слышал он несколько раз за эти сутки.

Беловолосый был более чем уверен, что Кода тоже сталкивался со всем этим, переступал через себя и Заставлял идти с ним, ведь иначе умерли бы все, а так — лишь большая часть. Это необходимая жертва.

«Мы давно должны были сгинуть, но по счастливой случайности выжили. Теперь это можно исправить. Таким, как мы, здесь не место», — думал Сора, отводя ещё одного одиночку в Песочницу полицейского участка. Он не хотел так думать, но был так подавлен, что мысли сами складывались в нечто ужасное.

Таким, как они, здесь не место.

Сора мотнул головой, услышав вместо своего внутреннего голоса чей-то ещё, и взглянул на толпу железных, собранных в Песочнице. Некоторые удивлённо пялились на остальных или окидывали большое помещение взглядом, а большая часть приветствовала старых знакомых. Теперь все они были настолько разными и непохожими друг на друга, что, если бы Ямарута не знал их, то решил бы, что это обычные, живые и довольные своей жизнью люди. Двое парней при виде друг друга вообще стукнулись грудью с разбега, а затем обнялись до хруста костей, смеясь и по-дружески подкалывая. Встал негромкий балаган из перемешавшихся между собой голосов — сразу стало ясно, что многие из железных давно не виделись и им было, что обсудить, — но он затих сразу же после появления Томо. Железные с недоверием уставились на Охотника и стали более мрачными, чем были до этого, но брюнет держал планку и выглядел так, будто перед ним простые люди, а не натренированные машины убийств. Парень более подробно объяснил, зачем одиночек собрали в таком месте, и предупредил о вживлении отличительных чипов.

— Разве их не должно было быть сто семьдесят три? Одного не хватает, — нахмурился брюнет, взглянув на Ямаруту.

— Из части моего списка пришли все, — ответил тот и перевёл взгляд на Коду.

— А, да… Януш испугался всего этого настолько, что… Ну, он не дал мне попытаться его успокоить, выбежал на лестничную площадку и вырезал себе позвонки. Я позвонил уборщикам, тело скоро привезут, — развёл он руками.

Некоторые железные удивлённо распахнули глаза и переглянулись, будто спрашивая друг друга: «А что, так можно было?!»

— Развернулись и сделали вид, что глухие с рождения, — грозно рыкнул Томо в адрес одиночек, стоящих в очереди на вживление чипов. Те сразу поутихли, не решившись спорить с начальником полиции. Брюнет переключил своё внимание обратно на Коду с Сорой и вздохнул. — Ладно, чёрт с ним. Вы довольно быстро управились. Каратели Рей закончат своё задание только завтра днём.

— Оно настолько сложное? — недоверчиво вздёрнул бровь Ямарута.

— Не совсем. Оно требует очень много времени. Или ты хреново меня слушал, когда я объяснял?

— Это их задание, а не моё, поэтому я не слушал вообще. Ну, так, в общих чертах знаю, — тут же добавил парень, увидев, как Томо сжимает кулаки и щурит взгляд. — Твою ж… Какая неудобная штука… — фыркнул беловолосый, просовывая палец под ошейник и слегка оттягивая его в сторону.

— Завались, надоел ныть, — устало пробормотал брюнет и обратился к Коде:

— Проинструктируй их пока что: что делать можно и чего делать нельзя. Скоро придёт Рей, раздаст всем таблетки и даст указания.

Сивый кивнул, позволяя парням отправиться по своим делам. Томо схватил Сору под руку и потащил вслед за собой, игнорируя внимательные заинтересованные взгляды железных и проходящих по коридору Охотников — последние почти привыкли к этому. Коп втолкнул железного в помещение служебного туалета, закрыл за собой дверь и повернулся к парню.

— Ну и?

— Что не так?

— Это я спрашиваю, Что с тобой Не Так? — нахмурился брюнет, подходя ближе. До тех пор, пока он аккуратно не провёл пальцами по щеке беловолосого, смахивая слёзы, тот даже не понял, что начал плакать. Томо развернул ладонь к лицу парня и показал оставшуюся на ней влагу. — Только не говори, что не заметил этого.

— Но я… правда не заметил…

— Ты бледный, как труп, но у тебя очень высокая температура, поэтому ты и не почувствовал, — объяснил Охотник.

— Так вот почему на меня странно смотрели!

— Дошло же, — фыркнул Томо. — Но не думаю, что это самопроизвольно вышло.

— Почему нет?

— Потому что если бы Да, ты бы мог ещё и в штаны напрудить, а, судя по тому, что я вижу, этого не произошло, — Сора удивлённо уставился на копа, услышав об этом, и для пущей достоверности осмотрел себя, надеясь, что ничего настолько неловкого с ним не случилось. — Значит, ты подумал о чём-то неприятном, а в результате… Сам видишь, — повертел брюнет своей же ладонью.

— Ну, такое бывало раньше, я просто… Блин, я надеялся, что такого больше не повторится, — недовольно пробурчал Ямарута, встав у раковины и начав умываться холодной водой.

— И о чём же ты подумал?

— О том, что, — Сора выключил воду и упёрся ладонями в бортики раковины, опустив голову, — у меня осталось уже всего два дня и… это очень мало. Это пиздец как мало! Я же ничего толком не успел! Я не пожил нормально за эти два года! А тут всего два дня и… Я вынужден потратить их на собственную смерть.

— Ты вынужден потратить их на смерть Бага, — хмуро отозвался брюнет, подходя к парню вплотную. Того снова слегка потряхивало.

— Баг не умрёт. Он же бессмертный. Мы не понимаем, как это возможно, но это реальность. Его нужно не убить, а поймать и запереть, как когда-то поступили с нами. И я очень постараюсь сделать это, но сам в итоге просто… Я… Я… — Сора глубоко вдохнул и медленно выдохнул, собираясь с мыслями. — Я всегда помнил, что смертен, но до того, как всё это началось, я не задумывался над тем, боюсь ли я смерти, ведь всегда мог излечиться от любых ранений. Это позволяло не беспокоиться о продолжительности своей жизни. И даже когда я узнал, что мне остался всего год, затем полгода, месяц — я был спокоен и полагал, что всё разрулится и теперь! Но… осталось уже два дня… мой организм на последнем издыхании, с каждым часом я чувствую себя всё хуже и хуже… и понимаю, что ничего уже не разрулится. Я не залечусь в этот раз даже если съем сотню таблеток! Я не хочу и… боюсь умирать, Томо. Действительно боюсь.

Брюнет не знал, как себя вести. Он всегда был и будет простым смертным человеком, но даже он не задумывался над тем, боится ли смерти. Наверное, когда он был моложе, то не забивал свою голову подобными размышлениями потому, что был ещё достаточно глупым подростком и не видел того, ради чего хотелось бы жить. А потом ему уже просто было всё равно. Но — не теперь.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, ты будешь жить.

— Не надо меня успокаивать, мы оба прекрасно понимаем, что это случится, — отмахнулся Сора, прикусив нижнюю губу. — Надо просто… смириться с этим и всё… Просто смириться, — тихо повторил он на выдохе, оседая на пол…

Томо остался в холле, расположив Сору на диване и заняв место рядом. Голова упавшего без сознания Ямаруты лежала на бёдрах копа, который без тени смущения разглядывал его бледное лицо и поглаживал по белым волосам, зачем-то убирая их за ухо. Наверное, чтобы рассмотреть парня получше. Запомнить его таким. Раскалённым металлом впечатать это воспоминание прямо в мозг. Железный прав: Томо понимал, что ничего не мог сделать, что Сора всё равно умрёт. И от этого было больнее всего.

Удивительно, но люди в самом деле начали меняться с тех пор, как этот беловолосый парень появился на пороге полицейского участка. Сначала его, так же, как и всех железных, боялись и презирали, а теперь его чуточку уважают, ценят, хоть и недолюбливают. Ненависть плавно превратилась в обычную неприязнь. Это доказывало то, что происходило в другой стороне холла: несколько Охотников разговаривали с новоприбывшими железными о том, как гонялись друг за другом, намереваясь убить, и даже смеялись с этого. Томо вслушался внимательнее.

— Ты мне бедро прострелил! — пожаловался невысокий железный парень, которому на вид было двадцать три года.

— Но ты вылечился, у тебя не осталось ни царапинки, — хмыкнул в ответ Охотник, получивший это замечание. — Зато у меня после тебя остался неибаца огромный шрам на спине! От плеча до самой задницы! Ты хоть представляешь, как больно мне было двигаться и даже просто спать?!

— Будем считать, что я тебя присвоил, — усмехнулся железный.

— Это не смешно! Я неделю даже сидеть нормально не мог!

Парень сжался и виноватым взглядом уставился в пол.

— Ну, извини…

— А ты бы хотел не мочь нормально сидеть по другой причине? — тут же подхватил другой железный. Он явно был старше предыдущего, да и выглядел куда более уверенным в себе. Он расплылся в наглой ухмылке, заставляя Охотника краснеть до ушей.

— ЧТО? Я? С железным?! Да никогда!

— Оу, ты уверен в этом? Нам бы не помешало перед смертью выпустить пар.

— Пошёл в жопу!

— Собственно, об этом и пойдёт разговор…

— Такие же придурки, — беззлобно хмыкнул Томо в адрес всей компании, закатив глаза.

— Ты о ком? — послышалось бормотание Соры. Брюнет вздрогнул и тут же убрал ладонь с головы Ямаруты, взглянув на него.

— Оказывается, всё это время Охотники пытались убить таких же идиотов, как они сами.

— Ты ведь понимаешь, что только что сам себя оскорбил?

— Рот закрой, — ласково протянул коп, очаровательно улыбнувшись.

Сора сонно поморщился, зевая, и повернулся на бок, лицом к брюнету. Он даже спрашивать не стал, что случилось, и так было понятно — снова упал в обморок. Но тело не ныло от боли, значит, Томо успел поймать падающего на пол парня и отнести его в холл. Вопрос состоял в другом.

— Сколько времени я провалялся?

— Полтора часа.

— Неплохо… Но я не выспался, — буркнул парень недовольно, уткнувшись носом в тазовую косточку брюнета.

— Сидеть здесь несколько часов только ради того, чтобы ты выспался, я не собираюсь, — уведомил Томо, прекрасно понимая, что железный очень устал. На самом-то деле Охотник просидел бы сколько угодно, если бы Ямарута вновь вырубился, но сообщать ему об этом Хейз не торопился.

— Бука, — проворчал Сора, снова зевнув и поджав колени к груди. Теперь он, свернувшись на диване практически клубочком и разместив голову на бёдрах брюнета поудобнее, больше обычного напоминал кота. Только домашнего. Прирученного. Томо не удержался и вновь провёл ладонью по светлым волосам, а затем тихо, почти шёпотом спросил:

— Ты ещё не придумал, как заставить Бага прийти именно туда, куда нам нужно?

— Придумал. Ночью мне часто становилось плохо, поэтому, когда я притворился, что у меня новый приступ, и ушёл, Кода не проследил за мной. Я успел пообщаться кое с кем и пустить ложный слух.

— Ложный слух? — удивлённо выдохнул коп.

— Да, — с закрытыми глазами кивнул Сора, наслаждаясь нежными поглаживаниями по голове. — Тот парень, который сейчас подкатывает яйца к Ролану. На вид он твой одногодка. Высокий брюнет с пирсингом в брови. Видишь его?

Томо взглянул на компанию Охотников и железных и заострил внимание на тех парнях, что сначала обвиняли друг друга во всех смертных грехах, а затем стали подкалывать друг друга и заставлять краснеть.

— Его зовут Кору. На самом деле, он не совсем одиночка, он скорее посредник между группировками. Не состоял и не состоит ни в одной из них, но именно через него группировки обговаривали свои встречи и сделки. Кору рассказал мне об этом, когда я нашёл его. Почему же он оказывал им своеобразную помощь? Ему платили таблетками. Официально Кору не работает, но часто присутствует на местах происшествий, вроде пожаров, обвалов зданий или чего-то подобного. И спасает людей.

— Интересно, — ещё более удивлённо хмыкнул Томо, наблюдая за этим самым Кору.

— О да… Ему нравится ощущение адреналина в крови, опасности и драйв. Но получать «дозу», убивая кого-то и рискуя жизнью как железный, он не хотел, поэтому пошёл по такому пути. Кору часто получал серьёзные и даже смертельные травмы, поэтому и нуждался в таблетках. Так что он и работал посредником между группировками, получая свою плату за это. Теперь он в этом не нуждается и согласен помогать нам, ведь это достаточно драйвово и опасно, а таблеток «навалом».

— Навалом?

— Кору сказал, что будет обворовывать трупы в поисках таблеток. У Бага не получилось забрать таблетки из тюрьмы, но другие-то группировки закупились по полной.

— А по поводу них что? Ты собирался встретиться с ними.

— Да, чуть позже… Отдохну немного и поговорю с Рей…

— С Рей, значит, — протянул Томо, сощурив взгляд. — Потому что если тебе в этом поможет Кору, то Баг тут же поймёт, что его сплетни — ложь?

— Да, именно. Рей и так дала понять, на чей стороне она стоит, а Кору… Он смог найти Бага и сообщить ему, мол, полиция ищет одиночек, и Кору смог внедриться к вам под видом одного из них и узнать, что вы планируете запереть тебя, Анемон, Роши и Тода в бункере под офисным зданием на семьдесят четвёртой улице.

— Но это не так.

— В этом-то и дело. Кору сказал, что вы не планируете останавливать работу в офисе, чтобы здание не пустовало и не вызвало подозрений раньше времени.

— Оно будет пустовать…

— Я же сказал: всё, что Кору наплёл Багу — бред. В здании не будет никого лишнего. Ты объяснил план Охотникам и Карателям, а я лишь помог заманить Бага в нужное нам место с помощью Кору.

— И ты в нём уверен? — хмыкнул брюнет, изогнув левую бровь. — В Кору. Он нас не предаст?

— Определённо нет, — улыбнулся Ямарута. — Меня он боится больше, чем Бага.

Не успел Сора договорить, как вдруг со стороны лифта послышался громкий возглас Грин. Та буквально вылетела из кабины, чуть не споткнувшись, тут же подбежала к Томо и, отдышавшись, сипло прошептала:

— Он знает.

Обоих парней с дивана как ветром сдуло. Они ринулись следом за девушкой, шедшей в свою лабораторию быстрой походкой и нервно перебирающей края врачебного халата. Железный и Охотник пребывали в недоумении, но оба сильно занервничали. Такую Трейн они ещё не видели. Такую… напуганную. Она что-то невнятно судорожно бормотала, а, когда встала напротив стола с закрытым белой тканью телом, тяжело выдохнула и взглянула на брюнета.

— Кто это? — кивнул тот на ткань, не выдержав немого напряжения.

— Ты забыл самое главное, когда отправился узнавать личность Первого… Он следил за каждым твоим шагом, — траурным тоном ответила Грин, срывая ткань с трупа.

Посеревшее тело лежало на животе, чья расквашенная на затылке голова была повёрнута вбок, а из спины торчали кривые обрубки рёбер с подсохшими кусками плоти и крови. Томо всматривался в искажённое болью и ужасом лицо ещё несколько минут, силясь узнать этого человека.

— Обрати внимание сюда, — попросила Грин, указав пальцем на поясницу трупа. На серо-синей коже, испещрённой кровавыми брызгами, острыми лезвиями было выцарапано: «Ты смерть принёс». Лишь после этого брюнет прикрыл глаза ладонью и обречённо выдохнул:

— Твою мать…

— И кто же это? — не выдержал Ямарута, так и не догадавшись.

— Этого мужчину нашли в переулке. Он уже был мёртв, когда его тело доставили туда. Однако, там он пробыл по меньшей мере ночь, и лежал в больничной сорочке. Вывод напросился сам: это тот самый учёный, которого Томо нашёл в больнице.

— Так ему и надо, — глянув на труп ещё раз и нахмурившись, презрительно фыркнул Сора. — Дерьма кусок.

— Ты, кажется, не понял, — нервно усмехнулся Томо, складывая руки на груди и задирая голову к потолку, стараясь унять нарастающую внутри злость. — Баг не убивал каждого, с кем я контактировал. Но он убил его. Это может означать только одно: он знает, зачем я приходил в больницу. Он знает, что мне удалось найти доказательства. Он, сука, знает, что нам известна его личность.

— Погоди, но… То есть, нам уже не удастся делать вид, что всё нормально?! — опешил железный.

— Видимо, то и есть…

— Чёрт… Это плохо… Но не думаю, что нам это помешает. Вряд ли мы встретимся с ним раньше, чем через сутки, так что… Какая разница… Пусть готовится огребать по полной программе, — зло усмехнулся Сора, не сильно расстроившись.

— Но он может заподозрить, что тот слух, который пустил Кору, — враньё, — справедливо заметил брюнет.

— Едва ли. Баг, бесспорно, умён, но он всё ещё самодовольный гордый подросток. К тому же, у него нет другого выбора: либо послезавтра он придёт и будет драться, — губы Соры растянулись в жутком полу-оскале, — либо я умру до того, как он увидит меня снова.

— И что же в этом такого хорошего? — хмыкнула Трейн, чуть успокоившись.

— Если я умру, так и не вступив в бой, то не разозлюсь, следовательно — никому не наврежу и не попытаюсь уничтожить весь город. Вы же в любом случае избавитесь хотя бы от большей части Первой группировки, и в дальнейшем с ней у вас проблем не будет, а Баг… без своей гигантской группировки Баг никто и ничто. Он не безумец, он обычный подросток, до этого момента наслаждавшийся безнаказанностью своего образа жизни. Без группировки он не сможет нанести городу такого вреда, какой мог бы нанести я.

— Ах, вот оно что…

«Проблема ведь вовсе не в Баге, а в тебе, да? — горько усмехнулась девушка, окидывая Ямаруту взглядом. — Ты, Сора, уникален. Ты знаком со всеми видами боли, кроме одной — потеря близкого человека. Ничто, кроме этого, не способно привести тебя в такой гнев, в состоянии которого ты смог бы стереть с лица Земли Тэрроз. Первая группировка не сможет уничтожить город, как бы сильны они ни были и сколь огромна ни была бы их численность. Охотники, Каратели и даже простые неравнодушные люди смогут остановить их, ведь этим железным не хватит того самого гнева. Им нечего терять. Особенно Багу, — Грин чуть улыбнулась, наблюдая, как Томо и Сора вновь спорят о каких-то глупостях и перебрасываются лживыми обещаниями надавать друг другу по шее. Эта картина странным образом успокаивала девушку, хотя её мысли всё равно оставались тревожными. — Он не может потерять даже свою собственную никчёмную жизнь».

— Нам уже всё известно, — сообщил Роши, всматриваясь в идентичное своему лицо. То нахмурилось, а затем вопросительно вздёрнуло бровь.

— Что с того?

— Тебе больше нечего скрывать. Ты стал бесполезен, как источник неизвестной нам информации, — объяснил подросток голове андроида.

— Если бы вы ничего не узнали, я бы продолжал молчать, и по факту оставался бы всё таким же бесполезным, — ответил робот, но в его голосе скользнули нотки обиды.

Роши взъерошил собственные волосы, сдавленно промычав что-то невнятное, и уставился в ничего не выражающие карие глаза напротив. Парень не мог поверить, что его создание стало таким… идеальным. В том плане, что андроид действительно очеловечился. Он мыслил самостоятельно и испытывал совершенно реальные эмоции и чувства, и, как бы сильно он ни старался скрывать это, создатель видел его насквозь.

— Не обижайся, я не хотел сказать, что ты бесполезен в принципе. Ты… ты очень классным получился. Мне жаль, что я не увидел этого раньше. У тебя отвратительный характер, но… ты замечательный, — улыбнулся Роши. — Ты стал чем-то по-настоящему особенным. Ты стал собой.

Отчего-то робот обрадовался. Он сглотнул несуществующую слюну в обрубленное горло. Взгляд пару секунд скакал по столу, но затем андроид взял себя в руки — метафорически, конечно — и холодно констатировал:

— Ты пытаешься меня задобрить.

— Нет, я абсолютно честен! Ты невероятный! Ты… Ты робот, но ты… У тебя есть… что-то типа души…

— Душа? Нематериальная сущность, наполняющая тело, явл…

— Стой-стой, не надо зачитывать мне статьи из интернета, я знаю, что такое душа, и ты теперь тоже, — притормозил его парень. — Я лишь хочу сказать, что… Блин, я всё ещё не могу поверить в то, что это правда. Я, можно сказать, создал нового человека. Только без помощи женщины…

— То есть… Э-э-э…

Вот это неловко обронённое «Э-э-э», прозвучавшее от андроида, лишь в очередной раз доказывало, что он по-настоящему живой и способен мыслить.

— Хочешь сказать, что я… твой… — робот не мог подобрать правильное слово, а, если точнее, не мог найти правильному слову подходящий синоним.

— Ты типа мой ребёнок! — вместо него радостно воскликнул Роши, а затем осёкся. — О ГОСПОДИ БОЖЕ МОЙ И ПРЕСВЯТЫЕ ОГУРЦЫ, Я ЧТО ЖЕ, ПОЛУЧАЕТСЯ, ОТЕЦ?!

— Исходя из твоих умозаключений — да, — фыркнул андроид.

— Что же скажет мама!

— Она будет в восторге…

— Что же скажет Сора!

— Он, по-моему, в курсе…

— Что же скажет!.. — очкарик вдруг нахмурился. — Стоп, я не давал тебе имени, насколько я помню, правильно? Я же отец! ОТЕЦ! Я должен был дать своему ребёнку подходящее имя! Но… Я об этом как-то не подумал… Я ХРЕНОВЫЙ ОТЕЦ!

— Просто дай мне имя и успокойся, — закатил глаза андроид, совершенно не веселясь из-за метаний создателя.

— Хм… Но ты не обычный ребёнок… Я создал тебя из металла и сделал похожим на меня, так что имя… Роши… Ро… Ши… Широ… Широ! Тебя будут звать Широ!

— Гениально.

— Тебе… не нравится? — замер подросток, уставившись на робота щенячьим взглядом, наполненным слезами. Андроида, увидевшего, каким опечаленным стал вдруг очкарик, передёрнуло бы, если бы было чему передёргиваться. Он потупил взгляд и пробубнил:

— Нет, вполне неплохое имя.

— Правда?! — вновь засветился Роши от счастья. — Я так рад! Широ! Я так рад, что ты есть у меня!

— Это всё очень здорово, но…

— Но?..

— Но ты же не просто так снова ко мне пришёл. Вы всё узнали о Первом, так зачем тебе я?

Ятсуме мгновенно утихомирился и плюхнулся на стул перед столом, на котором стояла голова робота. Парень подпёр щёку кулаком и пробормотал:

— Ты правда мне важен. Я не врал, когда сказал, что ты клёвый, Широ. Но мне всё ещё нужна твоя помощь…

— В чём?

— Ты — идентичная мне копия, ты выглядишь так же, как я. Если ты приложишь чуть больше усилий, то никто в жизни не сможет отличить тебя от меня, и мне нужно это. Я хотел бы, чтобы ты снова притворился мной и остался в полицейском участке вместо меня.

Андроид нахмурился.

— Если я соглашусь, чем же будешь заниматься ты?

— Я постараюсь спасти Соре жизнь.

— Он так важен для тебя?

— Так же, как и ты, — улыбнулся очкарик. — И я дам тебе новое тело, если согласишься. Да даже если нет, всё равно, тело я тебе «пришью». Негоже моему ребёнку с одной только головой жить.

— Жутковато, да, — согласился андроид, а затем издал протяжный вздох. — Что ж… Я мог бы вечность простоять на этом столе в заведении старика, но твоя идея кажется куда более заманчивой. Неси меня в мастерскую.

Обсуждать больше было нечего. Парни не стали задерживаться у Грин и, продолжая ругаться, плавно вышли обратно в коридор.

— Что, тебе уже стало лучше, раз ты языком столько мелешь? Тогда пиздуй за Рей и валите оба к группировкам!

— Нет! Мне всё ещё очень-очень плохо! ПОДЕРЖИ МЕНЯ НА РУЧКАХ!

— Нахуй пошёл!

— Что, прямо сейчас?

— Гр-р-р! Отвали!

От разговоров с Ямарутой у Томо просто взрывалась голова. Парень пошёл было к лифту, но глухой звук удара заставил его остановиться и оглянуться назад. Сора распластался на полу коридора и не подавал признаков жизни. Охотник заподозрил, что это обман, нацеленный на то, чтобы Томо поднял-таки железного на руки, но другая часть сознания стала волноваться. А вдруг парню правда опять стало плохо?

Брюнет, скрипя зубами, медленно приблизился к Ямаруте и прошипел:

— Хватит прикидываться, чудовище.

Ответа не последовало.

— Вставай!

И снова молчание.

— Если это попытка наебать меня, я тебе хребет сломаю…

Ноль реакции.

— Кретин, — выдохнул коп обречённо, всё же беря «бездыханное» тело на руки и проделывая ту же процедуру, что и пару часов назад. Вот только не успел Томо уложить беловолосого на диван, как сам был силой опрокинут на него в сидячую позу и обвит чужими руками вокруг талии. Сора уткнулся носом в рубашку брюнета чуть ниже пупка и довольно лыбился.

— Попа-а-а-ался, — удовлетворённо протянул он.

— Сука, так и знал же! Отцепись от меня, мудила! — завозился Охотник, пытаясь отодрать парня от себя, но тот прижимался лишь плотнее. — Ямарута, блять, я серьёз!.. Ты что делаешь? — обескураженно выдохнул коп, когда железный улёгся в позу эмбриона и зажал свою левую руку между ног, правой продолжая держать брюнета и прижиматься к низу его живота лицом.

— Мне скоро умирать. А ты думал, что я один раз перед смертью потрахаюсь и мне этого хватит? — искренне удивился Сора, тяжело выдохнув и закрыв глаза. — Ч-чёрт… Так не хочется подыхать…

— Ты выбрал не лучшее место для интима, — съязвил брюнет, окидывая взглядом холл. Из кабинета коридора спереди в любую минуту мог выйти Скай, из лифта так и вообще появиться мог кто угодно, а с другой стороны холла на таком же диванчике расположились трое железных, беседующих с двумя Охотниками. В верхних углах помещения находились камеры видеонаблюдения.

— В лаборатории Грин было бы не лучше, ох… Ты бы знал, как неудобно делать это через джинсы…

— Ты просто трёшься об своё же запястье! Идиот, блять, просто пиздец! Прекрати!

— Не могу, — буркнул Сора, горячо выдыхая и опаляя кожу брюнета даже сквозь ткань рубашки. — Ты знаешь… раньше, когда в мире существовали страны, в некоторых из них случались казни и… приговорённым к ней позволяли за день перед смертью съесть всё что угодно, в любом количестве… М-м, ах… А кому-то позволяли даже смотреть любимые мультики или заказывали проститутку, чтобы человек мог насладиться всем, что ему нравилось, перед тем, как умереть… Это считалось гуманным.

— И как мне тебя заткнуть? — не желая слушать этот бред — правдивый, но всё-таки бред, — прошипел Томо, впиваясь пальцами в волосы Соры и немного оттягивая его от себя. Парень в ответ облизнулся и многозначительно посмотрел на ширинку копа. Тот почувствовал, как внизу живота стало разливаться приятное тепло, и, вопреки собственному желанию, навёл на себя ещё более раздражённый вид. — Если ты не остановишься, я тебя в окно выброшу. Двадцатый этаж. Какие у тебя шансы выжить, как думаешь?

— Довольно большие, — неразборчиво пробормотал железный, вновь кося взгляд на ширинку. — Пожалуйста… дай мне…

— Сдурел? Нет!

— Почему?!

Томо дёрнул парня за волосы, повернув его лицом к группе, сидящей с другой стороны от них.

— Вот почему. Тебе, может, и похуй, что они подумают, а мне с ними ещё работать, — прорычал брюнет, на самом деле изнывая от желания. Но он достаточно хорошо держался. Настолько хорошо, что у него всё ещё не встал.

— Тебе же понравилось в тот раз, да? — ухмыльнулся беловолосый, вновь облизнувшись. — Хочешь ещё, Томо? Так ли тебе не плевать, что они там подумают?

Чёртов сраный мать его провокатор! Конечно, Томо хотел ещё! У него даже голова начала немного кружиться из-за этого навязчивого острого желания вставить парню в рот и тем самым заставить его заткнуться, но…

— Ты меня плохо понял, Ямарута? Надейся, чтобы они не заметили хотя бы то, чем ты занят сейчас!

Сора обиженно захныкал, прикусив нижнюю губу, и начал тереться о собственное запястье быстрее и жёстче. Он почти не издавал звуков, лишь тяжело и часто дышал, но это заводило. Почему-то это возбудило копа мгновенно, пусть физически этого не было видно. Охотник смотрел на группу в другом конце холла в упор, словно пытаясь прожечь в каждом по паре сквозных дыр, и всё ещё сжимал волосы парня в кулаке. И тут ему пришла в голову неплохая идея. Раз уж Ямарута так сильно хотелось взять что-нибудь продолговатое и твёрдое в рот, то…

Томо плавно провёл указательным и средним пальцами по губам железного и, когда тот приоткрыл рот, скользнул внутрь, не отрывая пристального взгляда от группы людей. Горячий и влажный язык тут же обвил собой пальцы и начал кружить вокруг них, касаясь кончиком вдоль и щекоча подушечки. Сора не выдержал: отпустил брюнета и зажал между ног правую ладонь, а левой вцепился в запястье Охотника, регулируя движения его руки. Он то стискивал губы плотнее, то полностью их расслаблял, открывая рот шире и переводя дыхание. Железный неотрывно всматривался в профиль Томо и еле слышно подвывал от желания вскочить с места и оседлать его бёдра, но всё ещё помнил, что брюнет против. Не то что бы очень… Но всё-таки против. Резко опустив чужую ладонь на свой стояк и приняв сидячее положение боком к Охотнику, Ямарута уткнулся своим лбом в его, когда тот повернул к нему голову, и зашептал:

— Ха-а… Ч-чёрт! Бля!.. Томо, н-н-г-х-х-х, пожалуйста…

Пальцы на стояке Соры мгновенно болезненно сжались, заставив парня выпрямить спину и зашипеть от боли, перемешавшейся с удовольствием. Беловолосого затрясло. Он опустился ниже и прижался губами к плечу копа, дабы заглушить свои сдавленные недостаточно тихие стоны. Ещё пару минут он приходил в себя и выравнивал дыхание, в процессе чего до него донёсся тяжёлый разочарованный вздох брюнета.

— Хочешь… уйдём куда-нибудь, и ты меня… — хотел было предложить Ямарута, но Томо его перебил:

— Не нужно. У нас нет на это времени.

— Но на меня же оно сейчас нашлось!

— А тебе этого прям таки хватило? — саркастично, но, тем не менее, справедливо усмехнулся Охотник. Сора сник. — Тебе следует идти за Рей, а потом, когда вы вернётесь, мы раздадим оружие и сразу же пойдём занимать свои позиции.

— Так ведь нечестно, что только я кончил! — продолжил протестовать железный.

— Сочтёмся, если выживешь, — ухмыльнулся брюнет. — А теперь пиздуй.

— Но…

— Ямарута. Не беси меня.

— Ладно, — буркнул тот и напоследок прижался к губам копа своими. Это лёгкое, почти нежное прикосновение продлилось всего пару секунд, а когда оно кончилось, обоим парням захотелось лишь разочарованно застонать в голос. — Я скоро вернусь.

Сделки не произошло. Баг добрался до группировок раньше, чем Сора и Рей, и уже успел завербовать их себе. Численность подчиняющихся ему железных снова превышала две сотни, и это не могло не расстраивать. Группировки пришли на встречу с Сорой только чтобы узнать, что он мог бы им предложить. Не найдя его предложение заманчивым, железные сочли его менее устрашающим противником, чем Баг, и выбрали сторону последнего. Сора поначалу разозлился и хотел припугнуть обе группировки, из-за чего в итоге завязалась короткая драка, в результате которой никто так и не умер, но и своё решение никто тоже не изменил.

— Трусливые продажные суки! — выплюнул Ямарута, чертыхнувшись. — Он вас всех убьёт, как вы не понимаете! — зло выкрикнул он вслед удаляющимся группировкам.

— Довольно, Сора, это бессмысленно. Пусть умирают так, как хотят, — тихо выдохнула Рей, стирая кровь с губ. — Нам надо возвращаться.

====== Глава 67. Холостой патрон ======

Скай окинул переполненную людьми — Охотниками и Карателями — Песочницу и глубоко вздохнул. Безумный план воплощается в реальность. Ещё сутки назад Дайлер не мог представить, что перед ним будут стоять десятки железных и копов, и все — на одной стороне. Но вот, это случилось. Хотя Соре не удалось заполучить две оставшиеся группировки — Четвёртую и Шестую, — но он вместе с Кодой всё же привёл множество одиночек. Вряд ли им удалось найти всех, но девяносто процентов теперь стояли перед министром. Так же здесь находились Анемон и Тод, которых привёл вместе с собой Роши. Трио расположилось у одной из стен и обсуждало что-то между собой. Шатен при этом усердно протирал очки салфеткой.

— У тебя есть новости, Скай? — поинтересовался Ямарута, вырвав парня из размышлений. Рядом с ними находились Рей, Томо и Кода, которые так же перевели взгляд на красноволосого. Тот задумчиво нахмурился и пробормотал:

— Есть одна… мысль. Мы узнали о Баге, и мне стало интересно: что насчёт его отца? Адам Дит. Я пытался связаться с ним, но он ни разу мне не ответил.

— Он уже, вполне вероятно, мёртв, — пожал плечами брюнет.

— А если он знал о Баге? И помогал ему? — предположила Рей. — Думаю, это многое объясняет. Доступ к различным секретным материалам, оружие…

— Баг мог его запугивать, так же, как и всех своих железных, — хмыкнул Томо. — Сейчас Баг знает, что мы в курсе того, кем он является. Следовательно, скрывать ему больше нечего. Адама лишили бы статуса и казнили за помощь Первому, а потому Багу нет смысла оставлять своего отца живым.

— Что ж, это логично, — протяжно вздохнул Дайлер. — А что по поводу вас двоих? — парень ткнул указательным пальцем сначала в сторону Ямаруты, а затем и Томо. — Сора уведёт Бага и будет с ним драться, верно?

— Да. Они останутся только вдвоём, как я и сказал, — кивнул брюнет. — Я буду с остальными Охотниками. Хреновый из меня лидер, если я буду отсиживаться где-то в тылу.

— Но ты мог бы помочь Соре…

— Нет, не мог бы. Я буду только мешаться.

— Шансы того, что ты умрёшь в бою с железными Первой группировки, всё равно велики, — нахмурился Скай, скрестив руки на груди.

— Если я умру там, Ямарута не сможет этого узнать, — взгляд Томо скользнул по беловолосому, заметно напрягшемуся после этих слов. — А если он и узнает, то далеко не сразу. И даже если он взбесится, у него останется слишком мало времени, чтобы расхуячить Тэрроз, потому что…

— Потому что через полтора суток я умру. А если бы Томо находился рядом со мной, Баг мог бы убить его сразу или же ранить и начать меня шантажировать, чем и вынес бы городу приговор.

— Значит, тебе это не нужно, — резюмировал Скай, протянув руку к уху Соры и сняв с него пластину-телефон. Железный выдавил хилую улыбочку, кивнув. — А я буду хреновым лидером и останусь здесь, — расстроенно хмыкнул министр, на секунду опустив взгляд в пол.

— Ты тот, кто в любом случае должен выжить, иначе тем, кто вернётся, некуда будет пойти, — поддержала его Рей.

— К тому же, одно серьёзное ранение — и ты всего лишь труп, а не самый влиятельный человек в Тэррозе. Ты Обязан остаться здесь, — согласился Томо и оглянулся на толпу готовых к жестокой схватке людей. — А нам уже пора.

— Ненавижу! Ненавижу!!!

Дребезг стекла разнёсся по всем этажам. Грохот, звуки ударов и гневные выкрики не стихали уже полчаса, приводя находящихся в здании людей в ужас. Казалось бы, столько дней Баг был абсолютно спокоен, а теперь вдруг взбесился в своей «комнате релаксации», яростно колошматя зеркала голыми руками. Острые осколки врезались в его пальцы и ладони, застревая, а кровь обильно капала на более прочный стеклянный пол. Парень застыл рядом с последним большим, во весь рост, не разбитым зеркалом и упёрся в его холодную гладь лбом, судорожно выдыхая.

— Почему он не захотел присоединиться ко мне? Почему? У меня ведь есть всё, чего бы он ни пожелал!

Кулак парня врезался в зеркало, оставив под собой паутину из длинных трещин.

— У меня же есть абсолютно всё, так почему же… Почему, папочка? Ты можешь мне сказать? — по-детски невинным голосом спросил Баг, глянув через плечо. Позади него лежал обезображенный труп Адама Дита: на изрезанном лице невозможно было прочитать застывшую навсегда эмоцию, остекленевший взгляд покрасневших глаз смотрел в потолок, а строгий костюм мужчины превратился в пропитанные кровью лоскуты.

— Что же ты молчишь, папочка? Не можешь мне ответить? Ещё бы ты мог, — зло прошипел Баг, фыркнув и стиснув ноющие от боли кулаки. — А ты? Что ты мне можешь сказать, м? — обратился парень к железному, стоящему в дверном проёме.

Это глава Шестой группировки, Ни-эн. Парню от силы можно было дать лет двадцать пять, но выглядел он как семнадцатилетний подросток: высокий, худой, с длинными чёрными волосами и чёлкой, закрывающей правую часть лица. Под глазами Ни-эна залегли не сходящие тени, а уголки губ опущены вниз. Выражение его лица было извечно напуганным и унылым.

Ни-эн нервно сглотнул вставший в горле ком и сбивчиво ответил:

— У тебя нет… нет того, что есть у него самого.

— О чём это ты говоришь? — ощетинился Баг, заставив брюнета вздрогнуть.

— У него есть д-друзья и… тот Охотник…

— Хо, как мило! Любовь и дружба — всё, что нужно положительному герою в качестве мотивации! Это так ТУПО! Сора убьёт их всех, если потребуется, и глазом не моргнёт! А Томо… Он и так скоро умрёт. Уж я-то об этом позабочусь…

— Но у тебя есть кое-что одно… нечто, что необходимо Соре, — продолжил вдруг Ни-эн, — у тебя есть бессмертие. Только вот… т-ты не знаешь, как им поделиться.

— Как им поделиться? — удивлённо моргнул Первый. — Да… Я мог бы продлить Соре жизнь, но как…

— Возможно, ч-через переливание крови… Сора таким образом излечивал Охотников.

— Продолжай.

— Скорее всего, — длинноволосый сглотнул, — тебе придётся вливать свою кровь ему ежедневно, н-но это гарантирует ему жизнь.

— Хорошая идея, Ни-эн, молодец, — дружелюбно усмехнулся Баг, вновь прикасаясь лбом к холодной поверхности зеркала.

Шестой надеялся, что ему послышалось, будто Баг прошептал: «Возможно, я тебя даже не убью».

— Кору сказал, что завтра утром вся близкая Соре четвёрка будет на семьдесят четвёртой улице, в офисном здании, где, помимо них, уже спрятали дополнительный запас оружия для копов… Значит, как только в этом здании окажутся те четверо, мы должны окружать офис.

— Т-там…

— Кто разрешал тебе открывать рот?!

— Там два таких офиса! — поспешил объяснить Ни-эн, увидев гримасу злости на лице Бессмертного. — Они находятся напротив друг друга!

Баг тут же остыл, задумчиво отведя взгляд на своё искажённое трещинами отражение, и хмыкнул:

— Тогда окружим оба. Нас много, хватит и на десять зданий.

Несколько часов назад…

Роши восхвалял своё барахло, находящееся в гараже, хотя бы за то, что там всегда было всё необходимое. В этот раз тоже. Среди кучи мусора валялись обломки цельных конечностей, из которых можно было сделать новое тело для андроида, а в ящиках нашлись куски кожзаменителя, или, проще говоря, искусственной кожи. Ятсуме потребовалось всего несколько часов, чтобы соединить части тела между собой, а затем прикрутить к ним голову. Кожи оказалось недостаточно, чтобы обтянуть ей всё тело Широ, поэтому Роши поступил по-умному и распределил кожу по открытым участкам тела робота, а затем выдал ему свою одежду и строго-настрого наказал:

— Не закатывай рукава толстовки выше локтей — там у тебя кожи нет. Штаны тоже лучше вообще не трогай, как и кеды. Воротник толстовки, кстати, тоже не оттягивай! Ниже ключиц кожи нет! А так, вроде, всё готово…

— Нет, не всё, — не согласился андроид и направился к столу. Он взял с него запасные очки подростка и надел на себя. — В прошлый раз отсутствие этой вещи меня и выдало.

— А ты учишься на своих ошибках! Молодец! — обрадовался парень. — Возьми ещё и салфетки к ним, на всякий случай. Да, вот эти. Теперь точно всё!

— Я так понимаю, ты планируешь закончить Это? — кивнул Широ на чертежи и кусок железа, расположенный на специальной доске на столе. — Но как? Не убив ребёнка…

— Да, ты прав. Сначала я думал, что мне придётся убить какого-нибудь ребёнка, но… Но я вспомнил, о чём говорил Баг в трансляции перед тем, как убить мою сестру, и понял, что подойдут стволовые клетки ребёнка, чей организм подвергался «омоложению».

— Омоложению?

— Да! Пока регенеративное вещество из таблеток действует, оно не даёт клеткам тела стареть, поэтому, например, Сора выглядит моложе, чем должен, ведь он долгое время беспрерывно пользовался таблетками, и только потом ход времени для его организма начал идти своим чередом. То же самое и с Анемон! — громко и очень эмоционально воскликнул Роши. — Она полжизни прожила у Трагера, который пичкал её таблетками, и поэтому она выглядит не как четырнадцатилетняя девочка, а как десяти или даже восьмилетняя! У неё организм взрослеть начал только после того, как она прекратила принимать таблетки! Значит, её стволовые клетки вполне подойдут!

— Но тебе же придётся убить её…

— Она не умрёт, Широ, как ты не понимаешь! У неё приобретённое привыкание к таблеткам, она может пользоваться ими, как железный! Поэтому мне нужно всего лишь следовать уже данной мне инструкции, а Анемон требуется, в свою очередь, съесть таблетку и потерпеть ужасающую боль…

— И она согласится на такое? — скептически удостоверился андроид.

— Ради Соры, надеюсь, да…

— А как же отторжение?

— Его не будет, я знаю это. Анемон принимала аналоги таблеток железных и их собственные пилюли, следовательно, её организм перестроился и стал похож на организм железного. Для Соры это будет идеальной «донорской кровью», если можно так выразиться. Поэтому отторжения быть не должно.

— Ну, ты так в этом уверен…

— Ещё бы! Не зря же я находился в подчинении у Грин, я во многом стал разбираться гораздо лучше, так что сейчас я пойду за Анемон, и мы начнём. Я более чем уверен, что она своровала у Соры пару таблеток! Так что, после того, как я закончу с Анемон, вы двое и Тод отправитесь в участок, а я продолжу работать. Так! Всё! Хватит болтать! Пожелай мне удачи! — выкрикнул Роши, выскакивая в коридор и на ходу натягивая кеды.

Широ протяжно вздохнул, наблюдая за спешно удаляющимся подростком, и, не заразившись его энтузиазмом, но действительно веря в успех парня, пробормотал:

— Удачи, создатель.

Сейчас...

Семьдесят четвёртая улица, или «Неправильная улица», как её ещё называли. Неправильной она была потому, что получила номер, который ей не соответствовал. От центра Тэрроза «неправильная» улица находилась сорок седьмой по счёту, но номер ей по нелепой случайности дали другой. В этом-то, в общем, и заключалась вся её неправильность, а в остальном — обычная большая улица, с такими же обычными домами, магазинами, кафешками и клубами.

Но она была абсолютно пустая.

Задание Карателей заключалось в том, чтобы те разделились и посетили живущих на «неправильной» улице людей, объяснили им, что через пару суток здесь будет твориться, и вывели их через подземные тоннели на дальние улицы, находящиеся рядом с трущобами. Это делалось специально для того, чтобы не сеять панику и освободить площадь от потенциальных жертв. К тому же, подземные туннели были только здесь и не имели ответвлений, а вели строго к «пограничным» зонам. Так что «неправильная» улица была самым лучшим вариантом для проведения незаметной эвакуации. Тридцати Карателям пришлось очень трудно, но за отведённые им два дня они смогли справиться с этим.

По тем же подземным тоннелям в офисное здание (под которым никакого бункера никогда не существовало) пробралась часть Охотников. Они были одеты в обычную одежду: кто в толстовках и балахонах, кто в рубашках и джинсах, кто в плащах и ещё непонятно чём. Но у каждого под этой самой одеждой было спрятано оружие. Охотники, зная, что отныне за зданием следят, делали вид, что работают; лиц никто не запоминал, в этом и была ошибка Первой группировки. Они видели Охотников, но не узнавали их. А по самой улице, тем временем, свободно перемещались те тридцать железных, которые были вынуждены скрывать свои лица из-за более чёткой узнаваемости. Кто-то закутывался в шарфы, кто-то надевал хирургические маски на лицо, кто-то быстро перебегал от магазина к подъезду, прикрывая нижнюю часть лица ладонью и изображая кашель. Таким образом на улице создалась видимость «жизни». Будто никто из жителей и не уходил оттуда вовсе.

В течение ночи постепенно прибывали новые Охотники. Некоторые занимали соседнее офисное здание, иные же располагались в жилых домах и, не боясь быть замеченными, расчехляли оружие и обвешивали себя патронташами. Затем отчитались и снайперы, а после того, как те заняли свои позиции, искусственная жизнь улицы исчезла. «Люди» перестали ходить, оба офиса, как показалось нескольким находящимся на крышах железным Первой группировки, опустели.

Ещё через час солнце показалось из-за горизонта и осветило «неправильную» улицу. Яркие солнечные лучи врезались в стеклянные офисные здания, отражаясь от них и освещая каждый закоулок, каждый тёмный переулок и переход. Безоблачное голубеющее небо плыло вдалеке из-за разогревающегося воздуха. Ветра не было и в помине.

Первая группировка в полном её составе передвигалась по крышам с помощью хвостов. Железные разделились на несколько групп: две заняли крыши офисов, а третья спустилась на землю и спряталась за домами, ожидая своего выхода. Но даже с учётом их прихода на улице было невозможно тихо и спокойно. Только около десяти часов утра раздался звук приближающейся машины. Железные напряглись. Баг сразу определил источник звука и метнул взгляд в сторону главной дороги, по которой одиноко ехал один-единственный бронированный фургон. Гудение мотора разносилось по замершей улице громко и навязчиво, разрывая собой наскучившую гнетущую тишину.

Фургон остановился рядом с дальним от Бага офисом. Мотор тут же замолк. Вышел водитель и открыл заднюю дверь: из кузова выскочили четыре фигуры, облачённые во всё тёмное, с накинутыми на головы капюшонами и тряпичными масками, прикрывающими лица. Самой низкой в этой четвёрке должна была быть Анемон — и она единственная, кто действительно там присутствовал. Остальными же были лишь правильно подобранные по росту Каратели. Девочку планировали отправить по подземным туннелям обратно в участок, но у той были свои планы, о которых никто даже и не догадывался.

Четвёрка вместе с водителем скрылись за дверями офиса и пропали из поля зрения Первой группировки. Баг кивнул находящимся рядом с этим зданием железным, после чего один из них вскарабкался на крышу и сообщил остальным, что можно нападать.

Захохотавшие от предвкушения железные, стоящие на обеих крышах, разбежались и, зацепившись хвостами за прочные перила, спрыгнули вниз к окнам. Они планировали разбить своими телами стекло и попасть внутрь здания. То, как они описывали собой дуги в воздухе и опускались к окнам, завораживало. Зрелище длилось всего пару секунд, а затем…

Пустыми офисы казались лишь потому, что несколько часов назад все люди оттуда будто бы ушли. Но они всё ещё были там. Некоторые Охотники уселись на офисные кресла, поджав колени к груди, и развернулись спинками к окнам, чтобы их не было видно. Иные прятались за столами или стенами. Создавалось впечатление пустующих помещений. Но, стоило железным начать опускаться на уровень окон, как главный снайпер, наблюдавший за этим, предупредил Охотников. Те повыскакивали из-за углов и столов, разворачивали стулья обратно и уже держали пистолеты в руках. Стекло было выбито раньше, чем кто-либо из железных успел до него дотянуться. Дребезг сменился хлопками выстрелов, а те — взрывами. Некоторые железные тут же получили серьёзные ранения и, не удержавшись хвостами за перила, полетели на землю. Остальным повезло больше: они таки подбрасывали себя в окна, залетая прямо в кабинеты и коридоры, и тут же вступали в драку с Охотниками, стреляющими по ним. Улицу мгновенно заполнили звуки страшной борьбы.

— Там были Охотники?! — удивлённо ахнул Баг, подбегая к офису и наблюдая, как его раненые железные латают раны и вновь предпринимают попытку забежать внутрь здания. — Они… Это… интересно, но как же… — недоумённо выдохнул брюнет, стискивая кулаки крепче. Все его железные ринулись зачищать здания, но следом за ними из жилых домов стали выбегать другие Охотники и Каратели. Почти сразу на улице началась своя схватка, в которую вовлекался каждый, кто выпадал из офисов живым. — Что… Что это? Почему их так много? — прорычал Баг, оглядываясь и видя десятки бьющихся насмерть людей.

Он не понимал: почему так получилось? Почему здесь оказались все эти насекомые? Что он упустил?

Его взгляд скользил по сражающимся друг с другом фигурам и остановился на одной: на черноволосом парне с пирсингом в брови.

— Кору…

Тем временем, Рей, отвечающая за безопасность Анемон, толкнула девочку к лестнице, ведущей в подземные помещения и туннели, а затем отвлеклась на приближающегося железного. Девушка легко и грациозно увернулась от чужих хвостов и тут же скрутила нападающего своими — всеми четырьмя. Шипообразные отростки начали движение внутрь позвонков и обратно, разрезая острыми краями плоть шипящего из-за боли парня. Рей вытянула правую руку вперёд и, улыбнувшись железному, сжала пальцы в кулак. Хвосты повторили это движение, сдавив чужое туловище, словно губку. Раздался хруст десятков костей и влажное хлюпанье. Парень захрипел, а, когда стальные конечности отпустили его, рухнул на пол в лужу собственной крови и больше не шевелился. Рей же, самодовольно ухмыльнувшись, оглянулась по сторонам: остальные тоже дрались, рвали друг друга на куски, словно бешеные оголодавшие собаки, наконец-то спущенные с цепи. Стены первого этажа уже были вымазаны свежей кровью. За угол одной из таких стен, помимо крови на которой виднелись длинные продольные «шрамы» после ударов хвостов, прошмыгнуло бирюзовое пятно.

— Вот мелюзга безмозглая! — выкрикнула было Рей, ринувшись следом, но путь ей перекрыл новый противник куда больших габаритов, чем предыдущий. — Уйди, сука, с дороги! Я тут в дочки-матери играю, знаешь ли, — оскалилась девушка, нападая первой.

— Давайте я помогу вам! — воскликнула Анемон, догоняя раненого хромающего Охотника, еле волочащего ноги прочь от места событий. За ним тянулась кровавая дорожка, а самого мужчину стремительно накреняло вбок. Девочка подхватила держащегося за распоротый бок полицейского и уже вместе с ним прибавила скорости.

— Кто… ты… Погоди, ты же!.. Что ты тут делаешь? — изумлённо выдохнул Охотник, взирая на малышку.

— Нет времени объяснять, скажите мне лучше, куда Вас отвести? К Грин? Она же где-то здесь?

— З-за теми домами… Я… У меня всё кончилось, я умру, если не…

— Не умрёте, я помогу Вам дойти! Ну же, давайте, слушайте мой голос и переставляйте ноги! — встряхнула мужчину Анемон. Тот поморщился, слегка придя в себя, и пробормотал:

— Ты не должна здесь быть, тебя могут убить…

— Нечего обо мне волноваться, это Вам брюхо вскрыли, а не мне! — строго рявкнула малышка.

— Ты же ребёнок, тебя убьют в… в два счёта!

— Да хватит уже! Я могу регенерировать, хоть и не железная! — упрямо воскликнула девочка. — Я хочу помочь Соре хоть чем-нибудь, и раз у меня есть своя способность, то почему бы мне не использовать её, чтобы обеспечить защиту раненым Охотникам? Так больше шансов, что вы выживете, так что скорее! Осталось совсем чуть-чуть!

— Так, значит, ты с ними за одно? — прошипел Баг, зло скаля зубы. Его пальцы впились в горло Кору крепче, тогда как сам парень был насажен грудью на стальные прутья, торчащие из обломка стены, и сдавленно хрипел, глотая свою же кровь. Один из прутьев воткнулся ему в спину, отломив верхнюю часть искусственных позвонков от обычного костного позвоночника. Кору понимал, что вскоре умрёт, но страха в его взгляде подросток не видел, лишь насмешку. — Обманул меня, да?

— Это было очень просто, ты ведь мне доверял, — улыбнулся брюнет.

— Тебе следовало трижды подумать перед этим! — рявкнул Баг и занёс руку над парнем, а затем, когда железо наползло на предплечье и ладонь, образуя острые лезвия, резким движением вспорол Кору живот. Острые металлические пальцы пробирались внутрь сквозь органы, разрезая их так же легко, как раскалённый нож масло, а затем сомкнулись на обломке искусственных костей. Кору хрипло закричал, когда подросток стал медленно тянуть его позвонки на себя, постепенно отламывая их нижнюю часть от позвоночника. После громкого хруста, ознаменовавшего, что кости отломились от позвонков, Баг расплылся в улыбке, но никакого удовлетворения или радости не почувствовал. Ещё пару секунд Кору смотрел на него из-под дрожащих ресниц, из его приоткрытого рта вырывался едва различимый хрип, словно парень хотел сказать что-нибудь напоследок, но он перестал дышать раньше, чем смог выдавить из себя хоть слово.

«Томо выйдет на улицу только после того, как я уведу Бага. Нужно идти сейчас», — мотнул головой Ямарута, выбираясь из подъезда и выходя на главную дорогу. С неё открывался прекрасный вид на ужасающее зрелище. На секунду Соре показалось, будто на месте схватки встала багровая дымка. На самом деле это были брызги крови, разлетающиеся в разные стороны, словно сотни небольших кровавых фонтанов. Лязг металла и взрывы пуль смешались с истошными воплями и чьим-то смехом. Сбоку от левого офисного здания прозвучал грохот обвалившейся бетонной стены. Соре нужно было просто идти мимо всего этого.

Он вдохнул поглубже, навёл на себя безразличный вид, сунул руки в карманы джинсов и двинулся вперёд. Железных, что замечали его и пытались пробраться ближе, чтобы втянуть в драку, снимали снайперы, тем самым обеспечивая Ямаруте беспрепятственную дорогу. Баг должен был заметить его и пойти следом. Подросток обнаружил беловолосого практически мгновенно и стал прорываться сквозь толпу, не сводя глаз с Соры. Иногда брюнета задевали дерущиеся, кто-то даже пытался напасть на него, но затем быстро отвлекался на своего первоначального противника.

Баг таки пересёк людей и тут же сорвался на бег, силясь догнать медленно уходящего прочь Ямаруту, но просвистевшие под ногами пули вынудили его замедлиться. Дит машинально стал оглядываться, ища снайперов, но так ни одного и не увидел. В следующую секунду его шею продырявила пуля. Парень вскрикнул, прижав ладонь к быстро зарастающей ране.

Баг не знал, что пуля принадлежала умному снайперскому комплексу Томо, который расположился далеко от места событий на крыше пятнадцатиэтажного жилого здания. Взгляд подростка скользнул по месту, где находился Охотник, но толку от этого не было — самое обыкновенное человеческое зрение не позволило ему разглядеть кого-либо настолько далеко, а вот коп видел его отчётливо. Как пылинку, конечно, но очень и очень чётко.

После этого Бага стали отвлекать другие снайперы, но они лишь слегка тормозили его, поэтому спустя минуту пришлось вмешаться Карателям. Сора, тем временем, уходил всё дальше, но всё ещё оставался в поле зрения подростка. Последний шипел от злости, матерился и кричал на нападающих Карателей, спешно и с большой неохотой отбиваясь от их хвостов и пытаясь прорваться дальше. Когда один из Карателей подошёл слишком близко, разъярённый Бессмертный разрубил его голову пополам ребром правой руки, на которую наползла часть железа и сформировала длинное острое лезвие. Разрез был произведён под углом, поэтому на асфальт со смачным шлепком рухнула правая часть головы, с которой на Бага ничего не видящим взглядом уставился один-единственный глаз. Недостающая часть тела отросла у отскочившего назад Карателя вновь, и тот продолжил преграждать путь брюнету, раздражая его ещё больше.

Только лишь спустя несколько минут Багу удалось отделаться от назойливых железных и вырваться вслед за Сорой, свернувшим за угол небольшого торгового центра, находящегося достаточно далеко от офисных зданий. Парень бежал так, словно за ним кто-то гнался, и даже не думал о том, что этого от него и добивались. Он свернул за тот же угол и резко сбавил скорость, увидев, что поперёк дороги стоял автомобиль, а на его крыше удобно расположился Ямарута. Беловолосый согнул правую ногу и положил её голенью под колено левой ноги, свисающей с крыши вниз, а сам, чуть сгорбившись и поставив локоть на бедро, подпёр подбородок рукой и равнодушно смотрел на появившегося перед ним подростка. Пальцами другой руки Сора ритмично постукивал по ровной глади металла, на котором сидел, словно отчитывал секунды.

Разумеется, Баг предстал перед ним с капюшоном на голове, маской с цифровыми глазами и наползшим на челюсти железом, поэтому его лица не было видно, но теперь-то Сора точно знал, кто перед ним стоял. Он чуть улыбнулся и сел ровнее.

— Давно за мной парни не бегали, я уже и забыл, каково это. Кое-кто будет меня ревновать, — усмехнулся беловолосый, видя, что собеседник напрягся. — Ты что, на маскарад пришёл? Тебе больше не нужно это барахло, Баг, ты же сам об этом прекрасно знаешь.

— Баг? — наигранно удивлённо переспросил подросток.

— Что, снова будешь отпираться? Скажешь, что это не твоё имя? — улыбка Ямаруты стала шире и злее. Он разжал кулак, которым подпирал подбородок, и развернул вложенную в него помявшуюся фотографию, а затем легким движением руки бросил её к ногам Бессмертного. — Скажешь, что здесь изображён не ты?

Взгляд цифровых глаз скользнул по фото. Подросток едва заметно нервно дёрнул головой, наконец-таки поняв, что именно его выдало, и промолчал. Искать отговорки действительно было глупо. Но ещё глупее факт существования этого фото. И как же Баг не подумал об этом раньше?

— Ты, наверное, удивлён, что всё вскрылось именно таким образом. Сбит с толку, да? — продолжил Сора, ловко соскочив с крыши автомобиля и не спеша направившись к Багу. Тот смотрел на него в упор, молчал, но не двигался с места. Он не боялся, но физически чувствовал, как чужая ярость и злоба, мастерски скрытые за этой фальшивой улыбкой, впиваются в него и пробираются прямо под кожу, копошась, словно черви. — Я тоже. Но только не тем, что ты оказался моим новым знакомым, а тем, что ты действительно бессмертен. Хм, тебе помочь снять это? — предложил железный, остановившись совсем близко от подростка и медленно занеся руку над его головой.

Капюшон был аккуратно снят с чёрных волнистых волос, а затем последовала и маска с искусственными глазами. Под её нечитаемым выражением оказался растерянный опустошённый взгляд Бага, смотрящего сквозь Ямаруту. Брюнет пытался осмыслить, чего добивается Сора. Тот не напал, хотя у него есть и желание, и возможность. Почему же нет?

Дит, окончательно запутавшись в том, что испытывал и чего на самом деле хотел беловолосый, коротко вздохнул и убрал железо с лица.

— Во-о-от, видишь? Тебе это больше не нужно. Ты не Первый, ты всего лишь Баг, — продолжая улыбаться, произнёс Сора таким голосом, будто разговаривал с напуганным ребёнком и старался его успокоить. — Всего лишь бессмертный Баг. Готов поспорить, если я сейчас вырежу тебе сердце, ты не сможешь не кричать от боли, но ведь и умереть тоже не сможешь. Верно же? — невинно поинтересовался он, поднося лезвие гарпуна к груди брюнета.

— Проверь, — смирившись, фыркнул Баг, даже не взглянув в сторону гарпуна.

Холодный металл медленно стал проникать в его плоть, заставляя подростка сначала зашипеть от острой боли, а затем качнуться и вскрикнуть. Сора аккуратно подхватил его, придерживая рукой за спину, и продолжил разрезать его рёбра, вместе с лезвием просовывая в образовавшуюся рану пальцы. Брюнет хрипел, задыхаясь, а его глаза закатывались назад. Он вот-вот должен был потерять сознание, испытав такую боль, но не мог. Он чувствовал, как чужие пальцы добираются до его бешено колотящегося сердца, а лезвие постепенно пронзает его, и по какой-то причине просто не мог отойти в сторону или ударить Ямаруту, чтобы прекратить свои мучения.

— Тебе не приходило в голову, что жизнь попросту несправедлива? Те, кто больше других хотят жить, большую часть отведённого им времени страдают, а затем умирают из-за несчастного случая или от рук какого-нибудь ублюдка, а те, кто не знают, как распоряжаться своей жизнью, обладают бессмертием? — последние слова Сора буквально прорычал, сдавливая раненую кровоточащую мышцу в ладони и слегка поглаживая её неровную упругую поверхность пальцами. Орган отчаянно бился, гоняя кровь по судорожно трясущемуся телу подростка, а тот продолжал лишь сдавленно хрипеть, не моргая. — Я думал, что такая гнида, как ты, должна быть бессердечной, но смотри-ка, я держу доказательство обратного в своей же ладони. Чудо какое-то, не находишь? И всё же, бессмертие… Это довольно странное явление. У всего должен быть свой логический конец. У жизни тоже. Но в бессмертной жизни нет даже смысла. Бессмертный вечность теряет то, что ему дорого. Вечность наблюдает одно и то же: смену власти, смену ценностей, войны, разрушения, попытки людей залатать свои раны… Но если такому, как ты, эта перспектива по душе, то ты ещё более отвратительный, чем я думал. Вот только… тебе ведь абсолютно нечего терять, Баг. Поэтому ты зря назвал себя естественным врагом человечества. Ты — холостой патрон.

Подросток едва слышал, что говорил Ямарута, но не только из-за шума в ушах, но и из-за того, что железный говорил очень тихо, почти шёпотом, будто озвучивал свои мысли для себя самого. Дит уже практически не издавал звуков, раскрыв рот в немом болезненном стоне и смотря на утреннее небо остекленевшим взглядом. Сора явно наслаждался этим, но не подавал виду.

— Объясни мне, каково тебе жить без страха смерти? Помимо вседозволенности и безнаказанности не приходит ощущение одиночества, грусти или бессмысленности своего существования? — беловолосый плавно прокрутил гарпун внутри груди парня, ощущая приятную тёплую влагу, стекающую вниз по предплечью. — Ты чувствуешь, как лезвие вгрызается в сердце всё крепче при каждом его сокращении, но совсем не боишься, что оно вдруг остановится, а мир перед глазами начнёт тускнеть навсегда. Что же это за жизнь, в которой ты совсем ничего не боишься? Думаю, это тоже несправедливо.

Баг резко вынырнул из бездумного транса, морщась от невероятной боли. Внезапно он вспомнил то, о чём сказал ему Ни-эн, и ухватился за эту мысль так крепко, что смог, превозмогая боль, впиться пальцами в левое плечо Соры и, ухмыльнувшись, прохрипеть:

— А ты знаешь, что именно я… я могу… продлить тебе жизнь?

Ямарута удивлённо моргнул, из-за неожиданности расслабив ладонь и выпустив чужое сердце из пальцев. Вопрос застал парня врасплох. Нет, он не знал, даже и не думал о том, что с помощью Бага как-то можно было прожить чуть дольше, однако прозвучавшее было весьма и весьма актуальным вопросом.

Подросток, тем временем, медленно слез с лезвия гарпуна и, продолжая как-то странно улыбаться, наблюдал за тем, как во взгляде железного всё чётче начинало читаться искренние недоумение и… интерес.

====== Глава 68. Сора ======

Комментарий к Глава 68. Сора Глава писалась под Jean Pierre Taieb – Running After My Fate

С того момента, как Томо вышел на улицу, прошло всего десять минут, а он уже убил двух железных и ещё одного серьёзно ранил. Он задел парню искусственные позвонки, из-за чего связь нарушилась, а хвосты иногда не отвечали на команды. Раненый железный сбежал, но ненадолго: Томо шёл по его кровавому следу, как истинный Охотник, и, обнаружив парня за стеной, без промедлений добил его.

День обещал быть долгим. Умирали не все, а если умирали, то по несколько раз, прежде чем окончательно замертво рухнуть. Это могло бы быть в какой-то степени смешно, если бы не было столь печально.

Пробравшись на место, где находилось меньшее скопление народа, Томо нырнул внутрь одного из офисов, решив зачистить всё здание. Он остановился на пролёте между вторым и третьим этажом и осторожно выглянул в окно, заметив на улице Коду. Последний, надев стальную маску, уже окроплённую чьей-то кровью, остервенело рвал железных на куски. Он едва слышно утробно рычал, резко выдёргивая хвосты из чужих тел, круто разворачивался и бил по следующим противникам, отвлекая их от других Карателей и Охотников. Движения его были резкими и немыслимо быстрыми, но точными и смертоносными для любого, кто оказывался у него на пути. Кода отрывался на Первой группировке за то, что ему недавно пришлось перенести.

Томо подавил тяжёлый вздох и, оторвавшись от наблюдения за парнем, отправился выше. На пятом этаже до него донеслись приглушённые голоса, но брюнет не смог определить, кому они принадлежали. Он сделал шаг в сторону коридора, как вдруг чужой шёпот превратился в истошные вопли, перемешавшиеся с лязгом металла, а затем звуки прекратились. Охотник прижался спиной к стене, выжидая и вслушиваясь в едва различимое шарканье подошвы по полу. Кто-то приближался. Брюнет не знал, свой это железный или нет, но вовремя вспомнил, что на Карателей оружие не сработает, и сразу приободрился, готовясь выстрелить.

Живых становилось всё меньше. Перекрёсток, находившийся сбоку от офисных зданий, был усыпан телами и их отдельными частями, под которыми разливались и соединялись между собой небольшие лужи крови, формируя огромное багровое пятно на изрезанном асфальте.

Рей, буквально озверев от мысли, что сбежавшая от неё девочка может пострадать или умереть, не прекращала рубить оказывающихся у неё на пути железных. За ребёнка она волновалась не по своей воле, его безопасность — задание Рей, и она из принципа не могла его провалить.

Девушка проткнула напавшему на неё парню живот, но намеренно оставила искусственные позвонки нетронутыми, а затем впечатала железного в стену, схватила его за горло и, как ни в чём не бывало, поинтересовалась:

— Не видел здесь маленькую девочку с бирюзовыми волосами?

— Н-нет?.. — прохрипел опешивший парень, давясь собственной кровью.

Рей раздражённо вздохнула, а затем, обхватив чужие позвонки хвостами, резко дёрнула их на себя. Тело свалилось на землю мгновенно.

— Ну и где же тебя искать, засранка…

Внезапно, прежде чем девушка успела оглядеться, кто-то позади неё оступился, создав незначительный шорох, но этого звука хватило, чтобы Каратель вновь отвлеклась от поисков Анемон. Рей обернулась и прищурилась, ища источник звука, и, поняв, что некто присел позади машины, стала осторожно обходить её со стороны. Девушка хотела удостовериться, что там затаился чужой железный, и убить его, но в следующую секунду на машину с оглушительным грохотом рухнул огромный кусок бетонной плиты. Тот, кто стоял за авто, был раздавлен вместе с ним, а Рей успела отскочить в сторону. Несколько секунд она удивлённо взирала на груду хлама и разливающуюся под ней лужу крови, а затем медленно подняла взгляд вверх. И кто это там на верхних этажах так взбесился?

Бригада «травм-пункта», включая Грин, остолбенела, обнаружив перед собой малышку Анемон, держащую под руку раненого мужчину. Того тут же подхватили два опомнившихся молодых парня в белых халатах и затащили в машину, чтобы помочь ему. Ребятам из бригады не было дела до ребёнка, их волновала только работа, а с Анемон — они знали — должна была разобраться Грин. Только вот та отчего-то растерялась и, не зная, куда себя деть — к мужчине, дабы помочь ему вылечиться быстрее, или к девочке, чтобы надавать ей по ушам — прорычала что-то нечленораздельное сквозь зубы.

— Какого хрена ты здесь делаешь, малявка? — наконец, определилась Трейн.

— Я помогать пришла, — заявила та. — И я не малявка!

— Малявка и ещё какая! — взревела девушка громче прежнего. — Убирайся вон, иначе тебя убьют!

— А я не умру, — улыбнулась девочка. — И помогу другим не умереть! — воскликнула она гордо, а затем резко развернулась и побежала обратно, чтобы помочь дойти до бригады ещё нескольким Охотникам.

Грин не успела возмутиться снова, смотря вслед маленькой убегающей от неё фигуре и вздыхая. Раздражённо клацнув зубами, врач понадеялась, что Анемон действительно не пострадает, и забралась внутрь машины, дабы помочь парням.

Анемон резво преодолела нужную дистанцию и стала осматриваться, ища взглядом кого-то, кто нуждался бы в помощи. Среди толпы дерущихся железных, мелькающих тут и там хвостов и вспышек от взрывов пуль было довольно затруднительно найти следующую «цель». Девочка случайно заметила молодого Охотника, оставшегося без ноги по колено и отползающего в сторону, но прежде чем она успела сдвинуться с места, кто-то схватил её за горло и приподнял над землёй. Анемон захрипела, вцепившись пальцами в чужую огромную ладонь, сдавившую её тонкую шею, и царапала грубую кожу ногтями, отчаянно пытаясь вырваться. Позади раздался смешок, а затем ладонь практически сомкнулась в кулак, переломив шейные кости малышки, как ветку. Девочка рухнула на землю и не шевелилась ещё около минуты, чего вполне хватило нападавшему для того, чтобы поверить, что ребёнок мёртв. Но, стоило железному переключить своё внимание на кого-то ещё и отойти в сторону, как Анемон резко вскочила на ноги и понеслась прочь к соседним жилым зданиям. Она невероятно перепугалась, практически пребывала была в шоке и рефлекторно тёрла шею, хотя её кости моментально срослись вновь, а боль тут же ушла. Повезло, что девочка додумалась съесть таблетку заранее. Но, как бы сильно Анемон ни была напугана, она решительно настроилась выполнять то, что изначально задумывала: помогать тем, кто не способен залечиться сам.

В офисном здании, с верхних этажей которого выломали добротный кусок стены, уже во всю бушевал тайфун под названием Кода. Парень сносил всё и всех, дав волю своей злости, и уже не помнил ни о чём, кроме желания убивать. Нет, он не сошёл с ума и не принял решение просто поубивать всех, кого видел, без разбору, но о главной цели позабыл, хоть и выполнял её безупречно.

Томо, находящийся в офисе напротив, стрелял в каждого, у кого видел стальные хвосты или маску; лишь один парень оказался Карателем, а с остальными железными копу всё-таки пришлось разбираться, благо тот парнишка помог. Он отвлёк на себя сразу трёх железных и постарался увести их, едва успевая отбиваться от атак, но, когда откуда ни возьмись к троице присоединился четвёртый, Каратель пропустил смертельный удар по позвонкам и рухнул на пол. Взрослый железный, утробно рычащий сквозь маску, наступил умирающему парню на голову и с громким хрустом без труда раздавил её, как сочный апельсин.

Следом железные отправились искать брюнета, и, обыскав весь этаж, вернулись к лестнице. Стоило тому, кто шёл первым, подняться на последнюю ступень, как вслед за этим прогремело два взрыва, а лестница обвалилась вместе с железными. Вторая лестница, что находилась выше и так же была взорвана, рухнула на всех четверых парней, размазав их тела под собой. Вероятно, позвонки хотя бы одного железного уцелели, а потому заставляли его регенерировать, но это вряд ли помогло бы выбраться из-под завала, поэтому погибшими можно было считать всех четверых.

Для того, чтобы устроить нечто подобное, Томо пришлось разобрать двенадцать экспансивных пуль и заложить по шесть маленьких взрывчаток в два разных места, а затем просто выстрелить туда из умного снайперского комплекса. Он успел проделать это за то время, что Каратель отвлекал железных на себя.

Убедившись, что все четверо были раздавлены тяжёлой лестницей, брюнет стал подниматься на следующий этаж, ведь, наверняка, в здании был кто-нибудь ещё. Кто-то, кого должен был привлечь такой грохот.

Всё это сумасшествие только набирало обороты.

Сора подумал, что ослышался. Несколько раз прокрутил услышанную фразу в голове, осмыслил, и только затем удивлённо моргнул. «Продлить жизнь» вертелось на языке, как заклинание, но Ямарута не решался повторять его вслух, всматриваясь в глаза Бага и пытаясь понять: может быть, он соврал? Или решил пошутить? Хотя, в этом нет никакого смысла. Выходит… Он сказал правду? Он может продлить Соре жизнь? Тогда парень смог бы ещё какое-то время провести рядом с теми, кто ему дорог. Но как такое возможно?

— Ты блефуешь, — неуверенно усмехнулся беловолосый, криво улыбнувшись.

Рана на теле Бага уже зажила, что позволило ему вдохнуть полной грудью и заговорить без каких-либо неудобств, которые он испытывал до этой минуты:

— Нет. Продлить тебе жизнь могу только я. Я способен, так сказать, поделиться своим бессмертием. Ты же хочешь жить? Я могу это устроить, — расплылся подросток в ехидной ухмылке. — Но ты знаешь, какая будет плата за это.

Сора ответил не задумываясь:

— За своё бутафорское бессмертие я достаточно заплатил. Настоящее своей цены не стоит.

— Ты так в этом уверен, Сора? — изогнув левую бровь, выдохнул Баг. — Каждый человек в этом городе — эгоист, который думает только о себе. Оглянись! Ты же знаешь историю! Ты смотрел множество фильмов и читал разные книги, ты знаешь, как мир выглядел раньше! Он был живым! Но что теперь? Люди так сильно хотели выиграть Третью Мировую, что превратили это место в пустыню, даже не подумав о том, что в этой самой пустыне им и придётся жить! А спустя время куда ни плюнь — везде радиация, мутанты, новые болезни… а затем и железные. Люди настолько глупы, что создали вас для новых, ещё больших разрушений! Эти безмозглые, как тараканы, — ко всему приспосабливаются, их трудно уничтожить полностью… Но мы на это способны. Больше не будет никаких войн, потому что людей не останется, и мир заживёт по-новому…

— Ты мыслишь, как любой другой подросток, — резко оборвал его Сора. — Хотя бы раз каждый думал о том же, о чём и ты. И… ты прав… Люди эгоисты. Поэтому им всё ещё плевать на то, что случится после очередной войны, ведь они уверены: это затронет не их, а следующие поколения, которым придётся жить в этой грязи. Но мне тоже всё равно, пусть заблуждаются дальше, — парень развёл руками, склонив голову к плечу и едва заметно улыбнувшись. Баг удивлённо застыл, но слушал очень внимательно, следя за каждым действием беловолосого. — Я тоже эгоист, которого беспокоит только то, что касается лично меня, а твоё желание устроить геноцид и заодно убить моих близких сильно разнится с тем, чего бы я хотел. Бессмертие — это, конечно, здорово, но если выбирать между короткой жизнью хорошего человека и длинной жизнью плохого, то я лучше проживу короткую.

— И ты не передумаешь? — нахмурился брюнет, стискивая ладони в кулаки.

— Ты уже достаточно навредил мне и моим людям, поэтому — нет, — подмигнул ему Сора, а затем, твёрдо встав левой ногой на асфальт, правой резко нанёс удар по челюсти подростка, отбросив того на несколько метров. Баг не успел даже приподняться; Ямарута внезапно оказался рядом и целенаправленно рухнул коленом на горло брюнета, и, не обращая внимания на его брыкания и попытки освободиться, равнодушно рассматривал его. — Тебе действительно казалось, что ты особенный… Смотреть тошно.

Но Баг был и всё ещё остаётся особенным. Таким его делает бессмертие. Однако на этом вся его особенность и заканчивается; Дит — обыкновенный, ещё не переживший свой максимализм подросток, над которым не иначе как сама Судьба решила пошутить, подарив ему вечную жизнь.

Брюнет наконец сообразил, что так легко он освободиться не сможет, и, заставив железо наползти на руку и сформировать длинное острое лезвие, не глядя несколько раз полоснул металлом в воздухе. В результате этого на груди и лице Соры остались глубокие порезы, и парень отшатнулся в сторону, рыская в кармане в поисках таблетки. Он едва успел проглотить её, как разозлённый Баг кинулся на него с одним чётким намерением — убить. Ямарута ловко ускользал от новых ударов, ожидая, пока раны затянутся — на это ушло несколько секунд, — а затем пнул подростка в живот и высвободил хвосты.

Бага трясло от злости. Он физически ощущал, как мысли буквально кипят и варятся в кашу в его голове, не позволяя задумываться. Он смотрел на беловолосого в упор и помимо злобы испытывал неприятную, тяжёлую обиду, вновь задаваясь только одним вопросом: «Почему?»

Почему Сора упрямо не желает принять сторону Бага? Почему он так упорно старается остановить его? Почему он не понимает, что не прав? Он же не прав! Баг прав! Так почему же?..

В отличие от брюнета, Ямарута вопросами не задавался, и, подойдя к замершему на секунду парню вплотную, скрутил его всеми четырьмя хвостами. Шипообразные отростки начали движение внутрь позвонков и обратно, беспощадно вгрызаясь в плоть Дита и добираясь до костей. Баг взревел от боли, дёргаясь в попытках вырваться, но тем самым лишь помогая железу рвать его тело на куски. Кровь обильно стекала на землю большими сгустками, образовывая багровую лужу; её резкий металлический запах заставил беловолосого поморщится. Сора ощутил начало нового приступа и, круто развернувшись, впечатал изрубленное тело Бага в машину, на крыше которой сидел несколько минут назад. Железный закашлялся, сгибаясь пополам из-за жгучей боли, жаром распространяющейся по телу от позвонков, и мысленно матерился о том, как же всё это не вовремя. Его вырвало в чужую лужу крови чем-то грязно-жёлтого цвета. В этой жиже присутствовала странная чёрная субстанция, расплывшаяся поверху, как нефть.

— Да и пошло оно всё нахер! — выругался брюнет, вдруг оказавшийся рядом с Сорой, и пнул его под рёбра.

Ямарута сдавленно охнул, отшатнувшись. Перед глазами всё плыло, желудок горел и болезненно скручивался, заставляя выблёвывать желчь вместе с кровью из разодранного горла.

Баг нервно засмеялся, одарив беловолосого ещё одним сильным пинком.

— Просто убью тебя и всех остальных. Незачем заморачиваться, — усмехнулся подросток, хватая хрипящего парня за волосы и заставляя приподняться. Тот, ещё не до конца придя в себя, собрался с силами и, ухватившись левой ладонью за чужое плечо, треснул брюнета кулаком прямо в нос. Не дожидаясь, когда Дит оклемается, Сора тут же нанёс тяжёлый удар локтем в то же место. Баг взвыл от боли, но не успел опомниться; удары начали сыпаться, не прекращаясь, буквально со всех сторон. Ямарута почти не использовал хвосты после того, как одним из них рассёк торс парня пополам, а то даже не успело рухнуть на землю — соединилось обратно, словно примагниченное, и срослось вновь.

Боль великолепно злила Бага. Он не мог, как любой другой железный, абстрагироваться, положившись на привыкание, и начать драться. Он реагировал на это ощущение так же ярко, как это делал бы человек: кричал, закрывался, пытался уйти подальше, чтобы не испытывать этого. Сора победно ухмыльнулся, поняв: Баг боялся боли. Но всё-таки она его тоже злила. Это должно сыграть на руку.

Брюнет внезапно смог увернуться, чем обескуражил железного, и, создав такие же хвосты, как и у него, попытался напасть. Шаг за шагом Ямарута начинал отступать, не выдерживая того яростного напора, с которым подросток на него набросился.

Хочешь, я помогу тебе? Я знаю, что нужно делать.

Баг отбросил Сору к машине, и та, после столкновения с парнем, сильно качнулась вбок. Беловолосый успел откатиться в сторону прежде чем хвосты Дита настигли его на земле, но встать до конца он не смог: брюнет произвёл размашистый удар в воздухе, из-за чего гарпун его хвоста вошёл в бок Ямаруты и за что-то зацепился. Лезвие «встало» между искусственных позвонков, не разрезав их, как Баг предполагал. За секунду, которую длилась неловкая пауза, брюнет успел вспомнить, что металл у Соры тот же, что и у него, а значит таким же лезвием его позвонки невозможно даже поцарапать. Сам беловолосый, в свою очередь, голыми руками выдернул чужой хвост из своего тела и внезапно рванул к ближайшему зданию, забегая внутрь. Баг последовал за ним, хоть и не понял, что произошло.

Сора испугался. Он быстро очухался и смог вырваться, а затем убежать, чтобы перевести дух, но постепенно приходил лишь в ещё больший ужас. Он-то помнил, что таким же железом его позвонкам навредить не получится, однако если бы лезвие Бага угодило в стык с обычными костными позвонками — парень уже был бы мёртв.

Ямарута, преодолевая сразу по четыре ступени большими не то шагами, не то прыжками, оказался на пятом этаже торгового центра и вбежал в первую попавшуюся дверь, тут же закрыв её за собой и осев на пол. Одышка не проходила, а сердце барабанило с такой силой, что ныли рёбра. Парень вдохнул глубже, стараясь успокоиться и прийти в себя, и прислушался к звукам снаружи.

— Ну и куда ты делся, Сора? — раздался язвительный, пропитанный ядом голос Бага, эхом отразившийся от стен замершего в тишине здания. — Не ты ли грозился убить меня? Так чего же ты убежал?

«Он же не понял, как надо рубить, чтобы прикончить меня?» — понадеялся Ямарута, облизнув пересохшие губы. Он хотел выйти. Хотел навалять парню по самое не балуй. Хотел множество раз изрезать его до состояния однородной массы, но понимал, что подросток всё равно восстановится, а потому действовать нужно обдуманно.

Мы неплохо сработались в прошлый раз.

Я нужен тебе. Давай же, ещё один разочек… Всего один…

Несколько секунд стояла мёртвая тишина. Сора было подумал, что брюнет стал обходить здание изнутри и проверять каждый этаж по отдельности, и уже хотел было высунуться, но голос раздался снова:

— Передумал драться? Что ж… Тогда я, пожалуй, пойду обратно к офисам и наконец-то выпотрошу Томо.

Ямарута тут же вскочил на ноги и распахнул дверь, но не успел и шагу сделать. Баг стоял напротив, смотря исподлобья. Сора не понял, как брюнет нашёл его и что произошло в следующую секунду; перед глазами всё резко потемнело, а тело потянуло вниз. Удар головой об пол был последним, что парень почувствовал.

Звон в ушах то нарастал всё сильнее, то отступал, практически исчезая. Сора разлепил веки, но ещё не чувствовал, как сильно кружится голова; он приподнялся на локтях и развернулся, встав на колени, и вот тогда-то его и качнуло сначала влево, затем вправо, обратно — и он упал снова, больно ударившись затылком. Из приоткрытого рта вырвался хриплый стон. Новая попытка принять сидячее положение оказалась куда более удачной.

— Я… опять… здесь? — пробормотал он, увидев вокруг себя откровенное Ничего. Безразмерное чёрное пространство. И кого-то, похожего на… — Ты же?..

— Узнаёшь? — улыбнулся парень, выглядящий в точности, как Сора. Только у него был лишь один блеклый жёлтый глаз.

— Ты… Ты… Гнев? Почему ты выглядишь, как…

— Как ты? Я у тебя всё забрал, — улыбнулся клон, сидящий на полу по-турецки. — Всё ненужное железо осталось у тебя, а твоё тело — у меня.

— Ч-что? Но… Как?! — запаниковал Ямарута, посмотрев на свои ладони. Точнее на изящные тонкие железные фаланги пальцев. — Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! Что за херня?! Погоди… Что… Что я делал?.. Я же был… Я с кем-то… дрался…

Улыбка Гнева стала чуть шире, но с объяснениями он не торопился, с наслаждением наблюдая за попытками парня вспомнить то, что он делал, прежде чем снова попасть в это место.

— Я же дрался… Я дрался с Багом! Что произошло?! Почему я тут?!

— Ты мне скажи, — пожал плечами Гнев, — я же не видел.

— Но ты всегда всё знаешь!

— Я знаю то же, что и ты, и рассуждаю так же, как и ты. Только я свободен от эмоций и всегда мыслю трезво, а ты — нет. Ты, как ни крути, человек, а людям свойственно испытывать какие-то эмоции и чувства.

— Ты и Трезвое мышление?! Да ты!.. Я поддался тебе и убил несколько десятков железных из группировки Бага! Издевался над ними и хохотал, как сумасшедший! — взревел Ямарута.

— Но так было нужно, мы оба этого хотели, — вновь пожал плечами Гнев, продолжая улыбаться. — Пойми, вся твоя сила здесь, — клон приложил свою ладонь к собственной груди, — у меня, и она всегда была тут. Ты лишь пользовался ей, когда было нужно. Но, возвращаясь к твоим предыдущим вопросам… Возможно, Баг тебя чем-то ударил по голове или вырвал сердце, но точно не позвонки — иначе мы были бы не здесь, хотя, кто знает? В общем. Ты ещё жив. Но это ненадолго. Это единственное, что мне известно.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что я снова нужен тебе, — улыбка Гнева превратилась в оскал.

— Нет! Ни за что! Ты меня окончательно с ума сведёшь!

— А какая разница, если ты всё равно умрёшь через несколько часов? — резонно заметил он.

— Я… Но я… Твою мать… Что мы можем ему сделать? Он же бессмертный…

— Ты знаешь, что.

— Не знаю.

— Если знаю я, значит, ты тоже.

— Нет, я вообще нихрена не понимаю!

Гнев промолчал, прекратив скалить зубы в неприятной ухмылке. Он медленно поднялся на ноги, подошёл к Соре и присел перед ним на корточки.

— Тогда тебе незачем больше быть там, — холодно заговорил клон, всматриваясь в железный скелет, отданный Соре взамен на его тело. — Я думал, что ты, глядя на моё нынешнее состояние, поймёшь, что твоё разрешение мне больше не нужно. Даже поиздеваться над тобой толком не получилось, хех… Хочешь ты или нет, но теперь я тобой командую. И сейчас мне самое время прийти в сознание в реальности. Я сделаю с Багом то, что должен, а затем нападу на каждого, кто окажется рядом.

— Что?..

— Даже на твоих близких.

— Нет! Стой! Блять, остановись! Я не хочу этого! — воскликнул Ямарута, попытавшись встать, но железное тело больше не отзывалось на команды, а следом пропала и возможность говорить.

Гнев положил ладонь на его плечо и слегка подтолкнул назад, заставив упасть спиной на чёрный пол. Тот вдруг оказался мягким, но вязким, как смола. Сора стал медленно погружаться в него, словно утопая в зыбучих песках. Перед тем, как чернота поглотила его, парень успел увидеть, как на лицо Гнева наползла стальная маска, а из-за спины показались хвосты. Только теперь к Ямаруте пришло осознание: его собственное тело отныне ему больше не принадлежало. Это его искривлённое ядовитой ухмылкой лицо. Его ещё не запачканная в крови одежда. Его железо, наползающее на челюсти и формирующее злой оскал. Но не он сам. Сора ужаснулся тому, как выглядел со стороны на самом деле, понял, как сильно были напуганы убитые им люди, увидев перед смертью Такое, а затем будто бы погрузился в глубокий сон.

Когда Сора открыл дверь, собираясь выбежать наружу, Баг, поджидавший его, без труда разрубил хвостами стены. Трещины мгновенно поползли вверх и исполосовали собой потолок, сталкиваясь друг с другом. В результате комната начала рушиться. Первый и довольно большой кусок бетона, сорвавшийся вниз, огрел Ямаруту по затылку, из-за чего тот и растянулся на полу спустя секунду. Помещение обваливалось, погребая под своими остатками парня, вокруг ноги которого Баг успел обмотать третий хвост. Пол не выдержал веса рухнувших кусков стен и потолка и обвалился на этаж ниже, унеся за собой весь мусор и обломки, а Сора повис в воздухе благодаря чужому хвосту. Дит небрежно швырнул бессознательное тело в коридор, где сам и стоял.

— Надеюсь, ты не помер, потому что я ещё не наигрался, — прорычал брюнет, подходя ближе и даже не надеясь на ответ. Ему показалось, что Сора вообще не дышал, но его это не останавливало — он хотел поизмываться хотя бы над его трупом, чтобы затем принести его к офисам и, если Томо жив, продемонстрировать ему мёртвое обезображенное тело и посмотреть на последовавшую за этим реакцию. Баг предвкушал, как Томо упадёт на колени, разинув рот в немом крике, и сойдёт с ума от горя прямо на том же месте. Он бы наверняка долго кричал, не веря своим глазам, а после выстрелил себе в висок. О да, на это Баг посмотрел бы с превеликим удовольствием. — Тебе нужно было всего лишь послушаться меня, Ямарута, и всё закончилось бы иначе, всё было бы хорошо.

Усевшись едва дышащему парню на грудь, Баг замахнулся правой рукой для удара, но кулак так и не коснулся лица Соры. Последний внезапно открыл глаза и резко перехватил чужое запястье, заставив брюнета опешить. Хвосты Ямаруты вонзились ему под лопатки и отбросили в сторону.

— Так ты ещё жив? А я-то хотел… — начал было Баг, морщась от угасающей боли, но слушать его болтовню в планы беловолосого не входило. Он молниеносно оказался рядом и схватил парня за волосы, а затем крепко приложил лицом к стене. После первого же удара послышался противный хруст ломающейся кости, но Соре этого было мало — он бил ещё и ещё. До кровавых разводов, до вмятин и трещин на стене. Дит ничего не мог с этим сделать, отвлёкшись на ужасающую боль, которая с каждым ударом становилась всё острее и злила парня всё больше.

Сора не произнёс ни слова. Выглядя абсолютно спокойным, скорее даже сосредоточенным, он методично отбивал чужой головой неторопливый ритм. Затем вздёрнул подростка за шиворот чёрной накидки и потянул вслед за собой, направившись к перилам. С пятого этажа открывался прекрасный вид на первый, ведь посередине всех этажей здания не было пола. Сора швырнул Бага к металлическим перилам, взял его за ноги и легко перевернул. Спустя пару секунд до Ямаруты донёсся глухой удар упавшего на пол тела и болезненный полу-стон-полу-выдох.

Организм Дита регенерировал и не уставал, но психологически парень вымотался, ведь всё ещё прокручивал в голове разные мысли по поводу себя, Соры, людей. Боль лишь усиливала его недоумение: как же так получилось, что Ямарута не захотел жить дольше, чем ему осталось? И пока Баг, держась за голову, поднимался на ноги, беловолосый спрыгнул к нему. Брюнет вздёрнул подбородок и увидел невозмутимое выражение на лице Соры. Подросток словно столкнулся с ожившим мраморным изваянием, намеревавшимся убить его.

— Почему ты это делаешь? Почему снова встаёшь и пытаешься причинить мне вред? Ты же знаешь, что это бесполезно, — нервно залепетал Баг, шаг за шагом отступая назад. — От этого не будет никакого толку, ты лишь попросту тратишь свои силы! Ты скоро умрёшь, но я-то останусь жив!..

Внезапно бледные губы Ямаруты рассекли его лицо в зубастом оскале, заставив брюнета изумлённо застыть на секунду. Этой заминки хватило, чтобы Сора добрался до подростка, но тогда тот уже мотнул головой и пришёл в себя, резко развернулся спиной к беловолосому и рванул на улицу. Парень всё же догнал его; гарпуны продырявили голени Бага, и тот рухнул перед выходом из торгового центра. Ямарута остановился, но швырнул подростка в стеклянную стену внутри здания, и, пока тот пытался очухаться, приблизился к нему. Он заломил брюнету левую руку, схватив её за запястье и наступив ногой на плечо. Локоть Дита упирался в колено Ямаруты.

— Отпусти меня! — прорычал Баг, попытавшись извернуться, но Сора продолжал молча скалиться и держать его.

Беловолосый без труда сломал локоть подростка, с хрустом выгнув его руку в обратную сторону, используя своё же колено в качестве опоры. Баг взвыл от боли, продолжая сопротивляться, но — тщетно. Ямарута обмотал собственный торс двумя хвостами, а ещё двумя защищал голову, поэтому гарпуны Дита лишь отскакивали в сторону, сталкиваясь с металлом. Сора дождался, пока чужая кость срастётся, и сломал её снова. Затем ещё раз. И опять. Он повторял это снова и снова, наслаждаясь воплями и брыканиями подростка до тех пор, пока тот не додумался отрубить ему руки и подрезать связки под правым коленом. Ямарута качнулся и рухнул на пол, ударившись об него затылком. После этого улыбка с его губ тут же сползла, но парень продолжал лежать неподвижно; раны затягивались медленно. Он полоснул хвостом по горлу Дита, вынудив его отойти подальше. Брюнет упал на колени, хрипя и давясь своей кровью, обильно льющейся на пол, пока глубокий порез заживал.

«Что же я делаю? — промелькнуло в голове Соры, скользящего взглядом по залу торгового центра. — Я ведь действительно ничего не добьюсь, если буду бессмысленно его резать. Нужно заканчивать всё это. Да, нужно…» Его мысль оборвал прозвучавший не то всхлип, не то гневный рык Бага:

— Ты такой же, как я! Подростковое желание стать героем и защитить всех… Разве это не похоже на моё желание всё уничтожить? Как ты не понимаешь… У тебя нет сил, чтобы защитить даже самого себя, но есть силы, чтобы разрушить всё, Включая самого себя! А я… я могу помочь тебе спастись. Чем… Чем я хуже Томо, скажи? — внезапно с обидой всхлипнул он. — Разве тебе не было хорошо со мной? Ты ведь не врал тогда! Ещё есть время одуматься, Сора!

— Одуматься? — переспросил беловолосый, чуть усмехнувшись. — Значит, одуматься? — повторил он, приподнимаясь на локтях. Он видел, что брюнет вымотался и устал испытывать физическую боль, но не собирался останавливаться лишь на этом, поднявшись и подойдя ближе к нему. Парень присел на корточки перед подростком и протянул к нему ладонь.

— Уйди! — Баг рефлекторно отпихнул его руку от себя и немного отполз назад, дыша чаще и тяжелее.

— Уйти? Ты только что просил одуматься, — Сора склонил голову вбок, замерев на месте. — Пока ты находился среди железных, то слышал слухи о сильнейшем из них, а, освобождая нас из тюрьмы, ты всё ещё не знал, кто им является, поэтому перестраховался, заранее предложив всем железным присоединиться к тебе. Ты думал, что в таком случае сильнейший наверняка будет среди них, но тебя послушались только самые трусливые, а сильнейший решил жить, как человек. Тебя это разозлило, да? Что тот, кто обладает пугающей силой, которой у тебя нет, решил отказаться от неё? А меня злит, что тот, кто обладает бессмертием, пользуется им, чтобы остаться в этом мире одному. Мы похожи только в этом: нас злит, что кто-то, обладая тем, чего нет у нас самих, использует это не так, как нам бы того хотелось. Если я «одумаюсь», то ты получишь всё сразу: бессмертие и силу, — и сможешь использовать это так, как тебе захочется. Но в таком случае я не смогу сделать того же. Понимаешь, о чём я говорю? — холодно удостоверился Ямарута, всматриваясь в тёмно-красные наполненные подавляемым страхом глаза. — Ты предлагаешь мне неравноценный обмен.

Баг так и застыл, сидя на полу и смотря на приближающегося Сору, охватываемый не пойми откуда взявшимся холодом. Его бы вот-вот пробрало на истерический хохот, если бы беловолосый не встал напротив, едва ощутимо огладив пальцами линию челюсти брюнета. Последний вздрогнул от этого почти нежного прикосновения, вздёрнув подбородок, и тут же пожалел об этом; Ямарута схватил подростка за волосы, запрокинув его голову назад и заставив открыть рот, и ухватился пальцами за его нижнюю челюсть, оттягивая её вниз. Гарпун четвёртого хвоста Соры беспрепятственно скользнул внутрь рта и с лёгкостью отрезал брюнету язык, а затем Ямарута насильно сжал его челюсти. Парень дёргался и вопил сквозь плотно стиснутые на металле зубы, из-за чего лезвие продолжало резать его рот изнутри, а затем случайно сглотнул и в ужасе замер. Сора, не обращая внимание на впившиеся в его запястья чужие пальцы, зло усмехнулся:

— Ты так молчишь, будто язык проглотил.

После этой издёвки попытки вырваться стали отчаянными. Баг всеми силами старался освободиться и лишь спустя минуту добился успеха, успев улизнуть подальше и регенерировать. Он ухватился за свой живот и судорожно выдохнул, мелко подрагивая. Он ведь действительно проглотил свой язык, Сора скаламбурил по этому поводу, чтобы поиздеваться и привести в ужас. И у него отлично получилось. Дит уже не понимал, что происходит, и всё-таки засмеялся, почему-то решив, что ехидная шутка про язык в самом деле оказалась смешной.

Затем они снова сцепились и начали драться. С каждым разом Баг всё лучше и увереннее пользовался хвостами, но к боли привыкнуть не мог, а потому быстро сбегал, чтобы передохнуть хотя бы пару секунд. Ему удавалось отдышаться получше, когда Ямарута внезапно падал, начиная кашлять и вытирать тёкшую из носа кровь. Сора не замечал, что теперь красная влага сочилась ещё и из его ушей. Замечал Баг.

Они разнесли весь торговый центр. Смели подчистую все пять этажей. Здание превратилось в одну большую гору обломков бетона, стекла и прочего мусора. Из тонкой трубы, торчащей между двух плит, струился слабый напор воды, бьющей вверх неровным фонтанчиком. Образовывающаяся внизу лужица медленно подползала к багровым пятнам на пыльной земле.

Парни не слышали шума, доносящегося из другой стороны улицы, а всецело были заняты друг другом, попутно разрушая всё, что находилось поблизости: смятые, как бумага, машины горели и дымились, фонарные столбы были погнуты словно ветки, стены зданий и асфальт исполосовали толстые трещины. По большей части весь этот ущерб наносил Сора, а вовсе не Баг, ведь тот практически не умел взаимодействовать хвостами с окружающей средой. Но всё же масштаб разрушений поверг бы в шок любого, кто здесь оказался.

— Я не умру, это бессмысленно! — отчаянно вскрикнул Дит, когда его ногу отсекло хвостом до бедра. Конечность регенерировала несколько секунд. Это время парень пролежал на земле, наблюдая за тем, как Ямарута приближается к нему, чтобы нанести ещё несколько ударов.

— Ты смертен, — улыбнулся беловолосый, остановившись в паре метров от подростка. Спину железного пронзила жалящая боль, поэтому он решил переждать этот приступ, а затем атаковать.

Баг искренне удивился:

— Смертен? Я? Что за чушь ты несёшь…

— Смотри: я отрубил тебе ногу, и теперь она валяется там, — кивнул Сора на переулок неподалёку, из тени которого выглядывал окровавленный обрубок конечности, — а новая нога отросла тут, — теперь он кивнул на Бага и улыбнулся шире. — Откуда же происходит регенерация? От большей части твоего тела, или только от головы? Что будет, если я отрублю её? Появятся два Бага, потому что регенерируют и тело, и голова? Или только у головы отрастёт новое тело? Или же у тела отрастёт новая голова? Ты не задумывался над этим?

Теперь задумался. Баг быстро сообразил, что у новой головы и личность будет новой, а сам Баг, оставшись отрубленной головой, умрёт, как человек. И хотя точного подтверждения этому нет, Дит не торопился провоцировать беловолосого проверять это. Он убрал один хвост внутрь своего тела, после чего железо переползло на все его шейные позвонки, выползло поверх кожи и соединилось с заново надетыми на лицо челюстями. Это было похоже на подвижную железную броню. Так подросток надеялся обезопасить себя и избежать обезглавливания.

— Слишком опрометчиво говорить мне об этом, теперь ты не сможешь отсечь мне голову, — хило усмехнулся Баг, приподнимаясь. Нога почти полностью восстановилась, так же, как и боль в спине Соры практически отступила.

— Я бы не был так в этом уверен, — не обеспокоившись возникшим препятствием и продолжая улыбаться, ответил Ямарута, шагая брюнету навстречу.

Конечно же у него был план.

На этот раз действительно чертовски хороший план.

Парни вновь сцепились в схватке, но отныне Баг пропускал ещё больше ударов из-за того, что использовал железо четвёртого хвоста как защиту для шеи, а не как инструмент для атаки. Слова Соры значительно подкосили самоуверенность Дита, но тот этого ещё не понимал. Он осознавал лишь тот факт, что стал более осторожным и отступал назад ещё чаще. Ямарута попросту не давал парню ни малейшего шанса избежать ударов, не то, что напасть самому. Он уже даже не боялся, что Баг мог бы его убить. О нет, теперь у Бага появилась другая забота: не умереть самому.

Они оба не понимали, что драка затянулась; не следили за временем, за течением дня. Драться начали утром одного дня, и вот, близилось утро следующего. Сора уже вовсе не помнил, что помимо него и Бага на улице сражался ещё кто-то.

Ямарута отступал или останавливался не слишком часто, но когда это происходило, у брюнета появлялась возможность передохнуть или атаковать его. Сора свалился на колени и упёрся ладонями в асфальт, кашляя кровавыми сгустками. Из глаз брызнули слёзы, тянуло блевать, клонило в сон. Спать и блевать одновременно — не лучшая идея, особенно сейчас, поэтому Сора всеми силами заставлял себя оставаться в сознании. Он понимал, что если заснёт, то уже никогда не проснётся. Но Баг, передохнув минуту, решил всё-таки воспользоваться этой заминкой. Он попытался нанести по парню несколько ударов хвостами, но те столкнулись с искусственными конечностями беловолосого, всё так же молниеносно защищающими его. Дит банально не мог дотянуться до чужого тела, чтобы навредить ему. И это его страшно бесило.

Сора поднялся, но его приступ ещё не закончился. Он, неровно стоя на ногах, всё ещё кашляя и вытирая тёкшую из носа кровь, пытался не дать парню ранить себя. Он и подумать не мог, что однажды ему пригодится приём, на который он сам когда-то попался. Приём Тая. Баг даже не заметил, что Ямарута отбивался всего тремя хвостами и продолжал стоять на одном месте; вместо этого он злился всё больше. И почему-то улыбался.

Думал, глядя на замученного Сору, что вскоре покончит с ним?..

Почти. Железо третьего хвоста Бага переползло на его руку, и он попытался приблизиться к парню, чтобы ранить его. Брюнета отбросило назад бешено вьющимися в воздухе хвостами, мимо которых, как оказалось, прорваться было невозможно даже с учётом того, в каком состоянии находился Ямарута. Тогда Баг, сплюнув, предпринял новую попытку напасть, создав на руке лезвие ещё больших размеров и использовав при этом два оставшихся хвоста. Образовавшийся клинок точно достал бы беловолосого благодаря своей длине, но…

Подросток не сразу понял, что произошло. Его вновь отбросило, но не мгновенно, как в прошлый раз, а лишь после того, как его отрубленная по плечо рука взмыла вверх и описала в воздухе дугу. Четвёртый хвост Соры вырвался из-под асфальта и отсёк конечность с наползшим на неё железом. Та звонко рухнула на асфальт, а у Бага, отброшенного назад, полностью отросла новая, обычная человеческая рука.

— Вот и всё, — выдохнул Сора, выпрямившись. Боли как и не бывало.

Баг ещё несколько секунд взирал на обрубок конечности, не веря своим глазам. Он судорожно выдохнул и быстро подполз к валяющейся на земле руке, всё ещё не осознавая, что это конец для него.

— Н-н-нет… Что ты наделал!!!

— То, что должен был, — вяло пожал плечами Ямарута.

— Ты больной! — воскликнул Баг, прикасаясь дрожащими пальцами к холодному металлу. Оно не отзывалось на команды и не ползло на тело хозяина, а оставалось неподвижным, так и застыв в форме клинка. По щекам брюнета покатились горячие слёзы недоумения и обиды. — Как же… Нет! Нет-нет-нет! Блять, э-этого не может быть! Как я теперь… К-как это… возможно?.. Зачем ты это сделал?! — взревел разъярённый подросток, обернувшись.

— Тебе ещё и объяснять надо?

— ДА, НАДО! Ты!.. Ты… Моё железо… Да как же… Так не должно быть… Это неправильно!

— Нельзя не признать, что ты довольно умён, раз заварил такую кашу. А это — минус твоей способности использовать железо по максимуму.

— Замолчи!

— Я подумал, что ты-то со своим острым «стратегическим» умом должен был догадаться об этом, и решил, что шансов у меня мало, но попробовать всё же стоило, и, как оказалось…

— ЗАТКНИСЬ!

— …не такой уж ты и умный.

— Хватит! — срывая голос, проорал брюнет, вцепившись пальцами в свои волосы. — Что со мной теперь будет… Что я теперь… — нервно забормотал он, дрожа, как на морозе.

Его вопрос не был адресован Соре, но тот решил ответить:

— Теперь? Теперь я отрежу тебе голову, — расплылся он в улыбке, подходя к парню вплотную. Последний встрепенулся, бухнулся на спину и попытался отползти, но Ямарута с силой наступил ему на живот, а затем уселся на него, лишая подростка возможности улизнуть.

— Т-ты не сможешь… Я всё ещё…

— Всё ещё закрываешь шею металлом? И что? — Сора удивлённо изогнул левую бровь. Три хвоста — четвёртым парень защищал позвонки — показались из-за его спины. — В буквальном смысле отрубать голову совсем не обязательно. Я просто буду выковыривать твою башку из этого железа, — злая улыбка Ямаруты стала шире. — Знаешь, это как выковыривать мякоть киви ложечкой. Не так уж и сложно.

Баг не просто испугался после этих слов. Он в ужасе начал брыкаться, бить парня кулаками в отчаянных попытках освободиться, крича навзрыд:

— Не смей! Отвали, психопат! Не трогай меня!

— И после всего это я-то психопат? — тихо усмехнулся беловолосый, поднося лезвие к ключицам подростка. Он уже не один раз наблюдал подобную реакцию, слышал эти крики, просьбы и уговоры. Не раз сталкивался с горящей в чужих глазах паникой, вспыхнувшей в момент, когда жертва осознавала приближение своей смерти. Это происходило с людьми, с железными, а теперь и с Багом, который ни тот, ни другой, и вроде бы даже бессмертный, но…

— Прекрати, не надо!!! Мне больно! Больно! Прошу, хватит! Я что угодно с… Нет! Стой! Остановись!!!

Сора намеренно резал медленно, давая ранам зажить, а затем снова рассекал мышцы лезвием гарпуна, наслаждаясь воплями брюнета. Его это веселило. Радовало. Наконец-то тот, кто разрушил его жизнь, страдает. Ему больно. Он плачет. А Сора получает от этого ненормальное удовольствие. Улыбается, чувствуя, как чужие ногти впиваются в кожу на руках, силясь отпихнуть Ямаруту и прекратить муки. Но эта пытка продолжалась около двадцати минут, пока Соре, наконец, не надоело. Он, сдавленно посмеиваясь, погрузил под ключицы подростка все три хвоста и начал быстро и хаотично двигать ими внутри, разрезая плоть. Голову он держал руками и оттягивал вверх до тех пор, пока не перерезал всё, что соединяло её с туловищем. Новая голова отросла за пару секунд, но беловолосый не обратил на неё внимание, держа в руках предыдущую. От ладоней вниз по предплечьям стекала приятная тёплая влага, у железного от восторга мурашки по коже бежали. Там, где должна была начинаться шея, остались одни рваные обрубки кожи, мышц и горла, неровными, разной длины кусками свисающие вниз. Кровь вязкими сгустками капала с этих ошмётков на живот обезглавленного секундой ранее тела. Ямарута наклонился к голове ближе, коснулся её лба своим и, смотря прямо в глаза, удовлетворённо прошептал:

— Я же сказал: вот и всё. Ты ещё слышишь и понимаешь меня, я знаю. Ты умираешь, Баг. Тебя здесь больше никогда не будет, слышишь? Никогда. А теперь взгляни на это, — Сора повернул отрубленную голову лицом к отросшей, чтобы Баг успел увидеть и убедиться в том, что случилось. Тот, на чьём животе Ямарута продолжал сидеть, завопил от ужаса, увидев «свою» голову вблизи. Из рваных кусков мяса, бывших минуту назад шеей, всё ещё капала кровь. — Это не ты. Это лишь клон, способный заменить тебя в реальной жизни. Возможно, у него даже остались твои воспоминания, и он наивно будет считать себя тобой. А знаешь, что это значит? Что он попытается продолжить то, что ты начал, если я отпущу его. Поэтому смотри внимательно…

Все люди, находившиеся на улице, застыли на своих местах, окидывая друг друга взглядом. На асфальте лежало столько трупов, что пройти через них, не наступив на какую-нибудь часть тела, было бы весьма затруднительно. Резкий запах крови бил прямо в нос, заставляя морщится. Кого-то даже тошнило от этого. Многие выглядели бледными и растерянными, и лишь пара голосов доносилась до них — кто-то просил о помощи.

— Мы закончили? — удивлённо выдохнула Рей, столкнувшись взглядом с Кодой. Тот был мрачнее тучи и весь покрыт кровью, и большинству смотреть на него вообще было страшно. Он пожал плечами в ответ.

— Неужели всё? — подхватил кто-то ещё.

— Наконец-то…

— Ты точно Каратель?

— А ты пистолет на меня направь да выстрели!

Раздался глухой щелчок.

— Видишь! Стоп… То есть, ты не доверяешь мне, гнида?!

— Успокойся… И без тебя тошно…

— Эй, у меня таблетки кончились, и… — промямлил кто-то позади начавшей ругаться парочки. Парни обернулись и увидели мужчину, машущего им обрубком кровоточащего запястья. Каратель, в которого попытались выстрелить, тут же стал копошиться в карманах, подошёл к раненному и отдал ему таблетку.

— Она последняя, — предупредил он.

— Спасибо, — кивнули ему в ответ. Мужчина откусил только половину и протянул оставшуюся обратно. — Может, кому-то ещё понадобится…

— Эй, там этот… Ну Охотник какой-то, короче, в хреновом состоянии, — сообщил другой парень, пришедший из-за угла правого офиса. — Помогите дотащить его до врачей, а то я вообще без понятия, где они находятся.

— Я помогу, идём, — тут же отозвался парень, стоявший неподалёку.

Все потихоньку приходили в себя. Многие помогали друг другу выбираться из-под завалов, делились таблетками, ободряюще хлопали по плечу. Кто-то из Карателей принёс систему от капельницы и, сообщив, что умеет с ней обращаться, стал вливать свою кровь нуждающимся в этом Охотникам. Через пятнадцать минут объявили сбор выживших, подальше от перекрёстка и офисов. Небольшая группа людей медленно поплелась туда. Из зданий к ним присоединялись другие немногочисленные уцелевшие полицейские и Каратели.

На месте сбора многие осели прямо на асфальт, чтобы наконец-то отдохнуть от бесконечной беготни и драк. Охотники иногда озирались, ища своих приятелей и друзей. Многие понуро опускали головы, так и не увидев нужных людей среди живых.

— Это все, кто выжил? — раздался голос приближающегося к группе человека. Не все тут же поняли, что голос принадлежал Томо. Охрипший, но всё такой же холодный и строгий, как раньше. Взгляды переметнулись на копа. Брюнет был покрыт чужой, да и собственной кровью, а на его правой стороне лица уже подсохла кровавая корочка, к которой липли взлохмаченные пыльные волосы. — Так мало… — тяжело вздохнул Томо, присев на кусок бетона, оказавшийся здесь не пойми каким образом. Перед Охотником стояло всего около восьмидесяти человек. — Каратели, отойдите в сторону от Охотников. Хочу понять, сколько их здесь.

Он надеялся, что хотя бы половина, но реальность надежд оправдывать не хотела. Один за другим железные медленно плелись в сторону, позволяя парню подсчитать всё правильно. Выжило двадцать девять Охотников, включая самого Томо. Всего двадцать девять из двухсот тринадцати, отправленных сюда. Двадцать, мать его, девять.

Брюнет вздохнул повторно, нагоняя на себя безразличный вид, и, набрав в лёгкие побольше воздуха, произнёс:

— Грин и её бригада поищут здесь выживших. Десять Охотников и пятнадцать Карателей помогут им, сами решайте, кто это будет. Остальные отправятся со мной.

— Куда? — встрепенулась Рей.

— За Ямарутой.

— Он ещё не вернулся? — хмуро поинтересовался Кода.

— Он и не должен, — скрипя зубами, выдавил брюнет, отрываясь от куска бетона, и направился в ту сторону, куда должен был уйти Сора.

Томо сильно фартануло не умереть здесь. Конечно, за это стоит благодарить его собственные навыки, рефлексы и большой опыт, но следовало отдать должное и щепотке везения, которое вполне имело место быть. Брюнет был одним из тех, кто остался без чужой крови и не мог залечиться. Поняв, что на улице всё стихло, парень попытался добраться до дороги между офисов, держась за вспоротый живот, хромая на сломанную ногу и практически не шевеля разрубленной вдоль левой рукой. Он уже терял сознание, падая на асфальт, когда к нему успел подбежать парнишка с системой от капельницы и быстро вылечил все его раны. Томо даже не отрубился толком, но практически ничего не слышал и не видел, пока его лечили. Пара секунд показались мучительно долгими. Но всё же он выжил. Можно сказать, справился со своей задачей на ура.

Осталось выяснить, справился ли Сора.

Томо был готов к тому, какие разрушения ждали его на той части улицы, куда ушёл Ямарута. Он был готов и к тому, что парни могли продолжать драку до сих пор. И был готов к тому, что Сора проиграл. Но когда брюнет увидел, что там творилось на самом деле, все эти предположения с треском осыпались. К тому, что предстало его взору, подготовиться не способен никто.

Вся дорога и близстоящие от неё обрушенные здания, дымящиеся машины и прочий мусор, валяющийся тут и там как будто после урагана, были увенчаны оторванными головами Бага. Они валялись буквально повсюду. Одна из голов была нанизана на тонкую трубу, торчащую из-под бетонных плит, а из её приоткрытого рта текла вода. У многих голов глаза закатились назад, а рты были раскрыты в немом крике. У иных веки были опущены, а лица отражали нечто среднее между спокойствием и смирением. Выглядело это отвратительно. Кого-то сразу потянуло блевать, и с рвотным позывом этот бедолага тягаться не стал. Парочка Охотников позакрывала рты ладонями, взирая на этот ужас и не смея даже моргнуть. Такое даже в ночном кошмаре не приснится.

В шоке пребывала и Рей. Она застыла с недоумённым выражением лица и скользила взглядом по оторванным головам, не совсем понимая: как вообще можно было додуматься до такого? Кого могла посетить мысль раз за разом отрывать кому-то голову? Неужели это занятие настолько сильно понравилось Соре, и он так им увлёкся, что ради забавы начал отрывать новые головы подростка? Или «ради забавы» — это не совсем правильное выражение? Скорее, один раз лишив Бага головы, Ямарута мгновенно на этом помешался.

Томо испытывал нечто похожее, но, в отличие от Рей, ему было более жутко. Он будто находился в фильме ужасов или в страшном сне — настолько сюрреалистично выглядела картина перед его глазами, только вот он понимал, что все кошмары происходили наяву. От этого и было жутко.

— А где сам Сора? — подала чуть осипший голос Рей.

— Вон там! — воскликнул детский голосок сбоку. Девушка тут же встрепенулась и повернулась на звук. Возглас принадлежал — кто бы мог подумать — Анемон, которую шок отпустил гораздо раньше, чем Томо и всех остальных. Брюнет меланхолично проследил за тем, в какую сторону девочка ткнула пальцем, и пошёл в этом направлении, тогда как Рей набросилась на малышку с обвинениями:

— Где ты была?! Ты должна была уйти отсюда, мелюзга! А если бы ты пострадала?!

— Со мной всё хорошо, и я помогала Охотникам! Я герой!

— Хуерой, блять, ты хоть представляешь, что бы со мной сделали, если бы ты померла?! — продолжала шипеть девушка, уже не обращая внимание на отрубленные головы, разбросанные вокруг.

До Томо этот галдёж доносился с трудом. Он целенаправленно шёл к согнутому в бараний рог фонарному столбу, к которому было примотано какими-то толстыми проводами тело с опущенной вниз черноволосой головой. Не трудно догадаться, что это Баг, или, точнее, тело Бага, но вот что с ним — непонятно. Жив ли он вообще? Охотник видел, что метрах в десяти от этого столба на асфальте сидел Ямарута, но так как подросток был ближе, то решил подойти сначала к нему. Тот вздёрнул голову, услышав шаги, и поднял на копа взгляд.

Лучше бы он этого не делал…

Томо без труда понял, что этот «Баг» не осознаёт, что происходит, и, вероятно, не помнит ни Охотника, ни себя самого. Взгляд его был чистым и наивным, как у годовалого ребёнка. Он пытался что-то сказать, но вместо слов вырывалось лишь невнятное мычание, прям как у младенца; шевелить руками и ногами у него тоже не получалось. Голова слегка пошатывалась то в одну сторону, то другую, будто бы была слишком тяжёлой для шеи подростка.

Сора начисто стёр существование такой личности, как Баг Дит, оставив от него лишь оболочку, умственное развитие которой сравнимо с младенческим. Это пугало и… впечатляло.

Поняв, что бессмертный уже не представляет абсолютно никакой угрозы, Томо не спеша направился к Соре, но остановился уже спустя пару шагов в его сторону. Парень сидел на асфальте, повернувшись спиной к пришедшим людям, и, похоже, держал что-то в руках. Он точно слышал, что кто-то подошёл ближе, но не реагировал. Следом за Томо подоспели и остальные, дабы посмотреть на Бага и то, чем же теперь занят Ямарута.

— С ним всё хорошо? Мне показалось, что он ранен, но, кажется, это не так, — воскликнула Анемон, заулыбавшись. Рей метнула на неё раздражённый взгляд и промолчала. Окликнуть беловолосого не было ни малейшего желания.

— Ну ты тут устроил, псих! — весело прогорланил кто-то из Охотников. — Ты сделал это, убил ублюдка! Бессмертного завалил!

— Не такой уж он и бессмертный, — хмыкнул Кода.

Томо их не слушал. Он молча анализировал ситуацию, вгрызаясь взглядом в спину Соры, и, сглотнув вставший в горле ком, осторожно выговорил:

— Ямарута, где первая голова, которую ты оторвал?

Парень, не поворачиваясь, слегка вздрогнул, а затем опустил плечи, после чего в воздух взмыла названная часть тела Бага. Она чуть было не упала на землю перед Рей, но последняя успела брезгливо схватить голову за волосы. Охотники с отвращением отшатнулись в сторону.

— С тобой точно всё в порядке? — так же осторожно удостоверился коп, отчего-то напрягшись. Инстинкты били тревогу, но брюнет не мог понять, почему. Видимых для этого причин не было, хотя… Сора стал подниматься на ноги. Он выпрямился, лениво развернувшись ко всем лицом, и как-то удивлённо моргнул, бегло оглядев Охотников и Карателей.

— Пойдём домой, — забубнила Анемон, уставившись на беловолосого. — Старик тебя наверняка заждался…

Сора молчал, а напряжение, тем временем, перебросилось на всех остальных, продолжая расти. Что-то определённо было не так.

— Ты пойдёшь? Сора, не молчи! Или… ты просто устал, да? — продолжала малышка, хоть и начала понимать то же, что и другие. Парень смотрел на неё так, будто впервые в жизни увидел. — Или ты злишься, что я пришла сюда? Так со мной всё хорошо! Я… Я помогала Охотникам… Ну же, пойдём домой…

Девочка почти плакала. Она сделала всего шаг в сторону Ямаруты, прежде чем Рей сжала её плечо ладонью и притянула к себе под грозный рык Томо:

— Назад!

Все мгновенно бросились врассыпную, потому как сразу после этого хвосты железного чуть было не рухнули на толпу сверху. В воздухе поднялось облако пыли, а асфальт с хрустом треснул после такого мощного удара. Томо отбежал в сторону от серой дымки, а после пригнулся, едва не получив удар по лицу. Сора напал на него не задумываясь, не тормозя и не жалея сил. Его кулак угодил в поваленную на землю несущую колонну и оставил внушительную вмятину и паутину из трещин, и, хотя кости парня после такого удара сломались, регенерировал он достаточно быстро, из чего следовал вывод, что недавно он съел новую таблетку. Вот только зачем? Чтобы столько раз отрубить Багу голову пришлось бы потратить не меньше двух-трёх часов, зачем бы ему после этого принимать пилюлю? Дожидался тех, кто выживет? Не похоже на то, но иные варианты в сознании не всплывали.

У Томо не было времени искать объяснения и успокаивать себя. Он старательно избегал ударов хвостов, но так сильно вымотался в течение суток — да ещё и головы, валяющиеся под ногами, мешали двигаться, — что его хватило лишь на пару секунд. Сора ударил его ребром хвоста и отбросил в сторону, впечатав спиной в новую груду мусора и обломков, а затем отвлёкся на Охотников, нацеливших на него пистолеты.

Этого только и не хватало. Ямарута запросто перебьёт простых людей. Следовало напомнить Карателям, для чего они здесь, благо об этом догадался Кода:

— А вы что встали? Остановите его, — переходя на рычание, холодным тоном скомандовал он, полоснув взглядом по железным. Те встрепенулись и без сомнений повиновались, начав привлекать внимание Соры к себе.

Удавалось, правда, с трудом.

Беловолосый сам выбирал своего противника, игнорируя всех прочих вместе с их попытками напасть или отвлечь. Он разбрасывал железных, словно неопытных котят, целенаправленно атакуя того, кто казался ему более сильным противником, и вот тогда-то он заметил Рей. Та справедливо и вполне разумно поступила, сначала уведя отсюда малышку Анемон, и только после этого вернувшись, чтобы помочь остальным. Внимательный изучающий взгляд Соры был расценен ею, как попытка оценить её силы, и девушка рефлекторно размяла шею, понимая, что будет дальше. Да, Рей заинтересовала его куда больше, чем остальные.

— Вам туда лучше не соваться, ничего не сделаете, — выдохнул Томо, морщась и держась за левый бок. Пару рёбер этот белобрысый идиот ему всё же сломал.

— Не можем же мы просто стоять в стороне! — возразил Охотник на год младше брюнета.

— Да? И что ты ему сделаешь? Выстрелишь пару раз? Он всё ещё защищает себя, сам посмотри. Подойдёшь к нему ближе чем на четыре метра — нам твои зубы по всей улице собирать придётся, — фыркнул коп. — Каратели хотя бы могут попытаться…

Брюнет резко замолчал, так и не договорив.

— Попытаться что?

— Не суйтесь. Вас и так слишком мало осталось, — чуть тише произнёс коп, удаляясь от группы Охотников. Дальнейшие возражения он проигнорировал, направившись к Соре и Рей. Те дрались пугающе хорошо, будто каким-то образом выкачивали силы из окружающих, чтобы продолжать схватку и не становиться проигравшим. Рей явно отыгрывалась на Ямаруте за терпеливые годы ожидания встречи и неудовлетворённого желания вмазать ему по роже, дабы стереть с неё надоевшую самодовольную ухмылку. Сора же, в свою очередь, дрался вполсилы, а затем и вовсе прекратил, зайдясь кашлем с кровью.

Перед этим он многих успел ранить.

Томо приказал Рей остановиться и предпринял попытку подойти к мучающемуся от одышки парню, надеясь, что тот очухался. Но вместо этого Сора метнул на него злой взгляд и сильно размахнулся хвостом. Да, опрометчиво. Брюнет успел прикрыть голову руками, хвост полоснул по ним, не ранив только протез.

— Эй, да приди же ты в себя! — воскликнул кто-то из Охотников, и его поддержали железные, включая даже Рей:

— Давай, харя безмозглая!

— Ну же, прекращай уже!

— Не устал ещё драться-то?! Совсем обалдел на своих нападать, мудила! Очнись наконец!

Реакции не последовало; Ямарута всё ещё кашлял, задыхаясь и сгибаясь пополам, и истекал кровью. Он точно слышал эти слова, но даже не поворачивал головы в сторону говорящих.

— Что нам с ним делать? — Кода оставался невозмутим.

— Если бы я знал, — нервно усмехнулся Томо, медленно обходя беловолосого, чтобы оказаться у него перед лицом. Вариантов не было вообще. Сора всё равно умрёт, нет смысла даже надеяться на то, что этого не случится. Вопрос оставался только в том, как он должен был умереть. Из-за отравления? Или от чьей-то руки?

Ямарута вдруг попытался резко встать и наброситься на копа, но ноги его не держали, и парень растянулся на асфальте, царапая его ногтями. Он попробовал снова, но результат оказался тем же. Его всё ещё пытались окликнуть, поговорить с ним, но и от этого не было никакого толка. Беловолосый вновь и вновь усердно пробовал встать на ноги и напасть, испепеляя стоящего перед ним брюнета взглядом, но все попытки заканчивались одинаково — с глухим стоном Сора падал обратно, сорвано и часто дыша. Жалкое зрелище.

То ли ему стало лучше, то ли дури в обезумевшей голове прибавилось — чёрт его разберёт, — но Сора таки сумел выпрямиться во весь рост, вот только отвлёкся на Коду, подошедшего слишком близко. Он бил хвостами в живот, намереваясь убить сивого, но двигался слишком медленно, чтобы успеть это сделать.

Томо отреагировал заторможено, сначала вяло переводя на беловолосого взгляд, а затем рассмотрев на нём тот самый ошейник. Скай, видимо, подозревал обо всём этом, поэтому вручил брюнету пульт, который теперь покоился во внутреннем кармане порванной куртки. Интересно, он ещё не сломался? Рука сама потянулась за устройством, дабы проверить это.

Раздался оглушительный треск, а следом — болезненный вскрик, секунду спустя превратившийся в протяжный вопль. Сора рухнул на землю, вцепившись пальцами в ошейник и изо всех сил стараясь содрать его с себя, но тот не поддавался. Тонкие, похожие на проволоку, крепления внутри кожаного материала были сделаны из того же металла, что и хвосты железного, и соединяла их такая же специальная застёжка, от которой так просто не избавиться. Томо давно перестал жать на кнопку, но ток тёк по телу Ямаруты из-за того, что он пытался снять смертоносную побрякушку. Внезапно он замер, а потом расслабленно распластался на асфальте, потеряв сознание — и только благодаря этому кошмарная боль прекратилась. Остатки вещества из таблетки, всё ещё циркулирующие в крови Соры, позволили ему быстро прийти в себя, пусть и не до конца и не совсем «в себя». Он тряхнул головой, встал на ноги, слегка пошатываясь, но всё ещё скалил зубы и пытался напасть хоть на кого-нибудь. И практически добился своего.

Он вновь переключил внимание на Рей, а когда едва не разрубил её торс пополам, на короткий миг его вновь прошибло электричеством. Его резко оттянули назад. Хвосты парня оплели собой чужие и сдавили так крепко, что Сора попросту не мог ими шевелить, будучи настолько ослабленным, — это Кода вовремя среагировал. Рей стояла всего в метре от беловолосого, поэтому тот стал тянуться к ней рукой, пытаясь хотя бы так ухватиться за неё, чтобы подтянуть к себе и разорвать на куски. Тогда ещё один железный использовал хвосты, чтобы прижать руки Ямаруты к его же туловищу, что позволило бы остальным приблизиться к нему. Только вот никто не торопился.

— Глупый, — еле слышно прошептала Рей, слегка улыбаясь.

Со стороны могло показаться, что её радовало положение Соры, но это было слишком далеко от истины. Она совсем не радовалась, не веселилась и не получала ни капли удовольствия от этой картины. Да, она не любила парня, даже больше — практически ненавидела его, до зубовного скрежета терпеть не могла. Но она всегда признавала его заслуги и достоинства. И сейчас она гордилась им.

Прошло не меньше получаса, но решение всё ещё не нашлось. Томо не мог прекратить перемалывать свои мысли в труху, отгоняя самые неприятные прочь. Никто и слова ему не сказал, чтобы как-то поторопить его сделать хоть что-нибудь. Все терпеливо ждали, а тем временем Ямаруте становилось только хуже. Он уже осел на асфальт, сгорбившись и тяжело дыша, а кровь всё не переставала течь из его носа и ушей. Глаза сильно покраснели из-за лопнувших капилляров, лицо — белее мела, взгляд затуманенный и уставший. Но стоило кому-нибудь попытаться подойти к парню, как он начинал вяло хрипеть, щетиниться и подаваться вперёд, слабо клацая зубами. Вряд ли кто-нибудь мог представить, насколько хреново он себя чувствовал. Но однозначно можно было сказать одно: никто не хотел оказаться на его месте.

Первым не выдержал Кода. Не то что бы он куда-то сильно торопился или хотел причинить Томо ту же боль, которую испытал сам. Скорее даже наоборот. Сивый попросил одного из Карателей заменить его и держать хвосты Соры — хотя в этом больше не было острой необходимости, — а сам подошёл к брюнету и, немного потоптавшись на месте, пробормотал:

— Ему… очень плохо.

В ответ послышался сдержанный вздох:

— И как же я сразу не догадался?

— Он мучается.

— Я с первого раза тебя услышал, — прозвучало уже раздражённое.

— Я к тому, что от этого хуже вам обоим. Он страдает, а ты не можешь на это смотреть, ведь это больно. Но если уж ты решил, что он должен умереть именно так, то смотри на него до конца, — хмуро выговорил Кода, надеясь, что на столь смелые и резкие слова коп отреагирует хотя бы минимально адекватно.

Конечно же, Томо сразу понял, что он имеет ввиду. Мужчина уверен, что многие ждут от него именно этого, ведь это логично — убить Сору самостоятельно. Никто не посмел бы сделать этого без прямого приказа, а Томо… Он подозревал, что этим всё и закончится. Они с Ямарутой часто возвращались к разговору о том, что однажды брюнету придётся убить его, и это могло бы казаться безобидными издёвками и угрозами, но оба понимали — рано или поздно это случится. Говорить на эту тему особенно откровенно они не желали, ведь всё и так было очевидно: когда-нибудь это будет, потому что Сора заранее позволил, а Томо обязан исполнить.

Вот оно, «когда-нибудь».

По крайней мере, Сора не умрёт как враг. Он всё ещё не убил никого из людей. Не нарушил уговор.

Это скорее эвтаназия, чем обычное убийство.

Брюнет вдохнул глубже, меланхолично вынимая из кобуры пистолет с экспансивными пулями и перезаряжая его.

Вспомнился разговор про смертельных три удара. Этот вариант был ничем не лучше смерти от отравления — парень умирал бы слишком медленно, наслаждаясь болью во всех её красках. А с пистолетом должно быть быстро, почти безболезненно. Пара секунд — не больше.

Томо присел перед спиной Соры на корточки и медлил. Перед глазами плыло, руки предательски дрожали. Беловолосый, поняв, что кто-то находится позади него, попытался развернуться, но чужие хвосты возвращали его в изначальное положение, не давая лишний раз дёргаться. Коп сжал левое плечо парня ладонью и упёрся лбом ему чуть выше лопаток. Старался выровнять дыхание и заставить себя поднести дуло к позвоночнику Соры. Далось это тяжело. Ладонь словно налилась свинцом. Железный взволнованно дёрнулся, заставив брюнета шумно сглотнуть. Осталось только выстрелить.

«Неужели я правда должен?..»

«Нет, я… Я не могу…»

«Я не хочу нажимать на чёртов курок…»

«Не хочу…»

За звонким хлопком раздался ещё более громкий взрыв пули, оглушивший всех, кто стоял поблизости. Железные отшатнулись назад, чуть не потеряв равновесие из-за неожиданности, но ни на секунду не оторвали взгляд от брюнета. Пистолет тут же выскользнул из его ладони. На одежде, руках и лице остались свежие брызги крови.

На пояснице Соры образовалась огромная рваная дыра, достаточно большая, чтобы можно было увидеть раздробленную часть костей и отломившиеся искусственные позвонки, которые почти полностью выпали из спины. Парень качнулся, сдавленно хрипя, и распластался на земле, стоило чужим хвостам отпустить его.

В этот момент все синхронно вздрогнули, будто рухнуло целое здание. Они, вероятно, до самой последней секунды не верили, что Томо сможет выстрелить. Он наверняка и сам не верил, а потому сцепил зубы и зажмурился перед тем, как спустить курок. Несколько минут все боялись даже пошевелиться, не то, что заговорить.

Время не мчалось как бешенное, оно, казалось бы, вообще остановилось. Брюнет усилием воли заставил себя открыть глаза и посмотреть на результат.

Да, выстрел был произведён в упор. Да, точно в позвонки. Да, на лицо брызнула кровь. Да, чужая спина накренилась вперёд, после чего раздался глухой стук упавшего на землю тела. Но всё же… А вдруг это шутка какая-нибудь? И, когда Томо поднимет взгляд, Сора будет стоять напротив него, давя издевательскую лыбу, и скажет что-нибудь едкое про его выражение лица, а затем рассмеётся? Такое же может быть? Почему нет? Почему бы и в этот раз всему этому не быть обманом?

Взгляд всё же скользнул выше и наткнулся на неподвижно лежащее на асфальте тело с разодранной в клочья спиной. Если в прошлый раз его позвонки уцелели, а тело успели подменить, то парой минут ранее перед брюнетом находился никто иной, как Сора Ямарута, а сейчас его позвонки лежали окровавленным металлом отдельно от своего хозяина.

Ни верить в произошедшее не хотелось, ни мириться с этим.

И как бы сильно ни хотелось убеждать себя в обратном, в этот раз железный умер по-настоящему.

====== Эпилог ======

Смерть не всегда означает конец, и наоборот. После смерти некоторых людей может начаться нечто новое, как, например, после смерти бывшего мэра Тэрроза, Адама Дита. Тело замученного до смерти мужчины нашли в его собственном доме, а после того, как установили, что убийцей был его сын, кремировали. Его место в мэрии вскоре занял Скай Дайлер, и люди были довольны своим выбором кандидатуры на роль нового мэра. Скай радовался этому только первые двадцать минут, после чего понял, сколько работы ему предстояло сделать, и уныло вздыхал следующие три часа.

С его приходом к власти в Тэррозе всё постепенно становилось лучше: пострадавшие части города восстановили буквально за несколько дней, а после бумажной волокиты и ответов на вопросы журналюг парень занялся улучшением ситуации в трущобах. Там появились школы для младшеклассников, увеличился завоз продуктов и одежды, из-за чего у людей появилась работа и, соответственно, зарплата вместе с возможностью обеспечить себя и свою семью. Жители едва не боготворили Ская, ведь он, уже давно обладавший и деньгами, и властью, и особыми правами, не зацикливался на этом и не превратился по итогу в эгоистичного толстосума, а продолжал делать что-либо на благо Тэрроза, тем самым убеждая последних скептиков и неприятелей в том, что он — адекватный и перспективный парень, способный управлять таким аномально неспокойным городом. Многие его завистники гадали, не метит ли чрезмерно амбициозный Дайлер в Мировое правительство.

К нему часто наведывался Кода. Не потому, что он сильно скучал по Скаю или кроме этого парня у него больше не осталось других знакомых, а потому что сам Скай попросил. Коде потребовалось время, чтобы начать улавливать в словах и поведении Дайлера обеспокоенность и осторожность, понять, что парень попросту переживает за него, и перестать относиться к этому с неприятным подозрением. Последующие визиты стали куда менее напряжёнными. Уже через пару месяцев Кода и вовсе переехал к Дайлеру, но лишь из-за проблем с социализацией, однако сие событие тут же породило вполне ожидаемые слухи о близких отношениях этой парочки. В ответ на вопросы об этом Скай театрально закатывал глаза, а Кода сухо говорил, что этот парень женат на работе.

Карателям, как и обещали, позволили жить обычной жизнью среди людей, но предупредили, что если они будут нужны — их позовут снова. Железных такие условия более чем устраивали. Они вернулись в свои дома, некоторые — обратно в свои семьи, — и смогли официально восстановиться на своей обыкновенной работе, не связанной с убийствами. Люди ещё долго не могли привыкнуть к тому, что по соседству с ними продолжали спокойно существовать такие личности, но затем всё же смирились. Некоторые научились относиться к ним, как к простым людям, что не могло не радовать.

Начальником безымянной полиций остался Томо. Скай хотел повысить его до Министра безопасности, но брюнет от этого предложения отказался, аргументируя это тем, что среди Охотников чувствует себя более комфортно, да и достойную замену ему нашли бы не скоро. Замечание справедливое, хотя у Ская всё равно свело скулы от того, как самодовольно это прозвучало. А безымянная полиция продолжала существовать, поскольку на это было целых четыре причины.

Первая: полгода назад найдены были не все одиночки — в том числе и Дайк, — это подтверждали обнаруженные на улицах трупы людей, ставших жертвами не слишком порядочных железных.

Вторая: после событий полугодовой давности несколько людей донесли в полицию информацию о том, что видели, как некоторые железные бежали прочь от двух офисных зданий. По вживлённым в Карателей чипам Томо легко определил, что те, кого увидели люди, были железными Первой группировки. Вполне вероятно, что трусливо сбежавшие железные могли оказаться теми, кто рубил прохожих и по сей день, но факт оставался фактом: копы искали и тех, и других, и делали это вполне успешно.

Третья: Баг и его бессмертие. Все отрубленные головы Дита сожгли, а самого парня заперли глубоко под землёй, прямо под полицейским участком, намного ниже, чем находилась Песочница. Для подростка построили специальную просторную камеру из пуленепробиваемого стекла, из которой без посторонней помощи он не смог бы выбраться. Там было всё необходимое: кровать, туалет, душ, несколько книг и другое барахло, чтобы брюнет, чьё умственное развитие теперь оставляло желать лучшего, не скучал. Так как он не помнил даже самого себя, да и к тому же действительно не мог умереть, судить или казнить его было бы бессмысленно, а оставлять среди обычных людей — рискованно, поэтому Грин предложила кое-что получше. В результате Баг и оказался в этой камере, в которую, когда девушке было нужно, подавали газ, и парень отключался. Грин изучала его тело, подвергая его постоянному наркозу, а затем уходила, и подросток, просыпаясь, продолжал делать свои дела как ни в чём не бывало. На основе его крови Трейн удалось создать новые исцеляющие таблетки, подходящие и для людей, и для железных. Они никого не делали бессмертным, всего лишь излечивали раны, но спешить патентовать новое лекарство учёный не торопилась, продолжив изучать его на предмет побочных эффектов и совершенствовать.

А четвёртая причина крылась в парне, который выжил.

Полгода назад Роши примчался в участок, как в жопу ужаленный, шокировав своим приходом двух Охотников, оставшихся в Песочнице, чтобы приглядывать за Тодом и парнем, который, как они думали, и есть Роши. Подросток впопыхах схватил одного из мужчин за руку и поволок к служебной машине, умоляя отвезти его к Соре. Ничего непонимающий Тод остался в участке вместе с андроидом и вторым Охотником, а машина с двумя парнями на бешеной скорости неслась к нужной улице, едва не вылетая на встречную полосу.

Очкарик оторопело замер, лицезрев множество отрубленных голов Бага, а затем, увидев неподвижно сидящего на асфальте Томо, побежал к нему, спотыкаясь и жадно хватая воздух ртом. Он буквально проехал несколько метров на своих же коленях, едва не упав рядом с копом, и вновь изумлённо застыл, заметив лежащее на земле тело с разодранной до костей спиной и беловолосой головой.

Брюнет коротко сдавлено выдохнул и плотно прижал дрожащую ладонь ко рту, зажмурившись и тяжело дыша. Он пытался сглотнуть вставший в горле ком вместе с наворачивающимися на глаза слезами. На Роши эта картина подействовала лучше любой оплеухи, и он, мотнув головой, сжал пальцы на плече Охотника, заставляя его посмотреть на себя.

— Его ещё можно спасти! Помоги мне затащить его в машину!

— Чего?.. — вырвалось тихое в ответ.

— Ну же, — шипел подросток, пытаясь взять мёртвого железного под руки, но едва смог приподнять его корпус над землёй. Служебный фургон подъехал ближе. — Мой дом недалеко отсюда, отвезём его туда. Я знаю, как ему помочь.

— О чём ты говоришь? — обескуражено выдохнул брюнет, невольно поднимаясь на ноги и кося взгляд на вырванные позвонки.

— Томо, мать твою, возьми себя в руки, а затем возьми в них Сору и помоги мне! — сорвалось грубое с губ подростка.

Охотник тут же встрепенулся, жестом приказав парню отойти в сторону, и, перевернув Сору на спину, без труда взял его на руки и залез в машину.

— Скажите Грин, чтобы она срочно ехала ко мне домой, сию секунду! — прогорланил шатен, забираясь в фургон следом за копом.

Для Томо весь следующий час прошёл как тумане. Подросток отвёл Охотника к своей матери, а сам куда-то слинял, торопясь. Тамия удивлённо охнула, увидев в своей квартире малознакомого мужчину, покрытого подсохшей кровью и пылью, и осторожно поинтересовалась, нужно ли ему что-нибудь. Тот проигнорировал её, рухнул на стул в кухне и слегка съехал по нему вниз, а затем всё же коротко поинтересовался, можно ли ему здесь закурить. Женщина дала добро и даже нашла в ящике под столом старую пепельницу.

Он был сбит с толку. Что произошло? Почему Охотники пустили парня на «неправильную» улицу? Для чего и куда он забрал Ямаруту? И, самое главное, что он мог сделать? Позвонки-то уже вырваны, обратно их не приделать. Разве что…

Томо вылетел в коридор и уже открыл было дверь, чтобы отправиться на поиски очкарика, но тот уже стоял напротив, запыхавшийся и собиравшийся дёрнуть за ручку. Взгляд подростка сверкал какой-то радостью, а на его лицо стремительно наползала улыбка.

— Я сделал это, — с придыханием произнёс шатен. — Я смог создать для него новые позвонки.

Роши отвёл брюнета в свой гараж, являющийся мастерской, по пути рассказывая о том, каким долгим и упорным трудом ему далось создание этой штуки. Томо его не слушал, ещё не до конца вернувшись в реальность, и перекатывал на языке только одно: «Он жив?»

Сора лежал на старой раскладной кровати, накрытый одеялом до самого горла, но его руки располагались поверх ткани. Глаза были закрыты, грудь едва заметно вздымалась вверх. Слышалось размеренное пиканье какого-то прибора, около которого вилась Грин. В противоположном углу гаража-мастерской валялся огромный мусорный пакет с выглядывающими из него окровавленными полотенцами и перчатками.

— Вы что…

— Грин помогла мне провести операцию. Она убрала всю грязь и обломки костей, а потом я установил новые позвонки. Мы нереально быстро управились, примерно за пятьдесят минут, но я уверен, что всё сделал правильно. Пусть и не в самых стерильных условиях, но операция прошла успешно, — воодушевлённо сообщил подросток, улыбаясь. — Его спина уже начала заживать благодаря остаткам вещества из таблетки в старых нервах, а новые должны отрасти за несколько дней, но пока что…

— Пока что он в коме, — буркнула Трейн, повернувшись. — И вряд ли придёт в себя сегодня или завтра.

— Издеваетесь, что ли? — обескураженно выдохнул коп, не понимая, как реагировать на услышанное. — Я же убил его…

— Есть возможность спасти железного, если успеть заменить его позвонки в течение получаса. У нас ушло, правда, почти в два раза больше времени, но мы это всё-таки сделали, и ведь сработало же! Я надеялся прийти к вам раньше, чем он умрёт, но не смог, и тебе ничего не оставалось, кроме как… Я, в общем… Прости, что тебе пришлось пройти через такое, — тяжело вздохнул Роши, виновато опустив голову.

Томо упёрся поясницей в стол позади себя, держась за него руками, и несколько минут обдумывал всё, что произошло. Потряхивать почти перестало, поэтому коп спросил:

— То есть, он очнётся?

— Да, только не ясно, когда это случится. Ближайшие пару дней новые нервы будут разрастаться по его телу, поэтому мы можем только перевезти его в больницу, а потом появится возможность пытаться насильно «разбудить» его. Железным можно колоть адреналин, им это не вредит, а в случае чего, у него ещё оставалась одна таблетка, так что мы сможем использовать её, если будет нужно, — улыбнулся очкарик, делая вид, что не замечает одобрительные кивки Грин в его сторону.

— Только вот, — продолжила она, — помните, какие побочные эффекты были в прошлый раз, после того, как упал на стальные прутья? А, ну, Томо не знает… Когда Сора очнулся, то вспомнил всё лишь через несколько секунд. Ещё сутки он пытался заставить своё тело двигаться нормально, хотя в идеале должен был делать это постепенно в течение месяца, а потом всё чаще поддавался эмоциям.

— Поэтому он такой злой был? — подхватил Ятсуме.

— Да, так что теперь может случиться то же самое. Он может разучиться ходить, говорить, писать, или ещё что-нибудь в этом духе. Его придётся заново этому учить. Но он так же может что-нибудь забыть. Или же забыть всё, например, — беспечно пожала девушка плечами.

— В любом случае, мы узнаем это только тогда, когда он придёт в себя, — развёл руками Роши, переводя взгляд на брюнета. Тот вздрогнул, будто его окликнули, и прекратил покусывать губу, потому что это легко выдало бы его задумчивость. — Завтра мы перевезём его в больницу.

— Ясно, — сипло ответил Охотник и прочистил горло, чтобы голос звучал более уверенно.

Роши немного помолчал.

— Грин будет за ним присматривать, да и я буду наведываться.

— Отлично.

— Ты придёшь?

— Приду.

Томо соврал. Он не пришёл ни на следующий день, ни после него. Парень вообще старался не пересекаться с этими двумя и обходить их дома и больницу за километр, старательно избегая случайных встреч. Звонки игнорировал, как и все сообщения. Их он и вовсе удалял, не прочитывая. Брюнет понимал, что это глупо, но не мог отделаться от мысли, что когда Сора очнётся, то не будет помнить его, а если точнее…

— Я… не готов, — выдавил Охотник сквозь зубы.

Скай задумчиво нахмурился и переспросил:

— Повтори? Ты — что?

— Я не готов услышать от него, что он меня не помнит, — переселив себя, чётко произнёс Томо.

— Ты уже знаешь? — удивлённо вскинул брови Дайлер, но, заметив, что брюнет после этого вздрогнул и слегка ощетинился, забормотал:

— Э-э-э, в смысле, я хотел сказать, что это неожиданно, слышать от тебя такое и…

— Так он всё же не помнит, да? — вздохнул коп, смирившись с этим.

Скай прекратил мямлить что-то оправдательное и тоже вздохнул.

— У него локализованная амнезия, причём и агнозия, и апраксия, и афазия сразу. Он забыл Всё, что только можно было забыть; универсальные знания также потеряны. Очнулся уже через четыре дня после того, как Роши вживил ему новые позвонки, но никого не помнил. Себя тоже. Даже говорить не мог, как Баг. Пока он был на реабилитации, Анемон учила его языку. Таким образом мы выяснили, что он быстро и легко учит то, что когда-то знал. Он научился говорить, писать и читать за две недели — две! — попутно начиная пользоваться словами, которых мы ему не называли, но которые, видимо, просто всплывали в памяти, потому что до своей смерти он их знал.

— Ещё?

— Учили ходить, двигаться нормально, взаимодействовать с окружающей средой. К слову, хвосты мы смогли убрать внутрь его тела, пока он всё ещё был в коме, так что он не знает о железе внутри себя. Он вообще ни о чём из того, что с ним было, не знает. Никто не говорил ему ни о существовании железных, ни о тюрьме, ни о том, что произошло после. В целом, сейчас он практически ничем не отличается от обычного парня, но…

— Но?

— Но у него другой характер. Другое поведение. Другой взгляд на вещи.

— Не удивительно. Без своей памяти он совсем другой человек.

— Да, но память однажды вернётся, если верить словам Роши и Грин, — ободряюще улыбнулся Скай. — Ятсуме вынул из его старых позвонков флэшку и вставил её в новые, чтобы у Соры был «резерв». Память с флэшки не вкачалась в мозг Ямаруты, потому что его мозг не новый, не «пустой». Роши сказал, что после смерти мозг Соры «перезагрузился», но воспоминания остались «заблокированными», и считает, что парню нужен импульс, который заставит его мозг «разблокировать» память и вернуть его прежнего. Роши полагает, что для этого ему нужно встретиться с тобой.

— Я же сказал, что…

— Уже три месяца прошло, Томо! Ты не сможешь убегать от этого вечность, Сора скоро будет в состоянии ходить по городу самостоятельно!

— Ты не понимаешь, — прошипел брюнет, потирая переносицу.

— Не понимаю? Да, возможно… Но мне тоже было обидно, когда я понял, что этот гавнюк меня не помнит! От него это слышали уже все, кого он знал: Анемон, Роши, Грин, Кода, Тод, Рей, другие Охотники и Каратели и даже та девка с сыном из трущоб! Все, кроме тебя!

— Ты всё сказал? — прорычал Томо, теряя драгоценное терпение.

— Нет, — хмыкнул Дайлер. — Послушай… Ты должен встретиться с ним. Должен услышать эти слова. Да, это тяжело, никто из нас и представить не сможет, насколько это невыносимо, но всё-таки… Всё-таки он жив и память всё ещё с ним, просто он нуждается в помощи. Ему нужно помочь вспомнить, и ты единственный, кто может это сделать.

— Да ну? — сухо усмехнулся брюнет.

— Представь себе. Я же сказал, он видел уже всех, кроме тебя. Не думаю, что после того, как он тебя увидит, то сразу же всё вспомнит. На это нужно время. Вам стоит начать общаться, и тогда у него появится шанс…

— Я тут подумал, — резко оборвал коп, — без своей памяти он не железный, а обычный парень, как ты и сказал. Сейчас у него есть шанс начать жить обычной жизнью, как он и хотел. Так что…

— Он хотел жить обычной жизнью с тобой.

— Не думал, что ты умеешь говорить такие пафосные слова.

— И тем не менее, — нахмурился Скай, смущённо почесав кончик носа. — Всё самое дерьмовое уже случилось, Соре больше не придётся помогать полиции. Вспомнит он или нет, теперь у него есть выбор, как прожить свою жизнь. Но если он не вспомнит, то несколько людей, включая тебя, будут этим сильно расстроены, а если вспомнит, то расстроится только он сам.

— Поэтому пусть не вспоминает, — хмуро прокомментировал Охотник.

— Эй, ты не мой эгоистичный приятель Томо Хейз, он бы наплевал на то, чего хочет или не хочет этот болван, — фыркнул Дайлер, отмахнувшись, слово от мухи. — В любом случае, как я и сказал, скоро он будет ходить по городу сам, как и любой другой обычный парень, и у тебя всегда будет возможность найти его и поговорить с ним, — Скай подкурил сигарету, наблюдая за тем, как брюнет покидает кресло и направляется к выходу из кабинета, и, выдохнув сизый дым, добавил:

— Но если ты действительно этого не хочешь, то уезжай из Тэрроза.

Хлопок дверью слышало всё здание.

Пусть Сора и не помнил, откуда взялись его навыки и рефлексы, об этом помнило его тело. Парню легко давалось изучение новых, как он думал, приёмов самообороны, даже лучше, чем изучение чего-либо ещё, а потому вскоре ему подыскали подходящую работу. Рей настояла на том, чтобы Ямарута преподавал уроки самообороны в средних и старших классах школы Тэрроза. Эти уроки были введены сразу после событий на «неправильной» улице, чтобы подростки, попав в безвыходную ситуацию, могли защитить себя, и Рей казалось, что нынешний Сора отлично подходил на роль преподавателя. Учителям и директору школы Скай лично объяснил ситуацию с Ямарутой, и те, пусть и испытывая неприязнь к железному, приняли его на работу.

Сначала Тод настойчиво упрашивал Сору пойти работать к нему, но беловолосый вежливо отказался, аргументируя это тем, что не хочет доставлять неудобства людям, которые помнят его, но которых не помнит он сам. Парень думал, что попал в автокатастрофу, как ему и сказали ещё в больнице, но, если насчёт «авто» ребята слегка соврали, то по поводу «катастрофы» никто даже не приукрашивал. Ямарута иногда навещал заведение старика, испытывая жгучий интерес к историям о том, как он жил раньше. Ему не рассказывали ничего, что было бы связано с железными. Или с Томо. Но парень чувствовал, что ему недоговаривали нечто очень важное.

В школе он проработал уже три с половиной месяца, тогда же прошло полгода с того дня, как он убил Бага. Соре удалось подружиться с парочкой преподавателей — особенно с весёлым часто пьющим физруком, — заполучить доверие и уважение со стороны учеников и даже получить слова благодарности от родителей одного из старшеклассников. Тот, благодаря урокам Соры, смог помять морды зажавшим его в углу гопникам, после чего и похвастался своим учителем. Сначала родители пришли в ужас, но перед тем, как заявились в школу, с ними связался Кода, объяснив, о чём не стоит говорить с Ямарутой. Мать и отец подростка отнеслись к этой информации с пониманием, а потому просто выразили слова благодарности и подарили беловолосому дорогущее вино, которое Сора оценил в тот же вечер.

Квартиру ему купил Скай, но сообщил, что платить за неё будет лишь первые полгода, пока парень обустраивается и привыкает к жизни в городе. Хоромы были что надо, пусть и маловаты: одна большая комната, являющаяся и спальней, и гостиной, просторная светлая кухня, смежный санузел и кладовка. Ремонт явно закончили прямо перед въездом Соры в квартиру, поэтому в ней было так свежо и чисто с самого начала, что, конечно, не могло его не радовать. Однако со временем в кладовке образовался небольшой творческий срач из скомканной одежды и ещё какого-то барахла.

Но парень всё же чувствовал, что чего-то не хватает. Он не мог понять, чего именно, поэтому силился сообразить, нравится ли ему жить так, как он это делает: пять дней в неделю просыпаться в шесть утра, идти на работу, разнимать заигравшихся старшеклассников, в шесть вечера возвращаться домой, смотреть новое кино — которое казалось Соре знакомым, — а затем ложиться спать, чтобы на выходных купить себе что-нибудь либо сладкое, либо бесполезное. Ну, во всяком случае, его это устраивало, но нравиться всё же не могло. Чего-то не хватало, как ни крути. Это заставляло Ямаруту напряжённо вздыхать и погружаться в долгие размышления, которые, как правило, так ни к чему его и не приводили.

Томо, в свою очередь, прекрасно знал о том, чего, или, точнее, кого в его жизни не хватало, и это отсутствие начинало его раздражать. Долбанный двухвостый кот не мог заменить белобрысого идиота, хоть и был менее раздражительной компанией. После того разговора со Скаем коп не задумался о переезде, вместо этого мысленно послав нынешнего мэра нахуй, а спустя пару недель его и вовсе начало ломать. Желание встретиться в беловолосым взыграло с новой силой, и Томо уже не стал с этим бороться, не стараясь избегать случайных встреч с парнем. Иногда он видел Ямаруту неподалёку от мэрии — видимо, ходил к Скаю на проверку, — иногда сталкивался с ним взглядом, когда проходил мимо заведения Тода. Но чаще всего Сору можно было найти в школе. И сегодня днём брюнет планировал наконец-то нарушить его спокойную размеренную жизнь.

Охотник без труда пробрался на стадион и спустился к нижним лестницам трибун, размещенных вокруг. Сора даже не заметил его, приведя за собой класс, состоящий из пятидесяти учеников, и начал краткий инструктаж. Подростки тоже не обратили внимание на того, кто сидел на скамейке трибун и наблюдал за их преподавателем, а послушно разбивались на пары.

Занятие длилось два часа с коротким пятнадцатиминутным перерывом — переменой. Этого было слишком мало для полноценного разговора, поэтому брюнет продолжал лишь наблюдать, замечая за Сорой новые манеры поведения и привычки. Например, с подростками он вёл себя холодно и строго, редко улыбался, но не скупился на похвалу, когда ученики делали что-нибудь хорошо. Он стеснительно краснел, когда ребята хвалили его навыки и сообщали, что добиться тех же результатов никогда не смогут. Ещё он чесал мочку уха, когда врал. И всё так же зарывался пальцами в волосы на затылке, когда раздражался.

— Что, уже всё? — расстроенно протянул кто-то из учеников, вперив горящий взгляд в лицо Соры. — Но мы только разогрелись! — воскликнул он, оборачиваясь на толпу тяжело дышащих подростков, готовых свернуть горы.

— Молодёжь… — буркнул Ямарута, надеясь, что его не услышат.

— Невелика наша разница в возрасте, тебе всего двадцать два, не выпендривайся! Хей, ну давай сыграем во что-нибудь, домой идти вообще не охота!

— Кому как, — вздохнул беловолосый, закидывая на плечо небольшой чёрный рюкзак. Он всегда таскал его на занятия и носил в нём всякие бинты и мази на случай, если кто-то во время занятий поранится. — Я хочу есть, а мне ещё журнал заполнять, так что в другой раз. Давайте-давайте, дуйте в раздевалку, — подгонял он, но, заметив, что взгляды подростков обращены за его спину, нахмурился и обернулся. А после усиленно делал вид, что не удивлён, увидев подходящего ближе мужчину.

Брюнет остановился в паре метров от железного и не мог сдержать ехидной ухмылки. Хотелось едко прокомментировать всё увиденное и услышанное, но Томо помнил, что Сора попросту не понял бы, к чему эти колкости.

Сам Ямарута удивился отнюдь не тому, что кто-то незнакомый оказался на территории школы, а тому, что этого кого-то он уже встречал. Да, парень заострил внимание на Охотнике, когда тот пару раз проходил мимо или случайно сталкивался с ним взглядом. Мгновенно запомнил его, хоть и не мог объяснить себе, почему. Теперь он предположил, что брюнет мог бы быть чьим-то родителем, но, взглянув на учеников ещё раз и поняв, что среди них нет того, кто был бы мужчине родственником, но уловив во взглядах какое-то щенячье восхищение, впал в ещё больший ступор.

Ни о какой безымянной полиции Сора тоже не слышал.

— Скай сказал, что наблюдать за тобой весьма увлекательно, но я не думал, что настолько, — ухмылка брюнета стала шире, и Сора поёжился, услышав имя Дайлера. Голос копа показался ему знакомым, но он точно не разговаривал с этим человеком раньше, возможно, слышал где-то, но…

Беловолосый сглотнул, ещё секунду обдумывая чужие слова, и виновато констатировал:

— Прости, я тебя не помню.

— Скоро ты вспомнишь всё, Ямарута.

Впрочем, смерть Соры стала началом для его новой истории.

====== От автора ======

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org