Автор : "Недочасовщик"
Название книги: Прикоснуться к тебе (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/nedochasovshchik/prikosnutsya-k-tebe-si

========== 1.Часть 1. ==========

Pov Никита

Я иду по коридору, сложенному из человеческих тел. Ко мне тянутся десятки мертвенно бледных рук. Они хотят схватить, утянуть во тьму. По коже скользит что-то холодное и я загораюсь, сгораю до тла и таю. Меня держат. С всех сторон только чужие руки. Нет. Отпустите.

— Нет!

Вокруг тьма. Я тяжело дышу. Я протягиваю руку в пустоту. По спине катится холодный пот.

Рядом открывается дверь и на пороге возникает моя мать.

— Все нормально, — отвечаю я на ее немой вопрос. — Просто кошмар приснился.

— Вставай. Тебе сегодня в школу.

Смотрю на часы. Половина восьмого. Она улыбается и уходит. Наверное на кухню.

Я встаю с кровати, надеваю очки и включаю свет, выхожу из комнаты и иду в ванную. Чищу зубы и умываюсь. Один и тот же алгоритм, повторяющийся изо дня в день. Я привык делать все по схеме.

На кухне меня ждут бутерброды и холодный чай. Сажусь за стол, но еду не трогаю, словно жду разрешения.

— Кушай, сынок, — она вновь улыбается, а я наконец откусываю от бутерброда.

— Мам, — я делаю глоток чая. — Может не нужно мне сегодня туда идти? Я просто…

— Тебе нечего бояться, там тебя никто не тронет.

— А вдруг…

— Все работники школы предупреждены. Тебе нечего страшиться. Даю тебе слово. А теперь мне пора, долг зовет. Доедай, собирай вещи и иди в школу. Деньги я оставлю на тумбе в коридоре.

Она еще раз улыбается и уходит. Оставляет меня одного. Но я не расстраиваюсь. Наверное вы сейчас думаете, что она безответственная мать, что нельзя вот так просто оставлять ребенка в его первый день в школе, ведь он наверняка нуждается в поддержке. Нет, это про кого угодно, но только не про меня. Я увереннее, когда я один. Не нужно бояться внезапного удара со стороны окружающих. Так намного проще жить.

Я доедаю, мою посуду, одеваюсь и собираю сумку. Беру мешок с физкультурной формой, надеваю на руки тонкие черные перчатки, не закрывающие пальцы, поднимаю ворот рубашки и обматываю шею тонким шарфом. Беру деньги с тумбы, ключи, телефон, обуваюсь и выхожу из квартиры, спускаюсь на лифте, вставляя в уши наушники, включая музыку на полную громкость.

Да, я кое-что забыл.

Меня зовут Никита Озерцов, мне семнадцать лет. Я живу со своей приемной матерью, Оксаной. Она взяла меня из детдома месяц назад, скорее всего из жалости. Постоянные истерики, попытки суицида и многое другое, из-за чего от меня рады были избавиться. Я был благодарен Оксане. До своего совершеннолетия я бы не дожил.

Дорогу до школы я уже знал, иногда гулял здесь летом.

На дисплее телефона было 8:49. Я немного опаздывал, а у школы меня уже ждали. Молодая миловидная женщина в костюме. У нее на руках были перчатки. Предусмотрительно однако, с серьезностью отнеслись.

— Ты наверное Никита.

Они специально самого милого сотрудника отправили меня встречать? В ответ на вопрос я только киваю.

— Меня зовут Наталья Юрьевна, я буду твоим классным руководителем. Иди за мной.

Она направилась к зданию школы, а я просто следовал за ней.

— Ты будешь учиться в десятом «б». В этом классе очень хорошие ребята и я надеюсь, что ты со всеми подружишься.

Я фыркнул.

— Я не умею заводить друзей.

— Мы это исправим, — она улыбнулась, но ее голос заметно посерьезнел. — Никита, наша школа первый раз принимает…

Она не может подобрать слово.

— Сумасшедшего, — помог ей я.

— И мы бы хотели создать для тебя все условия. Если тебе что-то понадобится — просто скажи мне или любому другому работнику.

— Спасибо, я это очень ценю, — я мило улыбнулся, от одного представления моего вида тянуло блевать.

Мы дошли до школы, я снял шарф, переобулся и проследовал за Натальей на второй этаж. Кажется, пока я переобувался, я слышал звонок на урок. Так лучше. В коридорах никого нет.

— Ты можешь приходить на уроки после звонка. Учителей предупредили.

Я снова кивнул, поражаясь. Обо мне здесь пекутся так, словно я суперзвезда.

— Проходи.

Она открыла передо мной дверь двадцать седьмого кабинета, пропуская внутрь. Я вошел. На меня устремили свой взор два десятка пар глаз. Я ощутил, как жжет кожу на лице и кончиках пальцев. Я встал у доски, а Наталья Юрьевна подошла ко мне и остановилась рядом, призывая класс к тишине.

— Друзья, у меня приятная новость, — приятная. Ага, как же. — В нашем классе будет учиться очень приятный молодой человек, — я услышал, как зашептались на задних партах. — Расскажи о себе.

Я замялся, кожу жгло.

— Ну… Меня зовут Никита, мне через неделю исполняется восемнадцать. Я люблю рисовать и пить холодный чай. Мечтаю не выходить из дома и не видеть людей, всегда быть один. У меня все.

У некоторых ребят широко раскрылись глаза. Я их понимаю. Я странный.

Получив от учительницы кивок, я отыскал пустую парту и приземлился на жалобно скрипнувший стул.

Я достал из сумки учебник, тетрадь и ручку, сразу отключаясь от того, что происходило вокруг. Я сконцентрировался на историческом монологе учителя и не заметил, как на тетрадном листке появился рисунок: погнутые гвозди, связаные в узел, лежащий в луже крови. Несмотря на рисунок, я мог дословно повторить то, что все это время говорила учительница. Природа наградила хорошей памятью. Дверь кабинета отворилась, кто-то зашел в класс. Все повернули головы, а я не отрывал глаз от тетради, нервно перебирая пальцами железную сережку-гвоздик на моем левом ухе, иногда касаясь кончиками пальцев шрама на левой щеке. Он шел от скулы до уха и был довольно заметен, вызывая своим видом воспоминания, те, о которых я старался забыть.

— Андрей, я же говорила, что после еще одного опоздания последует наказание. Ты половину урока пропустил.

— Простите, Наталья Юрьевна, я больше не буду.

По классу пронесся приглушенный смех.

— Нет, не прощу, а в качестве наказания будешь помогать нашему новенькому. Чтобы я тебя без него в коридорах не видела.

Сказала как отрезала, и не поспоришь. Помогать… Не нужна мне помощь.

Только сейчас осмеливаюсь поднять на него взгляд. Высокий блондин с синими глазами. Черты лица грубые, острые, плечи широкие. На нем чернильного цвета рубашка, светлые джинсы и кроссовки. На бледной коже шеи виден край татуировки. Какой идиот будет набивать тату в…сколько ему? Семнадцать? Восемнадцать? Мой новый «помощник» окидывает холодным взглядом класс в поиске свободного места. Поздно понимаю, что единственное такое — рядом со мной. Парень пожимает плечами и подходит, опускаясь на стул слева от меня. Я испуганно отодвигаюсь на край парты. Мне неуютно, лицо горит, горит, он одним своим присутствием обжигает. Учитель решает продолжить урок.

— Привет, — звучит совсем рядом. Не обращай внимания, он просто сидит рядом, это нормально. Он просто поздоровался, это тоже нормально. Медленно вдыхаю, словно пробую воздух. Горячо.

— Как тебя зовут? — все также шепотом, все также слишком близко.

— Лучше не говори со мной, — выдохнул я, стараясь дышать ровно.

— Ты чего такой злой? Я же по доброму.

Кажется он улыбнулся, а в его голосе мелькнула обида.

— Ник. Меня зовут Ник.

— Ник. А я Андрей. Очень рад.

Протягивает мне руку, сволочь.

— Андрей, не отвлекай Никиту от урока, — взорвалась учительница. Как же я ей благодарен. Мой новый знакомый надул губы, но руку все же убрал. Понимает с первого раза, это хорошо.

-…А на следующей странице можно увидеть…

По кабинету разнесся звук перелистывания страниц. И что там на следующей?

Я протянул руку к учебнику, почти неглядя. Эх, зря я это, очень зря. Андрей, чтоб его, тянется к учебнику. Понимаю, что отдернуть руку уже не успею и задерживаю дыхание, готовясь к удару. Холодные пальцы коснулись моих и меня отбросило в сторону. Я слетел со стула, падая на пол и ударяясь головой о соседнюю парту. В ушах шумит кровь, в легких не хватает воздуха, а пальцы левой руки страшно жжет, их будто сунули в огонь. Распахиваю глаза, приходя в себя и не понимаю, сколько прошло времени, минута, секунда или час. На меня смотрят прифигевшие одноклассники, в глазах учителя беспокойство, а в Его — страх. Он не понимает.

— Извините, — сам не понимаю, откуда беру силы это сказать. — Не хотел отвлекать. Прошу, продолжайте, — последнее было адресовано Наталье.

— Д…да, конечно. Как я уже говорила…

И снова лекция. Я слушал, запоминал и рисовал в тетради. На бумаге появлялось пламя, окутавшее чью-то руку. Мне хотелось дышать полной грудью, но я не мог. Рядом был ничего не понимающий Андрей.

— Не бери в голову, — бросил я ему, словно это могло его успокоить.

— Красиво рисуешь, — а это тут причем? Он смотрел на огонь в моей тетради и на секунду в его глазах мелькнула сомнительная догадка. Не то чтобы я смотрел на него, просто это было заметно. — У тебя какая-то повышенная чувствительность или типа того?

— Типа того, — передразнил я. Мне не хотелось с ним говорить. Мне ни с кем не хотелось говорить. Эта идея со школой была полным бредом.

Прозвенел звонок. Он был моим спасением. Домашнее задание дано, учебники убраны, в тетрадях покоятся готовые конспекты. Только не в моей. Конечно, я занесу в тетрадь все, что сказали на уроке, но делать это буду уже дома, в тишине и покое.

За мной из класса, под томные вздохи девушек выплыл Андрей. Красавчик, блин, звезда школы. Ему на шею кидается вылетевшая из соседнего кабинета ярко накрашенная блондинка в немного СЛИШКОМ короткой юбке.

— Андрюш, я соскучилась.

— Тебе ночи увлеченного общения не хватило? — похоже он очень от нее устал. Это просто жутчайший передоз сарказма.

Блондинка притворно засмущалась, тут же целуя Андрея в губы. Мерзость.

— Пойдем вместе на урок?

— Тебе же в другой конец школы.

— А ты меня проводи, — она надула ярко-красные пухлые губы.

— Нет, прости, не могу. Я должен показать Нику школу.

А из него вышел бы хороший актер. Такая милая, извиняющаяся моська у него выходит, что хочется ему верить. И девушка поверила. Я вообще-то и сам могу найти кабинет. Его глаза умоляли меня согласиться на прогулку по школе, что я собственно и сделал.

Мы шли по коридорам. Я лавировал между норовящими толкнуть меня людьми, а перед Андреем ребята расступались. Он здесь настолько известен? Да уж, настоящая звезда.

— Как думаешь, сколько я буду за тобой присматривать?

— Не знаю, пока тебе не надоест.

— Или пока не надоест нашей классной, — он ухмыльнулся, обнажая ряд белоснежных зубов. — Так что с тобой?

— Ярко выраженная гаптофобия.

— А по человечески?

— По человечески? В гугле поищи, — я на секунду замолк. — Я боюсь, что если меня коснутся, я сгорю. И я чувствую жар, только ожогов не остается. Это психосоматика. Мне только кажется, что мне больно, но убедить себя в этом на сто процентов я не могу.

Он ошарашенно смотрел на меня, наверняка думая, что на такое заявление можно ответить.

— Прости. Я не хотел и…

— Я же сказал, «не бери в голову». И да, не вздумай меня жалеть. Я это ненавижу.

В молчании мы дошли до кабинета, в котором с минуты на минуту должен был начаться второй на сегодня урок — английский.

Настоящий капец ждал меня после третьего урока, в столовой. Я смотрел на толкающихся у буфета подростков и мне становилось дурно. А есть хотелось сильно.

— Ты чего завис?

Андрей так и ходит со мной везде. Да я и не очень-то против.

— Есть хочется. Придется звонка ждать.

— Деньги есть?

Я достал из кармана сторублевую купюру.

— Стой здесь и не двигайся.

Он взял из моей руки деньги, нарочито не касаясь кожи и скрылся в непролазной толпе. Какой бы звездой он ни был, в столовой даже он становился простым смертным.

Через минуту он уже подходил ко мне и улыбался. В его руках было два пирожка и две коробочки яблочного сока.

Он протянул мне сдачу и булочку с соком. Мы сели за столик.

Я не трогал еду. Не мог, я всем своим видом просил, разрешения начать трапезу.

— Ты чего застыл? Ешь давай, — сказал Андрей, делая глоток сока через трубочку.

Я наконец смог приступить. Пирожок был с мясом. Он был теплым. Хорошо, что не горячим.

— А эта твоя гапо…гарпо…

— Гаптофобия.

— Да, она. Это лечится?

— Не знаю, скорее всего да. Просто никто не заботился о том, чего я боюсь.

— Почему твои родители не обратились за помощью к врачу?

Да, как у тебя все просто.

— Нет у меня родителей.

Он непонимающе и немного виновато посмотрел на меня.

— Мать умерла от рака когда мне было двенадцать. Отец много пил и его лишили родительских прав. Примерно год я жил в детском доме, а потом меня оттуда забрала Оксана. Она — моя приемная мать. Может она найдет врача, а может нет. Мне как-то все равно.

Не знаю почему я все это ему рассказываю. Наверное потому, что я долго молчал. За тот год, что я провел в детдоме, я чаще всего говорил «отойдите» или «прошу, не трогайте меня», но никогда никому не говорил о себе, своем прошлом. Так почему Он стал исключением?

— С этим, наверное, очень тяжело жить, — он рассуждал вслух. Говорил же, что ненавижу, когда меня жалеют.

— Привыкнуть можно.

— А общественный транспорт?

— Хожу пешком.

— А лифты?

— Приходится подниматься по лестнице.

Он спрашивал о таких вещах, без которых вполне можно было жить. Во многом все гораздо сложнее. Я не могу обнять свою маму, не могу ходить в рестораны и кафе, не могу заниматься спортом и многое, многое другое. Мы медленно, но верно подбираемся к моей любимой части. Секс. Да, я в свои почти полные восемнадцать лет, все еще девственник. Я могу сказать больше — я никогда никого по настоящему не целовал. Если эта чертова фобия не пройдет, так и останусь на всю жизнь один. Перспектива впечатляет, правда? Я горько ухмыльнулся.

Мы с Андреем доели и отправились на следующий урок. Так прошел мой первый школьный день. Единственная приятная новость заключалась в том, что мне выписали справку об освобождении от физры. Мол, меня могут толкнуть или еще чего похуже, на меня может кто-нибудь упасть и тогда без истерики не обойдется. Я был рад освобождению. Весь последний урок я просидел в раздевалке, так как «быть» на уроке все же должен был. Однако, как только раздевалка стала заполняться народом, я поспешил оттуда ретироваться.

Андрей, выйдя из душной комнаты и спросив не нужно ли мне идти куда-нибудь еще, загорелся идеей проводить меня до дома. Я не возражал.

Мы шли по улицам и почти не разговаривали. В повисшей между нами тишине раздался звук скольжения по асфальту резиновых колес. Какую-то машину вынесло на тротуар. Я понимал, что она движется прямо на меня, но не мог сделать и шага в сторону. Меня парализовал ужас.

Внезапно что-то обхватило мою руку, буквально вытягивая из-под колес. Я не удержал равновесие и упал прямо на грудь спасшего меня человека. Я поздно понял, что чужая ладонь держит мою руку. Это нереально, мне только кажется. Мне не больно, не больно. Ожогов не будет, не будет.

И ничего. Я стою, уткнувшись лицом в его грудь и не чувствую ничего, кроме… благодарности?

Андрей быстро понял что к чему и хотел отпустить мою руку, но теперь уже я его держал. Я поднял наши руки на уровень своих глаз, затем посмотрел на него. Я не понимал, а он так же непонимающе смотрел на меня.

— Как… — срывается с моих губ перед тем, как из горла вырывается крик. Горячо. Больно. Страшно. Вырываю руку и бегу в сторону своего дома.

Он держал мою руку. Нет, я держал его за руку. Как это возможно? Это было так… приятно. У него прохладные нежные руки. Так странно. Я так давно не держал кого-то за руку. Успел отвыкнуть.

Я сбежал. Меня, наверное, можно понять, вот только я сам не понимаю, что тогда почувствовал. По моему телу не прошелся электрический разряд или что-то в этом роде.

Было… спокойно.

========== 1.Часть 2. ==========

Комментарий к 1.Часть 2.

Прошу простить за задержку. Хочу обрадовать. Главы теперь будут выходить чаще))

Приятного чтения.

Pov Никита.

Я пришел домой, на дорогу ушло от силы минут пять. Наверное это потому, что я почти все время бежал.

Оксаны дома не было, поэтому я до вечера был предоставлен самому себе, что меня конечно радовало. Я сходил в душ, поел, переписал в тетради конспекты с уроков, сделал домашнее задание и даже успел посмотреть фильм. Нужно было себя чем-то занять. Я ждал Оксану. Мне хотелось поскорее рассказать ей о том, что сегодня со мной было. Я держал за руку человека. Живого, самого что ни на есть настоящего.

Эту новость я хотел сообщить перед изложением ситуации в классе на первом уроке. Ну, когда я из-за парты вылетел.

Мои мысли копошились в голове. Мне не оставалось ничего, кроме как заварить себе чай и пойти рисовать. Я хотел отвлечься.

Я рисовал в небольшом блокноте карандашом. На бумаге появлялись острые грани чужого лица. Немного узковатый разрез глаз, прямой нос, тонкая линия губ и светлые, немного тронутые воображаемым ветром волосы. Молодой человек с этого рисунка был похож на ангела, что дарит людям надежду, которую Андрей в какой-то степени подарил мне. Когда я закончил за окном было уже темно. Я слышал как в замке входной двери повернулся ключ.

— Никит, я дома, — донеслось из прихожей.

— Привет. Как дела на работе?

Я вылетел из своей комнаты, от чего-то улыбаясь.

— Все нормально. Пациенты были легкие. Я смотрю, ты весь светишься.

Она сняла плащ, сапоги и прошла в кухню.

— Ну, рассказывай, — она разогрела себе макароны с курицей. — как первый день в школе? Кушать, кстати, будешь?

— Нет, спасибо. Мам, я хочу тебе кое о чем рассказать.

— Давай, я слушаю.

Я решил начать издалека.

— У школы меня встретила моя классная, оказалась довольно приятной. В классе никто со мной не говорил и все было хорошо, пока не пришел Андрей.

— Андрей?

— Да. Он опоздал и Наталья Юрьевна в наказание приставила его ко мне. Мы сидим за одной партой, а в столовой он помог мне прорваться к буфету. Мы много говорили, после уроков он провожал меня домой. Кажется быть рядом со мной ему совсем не в тягость.

Оксана улыбнулась, ее глаза счастливо сверкали.

— Так ты нашел себе друга.

Я кивнул.

— Я горжусь тобой, Ник.

— Спасибо, но есть еще кое-что.

Я не знал, как точнее выразить то, что произошло сегодня днем, поэтому на какое-то время замолчал.

— Что?

— Я…я держал его за руку.

Я смутился. Я понимал, как это звучит, но Оксана поняла это по своему и довольно предсказуемо.

— То есть как? По-настоящему держал? Ты не шутишь?

— Нет.

— И…что ты почувствовал?

— Не знаю, я убежал, прежде чем успел что-то понять.

Я виновато опустил глаза. Рука матери легла на мое плечо. Благо, на мне была футболка с длинным рукавом.

— Ты молодец, Ник. Это можно считать первым шагом к лечению.

Спасибо за поддержку, Оксана. Да и за все остальное — спасибо. Сегодня я спал мертвым сном без сновидений. Я ждал следующего дня, предвкушая встречу с одноклассниками и учителями, встречу с ним, давшим мне надежду.

Я проснулся раньше будильника. Хотелось подняться с кровати и идти уже на уроки. Нехотя ползу в душ, потом так же нехотя ем. Маме сегодня в ночную смену. Сейчас отсыпается. Надеваю светло-синюю рубашку и синие узкие джинсы. Накидываю ветровку, повязываю на шею шарф, надеваю перчатки. Сумка, ключи, деньги, телефон и вот я уже стою на лестничной клетке, ожидая прихода лифта. Но вот неудача. Кабина оказывается не пустой. У стены стоит красивая девушка, кажется, живет двумя этажами выше. Решаю рискнуть и захожу в кабину.

— Ты же Ник, да?

Не понимаю, про какого Ника говорит эта девушка, но потом до меня доходит, что она это мне.

— Да.

— Я Кристина. Ник, а ты красивый.

Я подавился воздухом. Простите…

— Что?

— А у тебя девушка есть?

— Нет. И вряд ли когда-нибудь будет. Не люблю я…

— Никит, ты что, гей?

Я нервозно закашлял. Нет, ну она точно ненормальная.

— Нет…или да, не знаю. Я гаптофоб, так что отношений быть не может в принципе.

— Гаптофоб? И что это значит?

— В гугле поищи.

Я вышел из вовремя открывшего свои двери лифта. Как же неприятно. Жуть.

На дисплее телефона было 8:23 когда я подошел к воротам школы. Черт. Только сейчас понял, что приперся слишком рано. Индюк. Да, да, Ник, я это о тебе.

Мысленно давая себе пинка я раздевался. В школьной раздевалке никого не было, так что я справился с этим без проблем. Я сел на одну из скамеек, включил музыку в наушниках и прикрыл глаза, растворяясь в звуках любимых песен.

Я почувствовал, как чья-то рука легла мне на плечо. От неожиданности я дернулся, впечатавшись затылком в стену.

Перед распахнувшимися глазами была моська Андрея с извинением в синих глазах.

— Привет.

— Зачем так пугать?

— Прости. И да, Никит, ты меня за вчерашнее тоже прости, я машинально тебя за руку схватил.

От такого заявления я немного прифигел. Он меня из-под колес машины вытащил, а теперь еще и извиняется.

— Это я должен был просить прощения. Я вчера сбежал.

— Ну, — ответил он мне после минутного молчания, — думаю, мы друг друга простили.

— Ты сегодня рано, — начал он разговор, когда мы поднимались по лестнице на второй этаж.

— Проснулся сегодня в хорошем настроении, — я улыбнулся. — Я…спасибо тебе.

— Что, прости?

Я почувствовал, как мои щеки начали краснеть.

— Ну, просто вчера ты…вытянул меня из-под колес, вот я и подумал, что неплохо было бы поблагодарить… — я замялся, отчего-то нервничая. — А еще я уже шесть лет…не держал никого за руку.

— Поэтому убежал?

— Я испугался, — я пожал плечами и сел на скамейку у кабинета физики. Андрей приземлился рядом и я чуть отодвинулся. Скорее рефлекторно, чем осознанно.

— И до сих пор боишься? — он склонил голову на бок, смотря мне в глаза.

— Может немного, — я уклонился от прямого ответа. Что-что, а уклоняться я научился от всего.

— Шесть лет… Это наверное пытка? — опять он заладил. — Я не представляю, как можно жить без людских прикосновений так долго.

— Очень просто. Представь, что ты весь вымазан в горючей жидкости, а все люди вокруг — подожженные спички. Один неверный вздох, и ты погибнешь. Даже сейчас я боюсь дышать полной грудью.

Он, должно быть понял намек и отвел взгляд, садясь немного дальше.

— Значит мир для тебя — коробок спичек? — он улыбнулся.

— Скорее он похож на минное поле. Такое огромное, что его конца нельзя увидеть.

На какое-то время меж нами воцарилась тишина.

— Шесть лет… Это началось после смерти твоей матери?

Идиот. Ну нельзя же так прямо…

— Да.

— Расскажи.

Я на секунду задумался.

— Когда моя мать скончалась, я не хотел от нее отходить и сидел у ее кровати в больнице. Отец не знал, где я, был в очередном загуле. Я успокоился, ну, как смог, и хотел уйти, но что-то загорелось в соседней палате. Начался пожар. Была глубокая ночь. Я вышел в коридор, чтобы вызвать помощь. Там творился такой кавардак… Туда-сюда сновали люди в горящих белых халатах, хватали меня за руки, в предсмертном бреду прося о помощи. Пожарные приехали через двадцать минут. Я двадцать минут дышал дымом и убегал от людей с горящими руками и искаженными болью лицами. Это были самые жуткие минуты в моей жизни.

После начались проблемы…меня положили в психбольницу на лечение. Я шарахался от людей, даже от одноклассников. Мне там стало еще хуже. Отца, что навещал меня раз в месяц, если не реже, за пьянство и наплевательское отношение к ребенку лишили родительских прав и меня поместили в детдом. Там… Не хочу об этом сейчас рассказывать. Ну вот он я, сижу перед тобой и изливаю душу.

Я рассмеялся.

— Я же тебя всего второй день знаю.

— Прости, я просто хочу тебя узнать. Мне не стоило…

— Андрюша!

О нет, это опять она… Из-за поворота на лестницу к нам бежала девушка. Ее юбка, казалось, была еще короче, чем вчера.

Девушка бросилась к Андрею, проносясь мимо меня и заставляя меня спрыгнуть со скамьи.

Ну вот зачем так выделываться? — думал я, вставая с пола и отряхиваясь.

— Андрюш, на сегодня планов не строй, мы идем в кино. Там такой милый фильм вышел, закачаешься. Потом в кафе-мороженное пойдем, ну, а после свидания ко мне.

Интересно, сколько она придумывала этот план?

— Прости, не могу. У меня дела. Иду со своей второй половинкой на триллер, а потом пиццу есть.

Вот это поворот! Я такого не ожидал. Девушка на секунду растерялась, не зная, что сказать, но быстро пришла в себя.

— Мог бы прямо сказать, что хочешь на триллер. Зачем такое представление разыгрывать?

— Рит, я не могу. И вообще, тебе не пора на урок?

Вторя его словам над нашими головами пролетел звук звонка.

Девушка, притворно обидевшись, поспешила скрыться, не забыв напоследок тряхнуть идеально уложенной копной светлых волос. Андрей лишь закатил глаза.

— Она настолько раздражает? — спросил я у него, когда мы сидели в столовой.

— Даже не представляешь, как сильно. Я даже бросить ее нормально не могу.

Парень, судя по всему, не хило страдал из-за этой дуры.

— Так ты…измени ей. Поцелуй кого-нибудь у нее на глазах. Вопросы у нее отпадут сразу.

Он ненадолго задумался, видимо восприняв мое предложение всерьез.

— Это, конечно, мысль, но я…

— Что?

— Только при условии, что ты мне поможешь.

— Ты конечно милый, но… Что?! Нет, нет и еще раз нет! Думать об этом забудь!

Он смотрел на меня так, словно впервые видел.

— Никит, ты гей?

Мы сидели в столовой. Вокруг было так много народа…

— Прошу, не надо так орать.

-…Вау.

— Молчи.

Боже, как стыдно…

— Да ладно тебе. Так ведь даже лучше.

— Я сказал «нет». Тем более есть одна маленькая загвоздка. Я, бл*ть, людей боюсь.

— Но ты же сам сказал, что только я могу до тебя дотрагиваться.

— Не говорил.

— Но это так. Не пытайся доказать, что тебе не хочется проверить свою теорию на практике.

========== 1.Часть 3. ==========

Комментарий к 1.Часть 3.

Читаем, наслаждаемся, комментируем)))

После шестого урока в коридоре третьего этажа не было никого.

Никого, кроме нас с Андреем.

Мы шли рядом. Этот…парень никак не мог от меня отстать.

— Я же сказал, нет! Мало что ли свободных парней вокруг?

— Но я хочу тебя.

— Знаешь, пошел ты со своим хочу.

— Ладно. Если ты не хочешь, могу тебя и не целовать. Больно надо.

Вот, спасибо, блин.

— Андрюш! Ты снова без меня уш…ел…

На какой-то миг в глазах парня промелькнула паника. Он схватил меня за локоть, притянул к себе и поцеловал.

Какой…идиот.

Губы обожгло огнем, перед глазами замелькало пламя, а ноги подкосились. Мне хотелось кричать, так, чтобы слышал весь мир. Мне больно, черт возьми!

Он оторвался от моих губ всего на секунду.

Рядом возникла Рита и отвесила Андрею звонкую пощечину.

— Между нами все кончено! — завизжала она, уносясь по коридору на своих неприлично высоких шпильках.

Я задыхаюсь.

— Нечем дышать…

Я все-таки падаю. Пытаюсь вздохнуть, но животный страх где-то глубоко не позволяет мне этого сделать.

— Эй, Никит? Дыши! Прошу тебя, Ник!

Он трясет меня за плечи, касается руками оголенной шеи и мне становится хуже. Я не здесь. Я теряю сознание.

Прошу, не будите меня.

Проснулся я на кушетке в мед. кабинете. Приподнялся на локтях, а после и вообще сел.

Интересно, где все?

Выглядываю из-за приоткрытой двери. Там стоит Андрей, сложив руки на груди.

Не хочу к нему подходить.

Однако выйти приходится.

— Ты чего такой нервный?

Замечаю, как он стучит пяткой по напольному покрытию.

— Боже, Никит, я…

Двигается навстречу.

— Шаг назад! — выставляю вперед руки. — Не подходи!

— Что здесь происходит? — в кабинет вошла медсестра. — Никита, там твоя мать приехала.

— Да, спасибо, мне уже лучше. Я пойду.

Отворачиваюсь от Андрея и иду к двери. Он хочет пойти за мной, но почему-то останавливается.

Ну и черт с ним.

Как же я злюсь. Это просто ужасно, вот так плевать на мнение других. Я этого еще в детдоме натерпелся. Там я прятался от людей как мог, но меня все равно доставали. Шутили и били, хватали за руки, а я мог только терпеть.

Однажды пару ребят бросило в крайность и у меня в левом ухе появился закрученый в спиральку гвоздь. За него было удобно таскать.

А сейчас мне больно. Но как-то по-другому. Я начал ему доверять, а он вот так…

— Никита!

Я сидел на пассажирском сидении маминой машины.

— А?

— Я спросила, что там случилось.

— Андрей…меня толкнули, а он меня подхватил. Извини, я тебя с работы выдернул.

Зачем я соврал? Просто я еще сам не понимаю, как отношусь к этому…инциденту. Мне хочется начать ненавидеть его, но я не могу. Сам не понимаю, почему.

***

На следующий день я не хотел идти в школу. Однако после недолгого разговора с Оксаной, я все же начал собираться.

Белый свитер с высоким воротником, серые джинсы, перчатки, пальто и шарф. Будет жарко? А, плевать, главное, что безопасно.

По дороге в школу меня встречали спички. Людей на улицах было больше, чем обычно. Наверное я просто иду раньше.

У кабинета биологии еще никого не было, так что я просто сел на самый угол скамейки и принялся копаться в телефоне. Оксана подарила его в мой первый день у нее.

Увлекшись одним из многочисленный приложений я не заметил, как кто-то приземлился рядом. Однако находясь на безопасном расстоянии.

— Привет.

Я повернул голову. Рядом со мной на скамье сидела та самая Рита.

— Привет. Чем обязан самым высоким шпилькам школы?

Я сам не понял, как такое ляпнул и уже приготовился к расправе, но девушка мою колкость продинамила.

— Что в тебе такого? Ты же не красивый, умом не блещешь, да к тому же еще и сумасшедший.

Нда…она наверняка привыкла говорить все в лоб.

— И что ты вынесла из этого сборника фактов?

— Ты должен уступить мне Кастрова. Понимаешь, я и Андрей, мы созданы друг для друга…

— Так не думает даже он сам. Вы с ним слишком разные и оба привыкли диктовать свои правила, так что у вас ничего бы не вышло.

Я восстанавливал дыхание, когда ладонь девушки врезалась в мою щеку. Меня отбросило назад, я полетел на пол, пытаясь успокоиться, но выходило плохо.

Воздуха не хватает.

Так, соберись! Вставай!

Я поднялся с пола. Сверля Риту злобным взглядом.

— Послушай, если тебе нужен Андрей, то забирай. Мне он не нужен. Не цепляйся ко мне.

Прозвенел звонок, и я, спасенный этим ласкающим слух звуком, влетел в класс, занимая свое место за последней партой.

На биологии было скучно. Учитель что-то бормотал себе под нос, а я не находил занятия лучше, чем рисовать.

Все как обычно, гвозди огонь и темные контуры. Мне не хотелось рисовать что-то еще. Просто хотелось отвлечься на что-то обыденное, не заставляющее думать.

Я сидел один. Сегодня Андрей наверняка не придет в школу. Может чувствует себя виноватым? Может и так. Вот только это ничего не меняет. Я злюсь и никогда не прощу.

После биологии я вышел в коридор. У одного из окон собралось большое количество народа. Все что-то говорили и шептались, так что я не мог разобрать слов.

Внезапно толпа расступилась, пропуская меня к окну. Мне немного страшно, когда вокруг так много людей, да и дышать приходилось через раз.

Однако то, что я увидел за окном, стоило моего страха.

Окно выходило во внутренний двор школы. На земле можно было увидеть слова, выложенные из блестящих на солнце белых хризантем.

«Никита, прости меня»

Мое сердце пропустило удар, затем еще один. По коридору ко мне двигался Андрей, держа в руке белый цветок.

Мне стало трудно дышать. Это все для меня? Зачем? Это же наверняка очень дорого. Столько цветов.

На его ладони лежит цветок. Губы парня тронуты нежной виноватой улыбкой.

— Ты простишь меня?

Он протягивает мне цветок. Я не решаюсь его взять, я делаю вид, что думаю. Но я знаю, каким будет мой ответ. Не нужно долго думать, чтобы догадаться, что я отвечу. Я все же беру цветок с его ладони. Он облегченно выдыхает.

— Нет, — хрупкий стебель ломается пополам и падает на кафельный пол. С бутона срываются лепестки.

Андрей, как в прочем и все, кто стоит рядом, смотрят на меня ошарашенно.

— То есть как?

— Нет, не прощаю. И будь добр, не подходи ко мне больше никогда.

Я разворачиваюсь и хочу уйти, но он хватает меня за руку. Я зажмурился и стиснул зубы, ожидая удара, но…ничего не происходит. Его рука, прохладная и нежная, сжимает мою ладонь.

Притягивает меня к себе и собственнически впечатывается в мои губы. Снова ничего. Его язык вторгается в мой рот и я начинаю неосознанно отвечать, пусть и целуюсь второй раз в жизни. Я и не думал, что это может быть так приятно. Так тепло… Всего остального мира словно нет. Я растворился, я не здесь.

Эта сладкая пытка прекращается, когда нам перестает хватать кислорода. На губах остается привкус чего-то сладкого.

Всех, кто был рядом, словно ветром сдуло. Мы в коридоре совсем одни.

— Повтори.

Я изменил свое мнение. Наверное именно так он сейчас и думает.

— Нет. Я тебя не прощаю, — я слышу в собственном голосе сталь.

— Как? Как так? Я же извинился. Что еще я должен сделать?

— Мне больно, черт тебя побери! Перестань строить из себя нормального парня. Ты ведь не следуешь правилам и никого не слушаешь. Я попросил тебя не подходить и вот. Как ты не понимаешь? Ты только один из семи миллиардов спичек. Я не хочу сгореть.

Я поворачиваюсь к нему спиной и иду в сторону раздевалки. Не хочу здесь оставаться, просто не могу. Вся эта идея была полной чушью. Я не хочу страдать только потому, что подсел ни к тому человеку. Не прощу. Уже никогда.

Почему, когда я думаю о нем, у меня щемит сердце? Так хочется быть ближе, но этот истеричный страх я удержать не в силах.

========== 1.Часть 4. ==========

Я шел домой. Мои руки почему-то дрожали. Может я просто чувствовал жар, что исходил от упрямо следующей за мной спички.

Зачем он за мной идет? Ну что ему еще нужно? Я же сказал, что не прощаю. Почему он не может смириться и продолжать жить нормальной жизнью? А почему я сам не могу смириться? Это же бессмысленно.

Он украл мой первый поцелуй, заставил гореть в его руках, а теперь еще и выставляет меня капризным идиотом перед всей школой.

Но когда я думаю о нем, мне становится тепло. Так спокойно, словно я могу ему доверять. А на самом деле. Могу ли? Он ведь не сделал мне ничего такого, о чем бы знал. Поцеловал, но не знал, что это мой первый поцелуй. Обжег, но не думал, что все настолько серьезно. Извинялся на глазах у половины школы, но просто хотел совершить высокий поступок.

Так, стоп! Я что…оправдываю его? Этого самовлюбленного эгоистичного… Нет. Нет, нет и еще раз нет!

За своими мыслями я не заметил, как подошел к дому. У подъезда терлись какие-то подозрительные личности.

Громкие голоса, высокие фигуры трех парней и одной девушки. Я смутно помнил их лица, но никак не мог понять, откуда.

— О, какие люди! Это ж Ник!

Компания дружно повернула ко мне головы.

И тут мне захотелось провалиться под землю. Это были ребята, с которыми я жил, когда был в детдоме. Отморозки еще те. У меня ухо до сих пор болит.

— Привет, — может проканает, а? — Вас по семьям разобрали?

— Не, восемнадцать стукнуло, — отвечал Саша. Самый сильный из всех. — А ты, я смотрю, живешь богато. Поделишься финансами со старыми друзьями?

Он не спрашивал, а почти утверждал. Сердце ушло в пятки.

— У меня нет денег, давайте как-нибудь в другой раз.

Что-то я осмелел. Раньше слова не мог ему сказать, а теперь еще и отказываю. Попадет мне, ой попадет…

— Да ладно тебе, Ник.

Сильная рука хватает за плечо и прижимает к стене. За закрывшими мне обзор широкими плечами слышится издевательский смех.

— Нам немного нужно. На пивас и сиги. По-хорошему просим.

Я задрожал, а голос предательски сорвался. Становилось трудно дышать.

— Сказал же, что у меня нет денег. Что вы ко мне прицепились?

Я хотел оттолкнуть его, но осекся. Шею обожгло, воздух вокруг меня пропал, грудь сдавило спазмом.

Это всего один палец, уткнувшийся в ямочку меж ключиц. Мне хотелось вырваться, но руки ослабели, перед глазами потемнело. Меня бьют по щекам и я сгораю. Так больно, что хочется кричать, но мои легкие сожжены.

Ну почему я не могу привыкнуть и не обращать внимания на этот жар?

Ноги подкашиваются и я падаю, но меня подхватывают, аккуратно сажая на землю.

В карманах роются, ищут деньги. Я же говорил, что у меня ничего нет.

— Он походу не врал…

— И че терь делать?

— Че, че? Валим.

Шаги, удаляющиеся и ласкающие слух. Я приоткрываю глаза и кажется вижу у другого конца дома знакомую фигуру.

Пусть он уйдет…

— Какого хрена, Ник?!

Не так громко, прошу.

— Ты меня вообще слышишь? Может скорую?

Через силу открываю глаза и мотаю головой.

— Ты идти можешь? Давай донесу?

Он все равно не послушает отказа, так что я просто прикрываю глаза. Меня поднимают над землей. Открывают дверь ключом, что был у меня в кармане и немного встряхивают.

— На какой этаж?

Интересно, может ли говорить кусок пепла? Но я же не настоящий…

— Дес…ятый. Сорок седь…ая квар…квартира.

Снова вырубаюсь. Его присутствие почему-то успокаивает, и мне становится немного легче. Я медленно собираюсь из хлопьев пепла, приобретая человеческую форму. Мне уже не так жарко, но из тела как будто выжали все соки. Мне тяжело дышать.

Не знаю, сколько прошло времени. Открываю глаза. Я лежу на кровати в своей комнате, без верхней одежды. Мне кажется, или за окном стало как-то темнее?

Сажусь на кровати и оглядываюсь. На самом ее краю, положив под голову собственный локоть, спит Андрей.

Протягиваю руку, хочу потрясти его за плечо, но останавливаюсь. Я боюсь его коснуться, боюсь снова загореться.

Из-за страха не нахожу ничего лучше, чем швырнуть в парня подушкой.

Сонные глаза открылись, и он словно подпрыгнул на кровати, сразу смотря в мою сторону.

Я сам не понял, как оказался в кольце прохладных рук, прижавших меня к сильной груди. Перехватило дыхание, но жара не было. Было что-то другое. Спокойствие, чувство защищенности.

— Ты почему остался? — стараюсь говорить как можно непринужденнее, не выходит.

— Не мог оставить тебя одного без сознания. Я волновался.

Волновался он. Ага, конечно. Так я ему и поверю.

— Андрей? Отпусти меня пожалуйста.

Но он не отпускает, сжимает сильнее, воздуха не хватает.

— Мне больно.

Наглая ложь, но иначе он не отпустил бы. Я его не понимаю. Вроде такой хороший, а на деле…все такой же. Как же сложно. Хочу, чтобы его не было в моей жизни. Хотя, нет. Хочу, чтобы он никогда в ней не появлялся. Просто, если он вдруг исчезнет, мне будет нехватать чего-то такого. Мы сидим напротив, он держит мою руку и даже не думает отпускать, а я не хочу врать. Мне хорошо. По-настоящему. Так хочется, чтобы этот момент не кончался. Однако нарушить тишину все же приходится.

— Который час?

— Почти девять.

Чего?! Сколько же я проспал? Я давно так надолго не вырубался. Должно быть я просто отвык от огня. Все эти прикосновения сделали меня слабее. Я превращаюсь в оголенный нерв. Эта беззащитность бесит меня еще больше, чем моя фобия и этот гад напротив.

— Тебе наверное пора. Моя мать скоро вернется.

И снова ложь. У Оксаны сегодня ночная смена в больнице, будет только завтра днем.

— Никит, послушай, — он чуть сильнее сжал мою ладонь, по телу пробежала стая мурашек, — Прости меня. Я сам не знаю, что на меня нашло. Запаниковал. Понимаешь?

Я кивнул, сам не понимая, почему. Я был все еще зол на него, но то, что Андрей сделал сегодня, заслуживает как минимум благодарности.

Он смотрит так открыто, виновато, что мне начинает хотеться его простить.

Собираюсь с силами, подаюсь вперед и оставляю в уголке его губ поцелуй.

Тут до меня дошло, что я сам захотел прикоснуться к человеку. Сам, без принуждения. Раньше инициативу проявлял только Андрей, а теперь… Это чувство не передать простыми словами.

Замираю в паре сантиметров от его лица, чувствую, как дыхание опаляет кожу. Но я не боюсь этого жара. Не боюсь этого человека. Я ему доверяю. Эта грань слишком тонка, но я стараюсь сохранить равновесие хотя бы на один краткий миг.

— А это за что?

— За сегодняшнее. И за цветы. Они были очень красивыми.

Он улыбается, как самый счастливый человек на свете. Не много ли в его поведении фальши? Возможно над вопросом доверия еще придется подумать.

— Позволь мне…

Не успеваю ответить, как чувствую на губах приятное тепло. Так невинно и нежно. Я не отстраняюсь, но и не отвечаю. Я все еще боюсь.

Прохладная рука обнимает меня за талию, Только сейчас понимаю, что на мне кроме футболки и джинс… А, черт с ним.

Я отвечаю. Сначала неуверенно, после пылко. Его руки были везде. Я не мог нормально дышать, но мне это нравилось, и я не хотел прекращать.

Поцелуи сместились на шею, дальше на плечи, грудь. Я очень плохо соображал, что происходит, так что очнулся только когда очутился под сильным телом.

Губы Андрея осыпали легкими поцелуями мое лицо, а руки блуждали по дрожащему телу.

Я хочу оттолкнуть. Не хочу, чтобы все так…

— Не надо…

Язык заплетается и мне становится сложно говорить.

— Больно?

Дрожащие пальцы путаются в светлых волосах.

— Нет, просто…

— Тогда что не так?

Он злится? Ну да, я бы тоже злился, окажись я на его месте.

— Я не хочу, чтобы все так… Просто я не готов, вот и все.

Я понимал, что несу какой-то бред, но этот бред подействовал на парня отрезвляюще.

Он лег рядом, после садясь на край кровати, должно быть собираясь уйти.

— Позволь мне остаться.

Так тихо, что я едва его слышу. Не понимаю, снова ничего не понимаю. Зачем ему все это? Чтобы узнать меня? Вряд ли. Может я для него просто объект влечения? Может и так.

— Только не слишком близко.

Соглашаюсь, сам не понимая, почему. Спать хотелось адски. После такого нагруженного дня я мог только развалиться на кровати, лечь под одеяло спиной к верху и провалиться в сон.

Но я все равно слышал чужое дыхание и чувствовал шевеление рядом с собой. Где-то совсем близко.

Комментарий к 1.Часть 4.

Комментариев мне!

========== 1.Часть 5. ==========

Комментарий к 1.Часть 5.

Извиняюсь за задержку. Читаем и комментируем, дорогие мои)))

Ко мне тянутся сотни и сотни рук. В беспросветной тьме они подступают со всех сторон и я почти не вижу их, только чувствую, как тонкая кожа тлеет под горячими пальцами. Я пытаюсь позвать на помощь, да что там, просто закричать, и с моих губ почему-то срывается именно его имя. Где-то далеко проблескивает свет и я движусь к нему, но меня держат. Вязкая тьма утягивает меня от света, залезает в рот и нос, не позволяя мне сделать вдох, застилает глаза и выжигает на коже узоры, отдающие болью. И одна, холодная как лед, чужая рука касается моего плеча. Я ослеп и оглох, я не могу повернуться.

— Никита! Ник!

Слепые глаза распахиваются и я снова жив. Я могу дышать и двигаться, могу слышать биение сердца совсем рядом. Поворачиваюсь и вижу беспокойные глаза, сверкающие как пара сапфиров в ночной темноте. Холодная рука лежит на моем плече.

— Прости, что разбудил. Просто кошмар, не обращай внимания.

Я все еще сбито дышал. Он слышал, что я его звал? Было бы очень неловко.

— Ты кричал. Все точно хорошо?

С каких это пор он такой заботливый? Беспокоится он, блин.

Я фыркнул и повернулся к нему спиной, чувствуя тепло от его взгляда. Мне не было жарко. Я просто наслаждался, сам не замечая, как снова заснул.

Не любите вставать по утрам? А я люблю. Скажете, что я ненормальный? Я и так не совсем обычный. Просто человеку, которого из ночи в ночь мучают кошмары, приятно просыпаться и осознавать, что он не будет видеть своих страхов еще какое-то время.

Вот с такими филосовскими мыслями я сегодня утром поднимался с кровати. Ну как, пытался.

Ночью, пока я преспокойно спал, этот идиот лег слишком близко, да еще и руку мне на грудь положив. Так что чтобы выбраться из этого кольца, мне нужно было сначала разбудить Андрея.

Толчок в ребра и я свободен. Ну, а Андрей, кашляя, поднимается с пола.

— Доброе утро, — бросил я ему, уходя в ванную.

Водные процедуры отняли у меня минут десять. Я вышел из ванной и мне в нос ударил запах чего-то вкусного, доносящийся с кухни.

Спешно натянув джинсы, я направился прямо к источнику прекрасного запаха, коим оказалась пока еще не полная тарелка блинчиков.

Андрей стоял у плиты в одних джинсах. Конечно я мог сделать замечание о том, какие охренительные мышцы у этого идиота, но не стану. Моим вниманием завладела татуировка на его шее. Теперь я смог различить рисунок. Это был виток колючей проволоки, обмотанный вокруг шеи. Кое-где на полосе черного просматривались бутоны белых и красных роз. Красота была странной, но притягивающей взгляд. Хотелось рассмотреть поближе.

Я сел за стол, продолжая наблюдать за парнем. Его взгляд зацепился за мою персону и через секунду Андрей подскочил на месте, обжигая пальцы о сковородку и шипя на меня.

— Как приведение, Ник!

— Да ладно тебе, это не так уж и больно.

— Теперь я кажется тебя понимаю.

Я только неопределенно пожал плечами.

Через пару минут передо мной стояла тарелка блинчиков и кружка кофе. Андрей уже во всю уплетал щедро залитые джемом блины.

Я тоже очень хотел, но притронуться к еде не мог.

— Ты чего? Не любишь?

— Можно?

Наверное это смотрится, да и звучит просто нереально глупо.

— Да, конечно, ешь.

Я бросил ему благодарный взгляд и принялся за еду. Готовил Андрей восхитительно.

— Ник? — поднимаю на него глаза. — Что у тебя с плечом?

Я не сразу понял, о чем он и даже хотел повернуться и посмотреть, но потом до меня дошло. Андрей — первый человек за шесть лет, который видит меня без футболки.

— Шрам от ожога. Еще такой же на спине и на ребрах. Знаю, уродство.

Я отвечаю так, словно мы говорим о погоде. Непринужденно и просто.

— Похож на ладонь.

— Чем оставляли, то и получилось.

Мы молчали довольно долго. Мой кофе успел остыть. Так хотелось что-нибудь сказать, но я не знал, как правильно подобрать нужные слова, чтобы звучало как-то серьезнее. Хочу сказать, что он мне нужен. Я медленно становлюсь от него физически зависим, и мне это не нравится. Хочу, чтобы он пропал, но не могу так просто отпустить.

— Ник?

— А?

— Ты позволил мне остаться, и…

— Это ничего не значило. Я после приступа еще плохо соображал, так что можешь считать это полусонным бредом.

А хотелось сказать совсем не это. Ну и пусть.

Я тяжело вздохнул, поднимаясь из-за стола.

— Мы так в школу опоздаем, — бросил я ему невнятно, уходя в комнату.

Я вернулся через пару минут в белом свитере и такого же цвета джинсах. В таком наряде я был похож на…

— Снежинка. Хотя нет, белая хризантема, — Андрей улыбался, стоя в прихожей.

— Пошел ты, — огрызнулся я, тут же об этом пожалев. Я ожидал выяснения отношений, или какого-нибудь вопроса, но парень молчал. Это молчание продолжалось и во время дороги в школу.

Я не выдержал первым. Ну, мне так показалось.

— Почему ты со мной носишься?

— Почему ты меня отталкиваешь?

Вопросы прозвучали одновременно, вызвав собой уже начинающую надоедать тишину.

Я решил сначала выслушать его ответ и усердно продолжал молчать, а сказать хотелось так много… Я не понимал самого себя. Впервые после пожара я начал копаться в себе по-настоящему, и меня это немного пугало. Я так не старался даже тогда, когда лежал в сумасшедшем доме и от моего состояния зависила моя дальнейшая жизнь.

Ну не хотел я, чтобы что-то кроме моей фобии менялось. Я не хотел начинать другую жизнь и не хотел обременять себя чувствами к…

Стоп! Это еще что за бред?! Не, не, Озерцов, даже не думай. Ты вообще-то натуралом себя считал. Да и из-за этой фобии ты фиг знает, когда с кем-нибудь переспишь.

Спасибо, мое любимое подсознание. Что бы я делал без твоих советов?

Глубоко вздыхаю. Мозги кипят. Хочу отвлечься. И школа предоставляет мне такую возможность.

На химии ничего интересного не было, так что я рисовал. На тетрадном листе появлялись человеческие силуэты, льнущие друг к другу. Сильные руки сжимают в объятиях хрупкое тело. На глазах мальчика слезы, а парень, что его обнимает, как-то горько улыбается.

— Красиво, — раздается над моим ухом, отчего я вздрагиваю. — А мой портрет нарисуешь?

— Как будто у меня времени для этого навалом. Больно надо тратить на тебя досуг.

Ну вот что ты несешь? А если он исчезнет? Что ты тогда будешь делать? А? Озерцов, я тебя спрашиваю.

Я не знаю. Не знаю, что буду делать без него. Андрей просто заслужил мое доверие, а потом я сам сделал из этого доверия одержимость. Я так хочу забыть его, так хочу…

— На что ты злишься?

Я задумался. И правда, на что? На то, что он оказался единственным, кто может находиться со мной рядом? На то, что я сам не могу преодолеть свой страх даже перед ним. Я понимаю, что могу ему доверять, но так просто пересилить себя не могу.

— Я не знаю.

— Дай мне шанс.

И снова молчу.

— Зачем? Я тебе не нужен, так что…

— Нужен. Я…

Его слова утонули в шуме звонка.

Мне не хотелось оставаться в школе, но я храбро отсидел еще пять уроков. Мы с Андреем не говорили, я лишь иногда ловил на себе теплые взгляды с его стороны. Я не находил слов, чтобы описать то, что я чувствую. И чувствую ли вообще? Иногда прохладные пальцы украдкой касались моей руки. Было немного неприятно, но я терпел. Так хотелось отдернуть руку, но я не мог. Я жаждал вот таких прикосновений, я изголодался по чужим рукам, по теплу, такому нежному, что рядом с ним хочется греться снова и снова.

Я голоден, но взять то, что хочу, я не в силах. Я не могу держать его рядом с собой только потому, что хочу иногда согреваться. Я не хочу быть эгоистом.

Мы с Андреем шли по улице. Я хотел взять его за руку, но не стал. Молчать становилось в тягость, но я продолжал. Не мог я понять, что останавливало меня перед тем, чтобы сказать что-нибудь.

— Ник?

— М?

— Послушай, мне надо тебе кое-что сказать.

К тому времени мы уже подошли к моему дому и стояли у самой двери.

Он взял мою руку, я почувствовал, что его пальцы мелко дрожат.

— Все нормально?

— Никит, я…

— Ну говори уже!

— Я кажется…кажется я тебя люблю.

========== 1.Часть 6. ==========

Я кажется…кажется я тебя люблю.

Сердце пропустило удар, а после еще череду таких же. Воздух кончился и грудную клетку изнутри обожгло. Это не больно, нет, но…

Я не знаю, что могу ему сказать. Любит? И что это за «кажется»?

А может я не хочу. Что, если я сейчас пошлю его ко всем чертям и хлопну дверью перед его носом? Открываю рот, но звука нет.

— Ник, давай встречаться.

Нет, не делай все еще хуже, прошу тебя… Я не могу так просто взять и решить. Он лжет, он не может говорить правду. За что? За что он со мной так? Я же…

Мне же все равно. Верно? Или уже нет?

Нет, нет, я не могу, ну не мог я влюбиться в этого идиота! Это просто физическая потребность и не более. Я не питаю к нему ничего…

Я сам себя обманываю. Так хочу сейчас остановить время, чтобы у меня была вечность, чтобы все как следует обдумать.

Но время не останавливается. Напротив меня все те же черты, все те же сапфировые глаза. Тонкие губы приоткрываются и из них вырываются слова.

— Не молчи, прошу.

Как в дешевой мелодраме. Так сопливо, что аж противно.

Я хочу сказать, но не могу. Не могу сказать, что он мне не нужен, но и принять тоже не могу. Это несомненно самый сложный выбор из всех, что мне приходилось делать.

— Я… — нет, все же у меня нет сил, абсолютно никаких. — Прости, я… Мне нужно идти.

Я сбегаю. Я привык бегать от боли, но не привык, что эта боль будет следовать за мной и дальше.

Я ждал, что Андрей кинется за мной, прижмет к стене, будет терзать мои губы поцелуями и требовать от меня ответ, который я все равно не смогу дать.

Я залетаю в парадную, поднимаюсь на свой этаж и, закрыв дверь квартиры, оседаю на пол опираясь на эту самую дверь, восстанавливая дыхание.

Тело жжет даже под одеждой, в глазах почему-то становится темно. Я просто засыпаю, отключаюсь, вот так, сидя на полу в прихожей, запрокинув голову и почти не дыша.

***

В сознание меня привел телефонный звонок. Лениво протягиваю руку и беру трубку.

— Да?

— Никита! Ты в порядке? Я уже второй час дозвониться не могу!

Второй час? На сколько меня вырубило?

— Все хорошо, мам, просто вымотался, вот и уснул. Ты скоро будешь дома?

— Нет, сегодня остаюсь в больнице. Нужно заменить сотрудницу. Ты точно в порядке?

— Да, просто немного устал.

— Люблю тебя, буду завтра утром.

Я положил трубку. Нужно встать и дойти до комнаты. И я дошел, почти сразу рухнув на кровать.

Я выжат и опустошен. Мне хочется забыться сном, что у меня неплохо так выходит.

И снова эти сны. Может хватит с меня кошмаров? Снова эти темные коридоры и горячие руки с длинными, жилистыми пальцами. Так хочется вырваться наконец из этого нелепого водоворота.

Я проснулся часа в три ночи, на полу. Конкретно проснуться меня заставил удар о пол при падении.

Я встал, потирая ушибленное место и поплелся к письменному столу.

Что было дальше я помнил довольно смутно, в памяти отпечатались только кипы бумаги и горы карандашей, краски, маркеры, все цвета, которые у меня были.

Я хотел проснуться и посмотреть, что я такого сделал.

Проснувшись и оторвав голову от настольного покрытия, я осмотрелся, параллельно протирая глаза. Я проспал точно меньше двух часов.

Вокруг меня по всей комнате разбросаны листы. Поднимаю несколько и принимаюст рассматривать.

С каждого из них на меня смотрят Его глаза. Портреты, портреты… Его руки, глаза, губы, знакомые, четкие черты и колючая проволока, обмотанная вокруг сильной шеи.

Я им одержим. Я не видел его… Меньше суток, а уже не могу пересилить себя и не рисовать его. Мне хочется его видеть, хочется слышать, чувствовать тепло его рук. Я не влюбился в него, нет. Это не могло произойти. Я отказываюсь его любить.

Ну не мог я…

— Никит! Дверь открыта, ты почему не в школе?

— Плохо себя чувствую. Не иду в школу.

— Может все-таки сходишь? — Оксана прошла в комнату, оглядываясь. — У тебя все в порядке?

— Да, я… Все хорошо, не волнуйся.

В ее руках покоился лист бумаги с портретом красивого молодого человека.

— Ничего не хочешь мне рассказать? Я не давлю, но…

— Нет, не хочу. Просто не могу. Я пока сам себе не могу этого объяснить. Как мне вести себя, если…

— Иди сегодня в школу. Я не знаю, что у вас там произошло, но чувствую, что вам надо поговорить. Выслушай его и заставь его слушать тебя.

— И тебе совсем не противно о таком говорить?

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, чтобы поборол свои страхи и жил полноценной жизнью. Иди в школу, Ник.

Знаете что? Я ее послушал. Мы еще немного поговорили, а после я, воодушевленный и почти спокойный, начал собираться в школу.

Базовый комплект одежды, синий свитер и черные джинсы. Волосы в беспорядке, который нельзя назвать «художественным», а глаза красные, словно я не спал всю ночь. В прочем, так и есть.

Я иду по улицам, на часах половина одиннадцатого. Улица, еще одна.

Я стараюсь идти как можно медленнее, думая, что буду говорить, когда его увижу. Нужно извиниться, что я тогда ушел, а то неудобно получилось. Этот гад наверное места себе не находит.

Я уже все решил. Я просто пойду и скажу ему. Что нуждаюсь в нем, что симпатия от меня почти превратилась в одержимость, что я влю…влюбился в него по уши. Да. Не знаю, смогу ли сказать все это вслух, но надеюсь, что даже если не закончу, он остальное поймет без слов.

Хочу ли я быть с ним? Наверное да. Да, я хочу. Просто чувствовать его тепло рядом с собой — то, с чего все это и началось. Я изголодался по теплу человеческих рук. Быть может когда-нибудь я смогу вылечиться и жить совершенно нормальной жизнью.

Настроение мое немного улучшилось, несмотря на явное его отсутствие в начале дня.

В моем кармане лежит рисунок, который я нарисовал еще вчера. На нем Андрей утешает меня, его руки на моем затылке и спине. И этой нарисованной версии меня очень уютно в импровизированных объятиях. Хочу, чтобы и в реальности было так.

Вот я подхожу к школе. По моим расчетам, звонок будет минут через десять.

Сегодня пятница, а судя по времени, сейчас у моего класса литература. Я шел по пустому коридору, иногда оглядываясь, нет ли кого-нибудь еще на этой пустынной территории.

Так хотелось поскорее дойти до класса, дождаться звонка и увидеть наконец Андрея. За то время, пока я его не видел, я успел изрядно соскучиться.

На лице не знаю, откуда, появилась улыбка. Как же хорошо, что меня сейчас никто не видит.

— Никто же не видит.

Я остановился перед поворотом, за которым находился кабинет. В коридоре за поворотом стояли парень и девушка, целуясь непристойнее, чем… Даже не знаю, с чем сравнить. Вот бы тихо пробраться к кабинету, а там уже…

Сердце в один момент перестало подавать признаки жизни. Воздух вокруг накалился так, что дышать стало по-настоящему больно.

Это были Рита и Андрей. Вот так просто. Чувствую себя героем третьесортного романа. Я стоял, не в силах пошевелиться. Здесь либо стоять на месте, либо падать. Я весьма ожидаемо предпочел первое.

Они отстали друг от друга и по коридору разнесся звук разорванного поцелуя.

Его глаза, мутно синие, уперлись в мою персону. Еще секунду до него доходило, что только что произошло.

— Ник?

Я не хотел ничего говорить, я просто хотел уйти, убежать как можно дальше, чтобы никогда больше не видеть его.

— Ник, я объясню.

Я разворачиваюсь и ухожу так быстро, как могу. Бежать хочется, но почему-то медлю. Я жду, где-то внутри надеясь, что он погонется за мной, остановит.

И вот прохладная рука касается моей, но вместо отрепетированных, у меня вырываются совсем другие слова.

— Не прикасайся ко мне!

Голос срывается на крик и обламывается. На глазах проступили слезы, а все тело словно пропиталось обидой и жутким жаром.

Отдергиваю руку, но легче не становится.

— Ник, я люблю тебя!

Так больно мне еще никогда не было. Во мне просыпается чувство, которое я хотел забыть. Ненависть. Я ненавижу его, ненавижу!

Словно через бетонную стену до меня доносится звонок с урока. Из кабинетов высыпают ученики.

Я обернулся к Андрею всего на секунду. Я не успел разглядеть его лицо, перед глазами периодически темнело и я ничего не мог с этим поделать.

Я убегаю, расталкивая людей и обжигая ладони. Я почти не вижу того, что происходит вокруг. Так мне плохо.

Рука до сих пор горит, словно ее все еще держат над открытым огнем. Так больно.

Ненавижу это состояние, я очень редко становился таким, но сейчас все намного хуже.

Я же ему доверял, позволял до меня дотрагиваться, а он лишь обескровил меня, превратил в одержимую им куклу. Ненавижу. Мне больно, мне плохо, черт возьми, мне жить не хочется от такого.

Я не помню, сколько еще я ходил по городу, насколько замерз, как скоро пришел домой и сколько проспал. Меня это совершенно не волновало. Я не хотел просыпаться.

Моим единственным желанием было больше никогда не открывать глаза, из которых уже несколько часов, не собираясь прекращать, лились слезы.

Комментарий к 1.Часть 6.

Еще больше комментов!

Ну на самом деле, ребят, для автора комментарии даже важнее лайков, так что пожалуйста, исполните его маленькое желание)

========== 1.Часть 7. ==========

Комментарий к 1.Часть 7.

Прошу извинить за задержку. Глава маленькая, но писать ее для меня было сложновато)

Хочу сказать, что теперь главы будут больше, да и выходить начнут чаще.

Приятного чтения)

Pov Андрей.

Я хотел побежать за ним, но что-то меня остановило. Я сам не понимал, что только что произошло. Я ему признался, сказал, что люблю, а он сбежал. В его глазах был страх, то, чего я так боялся. Я не хочу быть для него просто какой-то спичкой, хочу быть человеком, важным для него человеком, может даже любимым.

Не знаю, когда я понял, что влюбился. Должно быть сразу после этой ночи. Я хотел разозлиться на Ника тогда, но потом понял, что его тело — последнее, что мне нужно. По крайней мере это не самая важная причина моей, как бы сказать, симпатии.

Я его почти не знаю, хоть мне и известно его прошлое. Он такой необычный, не побоюсь этого слова, странный. Не такой, как все, и именно это меня притягивает. Я хочу узнать о нем все, абсолютно. Так хочется притянуть к себе, поцеловать, как еще никогда не целовал и дать ему довериться мне. Для Ника вопрос с доверием, должен быть одним из важнейших.

Мне было больно от того, что он не дал ответа и вот так просто проигнорировал. Но я забывал, что это совсем не просто. Особенно для такого, как он.

Вначале я его совсем не понимал, да что там, сейчас тоже не понимаю. Просто не могу осознать, как он мыслит, что творится в его голове и что он хочет сказать мне, когда я оказываюсь рядом.

Я сам себя не узнаю. Раньше, какую-то неделю назад, я бы ни за что не поверил, что могу вот так убиваться из-за какого-то парня, которого толком не знаю. Он странный, он болен и он, несмотря на сложности, пытается жить.

А я просто привык плевать на правила. Когда-то эти правила, сговорившись с рамками, не хило меня придушили. Я не доверяю людям, а им не хочется доверять мне.

Так почему он стал исключением? Он же никого не подпускал, ни с кем не говорил, только мне ответил. И рассказывал о себе. И рядом со мной он дышал как-то ровнее. Может это все не имеет значения, но я уверен, что ему не все равно. Он просто не может относиться ко мне равнодушно. По крайней мере, если это не любовь…то скорее всего ненависть. Но ему не все равно.

Мне кажется, что я не доказываю это, а просто успокаиваю самого себя, уверяя, что Ник просто не знал, что сказать, растерялся. На его лице было столько эмоций, что за всеми просто невозможно было уследить. Печаль и грусть, какая-то радость и спокойствие, смятение и почти невидимая злость, недоверие и желание согласиться. Я запутался и на какой-то миг утонул в его глазах. Таких искренних, но безжизненных. Я вспомнил, что не видел, как Ник улыбается. От словно хотел, но что-то его останавливало. А так хотелось услышать, как он смеется…

Я не помню, как дошел до своего дома. В голове какие-то обрывки. Вот я открываю дверь, вот прохожу в свою комнату, вот раздеваюсь и падаю на кровать, почти сразу отключаясь.

***

Проснулся я совершенно разбитым. Вставать не хотелось от слова «совсем». Пересилив себя, поднимаюсь с кровати и иду на кухню, протирая глаза.

Почему я туда иду? — думал я, идя в школу.

Потому что там может быть Ник, а мне нужно с ним поговорить. Я заставлю его дать мне ответ, пусть отрицательный, но он будет.

Но на первом уроке Никита не появился. До самой литературы я сидел, словно на иглах, вздрагивая каждый раз, когда дверь в кабинет открывалась. Что же он со мной сделал?

— Андрюш?

Через минуту должен был начаться урок. Ну вот что ей от меня надо?

— Ты что-то хотела, Рит?

— Поговорить. Уделишь мне пару минут?

Что это с ней? Она так вежливо никогда ни с кем не говорит.

Прогулять литературу я согласился при условии, что далеко от кабинета отходить мы не будем. Я все еще надеялся на то, что Ник придет.

— Андрюш, ты меня знаешь, я всегда получаю то, чего хочу, но в твоем случае даже я бессильна. Мы созданы друг для друга, и я хочу, чтобы ты был моим, но так просто увести тебя у Никиты я не в силах. Я оставлю вас в покое, но…

— Но?

Я был поражен. Рита, королева самолюбия и эгоизма уступает? Может это пришелец в ее теле?

— Но у меня есть условия.

А, нет, это все же Рита. Кто бы сомневался…

— Я весь во внимании.

— Я скажу всем, что это я тебя бросила и ты меня не достоин, — я кивнул. На отношение ее друзей, да и людей в целом мне было абсолютно плевать. — А еще я хочу поцелуй.

Вот это требование заставило меня подавиться воздухом.

— Чего?! А не жирно будет?

— Просто поцелуй меня так, как еще не целовал и я не буду мешать вам с Ником.

Я видел, как ей неприятно произносить его имя, и меня это немного злило. А не пойти бы ей…

— Согласен. Только давай не здесь.

— Никто же не видит.

А, черт с ним…

Притягиваю девушку к себе за талию и впечатываюсь в податливые губы со вкусом сладкой вишни. А у него губы еще слаще. А целовать ее с каждой секундой становится все противнее, но я держусь. Мой язык пробирается в ее рот, касается неба, проводит по ряду ровных зубов, встречается с ее языком и они сплетаются в неизвестном танце.

Я не знаю, сколько прошло времени. Знаю только то, что я даже перевыполнил свое задание. Восстанавливая дыхание, я открыл глаза, перед ними изображение немного размывалось.

Через пару секунд я смог разглядеть стоящую недалеко фигуру низкого хрупкого мальчика.

Желудок сделал двойное сальто, рухнув куда-то в пятки.

— Ник?

Его голова отрицательно качнулась, ладонь, дрожащая словно на морозе, прикрыла приоткрытый рот. Остекленевшие глаза расширились, наполнившись обидой в высшей степени.

— Ник, я объясню.

Он разворачивается, но не убегает, а просто уходит, пусть и быстро. Почему он медлит? Я спешу за ним и хватаю за руку, разворачивая к себе. Такое полюбившееся лицо искажено болью и злостью.

— Не прикасайся ко мне!

Его голос сорвался на крик, подобный истеричному. Глаза наполнились слезами. В этом его взгляде было так много эмоций… Обида, предательство, ненависть, а где-то совсем глубоко — страх.

Теплая ладонь вырывается из моей руки, и он убегает, а я не могу двинуться, я могу только кричать.

— Ник, я люблю тебя!

Но это его уже не остановит. Он убегает, расталкивая выходящих из кабинетов людей, наверняка обжигаясь.

А мне становится так его жаль. Чувствую себя моральным уродом. Какой идиот, кретин, дурак, слабоумный!

Я ударил кулаком стену, содрав кожу на костяшках пальцев.

Как же мне стыдно. Я так виноват перед ним…

Я ему напишу, нет, лучше позвоню. Нет, буду писать и звонить, пока он не ответит. Я хочу извиниться, рассказать, как все было на самом деле.

Я не могу так просто потерять его, хотя, то, чего я смог добиться — его доверие, я уже потерял. Теперь мне остается только пытаться объясниться и надеяться на прощение.

Я же не врал и не преувеличивал, когда говорил, что люблю.

========== 1.Часть 8. ==========

Pov Никита.

Я лежал в ванной со льдом. Странно? Еще как. Но как бы я не старался, я не мог выйти из этого жуткого состояния. Все тело жгло, я почти задыхался, даже несколько раз терял сознание. Я хотел спать, просто адски хотел, но уже вторые сутки не мог сомкнуть глаз. Сегодня воскресенье. Как же хорошо, что не надо в школу… А в прочем даже если мне надо было бы идти, я остался бы дома. Я больше никогда не вернусь туда. Да что там, я больше никогда не выйду из дома.

Я в депрессии, в глубокой депрессии. Не хочу никого видеть и с кем-то говорить. Как хорошо, что Оксана уехала на пару дней по работе. Я предоставлен самому себе. Я ничего не ел уже…второй день, но голода почему-то нет.

Только практически нестерпимое жжение под кожей и десятки литров ледяной воды. И сколько бы я не сидел в ванной, легче мне не становилось. Я кажется простыл. Плевать.

Я молчу, ничего не говорю даже самому себе. Иногда выбираясь из ванной, чтобы до смерти не замерзнуть, я сидел на полу в своей комнате и рвал свои рисунки. Резал свои пальцы, промахиваясь по бумаге и шел в ванную, смывать кровь.

Я проходил мимо зеркал в квартире не поднимая глаз. Я не хотел видеть. Сейчас я походил на приведение, на неживую размытую тень.

Телефон разрывался от звонков. Я хотел поднять, но во время отдергивал руку. Мне звонил Андрей. Звонил, писал и снова звонил. Он наверняка хотел оправдаться и соврать о том, что все, что я видел вышло случайно. Не поверю ему. Никогда не прощу. Из-за него я не могу выйти из дома, только слоняться из одного конца квартиры в другой. Меня раздражает собственная слабость. Возможно, если бы я не страдал этой тупой фобией, я бы сейчас так не убивался. Я бы просто надломился, но нет…мне нужно было рассыпаться в пыль и загореться…

Ну когда я наконец догорю?! Меня сводит с ума этот ненормальный жар. Мне плохо и больно.

И снова я в ванной. Холодно-то как…но выбраться я не могу. Я знаю, что если выйду, вернется огонь, заберется под кожу и снова начнется пытка. Я устал от постоянного жара, слишком устал.

Кажется становится немного легче. Глаза сами собой закрываются и я не замечаю, как уснул.

***

Не пошевелиться, не могу двинуться. Мое тело, я его не чувствую. Хочу выбраться. Боже, как холодно. Ну почему я не могу найти середину, чтобы не покрываться мурашками от холода или не кричать от жара.

Что это? Что это за чувство? Кто-то трясет меня за плечо, от прикосновения по телу волной расходится жар, но оттолкнуть я не могу. Я даже глаза открыть не могу. Еще секунда и меня выдергивают из холода, кожу обдает горячим воздухом. Меня подхватывают на руки и куда-то несут. Не надо…нет, я…я не хочу… Не могу двинуться. Сколько я пробыл в этой самодельной проруби? Ведь недолго, да?

Кожа встречается с чем-то теплым и мне становится по-настоящему плохо. И больно. Щеки горят от чужих ударов, а на плечи ложится что-то мягкое. Оставьте меня, я не хочу согреваться, не хочу…

— Не н…надо…

Язык не поворачивается, я не могу и слова нормально сказать.

— Дурак. Ник, какой же ты…

По телу прошла стая электрических разрядов, из глаз посыпались искры, а в руки, дрожащие и отмороженные, вернулась сила.

Я отталкиваю его, распахивая глаза. Я сижу на кровати в своей комнате, завернутый в одеяло, а рядом, почти вплотную, примостился Андрей.

— Все хорошо.

Ага, как же! Успокоил он меня, блин.

— Ух…ди, я н… хоч… т…бя вид…еть.

Отворачиваюсь и шмыгаю носом. Меня бьет крупная дрожь, кожу по всему телу неприятно покалывает. Мне плохо, черт возьми!

— Никуда я не уйду, — он подсел ближе. Такой теплый, об него хочется греться. Так, стоп, хватит! — Не уйду, слышишь? Я тебя в таком состоянии ни за что не оставлю.

Тогда почему скорую не вызвал? Должно быть не сильно переживал? А что он вообще здесь делает? Как он вошел?

— Тебе в ванну горячую нужно.

Я усердно замотал головой, но добился только мерзкого хруста в шее.

— И никаких возражений.

Я пытался вырваться, но его руки держали крепко, будто боясь отпустить. Чего, интересно, он так боится? Того, что я сильно заболею, или того, что я могу повесить все на него?

Меня окунули в горячую воду. Было невообразимо больно, но я заставил себя молчать и просто пытался привыкнуть. Я положил голову на бортик ванны и прикрыл успевшие устать глаза.

— Ник?

Я не знаю, сколько прошло времени перед тем, как в воздухе пронеслось мое имя. Но я даже не повернул головы. Я не хочу с ним говорить. Это последнее, что я бы стал делать.

— Есть хоть малейший шанс, что ты меня простишь?

— Нет.

Меня удивило то, насколько четко прозвучал мой ответ. Мне наверняка уже становится лучше.

— Хотя бы позволь мне объяснить.

Я промолчал, мол, говори что хочешь. Я уже сказал, что не прощу, так чего он хочет добиться?

— В тот день ко мне подошла Рита и сказала, что не хочет нам мешать. Она попросила только никому не говорить, что это не она меня бросила и…и прощальный поцелуй.

Я удивлен. Надо же, так придумать. Да я скорее поцелую Риту, чем поверю в то, что она отступилась сама. Прощальный поцелуй. Ничего более оригинального в голову не пришло?

— Не представляешь, как мне было противно. Я не хотел ее целовать, просто мне хотелось, чтобы у нас все получилось.

Я нашел в себе, где-то очень глубоко, силы говорить. Пусть я не совсем понимал того, что именно говорю, но думаю, что основной смысл так или иначе дойдет до этого идиота.

— Я тебе не верю. Хоть убей, не верю. И потом, даже если бы я не увидел этот поцелуй, с чего ты взял, что я ответил бы тебе «да»? Я не хочу так жить. В постоянном неведении и страхе. Ты не даешь повода тебе доверять и я не могу верить тебе. Ты ненадежен и не признаешь никаких правил. Мне кажется…что я тебя ненавижу.

Вот если он сейчас скажет, что от ненависти до любви один шаг, я его стукну.

— Почему ты не можешь дать мне шанс? Я же старался стать для тебя…

— Кем? Кем-то близким? Прошу простить, но у тебя не вышло. И знаешь что? Уходи. Позвони Рите, она наверняка будет только рада, если ты к ней вернешься.

— Не говори так. Мне нужен только ты.

— А ты мне без надобности. У меня все было хорошо, пока ты не протаранил мою жизнь.

Мои нервы начинали сдавать, воздуха хватать перестало уже давно. Я не мог сейчас отключиться, не мог показать себя слабым. Я должен на него злиться, должен ненавидеть, а я… кажется просто влюбился в него по уши.

— Ник?

Глаза, до этого сверлящие взглядом стенку, все же закрываются. Меня обступает липкая тьма и я задыхаюсь, утопая в ней.

Может уже хватит меня таскать? Так и надорваться можно.

— Мне не в тягость, тем более ты легкий.

От неожиданности дергаюсь и выскальзываю из кольца теплых как закатное солнце, рук. Падаю и больно ударяюсь об пол.

— Простипростипростипрости! Давай помогу.

— Отстань, — отмахиваюсь от его ладоней. — И вообще. Какого черта ты до сих пор здесь?

Он все же помогает мне подняться. Замечаю, что одет. Домашние шорты до колен и футболка. А вот волосы еще мокрые. Может прошло не так много времени, как мне показалось?

— Никит, ну прости меня, пожалуйста.

— Я тебе уже все сказал.

Я отталкиваю его и иду на кухню, держась за стену. Сейчас главное — не упасть. А так как я уже третий день не ем и еле переставляю ноги, вариант с падением кажется вполне вероятным.

Открываю холодильник, оттуда на меня смотрит торт с надписью «С днем рождения, сынок!». Достаю это произведение кулинарного искусства на свет, и, удостоверившись, что срок годности еще не вышел, ставлю тортик на стол, после подходя к столешнице у плиты и включая стоящий на ней чайник.

— А по какому случаю праздник?

— У меня день рождения. Теперь я могу пить, курить и вести сексуальную жизнь… Ну, в общем пить и курить.

— Никит, я не знал. Ну, с праздником, что ли.

— Премного благодарен, но обойдусь без поздравлений.

— Не любишь праздновать? Расскажи, почему…

— Хватит!

Он от такого чуть не выронил кружку, мою любимую, что за минуту до этого взял из шкафчика над раковиной.

— Хватит! Перестань! Зачем тебе все портить? Я не раз сказал, что ты мне не нужен и никогда не будешь нужен! Ты мне никто! Я ненавижу тебя, слышишь? Уходи, убирайся, проваливай! Я не хочу тебя видеть! Ненавижу!

Я метнул в него блюдцем, и то, разбившись об стену, оставило одним из осколков тонкий порез на его шее.

— Как я могу уйти?

— Так же, как вошел. Катись!

Сажусь за стол и роняю голову на сложенные передо мной руки. Я прячу лицо, потому что не хочу, чтобы он видел мои слезы. Словно не от себя слышу тихий всхлип, а после только отдаляющиеся шаги и тихий хлопок. Это закрылась входная дверь, выпуская моего нежданного гостя.

Он ушел. И мне должно стать легче, должно! Но ничего не происходит. Наоборот, мне становится только хуже. Пробивает дрожь, руки трясутся, а глаза нестерпимо жжет. Почему мне не становится легче? Почему грудь словно сдавило тугим кольцом? Какого черта мне так тяжело даже думать?

Все донельзя понятно и просто. Я не хотел, чтобы он пропадал.

Я…кажется…кажется я люблю его.

Комментарий к 1.Часть 8.

Фух, наконец-то у меня вышло это написать. Было сложновато, а вот получилось или нет - это уже вам решать. Ну и…как?

========== 1.Часть 9. ==========

Я простыл. Основательно так. Уже неделю валяюсь на кровати, глотая таблетки и сироп от кашля. Никогда не любил болеть. Приятного в таком состоянии мало. Однако было одно обстоятельство, которое по природе своей могло обрадовать только меня. Меня знобило, температура держалась на отметке 37.6. Было именно так, как я хотел. Тепло, но без особого вреда для здоровья. Со мной уже все случилось.

Оксана днями и ночами пропадала на работе, а я сидел дома. Рисовал и смотрел телевизор, лишь иногда выходя в сеть. Я впал в апатию. Не хотелось абсолютно ничего.

А как больно было сердцу… Нет, я не сентиментален, просто когда мои мысли заходили не в то русло, в груди неприятно щелкало. На чистых листах, что бы я не хотел изобразить, появлялось его лицо. Я резал эти рисунки и выбрасывал к чертям.

А ведь в моей жизни все должно было стать как прежде. Я бы рано просыпался, пил холодный чай, ходил бы в школу и был одиночкой. Мне было бы так хорошо. Если бы не одно «но». Я не мог так просто восстановить свое доверие к миру. Просто смотреть на людей мне уже больно. Я даже от Оксаны шарахаться начал. Превратился в оголенный нерв. Как же хреново…

А так хотелось дышать полной грудью, не оглядываться каждые пять минут… Хотя… Зачем мне это? Я собираюсь не выходить на улицу еще довольно долго. А что мне там делать? Дышать свежим воздухом? Не могу. Сходить куда-нибудь? Ах да, я же не могу. Встретиться с друзьями? А, чуть не забыл. У меня их нет.

А я так верил, что смогу вылечиться… Так хотелось закончить прятаться от мира, пожить наконец по-настоящему. Однако веру у меня отобрали вместе с доверием.

И вот снова. Где-то в груди щемит. Не больно, понятно, почему.

Вскакиваю с кровати, подхожу к окну и распахиваю его. Тело прошибает холодным ветром. Делаю вдох, глубокий, опаляя ледяным воздухом легкие и слегка морщась. На моей шее шарф, а на плечи наброшена кофта с капюшоном.

Смотрю на дорогу, на машины, даже пробую бросать короткие взгляды на людей. Невольно вспоминаю кипу цветов перед зданием школы. По щекам бегут теплые слезы, но я успеваю их утереть. Нельзя. Мне нельзя быть для самого себя слабым.

Смотрю вниз. Замираю. Слышу, как пропускает удары сердце. Там, на асфальте, прямо перед моей парадной, стоит до боли в груди знакомый человек, докуривая уже далеко не первую сигарету. Даже с такой высоты вижу, как дрожат его плечи, а кожа, белая как снег, поблескивает в лучах почти негреющего солнца.

Рядом с местом, на котором он стоит, на земле выложено «Люблю больше жизни». Цветами. Белыми хризантемами.

Парень поднимает глаза и смотрит на меня, делает шаг навстречу, словно пытаясь дотянуться до меня на такой высоте.

Но мое лицо непроницаемо. Я закрываю окно и отхожу от него, снова падая на кровать и кутаясь в одеяло. Теплее не становится. Ну вот, я снова замерз.

«Люблю больше жизни»

Что это значит? Обычно герои книг умирают во имя любви, произнеся эти слова. Любовь… Непонятное явление, придуманное наивными людьми, чтобы дать корректное определение физической потребности. Это ведь единственное объяснение всему, что произошло. Он хотел мое тело, а я был наивен. Я поверил, но во время одумался, а меня заставили страдать. Уже не тело болит, ноет во мне сейчас только то, что люди называют душой.

«Люблю больше жизни»

А потом будет что-то вроде:

«Умираю без тебя»

Но я не верю. Это не повод для него. Он не станет убиваться просто потому, что я ему не так уж сильно нужен. Он для меня ничего не значит. Нет, не так. Он человек, в чьих неосторожных руках я сгорал и в итоге превратился в жалкую кучку пепла. И я не восстановлюсь, пока окончательно не забуду его, точнее уже никогда не смогу жить.

Где-то далеко хлопнула входная дверь. Я удивился. Оксана сегодня рановато.

Я не хотел вставать, так что просто повернулся лицом к двери в комнату. Никакого «Никит, я дома» не прозвучало. Может она просто не хотела меня будить?

— Ник?

Дверь в комнату тихо отворилась. Я успел во время притвориться спящим.

Он садится на кровать рядом со мной. Матрас прогибается и моя нога под одеялом касается его бедра. Хочу отдернуть, но терплю.

— Я просто хотел, — интересно, а он сам себя слышит? — чтобы ты понял. Я ненадолго, поверь. Просто скажу то, что должен. Никит, я без тебя не могу. Не знаю, как так вышло, но я по уши в тебя влюбился. Я чувствую себя таким козлом. Я заставил тебя так страдать, а сам не приложил должных усилий, чтобы все поставить на свои места. Если тебе будет легче, я уйду и ты меня больше никогда не увидишь. Я уверен, что больно будет нам обоим, но раз ты так хочешь, я постараюсь тебя отпустить. Я больше не приду, оставлю тебя в покое, как ты сам того хотел. Но прошу, позволь мне в последний раз…украсть у тебя поцелуй.

Я почувствовал теплое дыхание на своем лице. От парня напротив пахло сигаретами. Я стиснул зубы и готовился терпеть, но…

Ничего. Его губы на моих были нежными, теплыми и такими аккуратными, что поцелуй вышел почти невесомым. Это длилось долго, словно он старался оставить это в памяти. И с каждой секундой я яснее понимал, что не смогу это так просто забыть.

Он отстраняется, и тепло уходит вместе с ним. Еще какое-то время его лицо находится в паре сантиметров от моего, колкий взгляд синих глаз пронизывает меня насквозь. На секунду мне захотелось поднять веки и взглянуть на него, но я быстро опомнился, беря себя в руки.

— Прощай.

Он уходит, на пару мгновений шаги в прихожей затихают, он остановился, не решаясь идти дальше, но все же делает шаг. Тихо закрывается входная дверь. Вспоминаю, что забыл дышать. Кашляю и делаю рваный вдох.

Открываю глаза. Он ушел, навсегда исчез из моей жизни. Я больше никогда его не увижу.

Я не помню, сколько прошло времени. Я не ел, не пил, даже не вставал с кровати. Просто лежал и измерял пустоту в своей голове. Пару раз у меня появлялась мысль сесть и порисовать, но я ее быстро отбрасывал.

Ближе к вечеру этого невероятно насыщенного и продуктивного дня, с работы вернулась Оксана. Какая-то слишком радостная.

— Никита? Ну как, тебе лучше?

Она стояла у входа в комнату, опершись на дверной косяк. Я продолжал лежать на кровати под одеялом и игнорировать возможность подачи признаков жизни.

— Нормально.

— Кушать хочешь? Хотя, судя по состоянию торта, ты не голоден.

Дело в том, что я тогда торт так и не тронул.

— Ага…

— А у меня для тебя подарок.

Не поздновато? Неделя со дня поздравлений прошла.

— Вот, взгляни.

На кровать рядом со мной на кровать лег конверт. Нехотя вытягивая руки из-под теплого одеяла, я его распечатал. Внутри оказались билеты на поезд.

— Я поеду в Москву?

— Почти угадал. Мы поедем в Москву. Там есть очень хороший врач, который готов помочь тебе с твоей проблемой.

Я забыл, что болен, что предан, что сожжен. В данный момент я был просто счастлив. Так хотелось ее обнять. Крепко-крепко и долго-долго не отпускать.

— Ты не шутишь?

— Нет. Я договорилась о квартире и работе в местной клинике. Ты согласен ехать?

Я был вне себя от счастья.

— Да, на все сто.

Pov Андрей.

— Прощай…

Сказав это, сам не понимая, как, я, как и обещал, ухожу. Уже в прихожей я останавливаюсь. Опускаю голову и не решаюсь сделать еще один шаг от него. Хочется подбежать, забраться к нему в кровать и прижать к себе, никогда не отпускать.

Как меня угораздило? Влюбиться в парня, которого знаю всего пару недель. Абсурд. Хотя многие с остервенением доказывают существование любви с первого взгляда. Я раньше вообще не верил в любовь, а теперь… Ради этого недотроги я изменил своим принципам. Я пообещал себе, что никогда не влюблюсь, но не смог сдержать данного слова. Мне было паршиво. Да что там? Мне плохо уже неделю.

Я ведь тогда хотел просто извиниться, а потом увидел его. Он был похож на мертвого, кожа с непонятным синим оттенком и лиловые губы. Он лежал в ледяной воде без сознания. Мне тогда так хотелось его согреть. Я жаждал того, чтобы он был жив, я искренне молил об этом.

И он ожил, такой холодный, простывший, похудевший и не способный связать и пары слов… Мне было так стыдно. Я не хотел делать хуже, но получалось в точности наоборот.

Он на меня накричал. Это было его правом. Он мог говорить и мог сказать «нет». И почему от этого «нет» так больно в груди? Я сам виноват. Я все испортил.

Я выхожу из его квартиры, тихо закрыв дверь и быстро бегу по лестнице, не в силах дождаться лифта. Мне нужно бежать как можно быстрее, чтобы внезапно не развернуться и не вернуться к нему. Мне больно. В легких заканчивается кислород, но я все равно бегу. Прочь отсюда, прочь! Мне нужно убежать как можно дальше, чтобы не сорваться, чтобы не нарушить обещание, которое я дал. Чтобы не провалить миссию, на которую я назначил себя сам.

Я не подойду к нему больше никогда. Может быть он еще сможет передумать. Может очень не скоро. Но я готов ждать его прощения, чтобы дать самому себе шанс начать все с начала.

Может он сможет заново…полюбить меня.

Комментарий к 1.Часть 9.

Ну что ж, дорогие мои… Автора поперло продолжить писать, пусть мне изначально и хотелось закончить фф на этом. Продолжение будет, так что читайте и оставляйте отзывы и критику.

Ваш Автор)

========== 2.Часть 10. ==========

Год спустя.

— Ну, как доехал?

— Все отлично, я уже подхожу к дому. Надеюсь, там не много пыли накопилось. Уберусь, поем… Все как обычно.

— Ты хотел найти работу.

— Да, и найду.

— Я буду через неделю. Смотри, чтобы никаких вечеринок. Люблю тебя.

— А я тебя. Пока, мам.

Я повесил трубку как раз тогда, когда заходил в лифт.

— Ой, подождите!

Я придержал дверь лифта и в кабину проскользнула худенькая девушка в легкой курточке.

— Спасибо.

— Да не за что.

Я только пожал плечами.

— Подожди, ты же тот парень, что жил двумя этажами ниже. Никита? А что ты здесь делаешь?

— Да, это я. Вот, вернулся после лечения, — я поправил очки и мило улыбнулся девушке, на чьих щеках заиграл румянец.

— Ну что ж, тогда… с возвращением.

Двери лифта отворились, и я уже хотел выйти, как тонкая ручка вцепилась в рукав моей ветровки.

— Может как-нибудь выпьем кофе? Зайдешь ко мне вечером? Квартира пятьдесят семь.

— Раз ты приглашаешь, просто не имею права отказать.

Девушка покраснела пуще прежнего, скрывшись в закрывающихся дверях лифта.

Ключ поворачивается в замочной скважине и дверь квартиры с легким скрипом отворяется. Эх, как же пахнет пылью… А душно… Жуть.

Пробегаю по всем комнатам, открывая настежь все окна. Ну что, еда подождет. Нужно убрать все это, иначе я сегодня заснуть не смогу.

Пока я навожу в этом Богом забытом жилом пространстве порядок, выведу вас из наверняка возникшего состояния замешательства.

Меня зовут Ник Озерцов, мне восемнадцать лет, год назад я пережил психологический кризис на почве отношений с одним человеком, имя которого я отучился произносить даже в мыслях. Год лечения у найденного моей матерью врача и вот я уже совершенно нормальный парень. Не бегаю от людей и не боюсь огня. Вот такая история. Сейчас же я вернулся в родной город. Закончу обучение, найду работу… Решил поступать я на архитектурный, так что каждую свободную минуту уделял учебе. Даже в поезде по дороге из Москвы, я штудировал книги и интернет сайты.

Жизнь у меня налаживается. Я очень давно не чувствовал себя так легко.

Были конечно у моей новой жизни и минусы. Я начал курить, но от обычных сигарет быстро перешел на электронные, я часто болел, потому что постоянно одевался не по погоде. Мою мать это не очень напрягало, хоть я и слышал от нее упреки по поводу моего, не очень здорового образа жизни. Ну, а что? Раньше я просто не мог себе этого позволить, а теперь могу. Так почему бы не начать брать от жизни максимум?

К вечеру квартира сияла чистотой. Чтоб вы понимали, я даже плинтуса протер.

Есть хотелось жутко, а время уже близилось к восьми. Я вспомнил, что обещал той милашке прийти к ней на кофе. Может мне и поесть что-нибудь перепадет.

По-быстрому натянув джинсы и зеленую футболку, я запрыгнул в кеды и вышел из квартиры, не забыв закрыть за собой дверь.

Пока я поднимался по лестнице, пытался вспомнить имя девушки, к которой шел. Да, получилось бы неудобно. Кристина. Да, кажется Крис.

— Привет. Уже думала, что не придешь.

— Извини, что без цветов.

Я развел руками, и мы оба рассмеялись. Она пригласила меня войти. Квартира оказалась такой же, как у меня. Может интерьер был немного светлее и разнообразнее.

— Пойдем в гостиную. Тебе чай или кофе?

— Если можно, чай.

— Конечно.

Я ждал ее на диване в гостиной. Рядом со мной стояло напольное зеркало. Невольно засматриваюсь на себя любимого. За то время, пока меня не было, я успел измениться. Волосы стали немного длиннее, губы тоньше, ухудшилось зрение, поэтому я и носил очки. Телом я почти не изменился. Те же худые плечи, та же немного кривая спина. Шрамы стали еще бледнее и едва различались. Тот, что на лице, остался заметным, но меня это не сильно волновало. В конце концов, шрамы украшают мужчин.

— Извини, что долго.

— Ничего.

Мы сидели на диване и пили чай с пирожными. Говорили о пустяках. Она рассказывала, как дела в школе, в которой я учился. Оказалось, что она учится в параллельном.

-…Так вот тот парень с тех пор в школе и не появлялся. Говорят, что на домашнее обучение перешел. Никит? Ты слушаешь?

— Да, конечно. Перешел на домашнее обучение. А как его зовут, не скажешь?

— Какой-то Андрей. Ты как ушел, он сразу такой понурый ходить стал. Отрешенный, что ли.

— Да, такое могло случиться… Крис?

— А?

— А зачем вообще все это? — я развел руками, указывая на журнальный столик, заваленный сладостями и прочей едой на совершенно любой вкус.

— Ну, хотела, чтобы тебе понравилось.

Ее плечи опустились, а улыбка потускнела.

— Ник. Я хотела попросить кое о чем. Мой…парень совершенно ко мне равнодушен. Ты не мог бы помочь?

— Ну…

— Помоги мне заставить его ревновать.

Эти большие глаза напротив. Бездонно-золотистые, полные надежд.

— Ты очень его любишь?

Она кивает.

— Эх, что с тобой делать. Ладно.

— Никита!

Она бросилась мне на шею, на какую-то секунду дыхание перехватило, но я быстро взял себя в руки и приобнял девушку за талию.

— Спасибо!

Она отстранилась от меня и поцеловала. Благодарно и невинно.

Я отстранился первым.

— Вау.

Ее щеки залил румянец ярко-пунцового оттенка. Мы просидели в тишине еще минуту. После обменялись телефонами и допили чай, уже успевший остыть.

— Я наверное пойду. Уже поздно, нам завтра в школу.

— Да. Я тебя провожу.

Проводила она меня до самой двери. Своей квартиры. Я, хоть и с трудом, смог убедить ее, что со мной ничего не случится. Ха, шутка. Ну да ладно.

— Я буду ждать у парадной утром.

— Надеюсь, что без цветов.

Снова смех и краткий поцелуй на ее щеке. Я скрылся за поворотом на лестницу раньше, чем она смогла что-то понять.

Уже дома, упав на кровать, я думал. О том, на что согласился. Я согласился встречаться, пусть и не по-настоящему, с девушкой. Ну, хоть что-то от нормального человека во мне есть.

Сон не шел, несмотря на загруженный день, так что я отправился рисовать. Карандаш, лист бумаги и пол часа работы. С белоснежной поверхности на меня смотрел молодой человек с сапфировыми глазами. Его волосы, светлые и собранные в небрежный хвостик на затылке, находились в художественном беспорядке.

Под кожей пробегает стая искр. Становится душно. Нужен свежий воздух.

Подхожу к окну и распахиваю его, вдыхая полной грудью холодный воздух. Заболею ведь. А, плевать.

Лист бумаги, порванный и смятый, покоится на дне мусорной корзины.

Спасительная прохлада остывших простыней и мысль о том, что на ночь не мешало бы закрыть окно. Однако я уже не успеваю открыть глаза. Я проваливаюсь в пустой, успокаивающий сон.

Утром я не мог повернуть голову. Серьезно. Пока я спал, мне надуло шею, так что следующие несколько дней смотреть я буду только вперед.

Когда я смог посмотреть на часы, я чуть не грохнулся с кровати. Опаздываю. Быстро в ванную, приводить себя в порядок. Прическа, умытое лицо, дважды почищенные зубы… Теперь, вперед одеваться.

Так, не видно же ничего. Исправляю это надеванием очков. Черная футболка с длинным рукавом, а сверху наброшено легкое серое пальто с высоким воротом. На ногах черные джинсы и белые кроссовки, за спиной рюкзак.

Выхожу из квартиры я примерно в восемь тридцать. Нормально. Еще успею встретить Кристину. Мы договорились, что если кто-то придет раньше, один уйти не может. Так что я стоял у парадной, докуривая сигарету и ждал мою названную девушку.

— Привет. Прости, задержалась.

На ней была курточка синего цвета. Из-под нее было видно только черную школьную юбку, стройные ножки в капроновых колготках и изящные полусапожки на невысоком каблуке. Рыжеватые волосы девушки были собраны в длинную косу.

— Ничего. Идем?

Я выбросил сигарету, что не укрылось от пристального внимания Кристины.

— Ты куришь?

— Да. Это исключительно в лечебных целях.

— Объяснишь?

Мы шли к школе быстрым шагом, чтобы не опоздать на занятия. Я бросил в рот жвачку и начал свой недолгий рассказ.

— Ну, когда затягиваешься, легким становится горячо. Раньше я такое испытывал, когда человек находился близко. Теперь же жара я не чувствую. Для контраста курю, но исключительно когда я один.

— Понятно. Ты сам придумал?

— Да.

Я притворно гордо задрал нос. Мы оба рассмеялись.

— Крис. Так что я должен делать?

— Ну… Просто когда Саша будет появляться на горизонте, ты…как бы…

— Играть роль заботливого милого мальчика.

— Грубо говоря — да. Только не слишком переигрывай.

— Если случайно перейду черту — можешь смело меня бить.

Мы снова смеялись, а на горизонте уже показалась наша школа. До здания мы дошли молча. Только Крис сказала, что если этот загадочный мистер x будет рядом, она подаст сигнал.

Эх, чувствую себя шпионом на сверхсекретной операции.

Девушка схватила меня за руку у самых дверей. Я развернулся и легко приобнял ее, поцеловав. В щеку.

— Еще увидимся.

Натягиваю на лицо милую улыбку.

— Спасибо.

Взмахиваю рукой и ухожу. Кристину у школы встретит этот ее Саша. Хм… Саша… Да нет. Наверное просто совпадение.

С легкой головой я шел на уроки. Сидел я за последней партой. На перемене перед пятым уроком ко мне подсел парень ботанского вида с черными волосами и зелеными глазами, большими, скрытыми за толстыми стеклами очков. Вот другое дело — я. Мне очки идут. Я красивее в них. Даже…милее как-то.

— Привет. Ребятам интересно, кто ты такой.

— А у самих ребят подойти смелости не хватило?

Я усмехнулся, смотря на группку парней и девушек, что сформировалась в другом конце кабинета.

— Ник Озерцов. Я учился здесь год назад. Вот, вернулся, доучиться хочу. Видите? Я совсем не страшный!

Последние предложения были обращением к остальным. Мальчик же, сидел рядом со мной, мило улыбаясь.

— Меня, кстати, Илья зовут.

Он протянул мне руку и я ответил на рукопожатие, отмечая про себя, каких успехов добился за этот год.

— А, так это тот самый псих. Прости, друг, не признали без перчаток.

— Остроумно, только они мне больше не нужны. Я совершенно здоров, так что попрошу оставлять ваши подколы при себе.

У парня, что говорил все это время, отвисла челюсть. Еще пара ребят так же пребывали в полнейшем замешательстве.

Какая-то девушка, на голове у которой подрагивали два хвостика, подлетела ко мне и двинула мне по голове моим же пеналом.

— Это из-за тебя Андрей ушел из школы. Теперь учится дома, а мы все по нему скучаем.

— А я чем виноват?

Серьезно. Что они все так на меня накинулись?

— Я не заставлял и не просил Кастрова уходить. Должно быть он сам проявил инициативу и решил не показываться мне на глаза?

Девушка кипела от необоснованной злости, к счастью, меня от ее гнева спас так во время раздавшийся звонок.

Илья ушел за свою парту. Ну как… Просто пересел на место вперед. Эта нервная компания тоже разошлась, но ее члены не прекращали сверлить меня взглядами. А мне…мне было откровенно плевать. Раньше моя кожа трескалась и обжигалась от этих взглядов, а теперь я просто ухмыляюсь, понимая, что вот так просто они ничего не могут мне сделать.

Ох, чувствую, что этот год будет веселым. Смогу повеселиться как следует.

Однако мои мечты о беззаботной жизни разбились на сотни стекол и осколки впились острыми краями в грудь. Кожу опалило жаром от одного короткого взгляда, а сердце, замерев, упало в желудок.

В дверях кабинета стоял человек, смотря на меня сапфирового цвета глазами, не собираясь моргать ни при каких обстоятельствах и пытаясь понять, настоящий ли человек сидит за последней партой.

Комментарий к 2.Часть 10.

Ну как вам?

========== 2.Часть 11. ==========

Урок прошел в гробовой тишине. Я ожидал, что на меня набросятся с вопросами, но ничего такого не произошло. Кастров сидел, словно воды в рот набрав, полностью игнорируя все, что происходило вокруг.

Я сидел как на иглах, хотя нет, как на раскаленных углях. Хотелось сорваться с места и убежать, но я мужественно терпел. И вот наконец, прозвенел звонок. Я вылетел из-за парты, а потом и из класса. За мной кто-то шел. И я знал, кто именно. Чутье меня не обмануло, это был Андрей. Ну что за человек, а? Всегда лезет туда, куда не стоит. Он преследует меня и от этого мне становится немного страшно.

Я зашел в туалет и плеснул холодной воды на горящую кожу лица. Легче не стало. Соберись, тряпка! Ты же здоров, так что изменилось теперь?

— Привет.

За завесой своих мыслей я не заметил, как дверь в паре метров открылась.

— Не ходи за мной.

— Не могу. Никит, мы год не виделись.

Делает шаг навстречу, и мне становится не по себе.

— И что? Это ничего не значит.

Вжимаюсь в раковину, пытаясь быть дальше от этой искрящейся спички.

— Ты изменился.

— Я вылечился.

— Значит теперь никаких проблем…

— «Вылечился» и «простил» — разные вещи.

Он подходит совсем близко, так, что почти касается моей одежды.

— Я скучал, — выдает он, после минуты молчания. Его глаза внимательно всматриваются в мое лицо. Чувствую себя молекулой под микроскопом.

— А я нет. Дай пройти.

Я хочу уйти, но он держит крепко.

— Дай нам шанс начать все сначала.

— Мне и так хорошо, а ты перебьешься.

Отталкиваю его от себя, делаю глоток воздуха и ухожу. Нахожу нужный кабинет и сажусь за парту рядом с Ильей, чему он сам очень удивился, однако возражать не стал.

Время шло убийственно медленно. За два следующих урока я успел трижды уснуть, дважды пересчитать горошки на рубашке девушки, сидящей в соседнем ряду, и изрисовать три страницы в блокноте.

Когда пришло время идти в столовую, я вспомнил, что обещал Кристине поесть вместе с ней. Так что как только до моих ушей донесся звонок, я поспешил в столовую на встречу со своей девушкой. Ох, как же странно звучит… Ну да ладно.

— Ник!

— Привет, Крис.

Я приобнял девушку за плечи и подвел к свободному столику.

— Сиди и жди меня.

Она кивает, а я уверенным шагом иду к буфету, толкаясь и отдавливая людям ноги. Какое все-таки приятное ощущение.

Вернувшись с двумя пирожками с яблоком и двумя пакетами яблочного сока, я получил благодарный поцелуй в щеку.

Поражаюсь, как при всей абсурдности ситуации ей удается не переигрывать.

Всю большую перемену я чувствовал на своей спине горящий чем-то неясным взгляд Кастрова, чем он сам меня очень раздражал. Это уже преследование какое-то, если не одержимость. Ну не видел он меня какое-то время, и что с того? Давно бы уже нашел себе девушку. Или парня. Зачем так убиваться?

— Ник?

— А? А, да, прости, я слушаю.

— Я спросила, не хочешь ли ты куда-нибудь сходить после школы?

— Эй, это мои слова, — я усмехнулся. Кристина улыбнулась мне в ответ. — Давай так. Крис, я приглашаю тебя в кофейню недалеко от нашего дома после школы. На чашечку кофе и клубничное пирожное.

— У меня на клубнику аллергия.

— Не беда. Тогда на абрикосовое.

Мы оба рассмеялись.

— Согласна, тогда встретимся у входа в школу.

***

После занятий я, как и обещал, ждал Кристину у входа в школу. Она задерживалась, а я был не против того, чтобы ждать. Закуриваю сигарету и выпускаю изо рта дым.

— Брось.

Я подавился воздухом и закашлял.

— Не подкрадывайся так!

Я выкрикнул это, развернувшись, стоя совсем близко к подошедшему почти вплотную Андрею.

— Я сказал, выбрось.

От сигареты не было никакой пользы, так что я послушал, бросив ее, недокуренную, в рядом стоящую урну.

— Сошел с ума? Это же вредно.

— А ты мне кто? Мать? Ах да, даже она мне не запрещает. И вообще, это не твое дело. Хочу и курю. Кстати, тебе лучше уйти. У меня встреча.

— Это еще с кем? С той девкой?

— Я бы попросил. Кристина — моя девушка, и не смей говорить о ней в таком тоне.

Ох, как же угрожающе я сейчас выгляжу. Тощий подросток в очках, напротив которого стоит двухметровый красавчик с нехило накаченным телом. О, а вот и мое спасение. Идет ко мне со стороны двери, стуча каблучками по асфальту.

— О, Крис, привет. Готова?

— Да, идем. О, привет, а ты…

— Всего-то бывший любовник твоего парня. Ну ладно, я пойду. Удачно провести время.

Вот идиота кусок. Ненавижу его. Ну что, что мне теперь говорить Кристине?!

До кафе мы дошли молча. Я чувствовал, как тишина между нами давит на меня.

Зайдя в кофейню, присев за столик и сделав заказ, я решил начать разговор.

— Крис, ты извини за него. Он придурок.

— Да ничего. По нему видно, что он не в себе.

Нам принесли кофе и пирожные. Я ел клубничное, а Кристина абрикосовое.

— Это его нормальное состояние. Он не умеет уступать.

— Знаешь, если он тебя у меня уведет, я лишусь прекрасного друга.

Мы смеялись и говорили о пустяках, обо всем на свете. Мне было с ней очень легко, спокойно. Я так хотел быть с ней дольше, чем мог, но увы, все хорошее рано или поздно кончается.

***

По приходу домой, я довел ее до двери ее квартиры и легко поцеловал в щеку.

— Никит…

— Что не так?

Ее глаза вмиг погасли, стало так по-странному тоскливо.

— Ты извини меня. Я сама не понимаю, зачем попросила тебя о таком. Я ведь уже встречаюсь с…

— Так в этом все дело?

С моей души словно упал огромный камень.

— Кристин, не волнуйся обо мне. Мне нравится с тобой общаться, но не более. Ты мой хороший друг.

Я считаю, что это должно звучать обидно. Все же когда парень говорит такое девушке, это должно ранить ее чувства, какими бы они не были. Однако Кристина оказалась большим исключением.

— Правда?! — она бросилась мне на шею. — Не представляешь, как я за тебя волновалась.

— Совершенно напрасно. Ну что… Спокойной ночи?

— Спокойной ночи, Ник.

— Увидимся завтра утром.

Она уже хотела закрыть дверь, как вдруг выглянула из-за нее и крикнула вслед уходящему мне.

— И никаких цветов!

— Как будет угодно.

Она скрылась за дверью, и последним, что я увидел, была ее искренняя улыбка. Да, ее парень точно козел, раз смеет так относиться к такой девушке. Я бы такую как Крис ни за что не отпустил.

Ну все, хватит на сегодня мыслей об отношениях. Хотя…

Я уже заходил в квартиру, когда увидел, что дверь приоткрыта. Я насторожился, ведь до приезда Оксаны еще неделя.

Вооружившись учебником по истории и линейкой, я прошел в квартиру.

Как только я переступил порог, я понял, что оружие мне понадобится в совершенно других целях.

По полу из прихожей в мою комнату вела дорожка из белых хризантем. В моей комнате, орудуя лентами и ножницами, колдовал над неприличных размеров букетом, Кастров.

— Кхм-кхм. Может объяснишь?

Андрей подпрыгнул на месте, с трудом сохраняя «букетик» целым.

— Я думал, ты позже придешь.

— Так, горе романтик. Собирай весь этот хлам и выметайся. И да, я хотел спросить. Как ты, черт возьми, проникаешь в эту квартиру?!

— Я дубликат ключей еще в прошлом году сделал.

Он не собирается извиняться, или делать что-то подобное. Этот идиот наверняка просто хочет довести меня до нервного припадка.

— Оставь ключи и уходи. Не хочу встречать нежелательных гостей.

Я, наступив на пару бутонов, лежащих на полу, прошел за стол и скинул рюкзак. На стол проследовали учебник истории и линейка.

— Зачем ты так со мной?

Я усмехнулся без тени искренности.

— Это мои слова.

— Почему ты думаешь, что только ты страдаешь?

— И снова мой текст.

Он подходит сзади и кладет руки мне на плечи.

— Дай нам шанс.

— Я уже отвечал. Нет. Найди себе кого-нибудь другого.

— Но я хочу тебя.

У меня возникло ощущение дежавю. И правда, такое уже было. Я уже отвечал ему так. Этот диалог тогда не закончился ничем хорошим.

— Не надо. Не делай хуже.

— Куда уж хуже? Ты меня отталкиваешь, что бы я не делал. Скажи мне три слова, и нам обоим будет легче.

Три слова. Они ведь могут быть совсем не такими, как те, которых ты ждешь. Я могу сказать все, что придет в голову.

— Твои руки теплые.

Послышался нервный выдох. Держись, прошу, не срывайся сейчас.

— Когда я тебе доверял, они казались мне холодными.

Эти мучительно теплые пальцы касаются моей шеи, вызывая неприятное жжение.

Поворачиваюсь к нему лицом и заглядываю в глаза. Такие же, как и в прошлом году. Бездонные, синие, словно воды самого глубокого океана.

Заставляю его убрать от меня руки, беру его ладони в свои и опускаю.

— Теперь я боюсь, что сгорю в этих руках. Мне больно. И в этом виноват только ты. Для начала позволь мне перестать загораться.

Он стоял, как громом пораженный. Глаза были совершенно пустыми, стеклянными и безжизненными.

— Я еще смогу получить твое доверие?

— Я уверен на девяносто процентов, что нет.

Я пересиливаю себя, встаю на носки и дотягиваюсь до его губ, предварительно сняв очки.

— А это за что?

— На случай, если верными окажутся оставшиеся десять процентов.

— Ник, я…

— Не говори ничего. Просто уйди.

Опускаю глаза и снова отворачиваюсь. Жду, пока не раздастся звук закрывшейся двери. И он доносится до моих ушей буквально через минуту.

Наконец выдыхаю, утирая капли слез из-под глаз и падая на кровать, не забыв убрать с нее этот ненормальный букет.

Зачем было это все? Зачем я говорил с ним, зачем столько всего наговорил? На кой я его поцеловал?

Вот же… Индюк. Не он, а я. Как мне теперь от него отделаться? Просто так перестать встречать его для меня не вариант. Мы как-никак в одном классе. Можно какое-то время не появляться в школе. Хотя…как я тогда буду выглядеть в глазах Кристины? Да и как долго я смогу оставаться один? Через неделю приедет Оксана и все равно убедит меня пойти в школу. Как же все это сложно.

Вот раньше, когда я был просто парнем с плохим прошлым и психологической дырой в голове, у меня не было проблем. Ну, если не считать около семи миллиардов спичек. А потом понеслось. Школа, Андрей, Рита, мой первый поцелуй, ссора, извинение, выложенное цветами на асфальте, ночь вместе с ним, почти прощение, признание, предательство, снова ссора… Всего и не упомнишь. Я так хочу его забыть. Сколько раз я так думал?

Он извинялся мастерски, но в одном всегда проигрывал. Он каждый раз принимал как должное то, что его простят. Он не умеет мыслить и смотреть на мир с другой стороны, не ставя себя по центру.

Все эти цветы… Конечно они красивые. Неземные, пусть и такие обычные. Интересно, почему он выбрал именно белые хризантемы?

Я хотел еще поразмышлять и совершенно не хотел отправляться в царство Морфея, однако вопрос, который я себе задал, был последней мыслью, проскользнувшей в моей голове.

Комментарий к 2.Часть 11.

Ну что ж… Комментируем, дорогие мои))

========== 2.Часть 12. ==========

Комментарий к 2.Часть 12.

Извиняюсь за маленькую главу, просто автор заболел чутка, лежит с температурой и не может выжать из себя больше.

Приятного чтения)

На следующее утро я чувствовал себя… Короче не чувствовал. Тело ломило, шея болела, любой звук причинял дискомфорт. Я позвонил Кристине, дважды извинился и сказал, что сегодня не смогу идти в школу.

В холодильнике было пусто от слова «совсем». Я в магазин так и не сходил. Вначале я подумал забить на это и просто отлеживаться, но звук, донесшийся из моего живота заставил меня поменять решение.

Делать было нечего, так что я проглотил таблетку от головы, оделся потеплее и направил свою колыхающуюся тушу в сторону супермаркета.

Итак, мой рацион на следующие несколько дней: печенье обыкновенное, печенье шоколадное, печенье с черникой и белым шоколадом, лапша быстрого приготовления и пицца в картонной коробочке.

Вроде должно хватить. Еды. А денег хватит еще на пачку сигарет.

— Молодой человек, ваш паспорт, будьте добры.

Я протянул кассиру паспорт, она бросила на меня внимательный взгляд.

— Очки снять?

— Нет, не нужно. Спасибо за покупку, ждем вас снова.

— Обязательно.

Выйдя из магазина, я пошел домой. По дороге мне никто не встретился, и я был этому рад. Сейчас мне хотелось побыть в одиночестве и пораскинуть мозгами.

По приходу домой я обнаружил на своей кровати ключи от квартиры и записку.

« Больше я тебя не потревожу. Оставляю ключи, как ты просил. А теперь позволь мне пригласить тебя в кафе. Если согласен, приходи в Сладкоежку сегодня к семи часам. Буду ждать.

А.»

Пфф… Конечно, уже бегу. Идиот. Ну вот как так можно, а? Почему нельзя было как нормальному человеку, прийти, отдать ключи и дать повод себя выставить? Но нет же. Андрей же не обычный, он особенный.

Да, я злюсь на него. Да, для меня это мерзко. Да, я не… А это что?

Под запиской я заметил сложенный лист бумаги. Немного мятый, немного старый. Разворачиваю. Это же мой рисунок! Тот, что я нарисовал тогда в школе. Андрей тогда еще на меня обиделся. Я не хотел рисовать его портрет… А сам-то. Всю бумагу в доме извел.

Эх, нехорошо вышло.

Так, стоп! Это что еще за несанкционированные мысли?! Нет, я совсем о нем не думаю.

Но почему тогда рука тянется к карандашу? А, черт с ним.

Еще немного поломавшись, я все же начал рисовать. Сначала я думал выбрать что-нибудь из моих более старых работ, но после передумал, сам не понял, почему.

Я не вставал из-за стола пару часов, не замечая, как текло время. И вот наконец, когда я уже не мог растягивать удовольствие от рисования, мне пришлось закончить и провести последнюю линию.

Ну вот он, почти эталон красоты. Светлые волосы до плеч, глаза, отливающие голубой лазурью, сильные плечи, а вокруг шеи татуировка. Вот только вместо роз на колючей проволоке белые хризантемы.

Еще немного посмотрев на рисунок, я положил его на край стола и включил ноутбук, заходя в сеть.

Я хотел отвлечься, так что занялся поисками работы. Так, кассир в магазине, дворник, так, это все не то. Вот, например, отличный вариант. Курьер. Супер. Привозить людям еду и за это получать деньги, да и общением обделен не буду. Какой там телефон…

На другом конце провода оказалась девушка с очень приятным голосом. Я объяснил, что хочу работать, и она ответила, что приступить смогу уже завтра. Отлично, завтра и начну.

Поблагодарив девушку, я отключился и принялся искать способ убийства времени. Свой выбор я остановил на новом фильме. Продолжительность три часа. Ну вот, успею посмотреть до конца, а потом и успеть на встречу с Андреем.

А? Я что, не сказал? Я решил сходить. Я как-никак человек добрый, пускай и злиться у меня хорошо получается. Нужно дать этому идиоту шанс попытаться. Я сам не знаю, что он должен сделать, чтобы я его простил, но я точно уверен, что когда это произойдет, я сразу пойму.

***

Фильм оказался интересным. Настолько, что я успел дважды заснуть. Все же научная фантастика не для меня.

Посмотрев на часы, я понял, что опаздываю. Быстро одевшись, нацепив на себя черную рубашку, белые джинсы и пальто, я запрыгнул в кеды и помчался на встречу.

Пару раз чуть не угодив под машину, я все же добрался до кафе «Сладкоежка». За одним из столиков сидел Андрей, как было видно из окна — довольно печальный. Ну да, я же пришел на десять минут позже. Перед Кастровым стояла кружка и тарелка с пирожным, а напротив еще одна кружка и еще одна тарелка. Он ждал меня. И снова он не рассматривает возможность неудачи. Нда, люди так быстро не меняются, если меняются вообще. Хотя на своем примере могу показать, насколько можно измениться.

С такими мыслями я заходил в кафе. Если признаться, то я немного нервничал. У меня была четкая уверенность, что случится что-то плохое.

Андрей оторвал глаза от тарелки с нетронутым пирожным и расплылся в улыбке, когда я приземлился напротив.

— Ты пришел.

— Извини, опоздал. Ты хотел о чем-то поговорить, или просто не знал, как провести вечер?

— Ну Никит, ну чего ты такой злой?

Склоняет голову немного вбок, и из-под бордовой футболки с длинным рукавом показалась татуировка.

— Знаешь, я хотел спросить.

Я ковырял вилкой в тарелке, подбирая слова.

— Что значит твоя татуировка? Или просто по прихоти сделал?

— Ну, на самом деле в ней смысл есть, но я никому не рассказываю…

— Не хочешь — можешь не говорить.

— Нет, все нормально, — легкая улыбка приобрела привкус горечи. — Пару лет назад я влюбился в одну девушку. Королеву школы. Она была такая красивая… Но холодная. Я места себе не находил, признавался ей, караулил ее у подъезда, присылал цветы. Красные розы, они были ее любимыми. Примерно через полгода такого образа жизни я впал в депрессию, в глубокую такую. Не ел ничего, забросил школу, а потом… Нервы в какой-то момент сдали, и я решил наложить на себя руки. Удавиться не вышло, полежал в больнице, походил к психологу, переехал, сменил школу, а дальше ты знаешь.

Я сидел и не мог сказать и слова. Мыслей не было никаких, я просто не мог думать. Он раньше ничего такого не говорил, да я бы никогда не поверил, что этот человек напротив может быть таким…даже слова не удается подобрать.

— Извини.

Это вообще я сказал? Да, я чувствовал себя виноватым. Я виноват перед ним. Он уже переживал подобное и рассказал, к чему это привело, а я просто говорил «нет», не желая его слушать.

— Нет, не нужно. Ты же не знал.

В какой-то момент мне захотелось его обнять, но я быстро загасил в себе это желание. Я положил в рот еще кусочек пирожного, но есть не хотелось. Отхлебнул кофе из почти полной кружки.

Я же знал, что случится что-то плохое. Так вот, то, что мне рассказал Андрей было не самым плохим за этот вечер.

На какое-то время меж нами была тишина. Мне было немного тяжело дышать, но я не придавал этому большого значения. И очень зря. Стало жарко, по спине катился пот, глаза щипало.

— Никит, ты здоров? — забеспокоился парень напротив.

— Вот же…

Я сорвался с места, зажав рукой рот и направляясь в сторону туалета.

Меня долго рвало, я кашлял, трясся от пробившего все тело озноба. Было хреново.

— Ник?

Вот, отлично, явилась причина этого извержения.

— Какой же ты все-таки идиот…

— Тебе плохо? Может скорую?

Он стоял за дверью кабинки, наверняка опершись на нее плечом.

— В пирожном…была корица. Я прав?

— Ну вроде да.

— Сгоняй до аптеки, купи что-нибудь от аллергии.

Он еще какую-то секунду стоял неподвижно, но как только до него дошел смысл ситуации, Кастров сорвался с места и рванул из туалета на всех парах.

Не знаю, сколько прошло времени перед тем, как под дверью кабинки мне просунули пачку таблеток. Меня к тому моменту уже перестало тошнить, но было ощущение, что голова сейчас лопнет.

Приняв таблетку, а потом, для верности, еще одну, я вытер рот и вышел из кабинки. Умыл в раковине лицо, стало немного легче.

У раковин, нервно стуча пяткой об пол, стоял Андрей.

— Ник, прости.

— Не надо. Все нормально. Я просто… Я просто пойду домой.

— Я доведу.

— Не надо.

Этот идиот все-таки увязался за мной. Мы молчали до самого дома. Я поблагодарил его за первую половину вечера и поспешил ретироваться.

Дома я, переодевшись и немного постояв под душем, лег спать, почти сразу проваливаясь во тьму царства Морфея, где сегодня не было совершенно никаких снов.

========== 2.Часть 13. ==========

Pov Андрей.

Корица в пирожном. Корица в пирожном! Идиот. Да-да, Кастров, я это о тебе. Ну как можно было так облажаться?!

Примерно в таком ключе я думал, когда отводил Ника домой. Я чувствовал себя нереально виноватым перед ним и хотел извиняться тысячи и тысячи раз. А что бы было, будь у него серьезная алергия? Ну, в смысле серьезнее, чем есть. Его бы повезли в больницу.

А он хорош. Еще умудрился найти силы благодарить меня. За первою половину вечера, разумеется.

Он ушел слишком быстро, чтобы убедить меня в том, что с ним все хорошо. Я не поверил.

Тяжело вздыхаю, прислоняясь головой к двери в подъезд. Так трудно добиться доверия от кого-то. У меня был такой шанс, и я его упустил. Ну почему, если я влюбляюсь, это всегда так сложно? Я хочу быть с Ником. Мне откровенно плевать, что он парень. В данном случае вопрос о моей ориентации волнует меня меньше всего. Я просто хочу быть с ним. Хочу, чтобы он был только моим.

С чего вдруг я так втрескался в какого-то сумасшедшего? И сколько раз я задавал себе такой вопрос? Я не могу найти на него ответ уже довольно давно. Я весь прошлый год пытался забыть этого мальчика, но не мог выкинуть мысли о нем из своей головы. Так сложно мне было только когда я расставался с Ариной.

Хотя нет, сейчас больнее и намного. Я не могу переживать подобное еще раз, но вынужден. Хуже всего в самом конце понять, что все это, все, что я сделал, было напрасно. Я так стараюсь быть для него большим. Еще важнее, чем сейчас, чем буду после того, как добьюсь своего. Я хочу быть для него близким, тем, на кого он сможет положиться, тем, кому он сможет довериться, доверить свои переживания и свои слезы.

Последнего я, должно быть, хочу сильнее всего. Хотя нет, сильнее я хочу только его любви.

Я болен им, и эта моя болезнь абсолютно неизлечима. Я скорее умру, чем отступлюсь и предам мою любовь.

«Люблю больше жизни.»

Я помню, что я тогда выложил цветами на асфальте. Это было чистой правдой. Когда я увидел, пусть издалека, его лицо, я осознал, что на нем нет ничего, кроме равнодушия.

Вот, когда мне было по-настоящему больно. Это не похоже на то, когда он злился. Тогда я хотя бы знал, что ему не все равно.

Вернулся домой я поздно, так как еще долго после нашего расставания шатался по городу. Благо, живу я один, так что выговора от родителей не получил. Но все равно было что-то, от чего я не мог даже дома найти себе места.

Я не мог быть один.

Не помню, когда я это осознал, но после почти сразу отключился, предварительно выпив снотворного, что на всякий случай хранил в домашней аптечке.

***

Утро встретило меня холодом. Было жутко холодно. Оказалось, я вчера забыл закрыть окно, возле которого стоял и курил накануне отправления в царство Морфея.

Нехотя я поплелся в ванную, принял душ, почистил зубы и вышел, после чего сразу понесся в комнату одеваться и закрывать наконец это треклятое окно.

На завтрак была яичница с беконом и скорлупой.

А что? Готовить я не очень умею, а тут еще настроение залезло под плинтус и наотрез отказалось вылезать, пока я не встречу Ника.

Без него мне плохо. Весь мир кажется каким-то серым. И это не объясняется началом сентября на календаре. Мерзко и промозгло и в груди словно лежит кубик из льда.

Так не хочется оставаться здесь…

Твердо решаю торопиться. Одеваюсь, беру собранную сумку и выхожу из дома, посылая наушники и мир музыки ко всем чертям.

В школе было мало народа, должно быть из-за того, что на часах было всего десять минут девятого.

Ника тоже еще не было, так что я просто бесцельно просидел в школьном коридоре на мягком диванчике, ожидая прихода хоть кого-нибудь знакомого.

Раньше многих приперся этот очкарик, что сидит партой ближе к доске. Илья меня немного бесил, пусть и не старался это делать. Просто такие люди меня немного не устраивали. Манерой ведения диалога, уровнем самооценки, даже внешностью почти всегда.

Вот Никита же носит очки. И они ему очень идут. Серьезно, мой Ник в очках кажется самым милым существом на Земле, и я ничуть не приувеличиваю.

Стоп, я только что сказал «мой»? Оговорился наверное. Нужно над этим работать. Вы думали, что я не знаю, чего во мне Ник не любит? Наивные, все я знаю. Он думает, что я эгоистичная своенравная хитрожопая сволочь, и я усердно работаю над тем, чтобы он перестал так считать. Если честно, перестать быть таким, каким он меня считает довольно сложно, но я же стараюсь. Правда.

И у меня уже есть кое-какие разные наброски того, как я буду доказывать Нику, что люблю его больше жизни.

А доказывать нужно было не это, а то, что я изменился, или просто стараться измениться, но я пока еще этого не знал.

Вот мы с Ником на геометрии. Он сидит рядом, такой собранный и устремленный к решению очередной задачи, а в моей голове абсолютный ноль. Я не могу сосредоточиться на уроках, когда он рядом.

Что же ты со мной делаешь?..

Хотелось поговорить с ним. Не важно, о чем, о погоде, о школе, о пустяках, но только не об отношениях. Просто я не знаю, что конкретно сказать. Каждый раз, когда нужно сказать что-то сильное, меня хватает на повторение предыдущих моих фраз. Я не могу найти для него слов. Должно быть по этому я не умею извиняться оригинальнее, чем выкладывать фразы цветами на мокром асфальте.

Скоро зима, и проводить ночи под его окнами станет затруднительно. Ну да, да, я почти каждую ночь теперь провожу там. Сам не знаю, зачем.

Пару раз утром видел, как он выходил из дома, держа за руку какую-то девушку. Ту, с которой он якобы «встречается». Но на самом деле между ними ничего нет. Ведь нет же, да?

Если честно, то я уже ни в чем не уверен. Я знаю, что это его разозлит, но ничего не могу с собой поделать. Пишу ему записку, хотя на самом деле мог спросить и вслух.

« Что у тебя с той девушкой? »

Ответ не заставил себя ждать.

« Мы друзья. »

« Друзья. Ага, как же. »

« Я ответил честно. Если хочешь, можешь мне не верить. »

Пфф… Ему теперь все по барабану? Или только то, что касается меня?

От этой мысли в груди неприятно колит и тут же пустеет.

Со звонком вылетаю из класса и иду в туалет. Умываю лицо, бросаю взгляд на зеркало. Ну и кто это? Превратился в какого-то… Даже слова такого подобрать не получается.

— Все нормально?

Черт, и когда он успел зайти?.. Что он спросил? Все ли у меня нормально? Нет, не все и далеко не нормально. И знаешь, кто всему виной? Ты!

Так хотелось выкрикнуть это ему в лицо. Прижать к стене и…

— Андрей!

Меня ударили по лицу. Ну да, вот он, во всей красе, покрасневший, разозленный, напуганный.

Отворачиваюсь от него. Я опять все испортил.

— Извини.

— Что с тобой такое?!

Я отворачиваюсь от него. Просто не могу видеть его лицо так близко и не иметь возможности прикоснуться. Уже в который раз чувствую себя героем романа для девочек. Тупо до жути.

Его рука ложится мне на плечо, и я чувствую его дрожь. Он сам на нервах, ничуть не лучше меня.

Ну почему все так сложно? Почему нельзя просто любить и быть любимым? Просто быть вместе и ни о чем не думать. Это было бы пределом моих мечтаний, но увы, мир далеко не идеален и весьма жесток.

Я не могу так больше.

— Андрей, посмотри на меня.

И я слушаюсь. Смотрю на него не отрываясь. Неосознанно окунаюсь в глубину его глаз и исчезаю. Нет. Меня здесь больше нет.

— Ты все же предпочел сдаться?

Я не узнаю его голос. Настолько холодный, что перехватывает дыхание. Это его безразличие ко всему, что происходит, оно напускное, в чем я абсолютно уверен.

— Нет, конечно нет! Как ты мог так подумать?! Да я…я…

— Ничего, будет лучше, если все останется как есть.

Хватаю его за руку и толкаю к стене.

— Не смей так говорить. Даже думать так не смей.

Увидев испуг в его глазах, я ослабил хватку.

— Я сегодня…приглашаю тебя в кино. Зайду в шесть.

Оставляю на его губах рваный поцелуй и ухожу.

Я снова его напугал. Осознание того, насколько идиотично я себя повел пришло позже, примерно через час. Я тогда уже шел домой. Когда мысли о произошедшем ударили мне в голову, я остановился и постоял на месте примерно минуту.

Кретин. Ну как можно было…

В приступе самоненависти я провел еще полтора часа. До тех пор, пока не настала пора идти за Ником.

Из дома я вышел в половину шестого, надеясь, что смогу побороть свою привычку все портить хотябы в этот раз.

Комментарий к 2.Часть 13.

Ну что, комменимруем, дорогие мои)

========== 2.Часть 14. ==========

Комментарий к 2.Часть 14.

Автор уезжал на несколько дней, и там, куда его угораздило попасть, не было интернета, так что автор извиняется за задержку проды.

Приятного чтения)

Pov Никита.

Сказать, что я тогда испугался — не сказать ничего. Я был в ужасе. Я хотел сорваться с места и унестись как можно дальше от этого горящего взгляда напротив. А я всего лишь высказал предположение о том, что друг без друга нам обоим может быть лучше. Но нет, он наотрез отказался слушать.

Я не могу понять, что творится в его белобрысой голове. Он пагубно действует на мои нервные клетки, и мне это совсем не нравится.

Пригласил он меня на свидание. Ничему его жизнь не учит. Он уже знает, что ничем хорошим это не кончится. Мы оба облажаемся, и он ничего не добьется. Снова.

Но я почему-то хочу пойти. Нет, не так. Я думаю, что если пойду, мне придется меньше его терпеть. А если я не явлюсь, Кастров будет меня доставать, звонить, посылать цветы.

От воспоминаний я невесело ухмыльнулся.

Мы просидели остальные уроки молча, не перекинувшись и парой слов. И хорошо, зато у меня было время подумать.

Пойду, да, я пойду с ним. Пусть я и обижен, злость как будто утихает, и это чувство интересует и настораживает меня одновременно.

Я вышел из школы. Странно, мои мысли почему-то вернулись к Кристине. Я совсем про нее забыл. Может наша с ней уловка сработала, и ее парень начал относиться к ней лучше? Может быть. Эх, хоть бы позвонила, сказала бы, как обстоят дела.

Я был в пяти минутах ходьбы от дома, когда зарядил сильный дождь. Где-то не очень далеко пронзила небо молния.

Ливень кончился так же быстро, как и начался. Я шел и не мог выбросить из головы Кастрова. Что с ним такое? Почему нельзя просто меня забыть? Чем я заслужил такое внимание к своей скромной персоне?

Мне кажется, что он просто не хочет отступить, потому, что не считает возможность проигрыша вероятной. Козел. Он уже не просто напрягает. Он меня откровенно бесит.

Я проходил мимо торгового центра, когда уловил едва заметный запах гари. Он немного давил на легкие, чем причинял несильный дискомфорт.

И тут я увидел его. Горящий многоэтажный дом на краю улицы. Пламя до небес, жуткий черный дым и не позволяющий дышать запах. Стало немного не по себе.

Напротив дома стояла толпа людей, кто-то в ожогах, кто-то с грудными детьми на руках. И все в шоке. Именно эта эмоция на лицах этих людей.

Машины «скорой», а вот пожарных почему-то нет. Где-то далеко раздается гул сирен.

Я не хочу подходить ближе, не хочу дышать этим воздухом. Но меня останавливает женский крик.

— Кто-нибудь! Умоляю, помогите!

Что у нее случилось? Вроде ожогов на ней не видно. Женщина лет тридцати в домашнем халатике и босиком.

— Там остался ребенок! На втором этаже!

Она кидалась к мужчинам, что не проявляли особого желания возвращаться в этот дом. Многие качали головой. Однако самое страшное ждало меня впереди.

— Дождемся спасателей.

Это было последней каплей. Все мысли в один момент унеслись из моей головы, а ноги сами понесли меня к двери. Я бежал и знал, что если остановлюсь сейчас, никогда не смогу себя простить. Из-за такого человека когда-то сломалась моя жизнь, и если я смогу вытащить ребенка из этого дома, я смогу…

Мысль оборвалась, как только я переступил порог. Везде был огонь. Легкие сводило от дыма, а глаза под очками слезились. Я приказал себе идти вперед. Как можно быстрее, нужно идти как можно быстрее.

На втором этаже все, казалось, было в разы хуже. Кислорода не было совсем. Я хотел позвать, хотел закричать, но при попытке что-то сказать, я закашлялся от очередной порции дыма в легких.

Я зашел в одну из квартир, зажимая рот и нос собственным пальто. До моих ушей донесся детский плач откуда-то слева. Там был коридор и закрытая дверь в самом его конце.

Я понесся к ней, уворачиваясь от летящих кусков горящих обоев. Я хотел открыть дверь, но обжег руки о металлическу ручку.

Так что, разбежавшись, я выбил эту треклятую дверь, сильно приложившись плечом. Пальто на этом месте порвалось вместе со школьной рубашкой. От плеча по руке прошла волна боли. Я кое-как смог различить на руке кровь.

На кровати, завернувшись в одеяло, сидела девочка лет трех и плакала. Я, будучи не в состоянии объяснять ситуацию, подхватил этот одеяльный кокон на руки и понес прочь из этого дома, стиснув зубы и пытаясь терпеть боль в плече.

Из здания я практически выползал. Дышать было ужасно тяжело, да и нести на ослабевших в один момент руках девочку было занятием не из легких.

Люди у дома встретили меня криками. Кто-то хлопал в ладоши, кто-то крутил пальцем у виска. Я почти ничего не видел, стекла очков запачкались и запотели. На улице снова шел дождь.

У меня забрали ребенка, а самого усадили в машину «скорой». Раздели, осмотрели, что-то спрашивали в процессе наложения повязки на плечо. Привезли в больницу на рентген, снова что-то говорили, что-то про шок и состояние моего плеча, а я невнятно отвечал, и с моих губ срывались тихие, несвязные слова.

Меня отпустили домой, сказав, что если мне станет плохо, срочно позвонить в больницу. Я понял, где все это время находился, и вздрогнув, поспешил уйти.

Дождь все не кончался. Скатывался по лицу и падал тяжелыми каплями с волос.

В мыслях не было совершенно ничего. Я словно выпал из реальности. Было плохо, хотелось плакать, и в итоге редкие слезы смешивались с дождем.

Зачем я туда поперся? Все было бы…а как бы было, не бросься я в тот дом? Я спас жизнь маленького человека и горжусь этим.

Должно быть я был слишком самонадеян. Я думал, что такого рода происшествие на меня не повлияет, но сам не знал, насколько заблуждался. Я такой слабый. А еще дурак.

Я подходил к своему дому, параллельно расстегивая пальто. Хотелось охладиться.

У самого подъезда я увидел высокую фигуру. В голову ударили мысли о том, куда я должен был идти. Но это не вызвало должных эмоций. Я лишь немного замедлил шаг, думая, смогу ли что-нибудь ему сказать.

— Никит? Где ты был? Я тебя уже час жду… Что с тобой?

У меня что, все на лице написано? Ну отлично, сейчас он докапываться начнет.

Мне плевать на то, что он сейчас скажет. Я просто подхожу и утыкаюсь лицом ему в район ключицы. Он холодный и пахнет сигаретами. Плечо отдает болью. Я уже не сдерживаю слезы. Мне страшно, и я хочу, чтобы меня утешили.

— Ш-ш. Малыш, что такое?

Одна его рука на моей талии, вторая гладит меня по волосам.

Нет, я не смогу сказать ему и слова. Их словно выкачали из моей головы. Я могу только всхлипывать и шмыгать носом, прижимаясь к Кастрову сильнее.

— Ты замерз. Пойдем домой.

Я только киваю, медленно идя за ним. Словно в трансе, я открываю дверь и поднимаюсь на свой этаж, прохожу в квартиру, а после в комнату. Тихо вскрикиваю, когда Кастров снимает с меня пальто, задевая плечо. Он останавливается, внимательно смотрит мне в глаза, и, должно быть, поняв меня, начинает делать это нежнее.

Да, врачи были правы, я действительно в шоке. В здравом уме я бы не позволил Кастрову просто так меня раздевать.

Левое плечо болит, на правом лежит его теплая рука. Он снимает с меня рубашку, оставив меня только в джинсах.

Какое-то время он молчит, просто смотрит на меня. И у меня мурашки бегут по коже от этого его взгляда.

— На тебе лица нет.

Я бы на тебя посмотрел.

— Снова злишься?

Я что, сказал это вслух?

Он сжимает мою ладонь, кожу обжигает. Следы от ожогов горят. Отдергиваю руку.

Мне нужно сказать ему что-нибудь. Давай, Ник, возьми себя в руки.

— Не…

Он поднимает взгляд от моих рук и смотрит в сторону двери. Он что, собирается уходить?

— Не оставляй меня одного.

Сапфировые глаза расширяются. В них удивление и непонятная мне радость. Вижу, что он хочет кинуться ко мне, задушить в объятиях, или того хуже — поцеловать. Но он не двигается с места.

Мы сидим на кровати и смотрим друг на друга как два идиота. Пальцы Кастрова лежат в моих ладонях, и я не могу отнять руки. Мне станет плохо, если я перестану чувствовать его тепло.

Постойте. Что это за чертовщина? У меня в груди как будто кто-то работает отбойным молотком. И больно, и почему-то приятно. Как-то непонятно тепло. Я хочу, чтобы этот миг не кончался. И Андрей думает точно так же.

— Ник?

— М?

Отвлекаюсь от мыслей о самопознании и переключаюсь на Кастрова.

— Знаешь, я…когда я сейчас тебя увидел, я понял, как сильно на самом деле переживал. Я пытался выкинуть тебя из головы весь этот год, но не смог. Я…я люблю тебя.

Снова заглядывает в глаза, сволочь. И его, такие искренние и честные. Ну что, я тоже могу быть честен.

— А я не знаю, что чувствую к тебе. Но могу заверить, мне по крайней мере не все равно.

Я не хотел продолжать разговор, так что принял горизонтальное положение так быстро, как смог.

Хотелось отвернуться от него, но не позволило больное плечо.

Вот, какой я на самом деле. Слабый. Не могу совершить поступок без последствий. Захотел погеройствовать, а на самом деле жаждал лишь того, чтобы понять, что я здоровый и совершенно нормальный. Не понял. Осознать мне удалось совершенно обратное.

И уже успевшие стать ненавистными слезы катятся по щекам. Я закрываю глаза, но это не помогает.

— Ш-ш…

Чужая рука у меня в волосах и тепло где-то совсем близко. Приоткрываю один глаз, картинка расплывается, но я все равно вижу его. Лежит рядом и нежно гладит меня по голове. И мне хорошо, становится так спокойно и тепло.

С меня снимают очки, я снова закрываю глаза, на этот раз почти сразу проваливаясь во тьму.

========== 2.Часть 15. ==========

Комментарий к 2.Часть 15.

Неприлично долго автор трудился над этой главой. Надеюсь, что не напрасно. Комментируем, оцениваем, наслаждаемся)

Слышали выражение «беда не приходит одна»? Так вот, оно правдиво. Мало того, что я чувствовал себя нереально плохо, мне снова начали сниться кошмары. Были огненные коридоры, горящие руки. И лица. Все как одно — жутко страшные, все в ожогах, с выгоревшими глазами и иссушенными языками. Ужас.

Однако я был рад тому, что вскоре после начала очередного ужастика я проснулся от телефонного звонка.

Я лежал на кровати на правом боку. Прямо передо мной лежал телефон. Я хотел поднять левую руку, но очень быстро об этом пожалел. Руку обожгло болью, от плеча до самой кисти словно прошел разряд тока. Больно-то как…

Я изловчился и взял все еще надрывающийся телефон правой рукой. Звонила Оксана.

— Мам, привет.

— Ник Озерцов, немедленно объяснись!

— Ты о чем?

Я после сна еще не очень хорошо соображал.

— Я включила новости. Знаешь, кто по всем каналам? «Молодой человек спас ребенка из горящего дома».

— Стоп. Это что, по телевизору показывают?!

Я бы вскочил с кровати, если бы не было этого ощущения присутствия свинца в мышцах. Я буквально чувствовал, как в моих глазах зажглась паника.

— Я приеду через три дня. Готовься, потому что тебе не удастся скрыться от моего праведного гнева.

— Такому высказыванию грех не поверить.

Я как-то не очень весело рассмеялся. Наверное именно эта интонация насторожила Оксану на том конце провода.

— Ты сам-то как, герой?

— Нормально. Мам, я еще поспать хотел.

— Ладно. Через три дня, не забудь.

— Конечно.

Я повесил трубку. Говорить не хотелось ни с кем.

Мне в голову ударила мысль о том, что Кастров скорее всего уже ушел. Сам не понял, почему, но мне стало немного тоскливо. А еще я хочу есть.

Переступив через себя, я все же поднялся с кровати и медленно поплелся в ванную, шлепая босыми ногами по холодному полу. Встав напротив зеркала, я захотел его разбить. Да, на краткое мгновение в моих мыслях проскользнула такая идея, но я все же ее отбросил.

По ту сторону зеркальной глади стоял помятого вида молодой человек. Растрепанные волосы лезли в глаза, на лице, странно бледном, виднелись красноватые следы от ожогов. Глаза, уже упомянутые в описании нынешнего меня, были пустыми и какими-то размытыми. В прочем я и не видел четких граней предметов вокруг себя. Очки остались в комнате.

Кое-как умывшись, я так же кое-как почистил зубы и направился в сторону места мечты моего желудка.

На кухне было темновато, так что до потолка я подскочил не сразу, а спустя время, когда наконец заметил шевеление за столом. На скатерти, сложив руки перед собой и оперев на них голову, мирно спал Кастров, даже не думая просыпаться, однако когда я закричал, глаза этого спящего красавца распахнулись.

— Что такое?

— Ты какого черта здесь делаешь?!

— Да я…подумал, что с кровати ты меня столкнешь, так что когда ты уснул, я сюда пришел.

Ловлю себя на невольной мысли о том, что нахожу милым такое выражение на его лице. Заспанные, все еще сонные глаза, прищуренные от включенного секунду назад света. Длинные светлые волосы растрепались и торчали небрежными прядями. Я неосознанно улыбаюсь, но быстро прихожу в себя и стираю эту эмоцию со своего лица.

— Так, ладно…ты кофе будешь?

— Ага… Стоять!

Я снова подскочил, чем вызвал разряд тягучей боли во всем теле и гневное шипение, адресованное Андрею.

— Быстро садись, я сам все сделаю. Тебе может вообще вставать с постели нельзя.

А он…раздражает еще больше, когда пытается ухаживать за кем-то. А в особенности за мной.

Этот идиот усадил меня за стол, принес из комнаты мои очки и телефон, заварил кофе, себе черный, мне с молоком. Завтракали мы печеньем. Я пресек попытку Кастрова кормить меня с рук. Не думаю, что нужно объяснять, почему.

Тишина слишком давила, так что я решил включить телевизор, что я, как мне показалось позже, сделал очень и очень зря.

Новости. Любительская съемка на камеру телефона. Вот какой-то отчаянный несется к горящему дому на всех парах, вот люди кричат что-то ему вслед, а вот через пару минут он выходит, довольно медленно так выходит, держа девочку лет трех на руках.

Толпа восторгается, хвалит героя, а на его лице можно прочитать только шок. Комментариев ведущей я не слышал. Просто пытался отключить голову или просто начать думать о чем-то другом.

— Никит, это что, ты?

Я не поднимаю глаз от кружки, в которой уже какое-то время абсолютно пусто.

— Ну да. Я вчера, когда из школы шел, увидел этот дом. А потом там женщина была, носилась, умоляла ее ребенка со второго этажа вывести. Ну вот я и…

— Дурак! Зачем ты только туда поперся?! Ты же убиться мог!

— Я что, должен был оставить ее там? Просто наплевать на возможные последствия? Если бы она выжила, ее жизнь могла сломаться, а я…я… Я не мог этого допустить.

Если до него и дошло то, о чем я хотел сказать, он наотрез отказался это показывать. Просто уставился на стену пустым взглядом.

— Просто когда…когда я получил свою фобию, кто-то такой же, как эти люди не постарался меня вытащить. Никто не вспомнил, что в здании был ребенок. А я задыхался от дыма и получал ожоги, как мне тогда казалось, от самого воздуха. Я не мог просто пройти мимо, понимаешь?

Зачем я все это ему рассказываю? Буквально душу выворачиваю наизнанку, а на его лице ноль эмоций, словно этот идиот меня совсем не слышит. Должно быть думает, что сказать или сделать… Ну хоть чему-то его научило общение со мной. Сначала думать, Андрей, сначала думать.

— Слушай, — захотелось сменить тему. — А тебе в школу не надо? Я наверное пока на больничном.

— Не хочу сегодня туда идти.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он мне ответил.

— Да что с тобой такое? То ты искришься энергией, то вдруг затихаешь.

— Не твое дело, — огрызнулся он.

У меня внутри все упало. Нет, ну с ним точно что-то не так.

— Андрей, что случилось?

Это что еще такое? В его глазах. Вот же…у этого каменного человека слезы на глаза наворачиваются.

— Эй…

Внезапно все мои обиды отошли на второй план. Мне стало больно от того, что плохо было Кастрову.

Я хотел взять его за руку, но парень отдернул ладонь, вскакивая из-за стола.

— У меня дела. Я позвоню. Возможно.

И он ушел, негромко, но вполне ощутимо хлопнув дверью.

Вдруг стало тоскливо, я бы даже сказал, паршиво. И немного холодно.

Я не нашел ничего лучше, чем пойти к себе в комнату. Там, упав на кресло у стола, я открыл ноутбук. Проверяя почту я наткнулся на одно заинтересовавшее меня письмо.

« Никита Озерцов, вы были приняты на работу в наше кафе, однако на рабочем месте мы вас не увидели. Все ли у вас в порядке? Для подписания кое-каких обязательных бумаг вам необходимо быть в офисе сегодня в 13:00. С уважением, Екатерина. »

Черт, работа.

А я и забыл про нее. Не знаю, как далеко смогу уехать в таком состоянии, но попробовать стоит.

Я решил не отписываться о своем самочувствии, так как посчитал, что и так уже заставил людей ждать, что было немного…

Сколько, говорите, сейчас времени?

Половина двенадцатого. Черт, черт, черт…

Одевался я минут двадцать. Из-за плеча поднимать руку было нереально больно, но я заставил себя сжать зубы и одержать победу в битве с белой толстовкой.

Захватил паспорт, деньги, ключи, телефон… Минут сорок в дороге и еще десять пешком. Как хорошо, что само кафе находится в моем районе, а только офис расположен на другом конце города.

На входе меня встретила девушка лет двадцати в рубашке и черной, немного коротковатой юбке. Она проводила меня в кабинет, по пути спросив, не тот ли я парень из новостей, на что я нехотя ответил. Правду, разумеется.

Она назвала меня героем, похвалила, после чего удалилась, оставив меня один на один со своим начальником.

— Ну что ж… Вы хотите работать у нас. Я не имею ничего против найма такого пунктуального человека, как вы, однако есть одна деталь.

— Какая, позвольте узнать?

Мы сидели за столом напротив друг друга, мужчина лет тридцати в деловом костюме сверлил меня взглядом.

— Ваша…детская травма, я боюсь, может отразиться на…

— Уверяю вас, я полностью оправился после тех событий в моем детстве. Их последствия никак не отразятся на работе, я вам обещаю.

— Ловлю на слове. Когда сможете приступить?

— Если это возможно, я бы хотел начать через неделю. Я получил травму, так что работать будет проблематично.

— Вот и хорошо, тогда ровно через неделю заступаете на должность курьера.

Ушел я оттуда с чувством выполненного долга. На душе стало легче, так что я решил побаловать себя чем-нибудь вкусненьким в ближайшем кафе.

Зайдя в кафе на соседней улице, я попросил у официанта молочный коктейль и ванильное пирожное. Ожидая свой заказ, я смотрел на экран телевизора, висящего на стене недалеко от моего столика.

По ящику шли новости. Снова и снова я смотрел сюжет о парне-герое, от чего хотелось пройти и как следует проблеваться. Я не герой. Я идиот. Самый настоящий.

Когда официант подошел с моим заказом, он так посмотрел на меня, будто увидел мировую звезду, после чего негромко сказал:

— Это за счет заведения.

Я кивнул его ухмыляющейся мордашке и попытался выдавить из себя что-то хотя бы отдаленно похожее на улыбку. Вышло не очень хорошо.

А по телевизору показывали очередной сюжет. Внизу экрана бежала строка с текстом, которую я начал читать просто затем, чтобы чем-то себя занять.

«…известный бизнесмен Дмитрий Кастров сегодня утром был доставлен в городскую больницу. Врачи утверждают, что повода для беспокойства нет, но о конкретном состоянии бизнесмена считают нужным умолчать…»

Дальше я не читал. Ложка с куском пирожного упала в коктейль. Я подорвался с места и ринулся к выходу, сразу ловя такси.

В голове начал собираться пазл. Я вспомнил, что утром Андрею на телефон пришло «смс», а после он как ошпаренный из моего дома вылетел. Так вот, что случилось. А я думал, что он на меня так обиделся. Боже, Озерцов, что ты несешь? Весь мир не вращается вокруг тебя.

По прибытию на место, я отдал таксисту деньги, даже не взглянув на номинал купюр. Да мне и не до этого было.

Я остановился перед самым входом. Стоп. А как я просто так сюда зайду? Нет уж, увольте. Больше я в больницу, какой бы она не была, и на шаг не войду.

Так, что за бред?! Возьми себя в руки, тряпка!

Я пару раз ударил себя по щекам, после чего, приободренный, все же вошел в здание клиники. Белые стены, большие окна, на стенах планы пожарной эвакуации, с которыми я ознакомился. Просто так, на всякий случай.

В регистратуре я спросил у девушки в белом халате, в какой палате лежит Дмитрий Кастров, объяснив, что пришел поддержать его сына. Меня легко пропустили, даже странно как-то.

Поднявшись на второй этаж, я прошел пару коридоров. После очередного поворота была только одна дверь и двое внушающих страх охранников в деловых костюмах.

Я нервно сглотнул, подходя ближе. Как только я оказался напротив двери и уже хотел спросить, здесь ли Андрей, как из палаты, налетев на меня и сбив с ног, вышел Кастров.

Приземлившись на собственный локоть, я громко вскрикнул. Больно было так, что перед глазами вспыхнули искры.

— Черт! Смотри куда прешь, придурок!

— Ник? А ты что…что ты тут делаешь?

Парень помог мне подняться. Смотрел он отрешенно, куда-то в пустоту.

— Я слышал про твоего отца. Подумал, что хорошо бы зайти, спросить, как дела.

Кастров выдохнул, избегая моего взгляда. У него в глазах начали собираться слезы.

— Эй, перестань.

Я приобнял его одной рукой, заставляя положить голову мне на здоровое плечо. Чувствуя его дыхание на своей шее, я на секунду забылся.

— Он не приходит в себя. Врачи говорят, что нужна будет операция. А хирург сейчас не в стране…

— Так, успокойся. Устроил здесь Бог знает что.

Я почувствовал, как он кивнул.

— Давай так. Ты сейчас успокаиваешься. Иди, выпей воды и умойся. Я буду тебя здесь ждать.

Он снова кивнул и ушел. Я достал из кармана джинс телефон и набрал номер.

— Алло?

— Привет. Послушай. Отец моего…друга нуждается в срочной операции, но его хирурга нет в стране. Ты можешь приехать?

— Не знаю, может быть успею. Я как раз хотела звонить. Только что звонили из клиники, Дмитрию Кастрову нужна…

— Я о нем и говорю. Ты приедешь?

— Да, разумеется приеду. Никит, с тобой все хорошо?

— Да, я в полном порядке. Спасибо, мам.

Я бросил трубку, облегченно выдохнув. Невольно ухмыляюсь. Как быстро, однако мы с ним поменялись ролями… И я странно себя чувствую на его месте, может до конца это и не осознаю.

Задумавшись над тем, как мне себя вести, я не заметил, как вернулся Андрей. Выглядел он плохо.

— Ты здесь остаешься?

Блин, Ник, что ты несешь? Разумеется он останется.

Но Кастров отрицательно мотает головой, смотря в пол.

— Хочешь уйти?

— Только с тобой.

Он подходит ближе.

— Ты что…

Он меня целует. Как-то смазано, но с особым желанием. Я не сопротивляюсь, просто жду, когда он закончит.

И Андрей отстраняется, смотрит на меня и словно чего-то ждет. Наверняка того, что я сбегу. Ну или как минимум двину ему по лицу. Должен признаться, это было заманчивой перспективой, но я решил, что ударить его смогу и потом.

— Пойдем со мной?

Я не узнаю его голос. В нем мольба и грусть. Я медлю, как герой какой-то драмы.

— Если честно, мне не очень приятно здесь находиться. Пойдем.

Из больницы мы выходим взявшись за руки. Ему это наверняка нужно, а я не возражаю.

— Андрей?

— М?

— Я позвонил кое-кому. Твоего отца прооперируют завтра.

Он остановился посреди улицы, точно вкопанный.

— Повтори.

— Я нашел твоему отцу хирурга высокой квалификации.

Он меня обнял. Так крепко, что кости затрещали, а плечо, казалось, отвалилось совсем.

— Спасибо.

— Она бы и без моего звонка приехала. Черт, идиот, больно же!

Кастров тут же меня отпустил, даже извинился.

— Я уже говорил, что люблю тебя?

— И поверь, далеко не один раз.

— Ник, я…

— Не сейчас. Не порть момент, когда мы почти кажемся друзьями. И да, я кажется должен тебе поход в кино?

— Ты серьезно?

— Пошли, пока я не передумал.

Он вновь сжал мою ладонь, притянул к себе и оставил на щеке поцелуй, от которого я не смог увернуться. Люди на улице смотрели как-то странно, а мне почему-то было плевать.

— На какой фильм?

Я отвечаю, должно быть слишком быстро.

— На комедию.

— На комедию, так на комедию.

Кастров воодушевленно улыбнулся, и мы продолжили путь. Я тоже улыбался, но только в душе и почему-то не хотел показывать эту улыбку Андрею. Это ничего не меняет. Я просто помогаю ему справиться со стрессом. Это ничего не меняет.

Так я думал, когда мы шли к кинотеатру, что оказался недалеко. Я не смотрел на Кастрова, я рассматривал прохожих и асфальт под своими ногами. Больше, конечно же асфальт. Почему-то мне казалось, что этот идиот, что шел рядом, смотрел только на меня. Может я просто привык к такого рода действиям с его стороны.

В мою голову прокралась мысль о том, что я его не боюсь. Боялся, когда увидел в школе, когда он был со мной наедине, пусть и не на долго. А сейчас он стал немного другим. Может он все же нашел ко мне ключ? А что, если он заставит меня в себя влюбиться? И что будет потом? Воспользуется и бросит?

Нет, мне нельзя о таком думать. По крайней мере сейчас, иначе я рискую не только ухудшить свое настроение, но и окончательно вогнать в депрессию Кастрова, которому и без того серьезно досталось.

Так что я просто шел с ним в кино, смотря себе под ноги.

Внезапно тени стали четче и ровнее. Я поднял голову и легко улыбнулся. Оказалось, что впервые за многие дни, из-за темных туч выглянуло еще теплое, яркое солнце.

========== 2.Часть 16. ==========

Комментарий к 2.Часть 16.

Автор психанул и за два часа настрогал еще пару страниц.

Оставляйте комментарии. Вы же знаете, как я их люблю))

Комедия оказалась довольно хорошая. Вот, что действительно умеют снимать в России. Посмеялись мы от души. Конечно я не совсем понял, о чем был фильм в целом, но то, что я делал, стоило того.

Я смотрел на Кастрова, который, в отличие от меня уделил фильму должное внимание. Я слушал его смех, громкий и чистый, словно он был рожден, чтобы это делать.

Так что, проведя почти два часа, пялясь на парня с видом полного придурка, я мысленно пинал себя снова и снова, когда мы вышли из зала.

Не зная, что еще предложить, я остановил свой выбор на походе, а кафе.

Теплый салат, кусок яблочного пирога, из которого я попросил убрать корицу и кофе. Просто, но очень вкусно.

Мы с Андреем почти не говорили, только иногда перекидывались незначительным количеством фраз. Вот, чем отличались наши с ним отношения. Нам было совершенно не о чем говорить.

Когда я уже доел, из моего кармана раздался звонок. Я вынул телефон. На экране было имя. Кристина.

— Извини, это должно быть важно.

Я встал из-за стола и отошел к стене.

— Алло?

— Ник? Слава Богу, дозвонилась. Ты в порядке?

— Да, в полном. Ты только спросить звонишь?

— Вообще…нет. Никит, можешь сейчас ко мне приехать?

Я бросил неопределенный взгляд на свой столик.

— А что случилось?

С той стороны послышались всхлипы.

— Кристин, ты что, плачешь?

— Приезжай, прошу тебя.

— Сейчас буду.

Я бросаю трубку и иду к столику. Снимаю со спинки стула свою куртку.

— Ты куда?

Приехали. И что я ему скажу? Думай, Ник, думай…

— Это Кристина. У нее что-то случилось. Мне нужно ехать.

В потемневших глазах мелькнула тень злости. Хотя нет, неприкрытой ревности.

— У нее что-то случается, а ты уже несешься ее спасать?

— Сегодня я несся спасать тебя.

Бросив ему эти слова, я развернулся и вышел из кафе, сразу ловя такси.

Ох, да я такими темпами точно разорюсь. В следующий раз поеду на автобусе.

Всю дорогу я думал о Кастрове. Ну что он за человек, а? Я говорил ему, что мы с Кристиной просто друзья. Даже не друзья, а партнеры. У нас деловые отношения и ничего больше.

Высадив меня, водитель получил свои деньги и скрылся, а я поспешил к подъезду. Быстрее, еще быстрее.

Буквально влетаю на ее этаж и судорожно стучу в дверь. Не открывает. Нажимаю кнопку звонка. Потом еще раз и еще. Железную дверь я не выбью, даже пробовать не стану. Набираю номер Кристины на сотовом, жду ответа, но вместо него перед моим носом открывается дверь.

— Прости, не услышала звонок…

Но я ее не дослушал. Сжал что есть мочи в объятиях и зашептал девушке на ухо.

— Никогда больше меня так не пугай, слышишь?

Чувствую, как она кивает, шмыгая носом.

Только сейчас отстраняюсь и вижу ее лицо. Заплаканное, грустное до жути. Тушь растеклась, помада смазалась…

— Это еще что?

Под левым глазом девушки виднелся синяк. Неслабый такой.

— Кто это сделал?

Вертит головой. Мы уже успели пройти в гостиную.

— Это он, да? Твой ненаглядный?

Робкий кивок приводит меня в бешенство.

— Что ты с ним носишься? Он же подонок, это видно. Как ты только можешь его терпеть?

Пока я это говорил, искал аптечку, а после того, как нашел, принес с кухни лед, который в свою очередь нашел в морозильной камере холодильника.

На мою собственную боль и съехавшие набок очки мне было плевать. Главным для меня сейчас было ее лицо.

Девушка немного успокоилась, ее выдавали только глаза, горящие тоской.

— Я сама не понимаю, как так случилось. Мы были на свидании, и тут он начал говорить что-то о тебе. А потом…

Я не хотел знать, что было дальше. Подробности можно опустить и выйдет примерно такая картина: Парень Кристины вспоминает обо мне, звереет от его собственного представления о наших отношениях, а после теряет контроль и бьет Кристину по лицу.

— Подонок, — цежу я сквозь сжатые зубы.

— Что?

Она наверняка тоже думала о своем.

— Может тебе бросить его, а? Раз уж он такой несдержанный…

— Нет, что ты. Я же именно этого хотела добиться. Просто немного не рассчитала…

Дальше я ее не слушал. Молча наложил пластырь на синяк и сказал держать у пострадавшей скулы лед.

Сам же я пошел в ванную и снял толстовку. Моему взору предстало вполне здорового вида плечо с небольшой, но довольно глубокой раной, залепленной пластырем. Вокруг этой царапины был серьезного вида синяк. Большой такой, фиолетового оттенка и довольно сильно ноющий. Поднимать руку было больно, да и просто совершать ей какие-либо движения причиняло сильный дискомфорт.

Так, без толстовки, я вернулся в комнату. На диване сидела Крис. Когда я вошел, она сначала покраснела, потом побледнела, а потом снова покраснела, но уже из-за напускной злости.

— Ты что?! Это же обработать надо…

— Да не болит почти. Пару дней и буду как огурчик.

Я как-то криво улыбнулся. Пошел на кухню и принес еще один пакет со льдом, в этот раз уже для себя.

Когда я вернулся в комнату, девочка мирно спала на том же диване.

Я решил ее не тревожить и просто, как можно бережнее укрыл Кристину пледом. Невесомый поцелуй в лоб, и вот я уже ухожу. Стараюсь не шуметь и не хлопать дверью.

Прихватив с собой пакет со льдом, толстовку и куртку, я спустился на свой этаж и прошел в темную квартиру.

Включаю свет и закрываю дверь. Приложив к плечу лед и блаженно прикрыв глаза, прохожу в свою комнату.

В мою голову прокралась мысль позвонить Кастрову. Ну как, «прокралась»… Влетела на сверхзвуковой скорости, больно стукнувшись о заднюю стенку черепа.

Беру телефон и набираю номер. Он долго не отвечает, что я почему-то нахожу странным.

Наконец, после полутора минут мучительного ожидания, я слышу голос. Но он не его. Знакомый такой, громкий.

— Никита? Привет. А ты почему звонишь?

— И тебе привет. Рита, а где Андрей? И что за шум у тебя там?

— А мы просто выпить зашли, Андрей отлучился, а телефон свой забыл. Мы в «Черной розе». Хочешь, приходи, тут весело.

Я посмотрел на часы на стене. Восемь тридцать.

— Видела тебя в новостях этим утром. Ты такой молодец, просто слов нет.

— Ага, спасибо.

Что там делает Андрей? Да еще с этой…

— Рит, а где это заведение? Тоже что-то захотелось…

Она сказала мне адрес, я поблагодарил и пообещал, что скоро буду, попросив не говорить о нашем малосодержательном диалоге Андрею.

Так, что надеть, что надеть…

Как девчонка, честное слово. Аж противно.

Остановив свой выбор на фиолетовой футболке на одно плечо, длинный левый рукав которой так кстати закрывал мое боевое ранение, и черных, немного узковатых джинсах, я накинул куртку, запрыгнул в кеды и, взяв ключи, телефон и деньги, вышел из дома.

На улице было уже темно, я закурил, внутри поражаясь и задаваясь вопросом, откуда у меня такая одежда.

Отбросив ненужные на данный момент мысли, я подошел к клубу «Черная Роза», что так кстати оказался в пятнадцати минутах ходьбы от моего дома.

Внутри клуба было жарко и тесно. Везде были люди, сотрясающиеся в такт рваной музыке, вырывавшейся из колонок.

Я сразу принялся искать знакомые лица, и буквально через пять минут обнаружил объект своих поисков.

За одним из столиков на кожаном диване сидели Рита и Андрей, причем последний приобнимал за талию вышеупомянутую девушку.

— Рит, привет! — крикнул я, пытаясь перекрыть музыку.

— О, Ник! Ты что так долго? Давай, садись.

Я приземлился рядом с ней, совершенно не обращая внимания на Андрея, который в свою очередь усердно пытался отыскать на полу свою челюсть.

— Выпьешь? — предложила мне Рита.

— Нет, я не пью, но за предложение спасибо.

Ох ты, какие мы вежливые.

— Ты что тут делаешь?

Что, романтик мой ненаглядный, не ожидал меня здесь увидеть? Если признаться, я и сам не мог подумать, что сегодня окажусь здесь. Я не большой любитель подобного рода заведений, так что…

— Андрюш, а тебе что-то не нравится?

От этого «Андрюш» парень поперхнулся коктейлем.

— Тихо, тихо. Знаешь, мне кажется тебе уже хватит.

Я усмехнулся, а вслед за мной, с большим энтузиазмом засмеялась Рита.

Мы пробыли в клубе до полуночи. Общались, говорили о всяком. Нам с Ритой было весело. Мы обменивались фразами, часто носящими шутливый характер, танцевали, после снова обменивались словами.

За время, пока мы были там, я успел опрокинуть в себя пару безалкогольных коктейлей и пребывал в прекрасном настроении.

Только одно обстоятельство омрачало вечер. Андрей сидел молча, с таким лицом, будто проглотил килограмм лимонов. С солью. Он много пил, не ходил танцевать, и вообще был чернее тучи. Ну вот что за человек, а? Я вряд ли смогу его понять. По крайней мере сейчас.

Когда настало время расходиться, я посадил Риту на такси, на прощание оставив поцелуй на ее щеке и пообещав, что мы увидимся в школе в понедельник. Андрей прибывал в состоянии, напоминающем овощ. Он хоть на ногах стоял, и на том спасибо.

Я кое-как довел его до своего дома и положил спать на диване, что был на кухне.

Он, как мне показалось, сразу отключился, так что я уже хотел идти к себе, как услышал еле различимые слова.

— Прости меня. Я же…люблю тебя… Ник…

Его глаза были наглухо закрыты, а губы наоборот приоткрыты. Он лежал на спине лицом четко вверх.

— Я знаю.

Не знаю, это настроение после клуба на меня повлияло, или просто мозг на какое-то время отключился, но я подошел к нему вплотную, наклонился и поцеловал. На его губах чувствовался привкус дорогого алкоголя и лимона.

— Идиот.

Я отодвинулся от него и ушел к себе, упав на кровать, успев только снять футболку. Морщась от боли в плече, я перематывал в своей голове этот день снова и снова.

Казалось, что я получил письмо с работы в другой вечности. Очень хотелось спать, и это свое желание я без труда осуществил.

Мне снились яркие огни клуба, танцы, заставляющие тело ныть от усталости. После была Кристина. Она бежала ко мне со всех ног и улыбалась сквозь незначительные слезы, катящиеся по щекам.

А потом, после наступившей на какое-то время тьмы, я увидел Кастрова. Он стоял посреди больничного коридора. Я зову. Он поворачивается. Взгляд до ужаса печальный, а вокруг шеи обмотана колючая проволока. Я подбегаю к нему и хочу освободить, но останавливаюсь, видя, как на железе расцветают белые хризантемы, покрываясь красными пятнами. Он не говорит ничего, не двигается, а я просто стою рядом, почему-то захлебываясь в слезах. Я кричу, но с губ срывается только его имя. На смену изначального хорошего сна приходит уже известный мне кошмар. Стены коридора загораются, из разбившихся в секунду окон появляются руки, серые и холодные. Я хочу убежать, но не двигаюсь с места. Я могу только звать на помощь, кричать, пока не почувствую, что легкие разрываются на части под натиском горящего где-то внутри, отчаянно колотящегося сердца.

========== 2.Часть 17. ==========

Почему небо голубое? Почему солнце восходит на востоке? Почему люди стремятся к известности?

Почему, ну почему бухали вчера другие, а голова болит у меня? Что за несправедливость?

Я поднялся с кровати, когда на часах была половина одиннадцатого. Ну как «поднялся»…упал. Очередной кошмар, а в нем давно знакомая боль. Как же достало…

Кажется я сказал последнее вслух, чему не предал особого значения. Подняв себя, а вместе с тем и свои очки с пола, я направился в ванную, нехотя разминая больное плечо.

Умылся холодной водой, дважды почистил зубы. Пока проводил водные процедуры, вспомнил, что сегодня суббота и улыбнулся. Можно никуда не идти, просто сидеть дома и…

От прелестных мыслей меня отвлек грохот с кухни. Я как ошпаренный выскочил из ванной, но после понял, насколько незначительна причина моего подрыва.

Это Кастров нае*нулся с диванчика, приложившись головой о стол и опрокинув на себя два стула. Идиот, что с него взять?

— Ты там как? — без особой охоты поинтересовался я.

— Нормально.

Кастров поднялся с пола и поднял стулья. Подошел ко мне со странным выражением на лице, разгадывать которое я не собирался.

— От тебя перегаром несет. Иди в ванную.

— А со мной пойдешь?

— Даже не знаю…

Он лукаво улыбнулся, протягивая ко мне руки. Однако его ждал малоприятный сюрприз. Мой кулак встретился с его скулой. Парень чуть пошатнулся, хотя даже этого после такого ничтожного удара я не ожидал.

— Иди в ванную.

Он обиженно вздыхает.

— Злой ты.

Да-да. Самое большое зло во вселенной. А ты придурок. Думаю мы друг друга стоим.

Вот, с какими мыслями я делал себе завтрак. Кофе, если быть точным. Нужно за продуктами сходить, иначе я так с голода и помру. В голову начали лезть глупые мысли, в которых я смотрел на картинки. Я пытался представить себя худым, осунувшимся и усталым. Воображать много не пришлось. Я и так худоват, да и устал за последние дни как собака.

— Знаешь…

Я вздрогнул, чуть не пролив кофе, в который как раз хотел налить молока. Сахар в нем уже был.

— Ты можешь не подкрадываться так, а?

— Прости, котенок.

Вот сейчас я был готов метнуть в него той самой кружкой.

— Не называй меня так. И вообще, тебе наверное уже пора. Еще в больницу заехать, а потом, если получится, сможешь позвонить Рите. Вам же вместе весело?

Бл*, что я несу? Ник, что с тобой такое? Ведешь себя как ревнивая истеричка.

Но слов было уже не вернуть. Я просто ждал от него ответа на немой вопрос, который он скорее всего понял и без слов.

— Между нами ничего нет.

— И я должен в это поверить? — я вопросительно поднял бровь, наконец полностью повернувшись к нему лицом.

— Да.

— А с какой это стати? Ты не поверил, когда я сказал тебе про Кристину.

— Я видел вас вместе.

— Я вас тоже.

— Вы встречались.

— Вы тоже.

Я хотел остановиться и просто промолчать, но сам не понимал, почему не мог. Раз уж мне сорвало тормоза, я выскажу ему все.

— Ты мне никто. Мы не друзья, мы не нечто большее. Мы просто…да даже это «мы» физически не может существовать. И ты не можешь так просто говорить, что я не могу с кем-то видеться, так же как и я не имею права лезть в твою личную жизнь. Вот только ты говорил, что порываешься меня вернуть. Сказать тебе честно? Я от тебя устал. И я хочу, чтобы ты ушел.

С ужасом осознаю, что почти все из того, что я только что из себя вынес — ложь. Наглая слепая ложь.

— Значит ты от меня устал?

В его голосе слышались стальные нотки, что сильно меня напугало. Он делает шаг ко мне, я вжимаюсь в столешницу. Быстро осознаю ситуацию. Я понял несколько вещей. Мы были одни в пустой квартире, Кастров был очень зол, и мы оба были обнажены по пояс. И этот его голодный взгляд, как хлыст, пропитанный солью, разрывает тонкую кожу. Пальцы начинает отдаленно знакомо покалывать, я замечаю, что дышу через раз.

— Значит из нас двоих эгоист только я?

Я молчу. Да, я понимаю его, но что толку? Я говорил ему, что все бесполезно, а он, как упрямый баран уперся в свое идиотское желание меня вернуть.

— И значит только ты здесь страдаешь?

Знаю, все знаю. Да, я эгоист, да, я совершенно наплевательски отнесся к его чувствам, если таковые имелись, и да, я не понимал, что он тоже страдает. Мы оба друг друга стоим. И мы с ним…одинаковые.

Одинаковые? Да. Если окинуть ситуацию независимым взглядом, то получится, что мы оба виноваты и оба оказались жертвами обстоятельств. И я почему-то именно сейчас по-настоящему не хочу на него злиться. Просто оставить момент в памяти, просто заставить его замолчать, чтобы закрепить это ощущение в своем сердце, а мысли в голове.

Он что-то говорит, но я не слышу. Я смотрю на его лицо, искаженное обидой и злостью. Они не уродуют его. Такое лицо не может быть омрачено. Впервые за долгое время я думаю о том, насколько Кастров на самом деле красив.

-…не могу понять.

Чего он не может понять? Что еще нужно, чтобы он наконец успокоился?

Ох, и попадет мне за это. Я поднимаюсь на носки и достаю до его губ. Целую резко, как видел в фильмах про любовь. Кастров вначале был ошарашен, но быстро сориентировался и ответил, попутно усаживая меня на столешницу.

Мои пальцы путаются в его волосах, чуть влажных после душа, но невероятно мягких. Они пахли лилиями, не знаю, почему на них так отразился мой шампунь, который должен быть ромашковым.

Господи, о чем ты думаешь? Ты сидишь перед Кастровым в полураздетом виде, да еще умудряешься ловить от этого кайф и забивать себе голову мыслями о всякой чепухе.

От этого поцелуя реально сносило крышу. Приятно, сладко, горячо. Настолько, что на моих губах остаются невидимые ожоги. Мне не хватает воздуха. Должно быть это нормально, но я чувствую себя не так. Мне плохо, мне больно чувствовать его руки на моей груди и спине, мне…

— Нечем дышать…

Это последнее, на что мне хватило сил. Может банально и ожидаемо, но я действительно грохнулся в обморок. Однако перед тем, как отключиться, я услышал, как что-то разбилось. Это чашка кофе упала на кафельный пол. Я кашлял и пытался вздохнуть, но все было тщетно. Последним, что я почувствовал, были подхватившие меня горячие руки, боль в плече и резкое и четкое ощущение дежавю.

***

Мне не хотелось просыпаться. Открывать глаза сейчас казалось совершенно ненужным и глупым действием с моей стороны. Так, пока меня никто не трогал, я мог думать. По крайней мере рядом с Кастровым мой мозг точно и бесповоротно отключается.

Что между нами было? И с какой стати я его приревновал? Я же говорил, что он для меня никто. Ну не влюбился же я в него в конце концов!

От этой мысли по телу пробежала дрожь. Может мне все же стоит дать ему шанс? На кухне я его дал, и к чему это привело? Вот я лежу на кровати в обмороке, дышу редко и слабо. Мне кажется, что этот идиот единственный, на кого я так реагирую после того, как официально вылечился. И этому есть объяснение. Вполне логичное, кстати. Да, я его все еще боюсь. Да, я веду себя как последний придурок. И да, я не могу просто переступить через себя и быть с Кастровым. Вот сейчас открою глаза и выставлю его за дверь, списав то, что между нами было на случайное стечение обстоятельств.

Однако вместо того, чтобы распахнуть глаза, я лишь лениво разлепляю ресницы. Медленно, попутно слушая, что происходит вокруг. Откуда-то доносится приглушенный голос, так, что мне довольно сложно разбирать слова. Это Андрей. Наверное говорит по телефону на кухне.

Подниматься и идти к нему не хочется. Даже не так, я скорее всего не смог бы сейчас уйти далеко.

Замечаю, что голос затих. Полная тишина. Я поднял с тумбы у кровати свои очки, бережно снятые каким-то временем ранее. Лег обратно.

Было ощущение, что по всем сосудам вместо крови разлили свинец. Когда я вновь опустился на простыни, по телу разлилось блаженное ощущение прохлады, в то время как окружающий воздух выжигал на оголенных участках кожи узоры, заставляя сжимать зубы, чтобы не привлекать к себе внимание.

В коридоре шаги. Уже близко. Вот, у самой двери.

Вышеупомянутая дверь тихо открывается, и в комнату проходит Кастров. В одних джинсах и босиком. Я чудом успеваю закрыть глаза, но в ответ на попытку скосплеить спящего получаю только короткий смешок откуда-то сверху.

— Знаешь, я бы поверил, однако тебя выдает одна деталь. Очки, Ник. Я сам их снял.

Прекрасно. Теперь мне надо будет с ним говорить? Да?

Андрей садится на край кровати, смотрит на меня, уже открывшего глаза, как-то боязливо. Скажите, а он может не показывать эмоций, а? Я уже устал расшифровывать его настроения, которых с каждым дне, как мне кажется, становится все больше.

— И что? Ты сейчас снова выяснять отношения начнешь?

— Вообще-то я хотел извиниться.

За что в этот раз?

— Ник, ты прости, что я на тебя накричал. Перенервничал, понимаешь? Я когда тебя слушал, как дышать забыл. Так хотел, чтобы…

— Чтобы я замолчал? — выдвинул предположение я.

— Чтобы в конце ты сказал, что все это не правда. Все, что ты говорил. Но я знал, что такого не будет, вот и сорвался. Я не хочу ныть о том, как мне плохо, но мне правда тяжело. Если бы ты больше…

— Старался?

— Наверное да, — он пожимает плечами. — Знаешь, я боюсь обидеть тем, что не нахожу нужных слов и говорю не то. А хочется…

— Понимания?

— Да.

Его голос стал тише, почти неслышным. Я нехотя приподнялся на кровати, подполз к нему и сел рядом.

— Не парься. Я знаю, что со мной сложно. Я сам виноват. Вел себя как последний истерик.

И что я делаю? Вот так просто сижу рядом с ним, руку ему на плечо положил, говорю с ним тихо. Даже…нежно как-то. И не противно.

— Что было на кухне?

— Не знаю. Сам не понял, зачем…

— Нет, я про обморок.

Я посмотрел на него с недоумением. Хм, беспокоится обо мне? Это продвижение.

— Ты говорил, что вылечился. Значит я как-то плохо влияю? Я много читал о психологии, но понял только то, что это очень сложная система. И я готов прекратить попытки тебя добиться, если так для тебя будет лучше…

Я пихнул его в бок.

— А ну хватит. Почему слабак я, а разводишь болото ты? Значит так, — я заставил его поднять на меня взгляд. — решать проблемы нужно по мере их поступления. Так? Так.

Он кивнул.

— А теперь мой вопрос. С кем ты говорил по телефону?

— С врачом. У отца операция идет. Спрашивали, смогу ли я прийти.

Он выглядел лучше, так что я решил продолжить.

— И что ты ответил?

Говорил он нехотя. И когда я услышал его, то понял, почему.

— Сказал, что сегодня не смогу.

Я положил руку на свое лицо и устало вздохнул.

— Ну что мне с тобой делать?

— Любить?

— Идиот. Так, сейчас ты позвонишь врачу, скажешь, что дела, которые были запланированы на сегодня отменились. Идешь в больницу.

Вот такого настроения я тоже еще не видел. Занесем в список.

— А если там все задержится надолго?

— Значит будешь сидеть там хоть до утра. Это твой отец, и ты должен сегодня быть там. И вообще, послушай знающего человека. Ты должен быть там.

Он просто просиял. Так и засветился, как новый рубль. Какой же он ребенок. Ухмыляюсь и не замечаю, как он меня целует. Кротко и нежно, так, что я почти не почувствовал.

Кастров уже собирался уходить. Я провожал его до двери, с трудом переставляя ноги, но стараясь не подавать признаков слабости. Ну, как мог, так и не подавал.

У самой двери Кастров затормозил. Я чуть в него не врезался. Он развернулся и окинул меня взглядом.

— Ты будешь в порядке?

— Да, со мной все нормально. Иди. Если что — у тебя есть мой номер.

Краткий поцелуй на прощание и такое же краткое «пока». Он ушел.

Я закрыл за ним дверь, постоял так пару минут, а после просто съехал по двери вниз, опершись на нее спиной.

Я думал. И думал довольно долго. О себе, об Андрее, о своем положении в его сердце.

Например, если ради меня он отказался быть в больнице с отцом, значит я много для него значу, ну или у него с его отцом напряженные отношения. Может они вообще не разговаривают? Такой вывод можно аргументировать тем, что ни один нормальный человек не пошел бы в кино, а потом в ночной клуб, зная, что его близкий человек лежит в больнице.

Завтра я буду с ним.

Эта мысль врезалась в мою голову внезапно, неслабо напугав.

Так. Соберись, тряпка. Хватит сидеть и ныть.

Странно, так же я совсем недавно говорил Кастрову.

И почему, когда я думаю о нем мне хочется улыбаться? Я не могу на него злиться. Кажется я на самом деле его простил.

Но главный вопрос еще остается без ответа. Получится ли у меня ему доверять? Сегодня я грохнулся в обморок, потому что начал задыхаться. А это в свою очередь случилось из-за Кастрова. Точнее…из-за меня.

А-а-а-а!

Ну почему все так сложно? Почему я не могу просто жить? Почему я должен отказываться от своих потребностей?

Почему я не могу признать, что неравнодушен к этому идиоту с сапфировыми глазами?

Комментарий к 2.Часть 17.

Так, у меня для вас парочка новостей.

Возможно я немного приостановлю написание главе на 19-20, так как обязана закончить еще кое-какую работу.

Автору бы хотелось видеть лайки на его работе. Порадуйте страдальца)

Читаем, оцениваем, комментируем.

Люблю вас,

Автор.

========== 2.Часть 18. ==========

Выходные я решил провести в гордом одиночестве, смотря фильмы и поглощая мороженое, купленное в субботу вечером. Тогда же вернулась Оксана. Как только она прошла в квартиру, я подошел к ней со счастливым лицом и обнял. Спросил, как прошла операция, и мама ответила, что беспокоиться не о чем. Мы сидели на кухне и разговаривали, обсуждали последние новости. В основном, конечно, говорил я. Аккуратно обходя тему отношений, я говорил про школу, про то, что нашел работу, про свое самочувствие и про руку…

Разумеется, когда я затронул эту тему, Оксана подорвалась с места и велела снимать футболку, что я сделал с трудом.

Отругав меня за бездействие, мама обработала мне синяк какой-то мазью и сменила пластырь на плече, все время что-то бормоча себе под нос.

Я только улыбался. Ну, а что? Приятно, когда о тебе заботятся.

И вот тут, как только я так подумал, мне захотелось позвонить Кастрову. Просто узнать, как он там, да и просто его голос послушать. Соскучился я, блин. Да я с радостью бы его не видел. Месяц, а то и дольше.

Вопреки уговорам здравого смысла, я все же набрал его номер. Гудков я услышать не успел, трубку взяли мгновенно.

— Ник? Что такое? Ты в порядке? Зачем звонишь? — начал заваливать меня вопросами этот идиот на том конце.

— Эй-эй, тихо. Я слышал про твоего отца. Подумал, что следует позвонить. Спросить, как ты там. Все нормально?

— Да, все… Ты больше меня так не пугай, я и так весь на нервах.

Я сижу на своей кровати и улыбаюсь как последний придурок.

— Ну, ладно, я тогда пойду. До понедельника?

— Только обещай, что придешь в школу.

Я задумался.

— Только если ты пообещаешь прийти без цветов.

Мы оба рассмеялись, на душе стало так легко, что даже класть трубку не хотелось.

— Обещаю.

Мы молчим уже вторую минуту. Ну давай, пожалуйста, положи трубку.

— Тогда…пока?

— Пока.

Я отвечаю слишком быстро, так же быстро нажимая на «отбой».

Веду себя как семиклассница. Ну серьезно, Ник, ты же не девчонка какая-нибудь. Соберись! Собер… Стоп. Девчонка?

— Крис!

Я сорвался с места и припустил к входной двери, ничего не говоря маме, смотрящей на меня недоуменно.

Как я мог про нее забыть?! Придурок. Сколько сейчас…почти девять вечера. Нормально. Значит она сейчас дома.

Я с минуту пытаюсь дозвониться в дверь, а когда нервы сдают, начинаю просто колотить руками дверь, которой и так уже неслабо досталось.

За дверью послышались шаги.

— Крис, слава Богу, я так…

На пороге стоял парень моего возраста в майке и джинсах. И в съехавших на бок очках, как у меня.

— Озерцов?

— Саша?

Мы стояли напротив друг друга еще минут пять. Я думал, что для меня лучше: бежать или очень быстро бежать. Пока не решил.

— Это, ну, привет. Зайдешь?

Я опешил. Зайти? Александр Борзов предлагает мне зайти? Я что, так сильно похож на самоубийцу?

— Нет, знаешь, мне мое здоровье еще нужно. Я попозже зайду.

— Да ладно, тебе, Ник.

Простите, может я обознался? Я наверное путаю вас с каким-то другим знающим меня Саней Борзовым.

— Эм…ну ладно.

Пожимаю плечами и прохожу в знакомую квартиру. Вот только сегодня она выглядела по-другому. Повсюду в вазочках стояли цветы, от ромашек до роз. По полу были расставлены свечи в баночках-светильниках, образуя дорожку.

— Я чему-то помешал? — решил поинтересоваться я.

— Нет. Я тут просто… Ник, как правильно…ну…это… Перед девушками извиняться?

Я подавился воздухом и закашлял. Простите, что? Не думал, что он, тот самый задира, который проходу мне не давал в детском доме, мог так измениться за год, что мы не виделись. Скорее всего «спасибо» за это его преображение сказать нужно Кристине. Вот, что с людьми делает любовь.

И снова мысли возвращаются к Кастрову. Не-не-не, хватит с меня этого идиота. Подумать я смогу и завтра.

Ответить все же нужно было.

— Не знаю. Ну там…цветы наверное, романтика… Но самое главное, наверное, настойчивость.

Борзов смотрел на меня с таким странным и в то же время знакомым выражением на лице, при виде которого мне хотелось бежать.

— И все?

— Ну, чтобы тебя простили, нужно много сил. Я вот например…

Я осекся, так и не закончив. Нда, пусть он и кажется настроенным дружелюбно, я не хочу, чтобы он узнал о наших отношениях с Кастровым. Пусть их как таковых и нет…

Мы прошли в гостиную. Сели на диван, усыпанный лепестками роз.

— Если честно, меня от всего этого блевать тянет. Как думаешь, не переборщил?

— Нормально. Кристине должно понравиться. Где она, кстати? Уже поздно.

— От подруги вернется через пол часа. Сказала, что ее брат проводит.

Мы сидели и молчали. Вот так просто сидеть на диване с человеком, который в прошлом почти довел тебя до суицида, кажется мне странным. Да что там… Страшным.

— Ник, я попросить прощения хотел.

Я фыркнул.

— Ты лучше перед Крис извинись. И не веди себя как последний урод.

Сильные руки сжались в кулаки. Я хотел сказать еще что-нибудь, но продолжал молчать, сам не зная, почему.

— Я про то, что в детстве творил. Я сейчас все осознал, и понял, что…

— Не хочу вспоминать, — одернул я его. — Не бери в голову. Все нормально.

И о чем мне с ним говорить? Ну сказал я, что простил… Что дальше-то?

— Знаешь, Ник, ты парень нормальный. Я тебя в новостях видел, до этого в школе. И ты нормальный. Вполне. Но если я еще хоть раз увижу тебя рядом с Кристиной…

— Понял, понял. Никакого флирта. Только старое дружеское общение. Я ничего такого не сделаю. Да мне и незачем. Она только тебя любит.

Я встал с дивана, и, сославшись на поздний час, ушел, напоследок пожав Борзову руку.

Мне, должно быть, показалось, но я видел на его губах улыбку. Странное ощущение. Нда… Что с людьми делает любовь? Знал бы — никогда бы не…

СТОП! В каком это смысле? «Никогда бы не влюбился»? Что за бред? Я не люблю этого белобрысого идиота. Нет. Он не умеет любить.

Ложь.

Он не умеет переступать через себя.

Не правда.

Его нельзя простить.

Наглая ложь.

У меня, кажется, совсем не осталось аргументов. Вот черт… И что теперь? Как мне себя с ним вести?

Простить?

Не простить?

Мне быть с ним или быть одному? Без него лучше.

Врешь.

Мне плохо без него. Конечно, я могу пострадать от передоза этого наркотика, но я, почему-то готов рискнуть.

Я был уже у себя дома. Сидел на полу в своей комнате и думал. Что случилось со мной за это время? Казалось, что вся моя жизнь перевернулась вверх ногами из-за одного только человека. Из-за особо, но поначалу незаметно сильно горящей спички.

Может мне просто подержаться от него подальше? Чтобы ничего не мешало мыслить. Да, эта точка зрения кажется мне верной. Решено. Я возьму паузу.

В этот момент, когда я пришел к соглашению со своим подсознанием, в комнату постучались.

Это была Оксана.

— Ник, я твое пальто выбрасывать собираюсь, а то оно уже все в дырочку. Вытащи все из карманов.

Она протянула мне потрепанное пальто. Расставаться было как-то жалко, хоть я и не привязывался к вещам.

Я поправил очки и начал вынимать из карманов все содержимое. Ключи, деньги, наушники, билет в кино на комедию, конфета, какая-то смятая бумажка, и, собственно, все.

— Все?

Я кивнул, рассыпая найденные вещи по столу, за который успел переместиться.

Развернув лист бумаги, я чуть не упал со стула. Это был мой рисунок. Портрет Кастрова. Кое-где обуглившийся и превратившийся в пыль лист. Вместо прекрасного лица на рисунке было темное пятно, прожженное чем-то. Я вспомнил, что так и не подарил его ему. Забыл. Вылетело из головы, пока я по горящим домам носился.

Может мне его переделать? Да, как только будет время, обязательно перерисую.

А время у меня было сейчас. И довольно много, так что я уселся за стол, достал бумагу и карандаши и принялся за реставрацию.

На переделку рисунка я убил несколько часов, так что спать ложился уже в воскресенье.

Я хотел просидеть весь следующий день дома в тишине и одиночестве.

Однако мои надежды разбились в прах еще утром.

Оксана потащила меня по магазинам, искать мне новое пальто. Плечо еще немного болело, но одеваться и не морщиться я мог. Через пару часов поисков мы все же нашли подходящее. Темно-серое, с карманами и высоким воротником. Теплое такое.

Я радовался, когда пришел домой и повалился на кровать, даже в улыбке расплылся, однако когда в голову ударили забытые мысли, я сразу погруснел. Кастров…

Плевать на него. Пусть оставит меня в покое.

Я сунул в уши наушники и забаррикадировался от внешнего мира под одеялом, взрываясь в аккордах любимых мелодий.

Так я провел второй и последний день выходных. Я боялся завтрашнего дня и размышлял. Снова, словно ходя по кругу из вопросов, я останавливался. Как он будет вести себя завтра? И как мне себя вести с ним?

Каждый раз я пытаюсь рассуждать, захожу в тупик и в итоге выбираю его игнорировать. Может в этот раз попробовать по-другому? А если он знает, как я себя поведу и уже подготовился? Но он же может ожидать от меня другого в силу улучшения наших отношений.

Ну вот. Я снова запутался. Какой-же он все-таки…сложный.

Комментарий к 2.Часть 18.

Оцениваем, комментируем, критикуем.

========== 2.Часть 19. ==========

В понедельник я, как подобает любому школьнику, пошел на учебу. В школе на меня смотрели с интересом. Наверняка еще не забыли моего появления в новостях. Кто-то хвалил, хлопал по плечу, кто-то стремился пожать мне руку.

Мои одноклассники, с которыми у меня так и не сложилось нормального отношения, ходили как в воду опущенные. Только Илья крутился вокруг меня, чуть ли не крича о том, какой я молодец, чем самого меня изрядно утомил. Ладно, рано или поздно он все равно отстанет.

На уроках я не валял дурака. Как мне показалось, впервые за этот год.

Андрей пришел только к третьему уроку, а на мои вопросы о том, почему так случилось он отвечать не хотел, что меня довольно сильно насторожило.

Нет, он не избегал меня. Просто молчал, что было ему несвойственно. Я волновался. Ну правда. Что такого у него случилось? Все же было нормально.

После шестого урока я зашел в туалет умыться, но был застигнут Андреем.

— Ник?

— Что?

— Нет, ничего.

Он отвернулся от меня, глядя в зеркало.

— Так, если ты мне сейчас же не объяснишь, что происходит, я…

— Я уезжаю.

Ноги почему-то подкосились, а руки задрожали. Я не знал, как на это отвечать и дышал через раз, слушая, как колотится мое сердце.

— Ч…то?

И как я нахожу силы, чтобы это говорить? Где?

— Мне нужно уехать на несколько дней из страны.

Ну хорошо, что хоть не навсегда. Я перестал волноваться на какое-то время. До тех пор, пока он снова не заговорил.

— Мой двоюродный брат под машину попал. Нужно съездить к нему. В Нью-Йорк.

— В…вау. Эм…сочувствую. С ним же…

— Да, все нормально. Хотел навестить меня, но ему сейчас нельзя, так что слетаю я.

Он так спокойно об этом говорил. Мне даже стало страшно за него. Что, если он просто пока еще не осознает, что чуть не потерял близкого человека?

— Ну, тогда прощаемся?

Он кивнул.

Я подошел ближе и обнял его. Может Кастров удивился, но мне на его реакцию было как-то плевать.

Я отстранился первым. Андрей хотел меня поцеловать, но я увернулся, слегка выставив вперед руки.

— Я вернусь. Может в воскресенье.

— Угу… Андрей!

Я вдруг вспомнил, что хотел сегодня отдать ему рисунок. Лезу в карманы, в рюкзак…и ничего не нахожу.

— Дома забыл…

— Что именно?

— Не важно. Потом. Отдам, когда ты вернешься.

Мы вышли из школы не вместе. Он скрылся первым. Я еще немного погулял по городу, а ближе к пяти часам изволил-таки прийти домой.

В квартире было пусто, так что я просто разогрел себе поесть и сел перед компьютером, включая фильм, который давно хотел посмотреть.

Рядом на столе лежал портрет Андрея, который я сегодня забыл взять в школу. Я говорил, что немного изменил его, когда переделывал? Нет?

Дело в том, что я не стал рисовать парню его татуировку. Просто не захотел. Она напоминала о его прошлом, а я хотел, чтобы Кастров жил в настоящем.

Эх, ну как девочка, честное слово.

***

Дни тянулись, словно жвачка. В школе было скучно, дома в одиночестве становилось тоскливо. Я не знал, чем себя занять, поэтому решил вернуться к своей цели стать архитектором. За книгами я провел три дня.

В четверг после школы я отправился в кафе, куда устроился курьером. Там мне вручили толстую сумку с заказами и блокнот с адресами. Там же меня ждал сюрприз. Четырехколесный, относительно небольшой, зелененький и с эмблемой кафе на капоте.

Виии! Я буду ездить на машинке!

На права я сдал, когда еще жил в Москве. На всякий случай. Ну кто ж знал, что они пригодятся так скоро?!

Я развозил заказы. Много заказов. Работа мне нравилась. Катаешься по городу, приносишь людям радость в виде пиццы и суши. Не подработка, а мечта в чистом виде.

Одним из последних заказчиков был человек, живущий недалеко от моего дома, только указанная в адресе новостройка была куда престижнее.

Поднявшись на последний этаж, я нашел нужную квартиру. Постучал, нажал на кнопку звонка. Ноль реакции. Так, звоня в дверь, я прождал минут пять, а когда уже собирался уходить, дверь неожиданно и резко отворилась, чуть ли не сбивая меня с ног.

Я отпрянул на пару шагов, пряча почему-то виноватый взгляд под козырьком кепки, которую мне выдали вместе с фирменной курткой.

— Ник?

Я поднял глаза на знакомый голос и на секунду выпал из реальности.

— Андрей?

Передо мной на самом деле стоял Кастров. Во всей своей красе. В одних джинсах и босиком.

Ну хоть убейте, не могу привыкнуть к такому его виду. Предательская краска наползает на лицо.

— А…ты же говорил, что уехал.

— Да. Вот, вернулся пораньше. Дело оказалось пустяковым.

Я облегченно вздохнул.

— Рад, что все обошлось.

Какое-то время мы стояли напротив друг друга молча.

— Может зайдешь?

— Нет. В смысле… У меня еще заказы.

Я потупил взгляд и опустил голову, словно меня резко заинтересовали носки моих кроссовок.

— За деньгами. Может ты сможешь найти для меня пять минут?

— Может и смогу.

Веду себя как идиот. Как влюбленный идиот.

— Вот и отлично. Проходи.

Квартира была…очень…очень большой. Как только я вошел, оказался в просторнейшей гостиной с диваном, большим, висящим на стене телевизором, тут же, почему-то, была большая двуспальная кровать и неприличных размеров шкаф. В другом конце зала была кухня и бар. Бар. Там же недалеко кухонный стол и рабочая зона. Стол, на полках вокруг которого покоилось нереальное количество книг. Описывать сие жилое пространство можно было бы бесконечно. В целом… Просто мечта.

— Эм… Уютно у тебя.

— Спасибо.

Больше всего меня привлекло панорамное окно на всю стену между гостиной и кухней. Из окна открывался потрясающий вид на город. Наверняка ночью это зрелище еще красивее.

— Нравится?

Я киваю. Да. Очень.

— Ты один живешь?

— Да. Сам не знаю, зачем мне столько места. Подарок отца на совершеннолетие. А ты значит…на работу устроился.

— Да. Вот, катаюсь.

— Ты водишь?

— Права пару месяцев назад получил.

Вот и все. На этом темы для разговора кончаются. Меня это не напрягает, просто как-то необычно. За прошедшее время я привык говорить с людьми, обсуждать разные темы. А Кастров наверняка думает, что я все еще предпочитаю молчать.

Тихо ухмыляюсь, смотря в окно, стоя к нему вплотную.

Где-то рядом слышны его шаги. Тихие, плавные. Босыми ногами по холодному полу. Приблизился сзади, я почувствовал его руки у себя на талии. Шею, совсем рядом с краем воротника расстегнутой куртки опалило горячим воздухом.

Я развернулся, упираясь руками в сильную грудь.

— Не сейчас. Мне уже бежать надо.

— Конечно, — мне протянули купюру, номинал которой я не разглядел. — Тысяча сто. Я прав? — киваю. — Тогда остальное тебе на чай.

Меня целуют. Я этого почти не замечаю. Мысли заняты другим. Я хочу продолжить то, что этот человек напротив только что начал. Но не могу. Не могу.

— Что такое? — спрашивает он, отстранившись.

— Ничего. Все…все нормально, — поправляю очки. — Спасибо… за чаевые. Очень щедро с твоей стороны. Мне правда…нужно идти.

— Ник, что не так?

— Говорю же, что ничего. Я правда пойду. Но сперва…скажи ему, чтоб выходил.

Так. Спокойно, Никита. Все нормально. Ты ничего другого и не мог ожидать.

— О чем ты?

— Да брось, — я вырываюсь из его рук и иду к столику у кровати. — Это же не твое.

Я поднимаю со столика футболку зеленого цвета. Она мне мала. Не то, что этому парню напротив.

— Ник…

— А? А что, еду уже привезли?

Из ванной, дверь в которую я увидел недалеко от кровати, вышел молодой человек. Чуть выше меня и такой тощий, что своим видом напоминал скелет. Мокрые, черные как смоль волосы падали ниже плеч. С прядей на грудь скатывались капельки воды. Глаза парня были неестественно большими, словно были готовы выкатиться из орбит.

— Да, — тихо говорю я, оставляя на столике футболку и лист, сложенный вчетверо. — Мне уже пора. Хорошего вечера.

Я развернулся и быстрым шагом покинул квартиру, на ходу поправляя очки.

— Никит!

Перестань. Прошу, остановись. Хватит уже!

— Шаг назад!

Он замирает в каких-то сантиметрах. Я тоже почему-то останавливаюсь.

— Не двигайся. Не нужно ближе.

— Ник, ты все не так…

— Не хочу слышать.

Давай, еще немного. Всего пара шагов. Вот так. Еще чуть-чуть. Просто иди вперед. Не надо думать. И даже не думай проливать слезы. Ты не слабак.

Я киваю собственному голосу внутри, когда уже сижу в машине.

Словно в трансе развожу оставшиеся заказы, приезжаю за новой партией, но меня отправляют домой, сославшись на отсутствие на моем лице…лица.

Вот я дома. Здесь пусто. В прочем, как и всегда. Мама на дежурстве до завтра. Я один.

Я совсем, совсем один.

Не успев дойти до комнаты, валюсь с ног в прихожей. Опираюсь на стену спиной. Поджимаю ноги. Руки покоятся на коленях. По лицу бегут укрывшиеся от воли слезы.

Спокойно, без криков и истерик. Что-то делать не осталось сил. Я просто устал. Устал проявлять эмоции.

И даже сейчас, когда чувства должны бить через край, их нет. Моя душа истощилась.

Я, должно быть, просто не могу осознать. Да, до меня еще не дошло.

Все повторяется. История перезапустилась, когда я впервые в этом году увидел этого человека. И повторяться эта история может бесчисленное количество раз, но я уже не буду ее частью. Нет.

Я устал быть главным героем. Устал быть безвольной куклой в тонких руках обстоятельств. Оголенным нервом в мире каменых людей. Я устал.

Возможно завтра я смогу что-то сделать, возможно смогу что-то говорить… Но не чувствовать, нет. Не буду. Я просто…

Не хочу.

========== 2.Часть 20. ==========

— Я что-то не так сказал? Андрей?

— Помолчи.

— Но я не думал, что…

— Эль, заткнись. Иди к себе.

Знаю, с ним нужно быть помягче, но просто не могу сейчас выдать что-то дружелюбное.

— Ну и ладно. Ты злой!

Мальчик швырнул в меня подушкой и убежал к себе в комнату, чуть не скользя на полу мокрыми ногами.

Я же просто упал на кровать и закрыл руками лицо. Когда же это кончится? Ну что за проклятие? Я хочу быть счастливым, так нет же. Вместо того, чтобы дать мне жизнь, Вселенная пытается ее отнять. Нет… Она хочет, чтобы я сам ее отдал.

И от этого становится паршиво. Никита… Вот дурак. Я же говорил, что к брату еду. Ему нужно было именно сегодня выйти на работу, привезти мне заказ и увидеть Эля.

— Что за несправедливость?

Да, этот полувменяемый ребенок в теле взрослого парня и есть мой брат. И я не хотел, чтобы о нем здесь кто-нибудь знал. У Эля немного…поехала крыша. Не помню, когда это началось, не помню его нормальным и взрослым. Он просто остался ребенком. И сейчас в свои двадцать ведет себя как семилетний. И Природа неудачно пошутила, наградив его крутыми мозгами. Он мог учиться, а с отклонением его не брали на нормальные факультеты.

Ну забрал я его из Нью-Йорка. Потому что врачи сказали, что он идет на поправку и ему необходимо общение с близкими людьми.

Но чем Вселенной так насолил именно я?! Почему я должен оправдываться перед Миром. Да что там…перед самим собой.

Сажусь на кровати. На глаза попадается свернутый вчетверо лист бумаги, который оставил Ник.

Беру в руки и разворачиваю. Роняю. Делаю вдох. Поднимаю бумагу с пола и всматриваюсь в черты лица человека на рисунке. Это бесспорно я.

Я сидел так минут десять и просто улыбался, вспоминая, как попросил моего мальчика нарисовать меня. Он так отпирался. Говорил, что на меня нет времени. Я тогда немного расстроился…

Стоп. Здесь же чего-то не достает. Татуировки нет. И что это значит? Может просто не успел…или не захотел нарисовать. А может…

— Ему не все равно…

Я готов был выпрыгнуть из окна в подтверждение своих слов. Я знал, знал, что я ему небезразличен! Есть! Теперь дело за малым. Объясниться и помириться с ним.

Я не сдамся. Я доведу дело до конца. Я добьюсь его любви, чего бы мне это не стоило.

***

Pov Никита.

Я днями сидел у себя в комнате. Отказывался что-либо объяснять Оксане, потому что считал разговоры бессмысленными. Только силы тратить. Нет, я лучше помолчу.

Я не выхожу из дома в школу и на работу. Почему-то теперь я думал, что вся эта затея была пустой тратой времени. А его я мог потратить на учебу.

Сегодня суббота. Сейчас примерно семь вечера. А может позже. Или раньше. Я совсем потерял ощущение времени.

Сижу за столом и рисую. Нет, не его. Просто какого-то человека. Я специально крашу его волосы в черный. Угольно черный.

Из прихожей доносятся голоса. Один точно мамин, а второй я помню смутно.

— Здравствуйте. А Никита тут живет?

— Да, я сейчас его позову. Ник!

Она стоит на пороге в мою комнату, а из-за ее спины выглядывает парень с огромными глазами.

— Какого хе…черта ты здесь забыл?

Оксана попятилась назад.

— Я вас оставлю. Только попрошу без драк.

— Обещаю!

— Обещать не могу.

Ответы прозвучали одновременно. Я с ненавистью уставился на этого…этого…короче на него.

— Привет. Я Эль. Мы виделись

— Ага, я тебя помню.

Я снова развернулся к столу. Эль подошел и встал за моим правым плечом, наблюдая за тем, как я рисую.

— На моего братика похож, — он широко улыбнулся, обнажая ряд идеальных зубов. — Только у моего Андрюши волосы светлые, знаешь?

Я выронил карандаш. Какое-то время в комнате была тишина.

— Ах да, аха, я забыл. Вы же с ним знакомы. Прости, из головы прилетело, ой, хах, вылетело.

Он чуть стукнул себя по лбу, продолжая ухмыляться. Странный он какой-то. На сумасшедшего похож. Так, но сейчас же не это главное.

— Ты его брат?

— Угу. Старший. Я, Эль, кстати. А, уже говорил, прости. Я чего пришел… Вау… Это все ты нарисовал?

А я совсем забыл, что развесил самые удачные портреты по стенам.

Киваю.

— Так зачем ты зашел?

— А, да. Так вот. Я переживаю за брата. Он какой-то грустный в последние дни. Да и из комнаты почти не выходит, а мне одному скучно. Может сходишь к нему? Он сегодня как с утра в ванной закрылся, так и не выходил. А я его зову-зову, а он все «отстань» да «отстань». Злой он.

Я сидел и не мог переварить все, что только что на меня опрокинулось. И то, что Кастров мне не изменял.

Черт, мы же и не встречаемся вообще-то.

И то, что он не наврал про Нью-Йорк.

Хотя я не знаю, правда это или нет. Вот чувствую, что правда.

И еще то, что он возможно в плохом состоянии. Может ему помощь сейчас нужна? Он один в пустой квартире. А если он что-то натворит, или того хуже — сделает с собой что-нибудь?!

я подорвался с места, на ходу натягивая первые вещи, которые попадались под руку. Кажется это футболка, свитер и какие-то джинсы.

Эль сидел на краю моей кровати и болтал ногами в воздухе, кажется совершенно не понимая, что происходит вокруг.

— Эль? Дай ключи от квартиры.

— А… Откуда? Мне твоя мама открыла. А! От квартиры брата. Прости, не понял. Вот, держи.

— Спасибо.

Я выхватил связку ключей из его руки и помчался в прихожую, не забыв взять телефон.

— Ник? Ты куда?

Это Оксана выглянула из кухни.

— К другу.

Я не сказал больше ни слова. Оставляя все позади, маму, этого необычного парня, собственные планы и какие-то идиотские мнения с моей стороны, я бежал по лестнице от лифта, а потом просто по улице. На меня оборачивались прохожие, смотрели как на придурка. Ну да, я же забыл надеть пальто. Хорошо хоть, что не босиком побежал.

Но ноги быстро промокли от луж, свитер неприятно лип к коже, промокнув от дождя. Волосы лезли в лицо, а я все бежал и бежал, судорожно сжимая в руке связку ключей.

Казалось, что прошла целая вечность перед тем, как я остановился у двери в его квартиру. Я пытался успокоить бешено колотящееся сердце и выровнять дыхание, но выходило плохо.

Наконец я отпер дверь и шагнул в темную квартиру. Я быстро нашел дверь в ванную, хотя сделать это почти в полной темноте было сложно.

Я оперся плечом на дверь и на секунду замер. Что теперь делать?

— Кастров?

Ноль реакции.

— Андрей!

Тишина.

— Идиот. Открой! Открой, или я вышибу эту дверь к чертям!

Мне наверняка показалось, но я слышал что-то за дверью перед тем, как принял окончательное решение ее выбить.

Крепкая оказалась, сволочь.

Только с третьей попытки получилось ее распахнуть. Какую-то секунду я привыкал к яркому свету, а еще через секунду все, что я чувствовал отошло на второй план. Дикая, но быстро угасаюшая боль в плече, резь в глазах и колотящееся сердце. Все стало неважным.

Недалеко от так удачно не задевшей его двери на полу сидел Андрей, оперевшись спиной о стену, а головой о ванну, что был справа от парня. Глаза были наглухо закрыты, а рядом с безвольно лежащей рукой покоилась баночка из-под каких-то таблеток. Пустая.

Я перестал дышать. Кинулся к Кастрову, упал рядом, больно ударяясь коленями и проверил пульс. Живой. Может скорую, или…

— Какого х*ра, Кастров?!

Он сидел на полу и ухмылялся. Я только сейчас понял, что моя рука путается в его волосах, а вторая держит руку. Точнее теперь уже наоборот.

— Ты пришел.

— Я не…

Он открыл глаза и в них были слезы. Радости. Наверное.

Я чувствовал, как начинал дымиться от злости на него. Какая же он сволочь.

— Козел… Урод, кретин! Как ты только додумался до такого?! Это не смешно, слышишь меня?!

Каким-то волшебным образом я оказался у него на коленях. Теплые руки крепко, но нежно держали меня за талию.

— Ты испугался за меня?

Его глаза. Я не могу так просто оторваться. Черт. Что он со мной делает, а?

— Еще как. У меня чуть сердце не остановилось, когда я тебя здесь увидел!

Начинаю бить его в грудь. Я почти кричу.

— Ты вообще не понимаешь, как это страшно, когда твой…

Я запнулся на секунду.

— Кто? Договори.

— Перебьешься.

Я хотел отвернуться, правда хотел. Или же нет? Как же сложно сейчас выбрать.

— Ну вот что? Что ты ржешь?

Он смеялся. Чисто и довольно тихо. Но я же слышал, слышал все.

— Я счастлив.

Наши губы встретились как-то сами. Я отвечал на немного грубые движения, но почти не думал, что именно делаю. Горячо и слишком сладко, слишком желанно и нужно, чтобы противиться.

— Я так испугался, а ты…ты…

— Ш-ш, тише. Прости. Я люблю тебя.

Мне что, не одному тяжело говорить? Даже удивительно. Не только я пьянею от этого поцелуя, который, как мне самому кажется, длится бесконечно долго.

Теплые руки залезают под свитер и я вздрагиваю.

— Ты весь замерз.

— Так согрей.

Что я несу? Ну все. Теперь слова назад не взять. Этот… Андрей уже все услышал.

Я остаюсь без свитера, а после без футболки. По влажной коже проходит неприятная волна холода, но тут же рассеивается, когда я оказываюсь в кольце любящих горячих рук. И так хорошо становится телу, что разум решает все же оставить нас наедине.

Мы целуемся, сидя на полу в огромной ванной. Целуемся слишком долго. Я официально побил собственный рекорд.

— Ник?

— М-м?

Ну, а что? Я не могу сейчас говорить.

— Ты же все еще…

Я только киваю, просто потому, что на большее не способен. И я прекрасно понимаю, о чем он спрашивал.

— Серьезно?

— Нет, блин, шутка.

Я для себя четко определился, чего хочу этой ночью. Я просто хочу это тело напротив. Я хочу сойти с ума вместе с ним.

Я не знаю, кто именно начал новую серию поцелуев, но от них действительно сносило крышу. Было трудно дышать, но я закрывал на это глаза. С ним слишком хорошо. Слишком хорошо, чтобы даже думать о том, чтобы прекратить.



В какой-то неопределенный момент меня резко поднимают с пола. Я оказываюсь висящим на Кастрове, обхватив его ногами за бедра. Наверное я слишком легкий, раз мы так долго так простояли. Не важно.

— Я так больше не могу… — выдыхает он мне в губы, снова целуя.

Мы движемся и через какое-то время падаем. Я оказываюсь под ним. Не хочу отстраняться от него. Я так боялся, что не успею, что что-нибудь случится. Но вот он, передо мной, живой, настоящий, мой.

Влажные губы припадают к шее, я вздрагиваю и чуть царапаю оголенную спину Кастрова ногтями, когда чувствую, что на шее сомкнулись острые зубы. Оставляет нежный поцелуй в самом уголке губ, как бы извиняясь, а я, закусив губу изнутри, терплю. Я хочу наброситься на него и разорвать. Просто за то, что не хочу его отпускать. Не желаю его ни с кем делить.



Не помню, когда на нас обоих не осталось одежды.

Я помню его поцелуи, оставленные на каждом, даже самом бледном следике от шрама, затуманенные страстью глаза, сверкающие в темноте, тихий нежный шепот на ухо, все эти признания и собственные тихие и громкие стоны, которые не успевали вырываться на воздух. Их у меня забирали. В его руках было нестерпимо жарко. Я плавился и сгорал, понимая для себя все больше. Почему я так и не оттолкнул его навсегда? Я не боялся этого огня. Я просто жаждал гореть вместе с ним.

Боль, слезы, рваные поцелуи и сдавленные крики, извинения, все смешалось в одну гамму чувств, разобрать по ниточкам которую совершенно невозможно. Сладостная боль расплывалась по телу, отдавала колючими искрами на кончиках пальцев.

В этой неразберихе эмоций и ощущений проскользнули слова. Перед самым финалом. Слабо и тихо, но слишком важно, чтобы просто так пропустить.

— Я люблю тебя.

И это говорил я.

Весь мир затих. Даже рвущееся из груди сердце замерло.

— Ч…что?

Мы оба задыхались. Я не мог больше терпеть. Кто просил его остановиться?

— Я люблю тебя…люблю.

Я улыбаюсь, смотря на слезы в его глазах. Слезы радости. Я в этом уверен.

Больно стукнувшись зубами, он впивается в мои губы поцелуем. И снова чувство, будто я в Раю. Это слишком круто, чтобы быть правдой.

Я не верю сам себе. Только…только его губам напротив. Истерзанным и сладким, родным.

Где-то в животе словно взорвали фейерверк. Тысячу фейерверков разом. Я не чувствовал собственного тела. Только цунами из удовольствия, накрывшую нас с головой.

Я лежал, положив голову на его грудь. На моих плечах покоились теплые руки. Дыхание еще немного сбивалось, по лбу катился пот. Я лежал и смотрел немного наверх, встречаясь с сапфировыми глазами и почему-то краснея.

— Я люблю тебя. Прости.

Тихий шепот чуть нарушает идиллию. Я могу ответить, хочу ответить, знаю, что ответить и отвечаю.

— Я люблю тебя. И прощаю.

Я отвожу взгляд, но знаю, что он сейчас улыбается. Смотрит на меня, может гладит по немного влажным волосам.

А я…

А я просто отправляюсь в царство Морфея с улыбкой на лице. Впервые за довольно долгое время.

Комментарий к 2.Часть 20.

Ну что, спешу сказать, что эта часть предпоследняя. Это неведомое что-то близится к своему финалу. Эх, даже как-то грустно стало(

========== 2.Часть 21. ==========

Как же хорошо…когда не надо рано вставать утром. На самом деле именно сегодня благодарен Вселенной за предоставленное воскресенье.

Так тепло. И дышать легко-легко. И глаза не хочется открывать. И все тело как будто налилось свинцом. И движение кажется невозможным. А еще у меня болит зад. Знатно так, сильно.

Кастрирую этого идиота.

Глаза все же приходится открыть. На лицо непроизвольно наползает улыбка. Вот он я. Лежу под боком у Кастрова, положив голову на сильное плечо, а чужая рука обнимает за плечи. Он тихо сопит во сне, жмурится. Наверняка видит сон.

И нефиг спать, когда я уже бодрствую.

Это во мне говорил эгоизм. Разум же, еще не восстановившись после вчерашнего, тихонько спал где-то глубоко.

Я немного поерзал в кровати и перевернулся на живот. Медленно так, поморщившись. Сложил лапки на ключицах Кастрова и начал щекотать пальцами шею.

Парень промычал что-то нечленораздельное и легко дернулся.

Ах значит так? Сам же напросился.

По залу разнеслось некромкое «Ау!», а после ко мне прилетел немного…удивленный взгляд Андрея, от которого просто нельзя было не засмеяться. Ну укусил его в шею. Что так удивляться-то? Я улыбался, перебирая пальцами шелковые волосы.

— Доброе утро, — сказал я.

— Доброе. Только раннее, — мне послали улыбку. — Что такое?

Я не знал, как сказать, поэтому решил просто промолчать, но предательски покраснел.

— Что, мой котенок хочет поиграть? Так я не против.

Я не успел и слова вставить, как оказался прижат к кровати. Тихо зашипев от боли, я стер с его лица улыбку.

— Еще чего. Этому «котенку» нужно в душ, — фыркнул я, закусывая губу. — Отнесешь?

Он наклонился и поцеловал меня в губы. Нежно.

— Извини.

— Ты меня в душ отнесешь?

С улыбкой на лице Андрей подхватил меня на руки и понес в сторону ванной. Я обнимал его руками за шею, устроив голову на сильном плече.

Меня бережно поставили на пол, но я благополучно подскользнулся и точно бы упал, если бы меня не подхватили руки.

— Тише. Сам справишься?

Я обиженно и наигранно зло нахмурил брови, складывая руки на груди.

— Понял, ухожу.

Улыбка, и Андрей удалился, оставив меня одного в огромной ванной комнате. Ходить было дискомфортно, поэтому много я не прошел, остановившись в душевой кабине.

Мыло пахло шоколадом. Шампунь — ванилью и сахаром. Я стоял под струями горячей воды и думал. Ну как…пытался. Голова была пустой. В мыслях сейчас был только Андрей.

Так значит…мы с ним теперь встречаемся? Любим, ходим на свидания, тра…спим вместе.

Почему бы и нет. Действительно, чего я так боялся? Предательства? Наверное да. Может мы оба поняли наконец, что никуда друг от друга не денемся. Я признался себе в зависимости. И за эту одержимость я себя не виню, ведь это одержимость человеком. Привязанность… Нет…

— Это любовь.

Я широко улыбнулся своему отражению в запотевшем зеркале. Сейчас, выйдя из кабины, я начищал до блеска зубы. Пускай его щеткой, но какая разница?

Обернув вокруг бедер полотенце, я выскользнул из ванной, быстро перемещаясь к кровати и находя недалеко от нее свои джинсы вместе с трусами.

Быстро приведя себя в надлежащий вид, я прошел на кухню, откуда уже доносился приятный запах завтрака.

— Яичница с беконом?

— Яичница с беконом, — отозвался Кастров, стоя ко мне спиной. Он колдовал над сковородкой, временами тихохонько ругаясь. Он постоянно задевал горячий участок рукой.

— А по-моему она получится с кровью. О… И со скорлупой. Ты о чем думаешь?

— О вчерашнем, — перекинул он фразу через плечо, а она, разбившись о мое лицо, окатила его краской.

Я встал рядом, немного потупляя взгляд.

— Не ты один.

Ну, а что? Если быть честным, то во всем.

— Больно?

— Терпимо.

— Прости.

— Заткнись. Ну не порть момент, такое классное утро. Что ты себя накручиваешь? Я вот просто говорю, что вчера был самый крышесносный секс в моей жизни.

Андрей насмешливо фыркнул.

— Насколько мне известно, тебе особо не с чем сравнивать.

Черт. Нда, человеку скоро девятнадцать, а он в девственниках ходит. Ходил.

Так, хватит. В голове слишком много мыслей, которые сейчас совершенно не важны.

Андрей снял наш завтрак с плиты и уже хотел потянуться за тарелками, как я его остановил, возникая в скудном промежутке между ним и мраморной столешницей.

— Вот как раз и сравним.

Я обхватил руками его лицо и, притянув к себе, впечатался в мягкие губы невообразимо вкусным поцелуем. Чужой язык сразу проник в мой рот, перехватывая инициативу и лишая меня самого способности мыслить. Теплые руки обнимали за талию, мои ноги лежали на его бедрах, сам я уже давно сидел на столешнице.

Это продолжалось бесконечно долго. Пострадала большая часть мебели. Стол, барная стойка, после кресло…прежде чем мы добрались до кровати. Но еще одного раунда в привычной обстановке не было. Я не выдержал и отключился, кажется, слыша где-то рядом тихий смех.

Проснулись мы только под вечер. Оба улыбались. Где-то полчаса мы с Андреем бесцельно провалялись на кровати, а после пошли в душ. На этот раз, как еще утром предлагал Кастров, вместе.

День был сногсшибательным. В прямом смысле, потому что к его концу я плохо держался на ногах. Немного жгло стертую спину, тянуло в пояснице, но я не обращал внимания на такие мелочи.

Наш завтрак после путешествия в микроволновку стал нашим ужином, но после того, как я в третий раз нашел скорлупу в своей тарелке, было единогласно решено заказать пиццу.

Вот представьте себе картину. Лежат на кое-как застеленной кровати двое парней, целуются, кормят друг друга пиццей с рук, иногда бросают отстраненные взгляды на телевизор…

Эх, романтика. Вот почему нельзя было быть романтичным днем, а тра…спать со мной ночью? Чему, собственно, я удивляюсь? У нас с Кастровым все не как у людей.

И знаете, что? Мне это нравится.

***Прошла неделя***

Я шел по школьному коридору. Медленно, никуда не торопясь, хоть и опаздывал на урок.

Сегодня понедельник. Прекрасный день, если не учитывать тот факт, что спал я часа два, если не меньше.

Рядом со мной идет мой парень, держит меня за руку, а когда наши взгляды встречаются, он улыбается мне. Кастров выглядит счастливым.

Оно и ясно, ведь все так хорошо обернулось.

За эту неделю много чего случилось. Эль поступил в местный институт и теперь учится наравне со всеми. Ну как…немного обходит сокурсников по уровню интелекта. Мы ходили в кафе на неделе, так там встретили Риту с какой-то ее подругой. Главным стало то, что на следующий день Рита приехала в школу на машине « Этого неземного красавчика с большими темными глазами». Если кто-то не понял, они с Элем теперь встречаются. Оба, когда видят друг друга, просто искрятся от счастья.

Кристина простила Сашу и у них все хорошо, правда мне приходится реже видеться с девушкой, потому что Саша меня к ней не подпускает. Нужно как-нибудь объяснить, ему, что я уже встречаюсь. С парнем. Нда…

Так о чем это я…ах да. Наши с Андреем родители после операции подружились. Я даже подозреваю отца своего парня в романе с Оксаной, но предпочитаю не вмешиваться.

Живу я с Андреем и очень этому радуюсь. У нас с ним…все хорошо. Я люблю его, он любит меня, и мы с ним счастливы. Не знаю, как долго это продлится. Может мы вместе навсегда. Да, вот такая перспектива меня радует.

Мы стоим и целуемся в школьном коридоре. Учащиеся смотрят на нас с непониманием, а нам плевать. Я просто целуюсь с любимым человеком. Что тут такого?

Улыбаюсь сквозь поцелуй, но появление одного человека в коридоре стирает эту улыбку с моего лица.

— Озерцов!

— Привет, Саш.

Я держу Андрея за руку, готовый в любой момент сорваться с места и улыбаюсь как последний придурок.

— Саш, может не надо?

Только сейчас заметил виновато смотрящую Кристину, что пыталась успокоить своего парня.

— А ну иди сюда!

Я нервно сглотнул, но ко мне быстро вернулось озорство. Я крепко ухватил Кастрова за руку, потянул и хотел бросить краткое «бежим», но парень понял меня без слов.

Мы несемся по коридорам школы, налетая на учеников и учителей, но не замечаем никого вокруг. Для нас сейчас есть только мы. И я не хочу, чтобы это кончалось. Я хочу продолжать. Вот так просто бежать от прошлого навстречу будущему. Будушему счастью.

Навстречу моей…нет…нашей новой жизни.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org