Автор : Башибузук Александр Название книги: Его Высокоблагородие (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/bashibuzuk-aleksandr/ego-vysokoblagorodie-si Башибузук Александр. Его Высокоблагородие АЛЕКСАНДР БАШИБУЗУК ЕГО ВЫСОКОБЛАГОРОДИЕ ПРОЛОГ Украина. Херсон. СИЗО 1 февраля 2015 года. 20:00 В маленькой двухместной камере на наре полулежал худощавый мужчина около сорока пяти лет возрастом и читал какую-то книгу с изображенным на ее обложке средневековым рыцарем. Любой знаток уголовного бытия сразу бы подметил в камере некоторые моменты, мягко говоря, прямо противоречащие режиму содержания в следственных изоляторах. Если небольшой современный холодильник, душевая кабинка и плазменная панель на стене, еще были доступны для обычных зеков, правда с большими оговорками и, конечно же, только в случае их финансовой состоятельности, но вот ноутбук и мобильный телефон, открыто лежащие на столике, уже ни в какие рамки не входили. Да и сам обитатель камеры, никак не олицетворял собой расхожий образ заслуженного сидельца. Умное, располагающее к себе симпатичное лицо, очки в тонкой золотой оправе, аккуратно подстриженная борода-эспаньолка - он больше всего был похож на научного работника, уровня кандидата или даже доктора наук, за какие-то непонятные провинности угодившего в лапы правосудия. Вполне возможно, даже по ошибке. Но, не смотря на свой благостный внешний вид, Говоров Александр Вячеславович, никакого отношения к науке не имел. Разве что своей кличкой Академик, и тем, что получил в свое время два высших образования. В реальности, Академик был профессиональным мошенником и одним из наиболее виртуозных карточных катал* на постсоветском пространстве. И вообще, довольно уважаемым в криминальном мире авторитетом. Не вором в законе, короноваться ему мешало прошлое, запятнанное учебой в военно-политическом училище, но по авторитету он находился очень близко к этому титулу. катала - на уголовном жаргоне - шулер, игрок в карты. В данный момент Говоров был арестован украинским судом по запросу Следственного комитета России, в рамках целого букета уголовных дел с общим ущербом в несколько миллионов долларов и дожидался своей экстрадиции на Родину. Впрочем, надо отметить, что в связи с некоторыми политическими событиями и еще парой моментов, вероятность этой экстрадиции была довольно мала... Неожиданно залязгали замки, после чего с пронзительным скрипом отворилась массивная металлическая дверь. На пороге камеры появился высокий статный, но уже начавший полнеть абсолютно лысый мужчина с шикарными казачьими усами и в камуфлированном бушлате с погонами полковника. Он спокойно вошел внутрь, кивком приказал постовому закрыть дверь и притворно строго громыхнул басом. - Рядовой Говоров, не понял, что за расслабуха? - Не весели Леха... - Академик отложил книгу, неспешно встал и крепко пожал руку полковнику. - Ну что там? - Да все нормально... - улыбнулся посетитель. - Документы уже пришли из Киева. Как и следовало ожидать в экстрадиции отказано. Да ты и сам, наверное, уже знаешь. Завтра с утра пораньше тебя освободят. Уж извини, оформить сегодня просто не успели. - Полковник присел на нары, и извлек из внутреннего кармана серебряную фляжку. - Давай, пропустим по чутка... - Ты же знаешь, Леха, я не пью, - поморщился Говоров. - Что-то в последнее время мотор сбоить начал. Вот и сегодня целый день на колесах сижу. - Так положено, Сашка... - неожиданно серьезно возразил полковник. - Надо помянуть... - Кто? - коротко поинтересовался Академик - Леха Симонов и Виталька Сидоренко... - тихо сказал Алексей и протянул ему наполненную коньяком стопку. - Как это случилось? - Под Донецком. В один день... - опустив глаза ответил полковник. - Леха за наших воевал, а Виталька за ваших... за сепаров. Может они друг друга и убили. Теперь из нашего отделения только мы с тобой остались... Академик молча кивнул и с каменным лицом опрокинул в себя стаканчик. - Вот так... - полковник тоже выпил. - Ну ладно, хватит об этом. Все там будем. Что читаешь? - Да так... - пожал плечами Говоров. - Попаданчество. Закинуло мужика в Средние Века, вот и крутись как можешь. Почитай, новая жизнь с чистого листа. Неожиданно интересно. - А ты бы хотел так? - неожиданно поинтересовался Алексей. - Ну, новую жизнь с чистого листа? - Ты знаешь... - Говоров на мгновение задумался. - Наверное, хотел бы. - И что, по-другому прожил бы? - улыбнулся полковник. - Да, по-другому, - спокойно ответил Говоров. - Совсем по-другому. По крайней мере, постарался бы. - Не верю, - покачал головой Алексей. - Я ж тебя как облупленного знаю. Но... пусть тебе такая возможность представится. Искренне желаю... Замначальника управления Государственного Департамента Украины по вопросам исполнения наказаний в Херсонской области, полковник Охрименко Алексей Иванович, действительно хорошо знал своего собеседника. Очень хорошо. Потому что вырос с ним в одном дворе, ходил вместе в школу, вместе ушел в армию и в одной части с ним выполнял в Афганистане интернациональный долг. Это уже потом они поступили в разные военные училища и их пути разошлись, но отношения Александр и Алексей поддерживали всегда. Даже когда оказались, как говорят, по разные стороны баррикад. Им было что вспомнить, но разговор не продлился долго. Полковник хотя и занимал второй чин с Департаменте, все же не мог так злоупотреблять своим положением. Он условился с Говоровым, что тот навестит его после освобождения и ушел. Академик лег на шконку, закинул руки за голову, закрыл глаза и крепко задумался. Слова Лехи о новой жизни с чистого листа как-то очень сильно его задели. На самом деле, несмотря на то, что сейчас он имел все: деньги, авторитет, любых женщин, Говоров не был доволен своей жизнью. - А ведь все начиналось правильно... - шепнул Александр и помассировав область сердца на груди потянулся к коробочке с таблетками. - Начиналось, лучше некуда... Законченная с отличием школа, служба в армии; не в самых зубодробительных войсках, но в Афгане пришлось настреляться вдоволь, потом военное училище. Да не простое, а политическое, с правильным расчетом на карьеру. Казалось все идет по накатанной дорожке, но... - Сука... - Говоров наконец выковырял из облатки таблетку и скомкав упаковку забросил ее в угол. - Фуфло, кругом одно фуфло... А потом, прямо на выпускном банкете Говоров искалечил человека и сел в тюрьму на долгих шесть лет, а там, во всей красе проявились уже совсем другие его таланты. Криминальная жизнь затянула и больше не отпустила. Академик пробовал вырваться, даже стал опять учиться, но все тщетно. Нет, в чем-то такая жизнь его все-таки устраивала, но не о таком он мечтал с детства... - А о чем ты мечтал? - зло буркнул Александр сам себе. - О чем?.. Неожиданно сердце пронзила сильная режущая боль. Говоров попытался встать, дотянуться до кружки с водой и навзничь упал на пол. Когда постовой его заметил и вызвал врачей из санчасти, было уже слишком поздно... ГЛАВА 1 Черное море. Нейтральные воды. Пароход 'Димитрий'. 19 января по старому стилю. 1920 год. 21:00 Сознание вернулось мгновенно. Не открывая глаз, я по инерции положил руку на левую сторону груди и облегченно вздохнул - боль бесследно прошла, сердце билось уверенно и ровно. - Надо бы серьезно подлечиться... - буркнул я сам себе и перевернулся на бок, в надежде еще немного вздремнуть. - Так и сдохнуть недолго. Что за... Рука вдруг наткнулась под подушкой на что-то твердое, по ощущениям напоминающее какой-то продолговатый металлический предмет. - Не понял... - я резко сел и недоуменно уставился на увесистый пистолет на своей ладони. Компактный, плоский, матово отблескивающий идеальным черным воронением, со скупой, но элегантной серебряной гравировкой на затворе, с костяными щечками на рукоятке, немного похожий внешним видом на Тульский Токарева - пистолет всем своим видом намекал, что он настоящее боевое оружие. Как бы в подтверждении этого, от него вкусно пахло оружейным маслом и уловимым кислым ароматом пороха. 'Недавно в деле был... - я машинально выронил ствол на постель и лихорадочно быстро стер с него простыней отпечатки пальцев. - Паленый, сука!' Находка никак не укладывалась в голове. Откуда? Вопрос решался через уважаемых людей, с самим министром внутренних дел, и решился благополучно. Но к чему такой прогон? Еще хотят лаве сбить? А это уже откровенное кидалово. За такое спросят даже с министра. Хотя, в этой Богом забытой стране сейчас можно на что хочешь нарваться. Что делать?.. Неожиданно кровать плавно качнуло. Я вырвался из раздумий и глянул по сторонам. И чуть не потерял сознание от ошеломления. Вместо камеры, я находился... Узкая койка, привинченная к полу, небольшой откидной столик, выглядывающий из-за зеленой плюшевой занавески круглый иллюминатор в начищенной латунной оправе, на стене какой-то архаичный прибор очень смахивающий на барометр... Судя по всему, я нахожусь в каюте на каком-то судне. Причем, это судно в движении - корпус едва заметно дрожит от вибрации двигателя. Тут не перепутаешь: плавали, знаем. - Что за фуфел? - я мигом слетел с койки, рванул занавеску и поледенел, разглядев в полумраке, серую, подернутую рябью морскую гладь. - Стоп... Думай, думай, поц пришибленный... Получается... получается, что пока я валялся в беспамятстве с приступом, меня уже освободили и теперь... теперь, увозят морем в Турцию? От сердца немного отлегло, потому что подобный ход событий планировался. Правда в других временных рамках, но... Я случайно глянул в небольшое настенное зеркало и в очередной раз оторопел. Нет, не оторопел, а едва не рехнулся, потому что... Да потому, что из него на меня смотрел совершенно незнакомый человек. Угрюмая заспанная морда с резкими рубленными чертами, короткая прическа на пробор, узкая щеточка аккуратно подстриженных усов под немалым носом с хорошо заметной горбинкой, мощная бычья шея распирает воротничок со старомодными закругленными кончиками, под мятой белой свободной сорочкой угадываются покатые борцовские плечи, жилетка из муарового шелка, часовая цепочка сложного плетения свисает из карманчика... Нет, не я, однозначно не я. Это факт. Мало того, судя по виду, тип моложе лет на двадцать, если не на больше. - Бля... - я в первый раз за много лет выругался матом. - Что за хренотень? Мужик в зеркале слово в слово синхронно повторил мои слова. Находясь на грани сумасшествия, я для чего-то подмигнул ему и тут же получил в ответ тоже самое. - Ты, это я?.. - вопрос, заданный отражению, оказался абсолютно лишним, потому что и так было понятно, что мужик в зеркале - это я и есть. То есть не я, но... - Капец... - не в силах справится с самоидентификацией, я приземлился на кровать. - Точно, рехнулся. Или под какой-то дурью галюны ловлю. Нет, а что я должен чувствовать, убедившись, что какая-то нечистая сила сперла мое родное тельце, взамен подсунув чужое? Моложе, здоровее, но чужое. Не, так не бывает. Значит, на самом деле рехнулся. Веселенькое приключение получается. Так, надо бы для начала взять себя в руки. Что мы имеем? Я уже не в Херсонском централе - и это уже хорошо. Идем дальше. Моя пятидесятидвухлетняя, уже хорошо траченная молью тушка куда-то исчезла, сменившись молодым здоровым телом с брутальной мордой. Это, мягко говоря, необычно, но тоже неплохо, потому что мозги Говорова Александра Вячеславовича остались при мне. Вроде пока все, остальное надо прояснять. - Ну что же, приступим... - я встал и первым делом шагнул к порогу каюты, где обнаружил, что дверь заперта на массивный засов с моей стороны. После чего опять отправился к зеркалу, но не дошел до него, остановившись перед столиком. - Надо же... - я взял в руки полупустую бутылку с этикеткой, ненавязчиво сообщавшую, что это коньяк производства поставщика его императорского двора некого Шустова. - Классно под старину сработано. Или настоящий раритет? А на вкус? Надеюсь у этой тушки с мотором все в порядке... Не удержавшись от соблазна, я набулькал немного янтарной жидкости в простую граненую стопку и осторожно пригубил. Опасения оказались напрасными - коньяк оказался на вкус довольно неплох, вновь приобретенное тело тоже среагировало должным образом - сумбур в голове потихоньку стал утихать. - Гм, недурно... - я остановил взгляд на охотничьем ноже финского типа с оправленной в черненое серебро роговой рукояткой, и откромсал им кусок сухой колбасы, лежавшей на вощеной бумаге рядом с бутылкой. - Оленья, что ли? Весьма... После чего, дабы завершить гастрономическое наслаждение должным образом, потянулся к раскрытой пачке папирос. - Что тут у нас? - глянул на картинку, украшенную рельефными медалями каких-то выставок и прочитал вслух, с каждым словом охреневая все больше и больше: - Папиросы крученыя, фабрики И. К. Соколова, Царь-Пушка, Санкт-Петербург, двадцать пять штук - пятнадцать копеек? Чего?.. - не веря своим глазам, я оторвал от пачки клочок акцизной марки. - 1916 год... тысяча девятьсот шестнадцатый? Да ну нафиг?!! Да они за сто лет давно бы уже в пыль превратились... Вот тут до меня наконец стало доходить. Конина и курево образца начала прошлого века, древний пистоль, архаичный прикид, да все вокруг не такое - явно несовременное... Срочным порядком употребил еще пару глотков коньяка, потом крутнул колесико серебряной бензиновой зажигалки украшенной замысловатой монограммой, подкурил папироску и глубоко затянулся. - Черт... - причудливый клубок дыма поплыл по каюте. - Неужели по жизни так бывает? Вот это сподобился... Сразу вспомнился разговор с Лехой, где я выразил желание все начать с чистого листа, как в книге про бедолагу, занесенного неведомой силой во Францию пятнадцатого столетья. - Типа, боженьке в уши, да? - поинтересовался я у Николая Чудотворца, смотревшего на меня суровым печальным взглядом с дешевой иконы на стене. - С какой-такой радости? За какие заслуги? Ты уж не гневайся за дерзость; я не жалуюсь и не ропщу, просто немного охренел от такого пассажа. Кстати, на каких условиях? Помнится, что я обещал завязать. Так вот, я серьезно подумаю над этим. Ну что скажешь? Никола ничего не ответил мне, вместо этого в дверь деликатно постучали и вежливый голос сообщил: - Прошу прощения, капитан приглашает вас к себе в салон... - Позже, - неожиданно грубо рыкнул я в ответ. - Сейчас я занят... И подивился небрежным господским ноткам в своем голосе. М-да... а паренек в которого меня занесло, явно не из рабочего класса. Неужто из графьев? - Извините... - настойчиво, но по-прежнему вежливо возразил голос за дверью. - Мне поручили срочно сопроводить вас, дело не терпит отлагательства. Возможно, в скором времени придется покинуть корабль. Одновременно с его последним словом судовая машина стихла. 'Вот же попадалово... - ругнулся я про себя. - Этого еще не хватало. Но ладно, как раз разузнаю куда мы направляемся, да проясню ситуацию в целом. Не могу же я постоянно сидеть в каюте...'. - Сейчас... Покрутил в руках пистолет, немного поколебался и сунул его сзади за пояс, прикрыв жилетом. Потом вдел ноги в полуботинки и открыл дверь. - Что случилось?.. Стоявший на пороге плотный кудрявый парень в затертой матросской форменке, приветливо улыбнулся, а затем от души врезал обмотанной тряпкой трубой прямо мне по голове. Несмотря на то, что удар пришелся слегка вскользь, я не устоял ногах и рухнул как подкошенный на пол. Голова отчаянно кружилась, сильно тошнило, но каким-то чудом остался в сознании. - Шмонайте и вяжите этого ферта, - как сквозь туман, доносились уверенные команды. - Каюту запереть, ключ сюда. Не дай боженька, хоть спичка пропадет, спрошу, как с понимающих. Живо, живо... Меня быстро, но небрежно охлопали, потом туго стянули чем-то руки, после чего хриплый прокуренный голос негромко доложился: - Готово, Мирон. Чистый аки младенец. - Рыжий, вяжи его и в кают-компанию к остальным, - распорядился Мирон. - Лютый, Панас, Петруха, вы со мной. Будем брать Шмуклеровича с его лярвой. Да тише, тише, идиоты, не топайте как бегемоты... - Подъем, морда буржуйская, - меня как пушинку за шиворот вздернули на ноги. - Ужо отольются тебе слезки рабочего класса. Похлебаешь ртом дерьма вдосталь... Я благоразумно промолчал и едва перебирая ногами побрел в направлении полученного в спину тычка. Морда буржуйская? Слезы рабочего класса? Как-то это неубедительно прозвучало. Переигрывает фраер, явно переигрывает. Тут дело пахнет банальным гоп-стопом. Но все равно, вот как это называется? И стоило огород городить с переносом в другую ипостась, чтобы тут же угробить обновленца руками негодующего пролетариата. Спасибо! От души благодарен. Сука, как чердак болит... Через десяток шагов я наконец немного пришел в себя и немедленно грохнулся на пол, чтобы глянуть кто выступает за конвоира. И чуть не заорал в голос, когда провалившийся в кальсоны пистолет, едва не лишил меня девственности своим стволом. - Чегой-то ты квелый какой-то... - в поле зрения появился весь бугрящийся мускулами коротышка с побитой оспой красной рожей и огненно-рыжими волосами. - А ну вставай, буржуйская морда! Вставай говорю, иначе получишь пулю в башку... - Рыжий больно ткнул меня стволом револьвера в скулу. - Слышишь, что говорю?.. 'Рамсы попутал дырявый?! На кого клавиши щеришь, сявка?'. - Внутри меня плеснулась дикая ярость. Но тут же прошла. Не время и не место. Ничего, позже сочтемся... - Уже-уже... - бочком, стараясь чтобы пистолет не вывалился из штанов, я встал на ноги. - То-то же... - довольно реготнул конвоир и еще раз пнул меня. - Шевели ходулями... Через несколько шагов мы подошли к трапу, ведущему на верхнюю палубу. А возле него наткнулись на двух парней, в такой же матросской робе, как у остальных представителей 'пролетариата', конвоирующих здоровенного и широкого как шкаф мужика в длинном сюртуке купеческого типа. Заросший курчавой бородищей как медведь, мужик был мертвецки пьян, едва стоял на ногах и люто благоухал ядреной смесью одеколона, спиртного и копченой колбасы с чесноком. Бородач выглядел настолько забавно и безобидно, что ему даже не стали связывать руки. - Геология это вам... ик... - едва ворочая языком и грозно тараща глаза из-под кустистых бровей, вещал он. - Это вам не хухры-мухры, а точная наука, епть! Неучи! А кто свидетельствует, что матушка Земля плоская - еретики! Гореть им в геенне огненной! Прости мя Господи! Боже ца-а-аря хра-а-ни!!! - закончив с 'точной' наукой, затянул он и начал торжественно осенять всех крестными знамениями. После некоторой заминки бородача все-таки протолкнули по трапу наверх, после чего, вместе со мной, наконец подвели к двухстворчатой двери из красного дерева. Рядом стоял на посту длинный и нескладный, совсем юный матросик с какой-то архаичной фузеей у ноги. - Ага. Плюс еще два буржуя... - ломающимся баском довольно протянул он, большим ключом с замысловатой бородкой отпер амбарный замок и распутал цепь на ручках двери. - У ну заходи, пережитки прошлого. И тихо мне. Услышу хоть словечко, пущу пулю в лоб не задумываясь! - Так их, Сява, так... - хохотнул рыжий и вслед за бородатым любителем геологии втолкнул меня в кают-компанию. 'Очередная 'хата' ... - грустно подумал я, остановившись за порогом. - М-да... и в новой жизни не смог избежать. Видать судьба такая. Ну что сидельцы, принимай заслуженного арестанта...'. Сидельцев в кают-компании оказалось ровно пятнадцать человек. Пять матросов разного возраста, шестой - пожилой мужик с сильно разбитым лицом и в форменной морской тужурке, еще один помоложе, в такой же, только, судя по рантам на рукавах, рангом пониже, и восьмой - носатый еврей с печальными как у Моисея глазами, в белой поварской куртке. Эти сидели в рядок на полу возле стены. Напротив, расположилась закутанная в пуховую шаль, очень важная с виду, пышная матрона с пунцовым от злости брылястым лицом, а к ней прижимался козлобородый, сухенький мужичок в сюртуке и подштанниках. Рядом пристроился еще один дородный мужчина в шитом золотом бархатном халате, с расчесанной на пробор шикарной седой бородой. Завершали счет две девчушки, лет по пятнадцать возрастом в ночных рубашках и хлюпающий носом мальчик вполовину младше. Эти жались как цыплятки, к удивительно красивой даме с припухшими заплаканными глазами, одетой в роскошный пеньюар нежно кремового цвета. У всех, включая детей, были связаны руки. Бородатый геолог купеческого вида пьяно бормоча примостил седалище там же, где стоял, подперев дверной косяк широченной спиной, и тут же захрапел, а я, немного поразмыслив направился к повару, возле которого было немного свободного места. Кроме того, он показался мне самым вменяемым из всех. Толком не знаю почему, возможно из-за того, что взгляд носатого был не такой затравленный и потерянный как у других. Хотя и полный вселенской печали. - Приживайтесь, присаживайтесь, пожалуйста... - кок сразу гостеприимно подвинулся. - Ай-ай, эти шлемазлы таки вам рассадили голову, штоб им жаба титьку давала. Ойц, пардоньте ради бога, а я не представился. Самуил Эныкович Вейсман - кок, то есть повар, если по сухопутной терминологии. Вот уже двадцать пять лет как. - Очень приятно... - буркнул я ему. Пытаться достать пистолет со связанными за спиной рукавами даже не стоило пробовать, поэтому я решил сначала немного прояснить ситуацию. - Слышь, Эныкович... а где это мы? Ничуть не удивившись абсурдности вопроса, кок охотно и быстро доложился: - Товаро-пассажирский пароход 'Димитрий'. Принадлежит или принадлежал, увы, не знаю, как правильней сейчас сказать, акционерному обществу 'Шмуклерович и компания'. Следовали в Константинополь, чтобы доставить туда всех здесь присутствующих достойных людей, еще нескольких пока отсутствующих, и самого владельца парохода, господина Шмуклеровича с супругой, чтоб ему пусто было. - А я как сюда попал? - я осторожно пошевелил затекшими пальцами. - Уж извини, Эныкович, как по башке дали, все забыл. - Вы прибыли вчера ночью на извозчике, - невозмутимо ответил еврей, - имели короткую беседу с хозяином этой лоханки, после чего для нас сразу нашелся уголь, а вы закрылись в каюте и больше не выходили. С рассветом мы ушли из порта на внешний рейд, где приняли на борт остальных. Это, был еще тот гармидер. Дамы верещали как моя покойная Сонечка, когда узнала, что я хожу к Сарочке. Как я понял, Шмуклер решил провернуть свой гешефт, взяв за круглую денежку вам попутчиков. Кока вдруг перебил сухенький мужичок, испуганно жавшийся к дородной даме. - Замолчите! - испуганно зашипел он, истерично тараща глаза. - Нас всех из-за вас убьют. Предупреждали же, чтобы молчали... Но и он не договорил, потому что схлопотал локтем в бок от матроны, лязгнул зубами и жалобно заскулил, роняя слезы на палисандровый паркет. - Казимир Карлович Малевич с супругой, Дорой Ипатьевной, - прокомментировал еврей. - Лучший адвокат в городе. Был. Если бы вы знали, как он вел процессы! Это пестня, а не... - Понятно, - оборвал я его. - Что случилось? - Команда взбунтовалась... - горестно вздохнул Вейсман. - А заводилой у них Мирон Ковалевич, машинист наш. Говорил я господину капитану, чтоб гнал поца этого, ан нет, не послушался Алексей Иванович. Некем было заменить. Он самый опасный из всех. И еще рыжий, Хвалько Валентин. Остальные так, бакланы... - Сколько их? Чем вооружены? - Семь голов. Вооружены?.. - кок наморщил лоб. - Револьверы есть точно. И винтовка, кажется. Одно. - Почему их так мало? Где остальная команда? - Так и пароходик небольшой... - снисходительно объяснил Самуил. - К тому же, команда в сильном некомплекте. Уже давно. Еще пятеро матросов, капитан, второй помощник и я, ваш покорный слуга, отказались брать грех на душу. Вот и все... - Понятно. Грызи. - Простите? - у еврея полезли глаза на лоб. Я слегка развернулся и пошевелил кистями: - Живо. - Но... - Тихо! - рядом со мной вдруг оказался любитель геологии. От бородатого по-прежнему дико разило перегаром, но в глазах уже не было даже следа опьянения, совсем наоборот, они стали колючими и цепкими, как у злой сторожевой собаки. Он обвел остальных пленных грозным взглядом, прижал похожий на сардельку палец к губам, а потом шепнул мне: - Я все сделаю... Вот это новости. А как талантливо изображал бухого в стельку. Красавец, ничего не скажешь. Недолго думая, я подставил ему руки, не переставая следить за входом в кают-компанию. За дверью раздавались звуки губной гармошки. Силуэта постового через витражные стекла двери заметно не было. Ага, где-то в стороне музицирует, фраерок. А что, может и прокатить. В любом случае, выхода другого нет. Как-то мне не хочется проверять на себе гуманность этих рэволюционэров. Обчистят до нитки и в воду. Пролетариат он такой пролетариат... Уже через пару секунд руки были свободны. Я быстро залез рукой в штанину и вытащил пистолет. У всех в кают-компании сразу полезли глаза на лоб, но тут же вернулись обратно, после демонстрации внушительного волосатого кулачища купчины. Так, что тут у нас? Ага, Кольт М1908, под патрон .380 АСР, с этим я ошибиться не могу, даже надпись на затворе читать не надо - так как оружие люблю и уважаю. Правда, с практическим его применением у меня совсем неважно. Особенно с пистолетами. Так, постреливал по случаю, но не часто. И не по людям. С калаша садил в свое время, по бородатым в Афгане, и даже попадал, но это было очень давно и успело почти забыться. И вообще, не люблю я по людям стрелять. Не моя это специализация. Но тут ничего не поделаешь, да и дурное дело вспоминается быстро. Так что, вперед, Академик, тебя ждут великие дела. Эх, не по масти мне становиться мокрушником, но ладно... Я быстро проверил магазин, облегченно выдохнул, обнаружив что он полный, после чего загнал патрон в патронник. Теперь план действий. Часового надо убирать однозначно. И желательно тихо. Дальше посмотрим по ситуации. Главное не ввязаться в перестрелку, патронов у меня всего семь, особо не разгуляешься. - Зовут как? - Александр Николаевич Доценко, значитца, мы, - от чего-то упоминая себя в множественном числе, сообщил бородатый громила, обдав меня жутким перегаром. - Купеческого сословия. Состоим в первой гильдии. - А геология? - не удержавшись, поинтересовался я. - Уважаю я сию науку... - строго сообщил купец. - Ибо землестроению основой оная. - Понятно. Приделаешь постового, когда он войдет сюда? Только все надо сделать тихо. - Угумс... - солидно кивнул купчина. - Сделаем в лучшем виде. Я проследил за тем, как он занял место около двери и тихонечко переполз к жене адвоката. - Дора Ипатьевна. Тут такое дело... Надо бы покричать. Жалобно, испуганно, чтобы часовой зашел внутрь. - Что вы себе... - пискнул козлобородый, но увидев ствол пистолета перед носом опять заткнулся. Матрона мгновение промедлила, внимательно заглянула мне в глаза и кивнула. - По сигналу ... - я обаятельно ей улыбнулся, переместился на свое место, приготовился взять на прицел дверь и жестом дал команду начинать. Дама гулко прокашлялась, помассировала себе горло и глубоко вздохнув, запричитала неожиданно густым басом: - Ой-ой, помира-а-аю!!! Пама-а-агите люди добрые! В грудях дави-и-ит. Ж-жеть, мочи прям нет. Ой-ей, помира-а-аю... Дайте воды, водички-и-и мне-е-е... В ее голосе было столько жути и страданий, что даже я проникся. Видимо, постовой гармонист тоже, потому что уже через пару он секунд влетел в кают-компанию, воинственно потрясая своим винтарем. - А ну заткнись, курва старая... На этом слове фраза закончилась, потому что купец с размаху шваркнул парня по темечку кулаком. Постовой утробно хрюкнул и с жутким грохотом рухнул на пол. Я про себя зло выматерился и метнулся к двери. Вот же... Тебе бы быков на бойне глушить, а не часовых снимать. Громила, хренов... К счастью, в коридоре никто так и не появился. Я уступил место Александру Николаевичу, уже вооружившемуся древней винтовкой системы Бердана ?2 *, и быстро обшмонал постового. Винтовка Бердана ?2 - состоявшая на вооружении в Российской империи во второй половине XIX века, однозарядная винтовка под унитарный патрон центрального воспламенения с металлической гильзой и дымным порохом, с продольно-скользящим затвором, калибра 4,2 русской линии, что соответствует 10,67 мм. У него, помимо винтаря, еще нашелся длинный мясницкий тесак и тяжелый как топор Смит-Вессон, той самой, 'русской'* модели. 4,2-линейный (10,67-мм) револьвер системы Смита-Вессона (русская модель) - американский револьвер, использовавшийся в армии США и Российской империи в XIX веке. Револьвер имеет переломную рамку, обеспечивающую извлечение стреляных гильз при наклоне ствола вниз. - Это мой... - тихо сказал капитан. - Отобрали сволочи. - Вы в состоянии помочь нам? - я переломил револьвер, проверил патроны в каморах барабана и закрыл его опять. Моряк поморщился и отрицательно мотнул головой. Да, тут не поспоришь, отделали его на славу. Едва дышит, наверное, ребра поломаны, да и лицо всмятку, опухло так, что глаза в щелочки превратились. - Я помогу, - с готовностью вызвался второй помощник. - Вебер Илья Ипполитович. Стрелять обучен. Я немного поколебался, перерезал ему путы на руках и сунул Смит-Вессон рукояткой вперед. Морда решительная, в глазах злость, вроде как должен справится. - Вы как? - глянул на матросов. - Поможем... - ответил самый пожилой из них, лысый как яйцо худой мужик в измазанном маслом рваном тельнике. Остальные молча закивали. Особого желания у них на лицах не светилось, но и на том ладно. - Хорошо, держи... - я предал лысому тесак. - И освободи всех. Илья Ипполитович, ваша с матросами задача охранять женщин и детей. До тех пор, пока мы не вернемся. Забаррикадируйтесь здесь и ждите. - А если вы не вернетесь? - c кислой рожей переспросил адвокат. Его жена с досадой хлопнула руками по бедрам, совсем было уже собралась осадить муженька, но ее опередил белобородый в халате. - Постыдились бы. Живо прекратите! - презрительно рыкнул он на Казимира и уже обращаясь ко мне, спокойно сказал. - Позвольте представиться, действительный статский советник, Илларионов Георгий Иванович. Вы не обращайте на него внимания, молодой человек. - Делайте свое дело, а мы тут сами справимся. Я кивнул и посмотрел на Вейсмана. - Самуил Эныкович, нам будет нужен проводник по кораблю. - Почему сразу я? А без меня никак? Веиз мир! И что я с этого буду иметь, кроме дырки в голове? - сразу возмутился кок, но все-таки встал. - Мало нам гембеля... Ну никуда без старого еврея. Хорошо, хорошо... - Вы со мной? - поинтересовался я у купца. - Угумс... - ответ любителя геологии оказался предельно кратким. - Тогда вперед... Но, прежде чем я покинул кают-компанию, сорвалась с места дама в пеньюаре. Она быстрым шагом подошла ко мне, скромно поцеловала в щеку и опустив глаза застенчиво прошептала: - Мое сердце с вами, мой герой! Ее девочки прощально замахали мне ручками, а пацан скорчил рожу и показал язык. М-да... Когда мы вышли в коридор, я поинтересовался у кока: - Самуил Эныкович, где эти сявки могут сейчас быть? - Я вам что, провидец? Уверяю, совсем нет, - сварливо хмыкнул повар и тут же, по своему обычаю, сменил гнев на милость. - Но могу подумать. Машина не под парами, шаланда в дрейфе, значит, могу предположить, что на мостике никого нет. Тогда где эти шлемазлы? Где, где... П-фе... Конечно же, всем кагалом курвят Шмуклера на предмет лаве, которое он снял с пассажиров за спасение от красных. - И много взял? - не задать этот вопрос, я просто не мог. - С меня пять тысяч, - угрюмо буркнул купец. - Золотом... - А с Кази, шесть кусков, - тут же наябедничал еврей. - Только французскими франками и британскими фунтами. Я слышал, как он жалился своей мадам, что Шмуклерович обобрал его до нитки. - Где деньги передавали? - На борту, а где же еще... - повар ухмыльнулся. - Как я понял, Шмуклер в фатерлянд больше возвращаться не собирается. Думаю, с остальных взято в примерных размерах. Вот только в какой валюте, увы, не знаю. Но уж точно, не теми смешными резанными бумажками. Изя ни за что не продешевит. Еще тот поц. И тут же раздраженно отвел пальцем от себя ствол берданки, которым Доценко ненавязчиво тыкал его в бок. - Я вас умоляю, уважаемый, уберите в сторону свой винт. Мне еще не хватало на старости лет схлопотать лишнюю дырку в моем драгоценном организме. Купец с шумом втянул в себя воздух, показалось что он сейчас разорвет еврея на клочки, но любитель геологии поступил совсем иначе. Он просто сунул свою бердану Самуилу Эныковичу в руки, потом оглянулся по сторонам, и рывком выдрал внушительное неошкуренное березовое бревно, подпирающие какую-то трубу под потолком в коридоре. Тут же просветлел лицом и играючи взял деревину на перевес. Вылитый Илья Муромец, етить... Так и пошли воевать. В авангарде я - с почти дамской пукалкой, за мной купец с дубьем на плече, а арьергардным порядком следовал похожий на попугая Гошу еврейский кок с древней фузеей. Черт знает что и сбоку бантик. Да-да, это как раз тот случай... ГЛАВА 2 Черное море. Нейтральные воды. Пароход 'Димитрий'. 19 января по старому стилю. 1920 год. 23:30 Как ни странно, но мы без всяких приключений добрались почти до самой каюты хозяина парохода. Видимо, хреновы повстанцы так увлеклись, 'курвя' Шмуклеровича на лавундер, что абсолютно забили на предосторожности. Как и что делать дальше, я даже себе не представлял. В любых вариантах развития событий расклады рисовались не в нашу пользу. Но... - Тихо!.. - мне вдруг послышались какие-то странные звуки. А если быть точней, цокот дамских каблучков по деревянному полу. Еще одна пассажирка? Словно догадавшись о моих мыслях, Вейсман энергично закивал. - А ну стоять! - за поворотом в основной коридор громыхнул хриплый голос, того самого рыжего фраера, что конвоировал меня. - Куда намылилась? Ко мне иди, цыпа... - Иду уже, иду... - в ответ раздался хныкающий плаксивый женский голосок. - Вы же меня не убьете? Ну пожалуйста... - Это смотря, как себя вести будешь, - глумливо хохотнул парень. - Ты смотри, пропустили в спешке такую красавицу... Сразу после этих слов раздались два едва слышных щелчка, а потом, что-то тяжелое глухо упало на пол. Не понял? Я осторожно выглянул и увидел в коридоре высокую стройную женщину в парчовом длинном халате, осторожно трогающую вышитой бисером меховой тапочкой, распростертое на полу неподвижное тело. На голове у нее был намотан массивный тюрбан из пушистого махрового полотенца, в правой руке она держала объемистую сумку, а в левой, поблескивал маленький никелированный пистолетик. Вейсман вдруг громко чихнул - и в то же мгновение, меня взяли на прицел. Двигалась дама на удивление проворно. - Свои... - громко выдохнул я, на всякий случай отпрянув назад. С такой станется, влепит пулю и даже не спросит, как зовут. - Свои говорю, опустите оружие. - Свои, свои... - подтвердил кок, с опаской высунув свой нос из-за угла. - Я вас сегодня кормил суфле из кефали с раковыми шейками... - Ой! - обрадованно охнула женщина и причитая на ходу, стремительно метнулась к нам. - Я уже шла в каюту из туалетной комнаты, а тут эти негодяи. Один... потом второй... Я так испугалась, так испугалась... К счастью, по чистой случайности в сумочке оказался мой Браунинг... - Простите... - я внимательно заглянул девушке в лицо. - Так вы уже двух... того... - Ага... - дама истерично всхлипнула, несколько раз хлопнув длинными ресницами. - Мне та-а-ак страшно. Вот... - и вытащив из сумочки двумя пальцами еще один Смит-Вессон, протянула его мне. Надо сказать, несмотря на текущие по щекам дорожки слез и припухшие веки, выглядела она очень симпатично. Смуглая кожа, большущие карие глаза, носик с едва заметной горбинкой, ярко очерченные алые губы, выпавший из-под тюрбана на висок волнистый иссиня-черный локон - к славянской крови примешивалась добрая толика кавказской, а возможно, даже латиноамериканской. - Простите, - незнакомка вдруг очаровательно потупилась, успев оценивающе стрельнуть на меня глазами, - я не представилась. Княгиня Кетеван Орбелиани... - Все потом, - я с трудом оторвал от нее взгляд, забрал револьвер и передал его Доценко. - Присоединяйтесь. Без команды даже не вздумайте палить. И не шага в сторону. Княгиня скорчила обиженную рожицу и пристроилась к нам в арьергард. Но замыкающей побыла недолго, потому что хитрый кок еврейской наружности, как бы невзначай совершил сложный замысловатый маневр и опять оказался позади всех. Нет, в самом деле, черт знает, что. С более странной компанией, мне никогда не приходилось ходить на дело. Хотя, справедливости ради надо сказать, что я по жизни одиночка и почти всегда работаю один. С трупа удалось разжиться почти новеньким 'солдатским' * наганом с полным барабаном и десятком патронов россыпью. Княгиня, как там ее, видимо с перепугу, влепила ему одну пулю прямо в глаз, а вторую в переносицу, так что, теперь рыжий выглядел не очень фотогенично. 'солдатский Наган' - модификация револьвера Нагана одинарного действия, требующая ручного взведения курка после каждого выстрела. О том, что каюта Шмуклеровича уже близко, засвидетельствовали звонкие вопли, эхом раздававшиеся в коридоре. - А-а-а!!! Бабушку свою лапай, халамидник коцаный!.. - как пожарная сирена вопила какая-то женщина. - Штоб тебе хавло попрыщило, жертва аборта... - Циля Абрамовна, - пояснил Вейсман и сладострастно причмокнул пухлыми губами. - Не женщина, а просто вулкан Везувий. И знаете, я за нее совершенно спокоен. - Да отдай ты этим шлемазлам ключ... - в унисон женскому голосу заливался мужской тенор. - Они ж тебя изнасилуют... - Твои слова, да Богу в уши, может дождусь на старости лет немного счастья... - верещала дама. - Нет у меня никакого ключа! Насилуйте на здоровье, штоб у вас цыцюрки поотпадали... - Из его каюты, кроме как в коридор, другие выходы есть? - у меня в голове начали формироваться зачатки плана. - Нет, - мотнул патлатой головой кок. - Значит слушайте сюда. Надо сделать так, чтобы эти сявки выскочили наружу... - я быстро изложил диспозицию и распределил личный состав по местам. - Николаевич, давай... Купец довольно ощерился, хекнул и мощно замахнувшись, врезал своим бревном по переборке. Громыхнуло так, как будто пароход врезался в айсберг. Гомон в каюте мгновенно стих, но почти сразу возобновился - Что за дела?!! - Да нас на банку снесло, идиоты! - Какая здесь банка, малахольный!.. - Давай на мостик!.. - Сам иди, нашел дурака!.. Я досчитал до трех, высунулся из-за угла, приготовился стрелять, рассчитывая, что матросики выскочили в коридор, но никого там так и не увидел. Бля, стратег хренов. Ну что же, пойдем длинным путем... - Эй, малахольные, обзовитесь, - я позаимствовал у купца 'Смит' и пальнул в приоткрытую дверь Шмуклеровича. Пуля с треском эффектно выломала кусок филенки, в каюте наступила полная тишина, почти сразу же нарушенная торжествующим и неимоверно ехидным голосом Цили Абрамовны. - Ага, халамидники, а я таки говорила, что будет вам кадухес на всю морду! - Заткните пасть этой лярве!.. - бешено заорал Мирон и наглым тоном поинтересовался: - А кто говорит, такой смелый? - Кристобаль Хозевич Хунта, - процедил я в ответ. - Но я сомневаюсь, что тебе, вшивик, о чем-то говорит это гордое имя. Слушай сюда, даю ровно три минуты, чтобы сдаться всем своим кагалом. В этом случае, я посажу вас в лодку, и отправлю домой. В противном, можешь сразу начинать себя отпевать. Троих твоих, мы уже отправили на тот свет. - А не боишься, что мы начнем пластать пархатых на ремни? - подпустив истерики в голос, выкрикнул Мирон. - О чем бы ты не подумал, фуфлыжник, я сделаю это раньше... - я про себя улыбнулся, какие же они все-таки предсказуемые. - Мне плевать на Сруля и его мадам. Режь на здоровье. Но знай, что через час к этой лоханке пришвартуется миноносец ВСЮР* и тогда, вместо букетов цветов к тебе полетят гранаты. Нет? Ну и пес с тобой. Вооружённые силы Юга России (ВСЮР) - оперативно-стратегическое объединение белых войск Юга России в 1919-1920 годах, в ходе Гражданской войны. Образованы 8 января 1919 года в результате объединения Добровольческой армии и армии Всевеликого Войска Донского для совместной борьбы против большевиков. - Бля, я всегда знал, что это левая затея, - обреченно просипел чей-то голос в каюте. - Заткнись, сука!.. - взвизгнул Ковалевич. - Он нас на понт берет... - Да пошел ты... - раздался звук глухого удара, после чего у меня очень вежливо поинтересовались. - А какие гарантии, господин Хунта? - Мое слово. Как рассветет, валите на все четыре стороны. Но уже без своего пахана. Рожайте быстрей. Мне недосуг долго с вами переговариваться. Сначала выбрасываете стволы, потом выходите сами и не дожидаясь напоминаний, со всем удобством устраиваетесь мордой вниз. - Мы согласны! - почти сразу же ответили из каюты. Энергично и с большим желанием ответили. Тут же в коридор полетело оружие, следом выбросили бессознательную тушку Мирона, а уже за ним, появились сами матросы. - И таки мы победили... - уважительно смотря на меня, закивал Вейсман. - Преклоняюсь, господин фон Норбек. Это было красиво, чтоб я так жил. - Кто? - по инерции переспросил я и тут же сменил тему разговора. - Самуил Эныкович, надо быстро накормить народ чем-то горячим и выдайте им по чарке. Можно по две. Для снятия нервического напряжения. Но сначала определите пленных в какую-нибудь темницу. Хотя, можете их использовать по назначению. Кочегарами, что ли. Александр Николаевич, нам с вами предстоит выкушать немало коньяка, но это чуть потом. Сначала помогите повару. Капитану передайте, чтобы разводили пары и возвращались на прежний курс. Я с ним поговорю позже. Приступайте господа. Княгиня, я восхищен вашим мужеством. Увидимся за завтраком. 'А мне... - я про себя улыбнулся, шагнул в каюту и закрыл дверь на замок. - А мне предстоит завершить начатое этими сиротами. В самом деле, нельзя же пропускать такой шикарнейший гешефт...'. Семейство Шмуклеровичей смирно сидело привязанное к креслам. Израиль Львович, полный пожилой коротышка с целой копной курчавых с проседью волос и расквашенным багровым носом, при виде меня как-то странно потупился взглядом. Циля Абрамовна, импозантная роскошная женщина, не смотря на возраст все еще сохранившая свою красоту, совсем наоборот, глаз даже не думала опускать, внимательно рассматривая меня. - Израиль Львович, Цецилия Абрамовна... - подчеркнуто вежливо я поздоровался с семейством, демонстративно прошел мимо них, сел за письменный стол, и положил на столешницу пистолет. При стуке металла об дерево, хозяин парохода сильно вздрогнул и зачастил скороговоркой: - Господин фон Норбек, наша признательность вам не будет знать границ. Право слово, мы очень сожалеем за те неудобства, что причинили вам эти негодяи... Я его почти не слушал, прокачивая взглядом семейку. Евреи... Нет, я ничего не имею против этой нации. Совсем наоборот, даже преклоняюсь пред присущей им предприимчивостью и умом. В самом деле, изумительные и интересные люди. Но работать по ним всегда сложно. Для начала, силой выбивать что-либо из евреев, почти всегда бесперспективное занятие, а перехитрить их тоже достаточно трудно. Сами подумайте, этот народ как никто другой, столько натерпелся за тысячелетия своего существования, что уже генетически впитал в себя гигантское терпение, потрясающую изворотливость и жуткое упрямство. Да, согласен, при наличии свободного времени, горячий утюг или паяльник могут дать чудесные результаты, но это не наш метод. Нет, тут нужен особый подход. Ну что же, приступим помолясь... - Вы наш благодетель! - продолжал заливаться соловьем владелец парохода. - Даже не знаю, что бы мы без вас делали... - Господин Шмуклерович... - лязгнул я голосом, прервав Израиля Львовича. - Уважаемые люди охарактеризовали вас, как в крайней степени порядочного человека. И знаете, я им поверил. Но уже начинаю понимать, что меня сознательно обманули. Хотя не исключаю варианта, что эти люди сами сильно ошибались... Я неплохо владею одесским 'диалектом', но сейчас, чтобы не ставить себя на один уровень с клиентом, отказался от него и перешел на сугубо официальный язык. - Господи боже мой! Да что вы такое говорите! - оскорбленно взвился Шмуклерович. - Георгий Владимирович, право слово, я не понимаю, за что я навлек на себя вашу немилость! 'Ага, Георгий Владимирович фон Норбек... - машинально отметил я про себя. - Ну наконец-то, я хоть что-то про себя узнал. В принципе, ничего так звучит...'. Но озвучил совсем другую фразу: - Израиль Львович, вы прекрасно знаете, что выход из Одесского порта был строго запрещен всем судам без исключения, кроме военных кораблей. Не напомните мне, каким таким загадочным образом вы его покинули? - Ну... - слегка смешался еврей. - Это вы предоставили мне разрешение за подписью коменданта гарнизона. Но причем здесь... - Потрудитесь вспомнить, где вы нашли уголь в достаточном количестве для перехода в Константинополь? - я опять оборвал судовладельца. - Это при том, что угля в порту наблюдался неимоверный дефицит. - Опять вы, Георгий Владимирович... - уныло согласился Шмуклерович, скорее всего, уже догадавшись к чему я клоню. Его жена внимательно слушала нас, но не вмешивалась в разговор. Я не спеша встал, аккуратно перерезал на ней веревки, после чего вернулся за стол и с легкой насмешкой поинтересовался у Израиля Львовича: - И что же я получил в ответ? Не трудитесь, я сам отвечу. Черную неблагодарность, вот что я получил в ответ. - Изя... - наконец нарушила молчание Циля Абрамовна. - Рассчитайся с человеком, как положено. Он таки зашел с правильной стороны, - неизвестно откуда, жестом фокусника она извлекла ключ и положила перед мужем на стол, а потом нервными, злыми движениями принялась его развязывать. - Держи. И больше так не делай, иначе ты сделаешь меня вдовой гораздо раньше, чем я планировала. - А что я, что я... - пристыженно заныл Шмуклерович. - Я так и собрался сделать. Но... но не успел... - Цецилия Абрамовна, - я встал и совершенно искренне поклонился женщине. - Я преклоняюсь пред вашей мудростью и красотой. Надеюсь, вы не пострадали? - Этот шухер, таки не стоит даже ваших слов, - пренебрежительно отмахнулась еврейка. - В свое время меня грабил сам Япончик, а это, я вам скажу, на самом деле было что-то с чем-то. Правда, Миша был очаровательно культурным человеком, не то что эти халамидники. Примерно, таким как вы, только чуть красившей на лицо. Не хотите, господин фон Норбек, капельку пейсаховки? Моя мама, а она была святой женщиной, я вам точно говорю, научила меня делать настоящую одесскую пейсаховку. - Не откажусь, Цецилия Абрамовна, - я с улыбкой кивнул женщине и пристально посмотрел на потирающего запястья рук Шмуклеровича. - Израиль Львович, думаю, нам пора приступить к делам. Для начала озвучьте точную сумму, полученную вами с каждого пассажира, а потом аккуратно отсчитайте от нее семьдесят процентов в мою пользу. - Божечки... - схватился за сердце судовладелец. - Да лучше бы меня ограбили эти босяки. Ни боже мой, сорок и точка. Смею напомнить, это таки пока мой пароход. - Если бы не я, эта ваша посудина, - я углядел на столе коробку с сигарами и позаимствовав одну из них, аккуратно откусил ее кончик специальной гильотинкой, - эта ваша посудина, максимум через неделю, была бы реквизирована красными. Смею напомнить, совершенно бесплатно. А что было бы лично с вами, я вообще не представляю. Кстати, слышали, что у большевиков все общее? Нет? Да-да, даже женщины. Шестьдесят пять и только из огромного уважения к вашей прекрасной супруге. И я еще не упоминаю о скромной премии в мой адрес за ваше спасение, а также о штрафных санкциях за срыв оплаченной доставки к месту назначения. Хотите, я позову этих несчастных и спрошу, кого они считаю виноватым в произошедшем? Интересно, нет ли у них желания потребовать свои кровные назад? Ну что вы, что вы, Израиль Львович, не надо хвататься за сердце, меня это совершенно не трогает. А кто меня хотел кинуть? Александр Сергеевич Пушкин или некий Шмуклерович? Ай-яй-яй... Не стыдно? В общем, я немного поигрался с клиентом и великодушно согласился на шестьдесят процентов от общей суммы. Нет, конечно же, при таком количестве козырей в моей колоде его можно было обобрать как липку, но я никогда так не поступаю. Фигурант должен расставаться со средствами охотно, да еще считать вас при этом благодетелем. Примерно так и получилось. Ювелирные изделия, румынские леи, турецкие лиры, и еще какую-то экзотическую резанную бумагу, я безжалостно отверг. Французские франки тоже. В Европе бушует послевоенный кризис, обмен на золото все прекратили, курсы валют скачут как сумасшедшие и дальше будет только хуже, поэтому я остановился на родных золотых червонцах, а также британской и североамериканской валюте. То есть, самой устойчивой на данный момент. В итоге, я получил увесистый мешочек с российскими золотыми монетами разного номинала, общим весом два килограмма четыреста двадцать два грамма, восемьсот фунтов стерлингов и полторы тысячи долларов. И да, все-таки турецких лир взял немного, тысяч пятнадцать - внушительную стопку купюр, перевязанную шпагатом, размером с пачку газет 'Советский Спорт'. На мелкие расходы. В Царьград следуем или куда? А там светить рыжьем и твердой валютой явно не стоит Неплохо получилось, особенно учитывая то, что годовой доход в триста пятьдесят фунтов, дает возможность жить в Британии совершенно безбедно. Хотя да, было бы лучше, если Шмуклерович набрал побольше пассажиров. Но, увы, он просто не успел, потому что, как выяснилось, я поставил ему жесткие временные рамки. Но все равно, хитрый евреец не прогадал, загрузив трюм разным товаром, который надеялся толкнуть в Константинополе по сходной цене. Кстати, Константинополь он собирался сделать своей базой, так что, не исключаю, возможность дальнейшего сотрудничества. Шмуклерович торгаш матерый, прожжённый, хотя и хитрый как змей, но в общем-то порядочный мужик. А я своего будущего, пока не вижу от слова 'совсем'. Так что, сами понимаете. Словом, все остались довольными друг другом. - Рад был знакомству... - я вежливо поклонился семейной чете. - Увы, но вынужден откланяться... - Изя, тебе таки не кажется, что Георгий Владимирович слегка изменился, с того самого момента, как эти шлемазлы приложили его по голове... - озадаченно хмыкнула Циля Абрамовна. - Да-да, моя роза... - Израиль Львович как раз тянулся к графинчику с пейсаховкой, но заметив, что жена обратила на него внимание, мгновенно отдернул руку. - До сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю, как он обещал меня пристрелить при нашей первой встрече. А я мгновенно насторожился. Это косяк. И немаленький. Черт его знает, каким был по жизни прежний хозяин моей тушки, но уж точно не флегматичным добряком. А я уже успел во всю ивановскую засветить свою реальную натуру, что может вызвать некий когнитивный диссонанс у людей, общавшихся с реальным Георгием Владимировичем фон Норбеком. Надо бы вести себя поосторожней. Одно утешение, что на этом пароходе, с момента посадки и до бунта экипажа, я успел пообщаться только со Шмуклеровичами. Но ладно, думаю, должно пронести... ГЛАВА 3 Черное море. Нейтральные воды. Пароход 'Димитрий' 19 января по старому стилю. 1920 год. 01:50 Распрощавшись с хозяевами, я сгрузил ценности к себе в каюту, потом быстро пробежался по пароходу, убедился, что все уже в порядке и облегченно выдохнул. Пленных наградили лопатами и приставили к углю, пары уже развели и судно, наконец, стало на прежний курс. Море волновалось умеренно, на мостике управлялся второй помощник с одним из матросов, пассажиры разбрелись по своим каютам, а Самуил Эныкович колдовал на камбузе. Александра Николаевича Доценко я не нашел; по словам Вейсмана, он вооружился еще парой бутылок водки и заперся у себя. Ну и ладно, не до общения мне сейчас. Обязав кока притащить чего-нибудь жидкого и горячего, я убрался обратно в каюту. Поискал халат, не нашел его, обмотался простыней и метнулся в корабельную туалетную комнату, благо по коридору никто уже не шатался. Нечего людей шокировать, чай не двадцать первый век на дворе, а вовсе начало двадцатого. Далеко не пуританское время, но все-таки. Приняв контрастный душ, я окончательно пришел в себя и путем тщательной ревизии личных вещей, принялся прояснять темные провалы в личности прежнего обитателя тела. Во внутреннем кармане пиджака отличного английского сукна, явно пошитого на заказ руками умелого портного, помимо бумажника, обнаружился украшенный двуглавым орлом 'заграничный паспортъ', выданный в тысяча девятьсот семнадцатом году, министерством иностранных дел уже несуществующей Российской империи. А из него я узнал, что дворянин, между прочим целый граф, Георгий Владимирович фон Норбек первый, родился десятого сентября тысяча восемьсот девяностого года в славном городе Санкт-Петербурге. - Дворянская морда, значится... - я невольно улыбнулся, плеснул в стакан коньяка и подкурил очередную папиросу. - Славно, славно. Так-то оно по себе почти ничего не значит, но в Европах, где еще дворянство котируется, графский титул вполне может помочь ассимилироваться и войти в высшее общество. Датчанин? Швед? Скорей всего, ведет свой род из тех иностранных военных, массово поступавших на службу во времена Петра и Екатерины. Ничего удивительного. Матушка Россия приняла немало иноземцев, ставших в дальнейшем образцовыми русскими. И вознаградила по достоинству. В том числе графскими титулами. Фон Норбек, Норбек... Где-то я слышал эту фамилию... И не упомню сразу. Но ладно, может вспомню со временем. Надо приниматься за бумажник. Визитки... пара пятисотрублевок с царем-батюшкой Петром, который под номером один, шесть потертых купюр по пять фунтов стерлингов и три новенькие банкноты по пятьдесят франков. Немало, но и немного... Стоп, в тайном кармашке что-то лежит. Ага, две золотые российские монеты достоинством по пятнадцать рублей. Все равно мало. Но о финансовой стороне я уже позаботился. На первое время хватит. Несколько раз затянулся, подошел к зеркалу и сбросил с себя простыню. Ага... Рост около метра восьмидесяти пяти, вес... где-то девяносто килограмм. Может чуть больше. Фигура пропорциональная, ширококостная, правда слегка заплыла жирком. Но граф явно не чурался физических упражнений. Бокс, борьба? Скорее всего последнее. Хорошо развиты грудные, широчайшие и трапециевидные мышцы, руки и ноги мощные. С мужским хозяйством тоже все в порядке. А что? Один из главных параметров. Ха... неплохо я разменялся. Стоп... а это что такое? Я поднял руку и повернулся к зеркалу левым боком, на котором просматривался рваный длинный шрам. Ага... осколочное. Хорошо тушку порвало. И однозначно ребра переломало. Но уже давно, не менее пяти лет прошло. А вот и пулевое, касательное. С внутренней стороны бедра, чуть повыше колена. Примерно той же давности... - Воевал значит? Просто обязан был воевать. Времена такие... - я опять закутался в простыню и вытащил из встроенного шкафа кожаный чемодан с объемистым кофром. - В каком полку? На каком фронте? Вот сейчас и узнаем... В кофре теплые вещи. Кожаная куртка на стриженной овчине, свитер крупной вязки под горло, пара фланелевых рубашек, вязанная шапочка, шарф и гетры, высокие ботинки на толстой подошве, подбитые мехом перчатки с крагами, еще шмот... Добротно, но явно не на одесскую погоду. Но в море, на верхней палубе может пригодится. Ладно, с кофром все понятно. Что в чемодане? Еще один костюм, только темно-серый, в тонкую светлую полоску, несколько рубашек и комплектов белья, галстуки, джемпер ангорской шерсти, твидовый пиджак, еще одни брюки... Да, граф был большим модником, на себя средств не жалел. Все отменного качества, явно дорогущий шмот. Что еще? Дорожный мужской несессер... Бля, тут столько всего, сразу и не разберешься, для чего эти ножнички, щипчики и щеточки. Одеколон 'Брокар', опасная бритва. 'Золинген'? Круто. И как таким чудовищем бриться? Надеюсь совладаю. Идем дальше. Пара коробок папирос 'Царь-пушка' и... и еще один ствол. Куда ж без него... В чемодане лежал еще один пистолет. Можно сказать, легендарный Браунинг М1903 года. Как и первый, явно нерядового исполнения, со щечками из кости и гравировкой. Хороший ствол. И кобура отличной телячьей кожи в комплекте присутствует. Вот только магазина всего три. Два полных и один пустой. И две упаковки по двадцать патронов 9х20, производства фирмы 'Норма', с десятипатронной пачкой маслят к Кольту, уже калибра 0.380, того же производителя. Все в кассу, пригодится. Надо будет при случае опробовать. Я немного покрутил пистолет в руках, зарядил его и отложил в сторону, а потом снова принялся за досмотр, наткнувшись на самом дне чемодана на жестяную коробку из-под сигар 'La Habanera'. - А вот здесь, надо думать, все самое интересное. Черт... даже как-то не по себе становится, - я налил себе еще коньяка, положил находку на колени и немного поколебавшись снял крышку. - Да... что и следовало ожидать... В коробке сверху лежали ордена и медали, аккуратно завернутые во фланелевые тряпочки. Я неплохо разбираюсь в наградах царского периода, даже коллекционировал в свое время, поэтому опознал их без особого труда. - Нагрудные знаки... Мальтийский крест выпускника Пажеского корпуса, Кульмский крест Егерского лейб-гвардии полка, 'За отличную стрельбу... А это уже медали: "100 лет Отечественной войны 1812 года", "300 лет дома Романовых"... - я бережно брал награды из коробки и аккуратно выкладывал их на одеяло. - Получается, ты, Георгий Владимирович, выпустился из Пажеского прямо в лейб-гвардию? Подпоручиком или поручиком? А вот и 'Станислав' и 'Анна' третьих степеней. Все офицеры в царское время начинали с этих орденов, потому что награды от царя-батюшки раздавали строго в определенном порядке; по соответствию чину, старшинству орденов и старшинству их степеней. Но не всегда, в военное время могли наградить вне очереди и вне положенного чина. Дальше что у нас идет? 'Станислав' второй степени с мечами на шею. Думаю, как раз начало Первой Мировой. Позже в наградных гляну. А это? Орден Владимира четвертой степени с мечами и бантом? Однако... Ого! Oрден Почетного легиона! Хотя что 'ого'. Очень много русских офицеров им награждено. А вот и бельгийский кавалерский крест Леопольда II с мечами. Когда ты успел, Георгий Владимирович? Твою мать! Что? Георгий?!! Орден святого Георгия четвертой степени? Даже не знаю. Это примерно, как получить звезду 'Героя Советского Союза', не меньше. Учитывая, что Егерский лейб-гвардейский полк, если не ошибаюсь, из всего своего участия в боевых действиях, провел десять месяцев на переформировании, просто выдающийся результат. О чего-то разволновавшись, я подкурил папиросу и осушил стакан с коньяком. Даже не знаю, что сказать... Настоящий фон Норбек выслужил эти награды своей храбростью и кровью, а мне... Мне они достались по наследству. На халяву, считай. Неудобно как-то. Да, я ненавижу государственную машину со всеми ее инструментами, натерпелся вдосталь, но уважение к некоторым вещам у меня в крови. Немного поколебавшись, стал доставать со дна коробки, аккуратно завернутые в пергаментную бумагу и перевязанные шелковым шнурком какие-то документы. - Божьей милостью, мы, Николай Второй... - прочел я тисненую красивым витиеватым шрифтом заголовок. - Все ясно, наградные свидетельства... И не остановился, пока не перечитал все что было. Потом сделал несколько затяжек, оперся спиной об переборку и закрыл глаза. Неожиданно появилась картинка с рядом невысоких холмов, сплошь окутанных чадным дымом, через который сверкали частые огненные вспышки, густые ряды колючей проволоки, дымящиеся среди них воронки, множество окровавленных трупов... Видение было настолько реальным и живым, что я даже воочию ощутил вонь сгоревшего тротила, перемешанную со смрадом мертвечины. И невольно открыл глаза, потому что стало очень страшно. Потом я с силой провел ладонями по лицу, словно прогоняя наваждение и вслух пообещал: - Извини Георгий Владимирович, но твои награды я носить не буду, недостоин я такого. Но сохраню как свои. Это обещаю. Сразу на душе стало как-то легче и я попробовал систематизировать полученные сведения. - Так... Что нам ясно? Немного. Родился, учился, холост, богат, прошел героический боевой путь, в семнадцатом году вышел в отставку по состоянию здоровья, хотя на данный момент здоров как бык. Больше ничего. Следов пребывания в Белом движении никаких. Связь с 'красными', тоже никак не прослеживается. Вообще никак. Упоротый монархист и плюнул на все после отречения Николая? Это подтверждает то, что ушел он из армии второго сентября семнадцатого, после провозглашения России республикой. Или занял нейтралитет? Ни вашим ни нашим, я сам по себе? Черт его знает. Но это, по крайней мере, странно. Если не сказать большего. Странно потому, что разрешение на выход из порта и команда на загрузку судна углем дано командованием ВСЮР. И это, ради одного единственного пассажира. Но в штабе, просто-напросто, послали бы подальше такого, пускай даже заслуженного, отказника. Или вообще, под конвоем отправили бы в окопы рядовым. Уголь и морские транспортные средства в Одессе, сейчас на вес золота. Со дня на день начнется эвакуация, а тут на тебе, такая щедрость. Разве что граф выполняет тайную миссию. Миссию... Какую? Квартирмейстером, договариваться о размещении войск и об их снабжении? Так это уже поздно делать. Тогда для чего его посылать в Константинополь, за пару дней до общей эвакуации? Или Константинополь - это только промежуточный пункт? Нихрена не понимаю... Я встал, прошелся по каюте и неожиданно заметил на полу маленький клочок бумаги. При ближайшем рассмотрении, он оказался обгорелым уголком какого-то документа. Расследование сразу зашло в полный тупик. - Сжег все, что связывало его с ВСЮР, сразу после того как судно отчалило? Забил на свою миссию? Но это прямое предательство. Не верю... Еще немного поломав голову и доведя себя до жесточайшей мигрени, я решил пока плюнуть на разгадку тайн личности графа фон Норбека и занялся сортировкой финансов, выбитых из Шмуклеровича. Золото оказалось в монетах разного номинала; я даже нашел пару ужасно редких донативных монет в 25 рублей, чеканеных в честь коронации Николая Второго и старинные екатерининские двухрублевки. Такие вообще на аукционе можно задорого продать. Гораздо дороже номинала. Возился с ними с удовольствием, потому что нумизматика, да и все что связано с деньгами, одно из моих увлечений. И это увлечение здорово успокаивает меня. Кроме того, такие знания совсем не мешают профессии. Иногда даже помогают. донативные монеты, иначе подарочные (лат. dono - дарю) - монеты, выпущенные не для регулярного обращения, а для раздачи их в виде поощрения или в связи с каким-либо событием. Отличаются от настольных медалей чеканкой по монетной стопе, иногда с обозначением номинала. Часть средств я отделил на расходы, а остальное тщательно упаковал и стал подыскивать место куда их спрятать. Как говорится, темна украинская ночь, но сало нужно перепрятать. Мало ли что... Но не успел, потому что в коридоре раздались шаги. - Кто? - я накрыл сверток одеялом и снял пистолет с предохранителя. - Я... Кто еще? - из-за двери раздался испуганный голос Вейсмана. - Таки вы просили жидкого и горячего, а теперь хотите меня пристрелить? Вейз мир, какая черная неблагодарность... - Сейчас... - не убирая пистолета, я открыл дверь. - Проходите Самуил Эныкович. Кок быстро перешагнул порог и ловко принялся сервировать столик. Старый еврей вырядился в белоснежную куртку, лихо заломил поварской колпак и теперь выглядел как настоящий шеф-повар престижного ресторана. И смотрелся на удивление свежо, словно благополучно пережил историю с захватом корабля у себя на камбузе. - Это таки утиный бульон с крутонами, Георгий Владимирович, - не останавливаясь тараторил он, расчетливыми движениями сгружая с подноса судки и тарелки. - Не бог весть шо, но, если бы вы знали какого селезня я пустил под нож. Этот был не селезень, а настоящий лебедь, я вам точно говорю. С меня за него содрали на Привозе сумасшедшую цену, как будто эта гордая птица несла золотые яйца. Ой-вей... ну кто заливается коньяком под колбасу в такое время? Вы что, совсем себя не любите? Я уберу, и не возражайте. Капелька водочки под горячий грибной жульен, вот что вам надо... Я на него смотрел и невольно улыбался. От присутствия кока в каюте запахло домашним уютом, у меня даже поднялось настроение. В Вейсмане было что-то такое ветхозаветное, домостроевское, что-то невообразимо симпатичное и притягивающее, увы, совершенно уже утерянное у современных людей. - Таки все... - Самуил Эныкович смахнул белоснежной салфеткой пылинки со стола приглашающе поклонился. - Прошу присаживаться, Георгий Владимирович. Кушать подано. - А вы мне не составите компанию? - мне не хотелось, чтобы повар уходил, и я плюнул на предполагаемый графский гонор фон Норбека. - Простите, таки нет... - отрицательно крутнул носом Вейсман. - Но я с удовольствием немного потрындю с вами за жизнь. Не стесняйтесь, не надо, я просто обожаю смотреть как люди кушают мои блюда. Я улыбнулся, развернул маленький сверток из оберточной бумаги и подвинул его к повару: - Это вам, Самуил Эныкович. - Гм... - старый еврей удивленно вытаращил глаза на столбик пятирублевых золотых монет и пачечку банкнот. - Простите, но за что? Я чуть было не ляпнул про 'честную долю', но сдержался и тщательно подбирая слова объяснил: - Все просто, Самуил Эныкович. Совершенно неожиданно, наше безнадежное мероприятие по усмирению бунта на корабле, принесло мне некоторые финансовые дивиденды. И я решил поделится ими с полноправным участником баталии, то есть с вами. - А-а-а... - догадливо протянул кок. - Таки вы поговорили за жизнь со Шмуклером? - еврей ловко убрал деньги в карман, встал и отвесил мне торжественный поклон. - Вы благородный человек, ваша светлость. Вот уж никогда бы не подумал. И не вздумайте обижаться на старого Самуила. Но что вы не кушаете, кушайте, а то я подумаю, что вам не нравится... Бульон действительно оказался просто великолепным, а ледяная водочка под жульен из 'польских', как выразился Вейсман, грибов, вообще пошла как божья роса. К тому же, старый кок, оказался очень интересным собеседником. - И что вы думаете, эти мои сыночки, вместо того, чтобы пойти по стопам своего знаменитого отца и готовить людям еду, записались в рэволюционэры... - огорчительно всплескивал руками Самуил Эныкович. - Стыд и позор на мою седую голову. Что скажут люди? Что скажет ребе Кацнельсон! Как хорошо, что моя Сарочка не дожила до этого дня. Но представляю, как она с небес костерит этих шлемазлов. А что будет, когда красные уйдут? Я таки разругался с Ариэлем и Мишей вдрызг. - Не уйдут красные, - я махнул последнюю рюмку водки и с удовольствием осознал, что наконец расслабился. - Они пришли очень надолго. Просто ваши сыновья умеют держать нос по ветру. Не ругайте их. И помиритесь обязательно. - Вы так думаете? - Вейсман склонил голову и посмотрел на меня из-под кустистых бровей. Я чуть не рассмеялся, потому что кок вдруг стал удивительно похожим на старого облезлого попугая, сидящего на жердочке. - Я не провидец, Самуил Эныкович. И тоже ненавижу большевиков. Но я умею сопоставлять одни вещи с другими. Так что возвращайтесь в Одессу и учитесь жить по-новому. - Вы знаете, я тоже все больше так думаю, - Вейсман уважительно закивал. - Вы умный человек, господин фон Норбек. Но вам пора немного отдохнуть, потому что через пару часов уже рассветет. Я сам вас разбужу к обеду. И не волнуйтесь, ничего с этой старой лоханкой не случится... Выпроводив повара, я почувствовал, что совсем осоловел, но решил лечь только после того, как спрячу деньги. Во время еды мне бросилась в глаза закрытая декоративной решеткой отдушина и вооружившись финкой вместо отвертки, я принялся вывинчивать из нее винты. Не бог весь какой тайник, но на первое время сойдет. Закончив, просунул внутрь руку, чтобы проверить куда ведет воздуховод, но неожиданно наткнулся на какой-то небольшой предмет. - Здравствуйте... - я уставился на жестяную коробочку из-под каких-то сладостей. - Золото, брыльянты? Отсутствие пыли на находке услужливо подсказывало на то, что коробку спрятали в трубу совсем недавно. Фон Норбек? Тихонечко скрипнув, поддалась крышка. Внутри лежал маленький ключик, медальон в виде переломанной пополам старинной восточной большой монеты, на тоненькой витой цепочке и простенький дешевый блокнотик. Я быстро его перелистал и обнаружил, что все листы чистые. Кроме самого первого, с несколькими длинными рядками цифр, написанными мелким убористым почерком. - Шифр? Номера банковских счетов? Ключ от банковской ячейки, а медальон вместо пароля? Знаешь, что, любезный Георгий Владимирович... - я недолго подумал, сложил находки в коробку и засунул ее обратно. - Вот как-то твои тайны меня уже утомлять стали. Все потом... Спрятал туда же сверток с деньгами, быстро привинтил крышку обратно и завалился на койку. - Нет, чтобы зафитилить меня в кого-нибудь попроще, скажем: богатого, еще не старого рантье, или... к примеру, коннозаводчика, так нет, всунули в донельзя загадочного графа в эмиграции. Вот же... Но все равно, спасибо... К своему дикому удивлению, сам факт переноса меня почти не беспокоил. Да, бредово выглядит, но черт побери, я сам мечтал прожить свою жизнь заново, так какого теперь стрематься. Пользуйся на здоровье. И не важно, что все будет происходить в прошлом. Какая разница? Так даже интересней. И вообще, может это мне снится. Вот проснусь, и опять окажусь в Херсонском 'централе', в своей камере на 'красном' корпусе. Хотя да, сон интересный. Жалко, что в нем я не успел поближе познакомится с этой княгиней. Как ее там... Но ладно, ладно... 'красный корпус' - так называют один из корпусов Херсонского СИЗО, старой постройки, построенный из красного кирпича. Поплотней закутался в одеяло, повертелся немного устраиваясь поудобней и под глухую, успокаивающую вибрацию корпуса корабля мгновенно заснул. ГЛАВА 3 Черное море. Нейтральные воды. Пароход 'Димитрий' 20 января по старому стилю. 1920 год. 10:00 Едва проснувшись, даже не открывая глаз, сразу понял, что чуда не произошло, и я все так же нахожусь в каюте парохода 'Димитрий'. Вместо стука дверок 'кормушек'* и вечно недовольных голосов 'попкарей'*, слышалось потрескиванье и скрип переборок, сильно разбавленные шумом волн за бортом, а вместо дребезжания колес тележек баландеров, развозивших по камерам утреннюю пайку, где-то внизу мерно урчала и строптиво порыкивала паровая корабельная машина. В запарке вчерашнего дня, я как-то до конца не понял, что нахожусь уже совсем в другой эпохе, и только сейчас, эти звуки помогли мне наконец осознать реальную действительность. попкарь (жаргонизм) - постовой, коридорный надзиратель. кормушка (жаргонизм) - специальное отверстие в двери камеры для передачи еды заключенным. Нет, страшно не было, совсем наоборот, замерев на кровати и зарыв глаза, я в буквальном смысле наслаждался этими новыми ощущениями. Полежав немного, не глядя нашарил на табуретке часы и нажал на кнопку, открывая их крышку. Под звуки маленьких колокольчиков, исполнявших какую-то замысловатую, но приятную мелодию, фигурные стрелки показывали на циферблате ровно девять часов утра. Несмотря на то, что я проспал всего несколько часов, тело переполняла непривычная бодрость. Шишка на голове все еще слегка побаливала, но в целом, ощущения были самыми положительными. - Ага, когда тебе за полтинник, подобное скорей всего исключение, а не правило... - незлобно проворчал я, рывком встал и поплескав в лицо холодной водичкой из тазика, уставился на свою новую физиономию, отражающуюся в зеркале. - Стоп... какие пятьдесят, дружище. Тридцать и точка. Пора бы и привыкнуть... Есть хотелось уже просто невыносимо, потому я стал быстро приводить себя в порядок. Зубная щетка оказалась с натуральной щетиной и костяной ручкой, но все-равно довольно привычного вида, зубной порошок тоже вполне обычный, поэтому с чисткой зубов, я справился быстро. Хуже пришлось с бритьем, потому что опасную бритву я никогда не использовал, к тому же теплой воды не было, но все равно, результат оказался довольно положительным. Закончив с туалетом и освежившись одеколоном фирмы 'Брокар', я сменил рубашку и костюм, поддел под пиджак вместо жилета тонкий шерстяной джемпер, тщательно причесался и совсем было собрался выходить, но вовремя опомнился и сунул во внутренний карман 'Кольт'. Брокар - производитель парфюмерии, в том числе и мужского одеколона, популярный в России конца XIX и начала ХХ в. - Так-то спокойней будет... - глянул на себя в зеркало последний раз, остался довольным и отправился завтракать. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org