Автор : "_Sucsesseful_"
Название книги: Пособие для начинающего попаданца, или Осторожно, российский спецназ (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/_sucsesseful_/posobie-dlya-nachinayushchego-popadanca-ili-ostorozhno

========== Полный список действующих персонажей с кратким описанием. ==========

ВНИМАНИЕ! Данная часть не является полноценной частью работы, и может содержать СПОЙЛЕРЫ для тех, кто только приступает к чтению данной работы.

Персонажи даны в порядке их появления в работе.

Демисаррэ каэ Шайэт (он же, впоследствии, каэ Мариэт, он же Демьян Юрьевич Кемеев) Бывший капитан спецназа, а ныне - член десятого по влиятельности в Эрхе рода Шайэт. Младший сын Неску лейте Шайэт. Кадет Императорской Военной академии. Обладатель Дара Голоса.

Неску лейте Шайэт. Формально, глава рода Шайэт. Вдовец. Покойная супруга - лейта Алера Шайэт. Дети, помимо Демисаррэ: Харам лейте Шайэт (старший сын), Кираи лейте Шайэт (средний сын) и Амаи лейта Шайэт (сестра-близнец Кираи).

Нейрус лейте Шайэт. Неформально действующий глава рода, на котором замкнуты все товарно-денежные отношения рода с внешним миром. Холост.

Сторож ворот академии - Цимиан (род не известен). Его внук - Леранн, кадет военной академии.

Ректор Императорской Военной академии - мастер Нерассэ.

Лейта Кортея Виттори. Старшая дочь (на самом деле Кортее больше сорока лет) второго по влиятельности рода Эрхи, Виттори. Прямые наследники императорского рода в случае прерывания династии, люди рода Виттори славятся своими потрясающими способностями к магии. Сама Кортея по неизвестным причинам магией не владеет, но хорошо обращается с магическими артефактами.

Расмэ каэ Виттори. Из всех пяти братьев Расмэ не повезло родиться последним, вследствие чего он стал каэ задолго до того, как проверил свой таам. На самом деле, камень присудил парню больше половины силы духа, но, так как он был обещан в качестве младшего супруга роду Юнмэ, родственники пошли на хитрость, подкупив проверяющего. Так Расмэ и стал каэ. Маг воздуха, один из десятки лучших по итогам окончания обучения в военной академии.

Элуш лейте Юнмэ. В отличие от Расмэ, получил звание лейте честно (больше восьмидесяти процентов силы духа). Маг огня, один из десятки лучших по итогам окончания обучения в военной академии. Род Юнмэ - четвёртый по влиятельности в империи.

Лейте Ялим (род неизвестен). Выпускник ВоенАка, входящий в число десятки лучших, а позже - гвардеец на службе во дворце императора. Причина иммунитета к Дару Эратсэ неизвестна.

Ианниан лейте Мариэт. Истинный супруг Демиссарэ, хозяин поместья Мариэт-эст, негласный хозяин Северного предела (всей северной территории Эрхи вплоть до границ с Дикими землями). Благодаря происшествию тридцатилетней давности, в ходе которого Иан, фактически, умер, приобрёл иммунитет к Дару. Может общаться ментально с любым незакрытым от внешнего воздействия человеком. Дети: Винэтольд лейте Мариэт и лейта Асари Мариэт. Причина внешнего сходства между детьми-заложниками и близнецами Мариэт неизвестна.

Витольд лейте Амариэлл. Родной брат бывшей супруги Ианниана, Лизетт, дядя Асари и Вини. Мастер Голоса.

Эратсэ лейте Фент’аллэр. Младший сын императора, Эрэ с детства воспитывался матерью-дикаркой Аэлэлис, изгнанной из дворца, за пределами столицы. После достижения шестнадцатилетия, в ходе проверки таам, получил звание каэ. В семнадцать лет, защищая достоинство на дуэли, убил своего брата, Арама. В последствие, избавился от всех своих братьев самыми извращенными способами. После смерти последнего брата, Нуарэ, был назван единственным наследником империи. Обладатель двух стихий - лёд и пламя. Предположительно - Одаренный. Степень развитости и назначение Дара неизвестно.

Мейлис каэ Ди’Велль. Супруг императора, отца Эратсэ. Король Эрхи. Род Велль - третий по влиятельности в империи. Участник восстания, сторонник мятежников. Судя по всему, имел непосредственное отношение к проклятию Эратсэ.

Лейте Акено. Начальник отдела тайной императорской разведки, ближайший к наследнику империи человек.

Марис Столли. Солдат из армии лжепринца. Мятежник. Дважды предатель. Обладатель Дара Голоса.

“Принц” Фериал. Лжепринц, инициатор мятежа. Обладатель Дара Убеждения. Когда-то очень давно отец Фериала спас жизнь младшему наследнику Эрхи, но сам погиб. Фериал обвинил во всём Эратсэ, поэтому проклял его с помощью тогда ещё нераскрывшегося Дара.

========== Пролог ==========

Кто мужчиной рожден, тот рожден побеждать.

Сергей Любавин “Волчонок”

– Д-3, приём, … цель … в правом крыле, повторяю, … в правом крыле, - рация шипела нещадно, и слова Центра слышались нечётко, но Дёма не обратил на это особого внимания. Главные слова Центром были сказаны, а “цель” и “правое крыло”, объединенные в одном предложении, звучали, как установка. Тем и были.

Дёма вздохнул и выдохнул неслышно, одними губами, и резко сорвался на бег. В голове билась пойманной птицей только одна мысль:

“Правое крыло, правое крыло!”

И эти два слова были подобны красной тряпке для быка на корриде.

Стоило только вспомнить изломанные куклы детских тел, застывший на их бледных лицах ужас - и дымчатая пелена застилала глаза.

“Твари,” - думал Дёма. - “Убью!”

У капитана Кемеева был крестник примерно того же возраста, что и те дети в рекреации на третьем этаже. И почему-то, глядя на любого из них, Дёма вспоминал Сашку. Маленького Сашку, егозу и сорванца, похожего на Андрея, младшего брата Демьяна. Перед глазами мелькали картинки из прошлого: вот он делает первые шаги, идёт в первый класс, возвращается домой в порванном пиджаке, улыбается. А потом снова стеклянные, мёртвые глаза той девочки, что лежала, повернутая головой к проходу. И снова мысль:

“Убью!”

Какой тварью нужно быть, чтобы детей?… Детей!

Из-за угла неожиданно выскочил какой-то хрен с автоматом, но, судя по тому, как он держал оружие, обезьяна с гранатой в руке была в разы эффективнее. Дёма выстрелил - и хрен свалился на пол, словно и не стоял на своих двоих секунду назад. Захотелось выпустить в безвольное тело ещё целую очередь, но нужно было беречь патроны. Дёма не сомневался - они ему ещё понадобятся.

На следующую цель мужчина потратил целых две пули, потому что первая попала туше в плечо.

– Д-3, приём, … два заложника. Повторяю, … два, - рация снова ожила и затрещала, подобно горящим веткам. – Ничего не предпринимать … , повторяю, не предпринимать …

Дёма выключил рацию. Детей нужно было спасти.

…Двое - мальчик и девочка лет десяти - испуганно жались в углу, наблюдая за тем, как какой-то мужчина в военной форме убивает людей, которые расстреляли всех их одноклассников. Огромные, по пять рублей, глаза неверяще наблюдали за картиной: неравным боем, больше похожим на мясорубку, чем на сражение. Люди налетали на военного всем скопом, но падали замертво, едва мужчина касался их.

Он двигался быстро и был подобен смерчу, а дети не могли заметить в полутьме маленький нож, раз за разом входящий в незащищенные шеи врагов. В таком состоянии Кемеев больше был похож на машину с настройкой на убийство, чем на человека, поэтому когда все, до одного, твари перестали дышать, и он подошёл к детям, те лишь заверещали что-то вроде “Не убивайте!”. Опасный огонь тут же исчез из глаз Дёмы, он тряхнул головой, возвращая ей ясность.

– Ну, что? - капитан присел на корточки перед девочкой и мальчиком и улыбнулся. – Пойдём? Я отведу вас к родителям, они наверняка волнуются за вас.

“А они ещё ждут?” - задался вопросом Дёма, стиснув зубы. Достоверных сведений о количестве живых не поступало. А эти двое - они, возможно, единственные выжившие.

“А ты ждал бы? Сашку, например, ждал бы?” - спросил он сам себя и был вынужден признать, что ждал бы крестника всю жизнь. Никто не смог бы убедить его в том, что Сашка мёртв.

– Дядя, сзади! - заорал вдруг мальчишка, и его лицо исказилось от ужаса.

Одна из тварей, каким-то образом оставшаяся в живых, поднялась с пола и направила дуло автомата на спецназовца, прицеливаясь.

Дёма сообразил что к чему быстро - развернулся, рванул вперёд, отвел руку с ножом, готовясь к броску и…

Выстрел грянул.

========== Глава 1. ==========

Безнадежно закрытых дверей не бывает. Бывает неверно подобранный ключ.

Лика Верх. “Академия темных. Преферанс со смертью”

Дёма просыпался тяжело, как и всегда после боевого ранения. Он то выплывал из забытья и приоткрывал глаза, но тут же снова засыпал, будучи не в силах справиться с усталостью, то спал и видел странные сны.

Дёме редко что-то снилось, особенно такое яркое, потому что полный атас в жизни не давал простора фантазии, а тут вдруг такое.

В этих снах его называли молодым господином, что Дёму невероятно смешило, потому что, во-первых, капитану было уже за тридцать, и у него была нервная работа, которая молодости не прибавляла, а посему “молодым” господином его можно было назвать с большой натяжкой. А во-вторых, господином Дёму не называли даже путаны, хотя за те деньги, что он им платил, можно было и Богом до конца жизни называть, и на приличных размеров алтарь осталось бы.

Перед мужчиной преклоняли головы, услужливо ему улыбались, и Кемеев, не будь он дураком, жутко скалился в ответ, любезность за любезность, так сказать.

В общем, сны были какими-то ненормальными и нелогичными, но Дёме нравилось.

В очередной раз очнувшись, мужчина понял, что больше спать совсем не хочет. Более того, тело рвалось к действию, и капитан не мог больше лежать на месте - захотелось отжаться и побегать. Но глаза почему-то не открывались - Демьян словно не контролировал веки.

Дёма вдохнул через нос, выдохнул. Провел рукой по лицу и тут же отдернул её. Привыкший к тому, что собственная лапища закрывает всё лицо разом, мужчина удивился тому, что пальцы вроде как стали тонкими и ухоженными - мозолей тоже не было. Привыкший к рациональности во всём, Кемеев в чудеса не верил. Не верил особенно, когда дело касалось его самого. Поэтому, движимый самым ужасным предчувствием, мужчина ощупал мочку правого уха. Её отрезали на одном из первых заданий, потому что Дёма тогда был парнем молодым, глупым и неосторожным. Горячая кровь вела его в самую гущу событий, требовала приключений на задницу, и спецназовец с радостью потакал ей.

Сейчас мочка была на законном месте. Мало того, в неё была вставлена какая-то чужеродная хрень размером с ноготь на мизинце. И это беспокоило. Раньше в больницах части тела не наращивали.

Лет пять назад Демьян начал бы собирать разведданные прямо так - вслепую. Но пять лет назад он был парнем молодым, глупым и неосторожным, поэтому сейчас продолжал лежать на месте. На всякий случай потрогал веки руками - те открывались, но как только мужчина убирал пальцы, снова закрывались. Это не выглядело хорошо, и на конъюнктивит не было похоже - припухлостей вокруг глаз не наблюдалось.

Капитан начинал злиться, как это обычно случалось в ситуациях, не подконтрольных мужчине. И эта злость заставляла мозг работать в режиме предельной нагрузки.

Дёма уже было решился встать с того, на чём лежал - то, что это не кровать, было понятно по степени жёсткости - и открыл себе глаза, чтобы ненароком не свалиться в болото - мало ли, грязь, или хотя бы не споткнуться, но в тот же момент откуда-то послышался тихий шорох, и капитан свалился обратно, сильно ударившись затылком, но лишь стиснув зубы от боли.

– Лейте Шайэт, - раздался следом едва различимый полушепот. – Вы действительно не хотите сообщить Неску о самоубийстве каэ? Он будет зол, если узнает уже после похорон…

Дёма не дёргался - максимально расслабил лицо, чтобы выглядеть спящим, если не сказать - мёртвым. Странные слова в речи мужчины были знакомы Кемееву из снов. Он отчётливо помнил, что его называли каэ Демисаррэ. Судя по всему, ‘каэ’ - приставка к фамилии, так же как и ‘лейте’. Демьян даже расслабился, поняв, что это очередной сон.

– Никаких похорон не будет, Ану, - свистящим шёпотом ответили мужчине. – Ночью я провел обряд иссу-эттэ, душа мальчишки должна была уже вернуться.

– Иссу-эттэ?! - заорал первый мужик, явно ошарашенный. – Если кто-то узнает…

– Меня казнят трижды, - насмешливо продолжил фразу второй. – Знаю, знаю, Ану. Не волнуйся, никто не узнает, и ты мне в этом поможешь. Когда Демис очнётся, мы вместе убедим его в том, что его пытались убить. Может, мозгов прибавится, станет серьёзнее, - на секунду повисла тяжёлая тишина. – Ну, теперь понимаешь, почему я не сообщил брату? Пусть сидит себе спокойно в гарнизоне, воюет с известными ему одному врагами и не отсвечивает. Поместье будет моим.

“А,” - сразу смекнул Дёма. - “Поместье ему надо-ть, гаду!”

Кемеев вообще терпеть не мог такие семьи, где братья и сестры ругались за наследство. Вот у него и Андрея, например, никогда с этим проблем не было. Младший Демьяна чисто по-человечески уважал, может быть даже любил. И на родительскую квартиру никогда не претендовал. А имей он какие-то виды на жилплощадь, сказал бы в открытую, а не козни устраивал бы за спиной кровного родственника.

– Да, лейте Шайэт, я понял, - уже не шёпотом, но всё равно тихо ответил первый.

– А раз понял, помоги мне перетащить сопляка в его комнату! Не солидно ему тут в похоронном лежать… И сними с него заклинание “каменного лица”, смотреть тошно…

…Дёма без особого труда притворялся мёртвым, пока мужчины не ушли, аккуратно закрыв за собой дверь. Капитан ещё минут пять полежал без движения, а затем резко вскочил с кровати. Поняв, что глаза открываются, ещё и заозирался по сторонам. Он знал, что увидит. Тёмно-синие стены, расписанные золотой краской, огромную кровать с балдахином, комоды с резными ножками. Дёма был уверен, что даже в музеях нет ничего подобного. Не то чтобы обстановка ему нравилась - скорее внушала трепет и ужасала. Кемеев всегда боялся разрушить что-то подобное и до конца жизни сидеть по уши в долгах.

Сон затянулся. Обычно они не продолжались больше двадцати-тридцати минут чистого времени, но и не выглядели столь реалистично. Помимо прочего, во снах Дёма раньше ничего не чувствовал. А теперь вот комод, оказавшийся рядом с ногой явно магическим образом, принёс мизинцу нешуточную боль.

Капитан прошёл не одну горячую точку, получил около десяти пуль в мягкие ткани и около полутора тысяч гематом, но, ударившись пальцем об деревянную ножку чертовой мебели, неприлично громко взвыл. Возможно, потому, что такой подлости от комода мужчина не ожидал.

“Не сон,” - решил Демьян, с мрачной решимостью направившись в сторону гардеробной.

Предчувствие не обмануло. Из зеркала на Дёму смотрел тощий патлатый светловолосый подросток со смазливым лицом, ростом не больше ста семидесяти сантиметров. Кемеев подумал, хрен с ними, с десятью сантиметрами, главное, что тело не бабское. В бабском оно, конечно, труднее было бы. Хотя особой разницы между “каэ Демисаррэ” и девушкой майор не видел, стратегически важная часть тела между ног - она там точно была, Дёма чувствовал - придавала уверенности.

Но на одной стратегически важной части тела далеко не уедешь, подумал мужчина. Точнее, добавил он про себя крайне недовольно, вообще не уедешь.

Капитана учили в экстремальных ситуациях действовать быстро и эффективно, но ситуация, в которой Кемеев оказался, в рамки экстремальности не вписывалась. Его чудесное превращение в каэ Демисаррэ угрозы жизням людей не представляло, ну, разве что тому хмырю, который охоч до чужого имущества, да и то - от рук самого Демьяна. Так что мужчина был в замешательстве.

– Ну что, Дёма, прорвёмся? - спросил он у своего отражения и напряг мышцы. Мышц не было, капитан погрустнел.

– Ох, каэ, ты уже очнулся? Прыткий какой, - раздался из-за спины насмешливый голос мужика, который больно хотел получить поместье в своё личное пользование всего полчаса назад.

Кемеев резко развернулся и на автомате выставил руки вперёд - встал в стойку. Но, увидев удивленную морду лица хмыря-мародёра, расслабился. К тому же, кроме комплекта чистой одежды, в руках у мужика ничего не было.

– Дядя, - оскалился в жуткой приветственной улыбке Демьян, припоминая, что лицо принадлежит никому иному, как Нейрусу Шайэт, младшему брату отца Демисаррэ, Неску.

Нейрус был, чисто с мужской точки зрения, довольно подтянутым и широким в плечах, обладал нормальным, не бабским, в отличие от морды Демисаррэ, лицом, а на его щеке красовался длинный шрам с рваными краями, что, кстати говоря, общего впечатления не портило. Капитан вообще всегда и всем говорил, что шрамы красят мужчину, потому что они - воины, победители. Шрамы - это свидетельство их доблести и храбрости. Или тупости. Как, например, отсутствующая мочка уха у Дёмы. Теперь в неё, кстати, была вдета голубая серьга.

– Демис, - оскалился не менее неприятно Шайэт. – Как ты себя чувствуешь?

– Не хочу расстраивать, дядя, но хорошо, - ответил капитан, сохраняя серьёзность на лице, и заметил, с каким облегчением воспринял язвительность Нейрус. – А со мной что-то должно быть не так?

“Конечно должно, ты же был мёртв пару минут назад,” - передразнил сам себя Дёма, подражая в мыслях голосу лейте.

– Нет-нет, всё как обычно, я понял, - уже нормально улыбнулся мужик и протянул племяннику одежду. – Твой отец решил почтить нас своим присутствием за сегодняшним обедом. Я решил сам принести тебе одежду и спросить о твоём самочувствии, вчера ты очень нас напугал, когда упал в обморок в гостиной.

“То есть, мне не собираются втирать чушь об убийстве,” - вынес вердикт Дёма. В мужике явно не совесть проснулась, опять чего-то замышляет, гад.

– Мне намного лучше, - коротко ответил Демьян и забрал одежду из рук Нейруса. – А сейчас смойс… покиньте меня, дядя.

Лейте повторять несколько раз не пришлось, и дядя, если и удивился неожиданному “смойся”, то виду не подал.

Демьян решил, что тряпки, принесенные хмырем, не так уж и плохи. Всё цивильно и строго, прямо как он, Кемеев, любит. Чёрный пиджак, штаны на пуговицах, рубашка тоже приличная, без рюш и прочей лабуды, коей полно в гардеробе юного Демисаррэ. Кстати, насчёт приставок тоже нужно было разобраться, но капитан уже подозревал, что они разделяют по статусам. Если отец и дядя - лейте, а он вроде как каэ, то, может быть, по возрасту. Или, к примеру, по наследованию земель. В общем, систему Дёма сам себе пообещал выяснить, а пока, одеваясь, вспоминал лица и имена людей из снов.

У Демисаррэ было двое старших братьев - Кираи и Харам, оба - лейте, и сестра-близнец Кираи - Амаи. К фамилии девушки в данном случае добавляли приставку лейта. Все отпрыски семьи Шайэт были похожи друг на друга, и только Демис, малыш каэ Демис, с какого-то хрена был похож на самого себя. Ни тебе чёрных волос, ни зелёных глаз, как признаков рода.

…В столовой обнаружились все, кого Дёма успел вспомнить во время сборов, и ещё один мужчина, Неску, по всей видимости. Во снах он не фигурировал, и капитан осматривал названного родителя с особым интересом. Как у такого воина могло родиться такое убожество, как Демисаррэ, Кемеев не понимал, и искренне сочувствовал мужику.

Настрадался, наверное, вдоволь.

Демьян, нихрена не смыслящий в правилах этикета и прочей лабуде, лишь кивнул всем и сразу, и направился в сторону единственного свободного места.

Кресло находилось на самой Камчатке, если принимать хозяина дома за точку отсчёта, и даже Дёма со своими слабыми познаниями понял, что это место довольно унизительно для родного сына Неску. Он сел напротив дяди, но даже не удостоил того взглядом - наговорились уже.

– Демисаррэ, мне сказали, что ты упал в обморок вчера утром, это правда? - голос у Неску был похож на раскаты грома, но бесстрашный капитан Кемеев в этой жизни боялся только долгов, а со стихией предпочитал бороться.

– Если я сижу здесь, значит, живой, не так ли? - спокойно ответил мужчина (теперь уже правильнее говорить “парень”, до мужчины Демису как до Луны пешком). – Тогда к чему вопрос?

Лица всех, без исключения, удивлённо вытянулись, безмятежным оставался только Дёма.

– Видимо, головой при падении он ударился сильно, раз оделся, как лейте, - встрял в беседу со своим уставом Кираи.

Такие утырки, как он, Дёму бесили больше всего. Всегда лезут в горящую избу вперёд батьки.

– А ты вообще на бабу похож, я же тебе не предъявляю, - пожал плечами капитан, жалея, что на поясе не висит кобура с травматом, уж он-то точно успокоил бы брата быстро и эффективно.

Амаи шокировано ахнула и прижала ладонь к сердцу, Харам засмеялся, похлопав брата по плечу как-то утешающе.

– А я говорил, что когда-нибудь он перестанет реветь в три ручья после твоих подколок, - хохотнул добродушный парень. Он понравился Дёме гораздо больше, чем Кираи. Был чем-то похож на самого капитана.

– Отец! - почти взвизгнул старший брат, вскочив с насиженного места. – Он, каэ, смеет переговариваться со мной!

“А вот это был попадос. То есть, каэ - это точно не возраст? Хреново,” - подумал Кемеев с досадой. Вариант с наследованием земель тоже отпадал, хотя, черти знают эти параллельные миры с их уставом.

– Иногда я думаю, что напрасно признал тебя лейте, Кираи, твоя сестра ведёт себя много достойнее, чем ты, - мрачно пробасил Неску. – Завтра садишься на место Демисаррэ. Это не обсуждается.

Судя по сочувствующему взгляду Харама, Кираи очень не повезло.

Странный мир, подумал Дёма, странные люди, из-за места “чисто на пожрать” чуть ли не в слёзы.

– Отец, я не считаю это правильным решением, - решительно вставил свою реплику капитан, тоже поднимаясь со своего места. Публика снова ахнула, и мужчина заволновался. Больше долгов он боялся разве что попасть в жёлтый дом, находясь в самом расцвете сил, но об этом никому никогда не говорил. Даже самому себе редко признавался.

“Что опять не так? Вставать нельзя? Или что? Думаю, я не испорчу никому аппетит своими ста семьюдесятью сантиметрами роста.”

– Брат Кираи пусть останется на своём месте, если оно так важно ему. Мне и здесь неплохо, - и добавил, зло ухмыльнувшись:

– В компании дяди даже есть приятнее.

Нейрус побледнел, поймав взгляд Неску, и опустил голову, уставившись в тарелку.

– Нейрус, за мной! - рявкнул хозяин дома, вскакивая со своего места. – А ты, - он с животной яростью взглянул на Демьяна. – Завтра сядешь рядом со мной, понял?!

Не дожидаясь ответа сына, лейте Шайэт умчался из столовой вон. Следом, негодующе передвигая ноги, поплелся Нейрус.

Дёма свалился на стул, бестолково начал давиться салатом. Есть продолжал только он.

– Что я не так сказал? - поинтересовался капитан через пару минут у затихших родственников, понимая, что после такого кусок в горло ему однозначно не лезет.

Последний раз так разносил его отец, но это было ещё до армии, а потом как-то так сложилось, что разносил всех сам Кемеев.

В диалог включилась любящая посплетничать Амаи:

– Все и так папе доносили, что вы с дядей любовники, а тут ты ещё так открыто это подтвердил! - кажется, одна мысль об этом возносила черноволосую лейту на вершину эйфории. – Ты всё же решился уйти из семьи, да, Демис?!

– Судя по всему, он окончательно сошёл с ума, - неохотно подтвердил подозрения сестры Кираи, ещё не до конца отошедший от внезапного заступничества младшего брата.

– Эй, Демис, ты вообще с нами? - нахмурился Харам, щелкая пальцами у лица капитана Кемеева.

– Чего? - переспросил глубоко погрузившийся в свои мысли Демьян.

– Я говорю, скажи уже что-нибудь!

– А, ясно. Ну… Соку мне налейте. Такая вкусная хрень… Э, в смысле, такой изысканный вкус, мда…

…– Звали, отец? - Дёма уверенно прошёл на ковёр кабинета Неску. Хрен с ним - звал, не звал. Всё равно поговорить придётся.

– Звал, Демисаррэ, ты можешь сесть, - лейте кивнул на обитое мягкой красной тканью кресло, но Кемеев лишь покачал головой, отказавшись.

– Я постою, - ответил он коротко и по существу, не разбиваясь в любезностях.

– Хорошо, стой, - легко согласился Неску. – Я надеюсь, ты понимаешь, для чего и почему я тебя позвал, и мне не придётся рассказывать тебе всё… в подробностях, - мужчина поморщился, как морщился обычно командующий Центра, когда докладывал о количестве убитых после очередного задания.

Дёма снова кивнул. От Амаи он знал достаточно. По крайней мере, все самые горячие и непристойные слухи. Из них выходило, что даже шлюхи были невинными на фоне юного Демисаррэ.

– Я люблю тебя, Демис, ты сильно похож на свою мать, и когда я вижу тебя, то постоянно вспоминаю Алеру, - капитан мысленно поморщился, потому что терпеть не мог лирические отступления. Ближе, ближе к делу. – И я желал, чтобы все мои сыновья стали мужчинами, хозяевами своей жизни… Но ты стал каэ, - он горько усмехнулся, словно слово “каэ” причиняло ему настоящую боль. – Я был разочарован. Я отдал тебя в военную академию, надеясь, что до шестнадцати ты станешь… станешь достойным рода Шайэт! Но ты не стал тогда, зато сегодня я почему-то видел в столовой не двух лейте среди своих сыновей, а троих! За что ты так со мной, Демис?! - в голосе Неску звучало такое отчаянье, что Дёме стало стыдно. Как хорошо, что он, по сути, был не виноват.

– Простите, отец, - произнёс капитан, в глубине души чувствуя себя униженным. Виноват какой-то сопляк без чувства такта, а отчитывают его, Демьяна.

– Что мне твоё “прости”, сын? Договор с лейте Мариэтом уже заключен, ты выйдешь за него замуж после окончания академии! Замуж, Демис, замуж!

“Ну пиздец, оху-блять-еть!”

А вот этому Дёму не учили, об этом его не предупреждали! Это что, такое наказание за грехи прошлой жизни?

– Ты позор всего рода! Уйди, видеть тебя не могу, на глаза не попадайся! И знай, что скандал с Нейрусом мы спустим на тормозах, но если ты ещё раз…

– Я понял, отец, - голос Дёмы дрогнул. – Не волнуйтесь, ничего подобного не произойдёт… - и вдруг, ни с того ни с сего, ему в голову пришла отличная мысль! – Когда я могу вернуться в академию?

– В академию? И там любовника завёл?! - снова начал закипать Неску.

– Никак нет, отец, хочу лишь исполнить приказ “не попадаться на глаза”. В одном доме с вами это будет довольно проблематично.

– Шутишь? - усмехнулся отец мрачно. – Ну, шути, конечно, пока можешь, - он махнул рукой. – Хоть сегодня уезжай, я не держу.

…Цензурных мыслей в голове Дёмы не было. И вместо того, чтобы вести изысканные беседы с самим собой, он лишь с ожесточением рвал петушиные рубашки - так про себя называл капитан рубашки с рюшами - на мелкие кусочки, а потом подбрасывал вверх, делая небольшой праздничный салют. Демьян праздновал падение своей воинской чести и мужской гордости на дно морское. И рубашки он эти ненавидел. Потому что “сучонок”, как правильно заметил любимый дядя, Демисаррэ очень любил их. Капитан заочно терпеть не мог всё, что обожал этот урод. Просто из вредности.

Возможно, ненависть к младшему отпрыску благородного рода Шайэт и не была бы такой сильной, будь у Дёмы шанс сбежать. Но нихрена подобного. Ведь, как сказал Нейрус, - Кемеев уже записал его в список любимых мыслителей-философов - “найдут, женят и отымеют”. Или в любом другом порядке.

На каэ стояло какое-то поисковое заклинание, с помощью которого определить местонахождение Демисаррэ было проще простого.

Капитан убегал от вооруженных бандитов, ваххабитов и стаи бешенных собак, но от неведомой ему магической херни уйти было нельзя. Это злило.

Из описания раздобрившегося на почве отправления в ссылку дяди выходило, что суженный Демиса, лейте Мариэт, был “страшным, как ввархи, бедным, как бахаат, и извращенцем ещё тем”. Про ввархов и бахаатов Дёма не совсем понял, но общий смысл уловил. И этот общий смысл гласил:

– Пиздец тебе, Дёма, большой и… Пиздец.

В очередной раз вздохнув, Кемеев свалился на кровать. Ситуация, прояснившись, стала близкой к понятию “экстренная”, но капитан понятия не имел, как поступить.

Из всего выходило, что нихрена сделать нельзя, потому что мир напичкан магической хренью. Выход был один - убить себя, потому что убить будущего мужа, пусть даже страшного, как вварх и так далее, Дёма не смог бы. Ну, он же не виноват. Виноват в этой ситуации был только каэ Шайэт, но его, как такового, больше не было. Был только Кемеев в его теле, но он уж точно не был виноват, его хата не просто с краю, она вообще из другой оперы! И ладно бы всё было типичным, как стояк по утрам, так нет же! Другой мир, правила другие, и, судя по всему, Дёма теперь вообще ноль без палочки! И застрелить никого нельзя, хотя бы потому, что оружия в этом мире нет. Без возможности застрелить кого-нибудь капитан вообще был бессилен.

Безысходность.

Кемеев впервые почувствовал, что это такое, на своей шкуре. Он, солдат, без пяти минут майор - и замуж. За какого-то там неведомого мужика-извращенца. Хорошо хоть не в бабском теле, но и это уже мало радует. Отыметь-то всё равно отымеют, и не скажешь им, что его тело вроде как для этого не предназначено.

…В дороге было время ещё раз всё хорошенько взвесить. Мерно покачивающаяся карета медленно приближала Дёму к столичной Военной Академии, которая представлялась ему чем-то наподобие Суворовского кадетского училища: занятий по физической подготовке ноль, максимум - строевая, и куча ненужных знаний. Но это беспокоило капитана даже меньше, чем проблема глобального потепления. Какая разница, где учиться, если через несколько месяцев - столько осталось до окончания учёбы Демисаррэ - придётся подставить задницу какому-то мужику и быть послушной сучкой?!

За окном проносились пейзажи неописуемой красоты, а Дёма всё думал о своём, не обращая внимания. Что ему природа, если самый главный писец его жизни вот-вот наступит? Несколько месяцев - что это по сравнению с тридцатью пятью годами капитана? Ничего, по сути, быстро пролетят, моргнуть не успеешь. А он не хотел. Он, может быть, хотел Сашку с днём рождения поздравить через неделю, уже и подарок купил - большой такой вертолёт на управлении. Крестник с игрушками обращался бережно, поэтому Дёма никогда не боялся, что зря потратит деньги. А теперь вот - хрень какая-то непонятная. И никакого тебе дня рождения. А дети они такие - обидчивые, напридумывает Саша себе, что крестный у него плохой, как пить дать - напридумывает…

Дети.

Мысль ударила в голову неожиданно, и Кемеев вспомнил, что успел метнуть нож до выстрела, был быстрее, но против пули, как говорится, бессилен даже лом.

Пуля - дура.

Красное пятно по зимнему белому камуфляжу расплывалось быстро и выглядело жутко. Кажется, было пробито лёгкое. Малыши завизжали, а Дёма сел на пол, подполз к стене. Воздух заканчивался, и перед глазами замаячили белые пятна. Глаза слезились - то ли от обиды, то ли от боли. Хотя нет, боли-то Кемеев как раз не чувствовал. Тело будто бы стало ватным и невесомым, и мужчина понял, что не в силах больше двигаться.

– Рация… В… В… - сухость во рту была неприятной и почти болезненной, мысли путались, но мальчик был достаточно сообразительным, чтобы начать обыскивать Дёму уже после слова “Рация”. Устройство он нашёл и теперь смотрел на капитана с мольбой - не знал, как оно включается. Демьян вдруг заметил, что дети похожи друг на друга, прямо как… Близнецы! Эта мысль вызвала у мужчины улыбку. Он никогда раньше не видел близнецов вживую.

– Зелёная… Нажми, держи, - пацан выполнил, но молчал.

– Дяденька, не умирайте, пожалуйста, - прошептала сидящая по другую руку девочка, в глазах у неё стояли слёзы.

– Центр, приём, это Д-3, приём, - прохрипел Дёма и почувствовал, как изо рта начинает идти кровь. – Цели обезврежены, заложники… спасены, приём…

– Д-3, приём! - заорала рация в ответ. – Доложите … заложников, повторяю, доложите … Д-3!

Но Д-3, среди товарищей просто Дёма, был уже мёртв.

“Живые. Всё хорошо с ними. Я их спас,” - с невероятным облегчением подумал Кемеев, не без труда выбравшись из слишком уж реалистичных воспоминаний. Пожалуй, теперь он чувствовал себя намного лучше. Смерть - не предел, если ты умираешь достойно.

Карета стояла на месте, не двигалась, и капитан выглянул в окно. Дверь тут же открылась, пропуская внутрь морду ушлого мужика из сопровождения.

– Каэ Шайэт, мы приехали, - сообщил он бодро.

– Ага, - устало кивнул Дёма, смирившись наконец, что на день рождения Сашки не попадёт.

Он шагнул на улицу, спрыгнул со ступеньки и взглянул на огромное здание, произведение готической архитектуры, возвышающееся над окружающими домами и магазинчиками.

– Добро пожаловать в Хогвартс, Демьян Юрьевич, добро пожаловать, - пробормотал он себе под нос, но затем, вскинув голову и расправив плечи, направился к воротам.

========== Глава 2. ==========

Этот мир непристойно болен, и с каждым днём ему становится всё хуже.

Филип Дик. “Помутнение”

– А, каэ Шайэт! - Дёма вздрогнул, но старичок, сидящий за тумбочкой, выглядел довольно дружелюбно и безобидно, так что капитан поклонился.

Сторож шокированно выдохнул и закашлялся. Кемеев понял, что снова накосячил, и скривился.

– Что-то не так? - полюбопытствовал он, заботливо постучав тому по спине.

– Что же вы, господин, кланяетесь? Вам же не положено, - хрипло объяснился старик, и Дёма произнёс многозначительное “А, ясно”. – Вы в этот раз рано, в общежитиях сейчас только первокурсники да выпускники, - смочив горло водой, сторож успокоился. – Как дела дома, решили свою проблему? - он хитро подмигнул капитану.

“А вот с этого места подробнее, пожалуйста,” - заинтересовался Кемеев. Он не думал, что такой придурок, как Демис, станет делиться своими проблемами с простыми смертными.

– Да какая это была проблема, - махнул рукой Дёма пренебрежительно. – Так, от вершка…

– Ну, вам виднее, каэ, я думал, для вас это важно, - заметно погрустнел сторож. – Всё же расторжение помолвки - это такая ответственность…

“Ах, помолвку он отменить решил, сука!” - удивился мужчина, и тут до него дошло, - “Так что же не отменил-то, придурок?!”

– Мы с отцом решили, что замужество мне необходимо, - заскрежетал зубами Дёма, не найдя другого ответа. – Простите, вы не могли бы мне подсказать, как добраться до комнаты? Я…

– Да, конечно, господин! Старик Цимиан всегда рад помочь, - вроде бы даже обрадовался мужик и, повернувшись к капитану спиной, рявкнул: – Леранн! Леранн, бегом сюда!

Из-за угла сторожки вдруг выскочил молодой человек, с ног до головы покрытый слоем грязи и пыли. Глазищи у него сверкали яростью похлеще генеральских, когда тот отчитывал личный состав.

– Дед! - рявкнул парень в ответ, и Дёма почувствовал себя так, словно он находится в обществе глухих. Нахрена так орать, когда стоишь в двух шагах? – Зачем звал?

– Каэ Шайэт требуется помощь. Проводи господина в его комнату, - мягко начал увещевать внука старик.

Леранн внимательно осмотрел стоящего перед ним парня и кивнул.

– Хорошо, прошу за мной, каэ.

…Комната Демисаррэ в общежитии Кемееву понравилась. Никакой роскоши - всего по минимуму. Кровать стремная, у них в казарме такие же стояли. Тумбочка с расшатанной дверцей (нужно починить, подумал Дёма). В добротном шкафу обнаружилась тёмно-синяя форма, верхняя часть которой отдаленно напоминала офицерский китель, и сапоги, которым до горячо любимых Демьяном берцев было далеко, но они хотя бы выглядели удобнее тех полуженских туфель, что были предложены капитану в доме Шайэт.

Дёма в кратчайшие сроки переоделся, поправился перед зеркалом, стряхнул с плеча несуществующие пылинки, выпрямился. Форма мослы Демиса не скрывала, напротив, только подчеркивала ненормальную худобу. Капитан поморщился так, словно лимонов нажрался и теперь мучился от прямо-таки нечеловеческого сушняка.

– Что ж ты такой дохлый, а? Смотреть на тебя больно, сразу пожрать хочется, - кинул камень в огород каэ недовольный Дёма. – Ну ничего, ничего. Я за полгода из этого убожества сделаю человека, никакие извращенцы не позарятся. Врагу не сдаётся наш гордый Варяг!

Варяг, допустим, действительно не сдаётся, но желудок, поющий Арию, уже вывесил белый флаг. Капитан не ел ничего, кроме салата, почти двое суток.

…Дёма полюбил директора академии сразу же, как нашёл план здания на стене в коридоре.

Столовая находилась неподалёку, а капитан топографическим кретинизмом никогда не страдал, поэтому добрался без особых приключений. По дороге встретил двоих шкетов в форме академии - у Кемеева язык не поворачивался назвать это военной формой, потому как материал был наверняка дорогим, но беспонтовым. Как у Юдашкина. Но он списывал всё на издержки эпохи - люди всё ещё передвигались на лошадях, как в Средневековье, что с них взять?

Столовая тоже была простой - ни тебе мрамора, ни позолоты. Да и в буфете, как в родной части, работала злобная фурия, которая, наблюдая за тем, как капитан Кемеев набирает на поднос всего и много, бормотала что-то вроде:

“Понаехали, отдохнуть нормально не дают”.

Дёма на это внимания не обратил, потому что…

Сало.

Настоящее, свиное, а не из бахаатов и ввархов сделанное, сало.

Мужчина подумал, что это дар, ниспосланный с небес за страдания последних дней. Он с упоением ел, блаженно жмурясь, и понимал, что ничего лучше, чем это сало, за тридцать пять лет не пробовал. Может быть, конечно, так только казалось.

– Вкусно? - Дёма взглянул на неожиданного сотрапезника исподлобья.

– Не жалуюсь, - ответил Кемеев, узнав в сидящем напротив внука сторожа, и продолжил есть уже без прежнего удовольствия.

Сейчас Леранн был чист и облачен в форму академии, которая парню, в отличие от Демисаррэ, шла, подчеркивая бугры мышц и смуглость слегка обветренной кожи.

– Ты раньше ничего кроме травы не ел, - кажется, он был решительно настроен испортить Дёме аппетит.

– Решил, что быть веганом больше не катит, - доверительно сообщил Леранну капитан, расправляясь с куском отбивной.

– Быть кем? - не понял парень, но улыбнулся, пытаясь сгладить углы.

Шайэт в его глазах выглядел недовольным.

– Говорю, траву жрать надоело, решил стать мясоедом! - как идиоту, по слогам, поведал Кемеев внуку сторожа. – Мяса хочу, не могу!

Леранн если и выглядел идиотом, то на самом деле им не являлся, поэтому, поджав губы, ушёл. Понять, что ему не рады, труда не составило.

Капитан понял, что сделал, только после того, как доел отбивную. Досадливо поморщившись, Кемеев бросил приборы на поднос и быстрым шагом направился в сторону жилых комнат.

Его бесило всё, даже углы в коридоре, прямо как бабу во время ПМС, и он ничего не мог с этим поделать. Этот чертов мир действовал на него пагубно, вводя в депрессию. Мужчина боялся превратиться в каэ Демисаррэ - истеричку с явными признаками войны между мозгом и сердцем. В парне, идущем по коридору военной академии, с трудом угадывался капитан Кемеев, да и то - по строевому шагу.

Но до комнаты Дёма так и не дошёл.

Какой-то добрый человек открыл форточку в коридоре, и, только благодаря этому, мужчина услышал крик, почти визг.

Демьян даже не дернулся, будь эти крики мужскими - военная академия, мужики сами разберутся - но кричала явно девушка, и, судя по театральному “Убивают”, там, на улице, кого-то калечили. Может быть, даже саму девушку. И Кемеев не стал стоять в стороне.

Окно распахнулось быстро, и Дёма почти ничего не сломал в странном механизме, но из алгоритма ушли сразу три пункта, да и времени теперь у капитана было больше. Он бежал на крик.

Честно говоря, мужчина ожидал увидеть небольшую потасовку, мордобой, если хотите, но реальность превзошла все его ожидания. В маленьком дворике между общежитием и центральным корпусом - план на стене был очень любезен и не отказался поделиться информацией с любознательным Демьяном - дрались. Магией.

Вообще-то Кемеев смотрел фэнтези всего пару раз и мало что помнил, но картина, развернувшаяся перед глазами, восполнила пробелы. Желание развернуться и уйти, насвистывая “Катюшу”, усиливалось с каждой секундой. Одно дело - с голыми руками против огнестрельного оружия, и совсем другое - с голыми руками против неизведанной, непонятной, но очень эффектной хрени. Эта магия… Производила впечатление. Если авторы из родного мира Дёмы и описывали что-то подобное, то бездумно тыкали пальцем в небо, потому что… Это нельзя было описать.

В руках одного из нарушителей режима оживал воздух. Он становился видимым, сворачивался в неоднородный субстрат и дергался, словно разрываемый изнутри огромной энергией. Маг сохранял его стенки в целостности, закручивал в спираль, а после, выкрикнув что-то непонятное, бросал субстанцию в противника, и та сбивала его с ног.

У второго дебошира стихия бурлила в крови. Пламя появлялось, казалось, из воздуха, но, присмотревшись, Дёма понял, что это искры, вылетающие из-под каблука, разрастаются с такой невероятной быстротой. Огонь, следуя за руками мага, собирался в огромную сферу, и Кемеев, даже стоя на приличном расстоянии, почувствовал сильный жар.

Управляющий воздухом прищурился, закрыл лицо рукой и что-то быстро-быстро зашептал.

– Убивают! - закричал кто-то снова, и капитан, обернувшись, увидел стоящую неподалёку девушку.

Он подошёл к ней неслышно и тихо спросил, не сводя глаз с магов:

– Кого?

Потерпевшая вздрогнула и повернулась к Демьяну лицом.

– О, - её лицо удивлённо вытянулось. – Каэ Шайэт, я не знала, что вы уже приехали…

На поле боя раздался хлопок - рассеялась сфера огневика. Маг воздуха торжествующе улыбался, показушно разминая пальцы.

Дёма махнул рукой, поморщился.

– По существу и быстро, женщина, рассказывай, кто, что и когда.

Девушка надула губы почти обиженно и начала, словно нехотя:

– Ну, вы же знаете, каэ, что Элуш и Расмэ не могут без драки в начале года. Но только Элуш явно стал сильнее за каникулы, одна огненная сфера чего стоит, и я волнуюсь за Раса! Они же поубивают друг друга, а ректора нет, он на Совете во дворце сегодня! Цимиан уже послал за мастером Нерассэ, но если он не успеет… - она странно насупилась, и капитан Кемеев с ужасом понял, что девушка сейчас заплачет. Он не переносил женских слёз по той простой причине, что успокаивать не мог. Максимум, на что был способен мужчина, это сказать: “Не реви, сука, ты же мужик”, но то, что помогало товарищам, девушке помочь не могло.

– Спокойно, - как можно мягче увещевал её Дёма, похлопав по плечу. – Помогу, чем смогу.

– Но вы же не маг, - шмыгнула носом она.

– Я не маг, - пробормотал капитан, скидывая китель и отдавая его девушке. – Я спецназовец, это лучше.

Бой между управляющими стихиями продолжался, но уже в других плоскостях - они метелили друг друга кулаками, катаясь по брусчатке.

Девушка за спиной облегчённо выдохнула:

– Резервы истощились! Каэ, каэ, не нужно, они уже не убьют друг друга!

У Дёмы на этот счёт было своё мнение. А ещё его бесил мир, в котором женщины были свято уверены, что руками невозможно убить. Даже в этом хилом теле Кемеев смог бы прикончить человека три-четыре, пока его не вырубили бы ударом по голове.

– Руки за голову, не двигаться, суки, работает спецназ! - рявкнул он, и парни, словно по волшебству, откатились друг от друга на приличное расстояние, легли на животы, корявки послушно сцепили в замок на затылке. И затихли.

Вообще-то, расчёт был на элемент неожиданности. Капитан думал, что крик извне магов заставит растеряться, децентрализоваться, и уж в тот момент в игру и вступил бы Демьян Юрьевич, человек и… нет, не пароход. Просто человек.

Знатоком человеческих душ Кемеев не был, но в сложившейся ситуации он считал самым опасным огневика. На него мужчина и сел, вывернув парню руки.

– Что за херня? - прокряхтел маг огня, чуть приподняв голову. – Как это произошло, Расмэ?

Воздушник повернул голову в сторону противника и рассмеялся.

– Как-то, - ответил он.

А Дёма сидел и бестолково пялился на двух ржущих придурков, которые не могли расцепить руки.

И капитан подозревал, что фраза “Ты же не маг” к нему не имеет теперь никакого отношения.

…– Что здесь происходит?

Мастер Нерассэ был мужиком суровым, истинно военной выправки, весь такой из себя герой войны и мирного времени, что Дёма даже приосанился.

Он всё ещё находился на месте схватки двух магов (последние по-прежнему лежали на брусчатке, жаловались на то, что у них уже руки затекли, и всё тело невыносимо болит) и думал, что лучше бы мимо прошёл, а не на крики как шизофреник бежал.

Лейте Нерассэ, директор академии, смотрел на магов, как на идиотов, не понимая, чем вызвано замешательство парней.

– Курсанты Юнмэ и Виттори, попрошу объяснить ваше недостойное поведение. И встаньте, наконец, с земли!

– Они не могут, мастер, - шепнула мужчине девушка, кричавшая “Помогите, убивают”.

– Ясно, - вздохнул Нерассэ. – Рассказывайте, курсант лейта Виттори, что здесь произошло.

Теперь настала очередь Дёмы удивляться. Девушка - курсант?! Вот те нате, вот это поворот!

– Брат и Юнмэ снова повздорили, ну, как всегда, цепные псы! Начали драться, я испугалась за Расмэ, начала звать на помощь, на мои крики сначала прибежал мэтр Цимиан, а потом, - она кивнула на стоящего рядом с собой Демьяна. – Прибежал каэ Шайэт, и сказал, что всё решит. Я испугалась и за Демисаррэ тоже, он же не маг, - ещё раз взглянув на своего однокурсника, лейта добавила неуверенно:

– Наверное. Ну, он крикнул им… Что ты крикнул, Демис?

На Кемеева уставились аж в четыре пары глаз, и он ответил уверенно, чеканя каждое слово:

– Руки за голову, не двигаться, суки, работает спецназ, - мастер Нерассэ поморщился, услышав нецензурщину из уст высокородного каэ. – Это всё.

Мужчина сосредоточенно кивнул, нахмурившись, и присел рядом с телами пострадавших магов.

Провел над головой каэ Виттори ладонью, странно хмыкнул. Расмэ тут же сел, размял затекшие конечности, дал Элушу подзатыльник, пока директор не видел. Через секунду то же самое проделал и Юнмэ. Только подзатыльник у него был сильнее.

Встав на ноги, Нерассэ повернулся к Дёме лицом, ухмыльнулся.

– Вы понимаете, что вляпались, каэ Шайэт? - тихо спросил мастер. – О, я по глазам вижу, что понимаете. Так почему же не сбежали?

– Куда? - пожал плечами Демьян. – В комнату, в угол забиться, как крыса, и сидеть-ждать, пока вы дверь откроете - один чёрт, там даже хлипких засовов нет? Или, может, куда-то из города? К семье? Не вариант. Отец меня сразу сдаст, я же позор семьи. Куда-то в другое место? Тоже хрень-дело, на мне поисковое заклинание стоит. Так что я лучше тут, рядом с пацанами… Шибко магичат они красиво, нравится мне, - разговорился Кемеев. – Да и тем более, накосячил - принимай наказание, или исправляй косяк, пока никто не видел. Вы видели, так что я это… Того… Ну, того, это самое. К наказанию готов.

…Если бы Дёма знал, каким будет наказание, сбежал бы непременно, и про поисковое заклинание не вспомнил бы ни в жизнь.

Орать целыми днями на наказанных в общем порядке Расмэ и Элуша было утомительно. Он именно так и говорил мастеру Нерассэ - “утомился”, а не “заебался, пиздец”, как это звучало в его голове. Приказывать больше не получалось - Дёма за неделю голос сорвал, орамши, но маги вообще никак не реагировали.

Сидели себе, в карты перекидывались. Их наказание вполне устраивало. В последний день дополнительных занятий мастер Нерассэ только хмыкнул недовольно, осмотрев Демиса критично, а затем отпустил всех троих - и Дёму, и Расмэ с Элушем.

Готовиться к началу суровых кадетских будней.

Стоило заметить, что за два дня до часа “Х” академия наполнилась народом, в коридорах сразу стало тесно, а в столовой вообще было не протиснуться. Радовали только явившиеся в лице магов-дебоширов друзья - каэ Виттори и лейте Юнмэ здешний народ сильно боялся и по отдельности, а уж от объединившихся курсантов чуть ли на стенку не лез, стараясь всячески угодить. Парни этим пользовались без зазрения совести, хотя капитану, к примеру, сидеть за столом, рассчитанным на восемь персон, в окружении только лишь Элуша, Расмэ и его сестры Кортеи, было крайне неуютно.

Впрочем, Дёма быстро привык - во время ужина он преспокойно ел, ожидая ножа в спину в любую секунду.

И если в столовой во время каникул всё было относительно спокойно, то с началом учёбы начался классический атас. Он, вообще-то, был неотъемлемой частью прошлой жизни Дёмы, но не в таких же количествах, в конце концов!

Первой проблемой капитана Кемеева стали занятия. Последний раз в школе Дёма был лет пятнадцать-двадцать назад и ничего из программы не помнил.

Впрочем, ничего, кроме правил простейшей математики класса до пятого, мужчине вспоминать и не понадобилось. В этом мире всё было по-другому: и физика, и биология, и язык, да и общие реалии тоже были иными. Притяжение стула к полу, к примеру, объяснялось не силой тяжести предмета мебели, а наличием у оного “магической искры” в составе. Откуда, скажите на милость, Кемееву было знать, что всё, абсолютно всё, находящееся вокруг него, было сделано из магии, можно сказать - из воздуха?! Письменность и способность к чтению, к счастью, были заложены в голове Демисаррэ, но вот выучить всех ввархов, бахаатов и прочую живность самостоятельно капитан не мог. Одни лишь баргузины и еноты в голове крутились. О библиотеке мужчина как-то не подумал, да и не считал, что с дырявой башкой Демисаррэ можно добиться успехов в самообучении.

Дёма только и мог, что за голову по вечерам, пока никто не видел, хвататься. Потому что отчисление - Демис был к этому близок, а сам Демьян ещё немного приблизил его к цели - приближало скорую свадьбу с какой-то неведомой зверушкой-гибридом. Капитан был близок к отчаянью, когда Кортея предложила ему помощь.

Дёма ещё никогда раньше не обнимал женщин по-дружески, что ж, всё когда-то бывает в первый раз.

Так что с самого утра, за несколько часов до начала занятий, капитан бегал, прыгал и всячески пытался нарастить себе мышцы, днём ходил на уроки, а вечером занимался с Кортеей. Она же помогала капитану на контрольных и проверочных работах, а сам Дёма, в благодарность, учил девушку простеньким приёмам самообороны. Нужно было отдать ей должное - лейта никогда не жаловалась, что у неё не получается, или что ей больно. Такие женщины Кемееву всегда нравились.

Ещё капитану казалось, что враги его поджидают везде - мужчина, совсем не привыкший к косым взглядам каждого второго, видел для себя угрозу в каждом первом. И не зря, предчувствия капитана никогда не обманывали.

…Утром десятого дня, умываясь, Дёма скорее почувствовал, чем увидел, движение за спиной. Время было ранним, в этот час курсанты ещё девятый сон видели, и совпадение было исключено.

Кемеев сделал вид, что ни сном, ни духом - продолжил намывать руки, а ладонь нет-нет, да и тянулась к опасной бритве, лежащей на полке.

Возможно, Кортея не зря называла Демиса параноиком?

Капитана можно было назвать параноиком с большой натяжкой - он боялся реальной угрозы жизни, а не самой слежки. Это было, скорее, заболеванием профессиональным, чем психическим.

– Каэ Шайэт, - раздался из-за спины насмешливый голос, и Дёма, опустив голову, сосредоточился.

Курсант отражался в зеркале отчётливо - стоял в двух шагах позади, сложив руки на груди. Выглядел сильным и вроде бы даже не глупым.

Капитан с разворота ударил парня по голове ногой и боковым зрением заметил ещё одного - стоящего, видимо, на стрёме. Он метнулся в сторону Кемеева, но мужчина отскочил в свободный угол умывальника, выставил руки вперёд.

– Какого хрена вам от меня надо? - зло процедил он, понимая, что ещё несколько минут - и он покалечит обоих, пусть они даже в любви пришли признаваться.

– Думаешь, под Юнмэ лёг, как Виттори - и всё можно?! - рявкнул первый, пока ещё сидящий на полу.

“Хрена се заявы,” - подумал Дёма.

– Даю последний шанс уйти, - тихо проговорил Кемеев. – Иначе вас отсюда вынесут.

– И что же ты сможешь сделать? - ухмыльнулся один из них, делая шаг вперёд.

И Дёма ухмыльнулся в ответ.

– Упал отжался, боец, сто пятьдесят подходов по десять раз! - заорал он, рассчитывая на то, что парень удивится, но придурок, и правда, принял упор лёжа. Времени думать не было. – А ты считай! - приказал второму капитан и ускользнул из умывальника, словно его там и не было.

…– Курсант Шайэт, как это понимать? - мастер Нерассэ ударил кулаком по столу, привстал со своего места, нависнув над Дёмой.

– Курсанты решили заняться физподготовкой вне учрежденного администрацией расписания, мастер! - отрапортовал Кемеев, встав по стойке смирно.

– Да? - иронично выгнул бровь лейте. – Они так рады, что даже рыдают, как дети, но продолжают делать то, что заставили их выполнять вы, курсант! Не морочьте мне голову! Дополнительные занятия по развитию вашего редчайшего дара не принесли плодов, но зато в умывальнике сегодня утром у вас всё прекрасно получилось!

– Я не знаю, как это вышло, мастер! - уверенно ответил Дёма. – На меня напали, и я всего лишь хотел, чтобы они на секунду растерялись. Стань секунда промедления их ошибкой - и они были бы обезврежены мной максимально быстро и почти безболезненно.

– Я не узнаю вас, курсант, - вдруг перевёл тему директор, тяжело вздохнув. – На каникулы я провожал каэ, но вернулись вы даже не лейте, а… Я не знаю, как правильно выразиться. Вы сами на себя не похожи! Мне вполне хватало проблем, которые приносил академии Расмэ Виттори, названный младшим, вероятно, по ошибке. А теперь ещё и вы! Я так этого не оставлю, напишу вашему отцу, пусть разбирается сам. Военная академия - эталон дисциплины, и я не позволю превращать её чёрт знает во что! Идите, курсант Шайэт, вы свободны.

Дёма вышел из кабинета мастера Нерассэ, сделал несколько шагов вперёд и упал. Темнота накрыла так быстро, что он даже не успел ничего сообразить.

========== Глава 3. ==========

От судьбы не уйдешь, а если ушёл - значит, не судьба.

Дёма резко распахнул глаза.

Почему-то единственная жизнеспособная мысль в его голове звучала как: “Отомстили, гады, за сто пятьдесят подходов по десять раз!”. Но в нос сразу ударил тошнотворный больничный запах, до того привычный, но уже такой далёкий, словно из забытого прошлого, что глаза у Дёмы с наскока заслезились. Правую руку тут же сжали, стал слышен писк приборов.

– Дёмка! Брат! - голос Андрея привёл Кемеева в чувство окончательно. Он скосил взгляд вправо, увидел лицо брата, улыбнулся, на сколько хватило сил.

– Андрюха, - просипел он и тут же закашлялся.

– Всё, всё, молчи! - строго приказал младший, но в голосе его звучала улыбка. – Мне когда позвонили и сказали, что тебя ранили, я даже значения не придал - ну, думаю, опять ничего серьёзного. А потом, как добавил твой капитан, что ты в коме, так испугался! Миленка плакала два дня, Сашке мы не говорили, но он тоже не глупый, понял всё сам…

– Что со мной было? - обеспокоенно спросил Кемеев.

– Ранение в лёгкое. Это очень серьёзно, Дёма, даже у тебя иногда такое случается, да? - брат невесело усмехнулся. – Врач говорит, что будут осложнения. Обратно на службу тебе никак нельзя. Да и не возьмут. Твой командир так матерился, мол, невыполнение приказа, трибунал…

Своими словами Андрей вбивал шиферные гвозди в гробик надежд Дёмы. Нельзя на службу - это же почти как “нельзя дышать” или “нельзя жить”.

– Какое сегодня число? - выдавил из себя Демьян, сморщившись от резкой боли в груди.

Честно говоря, мужчина думал, что умер, и больше никогда в своё родное тело не вернётся. И отчего-то осознание того, что больше он в мире Демисаррэ не появится, оставило неприятный осадок.

– Так ведь двадцать восьмое, - растерянно выдал Кемеев-младший. Он ожидал злости по поводу отставки, но никак не вопроса о дате. Он смотрел на брата и не узнавал его. Похоже, Дёму действительно мало беспокоила проблема службы?

– Это получается… У Сашки сегодня день рождения?

– Ага, - кивнул Андрей и хитро улыбнулся. – Вот как поправишься, спросим с тебя втройне.

– Э, нет, брат, - попытался посмеяться Дёма. – У меня подарок есть, дома, в шкафу, на нижней полке. Заедешь сегодня, отдашь, скажешь - от крестного. И смотри мне! - Кемеев выдохся, закрыл глаза, едва сдержав стон боли.

Андрей последний раз ободряюще сжал ладонь капитана.

– Всё будет отлично, брат.

“Да ничего уже не будет отлично, Андрюха, ничего.”

После этого его снова сморило.

…– Ну здравствуй, Дёма! - раздался жизнерадостный голос над ухом.

Кемеев вздрогнул, открыл глаза. Прямо перед носом появилась не менее жизнерадостная, чем голос, морда какого-то белобрысого подростка.

– Ты кто такой? - пробормотал мужчина, проморгавшись, мол, приглючится же.

– Угадай, - усмехнулся парень - в глазах на секунду мелькнула старческая мудрость - и затараторил:

– Ну угадай, угадай, угадай, не угада-ал! - Дёма моргнул, а пацан исчез, словно в воздухе растворился.

– Что ты такое?! - рявкнул капитан, и недовольный подросток выглянул из-под кровати.

– Я - твоя фантазия! - обиженно рявкнул в ответ парень.

– Больная? - осторожно уточнил Демьян.

– Несомненно, - поправив на носу несуществующие очки, ответил пацан.

Кемеев вздохнул, закрыл глаза, помассировал виски.

– Это у меня на почве ранения, - успокоил сам себя мужчина. – Андрюха предупреждал, что будут осложнения, вот оно в голову и ушло…

– Ну, - нерешительно протянул подросток, усевшись на край кровати. – Как бы тебе так сказать, чтобы ты себя съехавшим не посчитал… Ну, Андрюху тоже я сделал, - Фантазия развел руками, сделав умилительно невиноватую мордашку, как у кота из “Шрека”.

– Что значит - сделал? - прищурился Дёма подозрительно.

– Ну, - протянул парень, закатив глаза. – Сделал - это значит что-то сотворил, - он неопределенно дернул поднятой вверх рукой. – Знаешь, даже у меня фантазии на определение не хватает! Придумай сам, - тут подросток зло ухмыльнулся. – Хотя без меня ты нихрена не сможешь.

– Ты не можешь быть моей фантазией, - уверенно возразил Дёма. – Я же не шизофреник, чтобы фантазия отдельно от меня жила!

– Хрена се заявы, - неподдельно удивился пацан, и Кемеев понял, что этот придурок своровал его, капитана, фразу!

– Вижу, друг, ты ничего не понимаешь, - трагически взвыл Фантазия, театрально закатив глаза. – Это такой ужас, такой позор на мою разноцветную голову! - словно в доказательство его слов, волосы на белобрысой голове окрасились во все цвета радуги. – Слушай, Дёма, и мотай на ус: когда ты пошёл служить в армию, я в тебе начал атрофироваться, как долбанный рудимент! Говоря твоим языком, был отправлен в отставку. А что, работа простая - знай себе, из автомата стреляй, людей убивай, это ж почти как пингвинов переворачивать. Ну, я и ушёл от тебя. Удивительный ты, Дёма, кстати, человек - от всех нормальных людей обычно совесть уходит, а от тебя - фантазия. Ну, а теперь вот я снова тебе нужен, и всё происходящее сейчас - моя работа. Ну как, пойдёт? Берёшь меня обратно? - парень покровительственно улыбнулся, словно и не сомневался в том, что его примут.

Происходящее больше напоминало Дёме театр абсурда. Ситуация, над которой не знаешь - плакать или смеяться. Пацан на родном русском тарабанил такой бред, что прямо тошно становилось.

– То есть, я тогда, в школе, действительно умер? - спросил он, стиснув зубы. Андрей выглядел очень реалистично, и поведение было точь-в-точь Андрюхино.

– Ну да, - пожал плечами Фантазия. – Но не парься особо - тебе второй шанс дали. Кому-то везёт меньше, кому-то больше. Тебе повезло, - задумался подросток. – Средне, но близко к понятию “очень повезло”. И в том мире, где ты, Дёма, числишься, как каэ Демисаррэ - заметь иронию, спецназовец в теле подстилки для высокородных мужиков - без меня ну совсем никак! Ты можешь оставаться собой, охрененным романтиком и мечтателем я тебя не сделаю, но жить станет в разы проще, поверь мне.

Капитан задумался.

В этом мире Демьян Кемеев был героем, заботливым старшим братом, отличным крестным и верным товарищем. Но вот только у самого капитана не было ни верных товарищей, ни заботливого старшего брата, ни отличного крестного. За всем, что делал Дёма, отдачи не следовало. Или она была, но настолько маленькой, что становилось противно. И Кемеев впервые в жизни захотел изменить всё. Вот чтобы с чистого листа!

– А накрыло меня там, в академии, почему? - подозрительно сощурился капитан.

Фантазия всплеснул руками.

– А мне-то откуда знать? Я твоя фантазия, а не дедукция, не забывай! Но, уверен, ты, мой дотошный хозяин, всё разузнаешь!

– Точно не знаешь? - подозрительности Демьяна молча завидовал Штирлиц.

Подросток нахохлился, как воробей, шмыгнул носом.

– Не веришь мне! Мне, своей фантазии - не веришь! Теперь я понимаю, почему свалил от тебя тогда. Ты когда меня обратно примешь, я тебе обязательно гадость какую-нибудь сделаю.

– А если откажусь? - ехидно полюбопытствовал Дёма у разошедшегося в своих целях парнишки.

– А ты откажешься? - фыркнул Фантазия.

– Не вижу смысла, - был вынужден признать Кемеев. Фантазия в чужом мире - очень кстати. Будь она поспокойнее, цены бы ей не было.

– Ну и чего тогда спрашиваешь? - рассмеялся пацан. – Глаза закрой, - Дёма повиновался.

Гомерический хохот парня становился всё тише, а когда Демьян открыл глаза, то обнаружил, что всё ещё лежит около кабинета мастера Нерассэ.

Прошло так мало времени, что его даже не успели обнаружить.

***

…Очередной кинжал вонзился в сектор, находящийся чуть левее центра самодельной мишени.

Расмэ критично осмотрел свою работу, а после протянул кинжал Демисаррэ.

Парень принял оружие, подбросил вверх, измеряя примерный вес, крутанул между пальцев - и бросил. Воображаемый дротик вошёл в дерево наполовину - и ровно в центр.

– Как у тебя это получается? - нахмурился каэ, метнув очередной кинжал.

Шайэт пожал плечами, но губы тронула лёгкая улыбка.

– Обычно. Ничего трудного. Что насчёт дела, разузнать о котором я тебя просил?

– Хм, - Виттори передал ещё один кинжал одногруппнику и приступил к обсуждению того, ради чего они вообще пришли на полигон - подальше от чужих ушей и глаз. – Явной магии у тебя нет. Энергии в тебе я не чувствую совсем. Но она есть.

– И что это значит? - лицо Демиса оставалось спокойным, почти каменным. Он лишь коротко прицеливался - всего за долю секунды - рука его замирала в воздухе, а затем следовал бросок. Но Расмэ был из тех, кто видел людей насквозь. И Демисаррэ явно было до трясучки интересно, что же он такое.

– Ну, либо то, что магии, как таковой, действительно нет, и ты Мастер Голоса, либо то, что на тебе стоит мощный щит от вмешательства извне. Веков десять назад маги-отступники так прятались от Церкви.

– А подробнее можно? - поморщился Шайэт. – Я в этом вообще не разбираюсь.

– Ладно, ты же не маг, тебе позволительно, - легко согласился Виттори. – Начну с того, что тысячу лет назад против сильных магов на Эрхе развернули целую военную кампанию. Они подвергались гонениям, вычисленных сразу же убивали под предлогом угрозы простым людям - без дара.

– Как ведьм, - сосредоточенно кивнул Демисаррэ.

– Как кого? - удивился Расмэ.

Парень махнул рукой, мол, неважно.

– Ну так вот, - продолжил маг-воздушник, всё ещё слегка косясь в сторону однокурсника. – Чтобы защититься, маги создали барьер, который закрывал их ауры - убийцы почти всегда были магами со слабеньким даром, но даже такого достаточно, чтобы почувствовать силу другого мага. Это было тысячу лет назад, но учёные из Совета так и не разгадали загадку щита. Нам сейчас это преподают как сказку, легенду, но, знаешь, в каждой сказке есть доля правды. Я на первом курсе защищал проект по этой теме, искал информацию в Императорской библиотеке. Но насчёт тебя я не уверен, потому что после использования дара в таких случаях заклинание слетало само. А насчёт Мастера Голоса… Существует такая разновидность магов, которые даром вроде бы и не обладают - это у них в самом мозгу заложено. Говорят, что император Саэт был Мастером Голоса. То есть, магией обладает не сам человек, а его голос, или, к примеру, взгляд. Но такие дары - огромная редкость, и не каждый может развить способность до нужного уровня, поэтому всё происходит на инстинктах. Как у тебя.

– Ясно, - ещё один кинжал оказался в центре мишени.

Элуш, пробегающий мимо - вероятно, на индивидуальные занятия - помахал парням на полигоне рукой. Расмэ сгримасничал, а после, шлепнув себя ладонью по бедру, вытянул руку, согнутую в локте, вперёд. Это был очень смелый жест даже для лейте, а в исполнении каэ выглядел, наверное, невероятно девиантно. Огневик, переставший удивляться подобному бездну времени назад, жест повторил и скрылся за зданием магподготовки.

– Расмэ, ты вот вроде парень умный, начитанный, видно сразу, что нормальный, - произнёс Шайэт, наблюдавший за происходящим с неизменной снисходительной улыбкой. – Нахрена вся эта фигня с Юнмэ? Я понимаю, пару раз ударить, но зачем каждый день собачиться?

Виттори стиснул зубы, натянуто улыбнулся.

– Кортея не рассказывала?

– Если думаешь, что твоя сестра - трепло, то ты ошибаешься, парень. Она прекрасный человек, повезло тебе.

Глаза Расмэ сделались испуганными.

– Ты ведь не влюбился, Демис?

Кажется, парень даже смутился.

– Ну, не влюбился, она мне нравится…

– Не смей! - немного резче, чем нужно было, произнёс Виттори.

– Это ещё почему? - нахмурился Шайэт. Расмэ заметил, что мимика у Демисаррэ стала в разы живее, по сравнению с тем, какой была во время отработки наказания. Каэ, стоящий перед ним, раньше мог даже орать с каменным лицом.

– Кортее девушки нравятся, - сообщил он, но тут же осекся, наткнувшись на непроницаемый взгляд Демиса.

– Ясно, - ровным голосом ответил парень. – Что насчёт тебя и Юнмэ?

– А что насчёт нас? - пробормотал Расмэ, пытаясь уйти от ответа. – Я его ненавижу.

– А где логический обоснуй? - заулыбался Демисаррэ, и маг воздуха подумал, что никогда не видел такой искренней улыбки.

“Всё верно,” - подумал он. - “Чем чаще человек улыбается, тем лживее становятся его улыбки. А Демис вообще почти этого не делает, поэтому у его улыбок особая ценность.”

– Мы помолвлены, - хмыкнул Рас. – С самого рождения.

– Хрена се! - присвистнул Шайэт, но тут же нахмурился. – А как? Ведь определение таам происходит в шестнадцать?

Определение таам, или, по-русски, силы духа, действительно происходило по достижению шестнадцати лет. С помощью сферы, сделанной из редкого горного камня - таам - специальный наблюдатель выносил вердикт относительно дальнейшего статуса мужчины (или не очень).

Белый цвет и все его оттенки - каэ, младший, нижний (и так далее, до самого дна, пока не расплющит), серый и темнее, до чёрного - лейте, старший, доминант (и так далее, пока носом в пятки здешнего Бога не упрешься).

Шайэт был каэ. Иными словами, дном. Данная информация Демисаррэ угнетала, но впасть в уныние он себе не позволял.

– Ну, так оно и произошло, - зло ухмыльнулся маг. – Элуш стал лейте, я - каэ. Все счастливы.

– Ты на каэ не похож, - уверенно возразил Демисаррэ.

– А по таам я лейте на пятьдесят пять процентов, - ядовитая улыбка расползлась по губам воздушника. – Маги вообще редко становятся каэ. Но за деньги отца, знаешь ли, мне можно было не только каэ - даже лейтой стать.

– Так, по идее…

– Да, да, именно так. Я лейте, и если бы перепроверяли таам, я бы не вышел замуж. Но, к сожалению, никто повторную проверку проводить не будет, потому что контракт есть контракт.

– О, - Демисаррэ тяжело вздохнул. – И совсем ничего нельзя сделать? Обратиться к императору? Ну, или… Не знаю, что-нибудь?

– Можно, почему нельзя, даже несколько вариантов есть - целых два. Я могу, конечно, обратиться к императору - у моей семьи хорошие отношения с правящей верхушкой, и Его Величество рассмотрит мою проблему в кратчайшие сроки. Меня сделают лейте, помолвку расторгнут. Но отцу за обман империи и семьи Юнмэ вынесут строгий приговор - может даже дойти до ссылки. Если сошлют отца, во главе семьи встанет мой любимый дядя - и изгонит всех предателей рода Виттори. Сестру, как мужененавистницу, и меня, как человека, подставившего род. Исход не очень, да? Но ещё я могу умереть до свадьбы, или даже во время неё - эффектно получится.

Демис задумался. Демис посмотрел на небо, покрывающееся тучами, и начал неторопливо:

– Существует такое понятие, как тамоэдо - ритуальный поединок между будущими супругами. Он, вообще-то, изначально был принят у племён дикарей с запада. Там, знаешь ли, не важно - мужик ты, или баба. Кто сильнее, тот и правит бал. И было большим позором, когда побеждала женщина. А сейчас это используется, когда каэ недоволен своим супругом. Он должен победить лейте, и это, судя по всему, никакой печати позора на семью не накладывает. Ну, я так думаю. Вся проблема в том, что вид оружия выбирает лейте, а это может быть что угодно и почти всегда не в пользу каэ.

– Ого, - Расмэ ошарашенно уставился на Шайэт. – Откуда ты это знаешь?

– Замуж не захочешь - и не такое узнаешь, - пробормотал Демисаррэ и, выдернув все кинжалы из мишени, отдал их воздушнику. Чуть помолчав, добавил: – Если ты чувствуешь, что кинжал летит не туда, куда нужно, используй магию. Направь его в цель потоком воздуха, и всё получится.

Демис ушёл, а Расмэ всё смотрел на кинжалы. Смотрел совершенно другими глазами. Он как-то и не додумался, что можно объединить эти два вида способностей.

…Дёма был зол. Нет, не так. Дёма был в ярости!

Всё самое ужасное в жизни наваливалось на него целым скопом - быстро и угнетающе.

Неску, в ответ на жалобу мастера Нерассэ, пообещал выдать Демисаррэ замуж, как только он снова накосячит.

Дёма замуж не хотел. Дёма был согласен даже на свою простую, как выразился Фантазия, работу: из автомата стрелять, людей убивать - это же почти как пингвинов переворачивать! - но не на замужество.

Поэтому, помимо общих знаний, Кемеев с маниакальным упорством узнавал о свадебных традициях Эрхи. Не для того, чтобы супруга в первую брачную ночь порадовать, конечно. И первым же вопросом, которым задался Дёма, был прост, как снегопад в декабре - какого вообще хрена его, мужика по анатомическому строению, пытаются выдать замуж за ещё одного мужика, с таким же анатомическим строением?

Об этом в книгах было всё однозначно - женщин по какой-то причине мало, их почти нет, а с целибатом жить вообще не хочется. Вот для удовлетворения потребностей каэ и понадобились. Вот и приспособились, вот и хорошо. Всем хорошо, а Дёме плохо, между прочим!

В Эрхе каэ имели меньше прав, чем лейте, но зато догм, как в шариате, была тьма тьмущая. И одна другой не лучше. Дёма читал и матерился, матерился и читал. В конце концов, ему надоело бесконечное: “Должен, не должен, запрещено, нельзя и фу, Шарик, сидеть”. Он твёрдо решил, что будет похукаэ. Звучит забавно, а расшифровывается как “каэ, но похуй, товарищи, правда”.

Ничего не радовало Кемеева в его нынешнем положении, ни-че-го.

Но он искал способы отменить помолвку и стать свободным человеком до конца дней своих.

Об одном из самых удачных способов - тамоэдо, Демьян даже рассказал брату по несчастью, Расмэ. Тот тоже замуж не хотел, потому что был мужиком с большой буквы “М”. Дёма даже раздумывал над тем, как бы поговорить с Элушем насчёт этой недосвадьбы. Неужели парень не понимал, что в конце концов всё закончится плачевно? В их истории “долго и счастливо” будет только у одного. Другой будет в двух метрах под землёй, и совсем не в археологических экспедициях. Капитан Кемеев не любил лезть в личные дела своих товарищей, считая, что они справятся сами, но в сложившейся ситуации справиться товарищи не могли. Разговор с Юнмэ был отложен на неопределённый срок - совесть совестью, а своя рубаха ближе к телу. У Дёмы и своих проблем хватало.

С занятиями стало немного полегче - капитан усваивал программу всё быстрее и быстрее с каждым днём. После странного и загадочного воссоединения с Фантазией Дёме стало легче представлять некоторые вещи, и вроде бы ушли проблемы с памятью. В общем, преподаватели были курсантом довольны. Особенно те, что обучали боевым искусствам. Они Шайэт всем ставили в пример, и уже в начале второго месяца назначили Демиса главным по дисциплине в академии среди пятикурсников.

Утренние тренировки продолжались, с той лишь разницей, что к нему спозаранку присоединялся Расмэ. Каэ всерьёз проникся идеей ритуального поединка с Элушем, и теперь тренировался вдвойне усердно, чтобы не попасть впросак, если Юнмэ вздумается, к примеру, выбрать оружием не магию, а мечи или метательные ножи. В общем, Виттори всесторонне развивался, а Дёме это было исключительно полезно - дрался Рас отчаянно, и противником был хорошим.

С другой стороны огнём горела симпатия к Кортее - даже факт того, что девушка была лесбиянкой, её человеческих качеств не умалял. Кемееву было банально тяжело мириться с действительностью: первая за тридцать пять лет достойная женщина - и мужчинами не интересуется. А ещё лейта, похоже, видела в Демисаррэ свою подружку. Это раздражало Дёму больше всего. Он, капитан спецназа, - подружка!

Ещё и придурок этот, Леранн, внук Цимиана, прицепился, как репей, да так, что не отодрать. Хотя, нет, отодрать - это завсегда можно, парень, казалось, только этого и хотел. Расмэ, искренне сопереживающий высокородный каэ Расмэ, предложил отхреначить дурака, что человеческого языка не понимает.

Дёма повторял, как заведенный, что старику Цимиану должен, и бить его внука не будет, а с самим Леранном скоро всё пройдёт. Не будет же он биться в закрытые двери вечно?

Он и не бился. Он решил проникнуть в святая святых, в храм божия Демьяна Кемеева - в комнату в общежитии. И ушёл с разбитым носом и железным ведром на голове.

Капитан ценил своё личное пространство, а ценности он защищал с особой тщательностью.

У двери была натянута прочная нить - растяжка. А ведро просто стояло на шкафу, - чёрт знает, как оно там оказалось, честно говоря - и покачивающийся после падения Леранн просто тихонько впечатался в него, а посудина точнехонько спланировала ему на голову. Мычащий от боли внук Цимиана ушёл из комнаты Дёмы ни с чем, и капитан ни в жизнь бы не узнал о вторжении в личное пространство, не стань он искать ведро.

В общем, жилось Кемееву, как в стихотворении Лермонтова: смешно, если бы не грустно.

…– Курсант Шайэт, вас ждут, - коротко, как и всегда, сообщил мастер-преподаватель по стрельбе из лука и метанию ножей.

Дёме всегда нравилась немногословность лейте, но иногда хотелось бы, чтобы он уточнял.

Кемеев слегка нервничал, что было на него совершенно непохоже, но сказывалось странное предчувствие, что липкими щупальцами окутывало его с самого утра, всё буквально валилось из рук. Где ждут, кто ждут, зачем ждут?

Он уважительно поклонился мастеру, выходя из зала, и направился через раздевалки к выходу. Там его действительно ждал мастер Нерассэ. Мужчина поприветствовал кадета и попросил идти за ним.

Дёма взглянул на спокойного директора исподлобья.

– Мастер Нерассэ?

– Да, кадет Шайэт? - отозвался заместитель ректора по дисциплине.

– Меня желали видеть вы, или?…

– Или, - коротко ответил он. – С вами хочет поговорить один очень уважаемый человек.

– Надеюсь, вы не моего дядю очень уважаемым человеком называете, - пробормотал себе под нос Демьян.

Нерассэ улыбнулся, открыл дверь в свой кабинет, пропустил Демисаррэ вперёд.

Капитан вошёл внутрь, встал, как всегда, чуть расставив ноги и заведя руки за спину. Осмотрел кабинет, взгляд его остановился на мужчине, сидящем за столом. Ноги его были закинуты на стоящую рядом тумбу, в руках дымилась сигарета.

Дёма приосанился, поклонился.

– Ваше Высочество, - поприветствовал наследника трона Эрхи капитан, а его сердце работало на износ - это мог быть тот самый косяк, который, очевидно, приблизил бы Демьяна к ненавистному замужеству.

========== Глава 4. ==========

Мораль кончается там, где начинается оружие.

Айн Рэнд. “Атлант расправил плечи”

– Ваше Высочество.

– Поклон кривенький, - ядовитая ухмылка расползлась по лицу наследника. – И мордашку попроще сделай, раздражаешь.

Он затушил сигарету прямо об стол - ни единый мускул не дернулся на лице Дёмы. Улыбка не исчезла и с лица настроенного исключительно доброжелательно мастера Нерассэ.

Кемеев был наслышан о принце Эратсэ лейте Фент’аллэре.

Младший сын императора, убивший, или же поспособствовавший убийству всех своих братьев. В династической линии Фент’аллэр Эратсэ был сильнейшим наследником за всю историю существования рода. Он обладал двумя видами магии, владел всеми видами оружия, существующего в землях Эрхи, даже копьями дикарей. Только вот характер у него был хреновенький.

Империя ждала своего императора-тирана.

– Ваше Высочество, у вас, должно быть, какое-то дело ко мне? - поинтересовался Дёма, с нечеловеческим спокойствием наблюдая за тем, как в руке принца вспыхнул маленький огонёк, который за доли секунды разросся до размера кулака.

– Ну конечно, - хмыкнул Эратсэ мрачно. – Это раздражает ещё больше. Обычно такие, как ты, ползают на коленях передо мной, выпрашивая милость, а тут вдруг выясняется, что я должен предложить тебе сделку, подстилка! И какого чёрта дар Голоса проявился у тебя, насекомое?

Дёма чувствовал опасность, исходящую от наследника трона, и поэтому молчал. Хотя ответить хотелось очень сильно. Желательно что-то нецензурное, потому что приличное на языке не вертелось.

– Я попрошу вас, - сквозь зубы выдавил Демьян, привыкший на оскорбления отвечать оскорблениями в двойном размере. – Выражаться конкретнее, Ваше Высочество.

– Конкретнее?! - Фент’аллэр не повышал особо голоса, но стоящий рядом с капитаном мастер Нерассэ вздрогнул и чуть сгорбился.

Дёма же, напротив, выпрямился. И тут же получил сильную пощечину.

Кемеев чувствовал, как горит щека, чувствовал, в какой ярости пребывает принц - и улыбался. Он ничего не мог с собой поделать - губы сами растягивались в радостном оскале. Эратсэ вскипал.

– Конкретнее, - лейте склонился над ухом Дёмы и быстро зашептал:

– Конкретнее, каэ Шайэт, вы нужны империи. После окончания обучения в академии вас заберут во дворец. Вы войдете в личную охрану императора и станете моей Тенью, вот что будет. Конкретнее, - усмехнулся он, отстранившись.

Капитан прикусил язык. Капитан знал, что ещё пожалеет, но…

– После окончания обучения в академии, Ваше Высочество, я выхожу замуж за лейте Мариэта. И уезжаю из столицы на северную границу, во владения супруга! - с таким достоинством сказать о том, что истинно противно, мог только Дёма.

Эратсэ сощурился, сжал одну руку в кулак, другой взмахнул в воздухе, и исчез. А Кемеев-то думал, что маги телепортируются с дымом, эффектно. Какое страшное разочарование.

Нерассэ тут же сорвался с места, подошёл к столу, стряхнул пепел, попытался стереть прожженности в дереве, заматерился в полголоса.

– Чертов сопляк, чтоб ему пусто было! Ручная работа, каэшмалский артаам! - директор разве что за голову не хватался.

– Мастер, а если бы он всё услышал? - осторожно спросил Дёма, положив руку на плечо мужчины.

Нерассэ вздрогнул.

– Что вы здесь делаете, курсант? Возвращайтесь на занятия, - недовольно произнёс лейте.

Кемеев сделал вывод, что бедный мужик всё, подчистую, забыл. А это могло значить только то, что Эратсэ охрененно опасный противник, чтоб ему икалось.

…Дёма свалился на кровать в своей комнате абсолютно обессиленным и задолбавшимся. К трём часам физподготовки тело Демисаррэ было не подготовлено, но разозлившемуся на почве “давайте сделаем из воздуха Хогвартс” мастеру было на это плевать с самой высокой в столице колокольни. Он загонял пятикурсников до состояния нестояния и потребовал после этого сдать нормативы по бегу с препятствиями. Справился один лишь Шайэт, добежав до финиша первым, да и то - больше инстинктивно.

Теперь же Кемеев проклинал всех родственников Демиса до восьмого колена, чтоб им пусто всем было, и самого каэ в том числе. Не жрал всю жизнь, сука, а ему, Дёме, приходится отдуваться.

От обряда кровной мести капитана отвлек яркий свет, ослепивший на секунду. Открыв глаза, Кемеев обнаружил на столе письмо.

Обычный такой конверт, черный. Не знай Дёма о существовании инь-ян, сказал бы с уверенностью, что этот конверт - чистая энергия высшего зла. Чёрный цвет ослеплял, от созерцания его быстро заболели глаза, но с нечеловеческой силой притягивал взгляд. Чтобы не мучиться, мужчина вскрыл конверт. Внутри оказалось вполне обычное письмо.

Возможно, отравленное ядом, выполняющее функцию бомбы замедленного действия. Но после физподготовки капитану было на это плевать.

Не отрывая головы от подушки, Кемеев начал читать послание.

«Здравствуй, подстилочка! Мне стало невыразимо скучно на собрании Совета, и я решил написать тебе письмо. Смею напомнить, что я - это я, принц, Эратсэ лейте Фент’аллэр, единственный наследник великой империи Эрха… Обойдёмся без особых церемоний, мне не с руки сейчас переписывать из книги все свои титулы.

У тебя так мало друзей, Демис. Тем больнее будет их терять?

С любовью, и искренней ненавистью, принц. Живи долго и счастливо, если сможешь, Мастер Голоса»

В конце сиятельный не поскупился на чернила - поставил точку и во всю оставшуюся свободной часть листа нарисовал человеческий череп. Детализация была профессиональной, без всяких цветочков и скрытых букв, и Дёма понял, что, помимо прочего, Эратсэ ещё и прекрасный художник.

***

…– До выпуска осталось всего восемь дней, - Расмэ развалился поперёк кровати, положив голову на колени Демиса. В его голове роились разные мысли, и все они были о будущем, желательно безоблачном. Получив лицензию об окончании академии, каэ планировал поступить на службу в императорскую гвардию. Тёплое местечко - ближе к венценосным особам, дальше от брака.

– Не напоминай, - пробормотал Демис, дочитывая последнее предложение клятвы. Её нужно было выучить до выпускного дня. Особенно нравилась Дёме фраза: “Клянусь трудиться на благо империи, не продавая себя корысти, высокомерию и подлости”. Над ней капитан смеялся каждый раз, когда читал. Продавать себя корысти, высокомерию и подлости было нельзя, зато продаваться какому-то мужику - здрасьте, пожалуйста.

Сидящий на полу в позе лотоса Элуш приоткрыл один глаз.

– Что в этом плохого?

– Для тебя, Юнмэ, ничего плохого, - язвительно отозвался Виттори. – А Демис замуж выходит.

– Тоже мне, проблема, - фыркнула Кортея. – Вполне себе решаемо. Убей мужа, и дело с концом.

Элуша перекосило.

– Мужененавистница! - упрекнул он девушку. Он сам, не далее как неделю назад, был помолвлен с Расмэ. Перспектива умереть от руки Виттори по совету его сестры не радовала.

– Феминистка! - поддержал Юнмэ Дёма.

– Кто? - хором спросили все трое.

Кемеев махнул рукой, мол, успокойтесь, всё равно не поймёте.

За полгода ребята уже привыкли к непонятным комментариям Демисаррэ. Одна фраза “Лежать, суки, работает спецназ” в его исполнении чего только стоила.

– Есть менее радикальные способы, - добавил Расмэ спокойнее, и они с Шайэт понимающе переглянулись.

Юнмэ подозрительно спокойно улыбнулся. Словно знал, о чём речь. Впрочем, ему уже ничего не угрожало. Неделю назад он со скандалом отменил помолвку под предлогом недовольства будущим супругом.

“Не каэ, а позорище,” - объявил он своей семье.

Расмэ ещё никогда не был так благодарен за оскорбление из уст лейте.

– Кто куда собирается после получения лицензий?

– На границу, в Мариэт-эст, - без энтузиазма ответил Демисаррэ. Будто у него был особый выбор с этим долбанутым поисковым заклинанием.

– Домой, - невозмутимо пожала плечами лейта Виттори - её не было в десятке лучших выпускников, на место в императорской гвардии надеяться не приходилось.

– А ты? - нестройным хором спросили они у Расмэ.

– Останусь в столице, наверное. Мне предложили поступить на службу в гвардию.

Все замолчали, один лишь Кемеев продолжал смотреть на Элуша.

Парень вперился взглядом в одну точку на полу, не двигался. Словно глубоко о чём-то задумался.

Вскоре все начали расходиться - прогремел тройной звонок - начало комендантского часа.

– Юнмэ, а ты куда после академии? - осведомился капитан, когда поднялся с пола и Элуш.

Кривая улыбка появилась на лице мага-огневика.

– Я вернусь домой, буду руководить гарнизоном.

Дёма не изменился в лице, только лишь приказал резко:

– Сядь.

Парень сел прямо там, где стоял.

– Рассказывай, лейте, что у тебя там случилось.

– Демисаррэ, это не та ситуация, в которую тебе нужно влезать… - поморщился Элуш. – Не бери на себя так много, решай свои проблемы.

Дёма и решал. Понемногу, по чуть-чуть. Но к проблемам прибавился ещё и сиятельный принц Эрхи, а это было не просто проблемой, а катастрофой. Кемеев был из людей государственных - против правительства никогда ничего не замышлял, бочку на президента не катил. Потому что боялся.

Бывает так, что есть человек. А потом, как в фильме - нет человека. Как говорится, “царствие небесное, какой он был чудесный”.

Вот и с Фент’аллэром было так же - закопают Дёму, да так, что вовек не найдёшь.

– Либо ты рассказываешь, либо я выбиваю из тебя всю дурь, - серьёзно предупредил однокурсника он.

И без него последний месяц весь на нервах. Одни только письма Эратсэ с угрозами чего стоили. И как умудряется на эту бестолковщину время выкраивать?

– Отец отправит меня в ссылку, - вздохнул лейте Юнмэ. – Я пока думаю, куда…

– Ты можешь выбирать?! - подскочил на месте Дёма.

Элуш растерянно кивнул.

– Поедешь со мной! - припечатал Кемеев, словно всё уже сам решил, а в голове капитана уже формировалась база для письма будущему супругу.

– Но…

– Отказы не принимаются, - фыркнул Демьян. – Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Всё объясню… позже. Но ты извести родителя, а то обидится на тебя ещё.

Дёма знал, что ссылка - это плохо. Но ссылка вместе с другом - это же хорошо, разве нет?!

***

…– Поверить не могу, что это случилось, - Кортея всё ещё находилась в трансе, а Дёма ерзал на своём месте, пытаясь справиться с зудом в спине.

– Что тут верить, - сварливо ответил капитан, чуть не зарычав от безысходности - китель сковывал движения и не позволял дотянуться до лопатки. – Глаза опусти, диплом открой, и прочитай. Там чёрным по белому - выпускник военной академии.

– Ничего ты не понимаешь, Демис! - обиженно фыркнула девушка. – Для меня такая честь быть первой выпускницей ВоенАка! А ты вообще должен за дисциплиной следить, если не помнишь - вот и следи, а не сиди!

– Диметриса поставили главным по дисциплине, - отмахнулся каэ. – Большую Десятку* скоро повезут во дворец, там сам Его Величество будет вручать лицензии и представлять ко двору тех, кто захочет в личную императорскую гвардию.

– Повезло, - мечтательно вздохнула лейта. – А я вот, - она постучала дипломом себе по голове, чуть растрепав прическу. – Теперь буду всю жизнь дома сидеть, рожать детей и смотреть на свою лицензию.

– Но это же такая честь, - насмешливо кривляясь, съехидничал парень.

– Да тьфу на тебя, чурбан бесчувственный! - окончательно обиделась Кортея, но тут же внимательно посмотрела на сосредоточенного Демисаррэ, словно вспомнив что-то важное. – Демис, я… Расмэ сказал, что я тебе нравилась?…

Дёма отвлекся от своей спины, тихонько рассмеялся.

– Не переживай, Корти, я ещё тогда, три месяца назад, осознал, что ты в майке-алкоголичке и потрепанных трениках на моей кухне как-то не айс смотришься.

Девушка широко распахнула глаза.

– В чём-чём?

Демис засмеялся ещё громче. Кажется, он выпил пару бокалов шампанского, Кортея точно не помнила, но эк как развезло их местного каменного принца!

– Не парься. Главное, что без обид. Не думал, что когда-нибудь скажу это женщине, но давай останемся друзьями и забудем об этом моём увлечении, как о страшном сне. Не в том смысле, что ты страшная, ты очень даже, но…

Тут Шайэт схватился за голову, застонал.

– Что за?…

– Демис! - вскинулась лейта. – Демис, ты как?

– Полный отврат, - поморщился парень. – Какая-то хрень в голове пульсирует… Позови медика…

Виттори вскочила с места, но тут же упала на пол - темнота накрыла её так же, как когда-то Дёму.

Капитан закряхтел, выпрямился, снова застонал.

– Эй, нибудь-кто живой есть? - за Кортею он не волновался - грудь девушки мерно вздымалась, это было видно невооруженным глазом.

– Демис? - неуверенно позвал из другого конца зала стоящий рядом с Элушем Расмэ.

– Каэ Шайэт, что происходит, вы знаете? - Ялим, один из Десятки, растерянно поглядывал на бессознательные тела одногруппников.

– Конечно, я же Ванга, я знаю всё, - быстро раздражился Кемеев. – Разумные, по порядку номеров - рассчитай-сь! - скомандовал он.

– Первый, второй! - начали отсчёт Юнмэ и Виттори.

– Третий! - добавил Ялим.

– Четвёртый, расчёт окончен, - задумчиво закончил сам Дёма и присел на стул. Вокруг него сгрудились трое парней. – Не к добру, товарищи. И явно не к пьянке. У кого-то есть предположения? Только, пожалуйста, про вторжение инопланетного разума мне тут не втирайте.

– Просто небольшое заклинание сна, - вместо приветствия начал появившийся из воздуха принц. – Здравствуй, подстилочка, - ухмыльнулся Эратсэ, глядя на Демисаррэ. – Давно не виделись. Ты не отвечал на мои письма, я был расстроен.

Капитан Кемеев церемониально поклонился, заученно улыбнулся.

– Добрый день, Ваше Высочество, вы скрасили своим появлением наш праздник, - проигнорировав последнюю часть речи Фент’аллэра, произнёс Шайэт. – Но, знаете, мы с моими друзьями сами собирались приехать во дворец сегодня. Да и увидим вас только мы вчетвером. Несправедливо.

Расмэ с Элушем лишь шокировано наблюдали за тем, как Демис, который никогда не говорил по правилам этикета, закручивает крутые виражи виртуозно скрытой иронии перед сиятельным принцем. Ялим просто выпал из реальности, склонившись в низком, до земли, поклоне.

– Захлопнись, насекомое, раздражаешь, - вскинул подбородок Эратсэ. – Я здесь всё по той же причине, что и в прошлый раз. Моё предложение всё ещё в силе. Решайся, третьего раза уже не будет.

– Не понимаю, зачем вам моё согласие, - вкрадчиво начал Дёма, преданно заглядывая принцу в глаза. – Неужели верховной власти не подвластен институт брака? - судя по тому, как заскрежетал зубами Фент’аллэр, Кемеев попал прямо в точку. – Как можно! - театрально нахмурился парень.

– Заканчивай свой спектакль! - рявкнул доведенный до ручки рого… венценосец. – Я жду ответа!

– Мой ответ - нет, - спокойно ответил Демисаррэ. – Каждый в академии знает, что я исключительно доволен будущим супругом. Лейте Мариэт - моя единственная любовь. И я не могу отказаться от неё даже ради места рядом с императором.

Так красиво втирать окружающим о приводящем в восторг замужестве мог только спецназовец-натурал.

– Ты об этом пожалеешь, насекомое, - прошипел Эратсэ, а после растворился в воздухе, как когда-то в кабинете мастера Нерассэ.

…– Я не понимаю, что там тогда произошло, - нахмурившийся Расмэ смотрел в окно, пока Дёма собирал свои вещи в чемодан. Элуш уже стоял возле двери, привалившись к косяку, и о чём-то напряженно думал.

– Маг разума! - встрепенулась вдруг Кортея. – Принц просто контролировал всех в зале! Перед падением я почувствовала холод и зуд в голове. Это ведь признак воздействия мага разума, верно, Рас?

Каэ отвлекся от созерцания заднего двора академии.

– Нет, - произнёс он уверенно. – Если бы принц был магом разума, страна знала бы. У него всего два вида магии - огонь и лёд.

– Заморозка мозга? - ткнул пальцем в небо Демис, меланхолично складывая рубашки.

– Я думал об этом, - неуверенно кивнул Юнмэ. – Но нужно превосходное знание анатомии коры больших полушарий… У нас такой нет.

– У нас нет, у нас нет, - снова заворчал Шайэт, возвращаясь в своё нормальное состояние. – А в Азии малиновый рассвет. У нас нет, а у них вот - очень даже есть. Император тоже не дурак, чтобы такие тайны раскрывать.

– Хорошо, допустим, это заклинание, - согласился Элуш. – Судя по интервалу, а точнее, его практическому отсутствию - массовое. Так почему же я, Расмэ, ты и Ялим остались в сознании?

– Слушай, кто из нас тут маг? - раздражился Дёма. – Ясен хрен, что не я. Я с магией вообще на “кто это?”. Так что языком молоти поменьше, думай побольше!

– Курсанты, попрошу освободить помещение, - раздался голос мастера Нерассэ. Мужчина прошёл в центр комнаты, осмотрел мебель на предмет поломок.

Кемеев вскинулся, захлопнул чемодан, снял ведро со шкафа и направился к выходу.

– А ведро ему зачем? - шепнула Кортея Расмэ.

– Хочет Леранну на память оставить, - ухмыльнулся Виттори.

…В очередной раз находясь в карете, Дёма по сторонам не смотрел. Он просто думал о том, что, возможно, жизнь в этом теле сложилась бы иначе, останься он на службе во дворце, при сиятельном принце. Да, в первое время было бы тяжело, наверное, даже очень тяжело, но потом всё образовалось бы. Капитан нашёл бы с Эратсэ общий язык, стал, как и предлагали, Тенью принца, а потом и правителя Эрхи. И не пришлось бы унижаться, подставляться под кого-то совершенно незнакомого.

Из ответного письма лейте Мариэта невозможно было вычленить черты характера или особенности поведения. Исключительно официальный, сухой язык - да, можно, мы не против. Кто ещё эти “Мы” Дёме лишь предстояло выяснить, но он надеялся, что “мы” - это не супруг и его эго. А пока он, вместе с Элушем, ехал в Мариэт-эст.

В последнее время он вёл себя совершенно непривычно - медленно пропадала привычка командовать всеми, исчезала привычная настороженность. В общем, чувствовал себя Кемеев так, словно помолодел лет на двадцать и теперь пытался отыграться за пролетевшее мимо юношество. Он всё чаще ловил себя на том, что хочется совершить что-то абсолютно безрассудное, мозговыносящее, бунтарское, и с ужасом понимал, что Демисаррэ настиг тот самый трудный подростковый период. И это в восемнадцать-то лет!

На Эрхе простые люди жили порядка двух-трех веков. Маги - почти в два раза дольше, и у Демиса, можно сказать, только начиналась жизнь.

Хотя, нет. Дёма резко поник.

У каэ Шайэт жизнь закончится уже через несколько часов, как только процессия прибудет в поместье дражайшего супруга. О, Демьяна трясло. Он был зол, почти в ярости, а ещё хотел есть.

– Демис, ты как, в порядке? - Элуш оторвался от чтения писем принца Эратсэ, адресованных Демисаррэ, и нахмурился. – Выглядишь очень бледным.

– Просто подумал о том, что нужно было соглашаться на предложение Его Высочества, - засопел и вправду чувствующий себя отвратительно Дёма. – Жить было бы хоть немного проще.

– Да не волнуйся ты, - фыркнул Юнмэ. – У тебя есть я. Если этот… Ну, как его?

– Лейте Мариэт, - угрюмо подсказал Кемеев.

– Вот если он, - кивнул маг. – Будет приставать… - парень многозначительно провёл пальцем в воздухе на уровне шеи, и за его рукой, покрытой шрамами от ожогов, проследовали едва заметные искры пламени.

Дёма отмахнулся от огневика, как от надоедливой мухи.

Если бы проблема была только в этом, он сам бы его… Того.

– Лучше расскажи мне, Элуш, как же ты до такой жизни докатился, - скучающе произнёс Кемеев, подперев голову рукой, чтобы не уснуть.

– В смысле? - удивился лейте. – Ты о чём?

– Я о Расмэ. Ты так тоскливо провожал его взглядом, - съязвил Дёма.

Он вообще терпеть не мог проявления привязанностей, особенно между двумя мужчинами, которые ни к чему, кроме родины, привязаны быть не могут и не должны.

– А вот это не твоё дело! - резко огрызнулся Юнмэ, и капитан вскинул брови в немом удивлении.

– Ну, как знаешь, - пожал он плечами и отвернулся к окну, но нет-нет, да и косился на неожиданно показавшего зубки Элуша.

– Ты вот тоже на Леранна странно смотрел, - съехидничал маг через несколько минут, и Кемеев закатил глаза в скорбном: “Долго же ты думал”.

– Я прощался со своим ведром, - крякнул Демьян. – Мы столько всего пережили вместе!

– Идиот, - рассмеялся парень.

…К концу пути Дёме сделалось вообще нехорошо. Капитан опускал голову между коленей, нервно обмахивался руками, создавая приток свежего воздуха - он становился тем холоднее, чем ближе они подъезжали к границе.

– В Мариэт-эст сейчас, судя по всему, лежит снег. Давно я не видел снега, - мечтательно жмурился Элуш, а Кемеев вспоминал, с какой скоростью расплывалось пятно по зимнему белому камуфляжу. С каким странным спокойствием он умирал там, в спортзале школы, на глазах у двух детей, и на его щеках появлялись слёзы.

– Эй, Демис, ты чего? - обеспокоенно спросил Юнмэ, легонько касаясь плеча Демисаррэ.

– Ненавижу… снег, - отрывисто произнёс Дёма и почувствовал, как волна тошноты неумолимо подкатывает к горлу. Остановка кареты выглядела на фоне происходящего просто манной небесной.

Кемеев вырвался из душного плена, спрыгнул на покрытую белым пушистым покрывалом землю, и его вырвало на чьи-то ботинки.

– Какая прелесть, - послышался сбоку полный сарказма подозрительно знакомый голос.

– Дядя! - не менее ядовито ответил Демьян, подняв голову. – Вы завидуете? Что ж, ещё двое суток в карете - и только успейте подставить ноги.

Дёма уже было собирался извиниться за свою… (рвоту? Как это вообще назвать?) но, обернувшись, встретился с глазами цвета свежей крови и чуть не заорал.

Комментарий к Глава 4.

Глава получилась нагруженной, но от этого, я искренне надеюсь, не менее интересной. Приятного чтения!)

Большая Десятка* - аналогия с “Большой семёркой” - десять лучших выпускников академии.

========== Глава 5. ==========

— В более глупейшем, дурацком, нелепейшем положении ещё в жизни не был.

— Да брось ты, Витя. Был ты и в дурацком, и в более глупейшем!

“Белорусский вокзал”

– Здрасьте, - выдавил из себя Дёма, справившись с первым порывом - врезать упырю по лицу и отскочить на приличное расстояние.

– Здравствуй, Демисаррэ, - вампирюга оказался на редкость воспитанным и, когда так невинно улыбался, вполне даже человечным. От простых людей его отличал лишь цвет глаз, да и тот - не очень долго. Присмотревшись, Кемеев понял, что красный цвет смотрится не так уж и жутко. Оригинально, разве что.

– Вы меня простите, пожалуйста, - пробормотал Дёма, и тут же рванул в ближайшие кусты - его вырвало ещё раз.

– Демис, с тобой всё нормально? Может, врача? - раздался неуверенный голос Юнмэ. Тот вылез из кареты следом за Шайэт и теперь топтался на месте, проклиная Расмэ, который клятвенно уверил, что на севере в это время ещё не очень холодно. Тонкое пальто не грело совсем - хотелось снова забраться в обогревающую карету и просидеть там до прибытия в поместье. До Мариэт-эста оставалось примерно десять минут быстрой езды.

– Нет, Эл, спасибо, не надо, - слабым, сорванным голосом ответил Демисаррэ. – Сейчас пройдёт, не так уж я много съел вчера.

– Могу я поинтересоваться, что ел молодой господин? - тихо спросил один из сопровождения - мужчина уже преклонного возраста, с густой седой бородой и лорнетом на глазу.

Дёма, жалобно глянув на товарища по ссылке из-под отросшей челки, снова схватился за живот.

Лейте Юнмэ задумался, а потом начал перечислять:

– Ну, вроде бы запеченного поросенка. Совсем маленького, кило на пять. Суп с тефтелями, кусок сала, ватрушки - штук пять, вроде. Ну и литр сока.

По мере перечисления рты мужчин, окруживших Элуша, раскрывались всё шире, один лишь красноглазый мужчина - хотя мужчиной его назвать было трудно, лет двадцать пять, не больше - оставался спокойным и вроде бы даже тонко улыбнулся, когда маг огня сказал про сало.

– Да вы шутите! - выдохнул тот самый мужчина с лорнетом - мэтр Урфин, личный лекарь Мариэт-эст. – В такого миниатюрного молодого человека… столько влезло?

– Да что там, я же говорю - совсем немного съел. Выбора особого в придорожной таверне не было. А Демис очень придирчив к еде.

– Точно, - раздался голос ободрившегося после очищения организма Дёмы. – Не ем всякую диетическую херню вроде салатов…

– Как ты смеешь сквернословить в присутствии лейте, Демисаррэ?! - предпринял попытку заткнуть племянника Нейрус самым известным в Эрхе способом - указать на предназначенное законом место каэ, но чтобы заткнуть Кемеева, который, как известно, называл себя похукаэ, нужно было что-то посерьезнее. Особенно - Нейрусу.

– А вы здесь каким макаром вообще оказались, дядя? - сложил руки на груди Дёма, с вызовом глядя на младшего брата своего отца. – Неску отправил вас в ссылку, если я не ошибаюсь.

Ничто не могло выбить входящего в роль капризного принца Дёму из колеи, даже внезапно расползшееся по телу внутреннее тепло, передавшееся от Элуша. Парень с самым невинным видом стоял неподалёку, и никто, казалось, об этой поддержке даже и не подозревал.

– Каэ не смеет так вести себя в присутствии будущего супруга! - старший Шайэт, похоже, был не умнее забойного барана. В том смысле, что уперся рогом в своё “не смеешь”, “да как ты вообще”, и стоит, глазами хлопает, (один хрен - не взлетает) выражая вселенскую скорбь и обиду.

– Уж не себя ли вы на роль супруга прочите?! - ядовито зашипел Демисаррэ. Вся эта ситуация с женитьбой недоФигаро выводила его из себя, а уж как задолбало его бесконечное “нельзя”! Вот раньше, как было хорошо - всё, что не прописано в уголовном кодексе - всё можно! Всё, что не прибито гвоздями - всё можно! А сейчас можно только жопу подставить без вреда себе, но это ещё с какой стороны посмотреть, да под каким углом подставлять!

– Очень смешная шутка, Демисаррэ, в высшей степени оригинальная! - рявкнул доведенный до белого каления Нейрус. – Лейте Мариэт, прошу вас, объясните каэ, как ему положено себя вести!

Дёма в ужасе обернулся, поняв, что его всё это время не обманывали. Стоящий рядом с Элушем красноглазый упырь сделал шаг вперёд, отвел руку, словно собираясь ударить, и Кемеев даже успел заметить ехидную улыбку дяди - а его словно к земле пригвоздило. Он смотрел будущему супругу в глаза серьёзно, сосредоточенно, пытаясь заглянуть прямо в душу, пробрать до самого нутра, бессловно передать лейте одну простую мысль, разум к разуму:

“Тронешь хоть пальцем - сломаю. Руку”.

Но молодой человек, капитан про себя решил, что всё же парень, лишь провёл ладонью по щеке Демисаррэ, улыбнулся мягко, в жутких глазах на секунду словно мелькнуло что-то доброе и тёплое, словно южное солнце.

– Я рад, что ты здесь, Демис. Надеюсь, ты чувствуешь себя хорошо, потому что придётся ехать весь оставшийся путь на лошадях - на территорию при Мариэт-эст не допускаются иные средства передвижения. Телепортации тоже запрещены, - кинул он короткий взгляд в сторону Элуша. Тот лишь пожал плечами, мол, и не собирался, я у мамы тупенький в плане магии, и вообще, сами мы не местные, свои порядки устанавливать не собираемся. – Думаю, тебе стоит отдохнуть с дороги перед венчанием, так что отправимся сейчас же, а ближе к вечеру поженимся.

Демисаррэ нервно сглотнул, прикрыв глаза.

“Господи, за что? Чем я провинился перед тобой? Почему это происходит со мной, а не с Ромкой из сто восьмидесятого спецподразделения?”

– Я не умею ездить на лошади, - произнёс Дёма, вроде как совладав с собой.

Лейте пожал плечами, точь-в-точь как Юнмэ минуту назад.

– Тогда поедешь со мной.

…Сам парень ездил верхом едва ли лучше Кемеева. То есть, фактически, едва ли ездил. Никакой романтики, которую каким-то хреном углядел в этой ситуации в жопу довольный Эл, там даже близко не лежало. Дёма разве что третий раз в жизни почувствовал себя неуютно.

Первый раз это случилось на похоронах родителей, второй - когда Фантазия в точности создал атмосферу больничной палаты и обеспокоенный взгляд Андрея, а потом сказал, что всё это - липа, наеб чистой воды.

В общем, знакомство с супругом прошло… интересно. Лейте Мариэт действительно был страшным, как и говорил Нейрус, как вварх. Эти животные, чем-то напоминающие волкодавов, Дёме понравились ещё во время посвящённых фауне Эрхи уроков биологии. Ввархи были хищниками, наподобие волков, с длинной мягкой шерстью, острыми когтями и дикими, устрашающими глазищами. Было в будущем супруге Демисаррэ что-то от ввархов, но назвать его уродом у Кемеева язык не повернулся бы. Лицо-то у хозяина Мариэт-эста было симпатичным, можно сказать, даже смазливым. Длинные чёрные волосы вкупе с благородной бледностью делали парня чисто аристократом из женских романов про любовь. Сумерки, Эдвард, туда-сюда… А к глазам капитан привыкнет - пару раз ночью шуганется с непривычки от этих фонарей, и привыкнет.

Может быть, они с лейте даже станут друзьями. Вон он как обломал дядю - вместо того, чтобы ударить, по щеке погладил. Честно говоря, это прикосновение для Дёмы не было чем-то противным. Но и особенным тоже не было. Оно было… обычным. Как, например, рукопожатие. Или, вот ещё - объятия. Ни к чему не обязывающие, для галочки. И для Мариэта этот жест тоже ничего не значил. Просто для галочки. По крайней мере, Дёма был в этом свято уверен.

…Отдыхать, и уж тем паче спать, Кемееву не хотелось. Поэтому, взяв с собой для надёжности слугу - щуплого парнишку лет тринадцати с россыпью веснушек на щеках по имени Росс - Дёма отправился искать кухню. После освобождения желудка от оккупантов, оный требовал пожрать, да поплотнее, чтобы не как в прошлый раз. Росс оказался парнем на удивление смышленым - предложил “господину” принести поесть. Но от этого капитан отказался, потому как хотел не только набить живот, но и обстановку разведать. Чисто так, поверхностно. А ещё он не был до конца уверен, что этот паренёк его не надумает отравить. Все они в этом мире такие - мягко стелят, да спать жёстко.

В общем, помимо всего прочего, Дёма запоминал все входы-выходы, изучал примерный план здания, способы эвакуации на случай непредвиденных обстоятельств, местонахождение огнетушителя… а нет, это не из этой оперы. Но общий концепт понятен.

В поместье имелось четыре этажа, по восемь комнат на втором и третьем, по три большие залы - на первом и четвёртом. Лестницы присутствовали в количестве трёх штук - широкие, метров на десять, покрытые ковровыми дорожками, благо, что красными, а то Дёма с ума сошёл бы, отстирывай их ещё потом от пятен крови.

Несмотря на огромную площадь и количество комнат, поместье находилось в запустении. Это стало понятно ещё тогда, когда Кемеев переступил порог родного на неопределенный срок дома. Ковры на лестнице были единственным достоянием Мариэт-эста.

В комнате же Демисаррэ было всё прибрано, можно сказать, вылизано, перестелено, починено, на стенах висели картины неизвестных Дёме авторов, пол был сделан из натурального дерева - капитан проверял, хотя это могла быть и искусная магическая имитация. Но в комнатах по соседству всё было более чем скромно - голые стены и пыль на полу. Судя по тому, что комната супруга вообще находилась в другом крыле и на другом этаже, от Демиса пытались ненавязчиво отгородиться. И, слава чертям, ему это нравилось!

В столовой царил шум-гам. Все живо обсуждали “каэ Шайэт”, будущего господина. И общий смысл этих бесед капитану не понравился. Благо, он был одет просто - в белую рубашку, купленную на рынке перед выпускным, и чёрные штаны от формы академии, и на него обратили внимания не больше, чем на пробегающую мимо крысу.

В общих чертах, “молодого господина” в Мариэт-эсте жаловать не собирались.

“Пусть удавится своей желчью, а улыбаться я ему не буду!” - горячо заявляла какая-то служанка, и грош цена была её словам, потому что Демису она уже не раз улыбнулась, пока показывала комнату. Натянуто, лживо, как будто наизнанку вывернулась, но сам факт!

“Эта столичная куколка дорого обойдётся нашему хозяину,” - твердили все в один голос, и Дёма как-то чисто по-человечески загрустил.

Говорили они так убедительно, что капитан уже был готов сам себе морду начистить.

В конце концов, незаметно умыкнув со стола несколько небольших яблок, (при этом горячо поддерживая идею подсыпать в завтрак “каэ Шайэт” слабительного) он вышел из обители зла в самых смешанных чувствах. Росс, стоящий возле приоткрытой двери, так же лживо улыбался и преданно заглядывал “молодому господину” в рот. Дёма прогнал его к чертям, думая, что беда всё же не приходит одна и всегда приводит за собой кучу проблем.

…– Господин, позвольте, мы принесли вам костюм, - в комнату после тройного стука просунулись две почти одинаковые головы.

“Близнецы,” - с восторгом подумал Кемеев, позволяя им войти. Он никогда раньше не видел близнецов вживую, только по зомбоящику, в перерывах между работой и работой.

– Раздевайтесь, - решительно произнёс один из них, а второй с умным видом полез помогать.

– Эй, руки, руки, - прикрикнул на шустрых сиамов Дёма. – Я сам, не маленький.

– А все говорят, что вы не умеете сами, - ляпнул тот, что протянул свои корявки к пуговицам рубашки Демисаррэ, и тут же закрыл рот руками, за что был вознагражден подзатыльником и брезгливым: “Трепло” из уст брата.

– А что ещё я не умею? - весело поинтересовался Кемеев, быстро расправляясь с пуговицами сначала на рубашке, а потом и на штанах. Он остался в одной только сорочке и трусах, сшитых по его заказу - рисовал в магазине тоже он, продавцы приняли к сведению, что в простых семейках всяко проще, чем в кальсонах, особенно в столице, где круглый год тепло.

– Простите нас, молодой господин, - тут же возопили парни, бахнувшись на колени.

“Челом бейте!” - грешным делом подумал Дёма и заржал.

– Встаньте сейчас же, неразлучники! - смеялся он. – Даже разговариваете хором, придурки. Где там мой костюм?

– А это… на вас кальсоны укороченные? - осторожно спросил всё тот же второй, у которого язык без костей.

– А? - удивился Демьян. – А, ты про трусы, что ли? Это ж семейники… - поняв, что между ним и близнецами эта фраза явно возвела огромную стену, Кемеев пояснил: – Мода новая в столице. Все так ходят, не только каэ.

– Ясно, - смущенно пробормотал второй, поправив воротник верхней части рубашки. – А цвет какой предпочитаете - розовый, или голубой?…

– Да вы охренели? А то по мне не видно, какой цвет я люблю? - возмутился Демьян. – Чёрный, или, на крайняк, тёмно-синий. Но никак не голубой. И уж точно - не розовый. Что я, баба, что ли?!

– Нет-нет, что вы, что вы! - сразу начали извиняться сиамы, побледнев хуже, чем прежде.

Дёма передернул плечами, вырвался из слабого захвата первого слуги и прошёл к зеркалу.

Оттуда на него смотрел вполне себе приличный парень, чуть выше ростом, чем был полгода назад, (или просто так стало казаться из-за того, что Кемеев сделал тело Демисаррэ гибче?) с чуть недовольным выражением лица и длинными космами светлых, пшеничного цвета, волос. Капитан не мог с уверенностью сказать, почему до сих пор не постригся. Наверное, потому, что в салонах каэ было запрещено сбривать волосы без разрешения официальных представителей - сначала родителей, потом супруга - а резать самому Дёме было не с руки, потому что ходить потом, лох лохом, не хотелось. Да и не мешали они Кемееву, а иногда наматывание локона на палец даже успокаивало. В голубых глазах с вкраплениями янтарно-желтого цвета засела прочно вся мудрость капитана: мораль, характер, вера, словом - вся жизнь. В ухе серьги не было - правильно, Дёма выкинул её нахрен ещё по дороге в академию тогда, полгода назад. И сейчас прекрасно обходился без бабских украшений.

“Но, чую, не только побрякушками меня обвешают, ещё и чадру заставят надеть,” - думал Демьян мрачно, а близнецы тем временем как раз закончили магией перекрашивать костюм в тёмно-синий цвет.

– Выглядите, как принц, - выразили своё восхищение слуги хором, и капитан попытался вспомнить, были ли они среди тех, кто хотел подсыпать ему слабительного в еду.

– Вы не представляете, как глубоко мне сейчас в душу плюнули, - поморщился Дёма, вспоминая взгляд Эратсэ лейте Фент’аллэра.

Близнецы тут же кинулись кланяться, а Кемеев осматривал комнату на предмет заколки для волос. Она нашлась на тумбе возле зеркала, и Демьян, приловчившийся за шесть месяцев, быстро сделал себе аккуратный высокий хвост, а потом поклялся себе, что уговорит супруга разрешить их остричь - хотя бы до плеч, а то уже совсем как баба.

…– А вы что, дальше не пойдете? - тихо спросил Дёма у Элуша, когда тот, вместе со всеми, остановился на одном из поворотов.

– Демис, ты же сказал, что читал! - с укором во взгляде так же тихо ответил Юнмэ. – Свидетелем брака между мужчинами является только Единый. Больше к алтарю никто не допускается. Никаких священников и так далее.

– А я-то всё представлял, как отвечаю “нет” на вопрос “Согласен ли ты?”. Весь кайф обломал, - рассмеялся Кемеев, которому присутствие Эла согревало душу.

– Что это вы там шепчетесь, голубки? - зашипел Нейрус, с ненавистью глядя на племянника.

Дёма легко оттолкнул с дороги мага огня, подошёл к дяде. Схватив того за воротник накрахмаленной рубашки, он прошипел ядовито, не сдерживаясь в выражениях:

– Ещё одно слово, косой взгляд или даже мысль нагадить в сторону Юнмэ - и ты покойник, сука. Я буду вспарывать тебе живот медленно, сантиметр за сантиметром, а потом так же медленно буду вытаскивать кишки и наматывать на шею, пока ты наконец не сдохнешь, ясно?!

– Ясно! - выкрикнул Нейрус так громко, что все повернулись на звук.

Дёма аккуратно отпустил воротник рубашки лейте, смахнул с него несуществующие пылинки, тяжело похлопал по плечу.

– Пятнышко, господа, - объяснил Демисаррэ. – Я не мог смотреть на это спокойно, моё чувство эстетики погибало вместе с красотой этой рубашки.

– Идём, Демис, нам пора, - лейте Мариэт выглядел слегка нервным, возможно, даже немного злым, но Кемеев подошёл к нему вплотную, заглянул в глаза испытующе, а потом кивнул.

…– Так значит, это храм Единого. Сколько ему лет? - Дёма был готов на всё, лишь бы только не молчать, потому что с каждой секундой всё сильнее хотелось сбежать. Капитан не хотел замуж, пусть даже за выглядящего вполне прилично парня. У замужних каэ было ещё меньше прав, чем у свободных!

– Около пяти тысяч, - коротко ответил лейте, легонько пожав плечами. – Тебе это, и вправду, интересно?

– Нет, - признался прямой, как разрез на заднице, Кемеев. – Просто я немного… взволнован предстоящим.

– Да? - удивился Мариэт. – Я думал, что такие, как ты, не знают волнения.

– Какие - такие? - нахмурился Дёма.

– Ну, - лейте махнул рукой, словно не в состоянии подобрать нужное слово. – Капризные.

– Вот будь я таким, - усмехнулся капитан понимающе. – Обиделся бы. Хотите, расскажу, какой я?

– Ха? - заинтересовался парень.

Кемеев никому не рассказывал, но у него была одна постоянная любовница последние года два в прошлой жизни. Её звали Диана, она была красивой девушкой и, хоть и вела себя, как ребёнок, иногда говорила дельные вещи:

– Я грубый, прямой и непробиваемый, лейте, или как мне теперь вас называть? А ещё я могу убить человека и не сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Мариэт задумался, улыбнулся мягко.

– Зови меня Иан, хорошо? Насчёт всего этого… Ты не похож на жестокого убийцу, Демис, - добавил он спустя мгновение. – А теперь иди за мной.

Он медленно подошёл к алтарю, стоящему у стены, протянул руку Демисаррэ.

– Когда-то давно отец рассказывал мне, что все самые крепкие браки были заключены с помощью этого алтаря, - Иан любовно погладил матовую чёрную поверхность. – Его привезли сюда всего десять веков назад, и мои родители приносили клятву здесь, несмотря на традицию заключать разнополые браки в присутствии большого количества людей. Мама говорила, что для счастья нужен только Единый в свидетели… Моё прежнее счастье было недолгим.

Кемеев сразу же понял, что парень говорит о своей покойной супруге.

– Почему ты решил жениться снова? - капитан встал рядом с Мариэтом.

– Одиночество - это так страшно, Демисаррэ, - слабо улыбнулся Ианниан. – Этот дом уже давно не слышал смеха, не видел яркого солнечного света. Это грустно.

– У тебя двое детей, разве нет? - удивился Демьян.

– Асари и Винэтольд уже скоро должны вернуться от родственников моей супруги, но они тоже не смеются, Демис. Ты же в первую встречу показался мне таким… ярким, непосредственным, жизнерадостным.

“А ещё блядовитым,” - мрачно добавил Дёма.

– Что нужно делать? - сухо поинтересовался он уже вслух.

– Дай мне свою руку, - понимающе кивнул Иан. – И повторяй за мной.

“Господи, ну прекрати ты уже лыбиться!” - взмолился Кемеев, который падлой себя чувствовал каждый раз, когда губы Мариэта растягивались в милой улыбочке.

Лейте переплел свои пальцы с Дёмиными и положил руки на алтарь.

– Клянусь быть верным вечно.

– Клянусь…

– Клянусь быть сильным ради любви.

– Клянусь…

– Клянусь жить ради семьи, и лишь в её благо.

– Клянусь…

– Я, сильный духом, Ианниан Мариэт, беру в мужья слабого духом, Демисаррэ Шайэт, обещаю беречь его жизнь, как свою. Разум к разуму, сердце к сердцу, душа к душе.

Капитан заскрежетал зубами.

“Это кто тут слабый, блядь, духом?!”

–… душа к душе.

Алтарь вспыхнул, ослепив, и Дёма почувствовал неприятное жжение в шее.

– Что это? - зашипел он.

– Метка, это нормально, - спокойный голос супруга Кемеева не успокаивал, потому как дрожал и срывался. Красноглазый явно чувствовал ту же боль, что и Дёма, и знал, что это не было нормально ни на секунду.

Жжение в районе шеи не прекращалось, но становилось тем слабее, чем больше времени проходило. Капитан терпел это ещё несколько минут, а потом до него дошло…

– Ты хочешь сказать, что это… ошейник?! Это, сука-блядь, ошейник?! Да епрст!

========== Глава 6. ==========

Бьёт - значит, любит.

Народная мудрость

Дёма рыкнул, рванул высокий ворот пиджака. Послышался треск. Кемеев провёл кончиками пальцев по обожженной, словно огнём, шее. От уха до уха, в месте соединения шеи и головы, располагалась опоясывающая выпуклость шириной сантиметра в два.

В очередной раз у Дёмы не хватало слов, чтобы ёмко описать ситуацию. Хотя нет, были.

– Сука! Ну сука же! Что за?…

– Демис, успокойся! - Иан схватил его за плечи и встряхнул. Капитан сфокусировал взгляд на супруге, оскалился.

– Ты тоже далеко не уходи - я и с тобой разберусь. Хотя, нет. Чего ждать? - Дёма хорошенько приложился лбом об его подбородок. Послышался хруст ломающейся челюсти, но капитан не обратил на это внимания.

Он уже самозабвенно пинал алтарь, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Легче на душе не становилось, а жжение усиливалось, превратившись под конец в резкую вспышку сильной боли. Дёма стиснул зубы, ещё раз пнув алтарь, чтобы сдержать вопль.

Иан лежал на полу, хватаясь за сломанную челюсть, и стонал.

Потом Кемеев сел у подножья алтаря, нашёл взглядом Мариэта, сморщился.

– Прости, Иан, я… Я, кажется, вообще с катушек слетел. Ты не переживай, челюсть тебе вылечат - я в академии одному так уже ломал, правда, ногой. Быстро срослось, жрал за двоих, даже не щелкало ничего.

Всё… нормально. Я… понимаю тебя. Правда, сейчас не могу сказать этого вслух…

Дёма вскинулся, осмотрелся по сторонам, взглянул на успокоившегося супруга, который пытался подняться на ноги.

Кемеева загрызла бы совесть, не помоги он Ианниану.

– Это новая фишка? Ты можешь говорить со мной за счёт того, что мы теперь повязаны?

Нет, не поэтому.

Кажется, Мариэт разозлился. Они медленно пошли в сторону двери, и Дёме первый раз в жизни было действительно стыдно. Сорвался на человека, не разузнав ничего толком.

– Демис! - удивлённо воскликнул Элуш, едва завидев плетущихся из храма новобрачных.

Они оба выглядели не особо презентабельно, и трудно было сходу определить, что случилось возле алтаря. Хотя, зная Демисаррэ, Юнмэ вполне мог предположить и даже попробовать расписать примерную картину событий. Но не предполагал и не пробовал, потому что мозг рисовал картинки одну другой абсурднее.

– Эл, врача! - рявкнул Кемеев, поморщившись. – Я ему челюсть сломал.

Огневик даже облегчённо выдохнул - только челюсть, не шею.

– Вы подрались? - спокойно спросил стоящий неподалёку мэтр Урфин. Он подошёл к Мариэту, осмотрел перекошенное лицо хозяина поместья, с садистским удовольствием хватая того пальцами за самые больные места.

– Ну, я его ударил. Это не драка, - печально вздохнул отошедший в сторонку Дёма. – С ним всё будет нормально?

–… уже, - хмыкнул лекарь.

“Всё?” - удивился Демьян, картинно вскинув одну бровь. - “И что, никакого свечения, ангельских труб и прочей ерунды? Скучно как”.

Иан размял челюсть, кашлянул.

– Господа, прошу вас всех в зал трапезы, мы отметим заключение истинного брака, - торжественно объявил он.

– Истинного?! - выдохнули все разом. Лейте Мариэт снова улыбнулся, кивнул.

Дёма утробно зарычал, кидая испепеляющий взгляд в сторону мужа.

“Я надеюсь, ты меня слышишь, Иан. Я убью тебя. Что ещё за истинный, блядь, брак?”

Я слышу тебя, Демисаррэ, все твои мысли, обращенные в мою сторону. Подожди несколько часов, я всё расскажу.

“Чудесно. И попробуй только мне по ушам съездить”.

В смысле, по ушам?

Мариэт был озадачен.

“В том самом, где в конце ты остаёшься без них”.

Таким макаром они добрались до столовой, где потрепанный Дёма встретился взглядом со своими отравителями. Голубые глаза прожигали дыру и в поваре, и в служанке, которая не собиралась Кемееву улыбаться, но всё равно лыбилась. Дёма скалился, искренне надеясь, что за общим столом его травить не собираются.

Демисаррэ посадили рядом с Ианнианом, и он почувствовал себя одним из рыцарей круглого стола.

Стол действительно был круглым, покрытым белой скатертью с изящным светло-голубым узором.

Рядом сидел Нейрус, и это убивало всё очарование далеких детских грёз. Дядя любовно шипел что-то под руку Демьяну, брызгая слюной, про недостойное каэ поведение, капитан веселился, не разгибая пальцы из фака.

Когда к Демисаррэ подошла служанка, чтобы персонально для него подлить вина из отдельного кувшина, Кемеев заподозрил неладное. Да что там, он точно знал, что тому, кто это выпьет, будет плохо. Кивнув девушке, вроде как “спасибо”, Дёма толкнул руку Нейруса.

В принципе, дядя был виноват сам. Так угребищно вилку в руках не держал даже Иан, который и за приемом пищи умудрялся выглядеть элегантно. Смотреть на мужа было тошно, а вот на лейте Шайэт - очень даже забавно. Он пытался подражать высшей аристократии, но рожденный ползать летать не может, поэтому смотрелся дядюшка с полотенцем на груди по-дурацки. Уронив прибор на пол, Нейрус смерил племянника злым взглядом, а затем на мгновение отвернулся, чтобы подозвать слугу. Тогда, не обратив внимания на осуждающий взгляд Мариэта, Дёма поменял местами свой и дядин бокалы.

– Демис? - спросил он подозрительно, положив свою ладонь поверх Кемеевской.

– Что? - невинно поинтересовался Демисаррэ.

– Что это было?

– А что это было?

– Не строй из себя идиота, Демисаррэ! Бокалы!

“Ой, а орать на весь стол зачем? Не думаю, что кому-то, кроме тебя, это интересно. Люди едят, празднуют. Не грузись, ешь тоже”.

Демис!

“Ладно, хорошо, я расскажу. В моём вине была какая-то отрава типа слабительного. Дяде пойдёт на пользу, желчь вся выйдет… Хахах,” - Демьян развеселился.

Отрава?! Откуда ты?…

“Просто погулял по поместью, пока все думали, что я ушёл отдыхать. Не парься, это издержки прошлой жизни”.

У меня нет слов!

“Вот и молчи,” - подумал Дёма и, донельзя довольный, продолжил приём пищи, не забывая, тем не менее, о собственной безопасности.

Через десять минут Нейрус, сославшись на важные дела, скрылся из виду, а Кемеев тихо посмеивался, зная точно, какие у дяди важные дела. Пусть, конечно, делает свои дела, пока ему, Демисаррэ, не до него.

Перво-наперво нужно было узнать насчёт истинного брака, ошейника, финансового состояния Мариэт-эста, бывшей жены Иана, о его детях, в конце концов. Если Дёме начнут пакостить исподтишка какие-то мелкие шкеты, будет не очень удобно. А точнее, совсем неудобно.

…– Я не понимаю, почему ты так настаивал на том, чтобы мы пришли именно в твои покои. Чем плохи мои? У меня в спальне есть нужные книги для рассказа, чтобы не быть голословным…

Демьян стоял перед зеркалом и осматривал свой ошейник с такой придирчивостью, будто бы давно мечтал о крутой татушке, а ему её сделали так хреново, что прям тошно. Шею обвивал светлый шрам, как и сказал Ианниан, почти незаметный. Хотя один факт его наличия на теле раздражал. Дёма нет-нет, да и сравнивал себя со сторожевым псом, которого посадили на цепь и теперь держат за поводок, издеваясь над свободолюбивой натурой.

– Здесь я на своей территории, мне так спокойнее, и будет проще сосредоточиться на твоём рассказе, - Кемеев начал расстегивать пуговицы пиджака свадебного костюма. – И начни, пожалуйста, с того, чем лейте отличаются от каэ. Это такой вечный вопрос для меня, слушал бы и слушал чужие философствования.

– Ну, с чего начать? С основных догм? Или с истории?

– Начни с истории, - пожал плечами Демьян и, засучив рукава рубашки, сел в кресло напротив Иана.

При слабом свечном освещении глаза мужа - Дёму до сих пор передергивало - светились хищным огнём, и те, кто лейте не знали, наверняка приняли бы его за опасного противника.

Пообщавшись с Ианнианом довольно долго, капитан понял, что тот больше смахивает на каэ, и это немного веселило. Он - лейте, в теле бесполезного каэ, а Иан - наоборот.

– Ну, с момента зарождения сознательной жизни на Эрхе прошло уже больше миллиона лет, но источники говорят, что такой строй на материке был всегда. Каэ, слабые духом, близкие по характеру к женщинам, всегда становились парами для лейте, сильных духом. Из веков в века. Так что я не знаю, о чём вообще можно тут рассуждать. Никакой философии. Всё… обыденно. Немногие жалуются. Конечно, есть единицы, которые говорят, что отношения между мужчинами греховны - но это последователи церковников, и сейчас таких лейте уже единицы по всей Эрхе.

– То есть, сопротивляющихся каэ нет? - нахмурился Дёма.

– Единый, Демис, каэ - слабые духом! - закатил глаза Иан. – Они не способны мыслить, как мужчины: не хотят воевать, не видят смысла в охоте и рыбалке, сидят дома, воспитывают детей лейт и вышивают крестиком!

– Если ты не забыл, я тоже каэ, - ухмыльнулся Кемеев.

– А вот сейчас, пожалуй, самое интересное. Мне от лейте Юнмэ известно, что ты ничего не смыслишь в обычаях и порядках, потому что полгода назад потерял память…

“Ого, Эл, умная скотина, я и не додумался так отмазаться!”

–… Я готов восполнить твои пробелы, мне всегда было интересно рассказывать. Так вот, существует старинный ритуал определения таам - душевной силы. Юноши проходят его в шестнадцать лет, их проверяют с помощью специальной сферы, которая окрашивается в различные цвета. Наши учёные добывают камень для таких сфер в горах Таам, отсюда и название. Итак, чёрный цвет - лейте, белый - каэ. Существуют так же оттенки, по ним определяют степень сил. Моя сфера семнадцать лет назад окрасилась в грязно-белый. То есть, я не совсем слабый духом, но близко к тому…

– Перед алтарем ты назвался сильным духом… - так и не понял Дёма.

– Верно, алтарь не слушает клятвы, он смотрит куда глубже, и соединяет истинным браком только сильного со слабым. Если я, по сути, больше слаб, чем силён, но меня провозгласили сильным, потому что я единственный наследник Мариэт-эста, то ты, Демисаррэ, лейте, а не каэ. Возможно, у тебя тоже произошёл какой-то сбой… - с каждым словом огонь в глазах парня разгорался всё сильнее, он чаще облизывал пересыхающие губы, дышал, словно пробежал шестьдесят метров спринтом перед этим.

– Так, давай упростим, я боюсь, что почти ничего не понял, - покачал головой капитан. – Я - лейте, ты - каэ, и алтарь соединил нас именно поэтому, верно? - Ианниан кивнул, улыбнувшись. – Хорошо, понял. Что с ошейником?

– Ну, это как раз тесно связано с истинным браком, поэтому расскажу сначала о нём. У дикарей существует такое поверье: “У каждого человека на Эрхе есть вторая половина”. Идеальная пара, если хочешь.

– Каждой твари по паре, - пробормотал капитан мрачно.

– Ну, - смутился лейте Мариэт. – Наверное.

– То есть, ты сейчас намекаешь на то, что истинный брак - это брак между такими идеальными парами? - подозрительно спокойно переспросил Кемеев.

Иан радостно закивал.

– Бред, - припечатал Дёма. – Мы едва знакомы, как же тогда?… Другие варианты?

– Никаких! - возмутился Ианниан. – Ты сомневаешься?

– Не то что бы сильно, - протянул Демисаррэ заунывно. – Но сомневаюсь…

– Так, всё, - снова раздражился черноволосый недоупырь. – Ошейник. Ошейник… Он… - Мариэт опустил голову, замолчал.

– Эй? - Демьян аккуратно дотронулся до плеча Иана. – Ты чего?

– Понимаешь, это мечта моего детства - найти идеальную пару, - глухо отозвался хозяин поместья. – Мои родители были истинными, и я всегда так хотел… найти тоже… А потом появился ты, я подумал… но не получается…

– Ты ещё, блядь, заплачь, как баба, вообще охуенно, - крякнул Кемеев, задумавшись. Если Иан не врёт, и всё и вправду так, то… Нет, нет, никогда! Чтоб он, как те, с перьями на парадах?! Да ни в жизнь! – Что с ошейником, быстро и по существу!

– Ну, ошейник - это… просто метка принадлежности, символизирующая суть брака. У каждой пары - свои орнаменты. У тебя ошейник, в истории такие пары засвечивались всего пару раз. Это символизирует то, что брак сдерживает от непоправимого.

– Непоправимого? - удивился Дёма.

– Угу, ну, знаешь, самый яркий пример - Аугусто лейте Дэйдари. Он был известен в особых кругах, как профессиональный убийца, грабитель и насильник. Брак, пусть и совершенно случайный - алтарь соединил их с монахом Лейтаро каэ Хаттар во время потасовки в храме, без клятвы, такое тоже случается, изменил его. После этого Дэйдари перестал грабить, убивать и насиловать. Стал примерным семьянином, осел в каком-то прибрежном городке, они прожили вместе больше ста лет, и никогда даже не помышляли об измене или о том, что им нужно отдохнуть друг от друга, - с гордостью произнёс Ианниан и тихо добавил: – Говорят, что Хаттар умер от горя, когда проснулся однажды утром рядом с хладным трупом своего мужа.

– Ясно, - вздохнул Кемеев. – Что за метка у тебя?

Вместо того, чтобы по-человечески ответить, парень начал расстегивать пиджак, потом и рубашку.

“Хорошо, что не штаны,” - нервно хохотнул капитан про себя.

Иан тем временем скинул с торса последнюю деталь одежды.

– Брак с тобой делает меня сильнее, - тихо произнёс лейте.

Всё его тело было исполосовано шрамами наподобие того, что был у Дёмы на шее. Немного жуткие, но такие… родные, что ли? Кемеев смотрел на Мариэта, и в голове билась только одна мысль:

“Моё”

– Что это значит? - сглотнул Демис.

– Шрамы, как символы силы, - пояснил Ианниан. – Они покрывают тело, как вторая кожа, тем самым дают понять, что супруг не является для меня опорой и поддержкой, а я являюсь неотъемлемой частью всей опорной конструкции. Ну, знаешь, не тащить же тебе меня на себе всю жизнь? Я тоже стану… сильным. Чтобы быть достойным тебя, Демис.

– Ясно, - Дёма отвернулся, начал рассматривать расписанную узорами оконную раму. – Можешь одеваться.

– Зачем? - удивился Иан. – Сегодня у нас первая брачная ночь, и я… готов…

– Чего? - воскликнул удивленный Кемеев, подскочив на месте. – Ты ведь не думаешь, что я с тобой?…

– А почему нет? - возмутился Мариэт, сделав шаг в сторону Демисаррэ. – Мы же выяснили, что я - каэ, - “Которого интересует явно не вышивание крестиком”. – Поэтому я не буду против, если ты сверху…

– Господи, замолчи, - прикрыл глаза капитан, понимая, что ещё слово - и он сломает парню челюсть снова. – Я прекрасно понимаю, что это - неотъемлемая часть брака, и всё такое, но с мужчиной я не лягу, ясно? Да и ты тоже, как я успел заметить, желанием не горел - твоя комната вообще чёрт знает где. Так что давай закончим этот бессмысленный разговор сейчас же, и ты пойдёшь к себе - спать…

– Когда я приказывал подготовить комнату для тебя, то не знал, что ты - мой истинный! - вскинул подбородок Ианниан, и в глазах его горел огонь бессильной злости.

– Да хоть херистинный! - рявкнул Кемеев, стиснув зубы.

Он был зол в первую очередь на себя - за те чувства, что вызывают в нём эти чертовы метки на теле красноглазого. Ему всё труднее удавалось контролировать собственный разум, а возбуждение, раскатывающееся по телу, было чем-то настолько досадным и низким, что капитан на секунду словно стал животным без правил и морали.

Иан часто заморгал, отстранился.

– Ладно, я понял, Демис. Спокойной ночи, - парень, не одеваясь, вышел, а Дёма со злости пнул ножку кресла.

Тем вечером слуги, да и не только они, видели, как лейте Мариэт выходит из комнаты супруга расстроенным и глубоко задумавшимся - с пиджаком и рубашкой, перекинутыми через обнаженное плечо. И Элуш, сидящий в большой зале на первом этаже, подумал, услышав об этом: “Не дал. Или дал, но не так, как нужно”. И Юнмэ даже не представлял, как был близок к истине.

***

…– Ты как придурок, Эл, - ухмыльнулся Дёма, делая ещё глоток сока. – Смотришь на это письмо, как на свидетелей Иеговы перед дверьми.

– Как на кого? - отвлекся от чтения Юнмэ.

– Забей, всё равно не поймёшь. От кого письмо-то?

– От Расмэ, - отмахнулся маг. – Не мешай.

– О, - рассмеялся Кемеев. – Теперь мне всё ясно.

– Что тебе ясно, Демис? - нахмурился Элуш. – Он сообщает об обстановке во дворце.

– И как новости? - живо заинтересовался капитан. Если не любовные послания - это же интересно!

– Император совсем плох. Рас говорит, что только на его памяти он падал в обмороки раза три, - огневик удрученно покачал головой. – Скоро у Эрхи будет новый правитель.

Дёма напрягся. Он надеялся, что император проживет ещё пару лет, пока он, Демисаррэ, окончательно не встанет на ноги. Но ему осталось от силы полгода - и это вводило в уныние.

– И это всё?

– Ну, - Юнмэ напрягся и склонился к уху Демиса. – При дворе готовится заговор против принца Эратсэ. Эрха против императора-тирана.

Кемеев нахмурился.

– И кого же заговорщики решили посадить на трон? - прошептал он.

– Ты не поверишь, но…

– Папа! - раздался радостный детский визг откуда-то снизу, и Демьян свалился со стула.

Пока капитан поднимался с пола, а Элуш истерически ржал, в комнату Демисаррэ заглянула улыбающаяся, похоже искренне, служанка.

– Каэ Мариэт, прибыли госпожа Асари и господин Винэтольд, хозяин просит вас спуститься вниз, чтобы поприветствовать их.

Дёма кивнул - благо, в это время он уже был на ногах, и слухи по поместью точно не поползут.

Элуш решил сопроводить друга на встречу с детьми Иана. Они вместе спустились на первый этаж, к главному входу.

Ианниан был облеплен двумя детишками ростом до его пояса, и улыбался. Демис улыбался тоже, потому что эта картина напомнила ему Сашку, который так же радостно встречал его.

Но когда дети почти разом отстранились от отца и повернулись лицом к нему, Демисаррэ, он автоматически сделал шаг назад.

– Рация… В… В… - сухость во рту была неприятной и почти болезненной, мысли путались, но мальчик был в меру сообразительным, чтобы начать обыскивать Дёму уже после слова “Рация”. Устройство он нашёл и теперь смотрел на капитана с мольбой - не знал, как оно включается.

– Зелёная… Нажми, держи, - пацан выполнил, но молчал.

– Дяденька, не умирайте, пожалуйста, - прошептала сидящая по другую руку девочка, в глазах у неё стояли слёзы.

– Центр, приём, это Д-3, приём, - прохрипел Дёма и почувствовал, как изо рта начинает идти кровь. – Цели обезврежены, заложники… спасены, приём…

Это были те самые дети из той самой школы, ради спасения которых Дёма отдал свою жизнь.

Чёрт.

========== Глава 7. ==========

Джентльмены, когда враг совершает ошибку, мы не должны прерывать его преждевременно!

Горацио Нельсон

Дёма удивился. Сердце его заколотилось быстро-быстро, а ноги стали ватными, совсем как тогда, в спортзале школы. Сын и дочь Иана были похожи на тех заложников, как одна капля воды похожа на другую. И это заставляло капитана болезненно морщиться, хватаясь за сердце.

“Только инфаркта мне не хватало в восемнадцать лет, чёрт!”

Кое-как Кемееву удалось успокоиться - не просто же так пятнадцать лет службы прошли. Разум охладел к этому факту быстро. Не могли же они быть теми самыми детьми?

Глаза отпрысков Мариэта тоже удивлённо расширились, но они, не теряя чувства собственного достоинства, - мелкие копии гордого отца - повернулись к Ианниану и хором спросили:

– Отец, кто это?

Иан замер, нервно улыбнулся.

Дёме парня стало чисто по-человечески жаль. Да, трудно объяснить детям, что у них вместо мамы теперь будет ещё один папа. Поправочка: было бы трудно, живи они в привычном для Кемеева мире, где однополые пары если и не осуждаются обществом, то, по крайней мере, не приветствуются. Санта-Барбара, ей-Богу.

– Это каэ Демисаррэ, родные, он…

– Каэ? - скривился Винэтольд - парень лет десяти от роду, со светлыми волосами и карими глазами. На отца он был похож лишь отдаленно, и Дёма мысленно сделал ставку на материнские гены.

– Каэ, - кивнул красноглазый. – Надеюсь, вы с ним подружитесь…

– С каэ? - всё так же кривился сын Иана. – Отец, каэ - они же…

– Он не похож на каэ, - решительно вставила в разговор свою реплику Асари - точная копия своего брата, только с длинными волосами и хрупкой девичьей фигуркой. – Он стоит, как дядя Витольд, расставив ноги. А ещё у него серьёзный взгляд, - Демьян лишь подивился наблюдательности девочки. Она тем временем подошла к нему вплотную, протянула руку, вскинув голову, чтобы посмотреть в глаза. – Меня зовут Асари, а тебя?

– Моё имя Демисаррэ, - улыбнулся Кемеев, подумав о том, что стоило бы присесть на корточки. – А…

– Стой, как стоял, - строго предупредил подошедший следом за сестрой Винэтольд. – Это удобно, я не хочу чувствовать себя ущербным на твоём фоне. Когда вырасту, стану выше тебя, ясно?

– Не веди себя, как идиот! - хмыкнула Асари, ударив близнеца - а в этом уже не было сомнений - под дых. Тот подавился воздухом, согнувшись.

– Асари! - одернул дочь Иан, стоящий в стороне. Его смоляные брови были сурово сдвинуты к переносице.

– Но я ведь права! - искренне удивилась она. – Сразу видно, что Демисаррэ хороший, а Вини выпендривается.

“Ты даже не представляешь, как ошибаешься, девочка”.

– Ты не должна бить своего брата, Асари, даже если он не прав, - настаивал на своём Иан, а Кемеев подумал, что нужно вмешаться, но тут же осекся, поняв, что это сильно подорвет авторитет Мариэта в глазах прислуги.

“Сам воспитываешь детей, Иан?” - лишь подумал он, а заметив, как от этого вздрогнул супруг, продолжил:

“Долго ты меня ещё игнорировать будешь?”

Ианниан гордо проигнорировал Демиса в третий раз за этот день, продолжив отчитывать близнецов:

– Сейчас вы пойдёте в свои комнаты и не выйдете оттуда до ужина, ясно? Вам обоим есть о чём подумать.

Дети тут же помрачнели, но украдкой переглянулись. И капитан знал, что значат эти взгляды. Он и сам часто так переглядывался с Андреем.

“Делаем всё по старой схеме,” - говорили карие глаза шкетов.

Они, опустив головы, пошли в сторону лестницы, но, поднявшись, резко сорвались с места и, смеясь, куда-то помчались.

– Неуёмные, - покачал головой Иан, вздохнув. – Простите, лейте Юнмэ, вам наверняка неприятно было слышать…

– Лейте Мариэт, у меня трое младших братьев! - рассмеялся Элуш. – И поверьте мне, у вас золотые, послушные дети. Лейта Асари просто прелестна, а лейте Винэтольд вырастет прекрасной заменой вам. Виден семейный характер.

“Очень твердый. Прямо кремень,” - усмехнулся про себя Демьян.

– Лейте Мариэт, можем ли мы с лейте Юнмэ вернуться к своим делам? Раз дети наказаны, я вам больше не нужен? - исключительно учтиво поинтересовался Дёма. В его голосе, тем не менее, послышался укор. Конечно, нельзя спускать всё на тормозах, но и наказывать детей у порога сразу после приезда - это слишком.

– Вы можете идти, - холодно ответил Иан и ушёл первым.

– Вот те на-те, хрен в автомате… - протянул Демисаррэ со странной интонацией.

Этот тон не нравился Элушу лишь по одной причине. После него обычно начинался форменный пиздец.

…В детстве у братьев Кемеевых был шалаш. Настоящий мужицкий шалаш: с игральными картами на столике, роль которого играла старая пластиковая коробка из-под помидоров, водяными пистолетами, висящими на гвоздиках - Андрюха отбил себе все пальцы левой руки, пока прибивал их, и рисунками на стенах.

Рисовал их Дёма, который в десять лет не слишком сильно задумывался о карьере военного, а точнее - вообще не задумывался. Он мечтал стать художником, уехать далеко-далеко, а потом вернуться за братом, и уже вместе с Андреем - далеко-далеко.

Подальше от отца, которого братья Кемеевы не очень любили. Дёма - больше, потому что тот вечно называл его сопливой девчонкой, говорил, что он “весь в мать” и вообще, “наверняка педиком вырастет”. Сейчас, двадцать пять лет спустя, это как-то забылось, но не стерлось временем окончательно. Мечту стать художником Демьян себе простить почему-то не мог.

Его тошнило от карандаша, красок. От сопливых, ни на что не способных парней-хуеплетов. И от педиков.

Так вот, шалаш. Когда Дёма, естественно тайно, забрался в комнату Асари - Росс подсказал - и увидел нагромождения в центре комнаты, на него вдруг напала острая тоска по детству. И по Андрюхе.

Шалаш девочки был похож на крепость - стулья, кресла, диван - и всё это сложено так, словно действительно решили баррикад понаставить.

Кемеев поднял с пола бутафорский игрушечный меч, взмахнул им в воздухе и произнёс грозно:

– Я, король Франции, Генрих хрен-знает-какой-уже-по-счету-да-и-не-интересно-никому, - из-под дивана послышался сдавленный смешок. – Пришёл сравнять с землёй этот великолепный замок, потому что… Потому что я - идиот, и мне просто захотелось!

Это был самый бесталанный косплей на принца Эратсэ за всю историю жизни последнего. Хуже были только “Угу-гу” в исполнении кормилиц, но это совсем другая история.

Светлая голова Асари показалась из-под сорванной занавески.

– У тебя ничего не выйдет, Демисар… Генрих!

– Хрена се заявы! - возмутился Дёма, но тут же прикрыл рот свободной ладонью, а затем приложил палец к губам. – Ты ничего такого от меня не слышала.

– Я - нет, - хихикнула девочка в маленький кулачок, и её щеки окрасились нежным румянцем. – Но, боюсь, он не будет тебя слушать! - она указала пальцем за спину Демиса и снова скрылась в глубине “замка”.

Кемеев расслабился. Он не мог позволить себе причинить вред ребёнку - в том, что там, за спиной, готовится к прыжку Винэтольд, сомнений не было - поэтому выключил временно режим “командос”.

– Кья! - с громким криком налетел на капитана со спины Вини, явно задаваясь целью оного удушить. Вцепился лапками в шею Дёмы нечеловеческой хваткой и не отпускал, вереща что-то про “грязных бахаатов” и “синепопых ввархов”. Дёма, не знай он о том, что флора и фауна Эрхи в два раза богаче земной, решил бы, что кроме бахаатов и ввархов на материке ничего не водится. Не случайно же его постоянно закидывали сравнениями с этой прелестной живностью.

Демьян ржал, как ненормальный, катаясь по полу, и в шутку сражаясь с великолепным противником в лице Винэтольда. В конце концов, Асари “убила” брата ударом подушки по затылку, объявив, что победил лейте Генрих - великий и ужасный. И что никакие принцессы ему в этом не помогали, не-не.

А потом они пили чай, (Кемеев попросил Росса принести его, потому что у детей не было личных слуг) но так, чтобы никто не узнал. “Особенно Лессвик,” - добавила Асари с опаской, а Вини при упоминании имени вздрогнул. Капитан подумал, что этот человек у детей особого восторга не вызывает. Нужно было разобраться ещё и с этим, если, конечно, речь не о личном учителе шкетов. Его попросил не донимать лично Ианниан, и Дёма, хочешь-не хочешь, а решил послушать супруга хотя бы в этом вопросе.

– Расскажи нам о себе, Демисаррэ, - нерешительно начал говорить Мариэт-младший, пока они ждали Росса с чаем. Он выглядел совсем не так, как несколько часов назад на первом этаже - исчез налет надменности и смешного, не присущего детям цинизма.

– Что конкретно вас интересует? - улыбнулся Дёма.

Ему было действительно весело в компании этих детей - как и с Сашкой. Но в этих сорванцах было ещё что-то… какой-то непонятный Кемееву надлом, трещина. Они были детьми, да, но иногда, редко, в их речи проскальзывало что-то убийственно мудрое. Что-то, что заставляло Демьяна смотреть на них другими глазами. И удивляться. Удивляться всё больше.

– Я много чего могу рассказать, - действительно, капитан мог рассказать им пару недетских “сказок” про свои вылазки. Ну или несколько забавных историй про крестника. Второй тип был предпочтительнее для детей, но первый - в сотни раз интереснее. В жизни Кемеева было мало эпизодов, о которых вспоминать не хотелось бы. – Так что же?

Они разобрали шалаш на составляющие, и диван оказался в полной его власти. Дети пододвинули свои кресла к нему поближе.

– Ну, что ты любишь, что не любишь… - протянула Асари, бездумно наматывая на палец локон светлых волос.

– Да! - воскликнул Винэтольд. Дёма заметил, что наедине с сестрой парень становится совершенно обычным, улыбающимся ребёнком. – Я, например, люблю рисовать, а дядя Витольд учит меня стрелять из лука. Говорит, что я должен поступить в военную академию в столице через три года.

– А я там учился, - ухмыльнулся Кемеев. – Весёлое место, ничего не скажешь. Но ты сам чего хочешь больше - рисовать или воевать?

Когда-то на этот вопрос Демьян сам себе ответил: “Воевать”, хотя, на самом деле, в детстве не хотел ничего подобного.

– Ты учился? Расскажешь?! - завизжала Асари с восторгом. – Я тоже поеду в академию с Вини!

Её брат молчал, опустив голову.

– Винэтольд? - позвал Дёма тихо. – Когда-то этот выбор пришлось бы сделать, я лишь ускорил его. Подумай об этом, у тебя есть время.

“У меня его не было,” - подумал капитан.

Это было эгоистично и глупо с его стороны - вешать всё на ребёнка и надеяться на то, что он справится сам. Но Кемеев и в Африке, и в чужом теле остаётся собой.

***

…С возвращением Фантазии стало хуже.

В голове всплывали какие-то наброски, окружающий мир выглядел достаточно красивым, чтобы нарисовать каждый камень и каждое дерево, а в душе гуляла такая тоска, что и представить страшно.

Всего полгода назад Кемеев был уверен, что ничего лучше службы в его жизни нет и не будет никогда. Так бывает. Выбор отца стал его выбором, и Дёма сросся сначала с армией, а потом и с погонами. Служба прочно засела где-то под кожей, даже крестник иногда звал его “товарищ капитан”. И Демьян искренне верил, что это нормально, даже забавно. На деле же…

– Асари и Винэтольд сидят в своих комнатах, - раздался голос Иана, и Кемеев подскочил на месте, вскинув голову.

– Это так необычно? - усмехнулся капитан, подозревая, к чему ведёт супруг.

– Асари спит, а Вини сидит на своей кровати и рисует. У него вся кровать уже завалена рисунками.

– Так усадите его за стол и поставьте побольше свечей - рабочая поверхность должна быть хорошо освещена. А лучше, скажи ему, чтобы продолжил завтра - глаза испортит…

Ианниан посмотрел Демису прямо в глаза, и тот замолчал.

– Как тебе это удалось? Последний год он как заведенный твердил, что любит рисовать, но это занятие для каэ, поэтому он станет воином. А теперь…

– А теперь он сделал верный выбор, - улыбнулся Дёма. – У тебя отличные дети, Иан. Реже отправляй их к этому дяде Витольду, и вообще золотом будут.

– Кажется, у тебя хорошее настроение? - хмыкнул Мариэт.

– Конечно. Как тут без хорошего настроения? Я хорошо поужинал, потренировался и собирался спать. Кстати, один вопрос: когда ты собираешься рассказать детям о том, что я твой муж? Или это нужно сделать мне, как крайнему?

Иан повернулся к Демису спиной, взялся за ручку двери.

– Конечно, я сделаю это сам. Завтра мы с ними едем на конную прогулку, там и расскажу. Тебя так беспокоит, что они не зовут тебя “папочка”?

– Язва, - рассмеялся Дёма.

– Ты даже не представляешь, какая.

Мариэт вышел, аккуратно закрыв за собой двери, и Кемеев снова вернулся к прежним размышлениям.

Демьян слегка тосковал по своему детству, но никогда не жалел о том, кем он стал. И вряд ли когда-нибудь пожалеет. Он злился на отца, на себя, но никогда - на службу.

…– Какого хрена ты здесь делаешь, Демис? - Элуш испуганно выставил руки вперёд, когда проснулся от удара по ногам.

– Не ори, - шикнул Дёма, озираясь по сторонам. – Ночь на дворе, а ты голосишь. Несильно я тебя ударил, не поцелуем же тебя будить! Что насчёт заговорщиков и трона?

Проблемы нужно было решать по мере их поступления, но так как за время пребывания на северной границе их скопилось слишком много, Дёма попросту решал их набегами, понемногу. Проблема с кронпринцем Эрхи сама собой решиться точно не могла, да и больно интересно было капитану, кого решили венценосить заговорщики вместо Эратсэ.

Юнмэ нахмурился, растрепав каштановые волосы рукой, зевнул как-то с угрозой.

– Мог бы просто аккуратно потрясти за плечо, - Кемеев пробормотал что-то вроде: “Пять минут в туалет смыл, крепко же ты спишь”. – Так ты пришёл ко мне ночью просто потому, что захотел узнать эту бесполезную информацию?

– Почему бесполезную-то? - удивился капитан. – Я, может быть, тоже в их ряды вступлю. Бес…покоит меня Эратсэ, у него на меня зуб наверняка, и спокойной жизни после его коронации мне не видать, как собственных ушей.

Эл всё хмурился, потому что спросонья ничего не понимал. Потом встряхнулся, решив особо не заморачиваться с пониманием.

– Ладно, смотри: самый близкий к императорскому род - Виттори…

– Расмэ? - охренел от новостей Демисаррэ. – Он же каэ!

– Когда ты уже перестанешь меня перебивать?… - пробормотал Юнмэ. – А ещё он из личной гвардии императора, первый по успеваемости в военной академии и просто надёжный элемент, - пожал плечами Элуш. – Когда-нибудь до тебя дойдёт, что каэ в большинстве своём - просто статус, а не диагноз типа чумы, поверь мне. А теперь, будь добр, уйди с глаз моих, я спать хочу.

– Как медведь - бороться, - пробормотал Кемеев задумчиво. – Спокойной ночи, Эл.

…Теперь у Дёмы осталась только одна серьёзная нерешенная проблема - дядя.

Письмо Неску он уже отправил, попросив у отца объяснений, но прежде нужно было собрать проверенные разведданные. Этим Кемеев и занялся утром следующего дня, отказавшись даже от завтрака.

Следить за дядей было делом неблагодарным, а помимо прочего ещё и трудным - туда-сюда то и дело носились слуги с разного рода поручениями, и ладно бы лейте сидел на месте, так нет же! Носился быстрее слуг по всему поместью, раздавал на кой-то хрен указания, из которых можно было понять только одно - что-то намечается. Какое-то крупное мероприятие. И это тоже Дёме не нравилось.

Если заткнуть дядю было делом простым - он и не сопротивлялся особо, а супруг вообще был подарком, (ни тебе кулаком по столу и “Быстро в койку”, хотя тут Кемеев вряд ли стал его терпеть, и воспользовался бы советом Элуша с его “того, это самое, и закопать”) то гости вряд ли будут особенно благосклонны к неуправляемому каэ с явными признаками проявления дисфории - Дёма здраво оценивал своё поведение.

Иан ничего насчёт дяди не знал, потому что тот приехал неделю назад вроде бы даже без причины, просто представился Нейрусом лейте Шайэт, и его приняли с радостью. В отравительных интригах замечен не был, за пределы Мариэт-эста выехал лишь однажды - встречать племянника. Если бы Дёма умел стыдиться, ему непременно было бы стыдно. Но, к счастью, стыд в спецназе полностью искореняли вместе с боязнью насилия. Да и не верил Кемеев в такие совпадения, а если бы верил - не прожил бы так долго.

Дети после конной прогулки с отцом на Демисаррэ старались не смотреть, что капитана если не обидело, то задело. Он понимал, что прежнего доверия между ними может и не быть, но надеялся на то, что с ним хотя бы будут разговаривать. В крайнем случае - изобьют. Но Асари и Вини молчали, за обедом разговаривали только с Ианом, и то - вяло и без особого энтузиазма.

Дёма подумал, что ничего подобного последние лет пятнадцать не испытывал - такое жгучее желание извиниться и объясниться было давно забыто им. Он настолько ушёл в себя, что за столом почти проигнорировал дядю, не решив вступать с ним в словесную перепалку. Просто ответил: “Вы правы, дядя,” - и продолжил есть.

Ианниан пытался дозваться до Демиса ментально, но наткнулся на такой ворох неупорядоченных мыслей, что решил не рисковать.

Дёма думал весь оставшийся день, забыв про дядю, тем более что тот тоже не выходил из своей комнаты, и к вечеру вскочил с кровати, зарыскал в поисках своего академического багажа, достал диплом, а также приобретенный на рынке талмуд про брачные обряды и традиции Эрхи, и с этим отправился к близнецам.

Комната Винэтольда была заперта, но, будучи наслышан о потайном проходе между комнатами детей, он отправился к Асари.

Девочка сидела за письменным столом, в окружении десятка свечей, и что-то писала на чистом листе бумаги. Над ней, словно коршун, нависал высокий мужчина с длинными русыми волосами, заплетенными в тугую косу. На нём был длинный чёрный балахон, скрывающий руки и ноги. Дёма сделал вывод, что это как раз учитель детей, и решил не мешать. Выглядел незнакомец не очень опасным, но, скажем, устрашающим. Был похож на отца Кемеева ростом и очертаниями лица.

Раз уж Асари была занята, капитан решил сначала помириться с Вини.

Дверь в его комнату была закрыта, да, но когда какие-то двери мешали спецназу?

Дёма осторожно постучал по гладкой деревянной поверхности, прислушался.

– Кто там? - раздался по ту сторону деревянный голос Винэтольда.

– Вини, я… Это я, Демисаррэ. Мне нужно с вами поговорить, но Асари пока занята, и я решил…

Дверь тут же открылась с противным громким щелчком-скрежетом, и в проеме появилась взлохмаченная голова парня.

– Проходи. С тобой никого?

– Нет, я один, со мной только они, - улыбнулся Дёма, показав диплом и книгу в руках.

– Хах, - решил рассмеяться мальчик, но тут же поморщился и прижал ладонь ко рту. – Проходи.

Капитан тут же помрачнел.

Дверь за его спиной захлопнулась, раздался скрежет закрывающейся задвижки. Вини прошёл к кровати, плюхнулся на неё животом.

– Что произошло? - поинтересовался Кемеев, сев рядом с мелким Мариэтом.

– Упал, - глухо буркнул тот, не отрывая головы от одеяла.

– Надо полагать, упал ты на рот? - со смешком уточнил Дёма. – Почему не обратился к мэтру Урфину? Он всё залечил бы.

– Нельзя, - возразил светловолосый, всё же немного приподнявшись на локтях, и посмотрел на Демиса, как на идиота.

– Почему же? - удивился Демисаррэ. – Мэтр Урфин - хороший лекарь!

“Вон как ловко залечил Иану сломанную челюсть, любо-дорого смотреть”.

– Мастер Лессвик сам потом придёт и всё залечит, а пока я должен терпеть боль.

– Не понял? - нахмурился Дёма, подозревая неладное.

– Я не смог написать диктант без ошибок, - смущенно отвел взгляд Винэтольд и весь сжался, словно готовясь к удару. – И мастер наказал меня.

– Ударил? - тихо, обманчиво спокойно спросил Демис.

– Ну, да, - неохотно кивнул Вини. – Мы привыкли.

– Мы? - в голосе Кемеева всё хуже скрывалась чистая ярость.

– Ну… - протянул парень, словно это было само собой разумеющимся.

– Он и Асари… наказывает? - сглотнул Дёма.

Винэтольд кивнул, и взгляд его на секунду словно изменился, но тут же стал прежним - пустым.

– Боль воспитывает во мне мужчину, - повторил он, но прозвучало всё, как тщательно заученный отрывок из книги. Безэмоционально и мёртво.

– А в твоей сестре… - зарычал Дёма, сжимая руки в кулаки. Если Иан запретил трогать эту тварь, каким-то чудом носящую звание “человек”, то значит, он всё знает? – В Асари это, я полагаю, воспитывает женщину? Отец знает?

Слёзы катились по бледным щекам Вини, он задыхался в тихой истерике, качал головой отрицательно и смог выдавить только воющее:

– Помоги-и.

Демьян вцепился в плечи шкета, посмотрел в его глаза и прижал к себе мелко подрагивающее тело.

– Я никогда не дам вас в обиду, слышишь? Никогда.

Когда Винэтольд наконец успокоился и уснул - а это произошло довольно быстро, после такой потери энергии в истерике и не мудрено, капитан вышел в коридор, сбил с ног Росса, который после падения верещал что-то про то, что “господина требует хозяин”, но Дёма не слушал. Он шёл в комнату Асари, и один лишь Чёрт мог остановить его в этот момент.

О запрете Иана Кемеев не думал - тот ещё должен будет сказать ему спасибо.

На этот раз дверь была заперта, но когда двери были преградой спецназу?

Три правильных удара ноги - и дверь сорвалась с петель.

Воск капал на ладонь девочки, она вскрикивала и морщилась, но вырваться не пыталась - видимо, не в первый раз.

Дёма остолбенел.

Асари и Винэтольд тоже не смеются, Демис!

Интересно, почему?

Первый удар пришёлся в солнечное сплетение, мужчина согнулся от резкой боли, что-то зашипел. Асари испуганно отпрянула, вскрикнув. Второй удар - в челюсть. Противник на земле. Третий. Четвёртый… Кровавая пелена перед глазами, девичий визг.

– Что здесь происходит? - раздался спокойный громкий мужской голос от дверей.

Дёма поднялся на ноги, посмотрел на испачканные рукава рубашки, вытер кровь с рук, спокойно встретился взглядом с хозяином грозного голоса.

– Я повторяю вопрос…

– Дядя, - прошептала Асари испуганно. – Демисаррэ… не виноват.

“Дядя? Тот самый - Витольд?”

– Назовитесь, молодой человек, - не обратил внимания на фразу племянницы он.

– Демисаррэ каэ Шай… Мариэт, - прищурился капитан, сделав неглубокий поклон.

– Каэ, - скривился мужчина. И Дёма узнал наконец, кого пытался тогда, в день приезда, изобразить Вини.

“Ну, понятно, откуда у проблемы корни растут”.

– Лейте Амариэлл, я… - теперь Дёма заметил и Иана, стоящего рядом с Витольдом.

– Я всё понял, Ианниан, - мрачно сделал выводы он. – Ты не в силах угомонить своего слабого. Сегодня он заночует в камере, а утром его выставят на мороз в исподнем. Мои решения не оспариваются, ясно?

– Да, лейте, - стиснул зубы Иан и опустил голову.

Через пару мгновений Дёму схватили под руки.

– И с каких это пор каэ машут кулаками? Ваша задача - раздвигать ноги и воспитывать детей!

К тому моменту ярость в голове уже уступила место холодному спокойствию. И Кемееву было наплевать, потому что…

«Приказы командования не обсуждаются, капитан!»

Приказы… не обсуждаются.

Он лишь произнёс тихо, когда его вели мимо Иана:

– Прости.

Прости за то, что не сдержался, не послушал и не посоветовался. Прости. Заранее прости и за последующее.

Потому что Дёма не собирался сдаваться сейчас.

========== Глава 8. ==========

«Тонкая душевная организация каэ требует <…> понимания, поддержки и любви. <…> тем не менее, от каэ требуется, <…> полное послушание и выполнение приказов мужа и старших родственников, ибо <…> только они знают, что нужно слабому духом каэ»

“Правила поведения в обществе” лейты Альберетты Нерассэ

…– Это была плохая идея.

Дёма устало кивнул, приложившись затылком к стене.

– Я не жалею. Этот подонок издевался над детьми! Правда, Иан так на меня смотрел…

Элуш присел возле друга и нахмурился. Почему-то сейчас, когда их разделяла решётка камеры в гарнизоне Мариэт-эста, а Демисаррэ сидел в камере, выглядел тот слишком уж свободным. Юнмэ поежился.

С Шайэт всегда так, подумал он. Они были знакомы всего полгода, но и этого вполне достаточно, чтобы осознать и узреть принципиальные различия между простыми людьми и Демисом. Он словно… знает больше других. Смотрит на окружающих, как на забавные картинки из детских книжек. Иногда это раздражает, как это было сначала и с Элушем, а теперь вот он проникся к парню уважением.

– Чувствую себя опустошенным. Ничего не хочется: ни мстить этому ебанутому кабану, ни говорить, ни думать, ни даже дышать. Меня словно что-то внутри угнетает. Я ведь даже сопротивляться не хочу. Разумом вроде как понимаю, но в то же время нет. Как это называется? - он перевёл взгляд с каменной кладки стены на мага огня.

– Не знаю, - нахмурился Эл. – Ты уверен, что ничего не ел перед этим? Выглядишь так, словно умирать собрался.

– Может быть и собрался, - пожал плечами каэ, прикрыв глаза, а после добавил незатейливо: – Не хочется, конечно.

– А чего хочется? - огневик прислонился спиной к стене рядом с решеткой, тоже прикрыл глаза.

Он не хотел оставлять Демиса одного. Просто чувствовал, что нельзя этого делать.

– Не знаю, - вздохнул парень. – Раньше думал, что избавлюсь от ненужного мужа и заживу, как никогда не жил, а сейчас подумал… А зачем? Какой смысл-то? Ты же меня знаешь, Эл. Я не могу жить спокойно. Мне постоянно нужно или думать, или действовать. Сидеть на месте не могу, умираю от скуки. И вот я подумал, что здесь, в Мариэт-эсте, прямо всё, как мне нужно. Никто не жужжит над ухом противно, а проблемы есть, и их надо решать. А теперь ещё и шкеты… Нет, я без них теперь не смогу. Вот завтра… пойдём с ними вместе снег кидать. Я их научу снежные крепости делать, если они ещё не умеют…

– Демис? - Юнмэ взглянул на сидящего с закрытыми глазами и улыбающегося Демисаррэ.

– А?

– Ты уверен, что ничего не ел, не пил? Ты странно себя ведешь и… Демис? Демис!

***

…– Снова к нам, Демьян Юрьевич? - приветливо улыбнулся Фантазия, самостоятельно открыв глаза Дёме.

Капитан скинул с себя парня, зашипел.

– Какого, блин, я снова здесь?

– Дорогой, на этот раз я вообще не при делах, - испуганно отбрехался радужноволосый. – Ты в обморок сам брякнулся, - Кемеев сверлил подростка недоверчивым взглядом. – Да я даже не ждал тебя! - всплеснул руками он. – Посмотри вокруг, я даже печенья к чаю не сотворил!

Дёма с интересом огляделся вокруг. Старый дедовский диван, телевизор без пульта - хоть какое-то движение во время “ленивых выходных”, беговая дорожка, гантели…

– Это моя квартира? - недоверчиво спросил он у парня.

– Конечно! То есть, формально, мы в твоей голове, но здесь всё-всё, - поспешно заверил его глюк. – Всё, как было при тебе. Даже пыль не протираю!

Кемеев скосил глаза на явно ожидающего подзатыльник Фантазию.

– Один живёшь?

– Да! То есть, нет! Есть ещё несколько жильцов, тварщ капитан! - подросток вытянулся по струнке, испуганно глянул в сторону кухни, но тут же, взвизгнув, умчался куда-то в сторону ванной.

Дёма поспешил за ним. Мало ли, что может случиться таким макаром в его, Кемеева, голове. И все ещё спрашивают: “Почему это Дёма болен на всю башку?”

Действительно, почему?

В ванне пытался утопиться какой-то парнишка лет десяти.

– Это что? - удивился капитан, наблюдая за тем, как Фантазия не то помочь утопиться помогает, не то, наоборот, спасает суицидника.

– Помоги, Дёма, всё расскажу! - взвыл радужноволосый. – Тяжёлая скотина!

Кемеев одним резким движением вытащил тонущего из ванной.

– В следующий раз открывай слив, идиот, - ласково посоветовал он Фантазии.

Опустив парнишку на пол, принялся обтирать того полотенцем, но утопленник на него даже не смотрел.

– Кто это, и что с ним произошло? Довел бедного ребёнка до ручки!

– Нет, ну вы посмотрите на него! - ядовито зашипел радужноволосый. – Кто кого ещё довёл! Знакомься, это Депрессия, мой младший брат. И это ты, - он ткнул Дёме пальцем в грудь. – Ты довёл его до этого! Сидел он на кухне, спокойно масло на булку намазывал, пока ты там в камере рефлексировал, он жизни радовался! А потом ты вспомнил про этих долбанных детей, воспылал желанием слепить снежные крепости, умирать передумал. Вот он и психанул, вены пилить начал, дебил, всю кухню кровью заляпал, Здравый Смысл до сих пор отмывает там всё… А потом вроде успокоился, пошёл в ванную, как теперь видно, топиться! Спасибо тебе, Дёма! - отвесил босяцкий поклон Фантазия. – Чуть моего мелкого своим оптимизмом не угробил!

– Прекрасно, - пробормотал Кемеев, бросив полотенце подростку. – Где там, говоришь, Здравый Смысл?

“С нормальными глюками нужно в таких ситуациях общаться,” - твёрдо решил капитан и решительно направился в сторону кухни.

По полу действительно елозил не слишком взрослый парень. Ровесник Демисаррэ, лет восемнадцать, не больше. Одет молодой человек был строго - в чёрный костюм, а выглядел не очень: синяки под глазами от явного недосыпа, недельная щетина - в гроб краше кладут.

“И это - Здравый Смысл? Мой? Господи, да чему я удивился, это же всё игры сознания!”

– Привет, - поздоровался с ним Кемеев осторожно, забираясь на стул вместе с ногами, чтобы не мешать.

Парень глянул на него раздраженно.

– Ты меня бесишь, Кемеев, свали уже отсюда, - без эмоций произнёс Здравый Смысл.

– Это ещё почему? - удивился капитан.

– Ты никогда ко мне не прислушиваешься! - вскипел молодой человек. – Только к нему! - он кивнул на дверной проём, в котором появился ровесник Дёмы, (почти седой почему-то, похожий на старика, но Кемеев чувствовал, что он не старше тридцати пяти) и начал яростно тереть пол с двойным усилием.

– А ты кто? - тихо спросил Демьян, скрестив руки на груди.

Мужик повторил его действия в точности, ухмыльнулся. И Дёма с ужасом узнал в мужике себя прежнего. Без мочки уха, с этим страшным звериным оскалом на губах. Седого… Почему седого?!

– Я здесь всеми командую, - ответил он голосом капитана. – Совесть меня зовут.

“Ясно, ясно,” - усиленно закивал в голове (в какой голове, если голова - это там, где Дёма?) болванчик с собачьей головой - такие раньше сидели на панелях в машинах.

– Приятно познакомиться, наслышан, - усмехнулся Дёма, догнав всю иронию.

Поседел, бедный, за тридцать пять лет.

Совесть хитро сощурился.

– Ну, как жизнь, Дёма?

– Хуйня, - с готовностью ответил он тут же - чего от себя-то скрывать очевидное? – В последнее время начал часто с самим собой разговаривать, рассуждаю вслух иногда. Вот теперь какого-то хрена в обморок упал. Это если не считать, что завтра я должен буду выйти на мороз с голым задом.

– А ты выйдешь? - хохотнул мужчина.

– Нет, конечно, - хмыкнул Кемеев. – Если завтра кто и выйдет на мороз голышом, то точно не я.

– Вот и правильно, - кивнул седой Совесть. – Потому что я тебе не позволю глупостями заниматься. Я у тебя, Дёма, за четверых пашу уже тридцать пять лет, тебе ли не знать. На своём горбу этот детский сад тащу не первый год, опять же, - он обвел взглядом кухню, стрельнул глазами в сторону ванной. – И вот что скажу тебе, Демьян Юрьевич - устрой им там всем… по-нашему.

Капитан понимающе улыбнулся, но тут же нахмурился.

– А почему я в обморок ляснулся-то?

– Интересный ты, - рассмеялся мужчина. Это было странно для Кемеева - смотреть на собственное телесное отражение. – Ведешь себя, как идиот, думаешь, мало “друзей” у тебя? Есть кому, Смысл вот знает, но не скажет, верно, мелочь?

– Не скажу, - угрюмо кивнул молодой человек, затирая пятно возле холодильника. – Назло не скажу, пусть сам догадывается.

Совесть вздохнул.

– Как-то так, Дёма, звиняй. Ну, пока, а то забудились тебя уже там, спящего красавца, Элуш таким темпом скоро тоже седой будет…

– Я всё же шизофреник, - заулыбался капитан.

– Жалеешь?

– Ничуть, - зевнул Дёма.

…Дёма очнулся оттого, что его сильно трясли за плечи и хлестали по щекам. За такой оригинальный, в высшей степени, способ разбудить капитан с радостью вмазал бы. Но когда взгляд сфокусировался на самоубийце, Кемеев подумал, что бить мужа во второй раз не хочется, к тому же тот мог ограничить его общение с детьми, а этого Демьяну вообще не хотелось.

Когда Демисаррэ открыл глаза, Ианниан прекратил трясти супруга за плечи, но руки не убрал, продолжая нависать над ним.

– Иани, грабли свои убери, пожалуйста, - ласково попросил Дёма, улыбаясь. – Иначе я сейчас встану, а ты - нет.

Мариэт вздохнул, отстранившись.

– Рад, что с тобой всё в порядке, Демис. У тебя был довольно убитый вид, когда Амариэлл… - он резко перескочил с одной темы на другую, умело скрыв нервозность в защитной позе. – Что там произошло, почему ты снова полез не в своё дело, не разобравшись толком?

– Не в своё? - Кемеев удивился лишь на секунду, и раздражение удалось погасить очень быстро. – Клянусь жить ради семьи, и лишь в её благо, - процитировал он издевательски. – Эта тварь, которая и дышать недостойна, избивала твоих детей! Вини сказал, что ты не знаешь, но я уже сомневаюсь в этом!

– Я действительно не знал, а теперь благодарен тебе…

– Так какого хрена я здесь, в подвале, вместо того чтобы купаться в лучах славы героя дня?! - расхохотался Демьян. Глаза мужа, горящие в полутьме, как два красных фонаря, нервировали его. – Где газеты с моей фотографией на первых полосах?

– Ты ведешь себя как истеричка, - дернул щекой черноволосый. – Можешь просто выслушать меня для начала?

– Да ты задрал уже! - заорал Дёма. – Заебался я тебя слушать. Как лоха меня разводишь каждый раз, надоело. Всё, что нужно, я уже узнал. И хуй кто теперь мне тут слово скажет, ясно? И эта свинина Витольд - посмотрим, кто кого нагнет, и эта тварь Лессвик - уж поверь, своё он ещё не получил, и даже ты сам, - Кемеев подошёл максимально близко, вскинул голову. – Ты, Иан, не посмеешь встать между мной и близнецами, ясно?

– Это ещё почему? - шипя, втянул воздух через плотно сжатые зубы Ианниан. Ему действительно было интересно.

– Потому что, - хмыкнул Демис. – Я могу превратить твою жизнь в ад, а оно тебе надо?

Черноволосый успокоился так же быстро, как и пришёл в ярость.

– Хорошо, Демис, я понял, - произнёс он. – Да и не собирался, если честно, ограничивать тебя в общении со своими детьми. Сейчас я… Хочу помочь, правда. Кое-что очень важно знать, если ты собираешься идти против Амариэлла. Он один из тех редких людей, обладающих Даром. Его Голос лишает людей желания сопротивляться.

– Тогда почему ты здесь? Какого хера сопротивляешься? - недоверчиво поинтересовался Кемеев.

– Могу я попросить, чтобы это осталось тайной? Я могу сопротивляться его чарам, когда проходит немного времени. Это моя… особенность. Но ему об этом знать не обязательно, иначе меня запрут в столичных лабораториях и будут изучать, как экзотическое животное.

Демьян облизнул пересохшие губы.

– Я надеюсь, что это правда… Теперь я могу идти?

Иан кивнул.

– Выйдете с Юнмэ через запасной вход, там сейчас никого нет, вас не увидят. Я доверяю тебе, Демис, но прошу - не делай глупостей.

Рука Демьяна невольно дернулась к шее, но он вовремя остановился, и супруг ничего не заметил.

– Да тут захочешь - не сделаешь.

Капитан заметил стоящего в коридоре Элуша и вышел из камеры, чеканя шаг.

Маг с довольно тупым выражением лица стоял у стены и хлопал глазами, ничего не понимая.

– Эл, за мной. Надо кое с кем разобраться, поможешь, - Демисаррэ прошёл мимо, не останавливаясь.

– С лейте Амариэллом? - догнал его Юнмэ, на секунду впавший в ступор от подобных неожиданностей.

Дёма наконец остановился - они уже дошли до главного выхода из казармы - и медленно обернулся.

– Для начала - с ним. Потом с дядей. Мне тут пришло в голову… Мы с близнецами пили чай вчера днём. И сегодня утром, и в обед я тоже пил чай. А принёс его все три раза один и тот же слуга… И это был не Росс. Он представился Ану. Я всё голову ломал, где уже слышал это имя. А сейчас вот полежал в отключке, подумал… - “со Здравым смыслом пообщался…” – Возможно, что-то было в чае. Что - придётся выяснить, но…

– В общем, не суть, - огневик сделался серьёзным и сосредоточенным. – Главное - есть причина.

Элуш был не только отличным другом, но и преданным товарищем по оружию, а Дёма ценил это превыше всего.

…Всю оставшуюся ночь бывшие курсанты обдумывали план действий. На рожон лезть было нельзя - даже Демьян это понимал, хотя он вообще мало что смыслил в этом мире, был слепым котёнком.

Поэтому к утру план - не самый лучший, но за неимением иных альтернатив, как говорится… - был готов.

Кемеев в предвкушении адски ухмылялся, мыслями вновь и вновь возвращаясь к Асари и Вини, один спокойный вид которых поселил в сердце Дёмы уверенность в завтрашнем дне.

На завтрак капитан спустился в наилучшем расположении духа. Он приветливо всем улыбался, и даже когда лейте Амариэлл подавился своим куском полусырого мяса, Дёма давить всех своим позитивом не перестал. Сев рядом с супругом, Кемеев аккуратно положил салфетку на колени, попросил налить ему сок.

Близнецы, сидевшие до этого на своих местах как в воду опущенные, радостно зашептались.

– Асари, Винэтольд! - тихо произнёс кто-то, и Дёма, найдя глазами хозяина голоса, на секунду окаменел. Потом на его лице заходили ходуном желваки.

– Какого чёрта это животное сидит за столом с людьми? - громко спросил он у всех присутствующих, сверля Лессвика нечитаемым взглядом.

Ещё вчера находящийся в состоянии довольно плачевном, сегодня воспитатель близнецов выглядел презентабельно. Ненадолго, мысленно добавил Дёма.

– Животное? - несказанно удивилась женщина в возрасте, судя по местоположению - лейта Амариэлл, супруга драгоценнейшего дяди Витольда. – О чём вы, молодой человек?

Демьян кинул короткий взгляд в сторону дядюшки близнецов и усмехнулся, поняв, что сидящий напротив него Витольд покраснел, как помидор, от ярости.

– Что здесь?… Какого?… Ты должен находиться в тюрьме!

– Я не собираюсь скрывать от всех факт того, что вчера стал свидетелем особых методик мастера Лессвика, применяемых для обучения моих… - Дёма закусил щеку изнутри до крови, оговорившись. –…детей моего мужа, и избил его. Жестокость застила мне глаза, и я не понимал, что делаю… В наказание за это господа мастера Лессвика посчитали целесообразным отправить меня в карцер гарнизона, а утром выставить неглиже на мороз. Признаться, я понимаю, что заслужил наказание, пусть и не такое жестокое, но, - Дёма выдержал драматическую паузу, а Эл, сидящий по другую сторону стола, усмехнулся, рационально рассудив, что Демисаррэ врал, как дышал. – Закон Эрхи разрешает мне, как каэ, выполнять приказы только истинного супруга. А Ианниан, пусть и согласился с мерой пресечения, но открыто свою претензию не выразил. Поэтому сегодня ночью, как только основное давление на его разум было стерто, меня освободили.

– Давление на разум? - не понял Нейрус, и Кемеев впервые порадовался, что дядя любит лезть всюду без мыльного раствора.

– Всё верно. Лейте Амариэлл - Мастер Голоса, воздействующий с помощью Дара на разум людей. Это странно, но постарайтесь меня понять.

Витольд тем временем попытался открыть рот, чтобы, вероятно, убедить всех в том, что супруг лейте Мариэта сошёл с ума, но Дёма рявкнул довольно грубо:

– Молчать! - и Амариэлл захлопнул пасть.

– Витольд, вас не представили друг другу как положено вчера, - относительно тихо произнёс Иан, и капитан заметил, что глаза его странно блеснули. – Это мой истинный супруг, Демисаррэ. Дипломант военной академии, входящий в десятку лучших учеников не только своего выпуска, но и пяти последних…

Тут весь зал всколыхнул дикий женский визг, а потом Иан почувствовал, как его обволакивает горячий воздух. В столовой стало душно, а основная масса людей быстро покинула трапезную.

Со страхом повернув голову в сторону Демиса, Мариэт увидел, как по рубашке нежно-оранжевого цвета растекается пятно крови, а сам парень держит дрожащими руками окровавленный охотничий нож со знаками рода Амариэлл на ручке. Такие выдавали всем преданным слугам. Такой был и у мастера Лессвика.

– Врача! - заорал резко побледневший хозяин поместья. – Мэтра Урфина зовите!

Сам он не знал, куда себя деть - не то помочь (но чем?), не то самому бежать за лекарем.

– Хозяин, - хрипло выдавил слуга, - он тоже был испуган - прислуживающий за столом сегодня. – Мэтр… уехал ещё рано утром в город за травами…

– Единый, - схватился за голову Ианниан, до крови закусывая губу. – В поместье ведь больше нет таких сильных магов жизни… Демис! Демис, прошу тебя, скажи, что с тобой всё будет хорошо!

– Конечно, будет, - слабо усмехнулся тот, тяжело вдыхая. – Сейчас встану и побегу, айщ-ах-ха, - парень скривился от боли и взглянул на плачущую Асари. – У меня прямо дежа-вю, ей-Богу. Обычных врачей у вас здесь нет? Рану нужно зашить…

– Зашить?! - охренел Иан и побледнел ещё сильнее. – Что за варварские способы лечения?!

– Швея, блядь, у вас тут есть?! - заорал Демисаррэ, из последних сил борясь с резко накатившей усталостью. Он знал, что закрывать глаза, пусть даже и так сильно хочется, нельзя.

– Я не подойду? - раздался из другого конца зала мужской голос, и Дёма не без удивления узнал в спешащем к нему парне старшего сына Неску - Харама.

– Ёптвоюмать, как в малобюджетных сериалах, - закатил глаза Дёма. – Харам, ты не представляешь, как я тебе рад, если ты мне не приглючился.

– Когда твоё письмо пришло отцу, он тут же помчался сюда - дядя сбежал с южных границ, и папа не знал, где его искать, - беззаботно сообщил лейте, разрывая на Демисе рубашку. – Вовремя мы приехали однако, братец, а? - хохотнул он как всегда добродушно. – Сейчас подлатаем тебя, будешь как ашшард скакать. Как же тебя так угораздило-то? Ты этой штукой мясо резал, что ли? - Харам кивнул на лежащий под рукой у Демисаррэ нож и шутливо прицокнул языком. – Аккуратнее быть надо.

– Это даже не смешно, - Дёма заорал, потому что не успел закрыть рот перед тем, как почувствовал резкое жжение в груди. Он перевёл взгляд на Иана. – Найдите эту тварь, иначе сбежит…

– Кого? Лессвика?

– Хорошо прожаренное мясо не бегает, - произнесли Мариэт и Юнмэ одновременно.

– Я его сжег, как только сообразил, что случилось, - пояснил Элуш с улыбкой, словно не человека убил, а рыбу на сковородке пожарил и теперь к столу приглашает.

Иан, вспомнив одновременные визг и дуновение горячего воздуха, понял, что соображает лейте Юнмэ очень быстро.

– Так значит, отец тоже здесь? - Дёма уже мог спокойно говорить и двигаться, поэтому успокоил Асари поцелуем в лоб, Вини просто обнял, а после растрепал обоим волосы.

– Точно, - подмигнул ему Харам. – Он как раз ищет дядю. А Кираи и Амаи не поехали, остались в поместье.

Демисаррэ улыбнулся.

– Я рад тебе, брат, - и это было чистейшей правдой. Он обнял лейте.

========== Глава 9. ==========

Комментарий к Глава 9.

Друзья, я искренне пытаюсь исправить всё, на что вы жалуетесь в комментариях, правда. Но всё сразу, за одну главу, сделать не получится, поймите меня, пожалуйста. И спасибо всем вам) ваши комментарии, вне зависимости от содержания, говорят мне о том, что вам не безразлична судьба “Пособия…”.

В пустых душах чужая боль даже эхом не отдаётся.

Римма Хафизова

Дёма сидел на кровати в странной позе, от которой болел позвоночник, чтобы, во-первых, не мешать спать Винэтольду и Асари, а во-вторых, чтобы не уснуть самому.

Эта ночь была слишком странной, чтобы просто взять и уснуть, не подумав.

Первой мыслью Демьяна было то, что пора меняться. Не ломать себя полностью, подстраиваясь под ритм окружающей толпы, а хотя бы немного сбавить обороты. События последних дней доказали то, что в теле Демисаррэ капитан теперь до самого победного конца - слишком уж он явственно чувствовал онемение всего тела после того, как этот ползучий гад, мастер Лессвик, учитель близнецов, запустил в него кинжал. Дёме было больно, а ещё обидно, потому что рефлексы Демиса вообще никуда не годились. Одно дело - к нападению быть не готовым, и совсем другое - попытаться уйти с линии поражения и эту попытку с диким треском провалить. Кемеев не злился ни на кого, кроме себя. Потому что, как говорил дядя Демьяна: “Получил заточку под ребро от фраера - значит, заслужил”.

Заслужил. В принципе, именно это и не давало ему покоя последние четыре дня после трагедии местного масштаба. Этот Лессвик явно был не простым гувернером для детей школьного возраста. Нет, он был слугой рода Амариэлл, - рода покойной жены Иана - и охотничий нож в груди Демисаррэ оказался, естественно, не случайно.

Чего мог бояться этот мужик? Разоблачения? Так ведь Дёма вроде всё, что можно было, разоблачил. И хозяина его, и его самого. Так с чего весь сыр-бор? Какие цели преследовал этот домомучитель? Знал ли, что лекаря в поместье нет, или просто решил попытать счастье и забрать ненавистного каэ Демисаррэ с собой в могилу? А может быть думал, что сможет сбежать после этого, и с жизнью расставаться решительно не хотел?

У Кемеева, привыкшего просто выполнять приказы, а не в режиме 24/7 думать, от подобного расклада пухла голова.

Ещё и спросить, как назло, некого! Лейте Амариэлл, эта трусливая скотина, лишенная голоса стараниями Дёмы, если не навечно, то на долгое время, открестился от своего слуги всеми правдами и неправдами, мол, я, ребятки, не при делах, поеду-ка я обратно в свою нору и жену с собой заберу. Вечером того же дня, что и ранили Дёму, шурин Иана смылся из Мариэт-эста, словно и не было его. А неприятный осадок от неполноценно совершившейся мести на душе у капитана остался. Решив, в конце концов, отстать от этой мужеподобной тряпки, у которой очко жмет, как только на горизонте появляется противник, способный дать достойный отпор, Демьян стал думать дальше.

Дядя тоже, как оказалось, угрозы особой не представлял, хотя когда Ианниан узнал, что именно подмешивалось в чай его дражайшему супругу, слетел с катушек и чуть не убил беднягу Нейруса, чтоб ему пусто было, суке. Ану, тот самый мужик, который разговаривал с дядей во время “пришествия” Дёмы в этот мир и возмущался по поводу того, что за обряд иссу-эттэ хозяина могут казнить, приносил Демису чаёк со слабой дозочкой довольно сильной наркоты, вызывающей привыкание. Ещё несколько таких чайных церемоний - и Кемеев оказался бы у Нейруса на крючке, бежал бы за любимым дядей, как слепой за поводырем. А это было довольно опасно, хотя капитан не мог быть в чём-то уверен на все сто процентов.

За этот проступок отец Демисаррэ, Неску, отправил своего брата в темницу. Оттуда тот сбежал той же ночью и исчез вместе со своим слугой в тёмной северной ночи. Как сквозь землю, суки, провалились.

Кемеев, как это ни странно, отнесся к происходящему со странной апатичностью - ну, сбежал и сбежал, что теперь? В Мариэт-эст он больше не явится, в поместье Шайэт ему путь заказан, а гадить исподтишка тоже надо уметь!

К тому же, своей второй жизнью капитан был обязан именно Нейрусу и его способностям к чёрной магии.

Обряд иссу-эттэ возвращал душу умершего в тело. Точнее, тут уж как повезёт, и какую душу вернее затянет. Затянуло в тело Демисаррэ душу Дёмы, ничего удивительного, - чему уж тут удивляться, после такой насыщенной жизни? - таков закон природы. Ну, вот так, собственно, всё и произошло? Вероятно. Спасибо тебе, дядя, поклон там до земли, и всё такое прочее…

Родственники Демиса в количестве “два штука” покинули Мариэт-эст ещё утром, но Харам лично пообещал приезжать и навещать своего “младшего братишку”, как только в академии лекарей будут каникулы. Зачем Неску тащил за собой на север старшего сына, для Демисаррэ так и осталось тайной за семью печатями.

– Демис? - тихо позвал Иан, медленно приближаясь к кровати мужа, на которой сегодня компактно разместились ещё и близнецы.

– Иан? - удивился Дёма и тут же аккуратно, чтобы не разбудить детей, сполз на пол, подошёл к черноволосому вплотную. – Поздно уже, ты чего?… - начал он и тут же осекся, покосившись в сторону кровати. Дети, точно. – Прости, я не думал, что они уснут прямо тут, мы разговаривали, и их так резко отрубило, словно выключили…

– Ты оправдываешься? - вопросительно вскинул бровь Иан.

– Это твои дети, и естественно, что ты за них переживаешь… - спокойно ответил Дёма.

Ианниан улыбнулся.

– Демис, когда они с тобой, мне не о чем беспокоиться. Они любят тебя, ты очень привязан к ним, хотя и двух недель не прошло, как вы встретились. Это очень радует меня, поверь. Я просто зашёл проверить, спите ли вы уже.

Кемеев улыбнулся. Капитану, что тут скрывать, польстило то, что Иан доверяет ему самое дорогое, что у него есть - близнецов.

– Ты не спишь, - констатировал Мариэт, замявшись. Демьян внимательно смотрел на тонкие пальцы Иана, перебирающие край рубашки. Изящные. Почти как у женщин. Без мозолей, но чуть суховатые, оттого, что он постоянно перелистывает страницы книг. Бледные, с виднеющимися сквозь тонкую кожу венами. Красивые.

– Я думаю, что не смогу уснуть сегодня, - кивнул Демисаррэ. – У тебя какое-то дело, Иан? Не молчи, я выслушаю тебя.

– Да, я хотел поговорить. Мы можем пойти… в мою комнату?

Капитан оглянулся, чтобы посмотреть на детей, и кивнул.

– Если нужно, - ответил он тихо. – Я не против.

И они вышли из покоев Демисаррэ, аккуратно прикрыв за собой дверь. Близнецы всё ещё крепко спали.

…Дёма как всегда плюхнулся в мягкое кресло, а Иан разместился на подлокотнике дивана напротив него. Выглядел супруг более чем нервно, и один только нездоровый вид Мариэта Кемееву не нравился.

– Сейчас ты мне скажешь, что мы в полной заднице, - твёрдо произнёс Демис, скрещивая руки на груди, словно и не сомневался в этом ни на секунду.

Ианниан непонимающе взглянул на парня.

– Нет. Не мы. Вообще-то, я говорил с Асари и Вини. Ты, наверное, в курсе, что они те ещё исследователи - нашли потайной ход между своими комнатами? Так вот, по ночам они иногда заглядывают и к тебе, - Иан испытующе взглянул Дёме прямо в глаза, но тот лишь нахмурился ещё сильнее, явно ничего не понимая. – То, что они там увидели, испугало их, Демис…

– Слушай, у меня уже больше полугода не было секса, - раздраженно выпалил Кемеев. – И это нормально, что я сбрасываю напряжение таким образом, не говори мне, что рукоблудие в этом доме запрещено!

Кончики ушей Мариэта заалели. Дёма почему-то нашёл это очень забавным и… милым?

– Я не об этом, - пробормотал хозяин поместья. – Дети говорят, что ты кричишь во сне… Возможно, стоит обратиться к мэтру Урфину? Он сварит хороший отвар из трав, от кошмаров, у меня тоже раньше бывали…

– Не знаю, Иан, - пожал плечами капитан. Кошмары, так вот в чём было дело! – Я… не уверен, что это поможет.

“Эти сны мучают меня уже не первый, не второй и даже не десятый год. Неужели от этого можно избавиться с помощью какого-то отвара? Я и к бабкам ходил, и к психологу почти год наведывался…”

– Расскажешь? - полюбопытствовал Ианниан, улыбнувшись.

Эта улыбка заставила Кемеева отвести взгляд.

Он вообще терпеть не мог, когда Мариэт улыбался, потому что его мины Демьяна удивительным образом выбивали из колеи.

Придя в себя, Дёма снова пожал плечами.

Капитан хорошо помнил, как попал в спецназ.

Только благодаря собственной юношеской горячности и безрассудности, чтобы доказать отцу, что он чего-то стоит. Хотя родителю, как показало время, было наплевать на это с высокой колокольни - старшего сына он успел забраковать задолго до армии.

Изначально Кемеева хотели взять в показные войска. И маршировал бы Дёма все два года, как идиот, так и не узнав нормальной службы. Но один из знакомых, ещё по школьным годам, предложил затесаться в их скромную компанию - компанию солдат, которых везли в Подмосковье, в полк Дзержинского. По телосложению Демьян был не хилым, конечно, но и особыми данными тоже не отличался.

Последний год перед армией качался, естественно, готовился, чтобы не хуже других, но помогло это мало - при своих восьмидесяти пяти килограммах веса он был скорее полноватым, чем спортивным.

Но, в конце концов, в спецназ Дёма попал. Причём “попал” - это во всех смыслах. Он точно помнил, что первые полгода в письмах умолял отца забрать его домой, грозился выкинуться из окна в части. Прямо так и писал:

“Или заберешь ты, или Бог, третьего не дано”.

Вся грудина рядового Кемеева, которого никак иначе, кроме как “душара”, не называли, представляла собой одну огромную гематому. Их учили не падать от первого же удара в грудь. Качали постоянно - то с тыла, то с фронта, но услышать “упор лёжа принять, пятьдесят раз жмём от пола, духи” в казарме было делом привычным. По прошествии четверти срока стало немного легче, и как-то так вышло, что о самоубийстве Дёма забыл. И письма домой слать перестал.

98 год стал для Кемеева в какой-то степени знаменательным. Их отправили в Чечню. Молодых пацанов - восемнадцать-девятнадцать лет, раскидали по горам, как козлов, и заставили убивать.

Демьян был натурой творческой. До того момента. После, как-то вся любовь к рисованию ушла.

Остались только мысли о том, как бы выжить. И не только самому, но ещё и вон тому парню.

Лёха Харламов был лучшим другом Дёмы, да что там другом - братом. Вечно не унывающий, смеющийся Лёха по прозвищу Зверь.

Его сломали. Из тех, кто был вместе с Кемеевым в том отряде, остался только сам Демьян. Сломали всех. Едва ли не сломали и Дёму, но тот какими-то немыслимыми путями нашёл в себе силы идти дальше. И тащить на себе Лёху.

Капитан предпочитал не вспоминать, какие глупости он тому наобещал, пока они ползли по пыли из окопа в окоп. Пытались выжить всеми возможными способами.

И он смог. Смог спасти Харламова. Смог спастись сам. Ценой жизни десяти своих товарищей.

Дёма точно знал, что теперь, после всего произошедшего, рисовать никогда не будет. Потому что держать в руках карандаш, когда твоя жизнь оценивается ещё в десять человеческих жизней - это неправильно. Они отдали себя защите родины. Они отдали себя тебе. И ты не имеешь права губить их жизни за каким-то бестолковым рисованием.

…Зверь окончательно очнулся на пятый день. Весь помятый, осунувшийся, с недельной щетиной, увидев Дёму, он улыбнулся. А потом резко изменился в лице и с ужасом посмотрел на свои ноги. Точнее, на то, что от них осталось. Он секунд пять не сводил с культей взгляда, а Кемеев затаил дыхание, не зная, что говорить, что думать…

Лёха спросил Демьяна только:

– Наши?

– Все, кроме нас, погибли при выполнении боевой задачи. Задача не выполнена, мы списаны, - деревянно ответил он, почти не разжимая губ.

Вообще-то, Дёма врал. Списали только Харламова, а Кемеева приказали перевести в другую часть. Отправить в Москву, в Русь, чтобы дослужить год там. Но разве можно было об этом говорить Зверю, который всё не сводил глаз со своих ног? Нельзя было. И Дёма молчал. Ему просто нечего было сказать, нечем было утешить своего друга, брата, товарища по оружию.

– Папаня сказал, что если что-то случится, ну, увечье какое, или ещё что… - Харламов говорил, а из глаз у него текли слёзы. – Домой не возвращаться. Без победы - никогда. “Слепой, глухой, без ног, без рук - лучше сразу сдохни,” - так он сказал. Как же я, Дёма?… Как же мне?…

Дёма не знал. Дёма молча смотрел на Лёху. А потом повернулся лицом к стене.

Через неделю, когда Зверю разрешили передвигаться по госпиталю на коляске, он вылетел из окна пятого этажа, не оставив никакой предсмертной записки.

Именно тогда - не в Чечне, а после самоубийства Лёши - Дёма осознал совершенно простую истину. Закон этой жизни един для всех - выживает сильнейший. И Кемеев стал сильнейшим, потому что больше никто не согласился тащить на своём горбу такой груз. Никто не попытался разделить с ним эту ношу. И Дёма тащил сам. Всегда сам.

Семнадцать. Чёртовых. Лет.

А ещё через несколько дней Кемеев Демьян Юрьевич стал рядовым спецназа отряда Русь.

…Дёма как раз только-только вышел из кабинета командира, когда столкнулся с каким-то духом - это было видно и по стрижке, и по отсутствию выправки. Ремень висел на нём, как на вешалке, а кепка была чуть сбита набок. Кемеева это почему-то взбесило. У него самого после госпиталя на голове было черт те что, а нормальную форму так и не выдали, поэтому духу можно было и простить ошибку. Но потом это чучело открыло рот…

– С тылу - упал-отжался, салага! Куда ты, блядь, смотришь, когда идёшь?! - рявкнул он.

Демьян, мягко говоря, удивился. У душары, значит, врожденный кретинизм, а у него - у Дёмы - проблемы?

– Ты попутал? - тихо спросил тогда ещё девятнадцатилетний парень и неожиданно рявкнул не тише: – С фронта! Упал отжался, блядь!

Солдат аж вздрогнул.

– К-какой призыв? - всё же выдавил он, догадавшись осмотреть солдата, стоящего перед ним, с ног до головы. Тех, кто возвращался в казарму после Чечни и Афганистана, дико боялись, сторонились. И, видно, было в Кемееве что-то такое… какой-то отпечаток, клеймо, что зелень испугалась.

– 2-7.

– 2-8, может быть? - солдат бледнел всё больше.

– 2-7, удод, упал-отжался, я сказал!

В тот же день капитана постригли “под таблетку”, а чтобы духов не вводил в заблуждение вид бывалого солдата, выдали ему новую форму, офицерские берцы и бушлат.

Ещё через месяц ему начали сниться умершие товарищи, пытающиеся утянуть его за собой в какое-то кровавое болото. А позади стоял Лёха Зверь. Он пинал Дёму в трясину своими совершенно здоровыми ногами.

Демьян никогда не чувствовал себя уютнее, чем во время кача “свежих” призывников, поднятых в три часа ночи по тревоге.

Ведь если сержанту не спится, то спокойно не спится никому.

– Нет, - произнёс Демисаррэ, глядя куда-то сквозь супруга. – Совершенно ничего не значащая история. Редко такое бывает, кошмары всего лишь, не волнуйся так, а с близнецами я поговорю…

– Хорошо, - кивнул Иан. – Есть ещё кое-что, - тут он сделал очень суровое и решительное лицо. – Ты наверняка помнишь о том, что я тебе рассказывал об истинном браке. Так вот, эти узы, они… Не знаю, как объяснить, Демис, но меня к тебе тянет…

– Излагаешь достаточно понятно, - серьёзно кивнул Кемеев. – Что требуется от меня?

– Я всё ещё держу в памяти ту фразу… Ну, что ты не ляжешь с мужчиной… Но ведь ты даже не пробовал, Демис, и я…

– Предлагаешь мне свою кандидатуру? - вскинул бровь Дёма, хмыкнув.

– Ну, - смутился Мариэт. Видно, из чужих уст это звучало несколько иначе, чем в его почти святых мыслях. – Я просто прошу дать мне шанс, Демис… У меня тоже нет подобного опыта, и…

– Иан, - остановил словесный поток мужа капитан. – Я понимаю, о каком влечении ты говоришь. Я, кажется, тоже чувствую нечто подобное, несмотря на то, что раньше ни о чём таком не думал, - конечно, как тут не заметить, когда, бывает, пялишься на ровные, сука, ногти мужа, как придурок, часами. – Мне сложно смириться с тем, что это произойдёт, не бери на свой счёт, это мои личные принципы, но я вынужден… дать тебе шанс. Разумеется, всё в пределах естественного, если это вообще вписывается в какие-то рамки. Я заинтересован в том, чтобы наши с тобой отношения всегда были дружескими, поэтому…

– Демисаррэ, - нерешительно произнёс Ианниан, положив руку Дёмы туда, где гулко билось в его груди сердце. – Я…

– Не торопись с этим, - покачал головой Кемеев. – Кто знает, что из этого выйдет.

– Я всё равно скажу это, Демис. Я люблю тебя. Люблю твою безрассудную смелость, твою открытость и прямолинейность. Мне нравится в тебе всё. Мне нравишься весь ты.

Диана, последняя из любовниц Дёмы, когда-то сказала, что человека, признáющегося Кемееву в любви, можно будет смело отправлять в жёлтый дом на окраине города.

– А вообще, Демьян, хватай её в охапку и прячь от всех. Эта женщина будет святой, мамой клянусь.

С женщиной Дианка, конечно, промахнулась, но капитан не то чтобы сильно расстраивался по этому поводу. Если в этом мире подобное - сплошь и рядом, почему бы не вспомнить отцовское любимое “педиком вырастет” и не стать этим самым?…

– Ты хороший человек, Иан. Поверь мне, я всегда держу своё слово и выполняю все данные клятвы. Я буду жить ради семьи, - тут капитан улыбнулся широко и искренне. – Моих тараканов никогда раньше не находили симпатичными, - они хором рассмеялись. – Я постараюсь когда-нибудь сказать тебе то же самое, но пока…

– Большего мне и не нужно, Демис. Большего мне и не нужно, - прошептал Ианниан.

***

…– Итак, друзья, подведем итог сегодняшнего дня, - лейте Мариэт грозно нависал над близнецами и был мрачнее тучи. – Вы сломали ручки самой большой кастрюли на кухне, сняли с петель дверь в конюшне и переломили перила в холле на первом этаже. Всё верно?

С внезапной и крайне трагичной смерти мастера Лессвика прошёл месяц. И весь этот месяц дети каждый день, из-за отсутствия занятий, что-нибудь вытворяли. Все жители Мариэт-эста только за головы хватались, а Асари и Вини явно возомнили себя народными мстителями. С кухни постоянно пропадало съестное, которое впоследствии оказывалось в распоряжении жителей ближайшей деревни, а солдаты гарнизона часто жаловались на то, что у них пропадают все запасы горячительного. Близнецы почему-то просили называть их Робинами Гудами и взяли за привычку носить зелёные вещи. Единственный подозреваемый, Демисаррэ, на все вопросы отвечал лаконичным: “Я не при делах”. Иан подозревал, что парень нагло врёт, но молчал.

– Нет, папа, - покачала головой Асари. – Перила сломал Демис.

– Прекрасно, - закатил глаза находящийся рядом с Ианнианом Кемеев. – Накосячили вместе, а главный грех повесили на меня! Предатели!

– Ладно, хорошо, голосуем! - громко сообщила девочка. – Демисаррэ сломал перила. Кто “за”? - близнецы синхронно вскинули правые руки. – Видишь, пап, нас большинство! Демис виноват.

– Вы наказаны, - хмуро сообщил Мариэт-старший, поджимая губы. – Стоит начать искать вам нового гувернера…

– Не нужно! - вмешался в задницу счастливый Демис. – Моя хорошая знакомая по военной академии, - рты детей синхронно округлились. – Кортея Виттори, согласилась стать личным воспитателем близнецов. Сегодня мне как раз пришло письмо с её согласием.

– Это удобно? - нахмурился Иан ещё сильнее, повернувшись лицом к мужу. – Её образование…

– Я тут чисто случайно узнал, что высшее образование у неё не одно, а целых три, - Дёма как-то странно хмыкнул, словно с этим была связана особая история. – И одно из них - самое что ни на есть подходящее!

– Она экзекутор? - мрачно спросил Ианниан, прекрасно зная, что ничего хорошего такая широченная улыбка Демиса не сулит. С ней на устах он обычно издевался над психикой собеседника.

– Почти угадал, - хохотнул Дёма. – Пять лет дрессировкой ввархов занималась! А если серьёзно, она педагог. Причём довольно неплохой, можешь мне поверить.

Иан вздохнул, посмотрел на детей, глаза которых выражали возбужденный азарт.

– Хорошо, что человек проверенный, - согласился хозяин поместья. – Но вы всё равно наказаны, ясно? А ты, Демис… Тебе придётся починить эти чертовы перила!

– Иан…

– Это даже не обсуждается, - отрезал Мариэт и чуть подтолкнул близнецов к лестнице.

Кемеев ухмыльнулся.

Всё же общение с капитаном превращало Ианниана в настоящего мужика.

========== Глава 10. ==========

Нахожу мало удовольствия в хождении с какой-то тяжёлой непонятной херней на голове всю жизнь, пусть даже эта херня наделяет властью.

Дёма

– Ваше Высочество, лейте Витольд Амариэлл с западной границы просит аудиенции, - личный слуга Эратсэ заискивающе улыбнулся, не обращая внимания на полуобнаженного каэ, расчесывающего свои роскошные белоснежные волосы в противоположном углу покоев. Это был младший супруг императора, Мейлис, и его присутствие в комнате принца было, мягко говоря, не для чужих глаз. – Это по поводу человека, который вас интересует.

Фент’аллэр заинтересовано вскинул бровь, поставив бокал с вином на столик.

– Амариэлл… - наследник попробовал имя на язык, поморщился. – Я не помню таких. Кто он вообще?

– Совершенно незначительный дворянский род, Ваше Высочество, - раболепие так и лезло из мужчины через край. – В прошлом - ещё и бедный. Они разбогатели за счёт семьи Мариэт с северных границ несколько лет назад.

– Тот самый Мариэт? - тонко улыбнулся Эратсэ.

– Да, Ваше Высочество, именно так. Проситель приходится нынешнему лейте Мариэту шурином. Он брат его покойной супруги.

– И что, у уважаемого лейте ко мне важное дело?

Мейлис, накинув на обнаженную грудь белую сорочку, поцеловал принца куда-то в подбородок и скрылся в гардеробной - там, по всей видимости, находилась потайная дверь. Эратсэ подумал, что сейчас шлюха наверняка пойдёт ублажать отца, и скривился.

Слуга Фент’аллэра, стараясь не думать о каэ-потаскухе, улыбнулся в ответ.

– Думаю, новости стоят пяти минут вашего внимания, звать?

Принц, вскинув подбородок, кивнул, и его помощник, поклонившись, вышел из покоев.

Тут же могучее тело Его Высочества скрылось под двумя слоями одежды, а маг-бытовик, наколдовавший члену династии парадный кафтан тёмно-синего цвета, вышел вслед за слугой, не поворачиваясь к Фент’аллэру спиной и не поднимая головы.

Эратсэ подошёл к столу и без особого труда нашёл лежащую там диадему - лёгкий золотой обруч, который в скором времени обещал смениться тяжёлым императорским венцом. Принц уже заказал себе корону подстать - полностью сделанную из серебра, аккуратную и невысокую, но величественную и полностью отражающую характер будущего императора. Её изготавливал лучший ювелир Эрхи, мэтр Люмеус. Противный, но талантливый старикан далеко за сто пятьдесят. Венцы для династии всегда делались исключительно вручную, без использования бытовой магии, чтобы безмолвно выражать всё величие членов правящей семьи одним своим видом. Короны и тиары не носили лишь каэ. Для них это было лишним. Эратсэ мрачно усмехнулся.

Мало кто знал, что двадцать лет назад принц на самом деле был назван каэ. Глупое, ужасно глупое стечение обстоятельств - ритуал таам показал почти 50% силы духа. Но у императора уже было множество достойных наследников-лейте, и он решил, что династии не хватает каэ. Наличие слабого духом было политически важно для укрепления позиции рода Фент’аллэр. Так правитель показал всей империи, что он не презирает, а очень даже уважает каэ.

Про младшего принца забыли.

Но, естественно, после смерти восемнадцатилетнего принца Арама, (Эратсэ в тот день исполнилось семнадцать, и он убил его во время дуэли, когда тот назвал его слабаком) про каэ неожиданно вспомнили.

Придворные всполошились - никто не думал, что слабый духом Эрэ (так называла наследника мать-императрица) станет размахивать мечом, и уж тем более - убивать человека, в жилах которого течёт одна с ним кровь.

Младший принц был спокоен, жесток, а ещё бесчеловечен, потому что каждое утро за завтраком с самой злой усмешкой говорить в лицо отцу о том, что вскоре империя будет принадлежать ему одному - это не под силу человеку.

После смерти последнего своего брата, Нуарэ, Эратсэ был назван старшим сыном императора, за неимением других вариантов. Он прошёл ритуал таам повторно. Обычно в таких случаях используется заранее очерненный камень, но Фент’аллэр с неизменной усмешкой уронил подделку и попросил настоящую сферу. Та лопнула под его рукой, став на мгновение такой же чёрной, как и его душа. Эратсэ Фент’аллэр стал лейте.

Нет ничего хуже лицемерия. Это самое страшное, что может случиться с императором. Но принц был не просто лицемером, нет. Он был тем, кто забыл про себя настоящего, затопил сердце чернотой, стремясь обрести истинную силу духа.

Впрочем, разве это так важно? Нет. Важно то, что теперь он - единственный Наследник, на его голове Корона, а душа Сильна.

Принц надел тиару, выправился перед зеркалом, на глаз выявляя недостатки внешнего вида и тут же исправляя их. Наследник всегда выглядел безупречно, и это притом, что, фактически, ничего особо для этого не делал. Синий кафтан сидел на мужчине, как влитой - таким и был. Диадема без камней и прочих украшательств не блестела. Принц исправил эту оплошность магией - та засверкала, словно сделанная изо льда: хрупкая снаружи и твердая внутри.

Его Высочество подумал, что чего-то не хватает - и затушил все факелы в комнате, оставив гореть лишь свечи. Обстановка покоев принца стала напоминать подвалы дознавателей - такая же мрачная и поющая всем и всему предсмертную оду.

– Войдите, - немного повысив голос, разрешил принц.

В комнату тут же просочился мужчина лет за пятьдесят, плохо сохранившийся и в свои годы выглядевший на все сто пятьдесят. Амариэлл - а это, определённо, был он - был похож на свинью. Этот факт Эратсэ повеселил, и он тут же рассмеялся.

– Лейте, - кивнул он. – Рад вас видеть, - “ни секунды не рад”. – Какими ветрами в столице? - “информацию, тварь, быстрее, меня сейчас уже стошнит от твоей рожи”.

– Ваше Высочество, - Амариэлл неловко склонил голову перед принцем. – Я к вам по важному вопросу.

Фент’аллэр благосклонно кивнул, позволяя излагать.

– Как вы наверняка знаете, три года назад на Совете - а я там состою, кстати, - похоже, мужчина был доволен собой. – Было объявлено, что о людях, обладающих Даром, нужно немедленно сообщать. Я не стал писать письмо Его Величеству, полагая, что он, возможно, не обратит своего внимания…

– Вы совершенно правильно поступили, лейте Амариэт…

– Амариэлл, - исправил мужчина поспешно, и Эратсэ едва успел скрыть раздраженную усмешку за улыбкой.

– Простите, лейте Амариэлл, конечно же. Вы поступили правильно, обратившись именно ко мне. К счастью, год назад мне было поручено лично доставлять таких людей во дворец. Вы очень умный человек, по вам это видно. Так о чём же мы? - “Ну, безмозглая скотина, говори!”

– Ах, да! - пришёл в себя от похвалы самого члена династии мужчина. – Я почти уверен в том, что новоявленный муж моего шурина, Ианниана лейте Мариэта, Демисаррэ каэ Шайэт обладает Даром, причём довольно мощным. Я целый месяц не мог и рта открыть после его проклятия!

“И ещё столько же не открывал бы, идиот,” - скучающе подумал принц.

– К сожалению, мне уже известно об этом, - покачал головой Эратсэ, выражая крайнюю степень досады. – Я предлагал Демисаррэ место при дворе, но он отказался от него ради своего супруга, лейте Амариэлл. Узы брака на Эрхе священны, увы, я не могу заставить его силой прибыть во дворец.

– Вы обязаны это сделать, - тон голоса мужчины заметно изменился, словно сел, а Фент’аллэр почувствовал, как в его голову врываются чужие приказы.

Они метались среди тёмных стен лабиринта разума, отскакивали друг от друга, не имея возможности добраться до мозга.

Его Высочество рассвирепел.

– Вы совершили ошибку, лейте, - зарычал принц. – Принуждение члена правящей семьи посредством магии Дара карается смертью!

Зрачки лейте резко расширились, и он упал на колени перед наследником.

– Простите меня, Ваше Величество! - заверещал мужчина, от страха даже перепутав титулы. – Я не понимаю, зачем сделал это!…

Испарина выступила на его широком лбу, а глаза стали совершенно дикими.

– Для чего тебе было нужно, чтобы я забрал Шайэт, ну? Говори, и я сохраню тебе жизнь!

Наследник престола находил невероятно забавным издеваться над людьми, загнанными в угол своей глупостью. Конечно, он не сохранит ему жизнь, что за вздор! Люди, способные предать династию, должны умереть, все до последнего, иначе власть в империи будет не абсолютной, а так - для галочки.

– Моя покойная сестра, - затараторил лейте. – Моя покойная сестра Лизетт всегда управляла поместьем мужа сама, а ему было абсолютно неважно, что она там делает. Так половина земель Мариэта отошла роду Амариэлл. Мы их продали, чтобы улучшить жизнь на наших территориях. Но Лизетт умерла раньше, чем сделала всё до конца, и сейчас, если обман раскроется, земли снова вернутся в пользование шурина, а мы утонем в долгах! Прошу вас, Ваше Высочество, у меня семья!

– Так ты ещё и мошенник, - словно бы снисходительно улыбнулся принц. – Сколько?

– Что? - растерялся Амариэлл.

– Детей сколько? - терпеливо повторил Эратсэ, криво усмехнувшись.

“Если больше десяти, просто убью, и даже семье возмещу,” - подумал он.

– Девять, Ваше Высочество, - склонил голову Витольд. – Четыре девочки и пять мальчиков, прекрасных и мужественных лейте…

Принц шутку судьбы оценил.

– Шанор! - рявкнул Фент’аллэр, и в покои ворвался слуга, доложивший о приходе просителя двадцать минут назад, в компании двух огромных телохранителей.

– Ваше Высочество, - поклонился он и успокоился, поняв, что у наследника всё в порядке, чего нельзя было сказать о лейте Амариэлле. – Чего изволите?

– Лейте вздернуть на площади, как предателя и мошенника. Его жену сослать, дочерей привезти в столицу, в мой гарем, а сыновей, прекрасных и мужественных лейте, - ядовито произнёс принц, явно передразнив мужчину. – Отправьте в какой-нибудь публичный дом. Там очень любят, когда мужественные мальчики становятся послушными девочками.

Тут Амариэлл, понявший, вероятно, что шанса у него уже нет, как раненый зверь бросился на Эратсэ.

Наследник даже не успел дернуться, как мужчина упал ему под ноги, напоследок протяжно взревев.

Из спины Витольда торчал короткий меч одного из телохранителей Его Высочества. Эратсэ флегматично взглянул на красивый узор рукоятки.

– Шанор? - голос Фент’аллэра был спокоен. – Я надеюсь, ты понимаешь, что распоряжения насчёт его семьи - неправда? Отправьте его жене весть о том, что этот человек - предатель. И убедительно посоветуйте ей особо на эту тему не распространяться.

– Это всё? - поинтересовался слуга.

– Да, - уверено отчеканил наследник, особо не задумываясь. – Сегодня меня не беспокоить, я пойду прогуляюсь.

Нужно было решить несколько важных вопросов. Разогнать заговорщиков, например.

– Хотя, нет, подожди, Шанор… Подготовьте пыточную, как обычно, - он прищурился, пытаясь вспомнить, чего там не хватало в прошлый раз. – И ножи затупите, пожалуйста. А не то как всегда - крови много, а боль минимальная.

– Конечно, Ваше Высочество.

***

…Расмэ чувствовал себя выжатым. Больше морально, чем физически, потому что отвечать “нет” на все вопросы лейте из личной охраны императора и не обращать внимания на их грязные намёки было довольно проблематично. Виттори понимал, что ударить было бы проще, чем увещевать, но с бараньей настойчивостью продолжал вести тонкую дипломатическую игру. К концу первого месяца службы в гвардии лучший, за последние пять лет, выпускник военной академии вполне разумно рассуждал, что проще будет вернуться домой, к сестре и старшим братьям. Там хотя бы шутки не так уязвляют.

Несмотря на то, что за пять лет обучения в академии Виттори пожаловался на свой несправедливо данный статус таам только лишь Демисаррэ, раздражало его это всегда. Изо дня в день, в течение трёх лет.

Расмэ Виттори было девятнадцать лет, он был сильнейшим среди магов воздуха на Эрхе. И при этом парень не мог даже вдарить чертовым ублюдкам-каэненавистникам по мозгам!

– Смирно! - отдал приказ командир гвардии и бегло осмотрел подопечных. – Мне тут птичка на хвосте принесла… Кто из вас, сопляков, здесь каэ?

Рас, не говоря ни слова, сделал шаг вперёд. Теперь всё внимание строя было приковано к нему. Капитан смотрел особенно внимательно, а ещё - слегка презрительно.

– И как же тебя сюда занесло? - сощурился он. – Ах, нет, не говори, можно я догадаюсь? Начальника тайного Собрания всё же потянуло на молоденьких смазливых мальчиков?

Виттори застыл, не в силах ответить что-то, из-за чего его не выгнали бы из гвардии. На языке вертелось лишь Демисово постоянное: “Что за сука-блядь?”

И Расмэ молчал. Пока командир не склонился к его уху и не прошептал желчное: “Ну и сколько?”

Парень тут же сделал шаг назад и обнажил меч. А затем, даже не глядя, загнал лезвие в зазор между брусчаткой возле ног мужчины. Тот стоял на месте, явно озадаченный.

– Это вызов? - оторопело уточнил капитан, неверяще взглянув на серьёзного солдата.

– Вызывают шлюх, - прошипел Расмэ. – А это дуэль на честь. Хотя, о чём это я? Какая честь может быть у человека, который насилует дворцовых служанок, а потом говорит им, что если даже они и пожалуются императору, то их никто не послушает!

– Как ты смеешь, сопляк?! - взревел мужчина, замахнувшись на Раса.

Каэ Виттори едва заметно выдохнул и сжал левую руку в кулак. Командир отлетел к стене и сполз на пол, сильно ударившись затылком о каменную кладку.

После этого на площади повисла тишина, прервавшаяся аплодисментами, а после - смехом.

Расмэ обернулся и с ужасом понял, что смеётся принц.

Эратсэ в синем камзоле и тиаре стоял на балконе второго этажа - там, если память воздушника не подвела, находилась библиотека - и выглядел, как и всегда, великолепно. А улыбка на его лице смотрелась совершенно неуместно, если вспомнить, что всего несколько секунд назад Рас впечатал своего старшего по званию в стену с помощью магии.

– Поднимитесь ко мне, солдат, - произнёс наследник, немного успокоившись, и скрылся за дверью.

Виттори обернулся обратно к товарищам и встретился с сочувствующими взглядами. Те, кому Расмэ уже успел дать от ворот поворот смотрели даже с в сотню раз большей жалостью.

…В библиотеке было тихо. Тишина прерывалась лишь благодаря шумному дыханию волнующегося Расмэ. Парень шагал меж стеллажей, продолжая держать гордую осанку и не теряя достоинства, но глазами он всё равно старался увидеть принца и заранее оценить, насколько влип на этот раз.

В жизни каэ Виттори была масса проблем и странных историй, но эта, с участием самого сиятельного принца, была самой… странной. Рас дико боялся того, что Эратсэ раскрыл заговор против себя, а какие-то идиоты назвали его, мага воздуха, как главного повстанца.

– Расмэ каэ Виттори, - медленно и тягуче произнёс Его Высочество, а Расмэ вздрогнул, поняв, что тот всё время шёл позади - неслышно, так, что даже воздух принимал его за недвижимый предмет.

Парня хотели посадить на престол вместо нынешнего принца, потому что по Великому древу Эрхи ветвь его Рода была ближе всего к династии Фент’аллэр. Все братья Эратсэ были мертвы: либо убиты, либо случайно споткнулись и выпали из окна. Наследный принц для каждого сына своего отца придумывал различные комбинации. И чем достойнее и умнее был принц, тем глупее была его смерть. Сиятельный показывал своё превосходство над братьями самыми извращенными способами, и Расмэ, хотя никому в этом и не признавался, уважал его.

Эратсэ был ужасен, и этим он очаровывал всех. Рас же не был исключением.

– Ваше Высочество, - поклонился парень, выражая приветствие. Он уже неоднократно видел сиятельного, но каждый раз при виде члена династии сердце в груди замирало, отдавая почтение его красоте, выправке и силе духа.

Фент’аллэр был красив: идеально прямой, аккуратный, словно выточенный из гипса нос, пухлые, чуть потрескавшиеся губы, ярко выраженные скулы на почти квадратном лице. Красивое, но в то же время мужское лицо.

Расмэ с его огромными наивными бабскими глазищами тут и рядом не стояло.

– Что же там произошло? - тихо, словно нараспев, произнёс принц, внимательно рассматривая лицо парня. Нравилось ли ему то, что он видел? Да, определённо. Его, правда, не отпускало ощущение, что где-то он уже встречался с этим симпатичным каэ.

– Я… Не знаю, что на меня нашло, правда… У меня, вообще-то, всегда крышу сносит, когда мне в упрек ставят таам, а этот ещё и намекнул… Единый, что же будет, когда он очнется?

– Капитан, скорее всего, не встанет больше, - снисходительно улыбнулся Эратсэ. Он не думал, что слабое заклинание искренности подействует на солдата с такой силой, что он неожиданно станет похож на беззащитного котёнка.

Расмэ шокировано взглянул на принца, несколько раз моргнул.

– Я его… убил? - выдохнул он ошарашенно. – Я?…

– Для всех, кто там находился - ты, - пожал плечами Фент’аллэр, но неожиданно усмехнулся. – На самом деле - я. Хотя кто тебе поверит, несостоявшийся принц?

Виттори вздрогнул и попытался сделать шаг назад, но наследник притянул его за ворот рубашки ещё ближе к себе.

– Кто же надоумил тебя, каэ, встать на эту скользкую лестницу?

– Вы хотели сказать: тропинку? - пропыхтел Рас, которому от прикосновения пальцев принца к коже шеи стало непривычно жарко.

– Я сказал то, что хотел сказать, - раздраженно произнёс Эратсэ. – Это самая крутая лестница в твоей жизни, Виттори. Тебе её не осилить. Впрочем, это уже неважно, ведь все заговорщики, кроме тебя, мертвы.

– Я не заговорщик, Ваше Высочество, - сморщился воздушник, пытаясь аккуратно убрать руку сиятельного, не разозлив. – Клянусь своим таам, что…

– Ты забываешься, Виттори, - холодно отрезал Фент’аллэр, отпустив ворот рубашки парня. Он всё пытался понять, как Расмэ смог обойти заклинание правды. – Клятва таам каэ ничего не стоит.

– Я лейте! - оскалился маг и тут же бегло осмотрелся, взглядом ища человека, который выдал его тайну. Кроме принца в библиотеке никого не было, а Рас тихо застонал, понимая, какой он идиот.

– Лейте? - тихо спросил мужчина, прикоснувшись к бледной щеке солдата. Ему было смешно. – Докажи же мне, что ты сильный, Расмэ. Прямо сейчас.

Виттори уже плыл, потому что пальцы Эратсэ казались ему невыносимо горячими, словно из чистого огня сделанными. Они плавили кожу воздушника, не позволяли парню связно мыслить.

– Я, - прошептал он. – Я не могу…

Расмэ прижался своими губами к губам принца, понимая, что после этого он лишится всей головы. Но пара секунд… В тот момент эти секунды, казалось, того стоили.

Но проходили минуты, у Виттори кончался воздух в лёгких, а Фент’аллэр всё позволял солдату такую несусветную дерзость. В конце концов, сиятельный отстранился от Расмэ, прикрыл глаза, словно пытаясь успокоиться.

– Сегодня, - произнёс наследник с какой-то странной интонацией. – Сегодня ночью… Приходи ко мне.

– Сейчас разрешите идти? - в голове у мага что-то громко щелкнуло, и он совершенно забыл о том, что собирался отдать свой меч (который, к слову, остался на плацу) в руки принцу, чтобы тот лично отрубил ему голову.

Какой в ней вообще толк, если разум отказывает?

Очнувшись, он понял, что принца рядом нет.

========== Глава 11. ==========

Я часто задавался этим вопросом: “Разве со временем можно полюбить?”

Встретив своего истинного, я всё понял.

Нет, друзья, со временем можно только разлюбить. А любовь приходит с первых минут.

“Об истинности”, каэ Фредерик Люмэ

…Расмэ напряженно думал о том, что произошло тогда в библиотеке.

Парень, конечно, признавал то, что принц ему симпатичен. Как человек, как мужчина. Он неоднократно врывался в мысли воздушника по ночам, но там и должен был оставаться!

Того поцелуя, на деле, вообще не должно было быть!

Что там тогда случилось, Рас упорно не понимал. Помнил, что пришёл в библиотеку, увидел принца, поздоровался, а потом в голове что-то щелкнуло, и он сам стал сторонним наблюдателем. Разумом понимая, что поступает глупо и абсурдно, неправильно, Виттори продолжал упорно быть… Кем? Этого Расмэ тоже не особо понимал. Этот идиот, который божился перед принцем, а потом пытался сбежать - кто он? Уж точно не выпускник военной академии. Не мужчина, а женщина из дамских любовных романов!

Это, несомненно, заставляло задумываться. К принцу Рас идти не хотел. Но его “не хочу”, по сути, ничего не значило и веса не имело.

Виттори было смешно, но он раздумывал над тем, куда бы спрятаться от принца.

“В шкафу точно найдёт,” - решил парень, мрачно представляя, как Эратсэ открывает дверцы и издевательски ухмыляется.

Тогда вспомнилось Демисово: “Меня видно, меня не видно, так немного видно, так почти не видно,” - и Расмэ рассмеялся, но через несколько секунд его смех превратился в истерический припадок.

Обратись воздушник за помощью к семье, его связали бы и подложили под Фент’аллэра прямо так, с бантиком на заднице. И не факт, что не напросились бы в свидетели. Распаковывай, что называется, не отходя от кассы.

Одна Кортея вступилась бы за младшего братишку, но и на неё чета Виттори нашла бы управу. В виде, скажем, срочного брака.

Демис с радостью принял бы беглого друга в поместье супруга, даже если тот не разрешил бы. Но он никогда не стал бы рисковать слишком явно, и при серьёзной угрозе выставил бы Расмэ за дверь. Конечно, и сам вышел бы вслед за другом, потому что Демисаррэ - это Демисаррэ. Подвергать Шайэт опасности при таком раскладе не хотелось.

Элуш… Нет. Виттори даже думать о нём не хотел. Из-за его - воздушника - нерушимых принципов, родители сослали Юнмэ в далекие дали, вычеркнули из рода, а на вопросы Раса по поводу того, где он сейчас находится отвечали односложным: “А кто это?” - словно он никогда не был частью их семьи. Перед Элом Расмэ было банально стыдно, и всё тут. В письмах огневика было, конечно, что-то, что заставляло Виттори сожалеть о расторжении помолвки, но не до того, чтобы мчаться к нему через весь материк и просить спасти от сиятельного принца - пожирателя симпатичных солдат. И не только солдат.

Судя по слухам, спал Эратсэ и с супругом императора, Мейлисом каэ Ди’Веллем, и с молодым советником императора, Ренгаром - внимание - лейте Эссаро.

Повышенное внимание этой паре уделяли, конечно же, из-за таам. Каэ и лейте - это одно, но два лейте - это почти нонсенс. Нет, такие пары - это редкость, конечно, но не совсем уж исключения…

Всё равно дико.

В общем, был принц интересной и разносторонней личностью, про похождения которой разве что не легенды слагали. И Расмэ совсем не хотелось становиться коротким напоминанием в массиве имён. Ему, по сути, даже длинным напоминанием быть не хотелось.

Только вот Фент’аллэр считал иначе, и это угнетало.

– Солдат, ты сейчас спишь? - заместитель командира гвардии, кажется, обращал бы на Расмэ меньше внимания, чем на пыль на своих ботинках, не считай тот ворон в небе.

Это было странно, но никто словно и не видел, как Виттори впечатал командира в стену. Все будто бы забыли об этом. А Рас не забыл. Ни на секунду не забыл.

– Никак нет! - ответил он как-то вяло. – Я просто думаю…

– О чём ты думаешь? - вскинул бровь мужчина. – О том, как именно будешь охранять Его Высочество?

– Вы хотели сказать - “Его Величество”? - обеспокоено переспросил Расмэ, тут же выводя разум из транса.

– Нет, я сказал ровно то, что хотел сказать, солдат! С завтрашнего дня заступаешь на службу в охрану принца, личное распоряжение императора.

Виттори побледнел, а ноги его подкосились, выдавая истинное состояние.

– Чем я провинился? - обескровленными губами прошептал парень и почувствовал, как в голове что-то гулко пульсирует - он даже слышал это “Бом, Бом, Бом”.

– Радуйся, идиот, - презрительно усмехнулся заместитель командира. – После охраны принца тебе все двери будут открыты. Сиятельный - это тебе не наш император. У него сила и власть, так-то. Ну, мы закончили на сегодня. Разойтись!

“Сила и власть,” - думал Расмэ, не двигаясь с места. Головокружение усиливалось, его тошнило.

“В его руках,” - Виттори и помыслить боялся, что когда-нибудь судьба повернётся к нему задом, будучи при этом в неглиже. Но она повернулась. И настал полный крах. Рас слышал свист - это его жизнь летела в самую глубокую на Эрхе яму. Яму под названием “постель принца”.

“Погубит меня… Единый, спаси!”

…– Прости, что пришлось тебя так напрягать, - произнёс Расмэ полупьяно, жалобно глядя Ялиму в глаза.

Бывший однокурсник, конечно, сам предложил, видя, как Виттори не хочется идти в казармы, но, тем не менее, напрягать не очень хорошо знакомого человека не хотелось. Ялим был мутным ещё во время обучения в Академии, а сослуживцы о нём вообще отзывались резко отрицательно. Не стоило забывать и о том, что произошло во время выпускного, когда Эратсэ явился народу в количестве четырёх человек. Веселой компании Демисаррэ так и не удалось выяснить, почему не вырубился тогда именно Ялим.

– Не беспокойся, всё в порядке, - натянуто улыбнулся молодой гвардеец, не отводя взгляда от бокала в руках Раса. Воздушник, слишком пьяный для того, чтобы сложить два и два, улыбнулся в ответ - искренне. Оставаться без компании надолго для него было непосильной ношей.

– Я так рад, что мы стали друзьями, - протянул Виттори весело, наливая себе ещё вина. – Мне бывает одиноко в этом двов… дворце. Чёрт, уже язык не слушается, - маг удивлённо взглянул на полный бокал и поставил его на стол. – Мне уже пора идти, Ялим. Прости за беспокойство!

– Ничего, ничего, правда! - заторопился парень и добавил резко: – Только не говори никому, что был у меня. Знаешь же про запрет…

Расмэ сделал вид, что зашил себе рот и выбросил иглу, а после неровной походкой отправился к парадным дверям.

Ялим, оглядевшись и не увидев никого в коридоре, облегчённо выдохнул и захлопнул за ним дверь.

…– Ты нервничаешь, Расмэ? - в голосе принца слышалась явная насмешка. Он раскинулся на алых простынях кровати, обнаженный, явно возомнив себя хозяином жизни.

Расу сразу захотелось мрачно рассмеяться, вернув того с небес на землю.

Виттори уже полчаса как не мог нервничать. То есть совсем. В его теле просто не осталось места для нервов: всё было заполнено лучшим в мире успокоителем - алкоголем. Хорошо, что Ялим такой хороший друг!

– У меня нет поводов нервничать, Ваше Высочество, - ледяным тоном произнёс маг, вытягиваясь по стойке смирно рядом с постелью наследника. Он предпочитал даже не смотреть в его сторону. Только бы не видеть эти наглые желто-карие глаза.

– Действительно? - медленно протянул Эратсэ, и Виттори услышал, как тот поднимается с кровати, подходит к нему почти вплотную, шлепая босыми ногами по холодному полу. – Действительно ли это так, Расмэ? - его голос превратился в шипение, а воздушник наконец удосужился взглянуть тому в глаза. Они сверкали, как молнии в небе, чистой яростью. – Ты понимаешь, что отныне принадлежишь мне? Каждый твой шаг, каждая мысль и каждое слово - всё это будет мне известно. Ты - моя собственность.

– Закон Эрхи гласит, - уверенно начал говорить парень, вскинув подбородок так, словно действительно найдёт, если будет нужно, кому можно пожаловаться на сиятельного принца, но тот решительно перебил его.

– Закон Эрхи гласит, что я, как будущий император, имею полное право выбирать себе фаворита из числа служащих дворца, если он или она не состоит в официальных отношениях. И фаворит обязан выполнять все мои приказы, как самый верный слуга.

– А не слишком ли много вы на себя берёте, Ваше Высочество?! - рявкнул Расмэ, оттолкнув от себя наследника трона и со злостью взглянув на него. У пьяного Раса, как и у всех пьяных людей, явно прослеживалась нездоровая тяга к совершению глупых, необдуманных поступков. – Вы не можете купить меня, как украшение с витрины в ювелирной лавке!

– Я уже это сделал, - спокойно ответил Фент’аллэр, сложив руки на груди и делая вид, что не заметил, как солдат оттолкнул его от себя в порыве чувств. – Твои родители подписали необходимые документы, и ты официально принадлежишь мне, как вещь, сроком на полгода. Я имею право отпустить тебя раньше…

Виттори почему-то мгновенно протрезвел, мозг его быстро возобновил активный мыслительный процесс. В это же мгновение тело перестало его слушаться.

“Родители… продали меня,” - пронеслось в его голове озарением.

И Расмэ тут же почувствовал, как начинает замедлять темп его сердце, а затем упал на пол. Глаза, от природы большие, стали на секунду ещё больше, расширившись от удивления, а затем и вовсе закрылись.

Последнее, что Виттори увидел - лёгкий испуг в жёлто-карих глазах Эратсэ. Маг выдохнул последний воздух из лёгких.

*** Двумя месяцами позже в Мариэт-эсте ***

…– Иан, тебе не кажется, что здесь чего-то не хватает? - задумчиво пробормотал Дёма, тыча пальцем в территориальные отчёты за последние пять лет.

Супруг отвлекся от чтения новой книги, недавно присланной ему из столицы, и перегнулся через стол, заглядывая в бумаги, которые от нечего делать перебирал Демис.

– Чего там может не хватать? - нахмурился Ианниан, пытаясь вычленить для себя хоть что-то понятное в этих совершенно странных цифрах.

– Ну, смотри, пять лет назад у тебя было десять небольших деревень и три поместья, - он указал на нужные строки. Мариэт сосредоточенно кивнул, хмурясь. – А сейчас у тебя шесть деревень и одно поместье. Я, конечно, не слишком математик, но тут, по-моему, всё ясно…

– Что ясно? - не понял красноглазый.

– Иан, ты дурак? - весело поинтересовался Демьян. – Давай вместе: десять минус шесть? Че-е…

– Четыре, Демис, и я не дурак! - обиженно отозвался хозяин Мариэт-эста. – Похоже, я понимаю, о чём ты. Лизетт продала земли, пришедшие в упадок, чтобы…

– Вот сейчас стоп, боюсь, что запутался, - тряхнул головой капитан. – Лизетт, это твоя жена? - Иан кивнул. – Так, а с чего ты взял, что земли пришли в упадок?

– Лизетт лучше разбиралась во всём этом, - уверенно ответил лейте.

– Прекрасно, Иани, а вот сюда загляни? Да-да, смотри. Это самые прибыльные участки. По документам.

– Не может быть, - покачал головой Мариэт. – Я хорошо знал Лизетт и… погоди, ты назвал меня Иани? - Ианниан робко улыбнулся.

Прошёл уже почти месяц с тех пор, как Демисаррэ пообещал дать ему шанс, и это, пусть и небольшое, но продвижение, укрепляло надежду в сердце.

Дёма тяжело вздохнул, посмотрев на супруга, как на несмышленого ребёнка. Вот как можно сосредоточить чужое внимание на чём-то важном? Прописать подзатыльник мужу Кемеев не мог - рука не поднималась на это возвышенное зефирное существо. А как ещё объяснить человеку, что его жестоко кинула собственная жена?

– Не обольщайся на этот счёт, великомученик, - сочувствующе похлопал парня по плечу капитан, а после вернулся к обсуждению злободневной темы: – Я, конечно, не волшебник, я пока ещё учусь… Но найти человека, который во всей этой белиберде разберется, думаю, смогу, - кивнул он сам себе и по привычке прикусил нижнюю губу - так легче думалось. Если бы Дёма знал, какое впечатление производит на Мариэта его задумчивое выражение лица, думать перестал бы вообще. – А сейчас мы идём в гарнизон, Элуш сказал, что нужно кое с чем разобраться. Так что глазки не закатываем, Иан, а идём! Кто тут, в конце концов, хозяин - я или ты?!

Красноглазый тяжело вздохнул, с тоской взглянув на недочитанную книгу.

– И не смотри с такой болью на свои книжки, вся жизнь в них у тебя пройдёт! И как ты жил-то раньше без меня? - Дёма покачал головой, а потом с каким-то странным выражением лица начал тереть светлый шрам на шее.

– Демис, всё в порядке? - забеспокоился Иан, дотянувшись рукой до локтя мужа.

– Всё нормально, - нервно выдохнул Кемеев. – Посмотри, там никаких покраснений на коже нет?

– Ты так натер всё, ну, - Мариэт аккуратно погладил выпуклый узор. – Конечно, вся красная, - недовольно проворчал он в ответ.

– У тебя так бывает? - напряженно спросил парень, вздрогнув от прикосновения Ианниана.

– Иногда, - нерешительно произнёс лейте, передернув плечами и поморщившись. – Это быстро проходит.

– И что это вообще значит, - пробормотал капитан глухо, складывая бумажки в папку.

– Понятия не имею, - соврал Иан, и глазом не моргнув.

…– В высшей степени оригинальный макияж, Эл, но ты не думаешь, что это как-то слишком вызывающе смотрится и с цветом твоих волос не сочетается? - Дёма поднял глаза к небу, тяжело вздохнул и снова взглянул на синяк под глазом друга. Огромная фиолетовая гематома цвела, как пионы в саду, а Юнмэ выглядел крайне мрачно.

Огневик поджал уголки губ, поклонился Ианниану, как хозяину поместья и, фактически, командиру гарнизона - таких порядков придерживался старый север Эрхи - а затем рявкнул недовольно:

– Солдат Марис Столли, выйти из строя!

После того, как Элушу поручили руководство гарнизоном, в Мариэт-эсте и на прилежащих территориях все вздохнули с облегчением.

Теперь на северной границе нечего было опасаться - Юнмэ усилил войско, заделал бреши в защите, патрули появлялись в деревнях дважды в день, тогда как раньше это делалось два раза в неделю. В общем, жили-не тужили, пока Элу в голову не взбрело жаловаться.

Какие проблемы могут появиться у относительно взрослого и почти неограниченного в полномочиях друга, Кемеев решительно не представлял. Но, видимо, всё дело было именно в этом солдате.

Названный боец сделал шаг вперёд, вытянулся по струнке. Под униформой явно было скрыто крепкое тело с неплохими мышцами, длинные иссиня-черные волосы были забраны в высокий хвост. Хищные, словно пантерьи, черты лица выдавали в солдате человека серьёзного и ответственного, а так же - весьма конфликтного.

Дёма и сам приосанился, глядя на идеальную военную выправку парня.

Капитан молчал, потому что в гарнизоне Иан - король и Бог, как говорится, и слово ты ему не вставь лишнего, иначе откусит чего-нибудь…

– Ты… - Элуш вскипел, когда солдат усмехнулся, глядя ему в глаза.

– Лейте Юнмэ, можно вас попросить выражаться конкретнее? - мягко напомнил о своём присутствии Мариэт, не менее доброжелательно при этом улыбнувшись.

– Да, конечно, - прикрыл глаза огневик, успокаиваясь. Он пальцами взъерошил свой каштановый ёжик волос. – Солдат Столли принёс вести с северо-востока… Пройдём в казармы, господа. Солдат Риц, примешь командование! Столли… - Эл махнул рукой, позволяя Марису идти за ними.

Мариэт-эст цвёл - на деревьях появлялись почки, некоторые кустарники уже густо позеленели, а редкие цветы, проклюнувшиеся из влажной земли, радовали глаз.

У Дёмы на душе, по этому поводу, сидело замечательное предчувствие гребанной опасности. Капитану ужасно надоело куда-то встревать, чего-то опасаться, вечно переживать за близнецов, как курица-наседка, но он чувствовал, что скоро наступит чертов пиздец. Девять из десяти по шкале опасности, если быть совсем точным.

Писем от Расмэ не было уже почти два месяца, а это пахло неприятностями, учитывая то, что в своём последнем послании он сообщил о заговорщиках и избрании его в кандидаты на роль будущего императора.

Дёма никогда не был фанатом дружбы и любви, но в этом мире у него появилось и то, и другое.

Лейта Кортея Виттори, которая теперь носилась по поместью за Асари и Вини с криками: “Прыжками! Скрестным шагом! Ускориться!”.

Лейте Элуш Юнмэ, который командовал гарнизоном Мариэт-эста.

Каэ Виттори, который служил в личной гвардии императора…

Кортея и Элуш были рядом, под боком, а Рас остался в столице, ближе всех к эпицентру опасности. Кемеев переживал за парня, потому что за полгода тот стал для него младшим братишкой. Местами вспыльчивый, но неизменно рациональный и умный, Расмэ больше других был похож на Андрюху.

А теперь Демьян не был уверен даже в том, что братишка жив. Естественно, он беспокоился. И не только он.

Элуш тоже волновался, но его мотивы и чувства были очевидны - Юнмэ любил воздушника всё это время. И разорвал помолвку только ради того, чтобы не становиться с возлюбленным врагами. Он и раньше страдал от собственной глупости, а теперь, когда письма от Виттори перестали приходить, и вовсе слетел с катушек.

– Итак, - выдохнул Дёма, как только они оказались в безлюдном месте. – Что там стряслось, Эл?

– С северо-востока сюда движется войско, Демисаррэ, и я не знаю, что это может значить, - маг выглядел растерянным и смотрел на Демиса так, словно он мог решить все его проблемы.

Иан слушал внимательно, пытаясь что-то сообразить, но его взгляд то и дело задерживался на замершем в немом удивлении солдате Столли. Изумление на необычном лице смотрелось чужеродно, словно он делал это - удивлялся - впервые.

– Ваш супруг, господин, - обратился он вдруг к Ианниану, обретя дар речи. – Вы позволяете ему говорить в присутствии лейте?…

– Вот те на-те, хрен в автомате! - вскинул бровь Дёма, критично осмотрев наглого и явно туповатого бойца. – Если говорю, значит, разрешает? - Марис только и делал, что моргал и приоткрывал рот, явно желая что-то сказать. – Н-да, парень, с мыслительным процессом у тебя явно туго, - пробормотал Кемеев задумчиво. Дёму так достало то, что ему вечно указывают на статус! – Моя - муж твоего командующего. Значит, моя - твой командующий тоже. Так что твоя не мешать взрослым людям разговаривать, глупых вопросов не задавать, а моя трусы на голову тебе не натягивать, андерстенд?

До Столли дошло быстро - он агрессивно оскалился и кивнул.

Элуш смотрел на солдата с победным злорадством, а Иану стало немного стыдно.

– Эл, и предположений нет? - Демисаррэ снова вернулся к насущному. – Ведь Эрхе, по сути, не с кем воевать?…

– У меня есть только одно предположение, Демис, но мне оно кажется абсурдным, - напрягся Юнмэ, сжав зубы.

– Говори, здесь все мысли логичны и хороши, - махнул рукой Кемеев.

– Возможно это… восстание? - предположил Ианниан несмело.

– Против Эратсэ? - сощурился Дёма. Он тоже был склонен так думать.

Элуш кивнул, соглашаясь, покосившись при этом на выглядящего взбешенным Столли.

– Поэтому я до сих пор не сообщил в столицу. Хотел узнать, что ты думаешь на этот счёт. Стоит ли поддержать их, если это действительно повстанцы?

– Мы не будем торопиться, Эл. Войско движется в нашу сторону без помощи порталов? - огневик снова кивнул.

– Если пойдут через порталы, император узнает об этом сразу же.

– Что ж, без порталов путь до наших территорий займёт у них неделю. У нас есть время, чтобы подумать. Строго запрети солдатам двигаться в их сторону, но патрулирование не должно прерываться, иначе в столице заподозрят… Иан, у тебя есть какой-нибудь талантливый кузнец-бытовик на примете? - Мариэт неуверенно кивнул. – Отлично. Эл, сегодня вечером я жду тебя в поместье, обговорим всё ещё раз. Панику среди солдат не разводи… Ты! - рявкнул Демис в сторону хамоватого солдата. – Надеюсь, язык за зубами держать умеешь?

Марис поклонился, засунув свои принципы себе же в задницу.

– Да, господин, - выдавил он с таким выражением лица, словно лёгкие пытался выплюнуть вместе со словами.

– Вот и прекрасно, - ухмыльнулся Кемеев.

***

…В неосвещенном шатре было тихо. Марис, пытаясь не нарушить идиллию, шагал аккуратно, бесшумно. Одни лишь светящиеся в темноте фосфорно-серым цветом глаза выдавали его присутствие.

– Марис, как продвигается твоя миссия? - раздался из самого тёмного угла густой бас, и парень вздрогнул от неожиданности. Он никогда не сможет к этому привыкнуть.

– Всё идёт по плану, Ваше Высочество, в Мариэт-эсте не собираются сообщать о нас в столицу. Они заинтересованы в восстании, - поклонился невидимому собеседнику Столли.

– Не называй меня так, Марис, - раздражение появилось в голосе обладателя баса. – До столицы далеко, обо мне пока ещё не знают. Нам придётся отвоевать каждый уголок Эрхи - только так мы сможем восстановить справедливость. Во имя моего отца, я стану достойным императором.

– Принц Эратсэ не сдастся так просто, Ваше… господин. Но у меня есть план.

– Да? И что же ты придумал на сей раз, Марис? Я всегда доволен тобой, ты очень умен для своих лет.

– Спасибо, - смутился парень. – Мой план довольно прост, господин. Ходят слухи, что у принца появился новый фаворит. Говорят, Эратсэ очень дорожит им, не выпускает из своих покоев, покупает очень дорогие подарки… Если это не любовь, то что-то близкое к тому.

– И что же ты предлагаешь? - напрягся собеседник, а воздух в палатке словно сгустился и потеплел.

– Мы можем шантажом выманить принца из столицы. Разобьем императорские войска прямо здесь, на севере - подкрепление не успеет подойти.

– То есть, ты предлагаешь выкрасть подстилку принца из дворца? - недоверчиво переспросил мужчина. – Уверен, что этот фаворит так дорог Эратсэ? Сиятельный не идиот, Марис. Он не будет рисковать ради какого-то парнишки. Власть ему много дороже.

– Я понимаю ваше недоверие, господин, - хитро улыбнулся Столли, поклонившись. – Но поверьте мне, я знаю, что делаю. Этот фаворит носит императорский перстень.

Все факелы в шатре резко вспыхнули.

– Что?!

– Перстень, господин, - преданно поклонился парень ещё раз, увидев своего хозяина.

– Тот, что носят избранники членов династии?! Откуда ты знаешь, если никто этого фаворита ни разу не видел?

– Советник императора, лейте Эссаро, сообщил о том, что перстень забрали из сокровищницы. Логично было бы предположить…

Комментарий к Глава 11.

Автор совсем обнаглел так задерживать продолжение (=_=)

В следующий раз постараюсь побыстрее))

========== Глава 12. ==========

Я - будущий император. Даже если мне придётся спать в собачьей конуре, своего достоинства я не потеряю!

Эратсэ лейте Фент’аллэр.

– Взгляни на меня, Расмэ.

Виттори перевёл взгляд со стены на Эратсэ, посмотрел в глаза принцу, безжизненно вздохнув. Голубые, отливающие серебром глаза не искали на лице сиятельного какой-либо отклик. Просто смотрели, ожидали.

– Почему ты не разговариваешь со мной? Прошло уже два месяца, можно было смириться за это время.

Воздушник лишь пожал плечами.

Ему не хотелось мириться. С тем, что теперь он - собственность принца. С тем, что теперь он - пленник императорских покоев. С тем, что теперь он - калека, в конце концов!

Об этом хотелось кричать, но Расмэ молчал. Он давил в себе крик задолго до того, как тот формировался в горле. Эратсэ видел, но молчал, потому что всё понимал. Ну, почти всё.

Два месяца назад внезапный обморок здорово подкосил здоровье Раса. Он перестал чувствовать свои ноги.

В той выпивке, что предложил ему Ялим, был сильный яд, и Виттори вообще не должен был выжить, но его спасло то, что после принятия “успокоительного”, он отправился в покои Фент’аллэра. Эратсэ, поняв, что состояние Расмэ весьма критическое, поместил его в ледяную тюрьму сна, заморозив и, соответственно, замедлив все физиологические процессы. Рас выжил, но его ноги стали лишь бесполезным аксессуаром, приложением к столь же бесполезному теперь телу.

Хорошо в этой ситуации было только принцу, который мог пользоваться телом воздушника безраздельно. Расмэ не стал бы даже сопротивляться. Ему уже на всё было плевать.

Но сиятельный не прикасался к Виттори даже с простой целью вывести того из транса. Он просто по нескольку часов в день сидел возле кровати и смотрел в ту же точку, что и маг воздуха.

Эратсэ пытался увидеть то, что видит там Рас, понять его хотя бы чуть-чуть.

Фент’аллэр был уверен, что не сдался бы в такой ситуации. Пополз к цели на руках, но никак не сидел бы на месте, словно приклеенный.

За два месяца он мало что понял. Точнее, принц ничего и не хотел, в общем-то, понимать. Ему это было без надобности.

Ялим, тот самый парень, что напоил Расмэ, был уже мёртв. Всё, чего он был удостоен - похороны на южной границе, дальше от столицы. Эратсэ убил его собственными руками: отрубил для начала ноги, а затем, наслаждаясь криками боли, размазал его череп по полу подвала в старом дворце.

“Крысы должны умереть”.

Парень люто завидовал неожиданному взлету Расмэ по карьерной лестнице, потому и решил с ним расправиться столь низким, недостойным мужчины способом.

– Знаешь, Расмэ, я ведь сумасшедший.

Виттори удивился неожиданной теме разговора, но виду не подал. Только лишь опустился на подушки, устраиваясь поудобнее.

– Абсолютно безумен, понимаешь? Я иногда сам себя не помню. У меня и раздвоение личности, и шизофрения, и паранойя, и вообще много чего… А ты ведь хороший друг каэ Шайэт. Ты должен знать, что я угрожал Демисаррэ вашей смертью, - глаза Раса шокировано распахнулись.

Эратсэ посчитал это хорошим знаком. Ненавидит? Пусть ненавидит. Но это хотя бы какие-то эмоции.

– Да, я писал ему письма, где говорил, что его убить не смогу, а вот вас, тебя и Юнмэ, - без проблем. Я и сейчас с трудом удерживаюсь от того, чтобы хорошенько встряхнуть тебя. Меня так раздражает это твоё молчание… Ты ведь не можешь так поступать со мной, после всего того, что я испытал, зарабатывая титул старшего сына монарха! - принц вздохнул, успокаиваясь. – Знаешь, Расмэ… Император Эрхи - это высший суд справедливости. Я должен быть объективен в своих решениях. Но не могу, - Фент’аллэр опустил голову, сжав руки, лежащие на коленях, в кулаки. – Это так трудно.

– Почему ты… - голос воздушника от продолжительного молчания сделался хриплым и почти неслышным, но наследник трона тут же вскинул опущенную голову. – Почему ты говоришь мне обо всём этом, Эратсэ?

– Когда ты поцеловал меня тогда, в библиотеке, то находился под воздействием моего заклинания искренности. До того момента я считал, что всех людей можно купить, перекупить, но ты… Почему ты поцеловал меня, Расмэ? Под действием заклинания меня обычно начинают оскорблять или пытаются убить, а ты поцеловал, - Эратсэ слабо улыбнулся, потянувшись рукой за ладонью Расмэ, но тут же сжал её в кулак, усмехнувшись. – Когда ты упал, у меня перед глазами вся жизнь пронеслась. Подумал, что если больше никогда не услышу наивного бреда из твоих уст, сдохну от тоски. Она была в моём сердце всегда, Рас, но твоё появление, твои слова и реакции… ты словно открыл мне глаза. Я всегда был один. В этой жизни у меня не было опоры и поддержки - никогда. И никто, - понимаешь, никто! - не любил меня по-настоящему, кроме матери. А теперь появился ты, и… Я готов ради тебя на всё. И ты обязательно поправишься, слышишь? Хочешь, я вызову в столицу твоих друзей? Шайэт, Юнмэ, твою сестру, твоих родителей?…

– Не нужно родителей! - испуганно выпалил маг, и в этот момент он показался наследнику невероятно беззащитным и тёплым. Поняв, что без его позволения сиятельный ничего не предпримет, Виттори неуверенно улыбнулся. – Но я был бы рад увидеть Демиса, Элуша и сестру…

– Тогда решено, - мягко улыбнулся Фент’аллэр, и указательный палец правой руки Расмэ оказался в плену массивного перстня с императорской печатью. – Я приглашу их на бал в честь нашей помолвки.

– Что?! - воскликнул маг ошарашенно. – Помолвки?! Нет!

Принц вдруг помрачнел, а от недавней светлой улыбки на его лице не осталось и следа - губы растянулись в кривой усмешке.

– Рас-смэ, - прошипел он, положив ладонь на обездвиженную ногу солдата. Рас не придал значения теплу, пробежавшемуся по нечувствительной конечности. – Я что, спросил твоё мнение на этот счёт?

Виттори испуганно вжался в резную спинку кровати, тяжело сглотнул.

– Нет, Ваше Высочество.

Эратсэ снова переменился в лице - перед Расом вновь предстал прежний наследник. Правда, немного растерянный.

Он схватил руку парня, прижал её к своему лбу.

– Вот, о чём я и говорил… Прости меня, Расмэ. Конечно, мы не будем торопиться, для начала ты должен встать на ноги и… - сиятельный замолчал, задумавшись.

– Ваше Высочество! - голос Шанора всколыхнул тишину в покоях принца.

Фент’аллэр отпустил руку Раса, ухмыльнулся чему-то своему и предстал перед личным слугой в своём постоянном образе.

– Шанор, в следующий раз, когда ты войдёшь в мои покои без стука, я выброшу тебя в окно, ясно? - произнёс наследник со своей обычной доброжелательно-снисходительной улыбочкой.

Мужчина испуганно поклонился.

– Что у тебя? - произнёс Эратсэ так, словно ему вообще плевать на это, а спрашивает он из вежливости, которая его тоже до зубовного скрежета достала.

– Письмо. Из Мариэт-эста…

– Кому? - флегматично поинтересовался принц.

– Каэ Виттори… - пролепетал слуга.

– Ну, так в чём дело? Пойди и отдай каэ его письмо. До вечера, Расмэ, - голос Фент’аллэра во время прощания с воздушником не изменился.

Когда дверь за Его Высочеством закрылась, Шанор отдал письмо Расмэ и молча удалился в гардеробную.

Маг выдохнул, успокаиваясь. Эти перепады в настроении Эратсэ вряд ли были забавными, хотя Рас почему-то был твёрдо уверен, что его это раздвоение личности особо не коснется. Тем не менее, с сиятельным нужно было быть осторожнее.

Виттори аккуратно вскрыл печать рода Мариэт, стараясь не надорвать бумагу.

Писать мог кто угодно - Демис, Эл, Кортея (да Рас и письму самого лейте Мариэта не удивился бы!) - но парень больше склонялся ко второму варианту. Юнмэ писал письма с частотой раз в неделю, а сейчас, вероятно, случилось что-то из ряда вон.

Но письмо было не от Элуша.

«Привет, Расмэ! Давненько от тебя новостей не было, Эл всё волнуется, бегает по поместью, как курица-наседка, а это писец как бесит, так что я решил сам узнать у тебя, что да как, раз ему “воспитание и манеры не позволяют”. Мне в этом плане ничего не мешает, ты же знаешь. Хочу узнать насчёт нашей встречи - всё в силе?»

“Какой ещё встречи?” - не понял Рас, нахмурившись. – “Мы же не договаривались…”

«…У меня всё отлично, живу хорошо, не жалуюсь. В принципе, всё как и планировалось - от мужа просто в восторге…»

“Планировалось? Несколько месяцев назад ты его в своих грязных фантазиях рвал на куски и жёг - вот что планировалось, но никак не довольство. Что за?…”

«…Иногда я думаю, что ты зря изменил тогда Элу. Сейчас был бы так же счастлив, как я…»

Последнее прочитанное предложение утвердило Раса в мысли, что пишет Демис полную околесицу не просто так. Официальная версия распада союза родов Виттори и Юнмэ, конечно, была именно такой, но Шайэт прекрасно знал истинную причину… Это могло значить только одно - Демисаррэ что-то пытается ему сказать. Но что?

«Надеюсь, сиятельный тебя не сильно достаёт. Я не хотел бы, чтобы ты с ним тесно общался… Он довольно мутный тип, да не в обиду ему будет сказано…»

Так, а принца сюда зачем было приписывать?

«Я тут от солдат краем уха слышал о дворцовом заговоре, это правда? Весело вам там в гвардии императора, наверное. Мне тоже хотелось бы туда попасть. Ну, знаешь, ближе к столице…»

“К столице ближе? Да Демису только бы в лесу по деревьям с ветки на ветку прыгать и на диких животных охотиться, какая там столица?!”

«Иан очень доволен тем, что близнецы теперь заняты двадцать четыре часа в сутки - Кортея учит детей самообороне и различным наукам. Мне не хватает общения с ними, но знаешь же, что в этой жизни нужно учиться чем-то жертвовать. Пусть лучше учатся. Вчера, кстати, играли с ними в стратегов. Они изображали заговорщиков, а я - императора. Проиграл я, Рас, хреновый из меня стратег, ну, ты знаешь <…>

С уважением, Демисаррэ каэ Мариэт.

Пс, Очень хотелось бы, чтобы ты приехал погостить на пару дней. Мы скучаем все, но Эл особенно.

10 день года Алиеста, поместье Мариэт-эст.»

Расмэ отложил письмо, нервно сжал край одеяла, прикусил губу и негромко позвал:

– Шанор! - он знал, что слуга принца никуда не ушёл и, скорее всего, стоит за дверью в гардеробной, чутко прислушиваясь к малейшему шороху.

Мужчина появился тут же, услужливо поклонившись. За эти два месяца Виттори к нему обращался в первый раз, что его несказанно радовало. Мейлис, этот чертов каэ, например, всегда считал себя обязанным отправить слугу своего любовника на границу, за какими-нибудь маслами или лечебной грязью для лица. Шанор, будь он немного выше рангом, с удовольствием окунул бы мужа императора в лужу из нечистот под окнами темниц, но мужчина был всего лишь слугой, и это значительно ограничивало его в действиях.

Он был рядом с принцем с самого его шестнадцатилетия, прошёл вместе с Эратсэ огонь и воду, но фаворитов сиятельного ненавидел всей душой. Все они, словно вразрез вкусу Фент’аллэра, были блядовитыми каэ или недолейте, которых и сильными-то сделали только потому, что в роду больше никого не было.

Расмэ был другим - молчаливым и немного странным, хоть и бывшим солдатом императорской гвардии. Этим он быстро завоевал специфическое уважение Шанора. Мужчина даже пообещал себе, что не будет никому рассказывать о том, что услышал совсем недавно, стоя за дверью. Чувства Эратсэ к каэ Виттори так и останутся тайной… пока они сами не решат раскрыться.

– Шанор, принеси, пожалуйста, бумагу и чернила, я хочу написать ответ, - как можно более спокойно и даже почти радостно произнёс воздушник.

Слуга поклонился и скрылся за дверью, а воздушник принялся за работу.

Придуманный ещё в академии самый простой шифрованный письменный код. Судя по числу, каждая десятая единица языка, если считать предлоги. И название года написано неверно - “е” вместо “э”, следовательно, все слова без “е” вычеркиваются… Итого:

«Привет. Все. Писец. Тебя. Знаешь. Меня. Достаёт. Будет. Заговоре. Мне. Столице. Четыре. Стратег. Хотелось. Скучаем. Мариэт-эст.»

Все ключевые слова Расмэ были ясны. Демис собирается участвовать в заговоре против Эратсэ, потому что заговорщики в Мариэт-эсте, и это писец.

Маг заскрежетал зубами, но тут в покои вернулся Шанор с листом бумаги, и он выдавил из себя жалкую улыбку.

*** Несколькими днями позже. Мариэт-эст ***

…– Ну что там, Демис, не томи!

Элуш чуть ли не подпрыгивал на месте, стараясь прочитать хоть что-то из письма Расмэ, но Дёма ловко уворачивался, а потом снова погружался в чтение и хмурился.

– Тебе весь текст зачитать, или вкратце? - вздохнул он, в конце концов присев рядом с Ианнианом.

Красноглазый вновь читал, сидя в кресле, но при этом ещё и прислушиваться умудрялся.

– Весь.

– Вкратце, - произнесли Эл и Иан одновременно и тут же недовольно уставились друг на друга.

Кемеев ухмыльнулся, отбросив письмо.

– Нам пиздедс, товарищи. Расмэ находится под чутким контролем принца сейчас, его, как и всех заговорщиков во дворце, раскрыли.

Юнмэ испуганно сделал шаг назад и упал на маленький диванчик напротив Демисаррэ.

– Слушай, не ссы, я тебя прошу, лицо сделал, как у чихуахуа… Его раскрыли, но вину доказать не смогли. Внимания сиятельного он удостоился по другому поводу, - капитан закусил нижнюю губу, замолчав на секунду. – Кажется, принц в него влюбился. Или гонит, что влюбился, а хочет чего-то другого, но суть от этого мало меняется. В полнейшей заднице наш Расмэ, как ни крути… В общем, этот придурок обещал нас оповещать о чем-то глобальном, но для этого нам придётся вести постоянную, ничего не значащую переписку. С этим, думаю, справится Эл, - Дёма оценивающе глянул на сбледнувшего друга и покачал головой. – Всё понятно, буду сам писать. Но тут, значит-с, встал ещё один вопрос, товарищи… - Кемеев с подозрением посмотрел в сторону мужа, который лишь делал вид, что слушает, а на самом деле сто процентов не слушал, вон как глазки низко опустил. И как же можно было привлечь его внимание на относительно долгий промежуток времени? – Да не смотри ты на ширинку, Иани, что извращенец-то какой?!

Мариэт тут же встрепенулся, взглянув на Демиса исподлобья. Капитан сам же и посмеялся над своей шуткой.

– Встал вопрос о том, что делать с внезапным появлением каких-то мятежников в опасной близости от поместья. Ну, как опасной?… Осталось чуть меньше недели, но, тем не менее, вопрос актуальный. Раз уж эпицентр разогнали, и что-то я в большом сомнении, что Эратсэ мог оставить в покое такое осиное гнездо, то кто это там дно мутит? Кто за то, чтобы быстро сгонять туда-обратно, одна нога тут, другая там, как говорится, в лагерь заговорщиков? - Дёма поднял руку, тут же опустил её и констатировал:

– Большинство проголосовало “за”.

– Что? - подавился воздухом Элуш. – Мы не голосовали!

– Эл, - укоризненно взглянул на друга Демьян. – Нас трое? Трое. Два голоса - это уже большинство.

– Ты голосовал один!

– Я, как глава семьи, голосовал за двоих! - рассмеялся Демисаррэ, но тут же добавил серьёзно: – На самом деле, это даже не обсуждается. Я не собираюсь тут подыхать из-за чьей-то, - он посмотрел на мужа и друга с выражением лица из серии “интересно, чьей?”. – Нерешительности. Но для этого нужно найти способ портануться туда так, чтобы Эратсэ не узнал, иначе нам пиздец.

…– В принципе, - протянула Кортея задумчиво, погладив подбородок большим пальцем. – Это возможно. Лет сто пятьдесят назад пользовались одиночными порталами на небольшие группы… И они действительно не отслеживаются дворцом, Демисаррэ, ты совершенно прав, - Кемеев довольно улыбнулся, кивнув. Он все-таки учился в военной академии, хоть и полгода всего. – Не знаю, правда, чем вам ещё могу помочь. Ни одного портала я никогда не видела и даже не представляю, как они выглядят…

– Это моя забота, - хмыкнул Элуш даже довольнее Дёмы и снял с шеи несколько кулонов с камнями насыщенно-синего цвета. – Перед отъездом захватил парочку из домашней сокровищницы. Как чувствовал, что придётся мне ещё скрываться от императора.

– Какая ты умница, Элуш, - захлопала в ладоши Кортея, но тут из-за ширмы послышался странный шорох, и она сразу же изменилась в лице. – Эй, мелочь! А ну - быстро сюда, на раз-два! - девушка бросила на Иана извиняющийся взгляд, чуть поджав губы.

Из-за ширмы выглянули две головы, которые имели исключительно виноватые выражения одинаковых лиц.

– Так, ну, и чья же это была идея - подслушивать? - уперла руки в бока лейта, изобразив зверское недовольство воспитанниками. На самом деле, Демьян слышал, как они договаривались друг с другом насчёт этого цирка всего полчаса назад, когда все вместе подслушивали разговор в кабинете Ианниана. – Вижу, вы не признаетесь! Тогда оба наказаны!

– Ах, Дюдюка, ах, Дюдюка, бяка, привередина… - пропел капитан в меру своих вокальных способностей. – Пусть остаются, Кортея, чего уж тут? Но наказание будет, это точно, - он обратился к ободрившимся близнецам, чтобы сбить хорошее настроение ровно на половину. – Поедете завтра в город с лейтой Виттори. Вини, купишь себе краски, Асари - меч… Кого бы с вами послать, чтобы не фигню какую-то купили, а нормальное оружие?…

– И это, по-твоему, наказание? - возмутился Иан, положив руку на предплечье супруга.

Кемеев хмыкнул, передернув плечами, чтобы скинуть конечность Мариэта.

– Ты снова меня недооцениваешь, Иани? Они поедут, несомненно… Но без использования порталов. Сколько же это, м? Два дня на дорогу? Три?

Дети тихо, но удрученно выдохнули, а Кортея хотела возмутиться, мол, она-то в чём виновата, но Демис взглянул на неё очень выразительно.

“Ты не виновата?” - говорил его взгляд. – “Правда не виновата? Да что ты говоришь!”

***

…Как только карета скрылась в весенней зелени леса, Дёма выдохнул спокойно. Асари и Вини точно были внутри, Кортея, скрипя зубами, пообещала ответить головой, если на них будет хоть одно ножевое ранение, а “заместитель заместителя Элуша, заместитель бывшего главы гарнизона Мариэт-эста”, молодой мужчина лет сорока, маг средней паршивости, поехал вместе с ними как охранник и консультант по выбору оружия.

Кемеев обернулся, ободряюще улыбнувшись Иану, который немного волновался перед предстоящим переходом. Красные глаза лихорадочно блестели и бегали по окрестностям, не в силах задержаться надолго на чём-то одном. Руки, сцепленные за спиной, едва заметно подрагивали.

– Демис, я, - наконец нашёл в себе силы заговорить супруг, но Демьян прервал его решительным “Помолчи сейчас”.

– Иан, я не романтик и всю эту сопливую херню говорить не умею. Особенно это трудно потому, что ты мужчина…

Мариэт застыл, не в силах пошевелиться. Если Демисаррэ сейчас скажет… Что он скажет?…

– В общем, не волнуйся, ясно? Я рядом, я с тобой, всё будет нормально. Если нам будет угрожать опасность, я сделаю всё, чтобы ты остался в живых.

– Единый, Демис, не хочешь же ты сказать, что всё решил за меня? - неожиданно рассердился черноволосый лейте - возможно, сказался недавно испытанный стресс, связанный с отъездом близнецов - и схватил Шайэт за ворот камзола. – Если нам будет угрожать опасность, мы выберемся вместе, ясно?! Я никогда не прощу, если с тобой что-то случится! Буду искать тебя даже в Бездне*, если понадобится, и найду, слышишь?! Найду! - зло рявкнул он, хорошенько встряхнув супруга. – Чего это ты… улыбаешься? - выдохнул он удивлённо, увидев, что Демисаррэ явно сложившейся ситуацией доволен.

Дёма мягко улыбнулся, проведя кончиками пальцев по щеке Иана, на которой никогда ранее не видел щетины.

– Да вот… смотрю на тебя и думаю: права была Дианка. Ты иногда таким дураком бываешь, - парень покачал головой, продолжая улыбаться. – Но, бля, любимым дураком!

Мариэт удивлённо приоткрыл рот, явно собираясь что-то сказать, но Дёма снова покачал головой, закатив глаза, и поцеловал супруга, раз уж у того явно не хватает соображения сделать это первым.

Комментарий к Глава 12.

Бездна* – подобие Ада, пристанище Вечного - противника Единого. (На Эрхе, в отличие от нашего исключительно грешного мира *сказал самый атеистичный атеист* Чёрта лишний раз упоминать боятся)

========== Глава 13. ==========

Абсолютная монархия есть самая совершенная форма правления, если бы не случайности рождения.

– Этот вариант мне тоже нравится, но, кажется, слегка простоват? - с детской непосредственностью поинтересовался Эратсэ, перекладывая эскиз императорского венца из папки на колени Расмэ. Воздушник тяжело вздохнул, подперев подбородок ладонью.

– Эрэ, вот веришь или нет, но мне кажется, что лучше первого варианта здесь нет. Эта мне не нравится, потому что на твоих волосах золото будет смотреться слишком дёшево, - парень скомкал рисунок и точным броском отправил его в стоящую в центре комнаты корзину, затем взял следующий рисунок, осмотрел его критично. – Эта просто смотрится нелепо. Асимметрия - это не то, с чем можно переборщить, но мастеру удалось… Эй, сиятельный мой, у тебя так потемнели глаза… Ты, случайно, казнить этого мэтра не собираешься?

Рас прекрасно знал, как нужно правильно вести себя в разговоре с принцем. Говорить тихо, но внятно, сглаживать острые углы чёрного юмора ещё большим сарказмом, а если и это не удаётся, то просто успокаивать зверя в Фент’аллэре поцелуем. Но до него, правда, ещё дотянуться нужно в таком случае. Совсем плохо - это когда Эратсэ уходит от постели к окну и, стискивая зубы, продолжает пикировки оттуда. Два раза Расмэ специально падал с кровати, поднимал взгляд на возвышающегося над ним наследника, рычал и произносил тихо, но отчётливо: “Если мне придётся ползти за тобой, двуногий, я буду ползти. Не знаю, кому от этого будет хорошо, но я сделаю так, потому что это в моих силах”.

Обычно после этого Эратсэ мгновенно успокаивался, приходил в себя и возвращал Расмэ на его законное место - в кровать. Главное в этом деле - не называть принца “Ваше Высочество”, иначе он дико звереет.

Виттори мог манипулировать любым принцем - язвительным или нежным, и это ему нравилось. Чувство, испытываемое магом при дрессуре, было сродни эйфории - ощущение полёта, истинного могущества. Сиятельный на коротком поводке - это же так здорово!

– Нет-нет, Рас, даже в мыслях не было, - встрепенулся наследник, устало потянувшись. Ему тоже не нравились предложенные варианты, но он упорно продолжал перебирать их по пятому кругу, стараясь завладеть вниманием Расмэ. В конце концов, венец они выбирали именно ему, пусть тот и не подозревал. Эратсэ искал что-то, от чего глаза парня загорелись бы жадным огнём. – Как твои ноги? Так ничего и не чувствуешь?

– Только тепло твоей ладони, - улыбнулся Виттори и переплёл пальцы принца со своими, сжав их в своей руке.

Эратсэ слегка помрачнел. Два с лишним месяца, а толку - ноль. Почему это происходит? За что его возлюбленному досталось такое наказание? Захотелось оживить этого скота Ялима, убить и снова оживить.

– Возможно, стоит всё же вызвать во дворец лекаря с северных границ, о котором я тебе говорил?

– Ты считаешь, что это всё не безнадёжно? - отвел взгляд воздушник. – Я…

– Планируешь всю жизнь провести в постели, Расмэ? Это непозволительная роскошь для будущего короля. Хотя, если мне придётся носить тебя всю жизнь на руках…

– Ты серьёзно сейчас? - простонал Виттори, откинувшись на подушки. – Эрэ, у тебя такой огромный ум, такая сила, а ты тратишь время на калеку с явными признаками умственной отсталости!

– Единый, Рас, ты так говоришь, словно и на ногах никогда не стоял! Просто вернешь себя прежнего, вот и всё.

– Чтобы вернуть себя прежнего, мне потребуется чудо. Никто из дворцовых лекарей не смог ничего толком сказать. Они ни разу не встречались с подобным, Эрэ!…

– Но у тебя наверняка есть шанс на выздоровление. Я уверен, что такое уже случалось - не один же ты такой счастливчик, выживший после отравления смертельным ядом.

– Да, но…

– Без “но”, Рас. Я уже вызвал мэтра во дворец, это не обсуждается.

– Хорошо же ты всё решил за меня! - пробормотал Виттори недовольно, уткнувшись носом в подушку, отчего его голос прозвучал глухо и гнусаво. Эратсэ рассмеялся.

– Всё ради твоего блага, Расмэ.

Воздушник снова вернулся в привычное положение.

– Ну ладно, я, если быть совсем честным, не обиделся. Надоело постоянно лежать, правда. Если это действительно поможет…

– Конечно, поможет, - уверенность в голосе Эратсэ так и плескалась через край. – Ты сможешь всё преодолеть, поверь мне. А я помогу. Ведь нет ничего невозможного, если рядом находится…

–…тот, кого ты любишь, - завершил фразу маг. – Да, - Рас отчего-то смутился и отвел взгляд.

– Твоя бабушка, вероятно, была очень умной женщиной, раз говорила такие слова, - улыбнулся Фент’аллэр тепло, погладив Расмэ по щеке. Это теперь было естественной потребностью принца - прикасаться к парню. Он был под его рукой таким живым и настоящим…

– Эрэ, а ты можешь рассказать мне о себе? Ну, о детстве, о юношестве? Я же совсем ничего не знаю о тебе.

– Что ты хочешь услышать? - ничуть не изменился в лице сиятельный.

– Всё, - на одном дыхании выпалил Рас быстро, но тут же смутился и продолжил, словно так и было задумано:

–…что ты пожелаешь рассказать.

Эратсэ хитро ухмыльнулся, прекрасно поняв, что имел ввиду голубоглазый гвардеец личной охраны императора, и потрепал того по волосам.

– Хорошо, слушай, но потом не жалуйся, что я загрузил тебя информацией слишком сильно.

…– Ваше Высочество, лейте Акено просил доложить о том, что ваш приказ исполнен. Он ожидает вас в своём кабинете, как всегда, - Шанор, не дожидаясь ответа, умчался по своим делам, а в покоях Фент’аллэра повисла тяжёлая тишина.

– Ты любишь меня? - вдруг ни с того ни с сего спросил сиятельный, возвращаясь в положение сидя.

Спина, обтянутая тканью рубашки, сильно напряглась.

– Эрэ? Ты чего?…

– Ответь на вопрос, - проскрежетал принц почти зло. – Я говорил тебе о своих чувствах не раз и не два, а сейчас требую ответа, Виттори!

– Ладно, хорошо! - рявкнул Расмэ, доведенный странным поведением наследника до бешенства. Разговор, прервавшийся с появлением Шанора, был благополучно забыт. – Я люблю тебя, доволен?!

– Вполне, - ответил тот, поднимаясь с кровати.

Подхватив со спинки дивана кительный пиджак, наследник империи отправился к дверям. На выходе его задержал оклик Расмэ.

– Эрэ?

– Что?

– Ты же не обижен на меня? Я повысил голос, потому что вопрос прозвучал неожиданно и двусмысленно…

– Успокойся, Рас. Всё в порядке. Я скоро вернусь. Посмотри всё же оставшиеся варианты. Может, приглянется что-то?

– Ага, - протянул Виттори в спину удаляющемуся принцу. Он точно знал, что тот на что-то обиделся. Но на что?

…– Ваше Высочество, всё как вы и предполагали: заговорщики действительно находятся на севере, в недельном пути от Мариэт-эста, - начальник отдела тайной императорской разведки лишь слегка поклонился, явно не собираясь показывать, как он рад лицезреть Его Императорское Высочество в своём кабинете. – Позвольте мне узнать, откуда эта информация у вас?…

Эратсэ перевёл неживой взгляд на мужчину, чёрные волосы которого уже были тронуты сединой, слабо улыбнулся, как-то запоздало вспомнив, что на голове у отца уже не найти волоса благородного каштанового цвета.

– Тебе разве платят за то, чтобы ты узнавал об источниках? - тихо спросил наследник.

Его раздирало на части очень противоречивое чувство. С одной стороны, хотелось убить Расмэ за предательство, а с другой - начальника отдела тайной императорской разведки, за то, что принёс плохие вести. Эратсэ до последнего надеялся, что его предположения - лишь игра воспаленного манией преследования мозга. Но паранойя оказалась дико полезной штукой, и очередной заговор был раскрыт. Только на этот раз более масштабный. Повстанцы не на шутку разошлись, собрали даже армию, решили загулять по-крупному…

Нет, Фент’аллэру было плевать на заговор.

Расмэ. Вот что его сейчас волновало. Парень вместе со своими друзьями пособничал этому мерзкому заговору.

И принц в первый раз за последние лет двадцать чувствовал себя униженным.

Месяц… Играть с чувствами члена династии целый месяц. Лгать, глядя честными глазами прямо в душу. Притворяться преданным и влюбленным, чтобы ударить ножом в спину, когда жертва окончательно потеряет бдительность… Подлая змея. Но умная змея, чтоб его…

Переписка Шайэт и Расмэ поначалу интересовала его мало, можно даже сказать, что совсем не интересовала. А потом он случайно нашёл в книге воздушника небольшой лист с выписанными туда непонятными словами. Это вызвало подозрения, письма и их тайный смысл были расшифрованы тем же вечером. А теперь догадки подтвердились. Расмэ действительно пособничал заговору, писал своему другу Демисаррэ, что принц у него на коротком поводке…

Мерзко. Мерзко и липко было у Фент’аллэра на душе.

– Вы когда-нибудь чувствовали себя пустым местом, Акено? - заданный твердым, спокойным голосом вопрос прозвучал странно и необычно. Мужчина поежился только от неожиданного холода в голосе наследника. Словно кто-то заморозил его полностью, сковав тело и душу, сделав каменным лицо и сердце. Лейте пожал плечами.

– Я всегда так чувствую себя, Ваше Высочество, - криво усмехнулся он, понимая, что одно неверное слово - и виселица уже стоит перед ним, обряженным в длинную белую сорочку, ожидая своего часа. – Мы, в отличие от династии, маленькие винтики в большом механизме. Наша смерть вряд ли что-то изменит, мы ничего не значим. А вы? Могу я поинтересоваться, что заставило вас задуматься об этом, Ваше Высочество?

– Вы слишком любопытны, не находите? - без эмоций на скульптурном лице отразил выпад мужчины принц. – Мне не знакомо это чувство. Я - будущее империи. Первый человек в этой забытой Единым стране. Я слишком значим, чтобы чувствовать себя никем. Это звание было добыто мною немалой ценой, и я никогда не пожалею о том, что стал императором.

Слова звучали уверенно и твёрдо, но Эрэ лишь сам себя успокаивал. Не пожалеет? Никогда? Это действительно так? Он хорошо помнил, в какой ужас пришёл, когда понял, что убил своего старшего брата. Это произошло случайно: дуэль превратилась в игру на выживание, и у младшего сына императора не было особого выбора. В таких случаях принято говорить: “Или ты, или тебя.”

Заклинание ледяного копья вырвалось больше на адреналине и было неточным, но брат всё равно свалился на пол безвольной куклой. Кровь потекла из огромной дыры в груди, а глаза мгновенно стали мутными и неживыми.

Эратсэ стало страшно, и он, тогда уже семнадцатилетний юноша, едва не заплакал, но голос в голове рявкнул: “Возьми себя в руки! Пусть сдохнет, он получил то, что заслужил!” - и от прежней истерики не осталось и следа.

В тот день этот голос поселился в голове принца навечно.

– Ваша дорога к трону выстлана трупами, - сверкнул темными глазами Акено. – Не боитесь поскользнуться на чужой крови?

– Трупами? - жуткая ухмылка преобразила лицо Фент’аллэра до неузнаваемости. – Я всегда буду идти по лепесткам роз, а уж что там под ними мне исключительно не интересно…

Через несколько минут в кабинете лейте от принца и следа не осталось, а мужчина продолжал смотреть на диван, где сидел наследник. Что-то чёрное было глубоко внутри принца, и это “что-то” постоянно давало о себе знать. Это пугало, конечно, но и привлекало не в меньшей степени.

Лейте Акено был одним из тех, кто присутствовал во время проведения обоих ритуалов определения таам Эратсэ. И в обоих случаях он видел возле сферы сильного духом, но такого до невозможности несчастного парня…

…Расмэ спал крепко, лёжа на животе. Одеяло едва ли прикрывало обнаженное тело: одни лишь ягодицы были покрыты краем мягкой ткани. Виттори что-то бормотал во сне, пальцы его правой руки нервно дергались.

Эратсэ присел на край кровати, погладил парня по волосам, медленно перешёл на беззащитную шею - провёл по ней кончиками пальцев, слегка оглаживая, а затем легко поцеловал Расмэ в лопатку.

От этого маг проснулся. Чуть приоткрыл глаза, зевнул.

– Ты долго. Я ждал, но уснул… - он улыбнулся, довольный тем, что Эрэ всё же вернулся.

Рас сильно переживал из-за того, что произошло перед уходом сиятельного. А вдруг, думал он, принц так сильно обиделся, что всё придётся начинать заново?

– Решал некоторые вопросы, всё в порядке. Что-то выбрал? - встретившись с непонимающим растерянным взглядом, Фент’аллэр пояснил: – Я про венец.

– Мне ничего не нравится, - покачал головой Расмэ, приподнявшись на руках. – Да и к тому же… Коронация всё равно нескоро…

Эратсэ погладил Виттори по щеке, и тот блаженно зажмурился, чуть не замурлыкав от удовольствия. Ладонь мужчины была тёплой и мягкой. Как только Рас подумал об этом, тепло исчезло. Но не успел парень возмутиться, как оно вернулось в двойном размере - звонкой пощечиной. Руки воздушника от неожиданности дрогнули, и он упал на постель, болезненно поморщившись.

– Какого?… - начал каэ, но тут же был прерван ещё одной пощечиной. Расмэ тут же скатился на пол, воспользовавшись тем, что его не держат. – Эрэ, что ты?…

– Предатель.

Одно слово из девяти букв - а сколько эмоций оно вызвало у воздушника! Виттори приоткрыл рот, собираясь что-то ответить, но Фент’аллэр прервал его тихим:

– Не опускайся в моих глазах ещё ниже, оправдываясь, Расмэ. Не говори о том, что не знаешь про заговор. Просто уходи. Я не могу тебя убить, но и терпеть во дворце не намерен. Шанор даст тебе золота, поедешь обратно к семье…

– Да объясни же мне, что происходит! - простонал парень, ничуть не стесняясь собственной наготы. Злые слёзы душили его, наворачиваясь на глазах.

– Я отпускаю тебя, - произнёс наследник, невзирая на вольную реплику мага. – Условия контракта выполнены, так и скажи родителям. Но никогда больше… не появляйся у меня на глазах. Иначе я превращу твою жизнь в приют Вечного, клянусь… Стража!

Влетевшие в покои мужчины, повинуясь недавнему приказу старшего сына императора, подхватили Расмэ под руки, вздернули, почти поставив на ноги.

– Уведите, - скомандовал черноволосый. – Чтобы к вечеру его во дворце не было.

– Я ненавижу тебя, Эрэ! - выкрикнул Рас зло, когда дверь в спальню Фент’аллэра закрылась, но тот всё равно услышал. – Ненавижу за то, что заставил меня полюбить!

***

…– Зачем ты пришёл?

Его Величество выглядел совсем плохо: общая бледность и залегшие под глазами чёрные круги не придавали лицу императора шарма. К тому же, он явно не был обрадован визитом любимого сына. Подобный расклад наследника ничуть не беспокоил. Неприязнь у них была взаимной. В глазах Эратсэ отец был похож на жабу - такую же отвратительно скользкую и омерзительно липкую.

– Попрощаться, - просто ответил принц, садясь на спинку кровати спиной к императору. – Это важно для меня сейчас - проститься с прошлым.

– Если ты пришёл просить моего благословения на брак со своей подстилкой, можешь не надеяться! - гаркнул повелитель Эрхи и закашлялся, как в последний раз - тяжело и страшно. – Эти чертовы Виттори давно мечтали о троне, а ты позволишь им добиться этого? Этот ублюдок прыгнет в постель первого встречного, если поймёт, что он сильнее тебя, чтобы убить!

– Благо…словения? - тихо произнёс наследник, опустив голову. Он словно пропустил вторую часть отцовской речи мимо ушей.

Плечи сиятельного сначала задрожали от слабо скрываемого смеха, а затем в тишине раздался какой-то странный, почти гомерический хохот. Эратсэ смеялся так громко и весело, что за общей радостью трудно угадывался надрыв. Они смешивались - кашель и смех, становясь неповторимой какофонией звуков. А потом кашель затих, и принц тоже успокоился.

– Сдохни уже, - выстонал сквозь слёзы Фент’аллэр. – Ты слишком задержался на этом свете, отец.

Ответом наследнику стала тишина.

Он обернулся, прекрасно зная, что увидит.

На кровати возлежало могучее, подкошенное возрастом тело бывшего императора.

Эратсэ наконец вздохнул спокойно:

– Покойся с миром, отец.

…– Котёнок, я вернулся… - пропел возвратившийся с прогулки Мейлис и даже не взглянул в сторону сидевшего за письменным столом Эратсэ, уделив своё внимание исключительно императору. – Котёнок?… - поняв, что Его Величество мёртв, супруг монарха начал беспомощно оглядываться по сторонам и вот тут-то и встретился взглядом с сиятельным принцем. Нет, не так.

С Его Императорским Величеством, монархом Великой Эрхи, Эратсэ лейте Фент’аллэром.

Звериные жёлтые глаза мужчины встретились с огромными блюдцами мужа покойного императора.

– Ты убил его? - шёпотом спросил Мейлис, собираясь подобраться к Эрэ поближе, но тот лишь вопросительно вздернул бровь.

– Каэ Велль*? Я всё ещё имею честь лицезреть вас во дворце? Вы же должны отмаливать грехи почившего супруга. Ох, простите, я, кажется, сильно поторопился… Вам ровно один день на сборы, каэ. Я особенно прослежу за соблюдением всех старинных обычаев - сохранением чести, бахаатской бедности и прочего-прочего… А почему вид такой напуганный? Вы должны были понимать, когда соглашались на предложение моего отца, что он уже немолод и, как и все, смертен.

С появлением в его жизни Расмэ, Эрэ стал спокойнее и даже чуточку добрее. Но теперь и этого голубоглазого стабилизатора, которого и самого не лишним было бы стабилизировать, во дворце не было - принц сам видел, как Шанор провожает того до кареты. Виттори не поднимал глаз от земли, смотря строго под ноги сопровождающим, ведь его собственные конечности лишь бестолково болтались в воздухе. Сиятельный понятия не имел, куда тот поехал, потому что строго приказал слугам забыть о том, что когда-то в жизни династии вообще появлялся этот парень.

– Эратсэ, я прошу тебя, пощади меня! - взвыл блондин, падая перед мужчиной на колени. – Мне всего тридцать восемь*, я не могу в монастырь!… Прошу, оставь меня при себе, я буду верен!

Мужчина усмехнулся, взглянув сначала на покойного отца, а потом и на бывшего любовника. Ведь это выглядело так абсурдно - не прошло и дня, а Мейлис уже готов на всё, напрочь забыв о том, что пока ещё является вторым императором Эрхи. Формально. Презрение - вот что заполнило разум сиятельного.

У Фент’аллэра были причины презирать Ди’велля.

Когда отец, встретив эту легкомысленную давалку, удалил мать Эрэ от двора, та почти зачахла от горя. Она умоляла своего “господина” вернуть ей благословенный дар любви, но тот остался глух к её молитвам. Ну, почти. Император отправил своего младшего сына Эратсэ к фаворитке, чтобы тот стал её новым смыслом жизни. И он стал.

Любимая супруга монарха, Аэлэлис, дикарка на лучшую половину крови, подарила всю любовь своему сыну. А когда тому исполнилось шестнадцать, и он стал каэ, женщина умерла.

Тогда Эратсэ сам себе поклялся, что поставит на колени весь дворец. Аэлэлис никогда не говорила, что ненавидит отца или его молодого любовника, но… Фент’аллэр-младший и не желал слышать от матери что-то подобное. В его глазах она осталась чистой душой и доброй женщиной.

– Нет, - ответил теперь уже император крайне спокойно. – Я пообещал отомстить тебе и отцу ещё двадцать лет назад, стоя над могилой мамы, которая из-за тебя, тварь, умерла вдали от дворца, где прожила почти целую вечность. Отец мёртв, ему даже в какой-то степени повезло, а ты будешь мучиться до конца своей гребанной жизни, влачить жалкое существование в монастыре и…

– Ты сдохнешь, - флегматично произнёс Мейлис - в его глазах теперь уже не было даже намеков на слёзы. Вид парень имел крайне собранный.

– Что? - выдавил Эрэ, приглядевшись к блондину получше. Он выглядел иначе, в какой-то степени даже был похож на Расмэ. Уверенность в своих словах Ди’велль имел не шуточную, и оттого звучали его фразы, как приговор.

– Ты сдохнешь, Эратсэ, - из уст Мейлиса имя мужчины прозвучало донельзя нежно и мягко. Он провёл рукой по своему лицу, оставив на щеке густой кровавый след. Ладонь была вспорота лезвием. Вероятно, отравленным. Но откуда парню было знать, что оно понадобится именно сегодня? – Сдохнешь, так никогда и не узнав, отчего сходишь с ума! Во имя новой власти! - после этих слов блондин осел на пол, закатив глаза.

Сердце его уже, очевидно, не билось. Парень был мёртв.

Фент’аллэр втянул воздух ноздрями, зло оскалившись в сторону ещё тёплого трупа Ди’велля.

– Встретимся в Бездне, тварь.

А в голове тысячи Мейлисов всё скандировали: “Во имя новой власти!”

Комментарий к Глава 13.

Ди’велль* - настоящее имя фаворита императора, данное ему при рождении - Мейлис каэ Велль. Некую приставку к названию рода он получил, став супругом императора (Ди - возлюбленный империи)

И это не значит, что его род тоже автоматически стал называться Ди’велль. То есть, если бы Расмэ, к примеру, стал бы супругом Эратсэ, его звали бы Расмэ каэ Ди’виттори. Но Кортея при этом осталась бы просто лейтой Виттори.

Приставка Фент, по аналогии, ставится перед названием династического рода, но эту приставку используют по отношению ко всем членам династии. (Фент - великий монарх) То есть, если бы Расмэ, как и задумывалось заговорщиками, стал бы императором, его звали бы, внимание(!) Расмэ лейте (потому что император - это всегда лейте, даже если каэ в душе :D) Фент’виттори. И Кортея стала бы при этом лейтой Фент’виттори тоже. А если у Раса не было бы наследников, то дети Кортеи имели бы права на трон.

*Мейлису тридцать восемь лет, это действительно так, но если вспомнить то, что Эратсэ тридцать шесть, чего-то не сходится, да? (император - старый изврат) Почему я тогда пишу, что Эрэ “мужчина”, а Мейлис остался до самого победного “парнем”? Всё довольно просто, тут никаких косяков. Просто блондинчик выглядит моложе, ухаживает за собой хорошо. А Эратсэ… Ну что Эратсэ? Ему если только купаться в крови девственников)

Надеюсь, что всё вам осталось понятным, ибо сюжет у меня полным ходом идёт к кульминации, а вы наверное ещё в героях путаетесь. Если нужно, я сделаю древо персонажей)

========== Глава 14. ==========

У меня сильный удар с правой и слабые нервы.

Дёма.

– Во имя новой власти! Во имя новой власти!

Дёме ужасно не нравилось, когда на него пялились сразу в несколько десятков пар глаз. Особенно не нравилось, когда на него пялились с явным гастрономическим интересом.

Иан, идущий рядом, не успокаивал, а, напротив, лишь ещё сильнее нервировал, общаясь с супругом посредством ментальной связи. Он беспокоился не меньше самого Демьяна, но у него, по крайней мере, была причина. Кемеев же упорно не понимал, почему его сердце начинает грохотать тем сильнее, чем они приближаются к шатру “Его Императорского Высочества, принца Эрхи, незаконнорожденного сына императора”. Магия, других вариантов у капитана не было.

Лагерь повстанцев был огромен, и Дёма решительно не представлял, как шла бы осада Мариэт-эста, возникни в том необходимость. Вероятно, его взяли бы штурмом уже через пять минут после начала битвы. Это Кемееву, как бывшему спецназовцу, не нравилось даже больше, чем язвительный характер принца Эратсэ. Большие скопления людей всегда вызывали у Дёмы чувство приближающейся опасности.

Все солдаты в стане заговорщиков выглядели донельзя воодушевленными и решительно настроенными. Так, вероятно, выглядел всякий крестьянин-участник первого крестового похода, которого вели на убой под эгидой “войны против неверных”.

Эти от счастья разве что сопливые пузыри не пускали.

Демис, я чувствую себя жертвенной скотиной, которую ведут к алтарю. Почему на нас так смотрят?

“Закрой глаза и не смотри на то, как на тебя смотрят. Я возьму тебя за руку, хочешь?”

Я эти плотоядные взгляды затылком чувствую! Демис, прошу, сделай что-нибудь!

“Единственное, чем я могу тебе помочь - это усугубить ситуацию до такой степени, что тебе будет плевать на окружающих вообще. Оно тебе надо?”

Иан с подозрением посмотрел на Демисаррэ, а затем снова отвёл взгляд.

Зная тебя, лучше потерпеть.

“Умница моя, Иани, всё правильно думаешь, хорошо меня изучил. Тогда молчи, не трясись и не нервируй меня!”

Когда Ианниан наконец замолчал, все четверо: сопровождающий, Элуш и супруги Мариэт, уже стояли на пороге большого шатра, находящегося в центре лагеря.

Мужчина, который встретил делегацию ещё на въезде в стан, откинул полог входа и жестом пригласил гостей войти. И если Эл и Иан переминались с ноги на ногу, не решаясь сделать шаг, то Дёма уже настроился и морально, и физически, поэтому вошёл внутрь первым.

Сперва непривычно яркий, неестественный свет резанул по глазам, но Кемеев быстро привык, проморгавшись. В дальнем углу шатра на своеобразном кресле - он почему-то подозрительно напомнил Демьяну трон с заставки из “Игры престолов” - восседал, гордо выпрямившись, какой-то мужик. Честно говоря, особого впечатления на капитана новоявленный принц не произвёл. Обычный такой человек - две ноги, две руки. Волосы тёмные, хрен поймёшь какого цвета, глаза с такого расстояния не разглядеть, но видно сразу, что не чуть прищуренные, как у Эратсэ, а сами по себе широко распахнутые… добрые. Одет главный повстанец был просто: чёрный кожаный камзол, чёрные брюки, сапоги наподобие тех, что носят курсанты военной академии, а главное - корона. Дёма даже с такого расстояния понял, что камушки в венце заговорщика не меньше пятирублевой монеты - крупные, красивые, блестящие.

Корону Фент’аллэра Демисаррэ увидеть не посчастливилось, и поэтому символ императорской власти на голове мужчины смотрелся особенно шикарно - за неимением конкуренции.

Естественно, все тут же начали кланяться. Дёма всё никак не мог к этому привыкнуть. В родном мире он мог, по крайней мере, пожать руку, ну, или кулаком по плечу ударить. Но кланяться? Простите.

– Лейте Юнмэ, лейте Мариэт.

Принц благосклонно кивнул парням, оставив самого главного - Дёму - без должного внимания. В принципе, тот был не слишком этим оскорблен - пусть его и дальше не воспринимают всерьёз. Тем проще будет устроить в лагере “большой бада-бум”, если понадобится, конечно.

– Рад видеть вас у себя… Простите, приём пока ещё не совсем достойный, но, сами понимаете, дворец мне пока недоступен…

Повстанец плавно поднялся со своего самодельного трона - он по-прежнему смешил Демьяна - и пружинистым шагом отправился навстречу делегации из Мариэт-эста.

Кемееву этот человек доверия внушал даже меньше, чем Эратсэ с его вполне себе непрозрачными планами испортить Демису жизнь - кстати, этого делать сиятельный отчего-то не особо торопился. Наверное, общение с Расмэ делает его таким же безответственным - похожим на самого воздушника.

Когда мужчина приблизился на расстояние пяти шагов и осмотрел всех прибывших, его взгляд почему-то особенно задержался на лице Демисаррэ. Принц очень недвусмысленно ухмыльнулся, глядя Дёме прямо в глаза. Такого вытерпеть не смогла даже психика Иана, который, вообще-то, часто не догонял суть. Видимо, инстинкты собственника и чешущиеся шрамы делают своё дело.

– Мы приехали сюда, чтобы узнать о ваших планах и решить, присоединиться ли нам к вашему восстанию или остаться в стороне от политики. Всё зависит от вас, Ваше Высочество, и от ваших слов, - заговорил красноглазый ревнивец, привлекая внимание мужчины к себе. Его ладонь уверенно легла на талию супруга. Капитан почувствовал себя невероятно… уютно. Это пугало.

– Уверен, вы не останетесь равнодушны после сегодняшнего разговора, лейте, - как-то странно улыбнулся заговорщик, и это заставило Кемеева почувствовать себя Вангой - он пророчил полнейшую задницу. По крайней мере, для себя. А Эрха как-нибудь без предсказаний обойдётся - у неё свой правитель есть, да и Эратсэ, чтоб ему икалось, не пальцем деланный. Этот если разведет бурную деятельность, то головы полетят - только уворачиваться успевай.

…”Ну вот хуй-ле он одно и то же тарабанит, а? Иани, скажи ему, чтобы заканчивал уже!”

Дёма, говоря языком простым дальневосточным, дико заебся слушать этот бред. Да даже ему, человеку не особо образованному в плане истории, было понятно, что всё это - бред сивой кобылы. Даты не сходятся: мать этого дебила с какого-то рожна беременной, выходит, два с половиной года ходила, а в это время беременной была и фаворитка императора, Аэлэлис, которую он, если верить источникам, любил до потери пульса и изменять бы не стал ни за какие сокровища мира. В общем, история повстанца хорошо пошла бы в детском мультике “Байки Мэтра”, - ну, знаете, старый грузовик задом умел ездить? - вместо сценария.

Иан, как ни странно, просьбу проигнорировал, продолжая слушать подробности юношества лжепринца с неугасающим блеском восхищения в глазах.

Дёме даже завидно стало - так красиво втирать о том, что ты хуи до двадцати лет пинал, нужно уметь.

– Можем ли мы услышать от вас, лейте, что-то более убедительное, чем просто трагическую историю вашего рождения? - не выдержал Демис, поняв, что супруг вмешиваться не собирается.

Мужчина поднял на него удивленный взгляд.

– Что вы сказали, каэ Мариэт?

– Говорю, как собираетесь захватывать Эрху, любезнейший?! Не написанными же в пятнадцать лет стихами вы собираетесь Эратсэ укокошить? Я могу, конечно, предположить, что тот умрёт от остановки сердца, смеясь, но даже для сиятельного эта смерть будет слишком глупой, не находите? В чём ваш план, будущий император? Я так и не услышал ни одного довода по поводу того, почему мы должны предать чистую, официальную ветвь династии. А то, как вы мило гадили в пеленки, будучи младенцем, я слушать более не намерен. Если у вас всё, то мы с супругом и лейте Юнмэ вернёмся в Мариэт-эст…

– Да, каэ Мариэт, конечно же, вы можете ехать, но… - повстанец хитро ухмыльнулся. – Ваши спутники разве желают покинуть лагерь? Господа? - он обратил свой взор на лейте и победно улыбнулся, когда те отказались возвращаться в поместье.

– Демис, разве ты не видишь, что лейте должен стать императором? Мы обязаны поддержать его, - Иан улыбнулся, положив ладонь на плечо мужа, но тут же на что-то отвлекся и обратился уже к огневику:

– Верно, Элуш?

Юнмэ как-то запоздало кивнул, но тут же тряхнул головой и сжал переносицу пальцами.

– Да, Демисаррэ, Ианниан прав, мы должны помочь Его Высочеству…

– Да вы тут с ума все посходили, что ли? Что происходит? - тихо спросил Кемеев, на автомате пятясь к выходу из шатра. – Массовое помешательство, что ли? Иан?

Красноглазый всё так же лучезарно улыбался, глядя на супруга, и искренне не понимал, почему тот против. Лейте же прекрасный вариант для Эрхи, его обязательно нужно поддержать!

– Да вы же даже имени его не знаете и…

“Кругом одни маги, ептвоюмать! Опять все, кроме меня, тронулись мозгами!”

Дёма сделал ещё один шаг назад, а затем в его голове словно разорвали бомбу. Ноги тут же покосились, и он упал на пол, потеряв нить сознания.

“Вырубили, суки, подкравшись со спины!”

*** В это время недалеко от Мариэт-эста ***

…Расмэ точно знал, что возвращаться в родовое гнездо нельзя. Пусть и прошло почти девять месяцев с тех пор, как он видел родителей в последний раз, но особым желанием встретиться с ними парень не горел. Люди, воспитывающие его почти девятнадцать лет, просто взяли и продали. Они вообще понимали, когда подписывали договор, что сдают сына в добровольное сексуальное рабство? Расмэ и не думал себя обманывать. Конечно, понимали. Понимали, но всё равно…

– Единый, меня сейчас стошнит, - едва слышно пробормотал воздушник, поморщившись, но его голос смешался с визгом ветра, который упорно пытался раскачать карету и перевернуть её.

Сейчас он, договорившись с сопровождающими, ехал в Мариэт-эст. Там находились Кортея, Демисаррэ и Элуш, а остальное можно будет решить, уже прибыв на место. Возможно, парень станет создавать кристаллы защиты от холодного ветра, чтобы не умереть с голода - один вечный, без ног ничего особо не сделаешь. А если совсем повезёт, Демис придумает для него занятие по душе и по силам.

– Как же вас так угораздило, каэ? - один из сопровождения, плотный мужчина лет пятидесяти с добрыми глазами, посмотрел на Расмэ с жалостью, но тут же осекся, встретившись с холодным взглядом Виттори. – Простите, - пробормотал он, отвернувшись к окну.

Второй охранник был совсем юным, но крепким парнем, из числа личных служащих императора, весь такой важный и серьёзный, что Рас даже пару раз улыбнулся, глядя на сурово сведенные к переносице брови. Он был немного похож на каэ Шайэт полгода назад, и это небольшое сходство воздушника веселило.

– Нам приказано передать вас на попечение знакомых людей или родственников, после мы уедем, - неожиданно вмешался он в разговор, посчитав, вероятно, что момент для задушевной беседы донельзя подходящий. – Не ведите себя так, словно мы что-то вам должны.

Маг криво усмехнулся, посмотрев на парня, как на пустое место.

“Если уж быть козлом, то до конца,” - решил он.

Ему не были противны сопровождающие. Напротив, это хорошо, что один из них, по крайней мере, пытается заботиться о калеке с язвой вместо сердца, но…

Расмэ не нуждался в жалости.

И пусть лучше эти два дня запомнятся дворцовым слугам, как дни, проведенные в компании “невыносимого козла с высокомерным взглядом”.

– Не должны? Разве? - Рас зло рассмеялся сквозь зубы. – Я так не думаю.

В этот момент карета остановилась, а сопровождающие, нахмурившись, синхронно схватились за кинжалы.

Виттори не было страшно. Ему было паскудно и противно, а ещё дико хотелось, чтобы это были разбойники, и их тут всех перерезали, как жертвенных баранов. Но он нахмурился тоже, прислушиваясь к звукам, доносящимся с улицы. Это не продлилось долго.

В следующий миг дверца распахнулась, а в проёме появилась пепельная голова с хитрющей улыбкой на поллица.

Кортея лейта Виттори запрыгнула внутрь и повисла у брата на шее, совершенно не обратив внимания на то, что в карете находились ещё как минимум двое. Девушка что-то активно тарабанила про то, как рада видеть свою кровь, и так далее, а затем резко дернула Расмэ за руку, пытаясь поставить того на ноги.

Рас почувствовал себя ничтожеством, сидя на полу перед сестрой, которая резко перестала улыбаться.

– Рас-мэ?… - выдавила она, стараясь не заплакать, но глаза уже подозрительно блестели.

Воздушник, заорав от бессилия, ударил кулаком по полу кареты изо всех сил, а затем лёг, скрыв лицо от посторонних взглядов, и перестал дышать. Просто перестал наполнять лёгкие воздухом, отказавшись жить в мире, где он никому не нужен, беспомощен и жалок.

Он потерялся. В этом странном лабиринте без намека на выход стало душно и противно. Расмэ чувствовал одиночество и боль. Много боли. Почему два первых, самых тяжёлых месяца рядом с принцем он не чувствовал себя настолько беспомощным? Почему плакать захотелось только сейчас?

Сейчас, когда он наконец понял, что Эратсэ больше нет рядом. И никто больше не скажет: “Всё будет так, потому что я хочу, но это во благо тебе”.

– Расмэ? Расмэ! Какого Вечного ты не дышишь, ублюдок?! А ну быстро дыши!

Кортея, обладая странной догадливостью и нечеловеческой сообразительностью, с жестокостью, присущей всем женщинам, наступила брату на живот, и тот резко выдохнул, а потом автоматически вдохнул, распахнув глаза.

Лейта тут же оседлала нерадивого братца, обняла его, навалившись всем телом.

– Сейчас ты должен проплакаться, ясно? Реви, брат, реви, как никогда не ревел!

Сопровождающие смотрели на воссоединение семьи Виттори с ужасом, а под конец и вовсе выпрыгнули друг за другом на улицу. В нескольких километрах пути, на небольшом возвышении, виднелось немаленьких размеров поместье Мариэт-эст.

Расмэ дышал.

***

…”Господи, ну почему это происходит со мной, а не с Ромкой из сто восьмидесятого спецподразделения?”

Роман Вавилов был гнидой ещё той, да и пидарасом в придачу. Нет, не в том смысле, что по мальчикам, просто урод моральный. Ромку Дёма никогда не любил. Бил - это да, есть такое дело. Он был относительно щуплым, ну, если смотреть на общий строй. Впрочем, слишком качков в спецназе никогда и не было, потому что помимо физической силы должны были быть ещё ловкость, реакция и мозги. Вавилов обладал только хроническим умением пиздострадать и шестерить начальству в режиме 24/7. Это никому, понятное дело, не нравилось. Да и как может такое понравиться?

Провинились все, пашут тоже все. Кроме Ромы, который, блядь, “со всех сторон, как ни посмотри, положительный и ответственный солдат”. Интересно, командир точно со всех сторон смотрел? В смысле, может там какие-то недостатки с тылу были? Хотя, нет, если бы с тылу, то не быть Ромке переведенным в стовосьмидесятое специальное.

– Гнида, - ласково произнёс Дёма, жутко при этом скалясь. Рожа бойца напротив была подозрительно знакомой. – Сука.

– Марис Столли, каэ Мариэт, это моё имя. Но вы можете называть меня так, как вам удобно. Челюсть наверняка болит? - благожелательно улыбнулся черноволосый.

Челюсть болела. Вообще-то, болело всё тело, но челюсть особенно. Кемеев даже не мог заорать толком, понимая, что если она не сломана, то обязательно сломается.

– Я тебя собственными руками придушу, - с каждой секундой мозг Дёмы прояснялся, уходила тяжесть бессознательного состояния.

Становилось легче дышать.

– Не получится, - цыкнул парень словно бы с досадой. – Вы, каэ, опасный элемент, если понимаете, о чём я.

– На меня не действует магия вашего ебапринца, - неприятно ухмыльнулся капитан, слегка облизнув верхнюю губу.

Металлический привкус во рту усиливался.

“Они меня сколько, блядь, били, если я органы не чувствую?”

– Совершенно верно, - Марис напоминал Дёме консультанта из магазина техники, где капитан в последний раз покупал себе сотку. Такой же, сука, надоедливо-вежливый и “со всех сторон, как ни посмотри, положительный и ответственный”. – Жить вам осталось совсем недолго. Ну, разве что вы согласитесь разделить постель с Его Высочеством, - на слове “постель” уголок губ Столли как-то нервно и презрительно дернулся. – Это продлит вашу жизнь на несколько… ну, скажем, недель. При условии, что вы будете послушны, срок может увеличиться.

“Какая, блядь, выгодная акция! Подставь свою задницу какому-то угребку и получи несколько недель жизни в подарок!”

Кемеев дернулся в оковах и чуть не зарычал от досады. Магические! А против этой хрени у Демьяна ничего не было, кроме истинно русского словца.

– Могу я… подумать? - выдавил он, подумав, что, в принципе, даже по пути в шатер принца можно предпринять что-то.

– Сейчас полдень, каэ, - кивнул головой Столли. – Я зайду вечером. Советую не дергаться слишком сильно - это лишь причиняет боль, а особого результата вы всё равно не добьетесь. Ну, это так… совет.

Марис разве что не помахал ручкой на прощание, уходя.

А Дёма подумал, что если Эратсэ сейчас прилетит сюда с сигаретой в зубах и бутылкой вина в руках, то капитан сначала подожжет шатер лжепринца к ебеням, а потом выпьет с Фент’аллэром на брудершафт и благословит того на правление.

========== Глава 15. ==========

Везение - такая странная и непостоянная штука… Вот сегодня ты, например, на коне, а завтра - под ним.

Дёма

…Благословение Эратсэ, впрочем, уже не требовалось. В эту секунду он преспокойно принимал из рук патриарха Эрхи венец. Тот, что выбрал Расмэ, а не тот, что изготавливался почти год лучшим ювелиром материка.

Фент’аллэр костерил себя за это, но…

– Властью, данной мне Единым, я провозглашаю тебя, Эратсэ, благороднейший сын Эрхи, императором нашей великой страны! - мрачным басом произнёс седой, чуть полноватый мужчина, водружая корону на голову наследника.

Эрэ не дернулся и не пошевелился, принимая тяжесть венца как большую честь. Он лишь призывно вскинул руки, и толпа высокородных, успевших прибыть во дворец за один день, - ровно столько шла подготовка к церемонии - бурно зарукоплескала в честь нового монарха.

Через минуту аплодисменты императору надоели, и он вскинул руки повторно, призывая к тишине.

– Я, - начал Эратсэ тихо, но внятно, и публика зашепталась беспокойно.

Он должен был сказать “Мы”, отдав дань чести всем предыдущим повелителям страны, как положено, но, видимо, новый правитель Эрхи не видел в этом смысла.

Невнятный шум из зала Фент’аллэра не нервировал, а, напротив, забавлял. Никаких “мы” отныне не будет, припечатывал он про себя, только я.

– Я - Свет и Суд Великой Эрхи, клянусь жить лишь во благо своей страны, своего единственного дома, и сделать Эрху во сто крат сильнее, чем прежде. Мы будем процветать, и ничто не сможет…

Эратсэ коротко моргнул, почувствовав, что ресница неожиданно соскочила с насиженного места, а когда глаза открылись…

Яркие платья и кафтаны, залитые кровью. Трупы, словно разорванные с особой жестокостью каким-то чудовищем. Они чудились ему везде, от мешанины в глазах зарябило, но мужчина справился с этим и договорил:

–…этому помешать.

Какой-то шум прозвучал на грани слышимости Эрэ. Он вздрогнул от резко раздавшихся среди этого противного звука выкриков: “Да здравствует император! Да здравствует новый император!”

Моргнув ещё раз, Фент’аллэр понял, что ему привиделось. Но в носу ещё присутствовал навязчивый запах крови.

Эратсэ почувствовал себя беспомощным, прямо как в детстве, когда он не мог выпустить стрелу в бешеного вварха на охоте, а сопровождающего его мужчину загрызли.

Боль. Резкая боль в области груди заставила правителя замереть и перестать дышать на несколько секунд. Под легкими что-то стягивало и словно… жгло.

Эрэ сжал пальцами подлокотники трона, напрягшись всем телом. Жжение усиливалось.

И он во второй раз в жизни увидел, как оседает на пол тело Мейлиса.

“Ты сдохнешь, Эратсэ. Сдохнешь, так никогда и не узнав, отчего сходишь с ума! Во имя новой власти!”

– Ваше Величество, вам нехорошо? - заботливо поинтересовался стоящий по правую руку лейте Акено, чуть склонившись над Фент’аллэром. – Стоит ли вам уйти прямо сейчас? Церемонии закончены, вы имеете право…

– Отправь несколько надёжных и осторожных людей к лагерю заговорщиков. Пусть телепортируются с помощью индивидуальных кристаллов. Нам нужна подробная информация о состоянии солдат, их подготовленности к неожиданному нападению, местоположение основных командующих, которые в случае чего должны их скоординировать… Мы сами выступим через два дня.

– Не уверен, что такую информацию можно получить за два дня… - замялся глава тайной императорской разведки, но, столкнувшись со злым взглядом Эратсэ, добавил торопливо:

– Но мои люди, конечно, постараются. Отправлю самых лучших.

– От тебя другого и не требуется, - расслабился Эрэ.

–Ваша дорога к трону выстлана трупами. Не боитесь поскользнуться на чужой крови?

– Трупами? Я всегда буду идти по лепесткам роз, а уж что там под ними мне исключительно не интересно…

– Да, - тихо рассудил император. – Но кто будет раскидывать лепестки?…

***

…– Я чувствую себя идиотом, - буркнул Расмэ.

Он висел меж двух кресел, опираясь на их спинки руками, и чувствовал себя, совершенно верно - идиотом.

Мэтр Урфин читал книгу, сидя в одном из кресел, а поэтому невидимо для Виттори усмехнулся и чуть качнул головой. Так обычно качал головой каэ Демисаррэ, когда дети выдавали что-то из его репертуара. Как нерадивому ученику.

– Почему же, интересно, ты чувствуешь себя идиотом, если ты, о, Единый, действительно идиот? - Кортея, занявшая сегодня второе кресло, отложила учебный план на близстоящий письменный стол.

Она всё ещё злилась на брата, и поэтому речи из её уст до сих пор звучали ядовито и едко, но, тем не менее, метко.

Лейта так испугалась за него тогда, три дня назад… Они с детьми даже отказались от прежнего намерения поехать в город - всё ради того, чтобы поддержать “дядю Раса”, и вернулись в поместье. Демисаррэ, Элуш и Иан уже уехали с территории границы к тому времени - они разминулись совсем немного.

Последние три дня Расмэ только и делал, что занимался лечебной физкультурой под чутким надзором мэтра Урфина, который, в первый раз увидев парня, покачал головой так же - слегка разочарованно.

Лекарь сказал, что каэ сможет встать на ноги, как только захочет того сам.

Рас, в ответ на это оскорбляющее заявление, лишь похлопал кулаками по коленям и обессиленно стиснул зубы. Он не просто не мог встать - он не чувствовал ног! Совсем! Ни боли, ни холода, ни-че-го!

И сейчас, повиснув на руках и опираясь ногами в пол - хотя, вечный его знает, этот пол, может он на несколько сантиметров ниже? - маг не чувствовал ничего, кроме медленно подступающей истерики. Зачем это вообще нужно, если никаких сдвигов не наблюдается?

– С недавних пор, сестра, твоё мнение для меня мало значит, - огрызнулся Расмэ.

Девушка тут же вскочила с насиженного места, уперев руки в бока.

– Это ещё почему? - выдохнула Кортея удивлённо, уставившись на брата во все глаза.

– Потому что, - процедил воздушник зло и, сместив центр тяжести, плюхнулся в свободное кресло. – И вам, достопочтенный мэтр, не стоило давать мне ложных надежд. Если уж нет никаких сомнений, то и не нужно было…

– Закройте глаза, каэ, - приказал мужчина строго, чуть повернувшись в сторону Расмэ.

Парень, вздохнув, приказ исполнил.

Перед глазами тут же замелькали странные картины из прошлого - и мешались, мешались, пока не сформировались в улыбающееся лицо Эратсэ. Рас даже вжался в спинку кресла от неожиданности, но жадно ловил образ. Идеальные черты лица, губы, глаза… В Фент’аллэре всё, в общем-то, было идеальным.

– Что вы видите, каэ? - тихо спросил мэтр, наблюдая за тем, как на губах Виттори расползается светлая улыбка, делающая серое лицо более здоровым на вид.

– Принца, - повторно вздохнул маг. – Этот гад точно в мозг въелся за два месяца. Ещё долго мерещиться будет. Лишь бы не в кошмарах.

Он зажмурился сильнее, стараясь держать растворяющийся образ в целостности, но тот уже через секунду исчез окончательно.

– Лейта Виттори, у меня для вас две новости, какая плохая, а какая хорошая - решать вам, - в голосе мэтра звучала улыбка. – Каэ, судя по всему, влюблен в принца Эратсэ. Это во-первых. Во-вторых, только Его Высочество может исцелить вашего брата.

С секунду в комнате висела тишина, даже Расмэ, внезапно осознавший, что слова мужчины - чистая правда, задумчиво молчал. Действительно, он ведь чувствовал тепло ладони Эрэ на своих ногах! (То, что он в сиятельного влюблён, Рас знал уже давно)

– И где же тут хоть одна хорошая? - нервно хохотнула Кортея, посчитав слова мэтра крайне неудачной шуткой.

Лекарь, пожав плечами, удалился из комнаты каэ по своим делам, оставив молодых людей наедине с их мыслями.

– Какая же ты, Расмэ, - как это Демис говорил? - а! Сука! Не нравятся ему мужчины? Не нравится ему вторая роль в постели? Что-то я вся в сомнениях, что принц под тебя ляжет, братец! Я боюсь, он вообще не захочет с тобой отношения поиметь! Дебил! - под конец тирады девушка, уже не скрывая, всхлипывала. – Как ты мог, Расмэ?! Как ты мог?!

– Да это не я мог! - рявкнул Виттори, почему-то и вправду чувствуя себя виноватым. – Это всё этот… этот!…

– Этот, тот! Какой же ты идиот, брат! Теперь выкладывай, что с тобой там приключилось такое! Я не поверю, что ты просто так этого психа полюбил, пару раз поклонившись в карауле!

***

…Охранник Дёму порадовал. Ну, насколько вообще мог порадовать человека его тюремщик.

Тупой, как пробка, но смелый и непробиваемый, как танк. Такие люди Кемееву всегда нравились. Таких людей развести - как два раза плюнуть. Сначала под ноги, потом - в рожу. Так, впрочем, и случилось. Всё шло по плану - и озверевший взгляд охранника, и путы, снятые злобным: “Да исчезните вы уже, блядь!” (это, кстати, порадовало особенно, ведь без данного атрибута сбежать было значительно удобнее) То, что его приказов слушаются даже неодушевленные предметы - слишком забавно, чтобы быть правдой. Сразу вспомнилось: “Сезам, откройся!”

– Чего ты там дергаешься? - прошипел надзиратель, поднявшись со стула. Он уверенно напирал на Дёму, не озаботившись наличием оружия в ножнах.

“Точно дебил!” - восхитился степенью своего везения капитан. Сейчас оно тянуло на твёрдое “божественное”.

– Мне бы это… - Кемеев быстро облизнул пересохнувшие губы. – Водички попить.

Он нервно хмыкнул, вспомнив надоедливое и заезженное: “А тебе моя водичка… зачем нужна?” - эту фразу сослуживцы и товарищи Дёмы упоминали постоянно, когда собирались где-то крепко набухаться после очередного задания. Нервы не у всех были железными, сдавали, когда попадались определённые “спусковые крючки” - триггеры. У кого-то - изнасилованные женщины. Это если в семье отчим или отец-пьяница мать избивал и насиловал. В группе 3, где служил Кемеев, таких парней было аж трое, и у них всегда ехала крыша, когда они видели избитых и униженных девушек. У самого капитана, как оказалось, был жестокий пунктик на мёртвых детей. И на товарищей, поэтому он, по мере возможности, старался работать в одиночку. Не хотелось чувствовать себя как тогда, в госпитале, рядом с Лёхой…

– А поссать тебе не нужно? - прошипел бугай прямо в лицо Демисаррэ, и тот почувствовал, как тошнотворный запах изо рта охранника заставляет его тело двигаться автоматически.

Дёма довольно аккуратно скрутил своего надзирателя в крендель, а потом вырубил, ударив ребром ладони куда-то в область шеи. Благо, тот не успел заорать.

На секунду выдохнув спокойно, Кемеев позаимствовал у бессознательного тела меч и ножны, лежащие на полу возле лежанки, а так же кусок хлеба.

Демьян собирался бежать, и еда ему могла понадобиться.

Мысли так или иначе возвращались к Иану. Что если лжепринц убьёт сошедшего с ума от восхищения Мариэта? А красноглазый даже не пикнет - примет смерть со своей привычной милой лыбой.

Нет. Дёма не мог этого допустить. Но и рисковать…

Нет. Вряд ли этот ублюдок пойдёт на убийство такого важного лейте, как Ианниан. А вот убить Демисаррэ, который невосприимчив к его фокусам с разумом, вполне может. Даже не может, а сделает. Это было сильным доводом в пользу того, чтобы оставить дражайшего супруга в ясельной группе под чутким надзором “Его Высочества”.

Выбравшись из палатки через заднюю часть, буквально прорезав себе “окно в Европу”, капитан бегло осмотрелся по сторонам, сориентировался в пространстве и решил, что самым лучшим решением сейчас будет идти к реке. Она находилась чуть правее шатра принца, была не особо бурной, так что в случае чего можно было и искупаться в ледяной водичке.

На улице было очень даже светло, и затеряться в ночной тьме не представлялось возможным, поэтому Дёма передвигался перебежками - от дерева к дереву.

Он бежал и думал, думал и бежал.

Вскоре река стала видна во всей своей красе - в том месте, куда Кемеев направлялся, она была особенно бурной, и плавать в ней было бы неприятно - острые глыбы, рассекающие гладь кристально-чистой воды, немного пугали. На такие, совершенно точно, по скромному мнению Демьяна, сажали при Иване Грозном.

А вскоре за спиной послышался чёткий, почти строевой топот, и сердце капитана забилось ещё быстрее.

“Близко! Близко!” - трепыхалась в голове бестолковая мысль.

– Не стрелять! - кричал кто-то громко, а Дёма успел подбежать к краю и взглянуть на нижнее течение.

– Не стрелять! - орал кто-то оглушительным фальцетом.

Но они стреляли.

Две стрелы легко вошли в податливое тело в районе лопаток, ещё одна - выше копчика.

Кемеев выдохнул, как в последний раз, и прыгнул в воду, забывая про острую боль на несколько долгих минут.

Через минуту на поверхности воды стали виднеться кровавые пятна.

Солдаты, выстрелившие в каэ Демисаррэ, получали заслуженные удары по печени.

…– Единый, это какое-то дикое невезение! - воскликнул принц, вопросительно уставившись на Мариса, который жался к стенке с явным намерением с оной слиться. Но сколько бы Столли не бледнел, волосы выдавали его с потрохами.

– П-простите, Ваше Высочество…

– Что там произошло? - тяжело вздохнул мужчина, прикрыв глаза.

– Каэ каким-то образом снял наручники, его охранник, как только пришёл в себя, сказал, что тот его вырубил и сбежал. Мы отправили отряд, а у реки… - черноволосый поджал губы и отвел взгляд. – Виновные наказаны.

– Ты хоть понимаешь, что если каэ выжил, то Эратсэ уже через несколько дней будет обо всем знать, Марис? - принц запустил пальцы в волосы. – Это можно назвать провалом.

– На вашей стороне справедливость, - с уверенностью произнёс Столли, а его серые глаза заблестели от праведного гнева. На кого злится - непонятно.

– Да, верно, на моей стороне… - протянул мужчина. – Что насчёт фаворита сиятельного? Вы планировали привезти его ещё вчера?

– Ваше Высочество, - Марис незамедлительно упал на колени перед своим господином. – Принц, к сожалению, отослал того из дворца. Нам доподлинно неизвестно, но поговаривают, что его выгнали с большим скандалом…

– Возможно, Эратсэ предвидел, что его грелка привлечет наше внимание, и спрятал? - черноволосый хотел возразить, но мужчина остановил его жестом руки. – Он очень умен, ты не должен отрицать такой возможности.

– Да, Ваше Высочество, но всё же…

– Не всё же, солдат, не всё же, - раздраженно произнёс принц. – Выясни всё. Мне нужен этот чертов фаворит! Если он уже не интересует Эратсэ, мне будет просто любопытно взглянуть на каэ, что носил родовой перстень Фент’аллэров почти месяц. У тебя есть два дня на выяснение. Бегом выполнять, безродная шавка!

Марис словно не обратил на слова господина внимания и, поклонившись, вышел из шатра.

Его Высочество, вздохнув, откинулся на спинку трона и прикрыл глаза. Он с мрачной усмешкой подумал, что не существовало ещё в истории Эрхи шавки более безродной, чем он сам.

***

…Расмэ хмыкнул, ещё раз с любопытством несмышленого котёнка заглянув в свой саквояж.

Какой дурак сунул туда перстень, подаренный Эратсэ, он не знал. И знать, честно говоря, не хотел. Хотел только переслать его обратно, пока принц самостоятельно не заметил пропажи. Иначе выйдет всё не очень красиво.

Виттори знал, как это выглядит со стороны. Он, как оскорбленная в лучших чувствах жена, уходит из дома, не забыв при этом прихватить с собой самое ценное. В данном случае - перстень. Объемный, золотой перстень. Скорее даже печатка с чётким изображением символа рода Фент’аллэр - первым в истории Эрхи императорским венцом. Никакой романтики, вроде символики рода Расмэ, - чёрной и белой розы - только политика, только власть.

Эти две составляющие представляли наибольшую ценность для династии. Политика и власть. Не так важна была даже первая - она вообще их мало интересовала. А вот власть…

Что может быть лучше, чем возможность управлять стадом людей, вводя их в заблуждение и ведя на убой? Расмэ и сам знал, что ничего. Власть - это упоительно и прекрасно. Власть - это ломать и создавать заново, но уже лучше, под себя. Власть - это любовь.

Виттори знал, что чувства делают человека легковнушаемым.

Влюбленного можно даже никуда не вести и не обманывать - он сам обманет себя. Скажешь ему “Убей себя”, а он додумает: “Ради любви”.

Нет, ради любви не убивают, не насилуют. Ради любви только жертвуют, и уж явно не собственной жизнью.

Сейчас, осознав в полной мере свои чувства к принцу и тщательно проанализировав их, - у него было достаточно времени - Расмэ знал, что будь Эратсэ на грани между жизнью и смертью, свою жизнь он отдал бы, не задумываясь.

Фент’аллэр был и где-то глубоко внутри, и под кожей, бурлил в венах вместо крови - горячей, дающей возможность жить, в каждом собственном слове Рас, так или иначе, видел не себя, а чертового принца, что заставил его, Виттори, влюбиться. Родившийся с короной вместо мозга больной ублюдок!

Это был первый оборот в ворота Эрэ.

Потом воздушник решил, что “ублюдок” - это не про сиятельного. Этот гад вполне даже законнорожденный.

Потом исчезло и выражение “с короной вместо мозга”. Эратсэ, будь он трижды заморожен во льдах Вечности, достаточно умен. Нет, он даже слишком умен.

После Расмэ скромно убрал из мыслей и слово “больной”. Больным из них двоих был только сам Виттори. В итоге, маг в который раз вернулся к положению “минус ноль”.

– Минус ноль, - задумчиво повторил это парень вслух, и снова: – Минус ноль.

В тот же момент в дверь постучали.

– Войдите! - крикнул Рас, тяжело вздохнув.

В комнату тут же проскользнули близнецы. Асари и Вини выглядели слегка смущенными и растерянными, а потому глаз не поднимали, предпочитая сверлить взглядами пол.

– Каэ Виттори, а вы можете рассказать нам про дворец? Кортея сказала, что вы были гвардейцем! - Винэтольд выдохнул последнее с таким нечеловеческим восхищением, что Расмэ стало банально стыдно.

За месяц службы он едва-едва успел привыкнуть к режиму и караулам, не до восхищения работой как-то было. Да и вообще, намного больше восторга вызывала у Расмэ магия. Колдовство, как таковое, его интересовало в сотни раз больше, чем оружие и тактика.

– Конечно, - улыбнулся он, не желая заставлять детей нервничать ещё больше. – Всего месяц, но я постараюсь…

– Расмэ! - Кортея ворвалась в спальню маленьким ураганом, чуть не сбив маленьких, по сравнению с ней, близнецов с ног, и, чуть запыхавшись, произнесла:

– Расмэ, там тебя требуют.

Глаза Виттори удивлённо расширились.

– Но кто? - растерялся он. – Я, извини меня, кому нужен-то?

Лейта хитро, но как-то по-доброму ухмыльнулась.

– Лейте представился личным помощником Его Высочества принца Эратсэ. Тебя требуют обратно во дворец.

В её голосе звучала настоящая сестринская гордость.

Комментарий к Глава 15.

Песец подкрался незаметно. Ну, почти)

========== Глава 16. ==========

«…Правдивый свет мне заменила тьма,

И ложь меня объяла, как чума»

Сонет 137, Уильям Шекспир, перевод С. Я. Маршака

Очнувшись, Дёма даже не знал, чего хотел больше - открыть глаза, чтобы понять, на чём таком мягком и теплом он лежит, или попросить это “что-то” его добить.

Всё тело ломило нещадно. Капитан чувствовал себя так первые полгода в армии, когда его, нетренированного восемнадцатилетнего сопляка, гоняли в чертов марафон на двадцать километров с оружием и боеприпасами для него наперевес.

Болели даже волосы, и Демьян грешным делом даже решил, что с него сняли скальп. Проверять правильность мыслей не хотелось. И не моглось, честно говоря. Потому что руки, как и ноги, Кемеев не чувствовал. Ну, точнее, чувствовал, но так, словно они были ватными. Конечно, если в таком состоянии пришлось бы бежать, Дёма побежал бы, как сайгак по горным хребтам, но сейчас, растворяясь в приятной неге тепла и уюта, капитан решил немного поспать.

Бывали в жизни Демьяна Юрьевича и такие моменты, грешен, когда хотелось просто всё бросить и хорошенько выспаться. Вот и сейчас такой момент настал. То, что его не трогают - хорошо. Пусть даже его выловили из этой гребанной реки.

Не засыпай, двуногий!

Строгий голос в голове отрезвил.

Наверное, потому, что он не принадлежал Иану. Он вообще был женским. А кроме супруга, среди знакомых Дёмы, таких менталов не было. По крайней мере, Кемеев думал, что такое он запомнил бы.

Всё это - магия разума. На наших землях она везде, людям здесь не место, но твой дух достаточно силён, чтобы справиться со “Сном”. Ты должен открыть глаза, двуногий. Если уснешь, больше никогда не проснешься. Сын Ветра расстроится.

Вот это уже звучало убедительно.

Капитан распахнул глаза и уставился в пасмурное, покрытое серыми тучами небо. Дождевые облака, подумал он, вдыхая насыщенный кислородом воздух.

Сил поворачивать голову не было, но Дёма умудрился взглянуть на свою подушку боковым зрением.

Увиденное… шокировало.

Огромные красные глаза смотрели с явным упреком, но как-то по-старчески заботливо. Красивые глаза, в выражении которых Демьян умудрился усмотреть взгляд своей давно почившей матери. Женщины, которую он помнил только благодаря её неземным, удивительно добрым глазам.

Ввархи Кемееву понравились давно, ещё на уроках биологии в академии. Крупные, как волкодавы, с длинной мягкой шерстью и острыми когтями, они действительно напоминали устрашающих хищников. Многие люди на Эрхе находили их страшными. Капитан так не считал. Он смотрел в эти глаза и искренне млел.

Твой взгляд, двуногий, заставляет меня переживать за сохранность моих глаз. Ты ведь не собираешься вырвать их у меня и любоваться вечно?

Отлично, ехидный вварх женского пола. Что может быть лучше?

– Простите, - прохрипел Дёма, рвано выдыхая.

Молчи, двуногий, я могу читать твои мысли, не напрягайся. Расскажи мне, что с тобой произошло, сын другого мира.

“Вы знаете?”

Да, я чувствую. Все мы чувствуем это. А ещё я чувствую, что ты, двуногий, связан с моим сыном, с частицей меня. Тебе знакомы эти глаза, верно?

– Иан, - одними губами прошептал Демис.

“Так он?…”

Вы, двуногие зовёте его Ианом. Мы называем его Сыном Ветра. Моё имя Рарэлэлиэсистаэфэри. Ты можешь звать меня Рарэль, так делал мой сын.

“Но Иан же человек! Или?…”

Ты считаешь, что обязательно нужно быть одного вида, чтобы стать семьёй? Наивный двуногий! Хочешь услышать эту историю? Двадцать лет назад я нашла детеныша двуногих в лесу. Волчонок был мёртв, замерз в сугробе. Я поила его своей кровью, пока через два месяца он не ожил. Моя сила позволяла держать его тело в состоянии “Сна”, и оно не разлагалось. Когда двуногий очнулся, его глаза уже были красными, а ещё он научился общаться ментально - передавать свои мысли и читать мысли других. Он прожил со мной полгода, я называла его Сын Ветра, потому что моё имя на языке двуногих значит “ветер”. Он многому научился у стаи и многому научил нас. Но нам пришлось его отпустить, потому что он скучал по своей настоящей семье. Теперь ты понимаешь, что значит - быть семьёй? Не важно, кто ты - двуногий или волк. Важно лишь то, как к тебе относятся, глупый сын другого мира.

“Я и не ставил вам в упрек ваш вид!” - открестился Дёма поспешно. - “Как вы нашли меня, Рарэль?”

В жилах Сына Ветра течёт моя кровь, а значит, я чувствую его и его истинного. Стая нашла тебя, едва живого, на берегу реки. Я выходила тебя, двуногий. Ты обязан мне жизнью.

“Конечно, я понимаю. Но мне нужно… Нужно спасти Иана, он в опасности…”

Умерший однажды уже не умрёт.

“Вы не понимаете. Он там заколдованный!”

Сыну Ветра понадобится несколько часов, чтобы избавиться от воздействия на разум. И он далеко не идиот, если ты об этом, двуногий. Мой сын - это мой сын. Он спасется. А ты не торопись. Мне нужно многое рассказать тебе, двуногий. Однажды я уже общалась с двуногим из твоего мира, и, думаю, ты тоже захочешь задать мне несколько вопросов. Вы, дети иного мира, пытаетесь изменить нашу родную Эрху, сломать всё то, что строилось тысячелетиями. Я должна убедить тебя в том, что наш мир не нужно менять. Волки знают всё об Эрхе, волки мудры.

Дёма не торопился покидать тёплый бок волчицы. Ему было уютно и спокойно, хотя сонливость и уступила холодной рассудительности.

“Вы называете себя волками, но все же говорят «ввархи», разве нет?”

Эрха - улучшенная копия вашей Земли. Люди, за редким исключением, обладают магией, которая помогает им ни в чем не знать нужды. Волки, или ввархи - какая разница? Каэ, лейте - большая пропасть? Ты, двуногий из другого мира, ничего, ровным счётом, так и не понял. Не почувствовал мелодию Эрхи. Её Песнь давно забыта, но всё ещё в сердцах моей стаи, а мелодия до сих пор звучит. Попробуй услышать её, Демьян, она прекрасна. Мелодия растопит твоё сердце.

“Мне не нужна мокрая лужица вместо жизненно важного органа,” - фыркнул Кемеев. - “Я всем доволен”.

Глупый двуногий.

В голосе Рарэль послышалась снисходительная улыбка. Капитан никогда раньше не слышал улыбок в голосах. Всё когда-то бывает в первый раз.

Расскажи мне, чем ты занимался и что ты любил в том мире, муж моего сына.

“Ну, что тут рассказывать? Людей убивал, воевал…”

Против кого?

Волчица снова вклинилась неожиданно, и Дёма вздрогнул. Он не знал, как та догадалась, но ведь действительно ударила своими словами по самому больному.

“Против себя. Боролся с собой,” - признался Кемеев, как на исповеди.

Что тебя беспокоило? Ты же сам выбрал свой путь.

Голова с мягкой белой шерстью легла прямо возле головы Демьяна. Красные глаза смотрели испытующе.

“Да в том-то и дело, что не сам. Сначала отец, потом государство, а потом… Не скажу, что страстно желал воевать после армии. Думал - вернусь и всё будет хорошо, всё как всегда. Рисовать буду, ну, по-серьезному. А вышло всё как всегда, через задний проход. Я не смог… отказаться”.

Кемеев не надеялся, что с таким косноязычием его поймут.

Невозможность отказаться от прошлого - это ужасно, я знаю.

Рарэль закрыла глаза.

Но ты должен, двуногий. У тебя есть шанс забыть. Здесь у тебя нет прошлого. Здесь ты абсолютно свободен.

Дёме стало легче.

***

…– Надеюсь, вы добрались без проблем, каэ Виттори. Мне очень не хотелось причинять вам неудобства, но всё дело в том, что нам не сообщили о вашем… положении, - деликатности принцу было не занимать. Он по-прежнему сидел на своём троне и разговаривал со всеми, как с психбольными. Это действовало на нервы.

– Без проблем? - желчи в Расмэ было слишком много, чтобы держать её в себе. Он готов был плеваться ядом куда угодно, лишь бы плеваться. Мало того, что его обманули, вырубили самым варварским способом - ударом по затылку - так ещё и связали! Какого Вечного это было нужно? Боялись, что он уползет? Идиоты. – Конечно, без проблем. Без, ебанный в рот, проблем!

Принц был шокирован.

Выглядящий вполне безобидным и хрупким в бессознательном состоянии, каэ был довольно остер на язык.

Впрочем, не стоило надеяться, что Эратсэ полюбит простого, как монетку, парнишку с огромными блюдцами вместо глаз.

У Расмэ были снежно-белые, как и у всех из рода Виттори, волосы длиной чуть ниже плеч, прозрачно-серые глаза и чувственные губы.

Он идеально подошёл бы на роль его, принца, фаворита, если бы был здоров и чуть менее умен. А лучше - чтобы вообще “не стучите, я открою”.

Но судьба, видимо, решила иначе.

– Ну что вы, мы никогда не посмели бы причинять вред фавориту Его Императорского Величества!

– Высочества, - прорычал Рас, тряхнув головой так, чтобы волосы не лезли в рот.

– Вы разве не знаете, что Эратсэ лейте Фент’аллэр шесть дней назад стал императором Эрхи? - с наигранным испугом спросил мужчина, прижав руку к сердцу. – Единый, как мне неловко, я, право, не знал.

Расмэ застыл, не в силах даже простейшим образом пошевелиться. Стал императором? Но…

– Кажется, вы шокированы, каэ, - глухо рассмеялся принц. – Марис, отведи нашего гостя к лейте Юнмэ и Мариэту…

Услышав знакомые имена, Расмэ тут же встрепенулся. Если Элуш здесь, то и Демис… А Демис поможет, всё объяснит и решит. Потому что… Ну, это же каэ Шайэт.

– Где Демисаррэ? - вскинулся воздушник. – Где каэ Мариэт? Могу я увидеть его тоже?

– Мне жаль, - коротко ответил мужчина, чуть помрачнев.

– Он… вы же не?… - Виттори подумал, что если бы у него из-под ног ушла земля, он не был бы так ошарашен.

Если Демис мёртв, то?…

Мага вздернули на ноги, аккуратно закинув его руки на чьи-то широкие и крепкие плечи. Он продолжал смотреть себе под ноги, пока черноволосый парень, идущий рядом, не заговорил.

– Мы не желали смерти каэ. Он пытался сбежать, и мы были вынуждены…

– Вы нашли труп? - флегматично спросил Рас, улыбаясь лишь уголками губ и отдавая всё внимание своей обуви.

– Нет, но…

– Тогда разве можно говорить о том, что он мёртв? Не думаю. Куда вы меня там вели? Вот и ведите. Я без ног, но не без головы, слава Единому.

Виттори почти верил в то, что Демисаррэ мёртв. Почти. Но он заставил твёрдо уверенного в этом Столли серьёзно задуматься.

Расмэ продолжал с упорством тонущей крысы хвататься за плавающий хворост.

***

…В лесу Стаи не водилось птиц и было тихо, как в склепе. Сначала Дёма не придавал этому факту значения. Но после трёх дней пребывания под тёплым боком Рарэль это начинало слегка нервировать.

Они уже не вели частые беседы. Кемеев чувствовал, как медленно затягиваются его раны на спине. Заживление, как ни странно, проходило без жуткой чесотки. На третий день Демьян с уверенностью мог сказать, что выздоровел достаточно, готов уходить.

Волчица молчала, и лишь её взгляд, полный тоски, заставлял капитана возвращаться в плен тёплой мягкой шерсти.

В лесу Стаи было спокойно, и если бы Дёма не имел перед собой чёткой цели, на выполнение которой, кстати, у него с каждым днём оставалось всё меньше времени, то с радостью остался бы в обители ввархов.

Других волков, кроме Рарэль, Кемеев не видел, но чувствовал их присутствие, их любопытные взгляды, всегда направленные на него, на Дёму.

Судя по рассказам белой волчицы, она была парой Вожака, и к её мнению прислушивались - только по этой причине двуногому позволили остаться в лесу.

“Ты второй двуногий за последние несколько тысяч лет, кто выжил в нашем лесу,” - поделилась радужной статистикой Рарэль в первый же день. Первым был Иан.

“Не будь ты истинным моего сына, я не помогла бы тебе,” - нокаутировала капитана волчица тогда же.

Демьян от приёма был просто в восторге. Впрочем, жаловаться в такой ситуации, да и жаловаться в общем, было не в характере Дёмы.

На четвёртый день Рарэль сказала:

Пора.

Кемеев лишь кивнул, поднимаясь на ноги. Он был готов. Давно готов.

Я выведу тебя к поместью, где живёт Сын Ветра, двуногий. Дальше разберешься сам. И помни, сын иного мира, я слежу за тобой. Просто подумай о том, чтобы причинить боль моему сыну, и я тут же вцеплюсь тебе в глотку. Моя месть будет не в пример жестокой.

“Понимаю. Но я… люблю вашего сына, Рарэль. И скорее сам умру, чем подвергну его опасности,” - уверял волчицу капитан, следуя за ней по пятам.

Двуногие изменчивы, как ветер.

Красные глаза смотрели как-то по-человечески устало.

Чем ты отличаешься от них?

“Меня почти двадцать лет учили верности. Не человеку - стране. Я умею быть верным, Рарэль”.

А если твоё сердце посчитает иначе?

В тоне Ветра зазвучало искреннее удивление и желание узнать правду.

“Я никогда не доверял сердцу. Только совести и разуму”.

Тогда как ты можешь говорить о любви?

“Иногда сердце не даёт советы и не требует. Просто ставит перед фактом. И тогда, доверяй-не доверяй, а мириться всё равно придётся. Сердце не спросило меня, когда потянулось к Иану. Оно просто потянулось”.

Рарэль хмыкнула:

Достойный ответ для двуногого, который прожил всего сорок лет. Хотя и неверный.

И перед глазами Дёмы в тот же момент раскинулось поле цветов сочного зелёного цвета. Мариэт-эст был как на ладони.

Обернувшись, чтобы попрощаться с волчицей, капитан увидел только густые заросли терновника.

Лишь что-то блеснуло там, в глубине, кроваво-красными каплями и тут же исчезло.

Комментарий к Глава 16.

Автор только и делает, что пишет сочинения по русскому и литературе. Автор предпочёл бы писать продолжение, но он чувствует, что его начинает тошнить от одного лишь вида чистого листа бумаги. Даже в электронной версии.

Глава получилась слабой, но это максимум. Я подумала, что если не опубликую её сейчас, то задержу ещё недели на две. А кому это выгодно? Правильно, никому.

Я надеюсь, что вы меня поддержите, потому что сейчас я хочу убивать, а не писать. Следующая глава определённо будет интереснее и сильнее.

========== Глава 17. ==========

Комментарий к Глава 17.

А спонсор главы - хорошее настроение.

Хорошее настроение - выдай Дёме винтовку.

Дипломатия состоит в том, чтобы гладить собаку до тех пор, пока намордник не будет готов.

Фридрих Вильгельм Ницше

Расмэ аккуратно приземлился на любезно предложенные ему подушки и, недовольно взглянув на сопровождение, безмолвно приказал тем скрыться с его глаз к Вечному.

Небольшой шатер, вообще-то, и без них был переполнен. Элуш и лейте Мариэт (а это, очевидно, был именно он) спали, лёжа спинами друг к другу, и Виттори не решился их будить - толку-то? Да и к тому же… Стоило всё хорошенько обдумать.

Конечно, новости шокировали его, причём довольно сильно, но он пытался совладать с собой и не впадать в истерику от безысходности. Это было бы глупо - сдаваться ещё до начала битвы.

Расмэ не любил проигрывать, можно сказать - ненавидел всем сердцем. И презирал людей, что говорили: “Главное - участие”.

Участие, Вечный бы его побрал, никогда не было целью каэ. Победа - это всё. Без побед нет жизни, нет смысла и стимула. Без побед нет, в конце концов, самого понятия личности.

Когда Расмэ говорил об этом окружающим, его называли заносчивым ублюдком и высокомерным уродом. Один лишь Эратсэ на такое заявление согласно кивнул, хитро улыбнувшись, словно нашёл родственную душу и теперь был намерен использовать это, пока не насытится.

Но Эрэ стал императором, и лозунг “Главное - участие” - это явно не для него. Рас даже кисло улыбнулся, вспомнив о Фент’аллэре. Выглядел он в тот момент донельзя жалким и беспомощным. Словно слепой котёнок в кромешной темноте.

Руки по-прежнему были связаны за спиной. Будто это что-то особенно меняло. Расмэ злился, потому что беспомощность - это совсем не его фишка.

Каэ Виттори, прошу вас не подавать виду, что произошло что-то странное, хорошо? Моё имя лейте Ианниан Мариэт, я супруг вашего друга, каэ Шайэт. Я могу общаться с вами ментально, и в данный момент это - единственный доступный способ общения. За нами тщательно следят, и мне не хотелось бы лишний раз видеть Его Высочество на очередном сеансе промывки мозгов, я и без этого едва отошёл от его воздействия на разум.

“Так вы меня слышите?” - удивился Рас, растягиваясь на подушках, словно собираясь спать. Он даже не вздрогнул, услышав голос в голове. С Эратсэ к неожиданному легко привыкнуть.

Несомненно, каэ. Мы, на самом деле, ждали вас. Марис говорил о том, что скоро в лагерь привезут фаворита императора, а так как мы были осведомлены насчёт вашей связи с принцем, то предположили единственно верный вариант… И вот вы здесь. Что с вашими ногами? Они покалечили вас? Нелюди, Единый, как мне хочется всех их уничтожить!

“Не стоит волнений, лейте Мариэт,” - мягко сменил тему Расмэ. - “Я хотел бы услышать, что тут произошло. Вы совсем не взволнованы исчезновением мужа, и ваши слова о воздействии на разум…”

Я, конечно же, расскажу всё, каэ, у нас много времени на разговоры. Пока Его Величество не прибудет сюда с армией, и нам не выдастся шанс сбежать, можем поговорить.

“Император в курсе заговора?”

Думаю, Демисаррэ не терял времени даром, он сбежал ещё пять дней назад.

“Вы уверены, что он сбежал, а не… погиб?” - мрачности внутреннего голоса воздушника позавидовали бы дознаватели из подвалов императорского дворца.

Мы с супругом - истинные, поэтому я чувствую его. Демис жив.

*** Мариэт-эст ***

…– В полку нашем прибыло, - усмехнулся Дёма, склоняя голову в уважительном поклоне.

Кортея, неожиданно появившаяся за его спиной, мгновенно упала навзничь, как на выпускном.

Эратсэ, сука, был неплохим магом. И, судя по мантии, императором он тоже был нехилым. По закону Эрхи, правитель носит плащ с количеством цветов, прямо пропорциональным количеству присягнувших на верность.

Предыдущий император носил довольно радужный плащик.

Эрэ был одет в абсолютно чёрный, что значило единогласность всех присягнувших в плане верности.

– Демисаррэ каэ Шайэт, - усмехнулся сиятельный в ответ, словно встретив старого друга, а не врага из списка топ-10. – Как ваши дела? Раны уже затянулись?

Кемеев насильно выдавливал из себя улыбку, прекрасно понимая, что если Эратсэ наслышан о его побеге, то, совершенно закономерно, знает и о повстанцах. Какого тогда хера он, вместо того, чтобы разгонять восстание, приперся в Мариэт-эст?

– Спасибо, моё здоровье позволяет принимать вас в этом доме, простите, что без почестей.

– Ничего, - наигранно расстроенно вздохнул император Эрхи, но тут же его лицо стало серьёзным и сосредоточенным, а рука сжалась на шее Демисаррэ. – Рассказывай, насекомое, я не намерен разыгрывать тут театральные спектакли, их было достаточно после моей коронации.

Демьян искренне улыбнулся. Вот такой правитель ему нравился. Без своего обычного притворства Эратсэ выглядел настоящим мужиком, достойным повелителем империи.

– Что вы хотите услышать, мой император? - прохрипел он, не пытаясь ни прикоснуться к руке сиятельного, ни попросить ослабить хватку.

– Всё, что знаешь, - потребовал Фент’аллэр, отпуская каэ.

– На что я, в таком случае, могу надеяться? - едва заметно вздрогнул капитан, прикрыв глаза и пытаясь надышаться.

– Уж не про награду ли ты говоришь? - едко поинтересовался император, сложив руки на груди.

– Разве могу я? - в голосе Дёмы не было даже намёка на иронию. – Просто прошу вас оставить жизнь моим друзьям и супругу. Они ничего не знали, точнее, знали, но не могли противиться.

– Их имена, - потребовал Эрэ.

Три основных списка уже были подготовлены - статисты и разведчики отрабатывали своё жалованье сполна.

– Ианниан лейте Мариэт, Элуш лейте Юнмэ, Кортея лейта Виттори и…

– Каэ я уже простил и отпустил, - равнодушно произнёс Эратсэ.

– Лейта Виттори сказала, что его увезли обратно пару дней назад, - удивился Демьян.

Маска безразличия на лице Фент’аллэра на секунду треснула - глаза беспокойно блеснули.

“Действительно, влюбился,” - несказанно удивился Кемеев.

– В любом случае, твою просьбу я выполню. Все перечисленные тобой, в том числе каэ Виттори, будут оставлены в живых и даже не сосланы… - они все находились в третьем списке - мелкие сошки в большой игре верхушки заговорщиков. Эрэ называл их заложниками обстоятельств. – Клянусь.

Яркий свет на секунду ослепил.

Дёма сорвался с места и повалил императора на пол - сработал инстинкт.

Через секунду Эратсэ глухо хмыкнул:

– Слезь.

Капитан, поняв, что императору, в общем-то, ничего не угрожает, повиновался.

– Что это было? - счёл важным поинтересоваться он, стряхивая с пиджака несуществующую пыль.

– Единый решил, что проследит за выполнением клятвы лично, - усмехнулся Эрэ, поднимаясь на ноги.

Демьян не решился выражать свою радость по этому поводу открыто - лишь улыбнулся уголками губ. Словно и не улыбнулся вовсе. Он жестом указал на дверь, ведущую в кабинет Иана, словно и не обратив внимания на лежащую на полу и мерно посапывающую лейту Виттори.

– Мы можем поговорить в кабинете моего супруга, я всё расскажу.

…Эратсэ собрал волосы в высокий хвост, чтобы те не мешали ему, и высвободил мечи из тесных ножен эффектным жестом. Лезвия тут же вспыхнули сине-желтым огнём, приветствуя хозяина.

“Любит покрасоваться,” - про себя покачал головой Дёма.

С оружием в руках, как, впрочем, и без него, Фент’аллэр выглядел устрашающе. Звериные жёлтые глаза, доставшиеся ему от матери-дикарки, блестели азартом.

Демьян не боялся. Он вообще кроме долгов и дурки ничего не боялся.

Оружие его, капитана, любило. Мечи легли в руки приятной тяжестью, словно рукоятки были заточены специально под ладони каэ Шайэт. Лезвия не вспыхнули, а вот глаза - да. Светло-синие, как океан на карте мира.

В родном мире у Дёмы были совершенно обычные, зелёно-карие глаза, которые перестали блестеть после девятнадцатилетия.

На Эрхе, как и говорила волчица Рарэль, у капитана был шанс.

Точнее, когда-то был, сейчас его уже нет.

Эратсэ, решив не юлить и не утаивать, сказал совершенно честно, что после расправы над заговорщиками его, Демисаррэ, казнят. Не как предателя династии, а как убийцу. Это не оставило бы роду Мариэт серьёзного клейма.

Впрочем, Кемеев не жаловался. Он действительно был виноват, ибо нехрен вообще. Хотя, скрывать было бы бессмысленно - немного боялся. Совсем чуть-чуть боялся умереть. Это чувство было ему незнакомо. Раньше он шёл вперёд, как танк, не боясь подорваться на мине, а теперь вот… Дорожил собственной жизнью.

Теперь у него был тяжёлый якорь, держащий на месте, не позволяющий броситься в омут с головой. Семья. Дружба. Любовь.

“Когда-нибудь в твоей жизни появится та, из-за которой ты начнешь бояться смерти. Она будет держать тебя за сердце, а не за яйца, Дёмка!”

Диана была хорошей девушкой. Красивой и умной. Но она, как и Кортея, на кухне Демьяна в майке-алкоголичке и старых трениках была неуместной, словно из другой оперы вырванной.

Иан - совсем другое дело.

Кемеев видел его, словно насквозь - добрый, чуткий и честный, родившийся со сводом собственных правил в руках. Книжки читает, умный… иногда бывает.

Но и это не главное.

Тепло. Дёма чувствовал его, даже находясь вдали от супруга.

Поддержка и опора.

Загадка.

Замена целому миру.

И всё это - он. Один-единственный человек.

– Вы когда-нибудь любили, мой император? - капитан с лёгкостью отразил атаку Фент’аллэра, крутанул мечи между пальцев и снова встал в стойку, ожидая нападения.

– Я всегда любил издеваться над людьми, - усмехнулся мужчина, нанося комбинацию ударов по блоку Демиса полыхающими клинками. Дёма с трудом, но устоял. С каждой секундой исход боя становился всё более предсказуемым. Сиятельный был мастером боя, искусной и изящной машиной для убийств.

– А я всю жизнь думал, что убивать - это моё предназначение. Но оказалось, что всё в этом мире относительно, - Кемеев не без труда увернулся от удара, проходящего прямо по траектории движения его головы. Разум шептал, что Эрэ просто хочет привести в исполнение приказ о казни Демисаррэ самолично и досрочно, а Шиза орала во всю глотку: “Больше адреналина, епрст!”

– К чему это ты? - взгляд Эрэ стал мрачным и жёстким, а удары - ещё более сильными, чем прежде. Вот теперь он точно вознамерился каэ Шайэт если не убить, то покалечить.

– К тому, мой император, что всё в этом мире относительно, - с усмешкой ответил Демьян, стараясь не нервничать или, по крайней мере, не выдавать свой страх этому хищному палачу, что чувствует любой вид эмоций на уровне “взгляд-глаза-в-глаза”. – Иногда кажется, что любишь, а потом оказалось, что совсем нет. И наоборот.

– К чему ты ведёшь, насекомое? - зарычал Фент’аллэр и, слишком опрометчиво скрестив мечи с Дёмой, на секунду упустил того из виду.

Кемеев отбросил в сторону правый клинок и достал откуда-то небольшой кинжал. Эратсэ дернулся, но каэ оказался быстрее - нырнул тому под руку и встал за спиной, прижимая лезвие к беззащитной шее.

– Должен признать, мой император, вы достойнейший из всех моих противников.

“Ну, твёрдое такое второе место. На первом та скотина, что меня застрелила, но тебе это знать необязательно, без обид вообще,” - мрачно хохотнул про себя капитан и, дождавшись, когда Эрэ отбросит мечи, поступил так же со своим кинжалом.

– Должен признать, - в точности копировал ироничную лесть голоса Демисаррэ Фент’аллэр. – Что ты первый, кто смог выстоять против меня дольше пяти секунд и не умереть. Более того, будь этот бой настоящим, мёртв был бы я. Почему ты не воспользовался своим шансом, Демисаррэ?

Обращение по имени и резкая градация капитана от “насекомого” до “хомо сапиенс” явно свидетельствовала о специфическом уважении самого правителя Эрхи.

Не решаясь портить свой образ исключительно благородного хрена речами о том, что венценосца, цитата: “Всё равно воскресили бы всеми доступными способами, и толку вообще от убийства тогда?” - Дёма отвесил шутовской поклон и чуть было не брякнул на радостях привычное: “Солдат ребёнка не обидит!”

– Я в своей жизни никогда не убивал женщин, стариков, детей и возлюбленных моих друзей, мой император, а в моём возрасте уже поздно менять привычки.

Уголок губ Эратсэ нервно дернулся, и он, делая крайне равнодушное лицо, скрылся из поля зрения Дёмы.

Капитан держался секунд десять, а потом рассмеялся.

“Как в сериале,” - подумал он. - “Императоры тоже плачут”.

Тут он вспомнил о знакомом кузнеце и собственном плане и заторопился вслед за венценосной особой.

*** Несколько дней спустя. Территория северной границы Мариэт-эст ***

…– Ты? - Эратсэ вопросительно вскинул брови, сканируя противника внимательным взглядом. – Я думал, здесь действительно всем заправляет отцовский ублюдок-бастард. А тут просто не меньший ублюдок проверяет свои способности на толпе баранов.

Они сошлись на широкой равнине перед Мариэт-эстом, готовые сразиться за своё место под солнцем. Император и самозванец - великое, сиятельное и серое, едва заметное.

Эрэ был готов ко всему. Нож в спину, стрела туда же, огонь, вода, буран в середине весны, нашествие ввархов, нашествие идиотов - полк был готов даже к такого рода неожиданностям.

Но удар был намного подлее кинжала под лопатку, больнее ожогов от пламени.

Старые друзья, считавшиеся умершими, а теперь внезапно объявившиеся, но уже по другую сторону - вот это больно.

Фериал теперь никогда не встанет с Эрэ в один строй, не ответит на вопрос “Как дела?” лукавым “Как дела”, невинно пожав плечами. Фериал никогда больше не станет другом.

Нужно было отдать Фент’аллэру должное - он держался. Не показывал боли, что почти сломала его, от старых ран. Брызгал ядом и плевался сарказмом, как и всегда, скрывая страдания за неизменной, словно снисходительной усмешкой. И стискивал руки в кулаки за спиной.

Дёма, сидящий в засаде на дереве среди листвы в костюме, который полностью скрывал его от чужих, даже самых любопытных глаз, стиснул зубы от напряжения, когда понял это. Врёт, лжет - всегда скрывает самого себя под маской. Идиот. Отличная партия для Расмэ, просто прекрасная. Два дебила - это сила.

Я чувствую твоё раздражение даже отсюда, Демисаррэ, успокойся, всё будет отлично, Его Величество справится.

“Иан?!” - встрепенулся Демьян тут же, глазами начиная выискивать супруга в первых рядах наблюдателей сего прекрасного действа.

Нет конечно, о чём это ты?!

В голосе красноглазого послышался… сарказм? Господи, запомни этот момент - ещё один твой ангел пал ниже некуда.

“Ну уж прости, последний раз, когда мы виделись, ты пускал слюни на «Его Высочество»,” - едко произнёс Кемеев в ответ, поняв, что романтичного воссоединения семьи с забегом навстречу друг другу по ромашковому полю в замедленной съёмке не получится.

В этот раз всё схвачено. - цитировал мужа лейте Мариэт.

Расмэ сделал нам с Элушем воздушные заслонки на уши, промывка мозгов не сработала.

“Так значит, Рас всё же у них?” - обеспокоился положением друга Дёма. Если судить по словам Кортеи, он без ног и совершенно беспомощен.

Если бы ты удосужился взглянуть чуть правее, то убедился бы в этом.

Капитан чуть скосил взгляд и застыл в немом удивлении. Расмэ стоял по правую руку от Иана в окружении двух увальней подозрительной наружности. На своих двоих.

Предсказывая твой дальнейший вопрос: он стоит только благодаря этим недоумкам, но выглядит вполне натурально, да? Их специально обступили со всех сторон, чтобы не было видно.

“Он-то, я полагаю, в своём уме?”

Смотря о чём ты. - замялся Иан.

Мне кажется, он не совсем… В себе. Элуш тоже так говорит. На сломанного не похож, но будто бы надломлен.

“Да, точно! Эл где шкуру трет?”

Наш принц, будучи уверен в полном повиновении Юнмэ, отправил его командовать отрядом стрелков, которые должны убить Эратсэ.

“Не убьют?” - хмыкнул капитан, поднося к губам рацию, наспех наколдованную магом-бытовиком по его чертежам, и вслух отдавая приказ отдать всё внимание правому флангу, а не левому, где находились лучники.

Можешь быть уверен. Оказалось, что на Элуша, как и на Расмэ, Дар почти не действует.

Дёма вспомнил выпускной в Военной академии, когда после прихода принца в сознании остались только четверо - Юнмэ и Виттори в том числе. А ещё Ялим, этот ботаник, помешанный на Фент’аллэре, как идолопоклонник. Интересно, он сейчас где? Впрочем, вспоминать о бывшем одногруппнике именно в этот момент было глупо. С чего Дёма его вообще вспомнил?

Так значит, они устойчивы к Дару? Тогда почему во дворе академии в начале года они так быстро полегли от простого крика? Это же тоже Дар! В итоге получалась интересная картина. Загадки, интриги и слёзы… поверженных врагов. Других Демьян видеть не желал.

В тот момент, когда Кемеев подумал об этом, в рядах противника началось необоснованное шевеление. А потом Расмэ бросили к ногам лжепринца.

…Кулаки Эратсэ за спиной ярко вспыхнули.

– Как тебе мой фаворит, Эратсэ? - Фериал дернул Виттори за ворот, рывком поставив того на ноги, и без особого труда удержал его в положении стоя, крепко держа за талию.

– Впрочем, я не удивлён, - пропел Фент’аллэр так, словно разом разочаровался во всей битве в целом и собирался уходить. – Тебе всегда оставалось лишь подбирать мои сломанные игрушки, Фер.

“Я никогда не ломал игрушки в детстве,” - добавил он про себя, стараясь не смотреть на Расмэ.

“Сломанные игрушки,” - пронеслось в голове воздушника совершенно мимолетно.

– После того, как погиб мой отец, ничего другого мне и не оставалось!

Рас знал эту историю. Та самая охота, про которую Эрэ говорил “последняя”. Тогда из-за его трусости погиб человек. Он был отцом Фериала?

– Я предлагал тебе место рядом со мной, рядом с моим троном, когда мы вырастем!

Лжепринц опустил голову, усмехнувшись.

– Кто же знал, что ты действительно станешь императором, слабак? - он тут же вскинул голову, словно набравшись смелости. – Позор империи! Что бы о тебе ни говорили, ты навсегда останешься слабым, недостойным трона. Лучше бы ты тогда умер, а не мой отец! Впрочем, это уже не актуально. Ты и так умрёшь, Эратсэ. Моё проклятие оказалось действенным, а?

“Ты сдохнешь, Эратсэ. Сдохнешь, так никогда и не узнав, отчего сходишь с ума! Во имя новой власти!”

Фент’аллэр втянул воздух, словно он у него разом весь закончился. Ноги его подкосились.

Падать в небо было…

Легко.

…Дёма, ожидающий отмашки императора, лишь прижал указательный палец к холодному металлу.

Он давно ждал этого момента.

Он скучал по чувству превосходства над сукой-судьбой, испытываемого им, когда нажимаешь на курок.

Выстрел грянул.

========== Глава 18. ==========

Есть простое правило, с помощью которого следует бороться с врагами. Никогда не делай того, чего хочет от тебя противник. Коли дразнит — не поддавайся. Просит перемирия — бей по голове.

Александр Прозоров. “Ведун. Креститель”

Расмэ почувствовал, как неприятно кольнуло сердце с этой фразой: “Моё проклятие оказалось действенным, а?”

Эратсэ тяжело втянул воздух, пытаясь дышать, но грудь его оставалась словно каменной, не пригодной к дыханию. Рас понял, что тоже едва дышит, едва чувствует своё тело. Оно всё словно онемело. Всё. Онемело. И ноги тоже!

Выстрел грянул, заставив каэ испуганно пригнуться и вырваться из цепких объятий Фериала. Тот не был против. Тот был мёртв - и дыра в голове была тому ярким свидетельством.

Вопреки всему, Расмэ не упал, но времени радоваться неожиданному выздоровлению не было - он рванул, едва ли не буксируя, к упавшему на землю Эрэ.

Сиятельный лежал на спине, уставившись в небо медленно затухающими желтыми глазами, и не дышал.

Виттори не знал, что делать. Виттори вообще потерялся в пространстве и времени, потому что в тот момент для него существовал только Фент’аллэр.

Родившийся с короной на голове больной ублюдок Эратсэ.

Но не ублюдок. И не больной. Даже не с короной на голове. Просто Эратсэ.

И мир, сузившийся до размеров человека. Маленькая вселенная.

“Я прошу тебя, Эрэ, не умирай сейчас, не оставляй меня без маленькой надежды, пожалуйста! Ну пожалуйста, Эрэ, дыши, я же… я же…”

– Каэ, отойдите, - послышался за спиной смутно знакомый голос, и Расмэ тут же отодвинули в сторону.

Черноволосый конвоир из числа преданных Фериалу солдат склонился над бездыханным телом молодого императора и проплавил на том сплошной доспех магией.

Броня, сковывавшая тело, упала на траву бесполезным куском металла. Нижнюю рубашку постигла та же участь.

Боя не было. Все словно разом протрезвели, очнулись ото сна и теперь удивлённо разглядывали друг друга, пытаясь понять, что произошло. Воины из числа гвардейцев стояли на месте с полнейшим равнодушием на лицах. Приказа атаковать у них не было. Как, впрочем, и приказа защищать императора-тирана.

Марис Столли внимательно смотрел на обнаженную грудь, и зрачки его глаз едва заметно дергались, словно тот искал что-то. А затем он вытащил кинжал и начал пускать кровь, сделав небольшой надрез на коже в месте соединения реберной клетки.

Кровь, которая тут же окрашивалась в чёрный, мгновенно испарялась на солнце. Тело императора вскоре полностью заволокло мутным туманом, но его грудь начала мерно вздыматься в такт ровному дыханию.

Марис помог Расмэ подняться на ноги, но сам тут же упал на колени перед ним.

– Ради Единого, каэ, простите меня, - хриплым, взволнованным голосом начал он. – Эта магия…

– Да знаем мы, видели, плавали.

Демисаррэ каэ Мариэт, встав рядом с Виттори, толкнул того плечом в плечо и, дождавшись сознательности во взгляде, подмигнул. Винтовка, висящая на прочном ремне на его плече, выглядела почти величественно и притягивала взгляд. Рас заинтересовано сощурился, но Демьян лишь отмахнулся, мол, позже.

– Только вот извиняться нужно будет перед нашим сиятельным императором, когда очнется. Сам себя доставишь в места не столь отдаленные - это я про поместье - до выяснения? Все-таки нашему светилу жизнь спас, - дождавшись согласного кивка черноволосого, капитан чуть повернулся вправо. – А вы, бараны, чего уставились? - рявкнул он на гвардейцев. Они ужасно бесили его своим бездействием. Присягнули на верность - будьте готовы сдохнуть за господина! – Двое крайних левых сюда, поможете доставить Его Величество в карету. Остальные - выдвигаемся в сторону Мариэт-эста! Живее, сонное царство, не раздражайте меня!

Как же это прекрасно и чудесно, что Эратсэ оставил его главным на случай форс-мажора!

Капитан обернулся, и оказался лицом к лицу с войском противника. Солдаты выглядели так, словно снег - сантиметров эдак пятьдесят - выпал летом прямо им на головы.

– Эй, расколдованные спящие красавицы! - крикнул он почти задорно, мягко прижимая к себе подошедшего Иана. – А вы чего встали? Оружие выбросить, раздеться до трусов и следовать за войском императора, если жизнь дорога! Мелкими перебежками - марш!

Массовый стриптиз Дёму интересовал даже меньше, чем причина притяжения стула к полу, поэтому он, дождавшись, пока Элуш - крайне, крайне медленный Элуш - доползет до общей кучи, просто улыбнулся.

– Мы победили, - сообщил он весело, растрепав друзьям волосы, отчего Эл стал похож на бойкого воробья, а Рас - на взбешенную ласку.

– Я тоже очень рад, но мне нужно идти, простите, - зачастил воздушник, кивнув в сторону двух солдат, которые уносили Эратсэ, и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился к ним.

– Серьёзно? - Юнмэ, не обратив внимания на уход Виттори, с подозрительной улыбкой закатил глаза. – А мы не догадались, что победили! Что за оружие?!

И это было подозрительно похоже на “Моя прелес-сть”.

Дёма, незатейливо плюхнувшись на самое тяжёлое место, похлопал по траве рядом с собой.

Иан и Эл, не сводя глаз с винтовки, сели.

– Это - зашибенная вещь. Смотрите, - Кемеев начал разбирать СВД и подробно рассказывать о характеристиках оружия.

…– Спасибо нужно сказать тому бытовику, которого ты мне посоветовал, Иан. Он сделал работу ювелирно - каждую запчасть…

– Но откуда… Концепция, чертежи? - удивился Мариэт, отрешенно наблюдая за тем, как вернувшийся Расмэ и Элуш по очереди примериваются к прицелу.

– Я всё сделал сам, за одну ночь: и чертежи, и собирал, подгоняя размеры… - пожал плечами Дёма, не решаясь врать о том, что идея полностью принадлежит ему. Просто за пятнадцать лет он выучил строение СВД до малейшей детали (иногда действительно нечем было заняться) – Нужно было торопиться. Эратсэ помогал, несмотря на то, что ничего толком не понимал. Потом я подумал, что нужно как-то связываться между собой. И тогда мэтр Альтер создал вот это, - капитан показал мужу рацию, выглядящую, как те, что были в его мире, но на самом деле имеющую другое внутреннее строение. – У нас была общая цель, а у меня лично - план. Как видишь, он осуществился, хотя я рассчитывал на большее количество жертв.

– Это здорово, что всё закончилось так хорошо, - улыбнулся Ианниан. – Скоро всё вернётся на свои места.

– Вернётся, - кивнул Демьян и тут же, задумавшись посмотрел в сторону впереди идущей процессии. – Что думаешь насчёт этого солдата? Ну, Мариса Столли.

– О, даже не знаю, - вздохнул Иан, покачав головой и нахмурившись. – Он не кажется мне большим злодеем, а эта магия разума всех способна свести с ума…

– Он знал про магию, - прервал его размышления вслух Демисаррэ. – Когда я увидел его в том шатре, откуда потом сбежал, предположил, что этот лжепринц магичит не по-детски. Ну, а солдат подтвердил. Стал бы он это делать, если бы был подвержен воздействию дара? Не знаю, конечно, всякое может быть, но…

– Думаешь, он добровольно всё делал? А зачем тогда спас Эратсэ? Понял, что запахло жареным и решил замолить грешки? Ну, а вообще, пусть сиятельный с этим разбирается. Чужая душа - потемки, пока не использовано заклинание искренности.

– Эратсэ предстоит большая работа, - хмыкнул Дёма, кивнув на полуобнаженных солдат, медленно плетущихся чуть впереди. Кемеев чувствовал себя пастухом. – Проверить всех их на предмет лжи - дело трудное. А кроме императора у нас кто такой способностью обладает?

– Чисто теоретически… Я мог бы помочь ему в этом.

Капитан кивнул, глядя строго перед собой.

Иану нужно заслужить признательность Фент’аллэра - и он никогда не будет ни в чём нуждаться. Дети будут счастливы и здоровы, приближены к светилу Эрхи. У Элуша и Расмэ, должно быть, тоже всё будет хорошо. Они справятся с этим. Обязательно смогут жить дальше.

А Дёма невольно стал задумываться над тем, что случилось бы, не появись он в этом мире.

Вся Эрха… была бы иной.

Демисаррэ никогда не смог бы привлечь внимание принца, не терпел бы угроз в свой адрес от сиятельного. Расмэ и Элуш, вполне возможно, поженились бы и стали жить где-нибудь на юге, ближе к столице. Иана и Демиса легко обвели бы вокруг пальца, заставили принять активное участие в заговоре. Казнили бы. Дети остались бы без отца, опекуном стал бы лейте Амариэлл. А Эратсэ, никогда не встретив свою любовь, в конце концов сошёл бы с ума, оставив Эрху без наследника.

Радужные перспективы, ничего не скажешь. Возможно, Дёма преувеличивал своё значение, слишком загордился собой, но… Он ведь всегда находился в гуще событий, менял историю Эрхи и всячески пытался изменить сам мир. Изменил, наверное.

Теперь страна действительно будет процветать - Кемеев был в этом уверен.

А что ещё требовалось для полного, всеобъемлющего счастья и чувства лёгкости в груди?

Демьян всегда чувствовал себя легко, когда поступал по совести.

…На территории Мариэт-эста запрещена телепортация. Чтобы использовать портативные кристаллы перемещения, нужно выйти за пределы леса, что окружает поместье. А это, стараниями хозяина северной границы, лейте Ианниана Мариэта, невозможно по той простой причине, что ввархи тоже периодически хотят есть.

Дёма, будучи не совсем уж жестоким и ползучим гадом, доходчиво объяснил это армии лжепринца. Конечно, слегка приврал. Ну, не так уж и слегка. Можно сказать, что совсем наврал. Ввархи людей не ели, считая это дело диким моветоном, а самих двуногих - гадостью, недостойной их внимания. В лесах Стаи человеческие трупы разлагались, но никак не съедались. Да, конечно.

Попробуй доказать это напуганной толпе мужиков без штанов.

Эратсэ идею Демисаррэ оценил, даже посмеялся, слегка захлебываясь после слабым кашлем. Мэтр Урфин, как ближайший и самый квалифицированный лекарь в округе, наотрез отказался лечить императора в таком состоянии. Боялся, что сделает то, что лишь усугубит стабильное положение.

Так что выздоравливал Фент’аллэр по-человечески. Ну, так думал Демьян. Все слуги в поместье были свято уверены в том, что император уже находится на смертном одре - вот-вот копыта откинет, бедняга. Сплетни распространять не позволяли, всячески пресекая любые попытки связаться с внешним миром.

А пока сиятельный отдыхал в постели, не отдавая никаких распоряжений и предпочитая закрывать глаза, притворяясь спящим, когда в спальню входил начальник тайной императорской разведки лейте Акено, все остальные качественно вкалывали.

Иан, зачастую в паре с Демисом, занимался допросами. Лейте Акено занимался учреждением наказаний для повстанцев. Элуш пытался сделать так, чтобы пять тысяч воинов не умерли от голода в гарнизоне. Кортея… Кортея просто занималась близнецами, стараясь удержать их от общения с непроверенными лейте Мариэтом повстанцами. Они были потенциально опасны.

Конечно, самых открытых камикадзе уже успели казнить - начальнику тайной императорской разведки было не жалко смертельного яда для тех, кто глотку рвал за “новую власть”.

Идиоты - иначе Кемеев и сказать не мог.

Большим идиотом был только Расмэ, который, невзирая на явную, как ориентация Оскара Уайльда, злость сиятельного, отирался возле того целыми днями и повторял, как заведенный, что у Эрэ есть только один способ избавиться от него - убить. Иные вряд ли окажутся действенными.

Фент’аллэр ядом плевался, обещал отправить “каэ Виттори” в самую далекую ссылку на свете, как только поправится, и Дёма думал, что нет, Рас, оказывается, не особо дурак. Вот Эратсэ, который мог бы уже десять раз свою угрозу осуществить, но отчего-то откладывающий всё до собственного выздоровления, был полнейшим, круглым идиотом. Да не услышит император такую характеристику о себе, иначе вариться капитану не единожды во всех котлах Ада. В том, что сиятельный с Сатаной состоит в дружеских отношениях, Кемеев не сомневался.

Впрочем, намного больше Демьяна занимала проблема собственной личной жизни. Если пару месяцев назад мысль о сексе с мужчиной вызывала скептическую усмешку, то сейчас… хотелось. Но не с кем-нибудь, конечно. С Ианнианом.

Вот только допросы отнимали у супруга столько сил, что Дёме того было чисто по-человечески жаль. Первая и, возможно, последняя - кто знает, когда капитана настигнет карающая длань императора? - близость с Иани не должна была быть вымученной.

Ну, Кемееву этого точно не хотелось.

…– Каждый раз после допросов я чувствую себя выжатым, но при этом ещё и грязным! - Мариэт свалился лицом на подушку, чем напомнил капитану Андрея после суток.

Брат после работы ложился спать именно так - казалось, что остаток его энергии был припасен только для того, чтобы дойти до квартиры, а после - от порога до кровати. Дальше запас кончался, и брат вырубался так быстро, что Дёма, играющий в это время с крестником, не успевал даже крикнуть “привет”.

– Прости, что сегодня не смог помочь, у Эла возникли серьёзные проблемы - не мог ему отказать.

Уже проверенные на предмет добровольности солдаты решили, что им всё можно, и устроили забастовку, пытаясь выбить для себя разрешение на выезд из поместья. Хрен им, честно говоря, был обеспечен, но Юнмэ всё равно беспокоился.

На самом деле, проблема была больше раздутой из мухи, чем действительно серьёзной, но Дёма здорово повеселился, качая бастующих солдат в казарме.

Иан перевернулся на спину, чуть приподнявшись.

– Расскажешь? - спросил он тихо.

– Не грузись этим, - покачал головой Демисаррэ и лёг рядом, прижавшись максимально близко.

Словно пытался согреться.

Они уже неделю засыпали вот так - в обнимку.

Раньше человек, предположивший нечто подобное, наверняка получил бы в глаз. Хорошо, если в один, а ведь Дёма мог бы устроить гармоничную симметрию на лице. Теперь его мнение окружающих вообще мало интересовало.

“Моё,” - сказал бы он. - “Мне рядом с ним тепло”.

Согреться можно и под одеялом, скажут циники. Но Демьян знал, что одеяло, как и некоторые люди, может согреть только тело и никогда не согреет душу.

– Демис, можно я тебя поцелую? - раздался голос Иана минут через десять, и капитан даже слегка вздрогнул, возвращаясь из мыслей в реальность.

– Да, конечно, - пробормотал он немного растерянно, убирая руку с предплечья парня.

В полутьме комнаты глаза Иана выглядели абсолютно чёрными, завораживали и притягивали взгляд.

Секунду над чем-то раздумывая, Мариэт наконец склонился ближе. И застыл в нескольких сантиметрах от чужих губ. Дёма лишь неодобрительно цыкнул, и снова взял инициативу на себя.

Он целовался грубо, потому что нерешительность Ианниана начала порядком раздражать. В кои-то веке сам попросил - и завис. Всё прекрасно и замечательно, а жизнь чудесна и удивительна.

Черноволосый, впрочем, не жаловался - не пытался отстраниться или попросить быть чуть нежнее. Он и сам, кажется, был не против такой жадности. Ему нравилось, и парень с большим энтузиазмом поддерживал Демисаррэ.

А после, когда воздух в лёгких уже начал заканчиваться, Иан прошептал, почти прохрипел глухо:

– Чего ты хочешь?

– Тебя, - ответил Демис ничуть не громче.

И он получил желаемое. Кажется, даже не единожды.

…– А, кстати, - капитан неспешно подошёл к столу, открыл верхний ящик и вытащил оттуда несколько рисунков. – Я думал насчёт колец, как ты и просил. Вот несколько вариантов, посмотри, может быть что-то понравится?

– Ха, Демис, да ты отлично рисуешь! - как ребёнок обрадовался красноглазый, подскочив на кровати. Демьян улыбнулся, передавая новые листы супругу. – О, это прекрасно! А этот тоже замечательный. И этот… - Ианниан поднял голову и робко взглянул на Демисаррэ. – Демис, я не могу решить. Они все чудесные.

– Ты смотрел всего лишь секунд двадцать от силы, - рассмеялся Дёма и покачал головой.

“Ещё такой ребёнок. И как я мог не заметить этого раньше?”

– И почему на всех рисунках камни красные?

– Мне нравится цвет твоих глаз, - ухмыльнулся Демьян, садясь рядом.

– Они ужасны, - рука, держащая листы, напряженно сжалась, и капитан аккуратно расцепил пальцы Иана, после отбросив рисунки.

Он провёл ладонью по бледной коже щеки, наблюдая за тем, как медленно пропадает из глаз выражение настороженности.

– Кто сказал, что они ужасны?

– Все говорят. Это… страшно и мерзко.

– Страшно и мерзко, Иан, это осуждать человека за цвет глаз или цвет кожи. Ты никогда не думал о том, насколько отличаешься от прочих людей: не только цветом глаз, но и самой сущностью? Ты Сын Ветра - это звучит иначе, чем простое имя, не так ли? - зрачки лейте удивлённо расширились.

– Откуда ты… знаешь?

– Мне выпала честь пообщаться с одной замечательной волчицей, - хитро протянул Дёма. – Рарэль мне всё рассказала, Иан.

– И ты всё равно… разговариваешь со мной? - выдавил из себя черноволосый, опустив голову.

– Не понял, - действительно не понял Демьян, повалив супруга на подушку и нависнув сверху. Боль в районе пятой точки слегка нервировала - Дёма даже пару раз нервно смеялся утром, пытаясь встать с кровати не в ущерб себе. – А с чего бы мне с тобой молчать?

Кемеев уперся ладонями в подушку на уровне плеч Ианниана, а коленями сжал бедра парня. Мариэт оказался в прочной живой клетке.

– Я не человек, - сильно зажмурился он, понимая, что будет выглядеть совсем ребёнком, если закроет глаза руками.

Для капитана между этими двумя способами спрятаться не было никакой разницы. И это человек, который качественно отымел его ночью. Да. Сейчас он не менее качественно имел мужу мозг. Что за поведение?

========== Глава 19. ==========

Смерти меньше всего боятся те люди, чья жизнь имеет наибольшую ценность.

Иммануил Кант

– Я тоже, - шепнул мужу на ухо Дёма и тут же отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза.

Иан не изменился в лице. Лишь выпалил резко и восторженно:

– Я знаю. То есть, догадывался! Ты ведь из другого мира, да?

– С чего ты взял?

Дёма честно пытался взять себя в руки. Ну, знаете, от таких неожиданностей и до инфаркта недалеко, а Кемеев - человек немолодой уже, сердечко пошаливает иногда.

Иану на это, впрочем, было плевать с самой высокой колокольни. Он, воспользовавшись растерянностью мужа, поменялся с ним местами и теперь гордо восседал сверху, сжимая губы в тонкую бледную линию.

– Когда я увидел тебя в первый раз, ты был больше похож на клоуна из цирка. Сейчас я не могу тебя назвать никак иначе, кроме как фокусником-камикадзе. Такие перемены с людьми за полгода не происходят. Эти твои фразочки… “Мы так говорим на юге”. Серьёзно, да? Лейте Юнмэ с лейтой Виттори тоже живут на юге, но непонимающе морщимся мы почему-то одинаково часто. Я понимаю, что не выгляжу особо сообразительным, но…

– Я априори знал, что ты догадаешься, когда шёл на сближение, Иан, - выдохнул Демис, сдаваясь. – И не стоит принижать свои умственные способности. Из нас двоих книжки только ты читаешь, если забыл. Да, я действительно… не от мира сего. Рарэль это поняла, кстати, сразу.

– Ясно, - кажется, согласие супруга Мариэту принесло лишь облегчение. – Расскажешь мне о своём мире? Оружие и то переговорное устройство ведь оттуда, верно?

– А говоришь “не выгляжу особо сообразительным”, - Дёма в шутку погладил Иана по голове, как послушного кота. – Да, всё именно так, я просто решил, что…

– Ты ведь был тесно связан с военным делом? Невозможно знать всё об оружии настолько тщательно, не вращаясь в подобных кругах постоянно.

– Слушай, а мне, похоже, и рассказывать ничего не придётся! - рассмеялся Кемеев, будучи сообразительностью лейте приятно удивлён.

– Меня интересует, скорее, твоя личная жизнь, - покаялся, смутившись, красноглазый. Он перестал напирать так явно, слегка расслабившись.

– Да какая личная жизнь может быть у такого человека, как я? - пожал плечами Дёма и внезапно со всей ясностью понял, что говорить о прошлом мире может без особого труда, словно это всё происходило не с ним, а с тем парнем. События, увиденные в каком-то малобюджетном фильме. – У меня была, скорее, семья, - добавил, словно что-то решая для себя. – Ну, знаешь, младший брат, его жена и их сын. У меня самого никогда не было каких-то серьёзных отношений. Не было времени, да и не хотелось. Ни мне, ни кому-либо ещё. Моя работа была связана с постоянным риском, график не нормирован - кому захочется терпеть такое? Я мог встать в два часа ночи по звонку начальства и умчаться за пять тысяч километров в никуда без гарантии возвращения.

– И тебе это… нравилось? - осторожно уточнил Ианниан, словно сомневался в правдивости сказанного. Что-то вроде: “Да как это вообще может нравиться?”

– Ну, нравится или нет - это вообще не показатель, - невесело хохотнул Демьян. – Мой отец всю жизнь видел во мне ничтожество, которое в жизни ничего не добьется. Я просто доказывал ему… Пока он не умер. Потом доказывал уже себе, наверное. Ну, что я чего-то стою. Да и к тому времени, как отец умер, мои ценности круто изменились. Если в юношестве я любил рисовать и жизни без кисти и карандаша в руках не видел, то к двадцати годам это ушло в прошлое.

– Так вот почему ты так напирал на Винэтольда с этим решением? - грустно улыбнулся Иан. – Но… сколько же тебе лет, Демис?… Или, стой, подожди, как тебя зовут на самом деле?

– Это уже не имеет значения, Иани. Моё прошлое имя… оно осталось в прошлом. Меня вполне устраивает Демис. А возраст… Это важно? В том мире мне было почти тридцать семь, и если считать прожитое здесь время - тридцать семь с половиной.

– О, - немного удивился лейте Мариэт. – Так мы почти ровесники!

– Так, стоп, теперь подожди ты. Сколько тебе лет? - нахмурился Дёма. Он до сих пор не удосужился поинтересоваться возрастом супруга и почти четыре месяца довольствовался собственными догадками. На вид красноглазому было не больше двадцати пяти, хотя чем чёрт не шутит. Дианка вообще на восемнадцать выглядела, будучи Демьяновой ровесницей.

– Ну, давай посчитаем, - хмыкнул Ианниан, о неосведомленности супруга догадавшийся. – Близнецам почти по одиннадцать лет, прибавим полгода беременности Лизетт - три месяца до одиннадцати не хватило, забрали отсюда, и четыре года брака помимо. Ещё восемнадцать моих юношеских и свободных. В итоге - ух ты! - мне почти тридцать четыре!

– Ты издеваешься надо мной, - наигранно простонал Демьян, такими подробностями чужой жизни лишь обрадованный. Хотя бы педофилом себя теперь можно не клеймить. – Хотя, стоп, - он вдруг мгновенно повеселел. Вот только веселье у него было слегка злобное, сопровождающееся хитрой ухмылкой. – Я же совершенно забыл сказать, что поставил на рассмотрение в императорский суд вопрос о землях, которые оттяпала твоя дражайшая супруга! И совершенно идиотским образом позабыл, что ты приглашаешься в столицу через несколько недель! Ура!

Иан, приоткрывая и закрывая рот и не находя достойного ответа, лишь обиженно нахмурился.

– Ну ты и гад! - выпалил он, утыкаясь носом в подушку.

Кемеев лишь довольно посмеивался. Ничего страшного. Должен же он привыкнуть к ответственности, в конце концов!

***

…– Оригинально придумано, - задумчиво пробормотал Марис, оглаживая шершавую поверхность стен своей тюрьмы. – Если смогу сломать магическую защиту, то не смогу выбраться из-за простого замка. В высшей степени интересно.

– Это сарказм? - мрачно поинтересовался Элуш, даже не думая взглянуть в сторону пленника.

Резкая антипатия к этому индивиду у Эла развилась на почве наличия у того поставленного удара с правой и хорошей реакции. Синяк, конечно, исчез быстро, с лёгкой руки мэтра Урфина, но неприятные воспоминания остались. Да и мутный он какой-то. Это, кстати, не субъективно, просто мнение большинства.

Юнмэ не доверял таким людям, как солдат Столли. Скользкие, как змеи, и столь же опасные, они вызывали у него какой-то подсознательный… страх?

– Чистая правда от искренне пораженного заключенного.

– Сарказм, - кивнул сам себе огневик, не обращая внимания на реплику Мариса. – Я здесь совершенно не для того, чтобы развлекать тебя разговорами. Мне велено за тобой следить, потому что простого гвардейца ты трижды обманешь, при этом даже не моргнув.

– А ты, выходит, необычный гвардеец? - вскинулся черноволосый, тут же переходя на “ты”.

– Я - наследник рода Юнмэ. Высокородный, хоть и отправленный в ссылку. Это, понимаешь ли, тоже много значит.

– Такими темпами ко мне скоро каэ Мариэта приставят, - усмехнулся черноволосый мрачно. – Хотя, знаешь, с ним было бы намного веселее, я уверен.

– Да, точно, - не менее мрачно усмехнулся Эл, испытывая, на деле, победное торжество. – Отжиматься весь день напролет под его медленный счёт - это нечеловечески весело.

Столли хмыкнул, а затем прикрыл глаза, медленно кивнув самому себе.

– У меня есть предложение, лейте, от которого вы не сможете отказаться.

– Меня не интересует…

– Откройте замок. Оба, - перебил его Марис.

***

…Дёма решительно направлялся в сторону выделенных императору покоев, чеканя шаг. Злость и жажда действовать бурлили в нём, заставляя двигаться быстро.

Он слишком расслабился после лёгкой победы над заговорщиками, совершенно позабыв, что пиздец, как правило, никогда не приходит один. Ему дали передышку - что ж, она завершилась на этой не совсем позитивной ноте.

Следовало торопиться, иначе ситуация грозила окончательно выйти из-под контроля и полететь к хренам собачьим.

Возле двери, чинно сложив руки на груди, стоял личный слуга Эратсэ. Кажется, его звали Шанор, но Демьян мог и ошибаться, да и не вдавался он, честно говоря, в подробности при знакомстве.

Мужчина имел вид крайне суровый и сосредоточенный, поэтому Кемеев сразу понял, что не пустят его к сиятельному так просто, да-да.

Капитан резко затормозил, остановившись в двух шагах от двери, и, напоказ расправив удавку на шее, поклонился. Трюк не удался, и Шанор бдительности не потерял ни на секунду.

– Его Величество занят сейчас и не может вас принять, каэ. Я пошлю за вами слугу, когда он освободится, - с присущей ему приторной вежливостью сообщил мужчина.

Служащий императора капитану не то чтобы не нравился, нет. Эрэ, понимаешь ли, сам знает, что делает, кого держит возле себя и так далее, но эта наигранность и подобострастность в поведении иногда бесила. Нет бы скорчить дико недовольную мину и сказать, не скрывая, что Фент’аллэр снова задрых, так нет же. Занят он. Ага. Знаем мы - видели, плавали.

Действовать нужно было быстро, поэтому Дёма, глубоко вдохнув, ответил:

– У меня срочное сообщение для него. От этого зависит масса чужих жизней, я не шучу, - “если я в порыве гнева начну убивать, это будет на его совести”.

– Он занят, - мягко улыбаясь, повторил мужчина. Правильно, с психами нужно общаться нежно и вежливо, а то ведь и покалечить могут.

“Как говорил один из богатырей из любимого Сашкиного мультика: «Зашибу»” - подумал капитан, взвесив в руках красивую расписную вазу из непонятного материала. Тяжёлая тварь, ну, то есть утварь, или как там её, тянула тело к полу, но Демьян находил в себе силы сопротивляться притяжению.

– На-ка, подержи, - скинул на Шанора вазу Кемеев, без зазрения совести проскользнув мимо упавшего под тяжестью посудины мужчины к дверям и распахивая их.

Увиденное заставило на секунду застыть, но не более того. Ничего удивительного, сказал Дёма сам себе. Всё к этому и шло, успокаивал он себя. Повышенной брезгливостью капитан никогда не обладал - неоднократно был свидетелем страстных встреч товарищей с их женами, но всё же считал поцелуи, да и любые другие проявления чувств, делом сугубо личным. Ну, это как закрытая вечеринка с двумя приглашенными в списке.

Впрочем, краснеть и смущаться от увиденного Кемеев не торопился. Ему хотелось ускорить процесс раза в два, чтобы они там слюнями друг друга трижды подавились, чем и занялся.

– Я конечно понимаю, что незаметный, как кукурузник в небе, но соизвольте, пожалуйста, обратить на меня внимание!

Демьян уже не боялся грубить, и язык в жопу засовывать в присутствии императора не желал. В этом не было смысла, потому что казнить-то его всё равно казнят, а вот происшествие нужно обсудить, причём в срочном порядке.

Расмэ сидел, или даже лежал, спиной к Демьяну, поэтому увидеть его наглую морду не представлялось возможным. А вот морду Фент’аллэра увидеть очень даже получилось. Довольный, как гибрид десяти сытых котов. И почему так медленно соображает? Не будь сиятельный таким идиотом, давно уже был бы доволен жизнью.

Эратсэ со злостью во взгляде зыркнул на Демисаррэ, открыв глаза, и мягко отстранил от себя Виттори.

– Какого чёрта? - зарычал император.

Рас, обернувшись, лишь с укором взглянул на друга.

– Я называю это “обломайс”, но вы можете величать, как душе угодно. У нас проблемы, - повторил Дёма твёрдо. – Марис Столли сбежал, лейте Юнмэ, который его охранял, ничего не помнит, но держится за голову, словно его чем-то здорово приложили. А ещё мои дети куда-то пропали. Я, конечно, не развожу панику, они могли спрятаться, но вероятность, согласитесь, есть.

– Так значит, ещё один предатель, - сощурился Фент’аллэр. – Я знал, что он не будет ждать допроса. Значит, чувствует, что что-то вскроется. Отдай гвардейцам приказ убивать без раздумий и политес, если попадется на глаза, - он с тяжёлым вздохом откинулся на подушки. – Как же я это ненавижу.

– Будет исполнено, - спешно поклонился Дёма, вылетая из комнаты так же быстро, как влетел.

Перед ним открывалась прекрасная возможность… Убить предателя. Не ради вымаливания жизни у сиятельного, нет. Просто ради удовольствия. Он ещё не простил ему “постель Его Высочества”.

Расмэ лишь тихо выдохнул: “Я тоже пойду. Нужно найти близнецов,” - и вышел вслед за другом. Эратсэ снова зарычал, подминая под себя подушку и пытаясь уснуть, раз уж более приятные дела исчезли в неизвестном направлении. А через пять секунд блаженной тишины сиятельный вскочил с кровати, ошалело рассматривая недавно захлопнувшуюся дверь.

– Куда он ушёл? - выдавил мужчина, едва дыша, пытаясь натянуть на себя штаны, висящие на спинке кресла.

…Сбитый с ног оказался при ближайшем рассмотрении Россом, поэтому Дёма, не разводя собственную грубость сладким сиропом, легко приподнял его над полом, схватив за грудки, и рявкнул:

– Мелкие где?

– Если вы о молодых господах, я не видел их… - испуганно заверещал рыжий пацан, дрыгая ногами в воздухе.

После чего был отправлен обратно на пол, потеряв значение для взвинченного хуже некуда капитана. Конечно, Иану не сообщили. Естественно, он будет волноваться за детей и натворит глупостей. Дёма тоже волновался и с вероятностью в девяносто процентов мог сотворить нечеловеческую глупость, следуя за своими эмоциями, но… Просто он был собой, а Мариэт - собой.

Надеяться на Кортею было бы цинично и беспечно, но Кемеев обрадовался бы даже тому, что рядом с близнецами сейчас находится эта девушка. Она мало что сможет сделать в экстремальной ситуации, но успокоить детей ей удастся точно. Правда ведь?

– Демис! - раздался позади голос Расмэ, и воздушник налетел на друга со спины, ударяя по лопатке.

– Ты охренел? - действительно охренел Дёма, медленно оборачиваясь.

– Успокойся! - рявкнул Виттори, сжав губы. – Всё, что тебе нужно сделать - успокоиться. Очисти разум от догадок и страхов за чужую жизнь. Сейчас - выдохнул и вдохнул, правильно, тише, дыши. А теперь закрой глаза и подумай, а не бегай по поместью, полагаясь на удачу.

Расмэ видел людей насквозь. По крайней мере, Демьяна он изучил достаточно хорошо, чтобы быть вправе давать советы. Кемеев слушал его голос - спокойный и твердый, и чувствовал, как заражается этим спокойствием в мгновение ока. Виттори почти не знал Асари и Винэтольда, поэтому сейчас мог мыслить здраво и конструктивно, не опасаясь за их жизни.

– А теперь скажи мне, что думаешь.

Капитан открыл и закрыл глаза, чуть напрягшись.

– Крыша, - выдохнул он вместе с воздухом.

– Крыша? - удивился Рас.

– Да. Это его единственный шанс сбежать. Лес действительно… опасен, остаётся только телепортация. Но она невозможна на территории поместья. Антимагический барьер охватывает всю площадь до дальней кромки леса, но по воздуху… Возможно, на крыше есть возможность перемещения. Как-то он телепортировался же, в конце концов, когда был двойным агентом. Идём, нужно торопиться! В кабинете Иана на четвёртом этаже есть небольшой балкон с лестницей - там и поднимемся.

***

…Марис вдохнул полной грудью, стараясь не показывать своей радости открыто и не улыбаться. Паренёк рядом с ним испуганно оглядывался, словно примериваясь к тому, в какую сторону разумнее всего бежать. Столли лишь с укоризной покачал головой. Будто бы он позволит этому мальчику сбежать, что за вздор?

Винэтольд Мариэт - наследник этого прекрасного поместья. Вини должен видеть, как рушатся эти стены. Вини должен неожиданно для себя самого понять, что этот мир очень жесток, и в нём нет места таким хрупким цветкам, как он. Вини должен умереть.

Его сестра-близнец слишком сильна духом. Она не плакала и не вырывалась, в отличие от брата, а просто смотрела в глаза Марису и мрачно хмыкала, словно знала больше.

“Демис,” - проговорила она твёрдо и уверенно, - “Уничтожит твою суть. Заставит умолять о пощаде. А потом убьёт”.

“Почему?” - спросил он её, не скрывая скепсис в голосе.

“Потому что может,” - ответила Асари просто, пожав плечами.

Столли отпустил её, потому что ему нужен был невинный ребёнок, а не тот, который лишь играет роль агнца.

Рассадник Вечного. И его приспешники кругом.

Один лишь Винэтольд - чистый и милый мальчик…

– Ублюдок! - раздался рев с противоположного конца крыши, и черноволосый наконец вырвался из своих тяжёлых раздумий.

Демисаррэ каэ Мариэт, сжимая руки в кулаки, стоял там и тяжело дышал, словно очень сильно злился.

– Что вам нужно, каэ? Разве я не сделал всё, что вы хотели, и даже больше? - лукаво прищурился Марис. – Я помог императору - спас его жизнь, позволил ему влачить жалкое существование ещё долгие годы! Чего вы ещё от меня требуете?!

– Отпусти моего сына, сука, и я позволю тебе скинуться с этой крыши самому, без моей помощи.

– Ваши угрозы пусты и бессмысленны, каэ. Подождите… Ваш сын? Ха. Если я не ошибаюсь, это сын вашего супруга, он априори не ваш, Демисаррэ.

– Я. Сказал. Убери. Лапы!

– Извольте, - легко поклонился Марис, подхватывая мальчишку на руки. Запрыгнув на небольшой бордюр, огороженный невысокой декоративной решеткой, он шагнул на карниз.

Сердце Дёмы ухнуло вниз с протяжным визгом. Он рванул вперёд, но Столли предупреждающе вытянул руки, ухмыляясь.

Винэтольд висел в воздухе на высоте четырёх этажей. Метр фундамента. По шесть метров первого и четвёртого этажа, а так же по три метра второго и третьего. Почти двадцать метров высоты.

Господи, блядь.

– Что тебе нужно? - нервно вцепился в воротник своей рубашки Демьян, тяжело сглатывая.

– С этого стоило начинать, - пропел Марис, имея при этом вид крайне довольный. – Мне нужна возможность сбежать прямо сейчас. Дайте мне эту возможность.

– Отдай мне сына и пиздуй хоть на все четыре разом.

Обстановка накалялась с каждой новой репликой.

– А где же ваши манеры, каэ?

– Отдайте мне сына и пиздуйте, - терпеливо повторил Кемеев, добавив, чуть подумав: – Пожалуйста.

Столли громко рассмеялся.

– Ну конечно. Сейчас я передам тебе мальчишку, и меня тут же убьёт твой дружок. Здравствуйте, каэ Виттори, - приветственно помахал он Расмэ одной рукой, из-за чего положение Винэтольда в разы ухудшилось. Дёма сбледнул.

“Да он же просто двинутый! Чокнутый урод!”

– Нам незачем убивать вас, солдат, - примирительно улыбнулся Рас, вскидывая руки вверх. Очевидно, он пришёл к тому же выводу, что и Демис. – Вы спасли жизнь Эратсэ - это делает вас важной персоной, и мы не в праве…

– Замри, блядь! - рявкнул капитан, решив воспользоваться неорганизованностью Мариса и использовать способности.

Черноволосый замер на краю, держа десятилетнего мальчика на руках. Вини, побледневший и испуганный, выглядел меньше, чем обычно, и как-то… неустойчиво, что ли? Да, именно это слово.

Дёма, не решившись испытывать судьбу, забрался на карниз и аккуратно подобрался к солдату. Тот стоял, не двигаясь и, кажется, даже не дыша.

А когда Демьян забрал Винэтольда к себе на руки, глаза цвета благородной стали насмешливо блеснули. Марис, ухмыльнувшись, резко ударил Дёму ногой в живот.

Капитан полетел вниз.

Расмэ коротко вскрикнул, не ожидая подобного, а сам Кемеев…

“Только если есть на этом свете Бог… Пусть Вини выживет, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!”

***

…– Это был… крик? - Иан, обычно острым слухом не отличающийся, чуть повернул голову в сторону окна.

Он, как и всегда по вторникам, находился в большой зале на первом этаже и читал. В этой комнате всегда было достаточно света для чтения, а так же много места. Большая часть гвардейцев императора уже покинула Мариэт-эст - оставались лишь те, которых пожелал оставить при себе Эратсэ, и, естественно, бывшие бунтовщики.

Это был один из тех дней, когда Иан отдыхал от допросов, занимаясь любимым делом - чтением. Ничто не могло отвлечь его от подобного. Разве что… боль?

Да.

От резкой боли во всём теле Ианниан вжался в кресло. Кожу будто сдавливало пылающими обручами, а изнутри её резали ножами. Это состояние невозможно было описать словами, но лейте Мариэт был уверен, что ещё секунда - и он просто сойдёт с ума от острой боли, которая затопила сознание целиком и полностью.

– Бх…о…л…ь…нх…о…

Он начал расстегивать рубашку дрожащими пальцами, пытаясь сделать хоть что-то - позвать на помощь достаточно громко не получалось.

Шрамы - символы истинности на теле пузырились, а затем лопались, превращаясь в кровавое месиво.

Жжение постепенно проходило, и к красноглазому возвращался разум.

После нескольких минут пытки Мариэт наконец смог спокойно дышать. Он медленно проваливался в сон, чувствуя при этом дикую усталость. Спать было нельзя, но не спать было невозможно.

Последней мыслью парня было: “Демис… с ним что-то случилось…”

Где-то за окном, ползая на коленях перед бездыханным телом Демисаррэ, плакал Винэтольд.

Комментарий к Глава 19.

Глава 20 выйдет вместе с эпилогом, поэтому написание займёт чуть больше времени, чем обычно, спасибо за внимание))

А. За Дёму простите)

========== Глава 20. ==========

В этом мире лишь две вещи разбиваются легко - стекло и счастье.

Иан перевёл неживой взгляд на Эратсэ и, с трудом разомкнув пересохшие губы, проговорил тихо и хрипло:

– Чего вы от меня хотите?

Фент’аллэр, напротив, губы сжал. Сидящий напротив него мужчина был мало похож на человека. Впрочем, не сиятельному было судить о степени живости - он никогда не сталкивался с человеком, истинный которого умер.

Ему не хотелось резать по живому, напоминая о Демисаррэ, но это требовалось. Ведь именно об этом его так просил Расмэ.

“Помоги лейте Мариэту, пожалуйста,” - говорил он, опуская глаза на собственные руки. Кажется, ему на секунду привиделось, что они обагрены кровью.

После того, как Демис птицей полетел вниз с Винэтольдом на руках, Виттори просто…

Ветер - сильная и свободная стихия. И Расмэ сделал её ещё свободнее.

Вихрь просто разорвал Мариса Столли, который оказался ещё одним обладателем Дара, на клочки в тот день. Не осталось даже небольшого напоминания. Лишь кровь на лице воздушника. И на его руках.

Возвращение утраченных земель завершилось довольно успешно, управляющего поместьем Эрэ нашёл, проверил и перепроверил лично, хотя это было не в его правилах. Впрочем, не в его правилах были и отлучки от дворца, тем более в такую глушь, как северные границы.

Шёл уже третий месяц его официального правления. Второй месяц счастливой супружеской жизни. И семьдесят дней со смерти Демисаррэ каэ Шайэт.

Эратсэ никогда не признался бы, насколько он уважал парня, если бы тот не покинул этот мир. Но Демис ушёл, спасая сына своего мужа, и… Тут следовало сказать: “Родина его не забудет,” - но Фент’аллэр справедливо считал себя не настолько ублюдком, чтобы говорить что-то подобное. Слишком уж цинично.

– Мне нужно ваше согласие на перевозку тела в склеп Артациан на юге…

– Нет, - резко и грубо обрубил Иан, вскакивая с кресла. Полы камзола взметнулись в воздух, а красные глаза блеснули бессильной злобой.

Эратсэ знал, что лейте Мариэт, с вероятностью в девяносто процентов, хочет его ударить. И он бы с удовольствием, но…

– Мы совершили запрещенный обряд иссу-эттэ, - вкрадчивым шёпотом напомнил император, осторожно заглядывая мужчине в глаза. – Душа не вернулась. Демисаррэ по-прежнему мёртв, но его тело не разлагается. Таких мы помещаем в склеп Артациан для дальнейшего…

В Артациане работали лучшие мэтры со всей Эрхи. Они изучали возможность бессмертия, копали в сторону вечной жизни. Такие как Демис и становились объектом их исследований. Тела подобных людей не разлагались. Их сердца не бились, они не дышали - по сути своей были мертвы, но, тем не менее, косвенно продолжали жить. Словно замороженные во времени.

– Изучения, - зашипел Иан. – Да, я прекрасно осведомлен, что изучается в Артациане! Но моего мужа вы не получите!

Эрэ вспомнил, что произошло тогда, два месяца назад, когда Иану сообщили о смерти Демиса.

Он был ослаблен тем, что шрамы на его теле превратились в гниющие язвы и не заживлялись магией. Мэтр Урфин целыми днями крутился возле господина, стараясь ослабить боль отварами, мазями и прочими примочками, и ему совершенно некогда было оповестить Ианниана о том, что его истинного больше нет. А может, он посчитал ненужным говорить об этом тяжело больному лейте. К Мариэту приходили его дети, Кортея, Расмэ с императором. Даже семья Шайэт прибыла в полном составе. Но никто не говорил красноглазому, почему Демисаррэ не приходит. А сам Иан, пораженный болью во всём теле, не находил в себе сил думать ни о чём, кроме собственного положения.

А потом Росс, мальчишка из числа слуг, чтоб его драли все тени в приюте Вечного, сболтнул случайно: “Не желает ли господин помянуть своего супруга? Просто если желает, нужно предупредить об этом повариху…”

“Косноязычный раб, бесполезный идиот!” - в запале бессильной злобы орал Расмэ, остро переживающий за душевное равновесие лейте.

А Фент’аллэр словно другими глазами посмотрел на нескладного рыжего мальчишку с россыпью веснушек на щеках.

Он ведь произнёс эту фразу и сразу же вышел, не дожидаясь ответа и не глядя крайне тупо на хозяина, как это бывает с простыми слугами. Нет. Он сделал это вполне осознанно, преследуя определённую цель - донести информацию до Иана. Позже Эратсэ забрал Росса к себе на службу, справедливо полагая, что из него вырастет достойная замена Шанору. Он будет служить его, сиятельного, детям.

Но тогда, после ухода мальчишки, Мариэт нашёл в себе силы улыбнуться.

“Кажется, он совсем выжил из ума. Может, напутал что-то? Единый…”

Несмотря на слова, жизнь из глаз цвета рубина медленно утекала.

А потом были похороны. То есть, попытки похоронить Демисаррэ каэ Мариэта.

Сначала, традиционно - в землю.

Но вырытую накануне могилу затопило дождём. Такой сильный ливень в конце весны стал для всех неожиданностью.

“Единому не угодно забрать тело в землю,” - качала головой сестра Демиса Амаи, с опаской заглядывая в небольшой прудик на заднем дворе Мариэт-эста.

Потом была попытка кремирования. Гроб, в котором, по традиции, жгли дикарей, действительно начал гореть. А потом огонь в огромной печи потух. И даже Элуш, глотающий слёзы, не смог зажечь его вновь.

Лейте Юнмэ, честно говоря, вообще был отдельным разговором. В смерти Демисаррэ он винил именно себя. Ведь если бы он не попался на уловку Мариса Столли, то ничего не случилось бы.

Эратсэ, предпочитающий в сложившейся ситуации придерживаться политики бездействия и полного нейтралитета, лишь скептически приподнял тогда бровь. Ах, если бы, да кабы…

В общем, Демиса решили захоронить, как императоров, в наскоро построенном склепе.

Дверь которого не открылась даже после того, как Эратсэ несколько раз запустил в неё силовую волну.

Ситуация смешила. Даже после собственной смерти каэ продолжал дико раздражать. Ну а потом выяснилось, что тело не разлагается, и проблема с захоронением решилась сама собой.

– Это его последний шанс, - покачал головой сиятельный. – Просто лёжа в похоронном кимэ, он никогда не очнется, вы должны это понимать…

Иан опустил голову так, что распущенные чёрные волосы, тронутые редкой сединой, занавесили лицо. Плечи его едва подрагивали, выдавая истинное состояние.

– Здесь я могу видеть его каждый день. Могу говорить с ним, могу прикасаться к нему. Если вы увезете его… Я умру, - тихо ответил хозяин поместья.

Фент’аллэру действительно было жаль. И лейте, и его мужа. Но то, что случилось… Оно ведь случилось, и ничего уже не поделать, верно?

В дверь постучали, и Иан хрипло крикнул:

– Войдите!

Влетевшая в комнату девушка, новая гувернантка близнецов, выглядела очень испуганной.

Повторялась ситуация двухмесячной давности - тогда Демис точно так же ворвался в покои императора. Правда, без стука.

– Лейте Мариэт, молодой господин он… Он пропал! Молодая госпожа говорит, что он направился в сторону леса!

– Винэтольд, - прошептал Ианниан сипло, побледнев ещё сильнее, что, в его случае, сделало кожу невообразимо белой.

Снова этот мальчишка, покачал головой Эратсэ. Решил, наверное, заменить Демисаррэ, принося с собой одни лишь беды.

***

…Винэтольд размазывал по щекам соленые слёзы, но упорно продолжал идти дальше. В лесу в это время года даже ночью было тепло, но что-то неуловимо страшное заставляло юного Мариэта зябко ежиться. Ему везде чудилась опасность - в хитросплетениях ветвей деревьев, в жутком сине-зеленом лунном освещении. Он ни за что не пришёл бы сюда, если бы не Асари.

Сестра в последнее время только и делала, что не отлипала от него ни на секунду, всюду стараясь быть рядом. Она совсем не понимала, что ему, Вини, остро хочется побыть в тишине, наедине с самим собой. После того как Демисаррэ умер, мальчик чувствовал себя опустошенным и ненужным, а ещё - ужасно виноватым. Ведь всё так и было. Если бы тот мужчина не схватил его, то Демис продолжил жить. Но он защитил Винэтольда ценой собственной жизни. И осознание этого простого факта приносило лишь тупую боль в сердце.

Лес реагировал на Мариэта странно: ветки словно специально преграждали путь, не давая пройти глубже, в чащу, а лунный свет медленно тускнел - не проникал на землю, сталкиваясь с кронами деревьев.

Обстановка давила и физически и морально - Вини почувствовал, как задыхается, но, обернувшись, не увидел выхода.

Карие глаза шокировано распахнулись. Он сделал шаг вперёд, но тут же упал, зацепившись носком ботинка за корень, торчавший из земли.

Лес наполнился звуками - птицы, сидящие в кронах, испуганно взмыли ввысь, каркая и хлопая крыльями, а ветер встряхнул листья. Мальчик пронзительно взвизгнул, подумав, что его за ногу схватило что-то живое, и начал скрести руками землю, пытаясь вырваться.

А потом за спиной послышалось утробное рычание, и Винэтольд, испуганно вздрогнув, громко закричал.

***

…– Прочешите лес, - Эратсэ, хищно прищурившись, расторопно отдавал приказы солдатам из гарнизона. Стоящий позади него Ианниан больше напоминал привидение, а посему регулировать поиски самостоятельно не мог. Фент’аллэр был доволен - ему, в общем-то, всегда нравилось командовать. – Если маленький лейте не будет найден, я лично вскрою каждого из вас и внимательно рассмотрю внутренности. Даже зарисую!

С избавлением от проклятия едкость и язвительность мужчины никуда не делись. Напротив, тому же Расмэ, который теперь с достоинством носил звание императора Эрхи и фамилию Ди’виттори, казалось, что Фент’аллэр научился сарказмировать с вероятностью десять к десяти, пока полторы недели лежал в постели в Мариэт-эсте. Придворные же всегда знали, что Эратсэ сволочь, но императора это, честно говоря, не волновало вообще.

Пораженные солдаты тут же сорвались с мест, начиная забег до леса. Эрэ не сомневался - если младший Мариэт действительно находится там, его найдут. Ну, а если не найдут… Что ж, ему действительно не хватает знаний в области анатомии.

– Почему вы сами не вызвались идти с группой? - осторожно осведомился сиятельный, подходя к лейте ближе. Траурный чёрный камзол, который он носил, не снимая, уже два месяца, делал его почти незаметным на фоне поместья, погруженного в ночную тьму.

– Я не думаю, что принесу много пользы, - деревянным голосом отозвался он, ничуть не меняясь в лице.

– Вы могли бы попросить помощи у той волчицы, о которой говорил ваш… Демисаррэ. Думаю, она не отказала бы вам. Или же?…

Губы Иана побелели от напряжения.

– Это совершенно вас не касается.

– Хорошо, хорошо, - Фент’аллэр примирительно вскинул руки, показывая, что безопасен. – Я вам не враг, лейте…

– Казнь, - внезапно произнёс Мариэт, и его глаза словно слегка расширились. – Вы ведь хотели казнить Демиса. Мне говорили…

– Что было, то прошло, - очаровательно улыбнулся Эратсэ. Он хорошо умел быть любезным и вежливым, - это было, вообще-то, его стабильным состоянием - но редко пользовался этим своим преимуществом. – Ваш супруг причислен к той немногочисленной прослойке населения, носящей звание героев своей страны. Конечно, будь он жив, я бы ни за что…

– Но он мёртв, - мрачно подытожил Иан. – Это хотели сказать, Ваше Величество?

– Да, но я ни в коем случае не хочу обидеть вас.

– Вы обидели меня ещё тогда, когда посылали моему мужу письма с угрозами, - сверкнул глазами черноволосый.

– Тогда я не понимал, что он за человек…

– Вы и не пытались, - резко прервал его Мариэт. – Демис был самым прямым и открытым человеком на нашей Единым покинутой земле. Было довольно проблематично НЕ понять, что он за человек. Я никогда не слышал, чтобы он врал. Лукавил - да, неумело уворачивался от ответа, оставляя невысказанными мысли - несомненно. Но он никогда и никому не врал. Вам - особенно.

– Я ценю это, - заскрипел зубами император. Разговор начинал приобретать нежелательный оборот. Они снова ушли к теме Демисаррэ, совершенно забыв о субординации. – Именно поэтому ему было присвоено звание…

– Никакой титул или статус не заменит мне мужа, - горько улыбнулся Ианниан. – Разве бумажка с вашим оттиском может согреть мою замерзшую душу?

“Половина страны эту самую душу мне продаст за такую “бумажку” со всеми потрохами. Они готовы предложить мне своё тело, свою жизнь - да что угодно! Им нужны деньги, власть и возможности. Их греют холодные монеты за пазухой. А тебе нужно человеческое тепло? Единый, этот человек однозначно сошёл с ума”.

– Простите, лейте, я сказал, совершенно не подумав.

Эратсэ преклонялся перед Ианом. Потому что тот был безрассудно смелым, а так же совершенно бескорыстным мужчиной. Проще говоря, красноглазый относился к тому типу людей, которых император уважал - безумец. Абсолютно съехавший с катушек псих.

– Папа! - раздался в темноте ночи звонкий мальчишеский голос.

Ианниан вздрогнул, обернувшись.

– Вини!

Светловолосый паренёк кинулся обнимать родителя, а Эрэ почему-то почувствовал себя лишним. Слишком… личное и интимное было в происходящем у него на глазах.

– Я видел волка, папа! - с восторгом отозвался Винэтольд. Фент’аллэр, собирающийся уходить, заинтересованно навострил уши. Ввархи? Всё же та волчица нашла младшего Мариэта и привела обратно домой? Эратсэ не скрывал собственного интереса: он, к сожалению, никогда не видел этих животных вживую - только на картинках в сборниках по фауне, и ему хотелось посмотреть на волка вблизи, потрогать и просканировать магией. – Я гладил его! Гладил по голове!

– Он мог откусить тебе руку, Вини! Это не смешно!

– Но он рычал так забавно, точно Демис, когда злится, и я подумал, что его можно успокоить - ну, как Демисаррэ. Только его можно было успокоить словами, а волк - ну, это же просто большая собака! И я погладил его. Он сначала недовольно порыкивал, а потом сам начал тянуться за рукой! Представляешь, такой забавный!

Каждое слово сына вбивало огромные гвозди в крышку гроба поникшего Иана. Он опустил ребёнка на землю и закрыл рот рукой, закусывая кожу между большим и указательным пальцем. Хозяин поместья морщился от боли, но приходил в себя.

– Тебя привёл вварх? - осторожно уточнил Эратсэ у Винэтольда, беспокойно поглядывая на Ианниана.

– Нет, - быстро завертел головой мальчик. – Ввархи - они с красными глазами. А этот - с голубыми. Прямо как у Демиса!

Похоже, появление волка заставило младшего Мариэта совершенно забыть о состоянии отца и о том, как тот реагирует на упоминание супруга.

Фент’аллэр покачал головой чуть укоризненно, забирая Вини на руки. Он решил, что сначала нужно уложить этого энергетика спать, а потом уже… думать.

…В ночном лесу, как показалось императору, даже дышалось легче. Он, чего не скажешь о солдатах, ничего не боялся - ни ветра, завывающего волком, ни трагичного шелеста листьев, ни хруста ломающихся под ногами веток. А вот парни из гарнизона поместья, кажется, особым желанием прогуливаться по лесу, который, как известно, принадлежал Стае ввархов, не горели. Эратсэ тайно злорадствовал и специально шумел громче обычного, чтобы бойцы от страха чуть ли не на деревья лезли.

Потраченный на бессмысленное блуждание по чаще час Фент’аллэр напряженно думал, что же такое нужно натворить, чтобы волк с синими, по словам Винэтольда, глазами появился. Можно было пустить кровь, но император сильно сомневался в том, что такой фокус сработает. Даже если Демисаррэ будет этим волком. Нет. Особенно если Демисаррэ будет этим волком.

Тогда…

– Вы можете идти, - пренебрежительно махнул рукой сиятельный, даже не оборачиваясь.

– Ваше Величество! - встрепенулся кто-то из особо инициативных и высоконравственных.

– Я сказал, что вы можете идти, - невозмутимо повторил Эрэ, вскинув бровь. Сработало.

Солдаты тут же исчезли из поля видимости.

А Фент’аллэр, тяжело вздохнув в стиле “тяжела и неказиста жизнь эрхийского садиста”, присел на поваленное дерево.

Забавно, что ты сел именно в том месте, где когда-то сидел я. - раздался в голове знакомый голос. Эратсэ постарался не показывать своего интереса, лениво поворачивая голову. Не пытайся. Всё равно не увидишь.

– Это действительно ты, насекомое? То есть, Демисаррэ, конечно, Демисаррэ, - похоже император не сильно расстроился из-за оговорки.

Так и не научился разговаривать вежливо, наступая на горло собственной гордости и самовлюбленности?

– Так и будешь продолжать “тыкать” своему императору? - скопировал тон волка сиятельный.

Ты на территории Стаи. Ты на моей территории, венценосец. А мне, вообще-то, всегда было насрать на твой титул.

– Это было заметно, - усмехнулся Эрэ.

Я старался не расстроить тебя.

– Смешная шутка, - понимающе кивнул Фент’аллэр, на сей раз даже не улыбнувшись. – Ты их бросил?

Не понимаю о чём ты говоришь.

– Ты всё прекрасно понимаешь, Демис. Лейте Мариэт сейчас в таком состоянии, что примет тебя даже в теле таракана. Тебе достаточно просто появиться…

Тебе достаточно просто заткнуться!

– Задевает? Так значит, ты думал об этом? Что мешает тебе просто появиться перед красноглазым недоввархом?

В голове Эратсэ было тихо, как в склепе. Он старался лишний раз не думать, будучи наслышанным о способности Стаи читать мысли.

Стая никогда не сможет жить бок-о-бок с двуногими. Это неправильно.

Император совершенно неэтично захохотал.

– Неправильно, Демис - это заставлять страдать своего истинного! И кто сказал тебе, что ты - Стая? Ты никогда не будешь её частью, даже если трижды спасешь вожака. Твои глаза тому доказательство. Ты не волк. Ты не Стая. Ты должен вернуться!

Слова были чистой воды импровизацией - повелитель Эрхи вообще не думал о том, что говорит. Сначала говорил - потом думал. И это стало для собеседника точкой кипения.

Волчий рык Эратсэ даже не услышал - почувствовал. И успел обернуться. Чтобы в следующую секунду быть прижатым к земле тяжёлым, покрытым шерстью телом. Голубые, с желтыми прожилками глаза смотрели прямо в душу с такой животной злобой, что Фент’аллэр невольно расширил глаза, удивляясь.

Всего два месяца прошло - а он уже начал звереть. Такими темпами он скоро потеряет всё человеческое и станет простым диким волком. Из леса Стаи его точно выгонят. А потом… Потом пристрелят ради редкой белой шерстки.

– Что ты делаешь с собой, Демисаррэ?

Я? Нарываюсь. - в тоне послышалось что-то очень знакомое. Мужчина выдохнул. Вдохнул.

– Если не хочешь быть убитым во второй раз, лучше слезь с меня.

В третий, мой импера…

Эратсэ не в первый раз слышал этот звук. Какой-то странный хлюпающий хлопок. Не как когда стрела входит в плоть, разрывая кожу, а что-то более маленькое, более… опасное, чем простая стрела.

Волк придавил Фент’аллэра своим весом, из-за чего тот несколько долгих минут не мог двигаться. А потом где-то вблизи послышался хруст ломающихся под чьими-то ногами веток. Тело скинули на землю, возвращая императору его законную способность дышать не через раз.

– Кажется, я спас вам жизнь, Ваше Величество, - хрипло рассмеялся сидящий на корточках перед сиятельным Элуш лейте Юнмэ, которому Эрэ по просьбе Расмэ возвратил титул и право именоваться высокородным.

Винтовка, сделанная по чертежам Демиса, висела на его плече.

Происхождение странного хлопка стало понятным. Интересно, Демисаррэ мог подумать, что когда-то его убьют его же оружием?

– Да, похоже на то, - растерянно выдавил император, с каким-то странным жестом положив ладонь на морду волка. Он провёл рукой ото лба до носа, пытаясь закрыть ему глаза. Но они так и оставались открытыми.

Похоже, это была его последняя жизнь, Единый?

***

…Иан, всегда страдающий от одиночества, снова остался один.

Он перестал улыбаться - и всё поместье перестало тоже.

В каком-то смысле, смех Винэтольда этим вечером был для него знаковым.

– Я гладил его! У него голубые глаза, прямо как у Демиса!

Почему волк? Почему с голубыми глазами? Почему Рарэль отвернулась от своего сына, перестав общаться, разорвав связь?

Иан, всегда страдающий от одиночества, снова остался один.

Правда, у него было кое-что, что спасало. На третьем этаже, в правом крыле, третья дверь слева. Напротив двери, ведущей в комнату Вини.

В этой спальне всегда горели сотни свечей и было светло. Пламя отгоняло тени от сердца лейте Мариэта, правда, не всегда успешно. Недавно тьме удалось… пробраться внутрь. Теперь она выгрызала там, среди кровавых ошметков, дом для себя, чтобы поселиться навечно.

У Иана были длинные чёрные волосы, с некоторых пор слегка поседевшие. Нервные срывы оставили несколько подарков, и один из них - седина. Нет, Ианниану было совершенно плевать на внешний вид - он его не волновал по той простой причине, что… некому было больше оценивать. Всё тело теперь покрыто рваными шрамами, не такими, как раньше - ровными и красивыми, а противными и действительно страшными. Отвратительно.

Лицо у Демисаррэ всё такое же, и сначала кажется, что он спит. Если долго смотреть, можно даже довести зрение до обмана - и увидеть, как вздымается грудь.

Глаза закрыты и ресницы не дрожат, не возвещают о скором поднятии век. Они - веки - вообще больше не поднимутся. Или поднимутся.

Эта неопределенность заставляет Иана жить, продолжать дышать, несмотря на острую боль в сердце, пожираемом тьмой.

Пальцы рук у Демиса тонкие и изящные, но на внутренней стороне ладони мозоли, что, впрочем, шарма не убавляет. Они всё такие же нежные. Нужные.

Волосы короткие, даже короче, чем у лейте Юнмэ, но шелковистые, мягкие, всё ещё хранящие неповторимый запах, который так нравился Иану - мята, бодрящая свежесть. Мужской запах.

– Господин, завтрак готов, спускайтесь вниз, - один из братьев-близнецов, кажется, спокойный Ксантэ, осторожно заглянул в комнату.

– Я позавтракаю позже.

– Но лейте Шайэт прибыли…

Ианниан вскинул голову.

– Зачем они здесь?

– Сегодня семьдесят один день со смерти каэ, - мягко напомнил Ксантэ. – Пойдемте, господин, нужно уважить гостей.

– Семьдесят один день, - эхом повторил красноглазый, снова опуская голову.

Ровно семьдесят один день потребовался Единому, чтобы проводить душу первого эрхийца до своих чертогов. Это была добрая традиция - почтить память покойного семьдесят один день спустя. Раньше, несомненно. Теперь всё казалось настолько глупым и несправедливым, что Иана даже слегка мутило.

Внизу кто-то громко и восторженно закричал: “Кортея! Кортея приехала!”, а после: “И дядя Расмэ тоже здесь! Дядя Рас!”

“Выходит, все здесь, от мала до велика,” - подумал хозяин поместья.

– Я совсем забыл. Да, конечно, я сейчас спущусь. Не волнуйся за меня, Ксантэ.

– Я Ардэн, - неуверенно улыбнулся парень.

Ардэн? Тот самый, что никогда не умолкает и постоянно несёт околесицу?

Чудеса.

***

…Дёма думал, что умер. То есть совсем. В смысле, последний раз. Но его надежды пали так же быстро, как стены крепости Аннахрам парочку столетий назад. Открыв глаза, он понял, что находится у себя в голове.

Фантазия невозмутимо лежал на боку, глядя Кемееву прямо в глаза.

– Ебанный в рот, парень, как же ты меня задолбал. Что на этот раз? Я думал, мы больше не увидимся. Я снова в отключке?

– И как ты догадался? - мурлыкнул радужноволосый. – Добро пожаловать в наш дурдом, Демьян. Ты не в духе, прямо как в первый раз, это так мило.

– Отвали от него, Фантазия. Доброе утро, Дёма.

– Со-овесть, - протянул капитан почти довольно, потянувшись. – Как вы тут?

– Мы нормально, хотя… Разум немного хворает из-за твоего перевоплощения.

– Что это с ним? - забеспокоился Демьян. Терять самого адекватного в этой компании он совсем не хотел.

– Ничего страшного, - тут же открестился от своих слов Совесть.

– Да мозги у тебя плавились в новой ипостаси, - брякнул Фантазия, совершенно не думая. – Хорошо хоть лаять не начал.

– Всё так плохо? - прикрыл глаза Кемеев. – Хреново.

– Да вообще пиздец, - горячо поддержал Дёму подросток. – Ещё несколько месяцев - и окончательно съехал бы. Слушай, Дёмыч, а какого, кстати, ты снова в наши пенаты? Ты ж вроде сдох?

– Охренеть поддержал, - хмыкнул капитан. – Сам не знаю. Бля, да кто там такой меткий? Похоже, в голову, даже сообразить ничего не успел. И не почувствовал опасности!

– Ясно, - вздохнул Фантазия. – Ну, о чём ещё поговорим, пока время есть?

– В смысле, время есть? Ты знаешь сколько мне осталось? - удивился Демьян.

– Конечно, - пробормотал Совесть. – Ещё секунд десять. Ну, бывай, Дёмка, в последний раз видимся. Удачи тебе, не упусти свой шанс! Будь храбр!

– И никогда не теряй надежду! - помахал рукой радужноволосый, широко улыбаясь.

– Всегда слушай мой голос, Демьян, - раненый Разум появился на пороге комнаты. – Я помогу, даже если будет сложно.

– Прощай, - выдали они хором.

– Как это? Эй, что за?!…

Тьма в очередной раз накрыла, не пощадив.

========== Эпилог. ==========

Пока бабочка может летать, совершенно неважно, насколько изношены ее крылья. А если бабочка не может летать, бабочки больше нет.

Виктор Пелевин “Священная книга оборотня”

…Надежда - она как бабочка.

– У меня прямо чувство дежавю, - прохрипел Дёма, тяжело дыша.

Глаза снова не открывались, как бы тот ни старался. Хорошо хоть был одет, хотя это тоже можно было назвать везением с большой натяжкой. Честно говоря, Кемеев не удивился бы, даже услышав голос дяди и его слуги. Снова. Как в дне сурка. Это было бы отлично - можно избежать многих ошибок, ускорить некоторые процессы и…

– В итоге всё вышло примитивно и сказочно, - раздался хмык прямо над ухом Дёмы. Он испуганно дернулся вправо, подсознательно понимая, что нихрена у него не получится защититься с закрытыми глазами. Он, конечно, профи, но не Рембо. – Да не дергайся ты, насекомое. Это я. И я даже в хорошем настроении, так что мстить за испорченный костюм не буду.

– Ваше Величество? Испорченный костюм? - окончательно потерял нить едва начавшегося разговора.

– Он весь в грязи и затяжках. Прижал меня к земле, нагрубил, пытался убить, а теперь хочешь сделать вид, что ничего не помнишь? Как это по-мужски.

Эратсэ щелкнул пальцами, снимая заклинание каменного лица, и Демьян наконец смог открыть глаза. При ближайшем рассмотрении комната оказалась знакомой. Да, всего два месяца назад она полностью принадлежала Демисаррэ, хотя он и спал в покоях Иана. Выходит, что его не похоронили? Или это Фент’аллэр, вот уж кому душевное спасибо, обо всем позаботился? В любом случае, стоило всё выяснить… Или, может быть, не стоило тратить время зря?

– Простите, мой император, - низко поклонился Дёма. – Я действительно выслушаю все ваши претензии… позже. Сейчас мне нужно увидеть…

– Да беги уже, спаситель чужих душ. Только вот сегодня твои поминки, и, понимаешь ли, народу тоже немало собралось…

– О. Много народу - много еды. Я очень голоден. Да и рассказать всем о том, что я воскрес, не помешает. Лучше увидеть один раз своими глазами, чем сто раз услышать.

Сиятельный разочарованно закатил глаза.

“Кому что, а лысому - расческа”

– Аккуратнее с супругом. Я не уверен в степени его душевного равновесия. Он выглядит сломанным.

– Ничего, вправим: и равновесие, и переломы, - капитан попытался сказать это спокойно и уверенно, где-то - даже с юмором. Но голос всё равно дрогнул.

– Почему мне кажется, что ты устроишь очередной балаган?

– Вы меня хорошо изучили, Ваше Величество, - хмыкнул Кемеев, оправляясь перед зеркалом. – У меня один вопрос… Кто там, в лесу, стрелял? Я уверен, что это была винтовка, не магией же меня так приложило.

– Можешь благодарить Элуша лейте Юнмэ, - понятливо кивнул император, скрыв улыбку.

– От Эл, везучий сукин сын! А, нет, везучий я… Но он тоже ничего.

…Идти в трапезную было решено через кухню. Появиться через парадную дверь попросту не хватило наглости. И смелости.

Дёма не представлял, чем может обернуться готовящееся представление с ним в главной роли. Обмороками? Слезами? Аплодисментами и криками: “Браво”?

Капитану было наплевать на общую реакцию. Его интересовал только Иан, ведь о делах близнецов он узнал, прошерстив открытую книгу памяти Винэтольда совсем недавно.

Что мог сказать лейте Мариэт? Удивиться? Улыбнуться и сказать: “С возвращением”? Разозлиться и наорать за то, что слишком долго? Кемеев принял бы любую реакцию, ведь главное - она вызвана им, его появлением. Хотелось поскорее обнять Иани. Успокоить, сказать, что теперь всё будет отлично. Что теперь Демису совсем не хочется умирать, и он будет беречь жизнь, перестанет лезть в самое пекло без чёткой уверенности в том, что оттуда получится выбраться живым. А что ещё можно было сказать при встрече? Говорить слова любви было бесполезно. Они не имеют веса, пока сказаны напоказ, выставлены на всеобщее обозрение. Самые искренние слова любви могут быть высказаны лишь наедине, в полнейшей тишине. Сердцем к сердцу. Душой к душе.

В трапезной было тихо. Когда Дёма, почти крадучись, зашагал в сторону пустого стула рядом с Ианнианом, в зал вошёл император, и всё внимание на время было приковано к нему.

Лейте Мариэт не поднялся с насиженного места, предпочитая уделять своё внимание тарелке, а не венценосцу. Так что особых проблем при выполнении первой части плана не возникло.

Оставалась вторая, абсолютно непродуманная часть, в основу которой должна была лечь импровизация. Всё должно было произойти легко и непосредственно, словно так и было спланировано изначально.

Что-то вроде: “Хаха, а мы вас наебнули, прикиньте, я живой!”

Нет. Тогда Дёму просто убьют. В четвёртый раз он точно не воскреснет. Хотя, кто его знает? Жизнь русского человека загадочна.

Иногда счастье приходит так неожиданно, что накрывает с головой и не отпускает довольно долгое время. С Демьяном такое случалось редко, но, тем не менее, случалось. На тарелке супруга Кемеев увидел вкуснейший на вид уже порезанный кусок мяса. Хорошо прожаренный, сочный и просто безупречный…

Думать о еде в тот момент было почти кощунственно, но Дёма в первый раз в жизни заткнул совесть так решительно, как только смог. Вилка в его руке оказалась почти мгновенно.

Небольшой кубик мяса пах прекрасно, а на вкус был настолько чудесен, что капитан невольно застонал от удовольствия.

Все взоры теперь были обращены в его сторону. Он, словно пойманный на дрочке подросток, стоял за стулом мужа с вилкой в руках.

Приборы со звоном падали на пол вместе с челюстями знакомых и едва знакомых людей. Лица присутствующих бледнели так стремительно, что Дёма не удержался от нервного смешка:

– Белок и жиры в малых дозах полезны в любом количестве.

– Единый, Демисаррэ, это правда ты? - нестройным хором спросили Расмэ, Элуш и Кортея. Эратсэ лишь загадочно ухмылялся, сложив руки на груди и наблюдая за представлением.

– А есть другие варианты? - крякнул капитан, подцепив ещё кусок мяса. Стоять ему резко перехотелось, поэтому он приземлился на стул рядом с мужем и пододвинул к себе его тарелку.

Иан спокойно поднял бокал с вином, сделал глоток, потом ещё. Допил всё содержимое, а затем встал и направился к выходу. В тишине, повисшей после появления в трапезной Демиса, звон от падения ещё одной вилки стал почти оглушительным.

– Эт-то ещё что?

Он резко вскочил с места и погнался за мужем.

В коридоре Мариэта удалось остановить, прижав спиной к стене.

– Если ты обиделся из-за того, что я первым делом начал есть, то прости, - затараторил Кемеев, уставившись черноволосому прямо в глаза. – Я, правда, не знаю, что со мной произошло. Но желудок требовал своего, а там всё было так вкусно, и я…

– Так это действительно ты? - прохрипел Иан, сжав лицо супруга в ладонях. – Не обман, а правда?

– С чего мне тебя обманывать, Иани? - мягко улыбнулся Дёма, поняв причину странного поведения хозяина поместья. – Это действительно я. Живой, спасибо Элу и Эратсэ.

– Единый, Демис, это ты, - простонал Ианниан, а на глазах у него уже наворачивались слёзы. – Спасибо, спасибо! - торопливо произносил он, целуя обескураженного Демисаррэ в губы, в нос, в щеки - везде, куда только дотягивался.

– За что спасибо? - тихо спросил Демьян, крепко обнимая мужа в ответ.

– Спасибо, что живой.

– Демисаррэ!

Появившиеся за спиной близнецы устроили кучу-малу на холодном полу в коридоре.

Кемеев смеялся до тех пор, пока не почувствовал горячую влагу у себя на щеках. Он плакал… от счастья? Да.

В тот момент он действительно был счастлив.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org