Автор : Корр Катрин Название книги: Снежные холмы Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/korr-katrin/snezhnye-holmy ГЛАВА 1 _2016 год_ Ветер треплет серую тряпку над моим окном уже больше полугода, и никто из жильцов этажом выше не в состоянии снять с нее прищепку и выбросить кусок выгоревшей ткани в мусорное ведро. В квартире надо мной обитает сумасшедшая семейка из двух человек – Марины и Кости, любителей выяснять отношения по ночам. Я редко вижу их, но часто слышу, и по пьяным речам понимаю, что им абсолютно все равно на эту чертову тряпку, которая постоянно болтается над окном моей гостиной. Я понимаю, что она так и будет висеть здесь, пока какие-нибудь новые жильцы в здравом уме не избавятся от нее. – Хорошо, что у тебя нет комнатных цветов, – говорит Вика, поставив на небольшой квадратный столик две кружки с горячим кофе, – они бы все подохли. Все живое в моих руках постоянно гибнет. – Я знаю. – Улыбаюсь и сажусь на узкий диван перед телевизором. – Именно поэтому единственную орхидею в моем доме я отдала Алле Михайловне, у нее все цветы окружены заботой и вниманием. – Может, мне просто нужна тренировка! А если мне купить пару кактусов, или настоящую пальму, а? – улыбается подруга, ожидая от меня какой-нибудь реакции. – Да куда ты постоянно смотришь? – На эту чертову тряпку! – бурчу я, и Вика начинает смеяться. – Она меня с ума сводит. Ты только посмотри на это! Кусок серой ткани, пропитанный уличной пылью и автомобильными газами, безустанно треплется от ветра в разные стороны, ударяясь о мое окно. Мне даже кажется, будто я слышу глухой и отдаленный стук каждый раз, когда она касается стекла. – Эта хреновина висит здесь с волосатых годов, а ты только сейчас обратила на нее внимание? По-моему, кое-кому просто не чем заняться. Отчасти Вика была права – у меня действительно не было никаких дел и планов. С получением диплома, работа над которым хоть как-то отвлекала меня от тяжелых мыслей, я, можно сказать, потерялась во вселенной. Окончила университет, получила долгожданный документ и все – моя жизнь вновь замерла. Не было планов на ближайшее будущее, как и намерений искать работу, а лишь желание оставаться дома, пялиться в окно и гадать, почему моя жизнь не такая _обыкновенная_, как у других. Этот год оказался очень тяжелым и мрачным. Он подбил меня, как неуклюжий охотник, и наградил болезненным шрамом. А ведь до этого я была счастлива и понятия не имела, что моя жизнь может резко измениться. – Слушай, извини меня, я не хотела тебя обидеть, – осторожно говорит Вика, дотронувшись до моей руки, – но прошел целый год, а ничего не меняется. _Ты _никак не меняешься, – уточняет она, сильнее сжав мою руку. – Я просто хочу, чтобы ты вновь стала той самой Аней, с которой я познакомилась на … как ее, той встрече умников, или бог знает как она называлась! – Олимпиада, – говорю я, сдерживая улыбку. – Точно, она самая. Ты мне сразу не понравилась, вся такая умная, правильная, плечи назад, грудь вперед и пошла балаболить без остановки! – Аналогично. Я задавалась одним только вопросом: каким образом эта выпендрежница попала на олимпиаду по английскому, если в своих тестах наделала уйму ошибок! – Ты подсматривала в мои ответы! – театрально-обвинительным тоном восклицает Вика и тычет в меня пальцем. – Раз я такая выпендрежница, тогда зачем ты помогла мне? Я пожимаю плечами и улыбаюсь, вспоминая тот осенний дождливый день в выпускном классе. Вика пришла из лицея, где большинство учащихся были детьми из весьма обеспеченных семей. Она зашла в аудиторию в модных укороченных брюках, открывающих тонкие щиколотки, высоких лакированных туфлях на тонкой шпильке и в дорогой блузке с темно-синим принтом. Она разительно отличалась от всех девочек, находящихся в большой аудитории уже тем, что ее рыжие волосы были идеально уложены в красивый высокий пучок, который явно был смоделирован профессиональным мастером. Ее посадили рядом со мной за последнюю парту, и когда мы встретились взглядом, я поняла, что девочка явно не имеет никакого желания находиться здесь, да еще и сидеть рядом с девчонкой, у которой на голове был эффект «неряшливой косички». Это я про себя, конечно же. Устный этап Вика просидела молча, не ответив ни на один вопрос. Мне показалось, что она просто стесняется говорить на английском языке с незнакомыми людьми, но когда началась письменная часть олимпиады, я поняла, что у моей будущей лучшей подруги просто не достаточно знаний, чтобы принимать участие в таком мероприятии. Мне хотелось узнать, кто и зачем отправил ее сюда, прекрасно понимая, каким уровнем знаний нужно обладать, чтобы правильно расставить времена в предложениях, но заговорить с девочкой из «высшего общества» я попросту боялась. Украдкой глядела на соседку, но по ее непроницаемому лицу невозможно было что-то понять. Я никогда не жадничала с ответами, как другие ученики, которые прятались за высокими книжками или тщательно прикрывали рукой то, что писали, поэтому решила молча предложить незнакомке свою помощь. Открыв чистый лист в своем черновике, я принялась писать номера заданий и буквы с правильными ответами, потом подвинула тетрадку на центр парты, надеясь, что моя будущая подруга примет помощь. Даже не успела глазом моргнуть, как она принялась стирать ластиком свои ответы и обводить те буквы, которые написала ей я. _«Спасибо за ответы» – сказала мне Вика на выходе из школы, в которой проходила олимпиада. _ _«Не за что» – ответила я, польщенная благодарностью. Мы стояли под большим козырьком и смотрели на непрекращающийся дождь._ _«Меня Вика зовут, я из первого лицея»._ _«Аня. Девятнадцатая школа»._ Так мы и познакомились. К моему удивлению Вика оказалась не высокомерной и циничной хвастуньей, а воспитанной девочкой, которая всегда стремилась угодить своему любимому папе. Так, в тот день я узнала, что на олимпиаду она вызвалась самостоятельно, дабы порадовать родителя, который уж очень хотел, чтобы его дочь изучала иностранный язык. С моими ответами Вика заняла третье место на олимпиаде и этому результату был неимоверно рад ее отец, Андрей Викторович. – Если бы я тогда знала английский – мы бы не подружились с тобой. Ты осталась бы для меня заучкой, а я для тебя – выпендрежницей! – Хорошо, что я не была жадной заучкой, – отвечаю я, и мы обе смеемся. Пьем чуть остывший кофе и смотрим «Игру престолов» по телеку. К разговору о моем будущем мы не возвращаемся в течение всего часа пока идет серия, но как только она заканчивается, Вика, словно читая мои мысли, с серьезным выражением лица оглядывает меня и приподнимает одну бровь: – На самом деле я приехала поговорить о тебе, дорогая моя. Знаешь, я долго смотрела на то, как ты замыкаешься в себе, прячешься от мира и живешь в этой квартирке, которую давно пора сменить на другое, более современное жилье. – Ты так добра, – бурчу я. Мою недовольную реплику Вика пропускает мимо ушей. – Лара, царство небесное, поддержала бы меня. И она мечтала съехать отсюда, куда-нибудь в новые микрорайоны. – Вика делает долгую паузу и опускает глаза. Ей как и мне тяжело говорить о человеке, которого с нами уже нет. Необъятная пустота поселяется внутри, когда я пытаюсь вспомнить голос, внешность и мимику моей дорогой тети. – Думаешь, она бы хотела видеть тебя такой? – Вик, со мной все в порядке, – отмахиваюсь и встаю, чтобы убрать со стола грязные кружки. – Вот видишь, ты всегда так делаешь, когда тебе не по себе! – говорит подруга, следуя за мной на кухню. – Начинаешь прибираться, наводить порядки в шкафах и казаться слишком занятой. Пора взять себя в руки и начать все сначала! Я резко оборачиваюсь и едва не сталкиваюсь с Викой, которая явно не ожидала такой реакции. Она очень высокая, и всякий раз, когда мнит себя моей «старшей сестрой», мне приходится расправлять плечи и приподнимать голову, отчего мой острый подбородок похож на главнокомандующего, готового сразиться с врагом. Мне кажется, что именно в такой позе я не кажусь никчемной коротышкой. – Во-первых, я люблю, когда везде чисто, а во-вторых, со мной все хорошо! – О, ну да! Тебе двадцать три года, ты живешь на деньги, которые остались от Лары, и которые, как я полагаю скоро закончатся. Если этого уже не случилось. Ты получила красный диплом, но при этом и не пытаешься найти работу. Все, что у тебя есть – эта квартира, которую давно пора сменить, диплом, который тебе уже не нужен и я, твоя единственная подруга, которая переживает за твое будущее! Вика делает глубокий вдох и устало садится на кухонный стул. Она внимательно смотрит в мои глаза, а у меня нет сил взглянуть на нее, потому что все, что она сказала только что – чистая правда. Мои финансовые запасы были на исходе, и через пару месяцев я могу остаться без копейки. Странно, но до этого разговора эта проблема не казалась мне такой серьезной, как сейчас. Диплом, на который было потрачено уйма сил, времени и нервов, теперь валяется в нижнем ящике комода с другими бумажками и документами. Кроме Вики у меня действительно никого нет, так что, если вдруг однажды она захочет исчезнуть из моей жизни – я останусь одна. За окном завыл ветер, и темные тучи заслонили собой сентябрьское солнце, накрыв улицу прохладной серостью. Вика обернулась, поморщила курносый нос и вновь внимательно посмотрела на меня. – Прости, что снова наехала на тебя, но я действительно переживаю. Хочу чтобы все у тебя было хорошо. – Ты от меня подхватила привычку извиняться каждые пять минут? – Я улыбаюсь и сажусь на противоположный стул. Вика фыркает: – Господи, неужели это так заразно! – Кажется, да. Но ведь, ты во всем абсолютно права, Вик. Знаешь, пока учеба была я отвлекалась, зубрила, читала, писала, а потом… Стало грустно, вот и все. Знаю, Ларе бы моя жизнь не понравилась. – Еще как, – усмехается Вика, – наверное, ругалась бы трехэтажным матом. Помнишь, как она разорялась, когда ты устроилась в придорожную гостиницу, где заселялись дальнобойщики. У-у-у, вот это был скандал. Вика начинает смеяться и накрывает лицо ладонями. – Ты вспомнила про гель для волос? – Да! Прости! – хохочет подруга. – Но ведь это же жутко смешно! Закончив первый курс, я на все лето устроилась администратором в придорожную гостиницу, куда действительно заселялись дальнобойщики. Хозяйкой была тощая армянка с кривым носом, точно когда-то по нему хорошенько прошелся некий плоский предмет. Она жила на первом этаже, вместе со своим пятнадцатилетним сыном. Я работала по шесть часов в день кроме выходных, и каждое утро Лара проводила определенные манипуляции над моей внешностью. Она превращала меня в нелюдимую и совершенно непривлекательную тетку с грязной головой и бледной как у мертвеца кожей. Из одежды на мне всегда были широкие джинсы, вытянутая кофта на два размера больше меня и круглые очки с пластмассовыми стеклами. Она ненавидела мою работу, впрочем, и я не была в восторге каждый будний день напяливать на себя «старушенцию» но уволиться не могла, потому что мне нужны были деньги и тот самый чертов опыт, который требовался, куда ни глянь. Знаете, второкурсницы как-то не пользуются спросом в элитных гостиницах, даже на неоплачиваемую практику туда сложно попасть. – Ты выглядела чудовищно! Лара делала все, чтобы «ни один хрен на колесах на тебя не взглянул», – проговариваем мы вместе, смеясь до слез. —Лара была чудесной женщиной. Веселой и искренней. – Я скучаю по ней. Вика обнимает меня. Чувствую приятный запах ее легкого цветочного парфюма. – Знаю, милая. И мне тоже не хватает ее. Но… Нужно жить дальше. Смеяться и радоваться каждому дню. Встречаться с друзьями, ходить в кино. Знакомиться с парнями… Не думаю, что она была бы в восторге, видя, как ты скрываешься здесь от всех. Я киваю и отстраняюсь от подруги. – Скажи мне, ты готова изменить свою жизнь? С этой самой секунды, ты готова это сделать? Для первого шага достаточно и того, что ты с уверенностью скажешь «Да, Вика! Я готова!». Ну? – Да! – твердо отвечаю я. – Готова! Подруга широко улыбается и вновь обнимает меня, но на сей раз ее объятия намного крепче. Вечный оптимизм Вики понемногу передается мне, и я действительно чувствую, что нуждаюсь в переменах, которые во что бы то ни стало должны стать для меня полезными. – Знаешь, тебе не помешало бы сходить в салон и привести свои волосы в порядок. Я приподнимаю бровь. – Ничего не спрашивай, а просто сделай так, как я тебе говорю. И еще, у тебя есть работа! Та-да-да-дам! Вика поднимает руки и хлопает над головой, а я с непониманием смотрю то на нее, то на стеклянный электрический чайник возле холодильника. – Не поняла… – Ты сама сказала, что тебе нужно начать новую жизнь, а я могу немножечко помочь тебе! – затараторила она. – Тут такое дело… Я отправила твое резюме в одно очень крутое место и они тебя выбрали! Ты им подходишь! Хотя, сначала они сказали «нет», но потом… – Резюме? У тебя есть мое резюме? – Ну, теперь да, – отвечает Вика, затейливо улыбаясь. – Я сама его написала. Не хотела тревожить тебя, да и понапрасну вселять надежду. Послушай, это очень крутое место и попасть туда невероятно сложно, но у тебя получилось! Кажется, таким свистяще-звонким голосом объявляют победителей лотереи. – Да неужели? – вырывается у меня и я машинально подхожу к раковине. Начинаю споласкивать кружки. По телу пробегает нервная дрожь, а в ушах появляется этот противный непрерывный писк, словно вот-вот и где-то в моей черепушке лопнет сосуд. – Это горнолыжный курорт. «Снежные холмы», может слышала? Ой! Конечно же ты слышала! Выпускникам гостиничного дела наверняка рассказывают про… – Ты шутишь? – перебиваю я, сжимая в руках мокрую кружку. – Не-е-ет, – протягивает Вика и подозрительно смотрит на меня, – не обманываю, честное слово. Говорю же, если бы ничего не вышло, я бы и не рассказывала тебе. В общем, полтора месяца назад к нам в гости приезжал давний друг папы, последний раз его видела, когда мне было лет пять, не больше! Он владелец этого курорта, или совладелец, я точно не помню. Да и какая разница! – Вик, а ты можешь сначала рассказать мне главное, а уже потом все остальное? Она хихикает: – Тебя взяли на должность администратора главной гостиницы курорта! Пиф-паф! Салют! Ура! Ура! Ура! Вот дура я, надо было шампанское что ли взять. Я замираю и смотрю на улыбающуюся подругу, не в силах сдвинуться с места. Не понимаю своих чувств, ведь их определенно очень много и они весьма противоречивы. Конечно, я не в восторге от того, что поиском работы занималась Вика, да еще и сочиняла мое резюме. Только богу известно, что она написала в нем и какие вымышленные заслуги мне приписала, чтобы меня приняли на эту должность. Но несомненно я очень рада, что у меня появился отличный шанс начать новую жизнь с получения перспективной и достаточно престижной должности, ведь работа в «Снежных холмах» – одно из немногих моих несбыточных желаний. До сих пор не могу понять, все это происходит наяву или во сне. – Ты сейчас точно не шутишь? – А где же «О, Вика! Ты самая лучшая подруга на свете!»? Вот если бы ты дала мне возможность рассказать все от начала и до конца, то поняла бы, что я сейчас не шучу. – Поверить не могу, – произношу я и плюхаюсь на стул. – Вик, ты самая лучшая подруга на свете! Хотя боюсь представить, что ты там насочиняла в резюме, но ты определенно самая лучшая подруга во Вселенной! Она смеется и с гордостью выпрямляет спину: – Я написала чистую правду о тебе, так что не бойся, китайским и японским ты не владеешь! Хотя уверена, эти страшные языки дались бы тебе без особого труда. Все еще пребывая в некотором недоверии вперемешку с острым возбуждением, я лихорадочно протираю столешницу, навожу порядки на полках с крупами, а Вика рассказывает: – Ну, и тут я говорю ему, что у меня есть отличная девочка, красивая, умная, коммуникабельная, которая как раз ищет работу после получения красного диплома. Да-да! Я уточнила: «красного диплома». Спрашиваю его, есть ли у вас свободные вакансии, а он такой «знаешь, я давно не занимаюсь кадрами, за этими делами присматривает другой руководитель, но ты можешь скинуть мне на почту ее резюме и я обещаю, что передам его на рассмотрение». Классный дядька, да? Ну, а потом я сажусь за ноутбук и начинаю писать твое резюме, ведь не звонить же мне тебе и не рассказывать, что и как. Потом отправила файл на его почту и стала ждать. Через пару дней мне пришел от него ответ, мол к сожалению, свободных вакансий нет. Я очень расстроилась, даже хотела попросить папу, чтобы он немного воспользовался их дружбой и знаешь, ну как-то _попросил_ что ли…Нет-нет! – тут же восклицает она, видя мое удивленно-недовольное выражение лица. – Папа вообще ничего не делал, честное слово! Через пару недель мне позвонил молодой человек с приятным голосом, помощник кого-то там, и сказал, что освободилась должность администратора, представляешь! Он был очень огорчен сложившимися обстоятельствами, мол, скоро открытие сезона, а у них такая проблема возникла… Говорит «вы отправляли резюме, с которым мы внимательно ознакомились и пришли к выводу, что вы, Артемьева Анна, подходите на эту должность», он думал, что я это ты! Ответ нужно дать до двадцатого сентября, то есть на раздумья у тебя есть еще полторы недели. Если твой ответ будет положительным – он отправит необходимые бумаги, билет на самолет и инструкции по почте. Сезон открывается в первую субботу ноября. Когда Вика заканчивает свой увлекательный рассказ и отвечает на телефонный звонок, я тихонько выдыхаю и крепко сжимаю в руках влажное полотенце. Отчужденно смотрю в небольшое окно, выходящее на проезжую часть, и чувствую как каждая частичка моей души начинает пробуждаться от долгого сна. Замечаю, как ветер играет с пожелтевшей листвой и уличной пылью, разбрасывая этот осенний микс на машины и проходящих людей. Ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время мне действительно хочется выйти на улицу и прогуляться. Не потому что надо, а потому что я сама этого хочу. * * * Широкоплечий консультант магазина спортивной одежды приносит мой размер бардового пуховика, в который я влюбилась с первого взгляда. Глубокий и широкий капюшон обрамлен искусственным черно-белым мехом, а на запястьях есть специальные застежки, не дающие варежкам или перчаткам сползать с рук. Я примеряю его и мне безумно нравится то, как он на мне сидит. Спустя полчаса я выхожу из магазина с двумя пакетами обновок и искренне надеюсь, что облегающая черная термокофта, которая досталась мне в подарок, окажется одной из самых полезных вещей на новом месте работы. Захожу в еще несколько бутиков и покупаю теплые колготки, водолазку, темно-коричневые угги с бардовыми бубонами, которые будут прекрасно гармонировать с моим новым пуховиком. Завершает мой масштабный шопинг совершенно не подходящие для холодной северной зимы черные туфли-лодочки на тонкой шпильке, в которых я буду ходить исключительно в гостинице. Возвращаюсь домой около семи вечера и совершенно не чувствую ног. Последние три с половиной недели живу мыслями о новой работе, которая странным образом меняет мою жизнь, хотя я еще и не приступила к ней. Мне просто нравится думать о чем-то новом помимо внезапной кончины Лары и моего убого существования в этом мире. Чуть ли не каждый день я захожу на официальный сайт горнолыжного курорта, расположенного в ХМАО, и со странным трепетом пролистываю шестьдесят восемь ярких фотографий, каждая из которых заставляет меня улыбаться. Мой любимый снимок – сказочный ночной вид на огромный сверкающий комплекс, выполненный, судя по всему, с высоты одного из снежных холмов. Кажется, что волшебный городок, переливающийся разноцветными огоньками, прячется в лесной северной глуши, а эти волнообразные холмы, в честь которых курорт и получил название, охраняют покой его жителей. Именно эту фотографию я сделала заставкой рабочего стола на ноутбуке, поэтому каждый раз, когда включаю компьютер, первое, что вижу – волшебный мир, в котором смогу очутиться уже через пару дней. Пока принимаю горячий душ, слышу, что звонит мой сотовый, который я оставила в коридоре на полке. Наверное Вика. Представить не могу, что бы я делала без этого удивительного человека. Иногда вообще не понимаю, почему мы дружим, ведь обе принадлежим разным мирам. Она из весьма обеспеченной семьи, живет в высотке, которую в нашем городе прозвали «башней миллионеров». У меня же нет ни мамы ни папы, и живу я всю свою жизнь здесь – в двухкомнатной квартире пятиэтажного старого дома, подъезд которого давно пропитан старушечьим запахом. Ее гардероб полон дизайнерской одежды и аксессуаров, стоимость которых запредельно высока. В моем шкафу много хороших вещей, на которых нет бирок с именами известных дизайнеров. Она ездит на собственном «БМВ», а я на маршрутке или автобусе. По мне Вика должна быть гадюкой, высокомерной девицей, которой богатые мужчины дарят бриллианты и автомобили. Однако, она совершенно другой человек. Ей, почему-то нравится ночевать у меня и есть картошку в мундирах с селедкой и луком на ужин, чем восседать в своей большой столовой за широченным столом из какого-то там камня и наслаждаться ризотто. Выключаю воду и слышу, что сотовый вновь разрывается. Наматываю полотенце на тело и бегу к гаджету, покрываясь мурашками от прохладного воздуха в квартире. На экране светится фото Вики. – Ага? Привет! – Хеллоу! Ты куда пропала? – Я принимала душ, что-то случилось? – Еду к тебе с пижамой и шампанским! – Ух, ты, а что за праздник? – спрашиваю я и иду обратно в теплую ванную комнату. – Моя подружка уезжает в Лапландию на полгода, нужно как следует ее провести! И пожелать кучу всего хорошего. Я смеюсь и протираю ладонью запотевшее круглое зеркало. Вика говорит, что будет у меня через пятнадцать минут. Закончив короткий разговор, внимательно смотрю на свое отражение и не могу не заметить исчезновение темных кругов под глазами и впалых щек. В последнее время чувствую, как у меня изменился аппетит, и Лара сказала бы, что в лучшую сторону. Пеку себе блинчики, жарю любимые сырники и с удовольствием поглощаю огромные куски пиццы на дрожжевом тесте собственного приготовления. Кажется, я стала набирать потерявшие за несколько месяцев килограммы, и меня радует, что теперь не буду похожа на ходячую мумию. – Сюрпра-а-а-а-йз! – кричит Вика на весь подъезд, когда я открываю перед ней входную дверь. Отлично, наверняка ее ор все бабульки услышали. Она держит в руках бутылку шампанского и большой картонный пакет с изображением Деда Мороза. – Как в старые и добрые времена! Мы обнимаемся. Вешаю Викину лисью жилетку на чуть покосившуюся вешалку, пока она снимает высоченную обувь. – Ты бы предупредила меня, что останешься на ночь, я бы приготовила что-нибудь особенное. – Особенное? – довольно улыбается подруга и затягивает длинные рыжие волосы в высокий неряшливый хвост. – Знала, что именно так и будет, поэтому ничего не говорила тебе. А на ужин я купила роллы. – Я их сто лет не ела! Вика берет свой большущий пакет и проходит в мою спальню. Пока я ставлю шампанское в морозилку и достаю бокалы из шкафа, она переодевается в домашние серые штаны и розовую майку на тонких бретельках. Включаю маленький плоский телевизор на кухне и ищу музыкальный канал. – Сейчас обожремся! – восклицает подруга и ставит на стол черный пакет с нашим ужином. – Я так устала! Сегодня снимали фотопроект для мехового салона в декабрьский номер, и вообще какая-то жесть была. Сначала на площадку привезли не те шубы и куртки, которые хотел прорекламировать заказчик, пока мы их ждали одна модель из агентства попала в ДТП и пришлось срочно искать другую девочку! Если бы она не опоздала на съемку, то ничего бы с ней не случилось. Мгновенная кара! – рассказывает Вика, выкладывая на стол картонные коробки с роллами. – А чем занималась ты? А! У тебя был день шопинга, да? – Точно, и прошел он великолепно. Чувствую приятную усталость. Вика сворачивает пакет и смотрит на меня с едва уловимой улыбкой. Я машинально ставлю руки в боки и приподнимаю бровь: – Что? – Ничего, просто давно не видела тебя такой хорошенькой. – Даже не хочешь узнать, что я прикупила себе? – Конечно хочу, но сначала мы поедим, а потом пойдем в спальню с шампанским и конфетами, которые остались в моем волшебном пакете, и после того, как ты покажешь мне свои обновки, я покажу кое-что тебе. С подозрением смотрю на нее и достаю стаканы для сока. – Если бы сейчас нас кто-то слышал, то подумал, что мы с тобой любовницы, – говорю я, вскрывая пачку апельсинового напитка. Вика отмахивается и садится на стул, подгибая под себя одну ногу. – А твой волшебный пакет, это тот, с Дедом Морозом? Где ты его взяла, в магазинах еще нет новогодней атрибутики! – Это с прошлого года остался, кто-то, наверное, подарил в нем что-то папе. Нашла в гардеробной. Ну, приятного аппетита! – Приятного аппетита, – отвечаю я, и мы обе вскрываем упаковки с деревянными палочками. Телевизор показывает давнишний клип Джастина Тимберлейка. Есть такие песни, которые не стареют со временем и What Goes Around одна из них. Мы обе смотрим в экран, жуя роллы с креветками, и тихонько качаемся в такт медленной музыке. – Ты очень похожа на Скарлетт Йоханссон, – говорит Вика с набитым ртом. Эту фразу я слышу от нее уже в тысячный раз. Поднимаю глаза на экран как раз в тот момент, когда красавица-актриса смотрит в камеру и кусает нижнюю губу. Не могу сказать, что мне не приятно слышать в свой адрес подобное, но я действительно не нахожу ничего общего между собой и голливудской актрисой, которая обладает удивительной красотой и шармом, чего у меня, к сожалению, нет. – У тебя еще губы такие же пухленькие и эта овальная складочка над подбородком, просто копия! – не унимается подруга, глядя то на меня, то в телевизор. – Кстати, ты молодец, что избавилась от сухих кончиков, волосы стали гуще и здоровее. – Все да ты замечаешь! Вика довольно кивает и берет палочками очередной ролл. Через двадцать минут, когда с ужином покончено, я достаю шампанское из морозилки, Вика берет бокалы, и мы переходим в спальню. Усаживаемся на пушистом махровом ковре перед телевизором. – Может включим любимый фильм миллионов женщин? – предлагает она, вскрывая коробку с конфетами. – Хочу полюбоваться красавчиком Эдвардом! Боже, ну неужели такие мужчины только в кино и живут? Я смеюсь и киваю, зная, что речь идет о всемирно известной «Красотке» с Джулией Робертс и Ричардом Гиром. Это наш с Викой любимый фильм. Через пару минут по телевизору начинаются заглавные титры киноленты и звучит знакомая музыка. Я боюсь открывать бутылки с шампанским, потому что Лара постоянно рассказывала о своем коллеге с работы, которому пробка выбила глаз, поэтому это дело доверяю Вике. И не потому что не боюсь за ее здоровье, просто она действительно умеет это делать тихо и безопасно. – Дорогая моя, сейчас я буду говорить долго, много и возможно, что ты устанешь слушать меня, но прошу, впитывай каждое мое слово, хорошо? – Вика наливает в бокалы игристый напиток, отставляет бутылку в сторону и берет свой фужер. – Уверена, что Лара, которая сейчас смотрит на нас, очень рада, что мы с тобой, наконец-то как в старые и добрые времена, вновь сидим на этом ковре и смотрим «Красотку». И я точно знаю, что она очень гордится тобой. Этот год был слишком тяжелым для тебя, но ты смогла взять себя в руки и сделать все, о чем мечтала она, – говорит Вика, метнув указательным пальцем вверх. – Ты закончила университет, получила диплом, несмотря на то горе, что свалилось на тебя. Ань, ты очень сильная девушка и я безмерно тебя люблю. Чувствую, как глаза становятся влажными, и изо всех сил стараюсь не разреветься. – Время лечит. Я уже вижу как ты преобразилась. Очень надеюсь, что новая работа поможет тебе начать все сначала. Начать _свою_ жизнь сначала. Помнишь, ты говорила мне, как мечтаешь открыть свою маленькую уютную гостиницу на берегу моря? Я киваю, глядя сквозь слезы на пузырьки в моем бокале. Это была глупая розовая мечта. – Ты хотела кормить своих постояльцев домашней выпечкой и дарить им магниты с изображением твоей гостиницы на память. – А когда летний сезон заканчивался, закрывала бы все двери и жила на первом этаже. Читала бы книги в кресле-качалке и смотрела на бушующее море, – заканчиваю я, вытирая слезу с щеки. Боже, а ведь я действительно мечтала об этом и всегда говорила Ларе и Вике, как сильно хочу жить у моря, вдыхать морской воздух и любоваться закатами и рассветами из широких окон спальни. Выходить по утрам на пляж и чувствовать прохладный песок под ногами, обдуваемый летним ветерком. – Ты это помнишь. – Конечно я помню это, Анют. И не хочу, чтобы ты забывала свою мечту. Всхлипываю и улыбаюсь одновременно, а Вика гладит меня по плечу. – Надеюсь, что новая работа принесет тебе не только финансовую стабильность, но и изменит твою жизнь, – подытоживает она, поднимая бокал. – Ну, за тебя, моя хорошая! Мы чокаемся бокалами, и выпиваем залпом золотистый напиток. Закусываю конфетой с орешком, чувствуя как шампанское приятно разливается по телу, заставляя ощущать еще большую слабость. – А теперь, показывай мне все, что купила сегодня! Следующие двадцать минут я примеряю обновки, кривляясь перед зеркалом – шампанское здорово ударило в голову, а Вика восхищенно хлопает в ладоши всякий раз, когда я начинаю дефилировать. К тому моменту как героиня Джулии Робертс принимает утреннюю ванну, напевая песню Принца, мы с Викой уже лежим на ковре с раскиданными подушками. Шампанского в бокалах осталось на два-три глотка, а конфет в коробке всего две. – Я тут на днях видела Пашу, – говорит Вика сонным голосом. Она смотрит в экран телевизора, и ее глаза уже не так живо реагируют на действия героев. Должно быть, действительно устала, а алкоголь и вовсе отнял последние силы, как и у меня. – Спрашивал о тебе. – Надеюсь, ты сказала, что у меня все замечательно? – Точь-в-точь. – Мо-ло-дец, – с расстановкой говорю я, крепче обнимая мягкую подушку. – Козел он, Ань. Настоящий козел. Просто козел всех козлов. Надеюсь, когда-нибудь получит по своей слащавой морде крепким кулаком. Мне не хочется портить этот славный вечер воспоминаниями о человеке, который бросил меня в самую трудную минуту. Время, кажется, излечило мое сердце, и я уже не чувствую той боли и обиды, что были поначалу, но больше никогда не подпущу этого человека к себе. Действительно, вот бы влепил ему кто-нибудь по самое число. Вот же и злюка я! – Думаешь у меня получится? – спрашиваю, переворачиваясь на живот. – Я уезжала отсюда всего лишь один раз в десятом классе и то на две недели, а тут целых полгода! Там нет никого, кого бы я знала. Там вечный мороз и вьюги. Но, черт возьми, это место – высший пилотаж. – А ты Скарлетт Йоханссон и перед тобой открыты все дороги, – сонно тянет Вика. – Почаще улыбайся. Твоя улыбка способна растопить лед. – Божечки, какая ты забавная, – улыбаюсь я. – А что, если не понравлюсь им? Меня даже не видели, со мной не проводили собеседование, а уже взяли на работу. Как такое может быть? – Ты просто Скарлетт Йоханссон и этим все сказано, – взмахнула рукой Вика. – Да брось ты! – отмахиваюсь я и вновь переворачиваюсь на спину. Смотрю в белый потолок и люстра в моих пьяных глазах немного кружится. – Руководство, а точнее тот, кто занимается подбором кадров видел тебя. Я отправляла фото. И не бойся, выбрала самое классное. Ты там на какой-то конференции, в белой рубашке и собранными в пучок волосами. Такая серьезная мадам. – У-у-ужас! – тяну я, закрывая лицо руками. – Ты будешь скучать по мне? – вдруг спрашивает Вика, сев на корточки передо мной. – Сильно-сильно? Я бы тоже поднялась, но мое тело окутала пьяная лень, поэтому продолжаю лежать на ковре. – Что за глупые вопросы, конечно же буду! Она задумчиво кивает, как будто сомневается в моем ответе. Ее неряшливый хвост вовсе распустился, и длинные лохматые пряди раскинулись по спине и плечам. – А как думаешь, тебе будет одиноко, когда ты заселишься в свой номер послезавтра? Не выдерживаю и все-таки сажусь напротив подруги, решившей позадавать мне глупые вопросы, ответы на которые она прекрасно знает и без меня. – Так, в чем дело? – Отвечай на мой вопрос! – требует она. Я недовольно вздыхаю: – Конечно, мне будет одиноко, потому что я буду скучать по тебе и дому. Да я уже скучаю! Вика вновь едва заметно кивает и с трудом встает на ноги. Берет большой пакет с Дедом Морозом, показавшимся мне каким-то безразмерным, и снова опускается на колени передо мной. – Знаешь, не очень хочу, чтобы ты чувствовала себя одиноко. Мы с тобой будем созваниваться и все такое, но я знаю, что от переизбытка чувств ты можешь так разреветься, что на следующий день вместо глаз у тебя будут теннисные мячики! Ты, кстати, взяла подушечки для век на такой случай? А то черт его знает, есть ли в этой Лапландии магазины. – Господи, что ты несешь? – смеюсь я, совершенно не понимая, о чем конкретно мы сейчас говорим. – Кажется, кто-то перепила, да? Вика оставляет мой вопрос без ответа и вытягивает из пакета два свертка разных размеров в серебристой и золотой упаковочной бумаге. – Пока я окончательно не вырубилась слушай меня внимательно, хорошо? Согласно киваю. – Эти подарки ты откроешь только когда заселишься в свой номер. Хочу, чтобы после долгой дороги, которая дай бог окажется не такой тяжелой, как рисует мое воображение, ты устало развалилась на своей новой кровати и разорвала эти бумажки. Уверена, у тебя тут же поднимется настроение. Смотрю на пьяную подругу, которая готова вот-вот упасть на подушки и крепко заснуть, и вновь задаюсь вопросом, за что судьба подарила мне этого удивительного человека. – Обещай, что откроешь их только когда заселишься! А не сегодня, когда я буду дрыхнуть где-нибудь здесь на полу, или завтра, когда будешь собирать чемодан, а меня рядом уже не будет, – требует она, все еще крепко сжимая два блестящих свертка. – Обещаю! – Отлично. А теперь положи-ка это куда-нибудь подальше, чтобы не мозолили твои глаза, а я пока сползаю в туалет. Вика отдает мне блестящие свертки и, спотыкаясь, скрывается в коридоре. Свои подарки я кладу на комод. Достаю толстое одеяло из овечьей шерсти и сворачиваю в два раза, чтобы получилось некое подобие матраца. Стелю светло-розовое пастельное белье и кидаю все маленькие подушки на воображаемую одноместную кровать для Вики. Ей нравится спать именно здесь, понятия не имею почему. Через пару минут она лежит на полу, укрытая мягким покрывалом, а я снимаю наручные часы и цепочку с крестиком. Кладу все на прикроватную тумбочку и выключаю основной свет. Героиня Джулии Робертс кричит на Эдварда, из-за его длинного языка. Ему не следовало поддаваться порыву ревности и разбалтывать своему другу, чем она зарабатывает на жизнь. Не люблю этот момент. Хотя ревность есть ничто иное как доказательство чувств, таящихся глубоко в сердце. Странно… И откуда это у меня такие познания в делах сердечных? Должно быть шампанское хорошенько треснуло по голове. Убавляю звук на телевизоре и ложусь в кровать. Смотрю на то, как светится блестящая бумага на моих подарках и гадаю, что в них может находиться. Викины сюрпризы всегда слишком дорогие и порой мне становится очень неловко получать от нее какие-нибудь французские духи, а взамен дарить очередной книжный бестселлер. На самом деле я просто не знаю, что нужно человеку, у которого все уже есть. Я люблю читать и считаю, что книга никогда не потеряет своей актуальности и своеобразной изысканности, поэтому в качестве подарка – весьма достойный вариант. Мои мысли о всем и ни о чем плавно сменяют друг друга, и я уже не так внимательно смотрю фильм и практически не замечаю слабого сопения Вики. Мое тело окутывает приятная слабость, и я поддаюсь ее чарам, проваливаясь в глубокий сон под приятную мелодию из любимого фильма. ГЛАВА 2 – Такси! Девушка, такси! – выкрикивает кучка мужиков при выходе из здания аэропорта. Они одеты в теплые пуховики, дубленки и норковые шапки. Судя по их красным замерзшим лицам они уже давно здесь стоят, ожидая очередных пассажиров. – Нефтеюганск, Сургут! Куда вам надо? Прохожу мимо них, стараясь не смотреть им в глаза. Слава богу, что я послушала Вику и упаковала чемодан в пленку, которая в некоторых местах уже разодрана. Не будь ее, мой чемодан был бы весь в дырках. Отхожу в сторону, чтобы никто и ничто не мешало мне внимательно осмотреть большую парковку, где уже должно стоять мое такси. На улице очень холодно. Когда мы подлетали к Ханты-Мансийску, пилот сообщил, что температура воздуха минус семнадцать градусов. Возможно для местных жителей это не собачий холод, но у меня уже коченеют пальцы на руках. Прячу нос в шарф, который намотала на шею еще в самолете, снимаю тонкие перчатки и натягиваю вязаные варежки. В них рукам должно быть намного теплее. Оглядываю парковку, пробегая глазами по автомобилям с шашечками. Мое такси – золотая Дэу Нексия – прячется за белой иномаркой. Я сделала заказ еще вчера на сайте компании. Иду к машине, в надежде, что печка в ней работает как надо, и я смогу хорошенько согреть замерзшие руки. Очень надеюсь, что на новой работе мне не придется много времени проводить на холодной улице, ведь я без труда отморожу себе конечности. – Здравствуйте, – вежливо здороваюсь с водителем такси. Мужчина поднимет голову в теплой норковой шапке-ушанке, смотрит на меня маленькими темными глазками и, кажется, здоровается. – Я к вам. Он тут же подходит ко мне, берет чемодан и небрежно кидает его в багажник. Создается впечатление, что ему не терпится уехать отсюда. Он резко захлопывает крышку багажника, и едва я успеваю сесть на заднее сиденье, как машина рывком трогается с места. – «Снежные холмы»? – резко спрашивает он прокуренным голосом. –…Да. – Пристегнитесь. – Хорошо, – тихо отвечаю я и послушно выполняю приказ. Мне очень хочется спросить его о расстоянии до курорта, и как долго мы будем ехать, но грозный взгляд маленьких глазок, которые я вижу в зеркале заднего вида, заставляют меня держать рот на замке. Не хватало еще, чтобы этот мужик наорал на меня и выкинул где-нибудь на обочине. Спустя две минуты понимаю, почему он торопился и был таким недовольным. Все дело в парковке, где бесплатная стоянка разрешена только тридцать минут, а за последующее время приходится платить. Водитель глубоко и облегченно вздыхает, когда перед нами открывается шлагбаум, и шустро выезжает на узкую дорогу, тщательно убранную от снега. А его-то здесь уже очень много. Мне вообще кажется, что в этом месте все по-другому. Воздух колючий и плотный, и для меня вдохнуть полной грудью пока весьма затруднительно. Надеюсь мой организм привыкнет к этой среде. Время только начало четвертого, а тут уже начинает смеркаться, и остается только гадать, во сколько начнет темнеть зимой, которая наступит через три недели. Мы проезжаем мимо небольшого промышленного здания с крутой красной крышей и останавливаемся на светофоре, за которым расстилается широкая дорога. Дворники громко шарпают лобовое стекло, и я замечаю, как мелкие снежинки срываются с облачного неба. Люблю зиму за волшебное настроение, которое дарят новогодние праздники. Снегопады и холод только распыляют во мне предновогоднюю суматоху, но, когда всеобщее веселье заканчивается – зима перестает быть для меня прекрасной. Тогда я погружаюсь в свои мечты, о которых давно не вспоминала. Там я сижу на шезлонге под теплым и ярким солнцем, наслаждаюсь морским бризом и слежу за счастливыми постояльцами моей небольшой гостиницы, которая расположена недалеко от моря. Все лето заселяю отдыхающих, которым безумно нравится мое уютное убежище с комфортабельными номерами, домашней едой и возможностью за пару минут оказаться на жарком пляже. Когда же сезон отпусков заканчивается, я закрываю центральные двери и уютно располагаюсь в мягком кресле-качалке на открытой веранде. Закутываюсь в клетчатый плед, беру какую-нибудь книгу и наслаждаюсь приятным и занимательным чтивом, изредка поглядывая вдаль на бушующее море. Когда-нибудь так и будет. – Едете отдыхать? – прерывает мои воздушные мысли водитель. Не могу оторвать глаз от затертой внутренней ручки двери – всегда засматриваюсь в одну точку, когда задумываюсь. Его голос теперь кажется мне намного бодрее, чем был вначале нашей встречи. – Мм…нет…на работу. Сумерки постепенно ложатся на высокие ели и сосны, и я вновь удивляюсь тому, как быстро темнеет в этом краю. Наверняка, когда мы доберемся до места, будет казаться, что уже глубокая ночь. – А я-то думал, что сезон уже начался. Когда там открытие? – Через пять дней. Мне совсем не хочется говорить, но водитель явно желает поболтать. – Совсем скоро, – протягивает он и кивает, – никогда там не был. Разве что на парковке, где высаживаю пассажиров. А вы откуда прилетели? – Екатеринбург, – отвечаю я, печатая смс-ку Вике. Сообщаю, что долетела хорошо, еду в такси с очень разговорчивым водителем. Позвоню ей, как заселюсь в свой номер. – Был там только проездом. Давно здесь работаете? – Первый сезон. – Так вы впервые сюда приехали? – Угу. – Надо же! Здешняя молодежь все рвется куда-нибудь южнее, а вы – наоборот, к снегам и собачьему холоду. Не поверю, что в вашем городе нет достойной работы. И как вас угораздило очутиться здесь? Мужчина смеется и закашливается. Меня злит его ухмылка и оценивающий тон. Хочу сказать ему, чтобы он не лез не в свое дело и молчаливо выполнял свою работу, но боюсь, что он сочтет мои слова за грубость и от злости высадит меня где-нибудь здесь на дороге. На вид этому мужику лет пятьдесят, может меньше, может больше – борода скрывает половину лица. Но голос низкий с хрипотцой, которую можно заработать только многолетним курением. – А вы, случаем, не из тех молодых особ, которым просто хочется развлечений и они отправляются в разные точки планеты за адреналином и прочей ерундой? – Я просто еду работать. – А еще сменить обстановку и начать все сначала. Этого я, конечно же, не говорю вслух. – А кем, если не секрет? – Администратор в гостинице. – А что конкретно вы будете делать? Неужели ему и впрямь это интересно? – Встречать гостей, – отвечаю я, стягивая шапку. Наконец, согрелась. – Заселять их в номера и частные домики. Помогать решить какие-либо проблемы. – И вам нравится это? – Очень. Водитель вздыхает и качает головой, как будто не может поверить в услышанное. Смотрю в зеркало заднего вида, в котором отражаются его маленькие темные глазки, и мне кажется, будто в них бегают насмешливые огоньки. Мне не понравился этот человек уже тем, что своевольно зашвырнул мой чемодан в машину. Будь на моем месте Вика, то не задумываясь отчитала бы его по полной программе. Не хочу больше говорить и утыкаюсь в телефон. Пишу Вике сообщение, но сеть не ловит, и я безнадежно блокирую экран. Подвигаюсь поближе к холодному окну, чтобы мое отражение не было видно в зеркале заднего вида и рисую на замерзшем стекле звезды и снежинки. – Снегопад усиливается, – говорит водитель спустя двадцать минут тишины. Я даже чуть не задремала за это время. – По радио еще вчера передавали штормовое предупреждение, и, как видно, не ошиблись. За окном уже ничего не видно, кроме темной стены из высоких елей и сосен по обе стороны дороги и красные огни впереди едущей машины. – Еще долго ехать? – спрашиваю я, глядя, как дорога постепенно покрывается блестящим покрывалом. – Минут тридцать, – отвечает бородач и подвигается ближе к лобовому стеклу. Он внимательно смотрит на дорогу, и я чувствую, что скорость автомобиля постепенно уменьшается. Мужской голос по рации говорит, что при въезде в город из-за сильного снегопада произошла авария, и теперь там образовалась огромная пробка. Водитель явно расстраивается, громко вздыхает и крепче сжимает руль. Конечно, ему ведь еще возвращаться в город! Когда через несколько минут автомобиль начинает плавно тормозить, я смотрю вперед и вижу большой указатель направо «Снежные холмы – 15 км». Облегченно вздыхаю, ведь мы ехали уже второй час, и в моей голове несколько раз проскользнула мысль о том, что никакого курорта не существует, и мы едем неизвестно куда. Автомобиль медленно съезжает на обочину и поворачивает, согласно указателю. Дорога здесь намного уже, а падающий снег уже накрыл ее белоснежным одеялом. Обе стороны обочины занесены высокими сугробами, видимо недавно здесь поработал трактор. За ними величественные сосны вздымаются в черное небо, а воздушный снег согревает их пушистые ветви. Наверняка в светлое время суток здесь очень красиво, но сейчас, во мраке ночи, мне становится не по себе от мысли, что какой-нибудь голодный зверь может скрываться за этими высокими и густыми деревьями. Снежные хлопья летят на свет фар, словно множество огромных мотыльков, и мне сложно разобрать, что там впереди. Мне чудится темная гора, которая постепенно исчезает и на ее месте появляется не то маленький дом с крутой крышей, не то какое-то чудище. Не знаю, как водитель видит дорогу сквозь снег, который с каждой минутой все сильнее скрывает асфальт. Должно быть, много раз бывал здесь. Едем то вверх, то вниз. Когда в очередной раз спускаемся, мне кажется, что впереди я вижу свет; тусклые огоньки, прячущиеся за густым лесом. «В городе много аварий, будьте осторожны, ребят!» – говорит диспетчер по рации. Водитель громко вздыхает и прибавляет газу. Я знаю, что ему не терпится поскорее избавиться от меня и отправиться домой. Только если он живет в городе, то добираться туда будет не два часа, а гораздо дольше, ведь с каждой минутой видимость из-за снегопада становится все хуже и хуже. Мой телефон издает короткий звук – входящее сообщение. «Ты уже там?» – спрашивает Вика без единого смайлика. Это плохой знак. Значит, злится, или нервничает. «Подъезжаю. Из-за снегопада едем медленно. Позвоню, как заселюсь». Едва нажимаю на отправку, как мое тело с силой припечатывается в левую дверь, и я ударяюсь лбом о холодное стекло. Хватаюсь за ремень безопасности, который сдавливает мне шею, и чувствую горячую боль под подбородком. Все происходит так быстро и неожиданно, что мои мысли как будто зависают в воздухе. На меня давит неведомая сила и впечатывает в дверь автомобиля. Мне удается ухватиться за спинку водительского сиденья так сильно, что пальцы от напряжения начинают болеть. Я пытаюсь подтянуться и отодвинуться от выпуклой дверцы насколько это возможно, но у меня ничего не выходит. – Сто-о-ой! – кричит водитель в темноте. Удивительно, но автомобиль резко останавливается, словно повинуясь своему хозяину, а меня резко отшвыривает в противоположную сторону. Я часто дышу и пытаюсь размять застывшие пальцы. Вытаскиваю свою ручную сумку, оказавшуюся подо мной и с опаской гляжу по сторонам. Словно в фильме ужасов, настала зловещая тишина, которую нарушает разве что скрип работающих дворников. – Жива? – спрашивает водитель, поворачиваясь ко мне. Только киваю, не в силах произнести и слова. Удостоверившись, что я в порядке, мужчина пытается открыть свою дверь, но у него ничего не получается. Напряженно слежу за тем, как он безуспешно пытается выбраться из автомобиля, и машинально отстегиваю ремень безопасности. Чувствую боль на лбу – видимо, хорошо ударилась – и смотрю вперед. – Мы врезались? – спрашиваю я, пытаясь различить темные тени. Кажется, будто мы въехали в огромный сугроб. – Что это впереди? Мужчина громко матерится и с трудом перелезает на пассажирское сиденье. Он без труда открывает соседнюю дверцу, и в теплый салон врывается прохладный воздух. Пробую открыть свою дверь, но несколько моих вялых попыток оказываются безуспешными. Тогда я переползаю на соседнее сиденье, натягиваю шапку и открываю противоположную дверцу. Мои теплые угги проваливаются в глубокий снег, когда я встаю на ноги. Пытаюсь понять, где мы, и что случилось, но глазам очень трудно так быстро привыкнуть к темноте. – Закрой дверь! – укоризненно кричит водитель, рядом со мной. – Не впускай в салон холод. Поспешно захлопываю дверцу и прячу руки в карманы пуховика. Из-за высоких елей и сосен, макушки которых постепенно вырисовываются в темно-синем небе, здесь не слишком ветрено. – Что случилось? – вновь спрашиваю я. Водитель что-то бухтит себе под нос. Не дождавшись внятного ответа, снова задаю вопрос. Черт возьми, я имею право знать, что здесь происходит. Я его пассажирка. – Господи, а ты как думаешь? – резко и довольно громко спрашивает он, обходя свой автомобиль. Мужчина с трудом пробирается сквозь глубокий снег, и только сейчас замечаю, что утопает он в нем почти по самые бедра. Глаза привыкают к темноте. Решаю отойти подальше от автомобиля, чтобы посмотреть на общую картину нашего положения. – И как вас угораздило въехать в эту кучу?! – ахаю я, видя перед собой наш автомобиль в невероятно огромной куче снега, которую, по-видимому, свалили на обочину тракторы. Видимые части автомобиля – багажник, половина крыши и правая сторона. Судя по всему, из-за скользкой дороги на очередном повороте нас занесло, и в итоге мы въехали в огромную снежную гору. – Чертова дорога! – орет мужчина и залазит обратно в автомобиль. Меня радует, что машина заводится и, по крайней мере, в ней можно погреться, пока мы будем ждать помощь. Другое дело, _когда_ эта помощь прибудет к нам, ведь снегопад только усиливается. Наблюдаю, как машина безуспешно пытается выехать задним ходом из снежного капкана, и без остановки шепчу «давай же, давай», держа крестики в карманах. С каждым рывком колеса увязают в снегу и быстро прокручиваются. – Что ты стоишь?! – орет мужчина, высунув голову из окна. – Помоги хоть как-нибудь! У меня даже перехватило дыхание от его грубого и приказного тона, так что я не сразу нахожу, что ответить. – Толкни машину! – вновь взрывается он, и его визг постепенно исчезает среди высоких густых сосен. – Хватит орать на меня! – не выдерживаю я, топнув ногой, словно маленький ребенок. – Я никак не смогу вам помочь, я не Геракл! Позвоните своему начальству, или к кому вы можете обратиться, когда что-то случается… Водитель глушит мотор и вываливается из машины. Не хватало еще попасть под горячую руку, но стоять и молчать я тоже не могу. Ишь какой грубиян. – Ты быстро бегаешь? – вдруг спрашивает он, уставившись на меня. –…Чего? – Ты молодая, добежишь до стоянки минут за тридцать-сорок, тут осталось-то не больше двух километров! Вызовешь подмогу. Не верю собственным ушам и начинаю нервно смеяться: – Это что, шутка такая? – Твою мать, какие могут быть шутки, девочка? Мы застряли и нам нужно выбираться! Мой телефон здесь не ловит, твой, думаю, тоже. Никто из моих сюда не приедет, сама слышала, что в городе творится. – Подождите-подождите, то есть вы – взрослый мужчина, отправляете меня, неизвестно куда, за помощью? – продолжаю хохотать я. – А я, что, неясно выразился? Или у тебя уши отмерзли? Нет, это уже переходит все границы, и я взрываюсь: – Не понимаю, почему вы такой грубиян? Вы хамите мне с самого начала. Сначала швыряете мой чемодан в багажник, чтобы успеть выехать с парковки, не заплатив ни копейки за стоянку. Хотя было бы резонно подождать меня некоторое время за ее пределами! Потом нагло смеетесь надо мной за то, что я приехала сюда, видите ли дура, раз поперлась на север целенаправленно морозить свой зад! А теперь вы мне «тычете» и приказываете переться туда, – машу я рукой в сторону дороги, – в темноту, в полнейшем одиночестве, пока вы будете сидеть здесь, в своей теплой машинке, и ждать эвакуатор или бог знает кого еще?! Вы не доставили меня в пункт назначения, я не слабо стукнулась головой о стекло, и кто знает, к чему может привезти этот удар! Возможно, через пять минут я свалюсь в обморок и замерзну к черту, в этом чертовом месте, только потому, что вы, не соизволили оказать мне первую помощь и не попробовали самостоятельно найти выход из сложившейся ситуации! С ума сойти, вот загнула. Мой крик режет уши, нарушая зловещую тишину темного леса. Понятия не имею, что на меня нашло, но после моей пламенной речи чувствую невероятное облегчение, вопреки удручающим условиям, в которых мы с этим чудаком оказались. Снег тает на моем горячем лице, приятно охлаждая кожу. Делаю глубокий вдох и не спеша выдыхаю, продолжая наслаждаться необычайной легкостью, которую не испытывала уже многие месяцы. Быть может мне стоит почаще выкрикивать свои мысли, чтобы становилось легче? – Извините, – говорю спустя несколько минут, устало глядя на мужчину, – но я никуда не пойду. Здесь слишком холодно, а дороги я не знаю. В конце концов, нам может помочь проезжающий автомобиль… – Ты видела хотя бы одну машину, на этой дороге? – уже спокойнее спрашивает мужчина. Я отрицательно качаю головой. – Вот именно. Пока сезон не начался – здесь глухо. Нам не откапать машину без лопаты и не выехать, потому что она прилично засела. Наступает тишина, которая дает нам немного времени на раздумья. Меньше всего на свете я могла подумать, что застряну здесь в темном и холодном лесу с местным бородатым жителем, который, по-видимому, такой же трус как и я. Он ведь знает эти места и дороги, так почему бы ему не привести помощь? Решаю проверить связь на сотовом телефоне, но в карманах пуховика пусто. Вспоминаю, как писала сообщение Вике, после чего и началась вся эта заварушка, и судя по всему мой гаджет валяется сейчас где-то на полу в автомобиле. С трудом добираюсь до машины и распахиваю дверь, не взирая на недавнее строгое замечание водителя. На потолке загорается тусклая желтая лампочка. Поднимаю какие-то буклеты с пола, под которыми и прячется мой телефон, хватаю его и иду обратно на середину дороги. – Есть связь? – спрашивает водитель, бессмысленно очищая снег с крыши автомобиля. – Нет. Меня раздражает его голос и я отхожу подальше, в надежде, что появится антенна. Уже не чувствую холод и не обращаю внимания на огромные хлопья снега, которые липнут к ресницам и мгновенно тают, превращаясь в маленькие капли. Я просто хочу поскорее убраться отсюда, принять горячий душ и лечь в постель. Ей-богу, эти несколько часов так вымотали меня, что я даже реветь не смогу, как предполагала Вика. Слышу как кто-то отвечает по рации, а водитель громко объясняет, что засел в огромном сугробе. – Ну, что? Кто-нибудь приедет? – с надеждой спрашиваю я через пару минут. – Кроме меня за город никто не выезжал, а там творится черт знает что. В ближайшие часов пять никто сюда не приедет. Снег будет валить еще очень долго, а видимость никакая. Ожидаю продолжения, но водитель молчит и с грустью смотрит на свою машину, постепенно покрывающуюся снегом. –…И? Что же нам делать? – Оставаться в машине! Хорошо, что она еще заводится. – Подождите, я не могу пять часов просидеть здесь, когда чуть ли не под боком находится база. Вы должны пойти туда и привести помощь! Сколько туда идти? Минут тридцать-сорок вы говорили? – Это тебе идти туда полчаса, а мне с моими больными ногами понадобится целых два. За это время я успею замерзнуть, а снег спрячет мое мертвое тело. – Господи, что вы говорите такое? – ахаю я, испугавшись его слов. – Неужели вы и впрямь собираетесь сидеть здесь сложа руки? – А что я могу сделать?! – взрывается он, яростно пнув ногой снежный сугроб. Инстинктивно делаю медленный шаг назад, боясь, что в порыве злости бородач врежет мне по лицу. – Вечером по этой дороге вряд ли кто-то проедет, ведь _ваш_ сезон еще не начался, а все таксисты – в городе, или в других населенных пунктах. Этот несчастный участок ведет только в ваши долбаные «Снежные холмы» и больше никуда! Нам, конечно, могло бы повезти, если бы эта дорога соединяла хоть какие-нибудь деревеньки, но она – тупик! Из-за снега я даже тебя не вижу, а ты стоишь в трех шагах от меня. Извини, что подверг тебя опасности, девочка, и не привез, как ты говоришь «в пункт твоего назначения», можешь не платить мне. Считай меня трусом, мне все равно, но я не брошу свою машину. Когда снегопад пройдет – за нами приедут. Смотрю как он садится в автомобиль и говорит что-то по рации. В лесу раздается треск, заглушаемый шорохом падающего снега и шумом работающего двигателя. Если бородач прав и пешком до базы полчаса, то я вполне могу добраться туда на своих двоих. Другое дело – холодная темнота и причудливые тени, которые рисует мое воображение. Глубоко вздыхаю, набираясь сил, и иду к машине. Забираю свою замшевую сумку и перебрасываю ее через плечо. Да, Лара бы не одобрила мое решение. – Далеко собралась? – спрашивает водитель, убавляя обороты печки. – В ваши долбаные «Снежные холмы», – недовольно отвечаю я его же словами. Хлопаю задней дверцей и открываю переднюю, чтобы лучше видеть и слышать водителя. – Дорога ведет прямо? Никуда не нужно сворачивать? – Нет, она извилистая, с постоянными затяжными поворотами, но ты просто иди по ней и все. Ни слов благодарности или напутствия он не говорит. Просто указывает дорогу. Вот она, местная доброжелательность. – Когда люди с базы приедут вас вытаскивать, прошу, отдайте им мой чемодан. – Точно! Чемодан же еще! – восклицает он и вываливается из машины. – Хорошо, что напомнила, а то я бы так и уехал с ним. – Подождите-подождите! – кричу я, не понимая, почему он вдруг обходит свой горячо любимый автомобиль и останавливается у багажника. – Что вы делаете? Я говорю, что потом вы его отдадите людям с… – На! – перебивает он, бросив мой чемодан в снег. Захлопнув крышку, обходит меня и возвращается на переднее пассажирское сиденье. – Это, что, действительно местная доброжелательность такая? – вновь взрываюсь я. – Мне ведь тащиться со своими вещами намного дольше! Да еще и по снегу! Вы с ума сошли?! – Девочка, я же сказал тебе – не надо мне платить. Просто бери свой чемодан и иди. Если кто-то приедет за мной раньше тебя – я уеду из этой чертовой дыры не оглядываясь. Мне сегодня столько знаков было послано, чтобы не ехать сюда, но я на все закрыл глаза ради несчастных трех с половиной тысяч. Я такой идиот! – За весь вечер вы впервые сказали правильные слова, – ошарашенно добавляю я и в полнейшем недоумении смотрю на свой сваленный в снег чемодан. Кому расскажи – не поверит. Бог мой, я впервые сталкиваюсь с такой всеобъемлющей тупостью и глупостью, лишенным здравого смысла существом, которого не то, что мужчиной, даже человеком назвать нельзя. Я обескуражена до такой степени, что долго не могу сдвинуться с места и заставить себя убраться от этого наглого и беспардонного индюка подальше. Спустя несколько минут стараюсь вытолкнуть чемодан на дорогу. Сугробы на обочине слишком высокие и я умудряюсь набрать в угги много снега. Поправляю шапку, застегиваю пуховик и надеваю варежки. Вытаскиваю из чемодана ручку и иду вперед. Маленькие колесики увязают в снегу, который без остановки засыпает землю, и я буквально волочу багаж за собой. Иду по самому центру дороги, чтобы ненароком не свернуть в сторону. Мои глаза привыкают к темноте и спустя несколько минут воображение начинает рисовать причудливые картины, от которых по спине пробегает холодок. Впереди мне чудится то горбатый медведь, то огромное чудовище, ловко прячущееся между деревьями. Снег скрипит под ногами и каждый мой шаг эхом отдается в темной чаще леса. Дышу ртом, хотя знаю, что это неправильно. Стараюсь идти как можно быстрее, но чемодан за спиной замедляет мой ход. Что бы сказала Лара, если бы знала, что я иду по совершенно незнакомому месту в полном одиночестве, посреди холода и бесконечного снега? Задаюсь вопросом и сама не верю, что решилась на этот поступок. Я ведь та еще трусиха. Даже не решаюсь прокатиться на высоких горках, которые каждое лето работают в центральном городском парке. Внезапный шум глубоко в лесу заставляет меня замереть на месте. Что-то глухо гудит и медленно перемещается из стороны в сторону. Внимательно вглядываюсь в гущу деревьев, окутанную зловещей тьмой, и ночные тени ловко играют с моим напуганным разумом. Я не шевелюсь и не дышу, боюсь, что одно едва заметное движение может навлечь на меня воображаемого зверя, притаившегося в сугробе. Ветки пушистых сосен содрогнулись и клубки тяжелого снега резко упали на землю. «Белка, это просто белка», – говорю я себе, не обращая внимания на холод в ногах. Громкий треск веток с другой стороны дороги пугает меня настолько, что я изо всех сил бросаюсь вперед, и бегу сломя голову в мрачную неизвестность. Мой чемодан остается на дороге, как и моя вымышленная смелость. Темнота превращает все мои страхи в реальность, и я уже чувствую как в спину мне дышит огромный медведь, желающий полакомится свежим мясом. Бегу, что есть сил, но ноги постоянно скользят и проваливаются в снег. Кажется, я уже рядом с обочиной. Мне не хватает воздуха, не хватает света и сил, чтобы отстать от своего вымышленного преследователя, и на очередном повороте я поскальзываюсь и падаю в глубокий и скрипучий снег. Проходит несколько минут, прежде чем я решаюсь открыть глаза и пошевелиться. Мои ноги намокли и замерзли, а в горле пересохло так сильно, что больно глотать. Такое чувство, что прошло несколько лет с тех пор как я сидела на своей кухне и пила утренний кофе, как летела в самолете в незнакомые северные края, полная надежды начать свою жизнь с чистого листа. Сейчас, сидя в небольшой снежной ямке и глядя на темный и мрачный лес, мне с трудом удается вспомнить это всепоглощающее чувство надежды на новую жизнь. Снег засыпает меня. Должно быть я просто пошла не той дорогой, хотя со слов водителя, она здесь должна быть одна. Не знаю, сколько еще идти до «Снежных холмов» и _куда_ именно, поэтому решаю немного посидеть на месте и успокоиться. Мне страшно от странных звуков, издаваемых недрами темного леса, мои зубы стучат не то от холода, не то от страха, и знание того, что ни одна живая душа не знает где я точно нахожусь, заставляет меня плакать. И смешно от того, что я как полная дура сижу в сугробе и горестно из-за собственной необдуманности. Ведь я постепенно замерзаю, не зная куда идти и где находится путь спасения. Черт возьми, даже не могу вспомнить в какую сторону шла! С трудом достаю телефон из кармана пуховика и смотрю на темный экран. Нажимаю на кнопку разблокировки, но ничего не происходит. – Отлично, – шепчу я, засунув гаджет обратно в карман. Мой телефон замерз и скоро меня ждет та же участь, если не поднимусь и не пойду дальше. Снова раздается громкий треск ломающихся веток и глухое шуршанье. Я замираю, напуганная этими звуками как трусливый заяц. Господи, ну кто бы мог подумать, что я буду сидеть в сугробе и трястись от страха! Этого просто не может быть! Возможно Вика уже паникует, ведь я так и не позвонила ей. Она будет умолять своего папу сделать все, чтобы разыскать меня, и к тому моменту, когда меня наконец отыщут в этих заснеженных краях, мое тело превратится в ледяную статую. Если я сама сейчас же не выберусь отсюда, то в скором времени смогу встретиться с Ларой, которая будет не слишком то и рада нашей встрече на небесах. Боже, что за мысли? Явно мороз замораживает мой мозг. Но через несколько минут я усаживаюсь поудобнее, скрутившись калачиком в небольшой и глубокой снежной ямке. Заставляю себя встать и идти вперед, но тело превращается в мягкую вату и мне даже лень пошевелить рукой. Мне хочется спать, немного отдохнуть перед дальней дорогой. Через несколько секунд мои глаза закрываются. Снег продолжает засыпать все вокруг, и даже я слышу его легкий шорох, который убаюкивает меня, как сладкая колыбельная. ГЛАВА 3 Первое, что вижу, с трудом приоткрыв глаза – маленькие тусклые огоньки, разбросанные, словно далекие звезды на темном небе. В голове трещит, точно поленья в камине. Глаза щиплет от тепла, а по телу проносится легкая дрожь, заставляя меня покрепче вцепиться в мягкую ткань… Не сразу понимаю, где нахожусь и почему здесь так вкусно пахнет жареной картошкой. Когда же мои глаза все-таки привыкают к тусклому освещению, с ужасом хватаюсь за мягкое одеяло и натягиваю его до самого подбородка. Оказывается, я лежу на длинном диване перед большим телевизором, вмонтированным в стену. Рядом со мной стоит деревянный столик на широких ножках, а на нем – моя ручная замшевая сумка и сотовый телефон. Комната, в которой нахожусь, больше похожа на гостиную, с деревянными панелями на стенах, пушистым темно-коричневым ковром неровной формы и множеством точечных светильников на потолке. Вместо двери – широкая квадратная арка, обрамленная светлым декоративным кирпичом. Там, где-то в глубине слышится звон посуды и гул работающего чайника. Сажусь на край дивана и вижу на своих ногах теплые носки, похожие на те, что вязала мне Лара, когда я была маленькой. Приподнимаю плотное одеяло и с ужасом смотрю на себя. Кто-то раздел меня до нижнего белья и натянул на ноги одни лишь носки, закутав в тяжелое одеяло. Лихорадочно вспоминаю, как ехала с таксистом в «Снежные холмы», как мы въехали в огромный сугроб и как я шла с чемоданом по заснеженной дороге. Помню, как упала, провалилась в снег и не решалась подняться, потому что лес пугал меня зловещими звуками. До сих пор жутко становится. – Вы проснулись, – говорит высокий мужчина. Он появился внезапно и стоит за квадратной аркой. Я пугаюсь и словно ребенок крепче закутываюсь в одеяло. Кто он такой? – Извините, не хотел напугать вас. Из-за плохого света не могу разглядеть его лицо, но отчетливо вижу блестящие седые волосы и глубокую длинную морщину на лбу. На нем черные спортивные штаны и серая водолазка с закатанными рукавами, а на ногах такие же как и у меня вязаные носки. Почему-то именно они делают его образ более мягким и одомашненным. – Я разогрел ужин, думаю вы проголодались. Тут ваши вещи, – говорит он, указав рукой в сторону моего чемодана, который стоит у окна, – можете переодеться. Надеюсь, у вас есть теплая одежда? – Где я? – не выдерживаю я. – В «Снежных холмах», – спокойно отвечает мужчина, опираясь о стену с декоративным камнем. – Вы ведь сюда добирались, верно? Я едва заметно киваю. – Вы очень смелая девушка, но больше никогда не отправляйтесь в одиночку куда-либо, особенно в снегопад. В его голосе слышится добрая насмешка, и я слабо улыбаюсь: – Да уж… Постойте, там остался водитель! – выпаливаю я, вскочив с дивана и крепко держась за одеяло. – С ним все в порядке. Как только наши ребята отстегнули трос от автомобиля, он тут же уехал. Мы просто выехали прокатиться на снегоходах, да проверить, насколько снегопад засыпал дорогу. Увидели машину в куче снега. Водитель решил, что его пассажирка добралась до «Холмов» и сообщила о нем, но никто из наших о ней, то есть, о вас ничего не слышал. Я поехал по дороге и чудом нашел вас, – заканчивает он, говоря обо мне с теплотой в голосе. – А ведь все могло закончится очень плохо. Краснею из-за собственной глупости, и он, по-видимому, заметив мое смущение, разворачивается на пятках и добавляет: – Одевайтесь теплее и приходите ужинать. Встаю с дивана, продолжая прикрываться одеялом, которое весит килограмм десять, не меньше. Сажусь перед чемоданом, на котором уже нет дырявой черной пленки и расстегиваю молнию. В спешке вытаскиваю темные джинсы, свободный вязаный свитер кремового цвета и одеваюсь в считанные секунды. Достаю зеркало из косметички и с ужасом смотрю на собственное лицо. Нос и щеки неестественно красные, видимо, обморозила их пока валялась в снегу. На лбу красуется большое бордовое пятно, которое при дневном свете будет выглядеть еще ярче, а на подбородке и шее – такого же цвета царапины. Господи, до чего прекрасный день… Вязаные носки мне очень нравятся, хоть и немного покалывают. Я не снимаю их. Хочу в туалет, но понятия не имею, где его здесь отыскать, и пока медленно выхожу из комнаты, в которой очнулась, внимательно осматриваю широкий светлый коридор, соединяющий три темно-коричневые двери с черными узкими стеклами. На обеих стенах со светлыми деревянными панелями под стеклянными рамками висят большие и яркие фотографии с изображениями снежных гор и улыбающихся лыжников в масках. Под каждой фотографией имеется надпись. «Вова, Стас, Кира и Макс. 2003 год», – читаю я под фото с тремя мужчинами в масках и черно-рыжим псом, гордо восседающим на огромной куче снега. Мое внимание прерывает тяжелый стук за очередной квадратной аркой, которая ведет к прихожей и, по-видимому, к кухне, откуда доносятся аппетитные запахи. – Матерь Божья, я еле добралась до тебя! Если снегопад и правда будет валить всю ночь, нам придется очищать территорию целую неделю! – говорит громкий женский голос за стеной. – А он будет валить, Свет, даже не сомневайся! – отвечает мужчина из кухни. – Ну, знаешь, на носу открытие, а мы будем тратить… – отвечает ему женщина, но тут же замолкает, заметив меня в коридоре. – Ой. Она пухленькая, почему-то именно такой я и представила ее, заслышав несколько секунд назад громкий и звонкий голос. На ней теплая вязаная кофта на молнии и утепленный черный комбинезон на широких лямках. Ее короткие темные волосы мокрые на лбу, круглое лицо красное от мороза, а тонкие губы накрашены ярко-сиреневой помадой. – Как ты себя чувствуешь, милая? – спрашивает она, по-дружески дотронувшись до моего плеча. – Не болит голова? Ссадины на лице быстро пройдут, не переживай! Такую красоту ничто не испортит. Удивленная гостеприимством и теплым отношением, я едва могу что-то ответить. Вместо этого сначала киваю, потом отрицательно качаю головой, и в конец, запутавшись, просто сконфуженно улыбаюсь. – Владимир Павлович, а Снегурочка-то наша очень скромная, – говорит женщина, растянувшись в довольной улыбке. – И чрезвычайно везучая, – добавляет мужчина, выглянув из-за угла. Он приятно улыбается мне, и я не могу не ответить ему тем же. – Это точно! Ну, милая, проходи на кухню, выпьешь чаю, согреешься. Ужин-то готов, Владимир Павлович? – Спасибо, но мне совсем не хочется кушать, – говорю я скованно. – Не могли бы вы сказать, где здесь туалет? – Дверь за вами, – подсказывает мужчина. – Но не думайте, что вам удастся отказаться от ужина. Я ж старался! Вновь благодарно улыбаюсь и поспешно скрываюсь за темной дверью. Ванная комната совмещенная с туалетом очень уютная и теплая. Смотрю на себя в большое квадратное зеркало и вновь ужасаюсь своему замерзшему и поцарапанному лицу. Такое чувство, что я бежала мимо острых веток, которые нещадно били и царапали кожу. Надеюсь, что легкий тональный крем справится с этим кошмаром, иначе кто-нибудь точно решит, что меня побили. Спустя несколько минут, выхожу в коридор. Мне неловко идти на кухню к незнакомым людям, которые не только проявили заботу и внимание, но и спасли меня от глупой смерти. Нервно разминаю пальцы и долго решаю, что же мне делать дальше. – Идем скорее ужинать! – восклицает женщина, выглянув из-за дверного проема. – Мы заждались! Меня что ли? Ох, как же все-таки неловко! Захожу на кухню и вновь чувствую дикое смущение, находясь рядом с этими людьми. Быть может, если бы не попала в столь глупую ситуацию с тем таксистом, я бы и вела себя по-другому. Но сейчас, мне безумно стыдно перед этим мужчиной, которого даже знать не знаю. Наверняка думает, что я та еще идиотка. Меня усаживают за круглый деревянный стол с широкими ножками и толстенной столешницей. Пухленькая женщина кладет передо мной бамбуковую салфетку и ставит белую блестящую тарелку. – Спасибо, но я правда не голодна. – Вру, ведь на самом деле не отказалась бы от ложечки жареной картошки, которая так вкусно пахнет. – Ничего не хочу слышать, – говорит она, махнув передо мной вилкой, – никуда не отпустим тебя, пока не поешь как следует. – Настоятельно вам советую не перечить Светлане Ивановне, иначе будет худо, – улыбается мужчина, ставя на центр стола деревянную подставку и горячую сковородку с золотистой картошкой. – Она у нас женщина боевая и упрямая. Как сказала, так и будет. – Владимир Павлович, вы и впрямь думаете, что я боевая? Господи, я нежный аленький цветочек! Не надо из меня тут терминатора делать. Я улыбаюсь, глядя как эти двое веселятся. Не думаю, что они муж и жена, скорее – хорошие друзья. – Вот хлебушек и салатик. – Светлана Ивановна ставит корзину и глубокую миску с хлебом поближе ко мне, а сама усаживается на стул. – Что будете пить? Есть сок яблочный и… Только яблочный, – предлагает мужчина, заглядывая в высокий узкий шкаф. – В самый раз. – Насыпай пока горячее, не стесняйся! Владимир Павлович, ну, хватит уже вертеться, садись! Я послушно кладу себе одну ложку мягкой картошки и овощного салата с майонезной заправкой. Владимир Павлович включает небольшой телевизор на стене и усаживается слева от меня. – Меня зовут Аня… Извините, что не представилась раньше, просто немного…растерялась. Мужчина внимательно смотрит на меня, и я замечаю в его светло-серых глазах мелькнувший огонек. Его лицо покрыто неглубокими морщинами, но они ни сколько не старят его, а придают мужественность и особое обаяние. – Очень приятно,_ Аня. _Я – Владимир, а эта очаровательная женщина наша Светлана Ивановна. – И мне очень приятно с вами познакомиться, – отвечаю я, кивая моим новым знакомым. Прошу их обращаться ко мне на «ты», и они согласно кивают. – Ты приехала сюда на работу? – спрашивает мужчина, накалывая на вилку картошку. – Да, только вот немного не доехала. – Сколько же ты шла, дитя мое? У тебя все ноги промокли, а пальцы были настоящими ледышками! – говорит Светлана Ивановна, округлив зеленые глаза. – Надеюсь, ты не заболеешь. Мысленно вздыхаю с облегчением. Слава богу, в постель укладывала меня именно она. – Все будет хорошо, спасибо вам большое, – благодарю я обоих. – Было глупо идти одной не зная куда. Но выбора не было… – Почему же водитель не пошел с тобой? – не унимается женщина. – Во всяком случае, мог бы и сам добраться до нас, а не посылать худенькую девчушку! Иной раз поражаюсь мужской логике! Подробно рассказываю о водителе и о том, как мы въехали в кучу снега, после чего и начались мои собственные приключения. Оба внимательно меня слушают, после чего Светлана Ивановна начинает активно предлагать мне подать на службу такси в суд. Я смеюсь, глядя на ее яркую жестикуляцию, и несколько раз ловлю на себе внимательные глаза Владимира Павловича. Он как будто старается найти во мне что-то, но при этом его выискивающий взгляд кажется дружелюбным. – А кем ты здесь устроилась? – спрашивает женщина, вертя в руках полупустой стакан с соком. – Администратор в гостинице. – Мм, хорошее местечко. А кто из девочек уволился? – спрашивает она Владимира Павловича, который со странной внимательностью изучает мое лицо. – Не слышала, чтобы кто-то уходил. А я-то здесь все знаю. – Я тоже не слышал, но по-видимому, кто-то решил передохнуть. Аня, мне почему-то кажется, что мы с вами уже где-то встречались. Так вот, почему он так внимательно смотрит на меня! – Нет, не думаю. Я бы вас запомнила, – улыбаюсь я. – Может быть, я знаю твоих родителей? – И это тоже вряд ли. Моя мама умерла сразу после моего рождения, а папа… Он никогда не появлялся в моей жизни. Даже не знаю, как он выглядит и где живет. Удивляюсь собственной болтливости, ведь обсуждать свою жизнь с малознакомыми людьми не в моих правилах. – Вот как, – протягивает мужчина, подперев крепкой рукой подбородок. – Милая моя, а кто же тебя воспитывал? Наверное бабушка? – Нет, моя родная тетя. Бабушек и дедушек у меня не было. Во всяком случае, я не застала их. – И твой отец никогда не искал возможности встретиться с тобой? – озадаченно спрашивает мужчина, сложив локти на столе. – Владимир Павлович, это очень деликатная и личная тема, – делает ему замечание Светлана Ивановна, и тут же поворачивается ко мне: – Не стоит ворошить прошлое. Твоя тетя замечательно воспитала тебя! В наше время скромные девушки – такая редкость! Слабо улыбаюсь и допиваю оставшийся в моем стакане яблочный сок. Я благодарна этой милой женщине за то, что она закрыла неприятную для меня тему. А точнее – мне просто неинтересно обсуждать это. – Спасибо большое за ужин, и за то, что спасли мне жизнь. Если бы вы не нашли меня, я бы уже была в другом месте. – Что за глупости! Не дай бог такому приключится! – восклицает Светлана Ивановна, поднявшись. – Мы сейчас выпьем горячий чай с сахарными булочками и ты, милая, ляжешь спать. Тебе нужно отдохнуть как следует. – Нет-нет! Лучше скажите мне, как добраться до административного корпуса. Я должна зарегистрироваться, чтобы получить комнату… – Аня, сегодня ты останешься здесь. Буря будет продолжаться всю ночь, а административный корпус уже не работает, да и находится далеко отсюда, – говорит Владимир Павлович, собирая грязные тарелки. – Завтра утром я отвезу тебя туда. Польщенная и удивленная теплотой и заботой человека, с которым только что познакомилась, не сразу нахожу, что ответить. Никогда бы не подумала, что люди способны пригласить к себе в дом постороннего и усадить его за один с ними стол. А вдруг я какая-нибудь воровка и у меня пистолет в чемодане? – Давайте, я посуду помою? – Ну, что ты, – улыбается Светлана Ивановна, – кружки и тарелки Владимир Павлович мыть любит. Правда же? – Прямо-таки обожаю, – буркает мужчина, заставив нас засмеяться. – Не беспокойся, садись и отдыхай. Тебе какой чай? – Черный, спасибо. – Моя племянница обожает со всякими вкусами, ну, что-то вроде фруктовых, – говорит Светлана Ивановна, доставая из маленькой коробки пакетики с чаем, – я, если честно, не понимаю, что в них хорошего. По мне так чай должен быть либо черным либо зеленым. А вы как думает, Владимир Павлович? – Черный чай с бергамотом очень даже ничего. И с мятой. Мой племянник пьет только такой. – Он у вас до ужаса упрямый. – Не без того, Светлана Ивановна. Не без того. Мужчина заканчивает мыть посуду и опускает вниз ручку высокого хромированного крана. Берет серое вафельное полотенце, вытирает руки и внимательно смотрит на экран телевизора. Он щурится и светло-серые глаза превращаются в маленькие прозрачные точки. Его лицо усыпано морщинками, а на лбу и вовсе разместилась глубокая и длинная полоса, которая постоянно манит мой взгляд. Надеюсь, он не замечает, как я смотрю на него. Для своих лет он очень привлекателен, хотя мне и трудно определить его возраст, ведь крепкое телосложение и лицо, покрытое сеткой морщин, абсолютно противоречат друг другу. – Завтра снегопад прекратится. – Он говорит тихо, как будто самому себе и по-прежнему смотрит в экран телевизора, по которому передают прогноз погоды. Ко мне подходит Светлана Ивановна с двумя чайными кружками. От нее пахнет булочками, чем-то теплым и домашним. Я невольно улыбаюсь приятному и знакомому запаху, который с уходом Лары навсегда исчез из моей жизни. – Так-так, значит ты у нас администратор, – начинает она, размешивая сахар в кружке, – до этого был опыт в этой сфере? – После первого курса все лето работала в придорожной гостинице, потом через некоторое время устроилась в трёхзвёздочный отель. Сначала для прохождения практики, но потом мне предложили постоянную работу. – Ты работала в придорожной гостинице? – переспрашивает она, округляя глаза. – Там ведь так опасно, к тому же для такой молоденькой и красивой девочки, как ты! Как же тетя отпускала тебя туда? – Вам лучше и не знать, – улыбнулась я, в очередной раз припоминая свой жуткий старушечий образ. – А вы давно здесь работаете? То есть… Вы ведь здесь работает, верно? Женщина махнула рукой и растянулась в улыбке, от чего круглые розовые щеки натянулись и стали блестеть. – С 2003 года! Мне было сорок два, когда я устроилась сюда, только тогда это был не курорт, а база отдыха. Сидела в небольшой будке и выдавала коньки напрокат. А потом все стало постепенно изменятся, база расширялась и в итоге превратилась в горнолыжный курорт. – Здорово. Я писала одну работу в университете про это место. А вы тоже давно здесь? – О! Владимир Павлович подольше моего лет так на пять! С самого основания, так сказать. Бросаю на мужчину по-хорошему удивленный взгляд и делаю глоток горячего напитка. – Так уж получилось, – пожимает он плечами, не вдаваясь в подробности. – Так значит, ты училась на гостиничном деле? – И наверняка была отличницей? – подхватывает Светлана Ивановна, глядя на меня с таким интересом, как будто сейчас я расскажу какую-то страшную сплетню. – Видимо, я похожа на заучку. – Господь с тобой! Какая заучка! – тут же восклицает она. – Просто у тебя очень умные глаза, да и воспитана ты хорошо. Иной раз здесь на таких барышень насмотришься, что аж жить страшно становится! Я смущаюсь, и лицо как назло начинает краснеть. Не умею спокойно реагировать на комплименты. Быстро хватаю кружку с чаем и пью, прикрывая ею помидорную физиономию. – Сегодня ты можешь занять мою комнату, – говорит Владимир Павлович, поднимаясь с места. Кажется, он вновь заметил мое смущение и решил перевести тему. – А я, пожалуй, перееду в гостиную. – Извините за неудобство. Вовсе не обязательно переселять меня, я не хочу доставлять вам еще больше проблем. Владимир Павлович бросает на меня немного удивленный и в то же время изучающий взгляд, как будто не может поверить моим словам. Его светло-серые глаза кажутся задумчивыми, словно он решает в уме какую-то задачку, ответ на которую зашифрован на моем лице. Должно быть по-прежнему считает, что мы где-то встречались с ним раньше. Но я точно могу сказать, что прежде никогда не видела этого мужчину. – Нет никаких проблем, – говорит он слегка улыбаясь, – и не беспокойся об этом. Светлана Ивановна, не поможете постелить белье? – Ой, ну, что вы! Я сама все сделаю, прошу вас, не нужно так… – Ей-богу, она просто очаровашка! – перебивает меня женщина, хлопнув в ладоши. – Пойдем я покажу тебе комнату, да и чемодан твой перетащим. Благодарю мужчину за прекрасный ужин и удаляюсь вместе со Светланой Ивановной в гостиную, где я очнулась. Кидаю в сумку телефон и беру свой чемодан. – Так, проходи в коридор, а я сейчас достану свежее белье из шкафа и полотенце. Думаю, ты очень хочешь принять душ. – Не отказалась бы… Спустя пятнадцать минут, когда с моим переездом в комнату Владимира Павловича покончено, я с ужасом понимаю, что так и не позвонила Вике, которая судя по всему очень переживает за меня. Подключаю зарядку к телефону и с нетерпением жду, когда же включится экран. Господи, все пошло вверх тормашками, как только я села в это дурацкое такси. Все должно было быть иначе в этот день. Вместо того, чтобы спокойно зарегистрироваться и получить ключ от своего номера, я нарушаю покой этих добрых людей, которые не только приютили меня, но и спасли от верной гибели. Черт возьми, только сейчас до меня стало доходить, насколько я была глупа, отправившись неизвестно куда да еще и в такой снегопад! Я же могла умереть или отморозить конечности. Господи, чем только думала?! Меня кидает в легкую дрожь от одной только мысли, что глупое и спонтанное решение могло запросто погубить меня. Единственным человеком, который бы оплакивал меня и неимоверно скучал была бы Вика. А Лара вообще не разговаривала со мной, если бы мы встретились с ней на небесах. Она и сейчас, наверное, смотрит на меня оттуда и от ужаса прикрывает лицо руками, не забывая периодически покручивать указательным пальцем у виска. – Прости меня, Лара, – говорю я тихо, медленно опускаясь на край небольшой кровати. – Больше никогда не буду так делать. Ты растила меня не затем, чтобы я по собственной глупости замерзла в каком-то долбаном сугробе. Фух-фух, все хорошо. Все будет хо-ро-шо. Да. Да. Да. Экран телефона, наконец, загорается, и я тут же набираю Вике. Не думаю, что в половине десятого вечера она уже спит. – Черт, возьми, Артемьева! – тут же выкрикивает подруга в трубку. – Ты должна была позвонить мне три часа назад, три! Ты смотрела на время?! – Вик, прости, так получилось. Я знаю, что виновата, но у меня действительно не было возможности связаться с тобой. Прежде, чем звонить Вике, я даже не подумала, как ей все правильно объяснить, чтобы она не переживала за меня. И чувствуя ее злость, решаю не говорить правду, по крайне мере пока. – Здесь очень холодно, и представляешь, мой телефон замерз, пока я дошла до…до домика, – тараторю я, запинаясь. У меня никогда не получалось врать и надеюсь Вика не заподозрит в моих славах ужасную ложь. – И в общем-то, пока регистрировалась у меня не было возможности подзарядить его. А потом меня провели к гостинице и я тут познакомилась с… со Светланой Ивановной. Очень милая женщина, знаешь ли… Мы немного поболтали и вот я…заселилась и подзарядила телефон. Звоню тебе, как видишь. Прости меня, пожалуйста. Вика молчит, и я с ужасом гадаю, не поняла ли она, что я лгу ей. – Ладно, – недовольно говорит она, а я тихо выдыхаю. – Как там, нормальный номер у тебя? – Да… Очень даже ничего…Все так по-современному… Только сейчас обращаю внимание на комнату, в которой мне предстоит провести эту ночь. Здесь действительно чувствуется современный стиль благодаря точечным светильникам, блестящему натяжному потолку светло-бежевого оттенка и темно-коричневому ламинату с электрическим подогревом. Плоский телевизор вмонтирован в стену, облицованную деревянными панелями рыжеватого оттенка, а по обеим его сторонам висят большие и яркие фотографии под стеклом, освещенные длинными узкими светильниками. Сбоку от двери стоит небольшой зеркальный шкаф, в котором я вижу свое отражение и квадратное окно над кроватью, завешанное плотной шторой нежно-розового оттенка. Неужели здесь все домики такие…Уютные и роскошные? – Хорошо. Нормально долетела? – Да! Все замечательно, не переживай. – Голосок у тебя веселый, – говорит Вика, и мне кажется, что именно сейчас она улыбается, – это очень хорошо. В таком случае, тебе не стоит открывать мои подарки, ты их не распечатала еще, надеюсь? Совсем забыла о них! – Нет, … Я просто еще не успела… Сразу побежала заряжать телефон и звонить тебе. Но ты знаешь, я открою их сегодня, потому что очень скучаю по тебе… И мне одиноко, да-да, очень одиноко. Как бы ужасно это не звучало, но сегодня мне совершенно некогда было скучать по Вике. По крайней мере последние шесть часов, что я добиралась сюда. Сейчас мои мысли сконцентрированы на этом удивительно комфортабельном и роскошном домике, на моих новых знакомых, которые оказались очень хорошими людьми, и на завтрашнем дне, когда я должна буду сделать все то, что не удалось сегодня. После ужина меня настигла дикая усталость и сейчас мне хочется только одного – поскорее принять горячий душ и завалиться спать. – Ой, не ври мне! – смеется Вика. – Я рада, что ты не скучаешь и тебе не так уж одиноко! Слышу это по твоему голосу. В общем, откроешь их завтра, а сейчас ложись спать. Кстати, у тебя уже есть соседка по комнате? Вика, пожалуйста, хватит задавать столько вопросов, я ведь не умею так много врать! – Нет. Еще нет. – Ну, и хорошо. Все, отдыхай! Завтра на связи. Люблю тебя! – И я тебя. Мне даже и в голову не пришло спросить, как у нее дела, но я очень рада, что наш разговор так быстро закончился. Сегодня был по-настоящему сумасшедший день и я нуждаюсь в отдыхе. Пальцы на руках и ногах немного покалывают, наверное, из-за мороза. Я ведь даже не знаю, сколько времени провела в сугробе, но слава богу, что ничего себе не отморозила. Хорошо, что Вика не предложила пообщаться по видеосвязи, иначе вопросов было бы в сотню раз больше, увидь она мое красное и поцарапанное лицо. Достаю из чемодана нижнее белье и пижаму. Полотенце, которое мне дала Светлана Ивановна, большое и мягкое, пахнет свежестью. В углу крупными черными буквами вышито «СХ», и я невольно улыбаюсь, проводя пальцами по аббревиатуре курорта. В ванной комнате я все делаю очень быстро. Голову решаю не мыть, не хочу будить Владимира Павловича шумом фена. Он, наверняка, уже спит, и выходя из ванной, я тихонько и плавно опускаю дверную ручку, боясь издать хоть какой-то звук. Едва слышно прохожу по коридору, глазея на фотографии под стеклом, словно нахожусь в какой-нибудь галерее. На одних запечатлены снежные склоны и яркое голубое небо, на других – улыбающиеся люди, с лыжными палками в руках. Кто-то из них в масках, скрывающих лица, кто-то обмотан разноцветными шарфами, но я уверена, что все они улыбаются, потому что безумно рады очутиться на заснеженных вершинах. – Этим снимкам чуть больше десяти лет, – раздается тихий и спокойный мужской голос за моей спиной. Я слегка дергаюсь от неожиданности и мужчина тут же извиняется. – Думала, что вы уже спите, – улыбаюсь я. Он стоит в квадратной арке, ведущей в гостиную и теперь на нем пижамные темно-синие штаны и бледно-серая слегка растянутая футболка. Мне нравятся его добрые и мягкие глаза, которыми он смотрит на меня, и я уверена, что у этого человека золотое сердце и светлая душа. Сегодня он спас мне жизнь, накормил и приютил в своем доме. Почему-то мне кажется, что _этот_ дом именно _его,_ ведь так гармонично он смотрится здесь, среди уютной домашней кухни и теплых бежевых стен. В его мягкой внешности чувствуется мужественность и сила, готовая проявиться в минуты опасности. Замечая мою неловкость за ужином, он несколько раз менял тему разговора, намеренно отвлекая меня. Я благодарна этому человеку за все, что он сделал сегодня для меня, и наверное, никогда не смогу расплатиться с ним. И как будто читая мои мысли, он спокойно говорит: – Я рад, что с тобой все хорошо. – Благодаря вам я жива. И «спасибо» не передаст ту неимоверную благодарность, которую я к вам испытываю. – Сделав паузу, бегло осматриваю коридор и задаю вопрос, который последние несколько минут не дает мне покоя: – Ведь, это домик для гостей, так? – Для _моих_ гостей. Я всегда останавливаюсь именно здесь, когда приезжаю в «Снежные холмы». – О… Так вы… Простите… Вы не работаете здесь? Я думала, что вы сотрудник курорта, а не гость… – говорю я, запинаясь и краснея как помидор. Слава Богу, что освещение здесь не такое яркое и он не сможет заметить мое дикое смущение. Вот черт, оказывается меня приютил гость курорта и наверняка _постоянный гость, _который знаком с некоторыми сотрудниками, как Светлана Ивановна, например, и знает каждый уголок в этом месте. – Нет-нет, Анют, я не гость, я действительно здесь работаю, – объясняет он, прерывая поток моих мыслей. – Просто _этот_ домик он _мой_. Я и отдыхаю здесь и выполняю кое-какую работу. В основном слежу за порядком на всей территории, руковожу сектором транспорта и перевозок. – А-а, – только и протягиваю я, все еще не до конца понимая, кем в сущности этот человек здесь работает. Интересно, а многим сотрудникам позволено жить в собственных домиках? Да еще и в таких! Решаю ничего больше не спрашивать по этому поводу, не хочу показаться дурой, которая не способна понять с первого раза. Возможно, через какое-то время мне удастся разузнать об этом человеке чуть больше от других сотрудников, которые будут такими же разговорчивыми, как Светлана Ивановна. – Ладно, тебе нужно отдыхать, – говорит он, приятно улыбаясь мне. Я вновь благодарю его за все и подхожу к двери, ведущей в спальню. Едва успеваю опустить дверную ручку, как он спрашивает: – Надеюсь ты позвонила своей тете? Она наверняка переживает за тебя. Несколько секунд молчу, не зная, как ответить на этот простой вопрос. Сегодня за ужином я сказала лишнего о своих родителях, которых никогда не видела, и о тете, которой уже нет со мной, а моя болтливость повлекла за собой кучу вопросов. Я уже достаточно долго думала и размышляла о своей судьбе – кончина Лары дала мне уйму времени на это и я едва не сошла с ума. Хватит размышлять и стоять на месте, пора начинать новую жизнь. Натянуто улыбаюсь и отвечаю: – Да, я позвонила. Теперь ей не о чем волноваться. Меньше знают, крепче спят. ГЛАВА 4 Сытный завтрак привез молоденький парнишка в ярко-желтой теплой одежде. В небольших белых контейнерах, сохраняющих тепло, лежали сосиски-гриль, домашние круглые булочки, жаренные яйца, соленые дольки помидоров и бельгийские вафли с карамельным топпингом. Сейчас от всей этой вкусности остаются только две булочки, и стоит мне только взглянуть на них, как к горлу тут же подбирается тошнота. Чувствую себя обожравшимся слоном, не иначе. – Если плотно не позавтракаешь, то день пройдет насмарку! – говорит Стас, худенький парнишка с длинными изогнутыми ресницами и веснушками на узком носу. Он сидит за круглым столом напротив меня и с интересом наблюдает за моими пыхтениями. Мой обыкновенный завтрак включает чашку кофе и овсяную кашу, но сосиски, жаренные яйца и домашние булочки – настоящее безумство для сонного желудка. – Он и так пройдет насмарку, ведь я даже с места сдвинуться не могу, – пыхчу я, откинувшись на спинку стула. – Зачем же так много? Здесь всегда такие завтраки? Стас смеется и чешет затылок. Его глаза тут же загораются, когда на кухне появляется Владимир Павлович в таком же как и у него желтом утепленном комбинезоне и черной узкой водолазке, похожей на мою новую термокофту. Он улыбается мне и подходит к графину с водой. – Никто еще не выезжал на дорогу? – спрашивает он Стаса, наливая в стакан воду. – Сегодня должен прийти груз с бытовой химией. – Степанов с Кузнецовым поехали на разведку. Но знаете, по мне так это пустая трата времени и бензина. И так ясно, что дорогу замело настолько, что ни одна машина не проедет к нам, и уж тем более грузовая. – Ты им сказал это? – А то! Но разве меня кто-нибудь и когда-нибудь слушает? К слову, мое мнение редко кто принимает во внимание, – объясняет он, повернувшись ко мне, – потому что я, как ты могла заметить, очень худой и мне всего лишь девятнадцать лет. Степанову уже четвертый десяток пошел, а ума в голове с семечку. Смотрю на Владимира Павловича и вижу игривые искорки в его глазах. Да он явно развлекается, глядя на рыжеволосого Стаса, который, судя по всему, всеми силами пытается проявить себя в мужском коллективе, не принимающим его всерьез из-за молодого возраста и подростковой внешности. – Я вам говорю, туда нужно отправить два трактора и как можно скорее. В ближайшие дни осадков практически не будет, а дорога нам нужна уже сегодня! А этим двоим лишь бы покататься на снегоходах! – Он говорит серьезным тоном, а Владимир Павлович согласно кивает. – А еще нам надо бы сделать что-то с холодильником в ресторане! Лидия Михайловна уже все уши прожужжала. Мужчина ставить пустой стакан на стол и задумчиво смотрит в сторону окна. Теперь в моей голове начинает немного проясняться и я понимаю, о чем именно Владимир Павлович говорил мне вчера перед сном. Он действительно следит за порядком на территории курорта и за исправностью всего, вплоть до какого-то там холодильника в ресторане. Немудрено, что руководство поселило его в отдельный домик, ведь он отвечает за многие отрасли и выполняет огромную работу. – Стас, сегодня я поручу тебе несколько ответственных заданий, и ты должен выполнить их, – говорит он серьезным тоном. – Сначала отвезешь Аню в административный корпус, ей нужно зарегистрироваться и получить ключ от номера, одежду, ну, и все прочее. Потом, отвезешь ее в гостиницу, а после – поедешь в ресторан и будешь контролировать нашего ремонтника. Я ему про этот холодильник говорил несколько дней назад, и был уверен, что он все сделал. – Ага, как же. «Моль» никогда ничего вовремя не делает. – Стас! – укоризненно восклицает Владимир Павлович, и я старательно прячу улыбку. – Я поехал на транспортную базу, если что – буду там. Аня, а тебе желаю удачи на новом месте. Рад был с тобой познакомиться. Еще увидимся. – Взаимно, – отвечаю я, смущаясь. – Спасибо вам большое. Мужчина кивает мне на прощание и выходит из кухни. Слышу как он одевается в коридоре и как через пару минут хлопает входная дверь. Стас смотрит телевизор и видимо ждет, когда же я, наконец, закончу трапезничать и начну собираться, ведь сопровождать меня сегодня несколько часов – задание его босса. – Ладно, я сейчас все уберу, а потом мы можем ехать, да? – Ага, к тому времени, когда мы приедем, будет десять часов и кабинеты откроются. –…Туда что так долго ехать? – удивленно спрашиваю я, глядя на свои часы. – Сейчас только восемь сорок пять. Чтобы собраться мне понадобится минут десять… – До административного корпуса не больше пяти минут, – улыбается Стас, по-детски проведя рукой по рыжим волосам, – я просто хотел показать тебе окрестности, если, конечно, ты не против. Здесь огромная территория, просто невероятная и в каждом уголке есть что-то интересное и завораживающее. Пешком сложно пройти все и посмотреть, поэтому пока в твоем распоряжении есть извозчик, то есть я, могу показать и рассказать немного о здешнем месте. Кстати, многим не терпится познакомиться с тобой, ведь ты вчера чуть было не погибла! Для местных это невероятная новость! Отлично, только этого мне не хватало. – Многим, это кому? – Ну, ребятам из транспортного и перевозок. Знаешь, ты очень смелая! Один парень даже хочет татуировку себе набить с твоим именем! – ЧТО?! Стас хохочет, словно ребенок, и говорит, что просто пошутил. Нашелся тут шутник. Выбрасываю одноразовые контейнеры в мусорное ведро, вмонтированное в современную кухню, и прохожу в спальню. Беру чемодан, проверяя по пути, ничего ли я не забыла, и выхожу в коридор, где меня уже ждет этот шутник. – Слушай, а под джинсами есть хотя бы колготки? – смущенно спрашивает он, глядя на мои ноги. – Ну, да, – отвечаю я удивленно и неуверенно, как будто сама не знаю, есть ли у меня под джинсами колготки или нет. Не слишком ли интимный вопрос, а? – Тонюсенькие, типа этих… Как их… Капроновые? – Не-е-ет, – протягиваю я сконфуженно. – Они теплые. С начесом! – Ты извини, что я интересуюсь, просто, когда мы будем ехать, снег полетит на тебя. Ты снова промокнешь и моментально замерзнешь… Ладно… Так, держи подшлемник. Его нужно надеть под шлем. Ну, на то, собственно, он и подшлемник, – смеется он. – Точно ничего не забыла? Когда входная дверь захлопнется, мы не сможем попасть внутрь без ключа. А его у нас нет. – Точно. Все со мной,– уверенно отвечаю я, надев черный облегающий подшлемник больше похожий на маску для грабителей с прорезью для глаз. – А кто такой «Моль»? Стас растягивается в улыбке и упирается рукой о стену: – Это наш ремонтник, Михаил Михайлович. Знаешь, как его фамилия? Михайленко! Я улыбаюсь и Стас кивает. Наш разговор больше похож на болтовню двух подростков, и меня это очень забавляет. – Он хороший дядька, но чтобы заставить его вовремя сделать какую-то работу, нужно сильно поднапрячься. Он как… Как моль. Никуда не спешит и даже понятия не имеет, что такое спешка. Зато мастер на все руки. Все что угодно починить может. Мы выходим на улицу, и, подхватив мой чемодан, Стас проходит вперед. Узкая тропинка, ведущая к дому, расчищена от снега, и по обе ее стороны светятся круглые желтые лампочки, освещающие дорогу темной ночью. Улыбаюсь разноцветным гирляндам на окнах и чувствую детскую радость. Еще только начало ноября, а настроение уже новогоднее! – Красивый домик, да? – Не то слово. Пока иду к желтому снегоходу, любуюсь пушистыми елями вокруг и сверкающим снегом. Кажется, будто бы домик с темно-коричневой крышей спрятан глубоко в лесу и никто кроме нас не знает, как его найти. Есть в этом что-то сказочное и волшебное. – Здесь много таких. – Стас продолжает укладывает мой чемодан в небольшие пластмассовые сани, закрепленные за снегоходом. – Они разбросаны по всей территории курорта. Представляешь, некоторые гости любят гулять так сильно, что готовы идти в центр даже в сорокаградусный мороз! – В «центр» это там, где каток? – уточняю я, вспоминая информацию, указанную на официальном сайте. Стас кивает: – Ага, где ресторан, центральная елка, которую, кстати, должны установить на следующей неделе. Где главная гостиница, в который ты работаешь. Когда сезон открывается, там начинается такая движуха, просто жесть! Вот честное слово, я бы умер без этого места! Готов работать здесь до конца моих дней! Шлем, что он вручает мне, оказывается великоват, и когда смотрю на себя в одно из боковых маленьких зеркал, то вижу в отражении какого-то гуманоида. Мне еще не приходилось кататься на снегоходе, но я уверена, что это весьма увлекательно. Сажусь за Стасом и натягиваю теплые варежки. Хватаюсь за боковые ручки на сиденье и с нетерпением жду, когда же мы тронемся. Стас объясняет, что сначала мы поедем в центр, потом он покажет мне дорогу к гостинице для персонала, в которой я буду жить, и если останется время, то сможем прокатиться по лесу и посмотреть другие домики, местные бары и кофейни. Мы резко трогаемся, и от неожиданности я едва не падаю назад, хотя и очень крепко держусь за ручки. Стекло на шлеме начинает запотевать и все, что я могу увидеть перед собой – мутную спину Стаса в желтом пуховике и белый снег. Моя голова постоянно дергается то вперед, то назад – все зависит от того, с какой силой Стас жмет на газ или тормоз. Через несколько минут понимаю, что этот вид транспорта совершенно не предназначен для меня, и к тому моменту когда мы, наконец, останавливаемся, я чувствую накатывающую тошноту. Перед глазами сразу всплывают утренние сосиски и жаренные яйца. Стас прыгает на землю и помогает мне снять шлем. Я глубоко вдыхаю свежий морозный воздух и медленно выдыхаю, продолжая сидеть на месте. – Эй, тебе, плохо что ли? – Знаешь, меня немного укачало, – выдавливаю я улыбку, – дай мне пару минут, хорошо? – Извини. Наверное, я слишком резко тормозил. – Ничего страшного. Знаешь, я вообще не ездок ни разу, мне больше по нраву пешие прогулки. Не знаю, правда, вышла бы я погулять в сорокаградусный мороз или нет, но на эту штуковину определенно не села бы. – Хочешь, принесу тебе воды? – Нет, Стас, спасибо, со мной все хорошо! Минутку… Парень слабо кивает, и в его глазах отражается искреннее сожаление. Он рассеянно подходит к носу снегохода и принимается стряхивает снег с фары и боковых зеркал, а я стараюсь глубоко дышать, в надежде, что тошнота скоро пройдет. Мы стоим на широкой расчищенной тропе, где видны следы снегохода и трактора. Через каждые несколько метров по обе стороны дороги установлены низкие фонарики, точно такие же, как и у домика Владимира Павловича. – Тебе лучше? – Я киваю, и Стас заметно веселеет. – Итак, по правую сторону от нас за этими удивительными густыми елями и соснами располагается кофейня-бар «Путник», – говорит он, плавно указав рукой в сторону деревьев, за которыми ничего невозможно разглядеть. – Там можно согреться, выпить кофе или что-нибудь крепенькое… Кхм… К нему можно прийти по тропинке, которая осталась за нами, или со стороны леса, где расположены частные домики. А слева от нас – просто лесочек с освещенными тропинками. Там любят фотографироваться, гулять и сидеть на лавочках. Кстати, здесь есть сверкающая аллея! Красотища невероятная! –…Сидеть на лавочках? – спрашиваю я, улыбаясь. – Зимой? Стас улыбчиво кивает и поправляет черную шапку с эмблемой курорта. Еще несколько минут он, словно настоящий гид, рассказывает мне о большом катке, который расположен чуть дальше от нас и на который, судя по его словам, даже в крепкий и трескучий мороз собираются любители фигурного катания. Видимо, люди здесь не боятся превратиться в сосульку. – Вечером он освещается разноцветными гирляндами и только представь, какая красотень, особенно отсюда! – восхищенно добавляет он, спрятав руки в большие карманы пуховика. Мы находимся на возвышенности, и дорога, ведущая к центру, плавно уходит вниз. Я уже представляю, как именно с этого места в темное время суток выглядит расстилающаяся впереди картина. Круглый каток, огороженный невысоким деревянным забором, сверкает разноцветными огнями, танцующими под динамичную музыку, что звучит из небольших колонок, закрепленных на нескольких столбах. Неподалеку от него широкая ярко-освещенная площадка, где установлена центральная новогодняя елка. Там не спеша прогуливаются отдыхающие, проезжают снегоходы и веселятся детки, играя в снежки. Вдалеке видны высокие снежные вершины, с которых осмеливаются спуститься профессионалы и уверенные любители экстрима. Горы тоже освещены разноцветными гирляндами, но сами находятся очень далеко, поэтому и огни кажутся слишком маленькими и едва заметными в светлое время суток. Медленно сползаю со снегохода, с радостью почувствовав землю под ногами, подхожу к центру уходящей вниз тропы, и замираю на месте. Слева, неподалеку от катка и густого леса расположилось трехэтажное вытянутое здание с резкой и высокой крышей из темно-коричневой черепицы и большими широкими окнами на первом этаже, похожими на витрины магазинов. Стены облицованы крупным декоративным камнем светло-серого и темного, почти черного оттенка, на углах и возле каждого окна вмонтированы узкие деревянные панели под цвет крыши. Все это идеально гармонирует с деревянными ступенями, ведущими к зданию. Никогда в жизни я не видела ничего подобного. Сказочная красота в альпийском стиле действительно захватывает дух. – Это…Это гостиница? Бог мой, это же… Слышу звонкий смех Стаса за спиной и смущенно оборачиваюсь. Не хотелось бы показаться простушкой, которая впервые в жизни увидела огромный домище и едва не описалась на месте от удивления и детского восторга. Но черт возьми, это же немыслимая красотища! – Прости, – тут же говорит Стас, заметив мое смущение. – Не хотел тебя обидеть. Просто очень интересно наблюдать за тобой. То есть, я не хотел сказать, что ты похожа на обезьянку, на которую хочется смотреть… В смысле, ты не обезьянка! Нет! Черт… Теперь смеяться начинаю я, и узкое слегка озадаченное лицо Стаса заливается краской. – Забей, – отмахиваюсь и вновь гляжу вниз. – В жизни гостиница выглядит в сотню раз круче, чем на картинке в Интернете. – Согласен. Та, в которой живем мы, не такая эффектная, но не менее уютная, поверь мне. Она, кстати, вон там, – говорит он, указав в лесную чащу за центральной площадью, – в противоположной стороне. – И сколько идти пешком? Ну, по времени. – Минут десять-пятнадцать. Там полно всяких тропинок и самое главное – есть указатели. Так что не бойся, заблудиться не получится. – С меня и так хватит, – усмехаюсь я, а Стас широко улыбается. Спустя тридцать минут мы подъезжаем к двухэтажному вытянутому зданию, спрятанному в одной из местных лесных чащ. С радостью слезаю со снегохода и с нетерпением стягиваю с себя тяжелый шлем, от которого моя голова то и дело металась в разные стороны во время поездки. На какое-то время я даже почувствовала себя той самой собачкой с болтающейся головой; эта игрушка во многих автомобилях есть и ее предназначение мне совершенно непонятно. У входа стоят несколько мужчин с папками в руках и тихонько курят, наблюдая за нами. – Здорова, Стас! – кричит один в утепленных штанах болотного цвета. – Давно здесь? – Привет! Недели две, кажется. В кадровый отдел очередь? – Да, за мной будете. Впереди человек шесть. Они перебрасываются друг с другом еще парой фраз, и незнакомые мне люди скрываются за дверями административного здания. – Все постепенно съезжаются, – объясняет Стас, – люблю это время. Самый кошмарный день для меня – закрытие сезона. – Давно здесь работаешь? – интересуюсь я, натягивая на руки замшевые перчатки. – Третий год, – гордо отвечает он, вскинув узкий подбородок. – Сначала меня взяли как разнорабочего, там помогу, то сделаю, а потом официально «зачислили» в службу перевозок. – И что ты конкретно делаешь? – Служба перевозок занимается транспортировкой гостей и их вещей. Ты еще удивишься, сколько барахла тащат сюда люди! Кто-то приезжает на три дня и привозит по два огромных чемодана, кто-то на неделю и больше, так те вообще, кажется, берут с собой все, что висит в их шкафах! Есть гости, которые не арендуют снегоходы, потому что боятся на них ездить или не умеют, и чтобы им добраться до центра, они вызывают таких как я. – И ты привозишь их, куда скажут? – Так точно! Местное такси, так сказать. – А Владимир Павлович…? – Он наш начальник, – гордо отвечает Стас, поняв мой недосказанный вопрос. – Хороший дядька. Кстати, он не только мой начальник, но и твой тоже. Я с непониманием гляжу на него, а он по-доброму усмехается. – Ну, «Снежные холмы» – его детище, если так можно выразиться. Он здесь живет, работает и отдыхает. В моей голове раздается выстрел. Да неужели Владимир Павлович и есть тот самый давний друг отца Вики, имя которого моя обожаемая подруга никак не могла вспомнить. Боже, как же тесен мир! Он наверняка понял, кто я такая, как только увидел меня, ведь Вика отправляла ему мою фотографию с резюме. Не зная, как сказать, что в курсе, кто я, решил просто намекнуть, мол лицо мое ему знакомо. Возможно, не хотел ставить меня в неловкую ситуацию перед Светланой Ивановной, ведь я, прямо говоря, попала сюда по блату. Еще вид сделал, что не знает, кто из администраторов уволился и на чьем место взяли меня. Ну, отлично… – Эй, ты чего раскраснелась так? Замерзла что ли? – спрашивает Стас, внимательно разглядывая мое лицо. – Пошли погреемся внутри. – Нет…Погоди… То есть, Владимир Павлович – наш босс? – Ага, шишка! Он клевый мужик, со всеми находит общий язык и ему неважно, кто ты и откуда, главное, чтобы работал на благо «Снежных холмов». Полная противоположность другому директору. –…Другому? Есть еще один? Стас кивает: – Его родственник вроде бы. Бывает здесь редко, ну, по крайней мере, я его практически не вижу и слава богу. Просто наслышан о его весьма тяжелом характере. Если Владимир Павлович работает не покладая рук, то тот… Вот ведь паразитство, даже не знаю как звать-то его, а ведь три года здесь работаю! В общем, тот приезжает сюда в свой персональный домик, арендует снегоход и носится сломя голову по здешним лесам. У него не все дома, наверное… Поэтому, если вдруг когда-нибудь мимо тебя пролетит что-то большое и черное, знай, это наше начальство. С высокого кедра падает комок снега, попадая на голову Стаса. Парень от неожиданности резко дергается, а я смеюсь, когда он начинает ругать воображаемую белку, которая, как ему кажется, принципиально засыпает снегом именно его в самое неподходящее время. – Клянусь, это безобразница преследует меня всюду! Из здания администрации выходят две женщины в серых почти одинаковых дубленках и на высоких замшевых сапогах. Каблучища-то какие! Божечки, как можно ходить по снегу на таких платформах? Хотя… Моя Вика такая же. Они кидают на нас приветливые взгляды и уходят вдоль по узкой расчищенной тропинке, ведущей к центру. В пуховике Стаса что-то шипит, и он быстро достает из нагрудного кармана маленькую черную рацию. – Да? «Пщ-пщ-птрщ» – только и слышу я в ответ. Но Стас видимо хорошо понимает неизвестный мне язык, потому что с легкостью поддерживает шипящий разговор. –…И как же нам быть? – В чем дело? – интересуюсь я, разглядывая его озадаченное в веснушках лицо. – Мне нужно ехать за «Молью» и срочно вести его к холодильнику. Небось получил по самое число. –…А! Так езжай. – И как же ты доберешься до гостиницы? Я обещал привезти тебя туда. – Брось. Ты же сам сказал, что мне дадут карту, так что я не потеряюсь. Здесь же повсюду люди. Вот только чемодан мой… Не очень-то хотелось снова тащить его за собой. Несколько секунд Стас пребывает в собственных мыслях, забавно чешет голову и то и дело оборачивается к лесу. – У меня идея! – выпаливаю я, не в силах смотреть на запутавшегося молодого парнишку, которому поручили со мной нянчиться. – А что, если ты отвезешь мой чемодан в гостиницу и просто оставишь его у администратора, пока я подписываю договор и получаю ключи, а? Тогда бы мне не пришлось тащиться с ним. Мм? Стас внимательно смотрит на меня и судя по его спокойному взгляду, он, наконец, перестает много думать. – И ты не обидишься на меня? – Стас, ну, что ты! – улыбаюсь я, тронутая его заботой. – Ты сегодня мне столько всего рассказал и показал! Теперь нужно разведать местную территорию самостоятельно. Ну, хотя бы немножко. – Хорошо, я оставлю твой багаж у Светланы Ивановны, это наш админ. Веселая женщина. Но пообещай мне, что в какой-нибудь из твоих и моих выходных дней, мы с тобой выберемся к холмам и будем кататься на снегоходе и лыжах? Кстати, там есть лабиринт для тюбинга – офигенная вещь! – Заметано! Жмем друг другу руки, закрепляя наш договор, который я с радостью выполню. Он заводит снегоход, надевает шлем и, махнув мне на прощание рукой в огромной черной перчатке, уносится вдоль по тропе. * * * Моей соседкой оказалась веселая и приятная девчонка по имени Вероника, и к счастью, мы сразу нашли с ней общий язык. У нее смуглая кожа, как будто неделю назад она прилетела из какой-нибудь жаркой и солнечной страны, миндальные глаза и черные, словно уголь, прямые волосы. В «Снежных холмах» эта девушка работает второй год; также как и я пришла сюда после окончания университета и ни разу не пожалела о выбранном месте. Только попала она сюда честным путем, не то, что _некоторые_. Конечно, я не рассказывала ей, что мне не пришлось проходить конкурс на отбор кандидатов и часовое собеседование с тестами на логику, но чувство стыда охватывает меня всякий раз, когда она то и дело рассказывает о какой-нибудь идиотской задачке, которую мог придумать настоящий придурок. – Мертвый человек найден на ржаном поле. В правой руке он крепко сжимает спичку. От чего умер человек? Полная хрень, правда? У тебя было что-то подобное? – Ой, знаешь, не помню. Да и вспоминать не хочу! – вру я, чувствуя, как по собственной воле тону в пучине лжи. На работе мы встречаемся с ней, когда передаем друг другу пост. А вообще здесь необычный режим, с которым я сталкиваюсь впервые. Два дня подряд я выхожу с семи утра до пяти вечера, а Вероника с пяти до двух часов ночи. Потом мы меняемся. Выходной у нас раз в неделю – понедельник, именно в этот день гости не заезжают и не выезжают и по сути администраторам за стойкой делать в этот день нечего. Во время двухдневного ознакомления с моими обязанностями, мне удалось познакомиться с Инной Викторовной – управляющей гостиницей, и центра отдыха, куда входят спа-салон и тренажерный зал. Она невысокая, и сколько бы раз я ее не встречала за мою первую рабочую неделю здесь, на ней всегда высокие туфли или замшевые сапоги на платформе. Понятия не имею, каким образом она передвигается по заснеженной улице на таких шпильках, но явно хорошо умеет это делать. Каждое утро вторника первые двадцать минут занимает планерка, на которой Инна Викторовна оповещает всех о планах на грядущую неделю. Я, как администратор, готовлю ей список гостей и их количество, чтобы все сотрудники вплоть от горничных до поваров ресторана знали, какое примерное количество отдыхающих ожидать. А их здесь невероятно много и практически все номера и частные домики до окончания сезона уже заняты. Когда рассказываю Вике о прошедших рабочих днях, чувствую в ее голосе радость. Она как и я счастлива, что моя жизнь стала меняться, а вместе с ней и мое настроение, которое с каждым днем становится все лучше и лучше. Я действительно радуюсь каждому проведенному дню на этой сказочной земле. Никогда не могла подумать, что настолько смогу полюбить мороз и снег, которого так много, что если долго смотреть на него, то начинают болеть глаза. С наступлением темноты «Снежные холмы» превращаются в настоящий сказочный городок, переливающийся разноцветными огнями. Пока мне так и не удалось найти именно ту точку, с которой было сделано мое любимое фото, но я уверена, что обязательно отыщу ее ее и смогу досыта налюбоваться потрясающим видом. И, кажется, я знаю, кто с радостью согласиться мне в этом помочь. Стаса, как и Владимира Павловича за прошедшую неделю ни разу не видела. Ребята, которые привозят отдыхающих к гостинице на снегоходах, заходят внутрь с багажом и терпеливо ждут моих указаний у широкой темно-коричневой лестницы, недалеко от стойки. После регистрации гостя я сообщаю им, в какой именно номер следует доставить багаж. Так, среди этих парней ни разу не было Стаса. Даже в нашей гостинице, которую я почему-то стала называть «домом» мне не удалось с ним встретиться. Кстати, мой новый «дом» невероятно уютный. Если бы нам нужно было платить за него, то в сутки его стоимость составляла бы тысяч двадцать не меньше. Наши с Вероникой кровати отделяет стенка, на которой висят две узкие полки и небольшой, но достаточно яркий светильник. Это очень удобно для нас, ведь та, кто возвращается с ночной смены не мешает той, которая спит. У нас есть что-то вроде мини-кухни с маленьким холодильником на полу, микроволновкой в стене и стеклянным электрическим чайником на узкой столешнице орехового цвета. Еду мы заказываем у Светланы Ивановны, которая каждый день приносит новое меню с двумя блюдами дня на выбор. Мое самое любимое место в новом «доме» – ванная комната. Бежевая блестящая плитка начинает сверкать словно песок на солнце, как только включаются маленькие точечные светильники на потолке. Над широкой белой раковиной, на которой мы с Вероникой разместили свои гигиенические средства, висит большое квадратное зеркало с двумя белыми лампочками. В противоположном углу установлена небольшая душевая кабинка, и каждый раз когда я открываю прозрачную запотевшую дверцу, то вижу свое отражение в зеркале. Сейчас я смотрю на свои влажные светлые волосы, которые в срочном порядке нужно высушить феном, и пытаюсь вспомнить свою «прошлую» жизнь, которой жила две недели назад. С легкой улыбкой осознаю, что многие моменты постепенно стираются из моей памяти, точно ластиком. Одиночество, от которого на время избавляла меня Вика, здесь практически невозможно ощутить, потому что меня постоянно кто-то окружает. Новые отдыхающие, которых я регистрирую, сотрудники, с которыми мы перебрасываемся парой фраз, да и сама атмосфера – яркая, суматошная и совершенно мне незнакомая. Это место наделяет меня силами и избавляет от мыслей о прошлом. Я ведь так долго в этом нуждалась. ГЛАВА 5 – Рита, зови этих недотеп сюда! Стоит ребенку подойти и потрогать нижние ветки, как они тут же отвалятся! – недовольно бубнит Инна Викторовна, держа в руках части искусственной елки, которую сегодняшним днем установили двое рабочих. Подойдя к длинной и сверкающей стойке из темно-коричневого дерева, за которой я нахожусь, она устало добавляет: – Завтра официальное открытие! Его покажут по всем местным телеканалам, включая один федеральный, а у нас черт знает что творится здесь! Сегодня на ней расклешенная серая толстовка и узкие черные брюки. В первый раз вижу ее не на высоченных каблуках, а в кремовых уггах, и именно эта обувь придает ее несколько суровой внешности очарование и милоту. – Может, вы кофе хотите? – спрашиваю я, заметив ее усталый вид. – Или какао? Она выдыхает: – Нет, спасибо, Ань. Из года в год одно и то же. Стоит только заикнуться, что близится какой-нибудь ответственный день, как вокруг тут же начинается хаос! А впрочем…Закажи для меня капучино. Мне еще несколько часов не светит отдых, а я уже валюсь с ног. Киваю и набираю на рабочем телефоне три цифры, которые соединяют меня с баром ресторана. Заказываю горячий напиток и один круассан с шоколадной начинкой. Думаю, начальнице стоит закинуть в желудок хоть что-то, ведь ей действительно еще долго работать и следить за подготовительным процессом. Двадцать минут назад я сменила Веронику, которая работала в первую смену и своими глазами видела, как несколько рабочих, которые должны были заниматься установкой новогодней елки, но вместо этого, два часа распутывали гирлянды в коробках. «Ты бы видела, Инна Викторовна залетает сюда, а эти пацаны, которым лет по двадцать, битый час пытаются распутать огоньки. У меня здесь никого из гостей не было, так она звонким голоском подзывает их к себе, мол «милые, айда ко мне я вам что-то покажу», и они как искушенные мальчишки подбегают, а она, не теряя своей игривой интонации, говорит: «Да вы что совсем охренели?! Эта елка должна была стоять здесь два часа назад, а вместо нее у нас несколько метров распутанной гирлянды, которую не на что вешать!». А они ей: «Инна Викторовна, ну мы подумали, что сначала будет лучше разделаться с этим комком не пойми чего!». А она им: «Больше вы своей головой не думаете, за вас это делаю я! Чтобы через тридцать минут елка стояла на своем месте!». Те снова начали ныть, а она как треснет кулаком по стойке, что у меня аж глаза чуть не выпали из орбит…Господи, вот так женская сила, мощь и уверенность, а? Я бы на ее месте просто обматерила их с ног до головы, а она – кулаком по столу, ух, дает!» _—_ восторженно рассказывала мне Вероника перед уходом. В ресторане, который находится за двумя коридорами от холла, где я работаю, утром молоденькая официантка разбила поднос со стеклянными фужерами, когда несла его к барной стойке. В придачу к этому через несколько минут она же зацепила ногой провод от музыкальной техники и налетела на стол с елочными игрушками, которыми должны были украсить каждую нависшую над столиками фигурную люстру. Большинство украшений разбились вдребезги, оставив на теле девушки многочисленные порезы. В хозяйственном отделе тоже творился какой-то бедлам. Из строя невероятным образом вышли сразу три стиральные машинки, и в рабочем состоянии осталось только четыре. Заведующая отделом носилась по гостинице как угорелая, требуя от Инны Викторовны немедленного появления ремонтника, которому она никак не могла дозвониться. «У нас гора белья, которое нужно подготовить к утру, и оставшихся четырех машин попросту не хватит! А полотенца из ресторана и скатерти? Господи! В чем стирать их? Неужто мои девочки должны вручную делать это?» – тараторила она нервным и писклявым голосом, в тот момент, когда я заходила в холл. Словом сегодня творится что-то невероятное, как будто кто-то подбросил в наш мирный и спокойный рабочий процесс бомбу с неприятностями. И сейчас, глядя на то, как Инна Викторовна вновь отчитывает рабочих, что не потрудились качественно собрать искусственную елку, я вновь понимаю, что это место наполняет меня жизнью. К шести часам подъехали очередные гости – семья Фирсовых. Я регистрирую их, забираю паспорт низенького мужчины с густыми усами и кладу его в большой сейф под стойкой. Пока на принтере печатаются бумаги регистрации, которые гость должен подписать, замечаю, как открываются широкие стеклянные двери и в холле появляется высокий темноволосый мужчина, которого прежде я не видела. Должно быть очередной гость. – Алексей Владимирович, поставьте свою подпись во-о-от здесь, – объясняю я усатому дядечке, указав золотистой ручкой, где именно он должен расписаться. – Скажите, а тут есть дамская комната? – тихонько спрашивает его жена, стянув тонкую красную шапочку. – Нам еще ехать до домика и… – Конечно. За лестницей справа дверь. – Спасибо! Подожди меня, ладно? Я скоро! Мужчина поднимает на меня веселые глаза: – Как будто я без нее уеду. Улыбаюсь ему и забираю подписанные бумаги. Смотрю на спускающихся с лестницы гостей и только что вошедшую парочку, которая, кажется, завтра выселяется, и вновь замечаю темноволосого мужчину в черном пуховике. Незнакомец стоит у дверей и внимательно глядит в мою сторону. – Хочу арендовать снегоход. Покататься с сыном, да может жену научу,– говорит усатый мужчина, и я тут же переключаю свое внимание на него. – У вас это можно сделать? – Да, конечно. Арендуете с сегодняшнего дня? – Нет, давайте с завтрашнего. Уже вечер, а мы так устали добираться сюда. Надо бы поспать. Понимающе киваю: – Сейчас я распечатаю вам бумагу, вы отдадите ее сотруднику, что вас привез, а он уже скажет вам, где и как снегоход можно будет забрать. – Понял! – довольно отвечает мой гость. Пока печатается заявка на аренду, я подхожу к противоположной стене и выдвигаю узкий ящик, в котором лежат ключи от частных домиков. Достаю ключ под номером «6», с ярко-желтым брелоком, и задвигаю ящик обратно. – Итак, вот ваши ключи. В домике есть телефон. В случае, если вдруг вам что-то понадобится или возникнут какие-либо проблемы – звоните мне, и я помогу вам. – А ужин нам привезут? – спрашивает его жена, вернувшись из дамской комнаты. – Его доставят вам через несколько минут. Они забирают ключи, и поблагодарив меня, направляются к центральным дверям. Всегда ощущаю приятную слабость, когда от меня уходят довольные и счастливые гости, которым не терпится отдохнуть в своих апартаментах. Беру телефон и набираю менеджера на кухне. Сообщаю о том, что в домик под номером «6» нужно доставить ужин на троих. Кладу трубку, довольная выполненной работой и смотрю в широкое окно, за которым уже час как темно. Внезапно вспоминаю о высоком человеке, что несколько минут назад стоял у центральных дверей и которого я прежде здесь не видела. С любопытством смотрю по сторонам, но кроме рабочих, собирающих елку, трех девушек, украшавших окна и лестницу, да нескольких знакомых гостей с красными от мороза носами на диванчиках перед телевизором, в холле никого нет. Странно. Быть может это «сквозной отдыхающий». Этим термином здесь называют тех, кто приехал в «Снежные холмы» только для того, чтобы покататься на горках и лыжах, прогуляться по лесу, а вечером уехать обратно домой. Таких здесь очень много. Пока я раскладываю бумаги по ящикам, не замечаю как к стойке подходит высокий мужчина, появление которого меня очень удивляет и радует одновременно. – Владимир Павлович! – восклицаю я, улыбаясь. – Рада вас видеть! Он дарит мне теплую улыбку и кивает: – Здравствуй, Анечка. Как твои дела? Должно быть мое лицо залито краской, ведь я чувствую, как оно медленно тушится под взглядом изучающих светло-серых глаз. Почему каждый раз, находясь рядом с этим человеком, меня накрывает волна смущения? Может, из-за того, что именно _благодаря ему_ я работаю здесь? Наверное, стоит сказать «спасибо», а то как-то невежливо что ли… А еще невероятно стыдно. – Замечательно…Мне здесь безумно нравится. А как вы? Давно вас не видела. – Потихоньку. Приводил в порядок кое какие дела… Слышал, у вас тут сегодня все вверх тормашками, – улыбается он мне. – Не то слово, – киваю я, заметив в его теплом и внимательном взгляде нечто странное. Он как будто обеспокоен чем-то. – Целый день какая-то ерунда. Стиральные машинки ломаются, посуда бьется, а рабочие получают нагоняй от Инны Викторовны. – Ну, она умеет делать это весьма сдержанно, при этом не теряя строгости, – говорит он, кинув на двух парней, по-прежнему собирающих елку, мимолетный взгляд. – Тебя здесь все устраивает? – Да… Все просто великолепно. Несравнимо с теми местами, где я работала прежде. Как будто в сказку попала. Наступает неловкое молчание, которое длится несколько секунд. – Не было никаких проблем? –…Слава богу, нет, – нервно улыбаюсь я. – Тебе выдали одежду? – Да, но пока не так уж холодно, поэтому обхожусь без нее. – Размер подошел? –…Угу. Все в порядке. Мужчина задумчиво и едва заметно кивает: – А как гости? С ними не возникало проблем? Я нервно чешу лоб и принимаюсь раскладывать все, что лежит на столе под стойкой рядом с экраном компьютера. Достаю ручки и карандаши из органайзера, вытаскиваю маленькие квадратные стикеры из пластмассовой упаковки и принимаюсь за «уборку». –…Проблем не было… Ни с кем, – запинаясь, отвечаю я, продолжая раскладывать канцелярские вещи. Мое лицо горит так сильно, что готово расплавится прямо здесь и сейчас. Может, хочет сказать мне, что я не гожусь для этой работы? Что он сделал ошибку, выбрав меня? А вдруг кто-то из гостей написал жалобу? –… Кажется, понимаю, к чему вы клоните, Владимир Павлович. Если вы не знаете, как сказать мне, что я плохо справляюсь со своими обязанностями и мне нужно уехать, то прошу вас, лучше скажите это прямо, а не тяните кота за хвост. Так только хуже… – Что? Боже, нет, Аня! Как ты могла о таком подумать? –… Вы столько вопросов странных задаете… Спасибо, за то, что вы взяли меня сюда… Ну, не так, как _других…_ Извините, что раньше не поблагодарила вас, ведь я только недавно узнала и поняла, кто вы такой… – шепчу, боясь, что кто-то может услышать. Даже перестаю ощущать свое тело, как будто моя кожа, руки, кости – все испарилось, а сама я нахожусь в странной невесомости. – Моя подруга ничего не говорила о вас, поэтому… Вот так. Мужчина непонимающе смотрит мне в глаза и немного хмурится. – Так, ладно… Выбрось все эти мысли из головы, сейчас же! Я ведь пришел просто поздороваться с тобой, а ты уже такое накрутила. Поднимаю на него глаза и вижу в его взгляде неподдельную заботу. Он мягко улыбается мне, и я не в силах не ответить ему тем же. – Ты великолепно справляешься со своей работой и я очень рад, что ты с нами. Инна Викторовна только и делает, что хвалит тебя, а она у нас, знаешь ли, слова на ветер не бросает. – Он по-доброму усмехается и, пробежав глазами по моему лицу, добавляет: – Ну, я рад, что все у тебя хорошо. Уверен, если вдруг возникнут трудности, ты с легкостью с ними справишься. Только не нужно все воспринимать близко к сердцу, хорошо? Я это к тому, что здесь всякие люди бывают… Кому-то может не понравится цвет постельного белья, или запах мыла. В обоих случаях вопросы будут задавать тебе и не всегда бывает, что люди способны понимать простые вещи. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org